Статья 4. 5. Нахождение граждан, постоянно проживающих за границей, должно рассматриваться как временное"Постановление ЕСПЧ от 04.03.2003

Статья 4. 5. Нахождение граждан, постоянно проживающих за границей, должно рассматриваться как временное»

«1. Каждый гражданин должен быть зарегистрирован по месту его или ее постоянного проживания; граждане не могут быть постоянно зарегистрированы более чем по одному месту жительства одновременно».

20. В соответствии со сложившейся практикой, требование о постоянном месте жительства не исполнялось, когда лицо не могло подтвердить, что он или она снимался с регистрационного учета за границей перед постоянной регистрацией на территории Чехословакии или на территории одного из ее государств-преемников.

21. На основании практики Министерства внутренних дел, лицо может быть зарегистрировано как постоянно проживающее на территории Словакии только после прекращения постоянной регистрации за границей. Другими словами, проживание такого лица на территории Словакии считается временным до прекращения регистрации за границей.

22. В своем Решении от 22 декабря 1992 г. (N 1 Cdo 114/92) Верховный суд Словакии установил, в контексте судебных слушаний, касающихся реституции собственности в соответствии с Законом 1991 г. «О внесудебном восстановлении в правах», что при установлении того, соответствует ли ходатайство лица о реституции собственности требованиям о постоянном месте жительства или об истинном намерении постоянно проживать в Чехословакии, суды не должны ограничиваться законодательством, регулирующим регистрацию граждан. В таких делах необходимо обращать внимание, кроме обязательной регистрации постоянного проживания, на все относящиеся к делу обстоятельства, такие, как возможность заинтересованного лица поселиться в Чехословакии, его или ее персональное положение, его или ее связи в Чехословакии и заграницей, а также цели законов о реституции собственности. Это положение подтвердилось практикой Верховного суда (см., например, Решения Верховного суда от 25 мая 1994 г. № 2 Cdo 33/94, от 30 апреля 1996 г. № 2 Cdo 20/96 или от 22 июля 1996 г. № 2 Cdo 47/96).

23. Заявитель утверждал, что требование о постоянном проживании, установленное пунктом 1 статьи 4 Закона о праве собственности на землю, и отказ удовлетворить его ходатайство о реституции собственности из-за того, что он не удовлетворял этим требованиям нарушили его право собственности. Он ссылался на статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая гласит:

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества, иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных Законом и общими принципами международного права.»

Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».

24. Власти Словакии утверждали, что заявитель не выполнил требования о постоянном проживании, установленные Законом о праве собственности на землю 1991 года, и что требуемое им не может рассматриваться как «собственность» в смысле статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. В частности, не снялся с регистрационного учета по своему постоянному месту жительства в Германии прежде чем зарегистрироваться в Словакии, что являлось предпосылкой считать его проживание на территории Словакии постоянным. По мнению властей Словакии, доступная информация показывает, что заявитель не регистрировался в Словакии с истинной целью постоянно там проживать, чего требовала практика национальных органов власти.

25. Заявитель утверждал, что у него было право восстановить право собственности, поскольку он выполнил требования соответствующего Закона и что отклонение его иска являлось нарушением его права на мирное использование собственности, гарантированное статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции.

26. Он заявлял, в частности, что он постоянно проживал в Словакии на момент подачи ходатайства о реституции собственности, как того требовал Закон. Он объяснил, что в то время он проживал вместе с его другом в доме последнего в Кромпахи и что позднее они переехали в квартиру последнего в Кошице, поскольку дом не предназначался для проживания в зимнее время. Заявитель снялся с учета в Кромпахи 22 июня 1994 г. Начиная с 1993 года он жил в Пьешчанах ({Piest'any}) в строящемся доме и выплачивал социальный налог по словацкой схеме, что было обязательно для постоянно проживающих в Словакии. Он утверждал, что такие выплаты не требовались Законом 1992 года.

27. Европейский суд указал, что Конвенция устанавливала, что «использование собственности» в смысле статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции касается либо «существующей собственности», либо отстаиваемой, включая требования, в отношении которых заявитель может утверждать, что у него имеются «оправданные ожидания», что она будет получена. Вместе с тем надежда, что давно прекращенное право собственности может быть возобновлено не может рассматриваться как «использование собственности» в смысле статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, равно как и условное требование, которое прекратилось в результате невыполнения необходимых условий (см Решение Большой палаты Европейского суда по делу «Мальгаус против Чехии» (Malhous v. Czech Republic) от 13 декабря 2000 г., жалоба № 33071/96, ECHR 2000-XII, и Решение Большой палаты Европейского суда по делу «Гратцингер и Гратцингерова против Чехии» (Gratzinger and Gratzingerova v. Czech Republic), жалоба № 39794/98, § 69).

28. В настоящем деле иск заявителя на затрагивает его «существующую собственность» и у заявителя не статус собственника, а статус истца, как и у заявителей в вышеупомянутом деле «Гратцингер и Гратцингерова против Чехии».

29. Тем не менее, необходимо установить, были ли у заявителя «оправданные ожидания», что настоящее требование будет разрешено в его пользу. В этом отношении Европейский суд отметил, что пункт 1 статьи 4 Закона о праве собственности на землю 1991 года наделял заявителя правом требовать реституции собственности его родственников, при условии, что он выполнит требование о постоянном проживании в Чехословацкой Федеративной Республике.

30. Что касается доводов заявителя о том, что местные власти приняли ошибочное решение по его иску, Европейский суд отметил, что в своем Решении от 29 ноября 1996 г. окружной суд Кошице указал, что в соответствии с пунктом 1 статьи 4 Закона о регистрации места жительства граждан 1982 года граждане не могут постоянно проживать в более чем одном месте одновременно. Поскольку заявитель не снялся с регистрационного учета по месту постоянного проживания в Германии прежде чем зарегистрироваться в Кромпахи, его нахождение в Чехословакии следует рассматривать как временное. Ссылка была сделана на соответствующее прецедентное право и на практику Министерства внутренних дел.

31. К тому же, доступные доказательства показывали, что нахождению заявителя у его друга в Кромпахи недоставало признаков постоянного проживания в смысле пункта 2 статьи 3 Закона о регистрации места жительства граждан, и что его регистрация по этому адресу носила формальный характер. Окружной суд установил, что к моменту истечения срока подачи ходатайства — 31 декабря 1992 г., заявитель не проживал постоянно на территории бывшей Чехословацкой Федеративной Республики, как того требовал пункт 1 статьи 4 Закона о праве собственности на землю.

32. Приняв во внимание предоставленную информацию и установив, что он обладает ограниченными полномочиями по рассмотрению предполагаемых фактических и юридических ошибок, совершенных национальными судами (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Гарсия Руис против Испании» ({Garcia Ruiz v. Spain}), жалоба № 30544/96, ECHR 1999-I, § 28, и Постановление Европейского суда по делу «Копп против Швейцарии» (Kopp v. Switzerland) от 25 марта 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1988-II, p. 540, § 59) Европейский суд счел, что он не может изменить мнение окружного суда Кошице, касающегося выполнения заявителем требований пункта 1 статьи 4 Закона о праве собственности на землю 1991 года о постоянном проживании.

33. Таким образом, в соответствии с законом заявитель и не имел права, и не мог требовать в соответствии с прецедентным правом Европейского суда получения реституции оспариваемой собственности, а также не было и «использования собственности» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

34. Европейский суд напомнил, что статья 1 Протокола № 1 к Конвенции не гарантирует права требования собственности (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Ван дер Мусселе против Бельгии» (Van der Mussele v. Belgium) от 23 ноября 1983 г., Series A, № 70, § 48). Также нельзя сказать, что эта статья налагает ограничения на свободу Договаривающихся государств избирать условия, при которых они будут возвращать собственность, которая было передана им до ратификации Конвенции.

35. Таким образом, ни обжалуемые заявителем решения, ни применение Закона о праве собственности на землю 1991 года по настоящему делу не представляли собой вмешательства в право мирного пользования собственностью.

36. Таким образом, нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции не имело места.

37. Заявитель утверждал, что он подвергался дискриминации в отношении его имущественных прав в результате требования о постоянном проживании заявленном в ходе рассмотрения ходатайства о реституции. Он ссылался на статью 14 Конвенции, которая гласит:

«Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам».

38. Власти Словакии утверждали со ссылкой на их вышеуказанные доводы, что требование заявителя о реституции собственности выпадает из сферы действия статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции и что никакого спорного момента в свете статьи 14 Конвенции возникнуть не может.

39. Заявитель не согласился с этим.

40. Европейский суд напомнил, что статья 14 Конвенции только дополняет другие существенные положения Конвенции и Протоколов. Она не может применяться независимо, поскольку она касается только «пользования правами и свободами» охраняемыми другими положениями. Хотя применение статьи 14 Конвенции не предполагает нарушения этих положений, она не может применяться пока спорные факты не подпадут под действие одной или более других статей (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Еврейская литургическая ассоциация „Ша'аре Шалом Ве Цедек“ против Франции» (Jewish liturgical association Cha'are Shalom Ve Tsedek v. France), жалоба № 27417/95, ECHR 2000-VII, § 86; Решение Большой палаты Европейского суда по делу «Полачек и Полачкова против Чехии» (Polacek and Polackova v. Czech Republic), жалоба № 38645/97, § 69).

41. Поскольку Европейский суд выше установил, что оспариваемые заявителем факты не затрагивают «использования собственности» заявителя в смысле статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, то статья 14 Конвенции также не может применяться.

42. Таким образом, нарушение статьи 14 Конвенции не имело места.

1. постановил, что нарушения статьи 1 Протокола № 1 не имело места;

2. постановил, что нарушения статьи 14 Конвенции не имело места.

Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 4 марта 2003 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

FOURTH SECTION

(Application No. 39050/97)

JUDGMENT <*>

(Strasbourg, 4.III.2003)

In the case of Jantner v. Slovakia,

---

<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.

The European Court of Human Rights (Fourth Section), sitting as a Chamber composed of:

Mr {M. Pellonpaa}, President,

Mrs E. Palm,

Mrs {V. Straznicka},

Mr J. Casadevall,

and Mr M. O'Boyle, Section Registrar,

Having deliberated in private on 11 February 2003,

Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

1. The case originated in an application (No. 39050/97) against the Slovak Republic lodged with the European Commission of Human Rights («the Commission») under former Article 25 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by both a Slovakian and German national, Mr Armand Jantner («the applicant»), on 17 July 1997.

7. The applicant and the Government each filed observations on the merits (Rule 59 § 1).

8. The applicant left Czechoslovakia for Germany in 1968. After his judicial rehabilitation in 1990 he started living partly in Czechoslovakia and partly in Germany. According to the applicant, he spent the major part of the year 1992 in Czechoslovakia. On 25 September 1992 he registered his permanent residence at his friend's address in Krompachy. He remained registered at this address until 22 June 1994.

9. On 28 September 1992 the applicant lodged a claim for restitution of his father's and uncle's property under the Land Ownership Act of 1991.

10. On 15 May 1996 the {Spisska Nova} Ves Land Office dismissed the applicant's claim on the ground that at the relevant time he had not permanently resided within the territory of the former Czech and Slovak Federal Republic as required by Section 4(1) of the Land Ownership Act.

11. The Land Office established that a registered letter sent on 8 April 1993 could not be delivered as at that time nobody had lived at the applicant's address in Krompachy. The Land Office had before it also a certificate in which the competent German authority confirmed that the applicant had registered his main abode (Hauptwohnung) in Wendelstein since 1973. The accompanying letter by the Slovakian vice-consul to Munich explained that, unlike in Slovakia, no distinction was made between permanent and temporary residence in Germany. The letter further stated that under German law the main abode was the place of residence preponderantly used by the person concerned in Germany, and that there was no obligation under German law to terminate its registration when a person spent the major part of a year abroad. The vice-consul expressed the view that in case that the applicant's stay in Slovakia exceeded 183 days a year, his residence there could, theoretically, be regarded as permanent within the meaning of the Citizens' Residence Registration Act of 1982.

17. On 30 July 1999 the Supreme Court refused to re-examine the case as there was no remedy available against the Regional Court's judgment of 29 November 1996.

A. The Land Ownership Act of 1991

18. The relevant provisions of the Land Ownership Act of 1991 ({Zakon o uprave vlastnickych vzt'ahov k pode a inemu pol'nohospodarskemu majetku}) read as follows.

2. In case of decease, prior to the expiry of the time-limit laid down in Section 13, of the person whose real property was transferred to the State or to other legal persons during the period between 25 February 1948 and 1 January 1990 in the manner set out in Section 6(1)... the following natural persons are entitled to restitution provided that they are nationals of the Czech and Slovak Federal Republic and permanently reside within its territory: ...

c) children... of the persons mentioned in paragraph 1...

Section 13

B. The Citizens' Residence Registration Act of 1982

19. The relevant provisions of the Citizens' Residence Registration Act of 1982 ({Zakon o hlaseni a evidovani pobytu obcanov}) read as follows.

...

Section 4

«1. Every citizen shall have his or her permanent residence registered; citizens may not have permanent residence registered at more than one place at the same time.»

22. In its decision No. 1 Cdo 114/92 of 22 December 1992 the Supreme Court held, in the context of proceedings concerning restitution of property under the Extra-Judicial Rehabilitations Act of 1991, that when examining whether a person claiming restitution of property meets the requirement of permanent residence and whether he or she genuinely intends to permanently reside in Czechoslovakia, the courts should not confine themselves to the legislation governing the registration of citizens. In such cases regard should be had, in addition to the compliance with the obligation to have one's permanent residence registered, to all relevant circumstances of the case such as the ability of the person concerned to settle in Czechoslovakia, his or her personal situation, his or her ties both in Czechoslovakia and abroad as well as to the aim of the laws on restitution of property. This position has been confirmed by the subsequent practice of the Supreme Court (see, e.g., No. 2 Cdo 33/94 of 25 May 1994, No. 2 Cdo 20/96 of 30 April 1996 or No. 2 Cdo 47/96 of 22 July 1996).

23. The applicant complained that the permanent residence requirement laid down in Section 4(1) of the Land Ownership Act and the refusal to grant his claim for restitution of property for his alleged failure to comply with that requirement infringed his property rights. He relied on Article 1 of Protocol No. 1 which provides as follows:

«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.»

The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties.»

24. The Government argued that the applicant had failed to meet the permanent residence requirement laid down in the Land Ownership Act of 1991 and that his claim cannot, therefore, be regarded as a «possession» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1. In particular, the applicant did not terminate the registration of his main abode in Germany prior to registering in Slovakia which was a prerequisite for considering his residence in Slovakia as permanent. In the Government's view, the information available indicates that the applicant did not register in Slovakia with a genuine intention to permanently reside there as required by the practice of the national authorities.

25. The applicant contended that he was entitled to have the property restored as he met the requirements of the relevant law and that the dismissal of his action amounted to a violation of his right to peacefully enjoy his possessions guaranteed by Article 1 of Protocol No. 1.

26. He maintained, in particular, that he had had his permanent residence registered in Slovakia at the moment when he had filed the claim for restitution of property as required by the law. He explained that at that time he had lived together with his friend in the latter's house in Krompachy and that they had later moved to the latter's flat in {Kosice} as the house was not suitable for living in winter time. The applicant unregistered his permanent residence in Krompachy on 22 June 1994. As from 1993, he actually lived in {Piestany} in a house under reconstruction and paid social security contributions under the Slovakian scheme as required in cases when a person had permanent residence in Slovakia. He argued that such payments had not been required by the law in 1992.

27. The Court recalls that the Convention institutions have consistently held that «possessions» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 can be either «existing possessions» or assets, including claims, in respect of which an applicant can argue that he has at least a «legitimate expectation» that they will be realised. On the other hand, the hope that a long-extinguished property right may be revived cannot be regarded as a «possession» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1; nor can a conditional claim which has lapsed as a result of the failure to fulfil the condition (see the recapitulation of the relevant principles in Malhous v. the Czech Republic (dec.) [GC], No. 33071/96, 13 December 2000, ECHR 2000-XII and Gratzinger and Gratzingerova v. the Czech Republic (dec.) [GC], No. 39794/98, § 69, to be published in ECHR 2002, with further references).

28. In the present case the applicant's action did not concern his «existing possessions» and the applicant did not have the status of an owner but was merely a claimant, like the applicants in the case of Gratzinger and Gratzingerova v. the Czech Republic cited above.

29. It therefore remains to be determined whether the applicant had a «legitimate expectation» that a current, enforceable claim would be determined in his favour. In this respect the Court notes that Section 4(1) of the Land Ownership Act of 1991 entitled the applicant to claim the restitution of his relatives' property provided that, inter alia, he met the requirement of permanent residence within the then Czech and Slovak Federal Republic.

30. As to the applicant's argument that the domestic authorities decided on his action erroneously, the Court notes that in its judgment of 29 November 1996 the {Kosice} Regional Court recalled that under Section 4(1) of the Citizens' Residence Registration Act of 1982 citizens cannot permanently reside at more than one address at the same time. As the applicant failed to terminate the registration of his main abode in Germany prior to the registration of his permanent residence in Krompachy, his stay in the then Czechoslovakia was to be regarded as temporary. Reference was made to the relevant case-law and to the practice of the Ministry of the Interior.

34. The Court further recalls that Article 1 of Protocol No. 1 does not guarantee the right to acquire property (see e.g. Van der Mussele v. Belgium, judgment of 23 November 1983, Series A No. 70, § 48). It also cannot be interpreted as imposing any restrictions on the Contracting States' freedom to choose conditions under which they accept to restore property which had been transferred to them before they ratified the Convention.

35. Consequently, neither the decisions complained of by the applicant nor the application of the Land Ownership Act of 1991 in his case amounted to an interference with his right to the peaceful enjoyment of his possessions.

36. There has therefore been no violation of Article 1 of Protocol No. 1.

37. The applicant complained that he was discriminated against in the enjoyment of his property rights as a result of the interpretation and application of the permanent residence requirement in the proceedings concerning his restitution claim. He relied on Article 14 of the Convention which provides as follows:

40. The Court recalls that Article 14 only complements the other substantive provisions of the Convention and the Protocols. It has no independent existence since it has effect solely in relation to «the enjoyment of the rights and freedoms» safeguarded by those provisions. Although the application of Article 14 does not presuppose a breach of those provisions — and to that extent it is autonomous — there can be no room for its application unless the facts at issue fall within the ambit of one or more of the latter (see Jewish liturgical association Cha'are Shalom Ve Tsedek v. France [GC], No. 27417/95, § 86, ECHR 2000-VII; Polacek and Polackova v. the Czech Republic (dec.) [GC], No. 38645/97, § 69).

41. Since the Court has found above that the proceedings complained of did not concern the applicant's «possessions» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1, Article 14 of the Convention cannot be combined with that provision in the particular circumstances of the case.

42. There has therefore been no violation of Article 14 of the Convention.

---