Постановление ЕСПЧ от 09.01.2007
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 09.01.2007. 34478/97. 09.01.2007. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3447897
«Дело „Фенер Рум Эркек Лисеси Вакфи“ (Fener Rum Erkek Lisesi Vakfi) против Турции» (жалоба № 34478/97)
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ФЕНЕР РУМ ЭРКЕК ЛИСЕСИ ВАКФИ» (FENER RUM ERKEK {LISESI} <**> VAKFI) ПРОТИВ ТУРЦИИ» (Жалоба № 34478/97)
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
<**> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
По делу «Фенер Рум Эркек Лисеси Вакфи» против Турции» Европейский суд по правам человека (бывшая Вторая секция), заседая Палатой в составе:
Ж.-П. Коста, Председателя Палаты,
а также при участии С. Найсмит, заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая 20 сентября 2005 г. и 5 декабря 2006 г. за закрытыми дверями,
вынес на последнем заседании следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 34478/97), поданной 25 ноября 1996 г. в Европейскую комиссию по правам человека против Турецкой Республики турецким фондом «Фенер Рум Эркек Лисеси Вакфи» (далее — заявитель) в соответствии с бывшей статьей 25 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы заявителя в Европейском суде представлял Г. Алкан (G. Alkan), адвокат из г. Стамбула (Istanbul).
3. В своей жалобе заявитель, в частности, утверждал, что законодательство о фондах и его толкование национальными судами нарушило его право на уважение собственности по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Он также считал себя жертвой дискриминации, запрещенной статьей 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции.
4. Жалоба была передана в Европейский суд 1 ноября 1998 г., когда вступил в силу Протокол № 11 к Конвенции (пункт 2 статьи 5 Протокола № 11 к Конвенции).
5. Жалоба была передана на рассмотрение в Третью секцию Европейского суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента Суда в рамках данной Секции была образована Палата для рассмотрения дела (пункт 1 статьи 27 Конвенции).
6. Решением от 8 июля 2004 г. Европейский суд объявил жалобу приемлемой для рассмотрения по существу.
7. Заявитель и власти Турции представили письменные доводы по существу дела (пункт 1 правила 59 Регламента Суда).
8. 1 ноября 2004 г. Европейский суд изменил состав своих секций (пункт 1 правила 25 Регламента Суда). Настоящая жалоба была передана на рассмотрение во Вторую секцию в новом составе.
9. 20 сентября 2005 г. во Дворце прав человека в г. Страсбурге состоялись открытые слушания по делу (пункт 3 правила 59 Регламента Суда).
А.М. Езмен ({A.M. Ozmen}), Со-Уполномоченный Турции при Европейском суде по правам человека,
З.Б. Авчиоглу ({Z.B. Avcioglu}),
Е. Газиалем ({O. Gazialem}), эксперты;
М.А. Хатеми (M.A. Hatemi) советники,
П. Филипос (P. Filipos), председатель попечительского совета заявителя,
Т. Ангелидис (T. Angelidis), учредитель, эксперты.
Европейский суд заслушал обращения Г. Алкана и А.М. Езмена.
10. 1 апреля 2006 г. Европейский суд вновь изменил состав своих секций (пункт 1 правила 25 Регламента Суда). Однако данное дело осталось на рассмотрении Палаты, созданной в рамках бывшей Второй секции.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
11. Заявителем является фонд, который создан в соответствии с законодательством Турции и задачей которого является обеспечение образовательного процесса в греческом лицее Фенер (Fener) в г. Стамбуле. Его статус соответствует положениям Лозаннского договора ({Traite} de Lausanne) о защите бывших фондов, которые осуществляют часть государственных функций в отношении религиозных общин. Данный фонд является одним из фондов, образованных во времена Османской империи. После провозглашения Республики его статус регулируется Законом от 13 июня 1935 г. № 2762, в соответствии с которым он приобрел статус юридического лица. В 1936 году в соответствии со статьей 44 этого Закона он представил декларацию, в которой были определены его цели и подробно описано недвижимое имущество.
A. Приобретение недвижимого имущества
12. 10 октября 1952 г. заявителю была передана в дар недвижимость в виде части здания, расположенного в г. Стамбуле. Это приобретение основывалось на свидетельстве, выданном главой Городского совета г. Стамбула 3 октября 1952 г. Данное свидетельство в соответствующей части содержит следующее:
«Фонд „Фенер Рум Эркек Лисеси Вакфи“ является юридическим лицом, правомочным приобретать недвижимое имущество в соответствии с Законом о фондах. Фондом руководит попечительский совет в составе... Настоящий документ выдан в соответствии с требованием реестра недвижимости района Бейоглу ({Beyoglu}) 3 октября 1952 г. для его использования при совершении сделки в отношении недвижимости, расположенной... в соответствии со статьей 2 Закона о государственном реестре недвижимости [Закон о государственном реестре недвижимости от 29 декабря 1934 г. № 2644, см. ниже § 27]».
13. В то время недвижимость была внесена в реестр недвижимости на имя заявителя, который впоследствии уплатил соответствующие сборы и налог на недвижимость.
14. Кроме того, 16 декабря 1958 г. заявитель приобрел на возмездной основе общую собственность другой части того же здания. 15 ноября 1958 г. глава Городского совета г. Стамбула выдал свидетельство, требуемое статьей 2 Закона о государственном реестре, в котором по-прежнему указывалось, что «фонд „Фенер Рум Эркек Лисеси Вакфи“ [является] юридическим лицом, правомочным приобретать недвижимое имущество в соответствии с Законом о фондах». Свидетельство на право собственности было зарегистрировано в реестре недвижимости, и впоследствии заявитель уплатил соответствующие сборы и налог на недвижимость.
B. Отмена свидетельства о праве собственности
15. 15 июля 1992 г. Государственное казначейство подало в суд района Бейоглу (г. Стамбул) иск с целью отмены свидетельств о праве собственности вышеупомянутой недвижимости и регистрации этой собственности на имя ее владельцев в соответствии с судебной практикой объединенных палат по гражданским делам Кассационного суда Турции от 8 мая 1974 г. (см. ниже § 28), в соответствии с которой без точного указания на этот счет в своей декларации 1936 года, которая должна рассматриваться как учредительный документ фонда ({vakifname}), заявитель не имеет возможности приобретать недвижимость и, следовательно, не может являться держателем свидетельств о праве на рассматриваемую собственность.
16. 19 декабря 1994 г. эксперт-геодезист, который был назначен судом, представил свой отчет по делу. Ссылаясь на упомянутую практику Кассационного суда Турции, он отметил, что фонды, которые относятся к религиозным общинам, определенным Лозаннским договором, и которые не сохранили в своих уставных документах способность приобретать недвижимость, не могут ни покупать недвижимость, ни принимать ее в качестве дара. Следовательно, недвижимое имущество этих фондов ограничивается недвижимостью, указанной в их уставных документах, вступивших в силу после подачи декларации в 1936 году. Эксперт пришел к выводу, что, таким образом, следует аннулировать свидетельства о праве собственности фонда-заявителя и перерегистрировать рассматриваемую собственность на имя их бывших владельцев.
17. В суде заявитель возразил против оценки декларации 1936 года Государственным казначейством. В частности, он утверждал, что эти декларации были затребованы государством для того, чтобы зарегистрировать имущество и доходы фондов, и что они не могут рассматриваться как учредительные документы последних. Кроме того, он утверждал, что фонды имеют право приобретать имущество в соответствии с Законом о государственном реестре недвижимости.
18. Решением от 7 марта 1996 г. суд, удовлетворив иск Государственного казначейства, предписал, с одной стороны, аннулировать свидетельства о праве собственности заявителя и, с другой стороны, выдать свидетельства на имя бывших владельцев. В частности, он сформулировал выводы следующим образом:
«Как это было отмечено Государственным казначейством, фонд-ответчик не указал в своей декларации 1936 года... приобретения путем покупки и дарения. Поэтому, как это отмечено в заключении экспертизы, рассматриваемые приобретения лишены правового основания, и, следовательно, рассматриваемое имущество должно быть исключено из государственного реестра недвижимости и перерегистрировано на имя ее бывших владельцев».
19. 17 апреля 1996 г. заявитель подал кассационную жалобу на вынесенное Судебное решение. В частности, он ссылался на свое право на уважение собственности, гарантированное статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. 11 июня 1996 г. кассационная жалоба была отклонена.
20. 9 декабря 1996 г. Кассационный суд Турции отклонил ходатайство заявителя о внесении исправлений в Постановление от 11 июня 1996 г.
21. 16 октября 2000 г. заявитель подал заявление в Главное управление фондов (далее — Управление) с целью изменения своих уставных документов. Он потребовал составления нового учредительного документа, предоставляющего фонду возможность приобретать недвижимость. 20 октября 2000 г. данное заявление было отклонено. Мотивируя свое решение, Управление, ссылаясь на Постановление объединенных палат по гражданским делам Кассационного суда Турции от 8 мая 1974 г., приняло во внимание, что декларации 1936 года, представленные фондами религиозных общин, заменили «учредительные документы», определив статус этих учреждений, и что в интересах публичного правопорядка нет необходимости изменять этот статус.
22. Власти Турции утверждали, что оспариваемые свидетельства были исключены из государственного реестра недвижимости только в 2002 году. В связи с этим они ссылались на Решение районного совета Бейоглу от 13 марта 2001 г., в соответствии с которым на заявителя, являвшегося владельцем и арендатором, был наложен штраф за то, что к зданию без разрешения был надстроен этаж.
II. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика
23. До 1912 года фонды ({vakif}) не являлись юридическими лицами в правовой системе Османской империи. Не являясь субъектами права, они регистрировали свою недвижимость на имя умерших священнослужителей или на имя лиц, которые пользовались их доверием. Закон от 16 февраля 1328 г. по Хиджрскому летоисчислению <*> (1912 год) признал право собственности фондов и, следовательно, их правосубъектность юридического лица. В соответствии с этим Законом фонды регистрировали свою недвижимость в государственном реестре недвижимости.
<*> Хиджра — бегство, выселение, эмиграция (622 год н.э. — дата переселения пророка Магомета из Мекки в Медину, от которой мусульмане ведут свое летосчисление).
24. После установления Республики в 1923 году 4 октября 1926 г. вступил в силу Гражданский кодекс Турции, а также Закон № 864 о вступлении в силу и применении Гражданского кодекса Турции. Статья 8 Закона № 864 предусматривает следующее:
«Регулирование деятельности фондов, образованных до вступления в силу Гражданского кодекса, будет осуществляться на основании специального закона, который будет принят.»
Образование фондов после вступления в силу Гражданского кодекса регулируется положениями последнего».
25. 13 июня 1935 г. был издан Закон № 2762, который признал статус юридического лица фондов, образованных во времена Османской империи. Кроме того, правовой статус фондов, образованных после вступления в силу Гражданского кодекса Турции 4 октября 1926 г., определялся в соответствии с положениями последнего.
26. Закон № 2762 обязал фонды, которые были образованы во времена Османской империи, представить декларацию, уточняющую, среди прочего, характер и размер их доходов. В связи с этим была предусмотрена следующая переходная статья:
«A. Все представители... фондов, до сих пор не отчитавшиеся перед Главным управлением фондов..., должны в течение трех месяцев со дня вступления в силу настоящего Закона представить в Управление декларацию [beyanname], в которой должны быть отражены цели, источники средств, цели и адреса их использования... за истекший год...».
27. Со своей стороны Закон от 29 декабря 1934 г. № 2644 о государственном реестре недвижимости в своей статье 2 предусматривал следующее:
«В целях обеспечения возможности осуществления операций, связанных с Государственным реестром недвижимости, юридические лица вправе потребовать от вышестоящего местного органа власти по месту нахождения юридического лица или по месту нахождения их представительств выдать им свидетельство, которое бы предусматривало, что они способны приобретать недвижимое имущество и что представитель юридического лица компетентен совершать такие сделки...».
28. В своей практике, установленной в Постановлении от 8 мая 1974 г., Кассационный суд Турции принял решение, что декларации, составленные в 1936 году, должны рассматриваться как учредительные документы, определяющие статус фондов. При отсутствии в их декларациях прямо предусмотренного положения эти фонды не могут приобретать недвижимое имущество сверх указанного в рассматриваемом документе. Кассационный суд Турции счел, что приобретение недвижимости фондами такого рода может угрожать национальной безопасности. В частности, он высказался следующим образом:
«Запрещается приобретение недвижимого имущества юридическими лицами, образованными лицами, не являющимися гражданами Турции. Очевидно, что государство будет подвергаться различным опасностям, если признает за указанными фондами способность приобретать недвижимое имущество...»
Последний абзац статьи 1 Закона о фондах предусматривает, что фонды религиозных общин и ремесленников находятся под руководством избранных ими лиц или советов. Так, юридический статус для этих фондов определен без ущерба для их правосубъектности юридического лица. В соответствии со статьей 44 Закона о фондах пункты (yerler), указанные в отчетах и подобных документах, представленных в государственный реестр недвижимости после издания Закона от 16 февраля 1328 г., регистрируются в Книге регистрации фондов. Таким образом, декларации, предусмотренные в статье 44 упомянутого Закона, поданные этими органами — принадлежащими религиозным общинам и осуществляющими благотворительную, научную или культурную деятельность — следует рассматривать как правовые учредительные документы ({vakifname}). Благотворительные организации, как и фонды, не могут приобретать имущество, если в своих учредительных документах они прямо не указали, что могут это делать. Эти организации не могут ни приобретать недвижимость непосредственно, ни получать ее по наследству, если они прямо не указали в своей декларации, что они могут принимать его в дар...».
29. Наконец, законодательство, регулирующее правовой статус фондов, было изменено в 2002 году. Статья 4 Закона от 9 августа 2002 г. № 4771 предусматривает следующее:
«A. Абзацы, приведенные ниже, добавлены в конец статьи 1 Закона о фондах от 5 июня 1935 г. № 2762.»
Фонды религиозных общин, какой бы статус им ни был предоставлен, могут приобретать или обладать недвижимостью на основании разрешения Совета министров, чтобы удовлетворять свои потребности в религиозных, благотворительных, социальных, образовательных, медико-санитарных и культурных сферах.
Если требование подано в течение шести месяцев после вступления в силу настоящего Закона, недвижимость, право на владение которой в какой бы то ни было форме было установлено в налоговых реестрах, договорах аренды или других документах, регистрируется в государственном реестре недвижимости на имя фонда, чтобы этот фонд мог удовлетворять свои потребности в религиозных, благотворительных, социальных, образовательных, медико-санитарных и культурных сферах. Имущество, которое было подарено или получено фондом по завещанию, подлежит регулированию положениями настоящей статьи».
30. Кроме того, статья 3 Закона от 2 января 2003 г. № 4778 предусматривает, что «фонды религиозных общин» отныне могут приобретать недвижимое имущество и распоряжаться им, каков бы ни был их статус (устав).
ПРАВО
I. Предварительные возражения властей Турции
31. В своих замечаниях, представленных 16 декабря 2004 г., власти Турции представили возражение о неисчерпании заявителем внутригосударственных средств правовой защиты по смыслу пункта 1 статьи 35 Конвенции. Они считали, что после внесения изменений в законодательство в 2002 и 2003 годах, в соответствии с которыми за фондами религиозных общин было признано право приобретать имущество (см. выше § 29 - 30), заявитель мог подать иск в отношении новых владельцев для того, чтобы добиться повторной регистрации свидетельств на право собственности на свое имя в государственном реестре недвижимости. Также он мог подать иск на основании «необоснованного приобретения имущества» по смыслу статей 60 и 61 Гражданского кодекса Турции.
32. Заявитель не согласился с доводами властей Турции.
33. Вначале Европейский суд напомнил, что в соответствии с правилом 55 Регламента Суда если государство-ответчик намерено представить возражение о неприемлемости, оно должно сделать это в своих письменных или устных замечаниях по вопросу приемлемости жалобы; в противном случае она теряет право на обращение в суд в связи с истечением установленного срока. Таким образом, власти Турции могли формулировать свои доводы на стадии рассмотрения вопроса о приемлемости жалобы, что не было сделано. Принимая во внимание отсутствие особых причин, оправдывающих это упущение, и с учетом того, что рассматриваемое законодательство было изменено до того, как 8 июля 2004 г. жалоба была объявлена приемлемой для рассмотрения по существу, Европейский суд счел, что власти Турции утратили право на представление возражения (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Гартман против Чехии» (Hartman v. Czech Republic), жалоба № 53341/99, § 53 — 54, ECHR 2003-VIII; и Постановление Европейского суда по делу «Продан против Молдавии» (Prodan v. Moldova), жалоба № 49806/99, § 36, ECHR 2004-III).
34. Кроме того, Европейский суд напомнил, что уже рассматривал и отклонил возражение о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты в своем Решении от 8 июля 2004 г. Европейский суд счел, что никаких оснований возвращаться к этому вопросу не имеется (см. Постановление Европейского суда по делу «Влох против Польши» ({Wloch} v. Poland), жалоба № 27785/95, § 89 - 93, ECHR 2000-XI). Принимая во внимание вышеизложенное, предварительные возражения властей Турции должны быть отклонены.
II. Предполагаемое нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
35. Заявитель утверждал, что законодательство о фондах и его толкование национальными судами нарушило его право на уважение его имущества, гарантированное статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая гласит:
«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.»
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».
A. Доводы сторон
1. Заявитель
36. В основном, заявитель утверждал, что запрет приобретать недвижимое имущество, в связи с которым были отменены свидетельства о праве собственности на имя фонда, не имел законных оснований.
37. Заявитель отметил, что оспариваемый запрет не был предусмотрен законодательством, а основывался лишь на практике Кассационного суда Турции. В Постановлении от 8 мая 1974 г. Кассационный суд Турции, действительно, вынес решение, согласно которому декларации, поданные в 1936 году фондами религиозных общин, должны рассматриваться как учредительные документы, определяющие статус фонда. Из этого суд сделал вывод, что при отсутствии в декларациях ясно изложенного пункта эти фонды не могут приобретать новое недвижимое имущество. Кассационный суд Турции также уточнил, что признание такой возможности за фондами может представлять угрозу для национальной безопасности (см. выше § 28).
2. Власти Турции
38. Власти Турции утверждали, что заявитель не располагал «имуществом» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Это положение относится только к существующей собственности, а отмена свидетельств о праве собственности заявителя рассматривается как обычное исправление ошибки при регистрации. Поскольку эти свидетельства были аннулированы, следует считать, что рассматриваемая собственность никогда не принадлежала фонду-заявителю. Кроме того, власти Турции отметили, что свидетельства были перерегистрированы на имя первоначальных владельцев, а не на имя Государственного казначейства. Передача собственности была произведена в соответствии с законом о преемственности.
39. Дополнительно власти Турции утверждали, что, даже если предположить, что имело место нарушение права заявителя, гарантированного статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, речь идет только об ограничении способности заявителя приобретать недвижимое имущество.
40. Власти Турции подчеркнули, что фонды могут приобретать недвижимое имущество только в пределах, определенных их статусом. Они утверждали, что заявитель не имел права приобретать недвижимость, поскольку он не указал в своей декларации 1936 года правоспособность приобретать другую недвижимость путем покупки или дарения.
41. По мнению властей Турции, оспариваемое ограничение основывалось на различных положениях турецкого законодательства, регулирующих деятельность фондов, а именно положениях статей 73 — 81 Гражданского кодекса Турции и Закона № 2762. Из этих положений в том виде, в каком они применялись в соответствующий период времени, следует, что, если фонды хотели иметь возможность приобретать недвижимое имущество, они должны были точно указать в своей декларации, что они имеют право приобретать путем покупки или дарения недвижимость, необходимую для реализации их целей. В связи с тем, что заявитель не сделал подобную запись в своей декларации, он был лишен этого права.
42. Кроме того, власти Турции подчеркнули, что заявитель приобрел статус юридического лица в связи с подачей указанной декларации в марте 1936 года. Эта декларация являлась учредительным документом заявителя, и в ней была учтена вся принадлежавшая фонду недвижимость. Признанный таким образом фонд должен был включить в свою декларацию отдельный пункт, позволяющий ему приобретать другую недвижимость путем покупки или дарения. Действительно, только подобное условие могло предоставить ему право и необходимую юридическую возможность для того, чтобы совершать сделки в качестве физического лица.
43. Следовательно, по мнению властей Турции, приобретение заявителем указанного недвижимого имущества являлось действием, превышающим его правоспособность, и национальные суды только защитили общественный интерес, признав эти сделки недействительными, лишенными правового основания. Кроме того, из решения, вынесенного судом района Бейоглу, следует, что не было установлено, что заявитель являлся иностранным юридическим лицом. Кроме того, суд не ссылался на практику объединенных палат по гражданским делам Кассационного суда Турции, установленную 8 мая 1974 г. (далее — судебная практика 1974 года), об иностранных меньшинствах.
B. Мнение Европейского суда
44. Европейский суд отметил, что у сторон различные точки зрения в отношении вопроса о том, являлся ли заявитель обладателем собственности по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Следовательно, Европейский суд должен определить, может ли попадать в сферу применения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции правовое положение заявителя в результате приобретения путем дарения или покупки рассматриваемого недвижимого имущества, в то время как оспариваемые сделки были впоследствии отменены.
1. Наличие вмешательства
45. Европейский суд напомнил, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая, по сути, направлена на то, чтобы защитить лицо от любого нарушения со стороны государства права на уважение его собственности, может также предполагать позитивные обязательства, означающие принятие государством определенных мер, необходимых для того, чтобы защитить право собственности (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Брониовски против Польши» (Broniowski v. Poland), жалоба № 31443/96, § 143, ECHR 2004-V).
В каждом деле о предполагаемом нарушении этого положения Европейский суд должен определить, принимая во внимание действия или бездействие государства, был ли соблюден справедливый баланс между требованиями интересов общества и необходимыми условиями защиты основных прав личности, и не возлагается ли на соответствующее лицо несоразмерное и чрезмерное бремя (см. Постановление Европейского суда по делу «Спорронг и Леннрот против Швеции» (Sporrong and {Lonnroth} v. Sweden) от 23 сентября 1982 г., Series A, № 52, § 69).
46. Для того, чтобы оценить соответствие действий государства статье 1 Протокола № 1 к Конвенции, Европейский суд должен провести всеобъемлющее изучение различных затронутых интересов при том понимании, что целью Конвенции является обеспечение «конкретных и эффективных» прав. Он должен отойти от внешних форм и выяснить реальное положение дела. Действительно, когда затронут вопрос общественных интересов, государственные власти должны действовать должным образом с надлежащей быстротой и с особым усердием (см. Постановление Европейского суда по делу «Василеску против Румынии» (Vasilescu v. Romania) от 22 мая 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-III, p. 1078, § 51).
47. В настоящем деле в связи с регистрацией в государственном реестре недвижимости на свое имя в 1952 и 1958 годах заявитель стал владельцем двух частей здания, расположенного в районе Бейоглу. Он совершенно беспрепятственно мог пользоваться этой собственностью со времени приобретения (с 1952 и 1958 года, соответственно) и, по меньшей мере, до 17 апреля 1996 г., когда было вынесено Постановление Кассационного суда Турции. Кроме того, заявитель уплатил соответствующие сборы и налоги на недвижимость.
48. Следовательно, нельзя сказать, что вследствие окончательной отмены этих свидетельств 17 апреля 1996 г. Кассационным судом Турции спустя 44 и 38 лет после приобретения собственности заявитель не был лишен существующей собственности.
49. В заключение, исключение на основании Судебного решения из реестров недвижимости свидетельств о праве собственности заявителя нарушило право на уважение имущества, таким нарушением является «лишение» собственности по смыслу второго предложения пункта 1 статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Брумареску против Румынии» ({Brumarescu} v. Romania), жалоба № 28342/95, § 77, ECHR 1999-VII; и Постановление Европейского суда по делу «Зих и другие против Чехии» (Zich and Others v. Czech Republic) от 18 июля 2006 г., жалоба № 48548/99, § 67). В связи с этим тот факт, что рассматриваемое Решение суда, вступившее в законную силу, было исполнено только в 2002 году, существенно не меняет ситуацию. Речь идет только об одном из элементов, принятых во внимание при рассмотрении ущерба, причиненного в результате лишения собственности (см. выше § 76).
2. Соблюдение принципа законности
50. Первым и наиважнейшим требованием статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции является то, что любое вмешательство со стороны властей в пользование лицом своим имуществом должно быть законным. Верховенство права, один из основополагающих принципов демократического общества, встречается во всех статьях Конвенции (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Иатридис против Греции» (Iatridis v. Greece), жалоба № 31107/96, § 58, ECHR 1999-II). Принцип законности предполагает, что подлежащие применению положения национального законодательства являются достаточно доступными, четкими, а также что их применение можно предвидеть (см. Постановление Европейского суда по делу «Хентрих против Франции» (Hentrich v. France) от 22 сентября 1994 г., Series A, № 296-A, pp. 19 — 20, § 42; Постановление Европейского суда по делу «Литгоу и другие против Соединенного Королевства» (Lithgow and Others v. The United Kingdom) от 8 июля 1986 г., Series A, № 102, p. 47, § 110; и Постановление Европейского суда по делу «Ла Роза и Альба против Италии (N 1)» (La Rosa and Alba v. Italy (No. 1)) от 11 октября 2005 г., жалоба № 58119/00, § 76).
51. Как неоднократно указывал Европейский суд, его задачей не является абстрактный анализ вопроса о том, является ли положение, которое занимает в системе континентального права принцип, выведенный в судебной практике, подобным тому, которое он занимает в положениях законодательства, в любом случае с учетом того, что законные основания соответствуют критериям предсказуемости, доступности и определенности. Принимая во внимание, что одного наличия законных оснований не достаточно для того, чтобы удовлетворять принципу законности, Европейский суд счел необходимым рассмотреть вопрос о качестве закона (см., среди прочих прецедентов, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Ла Роза и Альба против Италии (N 1)», § 77).
52. Кроме того, Европейский суд напомнил, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции не гарантирует права приобретать собственность (см. Постановление Европейского суда по делу «Янтнер против Словакии» (Jantner v. Slovakia) от 4 марта 2003 г., жалоба № 39050/97, § 34). Нет никакого сомнения, что Договаривающиеся государства должны пользоваться широкой свободой усмотрения при определении условий приобретения недвижимого имущества и имущества в виде земельных участков юридическими лицами, такими, как фонды. В действительности, речь идет о том, чтобы оставить им возможность применять, исходя из общественных интересов, меры, необходимые для защиты общественного порядка и интересов общества, позволяя этим юридическим лицам реализовывать заявленные цели и задачи.
53. Прежде всего, Европейский суд отметил, что из Решения суда района Бейоглу от 7 марта 1996 г. ясно следует, что он основывался на заключениях экспертизы от 19 декабря 1994 г. (см. выше § 18) для того, чтобы сделать вывод о том, что оспариваемые приобретения были лишены законных оснований. Такой вывод, действительно, фигурировал в упомянутом заключении, в котором было указано, что в соответствии с судебной практикой 1974 года фонды религиозных общин, которые в своей декларации не оставили за собой право приобретать недвижимое имущество, не могут каким бы то ни было образом приобретать такое имущество после представления декларации (см. выше § 16).
54. Ни одно из положений Закона № 2762 не запрещает фондам, деятельность которых регулируется в соответствии с этим Законом, приобретать недвижимость после представления их декларации. В связи с тем, что ни в 1952 году, ни в 1958 году на момент оспариваемых приобретений органы государственной власти не возражали против осуществления сделок (см. выше § 12 - 14), в основе упомянутого ограничения лежит толкование положений Закона № 2762 Кассационным судом Турции, принятое в судебной практике в 1974 году.
55. В связи с этим Европейский суд подчеркнул, что приобретение 10 октября 1952 г. было подтверждено свидетельством, выданным Городским советом г. Стамбула 3 октября 1952 г. (см. выше § 12). Этот документ, составленный на основании Закона о государственном реестре недвижимости от 22 декабря 1934 г. № 2644, прямо указывал, что заявитель, являясь юридическим лицом, имел право приобрести недвижимое имущество. Также обстояло дело в отношении приобретения путем купли-продажи 16 декабря 1958 г. Таким образом, свидетельства о праве общей собственности были внесены в государственный реестр недвижимости (см. выше § 14).
56. По мнению Европейского суда, нет никакого сомнения, что на момент приобретения в 1952 и 1958 годах заявитель был уверен, что эти сделки были заключены в соответствии с турецким законодательством, действовавшим на момент происходивших событий. Кроме того, он мог быть убежден в «правовой обеспеченности» своей правоспособности приобретать недвижимое имущество до принятия судебной практики 1974 года.
57. Следовательно, нельзя считать, что заявитель предвидел отмену свидетельств о праве собственности в соответствии с судебной практикой, принятой спустя 16 лет и 22 года, соответственно, после приобретения им указанной недвижимости. Действительно, он не мог разумно предвидеть, что его свидетельства будут аннулированы через несколько лет в связи с новым толкованием в судебной практике действовавших законов, в которых не предусмотрена его правоспособность приобретать имущество. Кроме того, выдав заявителю свидетельства, подтверждавшие его приобретения, органы государственной власти окончательно признали правоспособность заявителя в этой области. В течение 38 и 44 лет, соответственно, прошедших после регистрации его свидетельств о праве собственности до их окончательной отмены, заявитель, считавшийся законным владельцем, мог совершенно спокойно пользоваться своим имуществом, уплатив причитавшиеся сборы и налоги на недвижимость.
58. Европейский суд принял к сведению, что правовая система Турции подверглась изменению, в соответствии с которым правоспособность фондов религиозных общин приобретать недвижимость отныне является признанной на законных основаниях (см. выше § 29). Вместе с тем Европейский суд установил, что заявитель не смог воспользоваться этим изменением.
59. В свете этих доводов Европейский суд счел, что оспариваемое вмешательство не соответствовало принципу законности и, следовательно, нарушило право заявителя на уважение его имущества.
60. В связи с этим имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции
61. На основании тех же обстоятельств заявитель утверждал о нарушении статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции.
62. Принимая во внимание выводы, сделанные Европейским судом при рассмотрении жалобы, поданной на основании статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, Европейский суд не счел необходимым рассматривать данную часть жалобы отдельно.
IV. Применение статьи 41 Конвенции
63. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
64. Заявитель потребовал присудить ему компенсацию ущерба, нанесенного ему в связи с отменой в 1996 году его свидетельств о праве собственности и лишением права пользования своей собственностью, начиная с этого времени.
65. В качестве компенсации стоимости собственности заявитель потребовал 65695000000 турецких лир, или 840420 долларов США в соответствии с пересчетом, совершенным заявителем по курсу, применимому в 1996 году. В частности, он ссылался на заключение экспертизы от 19 августа 2004 г., проведенной фондом «Гайрименеул Экспертиз ве Дегерлендирме» ({Vakif} Gayrimenkul Ekspertiz ve Degerlendirme) (акционерным обществом по экспертизе и предварительной оценке недвижимого имущества), в котором был сделан вывод о том, что стоимость недвижимости в 1996 году составляла 65695000000 турецких лир.
66. Заявитель также основывался на двух других заключениях экспертизы. Первое было составлено 19 августа 2004 г. Палатой по сделкам с недвижимостью г. Стамбула, в котором было дано заключение, согласно которому стоимость недвижимости в 1996 году составляла 750000 долларов США. Второе было составлено 20 августа 2004 г. Торговой палатой г. Стамбула, в котором было дано заключение, согласно которому стоимость недвижимости составляла 787500 долларов США.
67. В качестве компенсации ущерба, причиненного заявителю в связи с лишением его права пользования своей собственностью, начиная с 1996 года, он потребовал присудить ему 924232 доллара США. Эта сумма вытекает из перерасчета суммы в размере 840420 долларов США, указанной выше в § 65, на основании процентной ставки, применимой в Турции в течение рассматриваемого периода (май 1996 года — август 2005 года).
68. Заявитель также потребовал компенсацию ущерба, который был ему причинен в связи с отменой свидетельства о праве собственности земли, расположенной в районе Гезтепе ({Goztepe}) (г. Стамбул).
69. Власти Турции не согласились с этими требованиями. В отношении земли, расположенной в районе Гезтепе, они пояснили, что настоящая жалоба касается только свидетельств о праве собственности на недвижимость, расположенную в районе Бейоглу.
70. Кроме того, власти Турции оспорили расчеты, произведенные экспертами, назначенными заявителем. Они также утверждали, что заявителю не должно быть предоставлено какой-либо суммы за лишение права пользования указанной собственностью с учетом того, что Решение от 7 марта 1996 г. было исполнено только в 2002 году и что до этого времени свидетельства о праве собственности продолжали оставаться внесенными в государственный реестр недвижимости на имя заявителя, который имел возможность пользоваться своей собственностью в полном объеме. Кроме того, документы, представленные заявителем, подтверждали, что он продолжал получать арендную плату за свою собственность до упомянутого времени.
71. В отношении предполагаемого ущерба, причиненного отменой свидетельства о праве собственности на землю, расположенную в районе Гезтепе, Европейский суд, прежде всего, отметил, что в своей жалобе заявитель жаловался только на отмену свидетельств о праве собственности, расположенной в районе Бейоглу. Следовательно, Европейский суд отклонил это требование.
72. В отношении требования, касающегося собственности, расположенной в районе Бейоглу, Европейский суд напомнил, что постановление, в котором он устанавливает нарушение, налагает на государство-ответчика правовое обязательство прекратить нарушение и произвести выплату компенсации за его последствия таким образом, чтобы восстановить, насколько это возможно, положение, существовавшее до этого нарушения (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Иатридис против Греции» (Iatridis v. Greece) (справедливая компенсация), жалоба № 31107/96, § 32, ECHR 2000-XI).
73. Договаривающиеся государства, которые являются сторонами по делу, в принципе свободны выбирать средства, с помощью которых они будут исполнять постановления Европейского суда, в которых он установил нарушение. Данное право усмотрения относительно способа исполнения постановления отражает свободу выбора, придаваемую основному обязательству Договаривающихся государств согласно Конвенции: обеспечить соблюдение гарантированных прав и свобод (статья 1 Конвенции). Если характер нарушения позволяет restitutio in integrum, именно государство-ответчик должно его осуществить, и у Европейского суда нет права и практической возможности сделать это самому. Вместе с тем, если национальное право не предусматривает — или предусматривает лишь частично — выплату компенсации за последствия нарушения, статья 41 Конвенции дает право Европейскому суду предоставить потерпевшей стороне подобную компенсацию, такую, какую он сочтет уместной (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Брумареску против Румынии» ({Brumarescu} v. Romania) (справедливая компенсация), жалоба № 28342/95, § 20, ECHR 2001-I).
74. Принимая во внимание обстоятельства дела, Европейский суд счел, что перерегистрация оспариваемой собственности на имя заявителя в государственном реестре недвижимости поставит заявителя, насколько это возможно, в положение, равноценное тому, в котором он находился бы, если бы требования статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции не были нарушены. Европейский суд решил, что если государство-ответчик в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу не проведет подобную перерегистрацию, оно должно будет выплатить заявителю в качестве компенсации материального ущерба сумму, соответствующую стоимости рассматриваемой недвижимости в настоящее время.
В отношении ущерба, причиненного в результате лишения права пользования упомянутой собственностью, Европейский суд принял к сведению довод властей Турции, согласно которому рассматриваемые свидетельства о праве собственности были отменены в 2002 году <*>. Кроме того, документы, представленные заявителем, содержат только предположительный расчет и не позволяют точно определить упущенную выгоду.
<*> Исправлено 22 мая 2007 г. В первоначальном виде текст выглядел следующим образом: «...рассматриваемые свидетельства о праве собственности были переведены на имя Государственного казначейства только в 2002 году».
75. Принимая во внимание материалы, предоставленные в его распоряжение, Европейский суд пришел к выводу, что в отсутствие вышеупомянутой перерегистрации (см. выше § 74) государство должно выплатить заявителю 890000 евро в качестве компенсации материального ущерба, причиненного в результате отмены свидетельств о праве собственности и лишения заявителя права эффективного пользования своей собственностью, начиная с 2002 года.
B. Судебные расходы и издержки
76. Заявитель потребовал присудить ему компенсацию судебных расходов и издержек, понесенных в ходе разбирательства в Европейском суде, общая сумма которых составляет 944145,26 долларов США (или 740996,29 евро), и распределил эту сумму следующим образом: 941393,34 долларов США (или 738789,49 евро) в качестве гонораров адвокатам и 2751 долл. США (или 2206,8 евро) в качестве портовых сборов, расходов на экспертизу и транспортных расходов.
77. Европейский суд напомнил, что заявитель может получить компенсацию судебных расходов и издержек в соответствии со статьей 41 Конвенции, только если будет установлено, что эти расходы были действительными, понесены по необходимости и, кроме того, являлись разумными в своем размере (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Иатридис против Греции» (справедливая компенсация), § 54). Кроме того, судебные расходы подлежат возмещению только в той мере, в какой они касаются установленного нарушения (см. Постановление Европейского суда по делу «Ван де Хурк против Нидерландов» (Van de Hurk v. Netherlands) от 19 апреля 1994 г., Series A, № 288, § 66).
78. У Европейского суда не вызывает сомнения необходимость и реальность понесенных расходов, возмещения которых потребовал заявитель. Однако Европейский суд счел завышенной сумму, требуемую в качестве гонораров адвокатов. В связи с этим Европейский суд решил, что расходы должны быть возмещены лишь частично. Принимая во внимание обстоятельства дела и исходя из принципа справедливости на основании статьи 41 Конвенции, Европейский суд счел разумным присудить заявителю 20000 евро.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
79. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
-
постановил, что нет необходимости рассматривать отдельно часть жалобы, поданную на основании статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции;
<*> Исправлено 22 мая 2007 г. Пункт резолютивной части Постановления выглядел следующим образом:
b) что в отсутствие такой перерегистрации государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение тех же трех месяцев 890000 (восемьсот девяносто тысяч) евро в качестве компенсации материального ущерба и 20000 (двадцать тысяч) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек плюс сумму налогов, которая может быть начислена на присужденные суммы, подлежащие переводу в новые турецкие лиры по курсу на день выплаты;
c) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляются простые проценты в размере предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента;».
a) что государство-ответчик должно в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции провести перерегистрацию оспариваемой собственности на имя заявителя в государственном реестре недвижимости;
b) что в отсутствие такой перерегистрации государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение тех же трех месяцев 890000 (восемьсот девяносто тысяч) евро в качестве компенсации материального ущерба, подлежащие переводу в новые турецкие лиры по курсу на день выплаты;
c) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение тех же трех месяцев 20000 (двадцать тысяч) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек плюс сумму налогов, которая может быть начислена на присужденные суммы, подлежащие переводу в новые турецкие лиры по курсу на день выплаты;
d) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляются простые проценты в размере предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента;
Совершено на французском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 9 января 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.