Постановление ЕСПЧ от 03.04.2008
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 03.04.2008. 27101/04. 03.04.2008. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2710104
«Дело „Дмитриева (Dmitriyeva) против Российской Федерации“ (жалоба № 27101/04) [рус., англ.]»
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ДМИТРИЕВА (DMITRIYEVA) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 27101/04)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 3 апреля 2008 года)
Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х. Розакиса, Председателя Палаты,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 13 марта 2008 г.,
вынес в тот же день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело инициировано жалобой № 27101/04, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданкой Российской Федерации Татьяной Петровной Дмитриевой (далее — заявительница) 20 июня 2004 г.
2. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П.А. Лаптевым.
3. Заявительница жаловалась на неисполнение вынесенного в ее пользу Судебного решения, а также на его последующую отмену в порядке надзора.
4. 22 февраля 2005 г. Европейский суд решил уведомить власти Российской Федерации о жалобе заявительницы. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции он принял Решение рассмотреть жалобу по существу одновременно с рассмотрением вопроса о ее приемлемости.
5. 4 апреля 2006 г. Европейский суд предложил сторонам ответить на дополнительные вопросы.
ФАКТЫ
6. Заявительница, 1946 года рождения, проживает в пос. Чульмане, (Республика Саха (Якутия).
7. Заявительница обратилась в суд с иском к Правительству Российской Федерации, требуя исполнить обязательства в соответствии с государственными целевыми чеками на приобретение автомобиля российского производства или выплатить компенсацию в размере стоимости автомобиля.
8. 15 ноября 2002 г. Нерюнгринский городской суд Республики Саха (Якутия) удовлетворил требования заявительницы и взыскал в ее пользу за счет средств казны Российской Федерации 138967 рублей. 20 января 2003 г. судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда Республики Саха (Якутия) оставила указанное Решение без изменения.
9. 26 февраля 2003 г. заявительница направила исполнительный лист в Правительство Российской Федерации. 4 марта 2003 г. исполнительный лист был направлен в Министерство финансов Российской Федерации.
10. По утверждению властей Российской Федерации, с октября 2003 г. Верховным судом Республики Саха (Якутия) было приостановлено рассмотрение дел по искам владельцев государственных целевых расчетных чеков до рассмотрения Конституционным Судом Российской Федерации запроса, направленного Президиумом Верховного суда Республики Саха (Якутия). В запросе поднимался вопрос о соответствии Конституции Российской Федерации федерального закона, регламентировавшего порядок погашения государственных целевых расчетных чеков.
11. 21 декабря 2004 г. Министерство финансов Российской Федерации обратилось в суд с ходатайством о продлении срока для подачи надзорной жалобы на судебные постановления, принятые в пользу заявительницы.
12. 28 марта 2005 г. ходатайство Министерства финансов Российской Федерации было удовлетворено судьей Нерюнгринского городского суда Республики Саха (Якутия), который отметил следующее:
«Согласно статье 376 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вступившие в законную силу судебные постановления могут быть обжалованы в суд надзорной инстанции в течение года со дня их вступления в законную силу. В данном случае... указанный процессуальный срок истек 20 января 2004 г. Однако судом установлено, что действительно рассмотрение дел по искам владельцев целевых расчетных чеков на получение автомобилей к Правительству Российской Федерации (Министерству финансов Российской Федерации) о взыскании по ним компенсации было приостановлено Верховным судом Республики Саха (Якутия) 23 октября 2003 г. в связи с запросом, направленным в Конституционный Суд Российской Федерации... что подтверждается Письмом Верховного суда Республики Саха (Якутия) от 5 ноября 2003 г.»
Исходя из изложенного и в соответствии с частью первой статьи 112 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации пропущенный установленный законом срок может быть восстановлен судом лишь при наличии уважительных причин пропуска этого срока. Суд признает указанные [Министерством финансов Российской Федерации] причины пропуска процессуального срока уважительными».
13. 7 июля 2005 г. Президиум Верховного суда Республики Саха (Якутия), рассмотрев дело заявительницы в порядке надзора, отменил Решение Нерюнгринского городского суда Республики Саха (Якутия) от 15 ноября 2002 г., оставленное без изменений определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Республики Саха (Якутия) от 20 января 2003 г., и отказал в удовлетворении ее требований. По утверждению заявительницы, она не была проинформирована о заседании суда надзорной инстанции. Власти Российской Федерации представили копии судебных извещений в адрес нескольких лиц, в том числе заявительницы. Отменяя судебные постановления, президиум отметил, что суды нижестоящей инстанции не приняли во внимание некоторые положения законодательства Российской Федерации, регламентирующие порядок погашения государственных целевых расчетных чеков, и, следовательно, нарушили нормы материального права.
ПРАВО
I. Предполагаемые нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с отменой Судебного решения, принятого в пользу заявительницы
14. Не ссылаясь на конкретные положения Конвенции, заявительница утверждала, что Президиум Верховного суда Республики Саха (Якутия) неправильно истолковал и применил нормы законодательства Российской Федерации, необоснованно отменил Решение Нерюнгринского городского суда Республики Саха (Якутия) от 15 ноября 2002 г. и отказал в удовлетворении ее требований в полном объеме. Европейский суд полагает, что подлежащий рассмотрению им вопрос заключается в том, было ли нарушено право заявительницы на суд, гарантированное пунктом 1 статьи 6 Конвенции, и ее право на беспрепятственное пользование имуществом в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции в результате отмены Судебного решения. Указанные положения в части, применимой в настоящем деле, предусматривают:
«Каждый при определении его гражданских прав и обязанностей... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...».
Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции
«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права...».
A. Приемлемость жалобы
15. Европейский суд полагает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой по иным основаниям. Следовательно, жалоба заявительницы должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
16. Власти Российской Федерации утверждали, что Президиум Верховного суда Республики Саха (Якутия) обоснованно отменил Судебное решение, принятое в пользу заявительницы, поскольку суды нижестоящей инстанции ошибочно удовлетворили ее требования. Следовательно, в данном деле право заявительницы на суд, гарантированное пунктом 1 статьи 6 Конвенции, нарушено не было.
17. Заявительница утверждала, что, отменив Судебное решение, принятое в ее пользу, государство сняло с себя обязательство по погашению расчетных чеков.
18. Европейский суд напоминает, что пункт 1 статьи 6 Конвенции гарантирует каждому право на обращение в суд с любым требованием, касающимся определения его гражданских прав и обязанностей. Указанное право, таким образом, воплощает в себе «право на суд», одним из аспектов которого является право на доступ к суду, то есть право инициировать разбирательство в суде по гражданско-правовым вопросам. Тем не менее данное право было бы иллюзорным, если национальная правовая система Договаривающегося государства допускала бы отмену вступившего в законную силу и подлежащего неукоснительному исполнению судебного решения судом вышестоящей инстанции по протесту должностного лица, чье полномочие по принесению такого протеста не ограничено каким-либо сроком, таким образом, что судебные решения могли бы быть оспорены в течение неопределенного срока (см. Постановление Европейского суда по делу «Рябых против Российской Федерации» (Ryabykh v. Russia), жалоба № 52854/99, § 54 - 56, ECHR 2003-IX).
19. В данном деле Решение Нерюнгринского городского суда Республики Саха (Якутия) от 15 ноября 2002 г., оставленное без изменений судом кассационной инстанции 20 января 2003 г., было отменено в порядке надзора на том основании, что суды нижестоящей инстанции допустили ошибку в применении норм материального права. Европейский суд должен определить, было ли полномочие по пересмотру дела в порядке надзора реализовано национальными властями таким образом, чтобы в максимальной степени было соблюдено справедливое равновесие между личными интересами и необходимостью обеспечить надлежащее отправление правосудия (см., mutatis mutandis <*>, Постановление Европейского суда по делу «Никитин против Российской Федерации» (Nikitin v. Russia), жалоба № 50178/99, § 57 и 59, ECHR 2004-...)
<*> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (прим. переводчика).
20. Во-первых, Европейский суд принимает во внимание особо длительный период (более двух лет), истекший со дня вступления в силу Судебного решения, принятого в пользу заявительницы, до возбуждения надзорного производства. Суд отмечает, что Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации предусматривал, что надзорная жалоба могла быть подана в течение одного года со дня вступления обжалуемого судебного решения в законную силу (часть вторая статьи 376 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). В данном деле указанный срок был продлен на том основании, что производство по аналогичным требованиям было приостановлено до принятия решения Конституционным Судом Российской Федерации. Европейскому суду не кажется убедительным основание продления срока надзорного обжалования Судебного решения. Во-первых, к тому моменту, когда Верховный суд Республики Саха (Якутия) принял Решение приостановить разбирательство по аналогичным требованиям в октябре 2003 г., производство по делу заявительницы уже завершилось определением суда кассационной инстанции от 20 января 2003 г. Остается непонятным, как Решение о приостановлении производства по текущим делам могло повлиять на разбирательство, окончившееся более чем за восемь месяцев до этого. Во-вторых, в отношении того, что ссылка на Решение о приостановлении являлась единственным основанием для удовлетворения ходатайства о продлении срока надзорного обжалования Судебного решения, Европейский суд отмечает, что по состоянию на октябрь 2003 г., когда производство по делам было приостановлено, предусмотренный законом годичный срок для подачи надзорной жалобы на определение суда кассационной инстанции от 20 января 2003 г. еще не истек. Едва ли можно поверить в то, что Министерство финансов Российской Федерации не узнало о Решении о приостановлении незамедлительно, учитывая, что оно являлось ответчиком по всем аналогичным делам. Власти Российской Федерации не назвали никаких исключительных обстоятельств, которые воспрепятствовали бы Министерству финансов Российской Федерации обратиться с надзорной жалобой в период с октября 2003 г. по январь 2004 г., то есть в рамках предусмотренного законом срока. Европейский суд приходит к выводу, что, удовлетворив поданную с задержкой надзорную жалобу без достаточных оснований, суды Российской Федерации нарушили принцип правовой определенности.
21. В дополнение к неаккуратному обращению со сроками обжалования, о чем Европейский суд указал выше, он напоминает о своем устоявшемся подходе, согласно которому в отсутствие существенного нарушения в рамках предшествующего судебного разбирательства несогласие стороны с оценкой обстоятельств, приведенной судами первой и кассационной инстанций, не составляет обстоятельство существенного и непреодолимого характера, оправдывающее отмену вступившего в законную силу и подлежащего неукоснительному исполнению Судебного решения и пересмотр дела заявительницы (см. Постановления Европейского суда по делу «Довгучиц против Российской Федерации» (Dovguchits v. Russia) от 7 июня 2007 г., жалоба № 2999/03, § 30; и по делу «Кот против Российской Федерации» (Kot v. Russia) от 18 января 2007 г., жалоба № 20887/03, § 29). Власти Российской Федерации не утверждали, что первоначальное судебное разбирательство в судах первой и кассационной инстанций проходило с существенным нарушением норм права. В действительности Судебное решение, принятое в пользу заявительницы, было отменено ввиду неправильного применения норм материального права. По смыслу прецедентной практики Европейского суда указанное основание не является существенным нарушением и не может оправдывать отклонение от принципа правовой определенности.
22. Европейским судом уже устанавливалось нарушение права заявителя на доступ к суду, гарантированный пунктом 1 статьи 6 Конвенции в делах, где судебное решение, которое вступало в законную силу и подлежало неукоснительному исполнению, впоследствии отменялось по истечении длительного времени с единственной целью повторного рассмотрения дела (см. упоминавшиеся выше Постановления Европейского суда по делу «Довгучиц против Российской Федерации», «Кот против Российской Федерации» и «Рябых против Российской Федерации»). Власти Российской Федерации не привели каких-либо доводов, которые смогли бы убедить его прийти к иному выводу в данном деле. Следовательно, Европейский суд приходит к выводу, что отмена в порядке надзора Судебного решения от 15 ноября 2002 г., оставленного без изменения судом кассационной инстанции 20 января 2003 г., нарушила принцип правовой определенности и право заявительницы на доступ к суду. Следовательно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
2. Предполагаемое нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
23. Европейский суд напоминает, что наличие долга, подкрепленного вступившим в силу и подлежащим неукоснительному исполнению судебным решением, наделяет лицо, в пользу которого оно было принято, правом «законно ожидать», что долг будет выплачен, и составляет его «имущество» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Отмена такого судебного решения представляет собой вмешательство в право заявителя на беспрепятственное пользование имуществом (см. среди прочих Постановление Европейского суда по делу «Андросов против Российской Федерации» (Androsov v. Russia) от 6 октября 2005 г., жалоба № 63973/00, § 69).
24. Власти Российской Федерации отрицали, что в данном случае имело место нарушение прав заявительницы, гарантированных статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, поскольку вплоть до настоящего времени она имеет право обратиться за исполнением обязательств в соответствии с государственными целевыми чеками.
25. Европейский суд отмечает, что в распоряжении заявительницы было вступившее в законную силу и подлежавшее неукоснительному исполнению Судебное решение, в соответствии с которым Министерство финансов Российской Федерации было обязано выплатить ей денежные средства в существенном размере. Заявительница была лишена возможности получить причитавшиеся ей средства не по своей вине. Отмена подлежавшего неукоснительному исполнению Судебного решения нарушила надежды заявительницы на имевшее законную силу Судебное решение и лишила ее возможности получить денежные средства, на которые она рассчитывала на законном основании. При данных обстоятельствах, даже предположив, что вмешательство было правомерным и преследовало законную цель, Европейский суд полагает, что отмена в порядке надзора подлежавшего неукоснительному исполнению Судебного решения в пользу заявительницы возложила на нее чрезмерное бремя и является несовместимой с положениями статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Следовательно, имело место нарушение указанной статьи.
II. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 в связи с неисполнением Судебного решения
26. Заявительница утверждала, что неисполнение Решения Нерюнгринского городского суда Республики Саха (Якутия) от 15 ноября 2002 г., оставленного без изменений судом кассационной инстанции 20 января 2003 г., нарушило ее права, гарантированные пунктом 1 статьи 6 Конвенции и статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, положения которых процитированы выше.
A. Приемлемость жалобы
27. Европейский суд полагает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой по иным основаниям. Следовательно, жалоба заявительницы должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
28. Власти Российской Федерации утверждали, что данная часть жалобы заявительницы является преждевременной в связи с тем, что надзорное производство еще не окончено. Заявительница не согласилась с указанным доводом.
29. Европейский суд отмечает, что исследованию подлежит вопрос о том, было ли Судебное решение, принятое в пользу заявительницы, исполнено в течение «разумного срока». Следовательно, необходимо установить, являлось ли Судебное решение «обязательным для исполнения». В деле заявительницы после того, как кассационная жалоба на Судебное решение от 15 ноября 2002 г. была оставлена без удовлетворения судебной коллегией по гражданским делам Верховного суда Республики Саха (Якутия), согласно Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации оно вступило в законную силу и подлежало неукоснительному исполнению. С данного момента у должника, федерального министерства, возникла обязанность исполнить Судебное решение. Само по себе возбуждение надзорного производства не могло освободить должника от обязанности исполнить вступившее в законную силу Судебное решение. Указанная обязанность существовала вплоть до 7 июля 2005 г., то есть до отмены Президиумом Верховного суда Республики Саха (Якутия) обсуждаемого Судебного решения. В любом случае Европейский суд напоминает, что отмена Судебного решения способом, признанным несовместимым с принципом правовой определенности и правом заявительницы на доступ к суду, не может служить оправданием неисполнения Судебного решения (см. Постановление Европейского суда по делу «Сухобоков против Российской Федерации» (Sukhobokov v. Russia) от 13 апреля 2006 г., жалоба № 75470/01, § 26).
30. Следовательно, в период с 20 января 2003 г. по 7 июля 2005 г. Судебное решение, принятое в пользу заявительницы, подлежало неукоснительному исполнению, а у государственного органа существовала обязанность его исполнить. Из материалов дела следует, что для исполнения Судебного решения не было принято никаких мер.
31. Европейский суд неоднократно устанавливал нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в делах, где возникали вопросы, аналогичные тем, которые рассмотрены в данном деле (Постановления Европейского суда по делу «Бурдов против России» (Burdov v. Russia), жалоба № 59498/00, ECHR 2002-III; по делу «Познахирина против Российской Федерации» (Poznakhirina v. Russia) от 24 февраля 2005 г., жалоба № 25964/02; по делу «Вассерман против Российской Федерации (N 1)» (Wasserman v. Russia (No. 1)) от 18 ноября 2004 г., жалоба № 15021/02).
32. Изучив представленные в его распоряжение материалы, Европейский суд отмечает, что власти Российской Федерации не назвали ни одного факта или довода, которые смогли бы убедить его прийти к иному заключению в данном деле. Ими также не было названо ни одной причины неисполнения Судебного решения. Учитывая свою прецедентную практику по данному вопросу, Европейский Суд приходит к выводу, что, не исполняя в течение длительного времени Судебное решение, принятое в пользу заявительницы, власти Российской Федерации нарушили ее право на суд и воспрепятствовали ей в получении денежных средств, на которые она имела право. Следовательно, в данном деле имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с неисполнением Судебного решения от 15 ноября 2002 г., оставленного без изменения судом кассационной инстанции 20 января 2003 г.
III. Применение статьи 41 Конвенции
33. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
34. Заявительница требовала 25000 евро в качестве компенсации морального вреда и 15000 евро в возмещение материального ущерба. Последняя указанная сумма представляет собой стоимость автомобиля российского производства на сегодняшний день. Заявительница также требовала 5000 евро в качестве процентов в связи с несвоевременным погашением расчетного чека.
35. Власти Российской Федерации утверждали, что требования заявительницы чрезмерны и необоснованны. Они утверждали об отсутствии причинно-следственной связи между неисполнением Судебного решения и требованием о взыскании стоимости автомобиля. В любом случае стоимость такого автомобиля не превышает 6500 долларов США.
36. Европейский суд напоминает, что в данном деле им были установлены нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с длительным неисполнением принятого в пользу заявительницы Судебного решения и последующей его отменой. Таким образом, заявительница была лишена возможности получить денежные средства, которые она рассчитывала получить на законном основании. Следовательно, имеет место причинно-следственная связь между установленными нарушениями и требованием заявительницы в отношении возмещения материального ущерба в части, касающейся суммы, присужденной Первоначальным судебным решением (см. для сравнения Постановление Европейского суда по делу «Присяжникова и Долгополов против Российской Федерации» (Prisyazhnikova and Dolgopolov v. Russia) от 28 сентября 2006 г., жалоба № 24247/04, § 45). Право на получение дополнительных выплат не было признано в рамках национального разбирательства. Далее Европейский суд отмечает, что заявительница не разъяснила свой метод исчисления суммы процентов и не представила документов, подтверждающих рост процентной ставки, которую она применила в своих расчетах. Следовательно, Европейский суд присуждает заявительнице 4100 евро в качестве возмещения материального ущерба, а также сумму налога, подлежащего начислению на присужденные средства, и отклоняет остальную часть ее требования в отношении материального ущерба.
37. Далее Европейский суд полагает, что заявительница испытывала моральные страдания и разочарование в связи с неисполнением властями Российской Федерации принятого в ее пользу Судебного решения и последующей его отменой. Тем не менее требуемая сумма является чрезмерной. Европейский суд учитывает размер и характер выплаты, присужденной национальным решением, а также период бездействия властей Российской Федерации. Основываясь на принципе справедливости, он присуждает заявительнице 3500 евро, а также сумму налога, подлежащего начислению на указанные средства.
B. Расходы и издержки
38. Заявительница также требовала 5000 евро в возмещение расходов и издержек, понесенных ею в рамках разбирательства по делу в судах Российской Федерации и Европейском суде. Она представила копии нескольких почтовых квитанций и билетов на поезд.
39. Власти Российской Федерации утверждали, что представленные заявительницей документы не покрывают всю требуемую ею сумму. Связь данных документов с национальным судебным разбирательством также неочевидна.
40. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в том случае, если им было доказано, что они были понесены действительно и по необходимости, а также были разумны по сумме. В соответствии с пунктами 2 и 3 правила 60 Регламента Европейского суда Европейский суд решил не присуждать возмещение расходов и издержек, поскольку заявительницей не был представлен подробный перечень требований по пунктам.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
41. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с отменой в порядке надзора Решения Нерюнгринского городского суда Республики Саха (Якутия), оставленного без изменений определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Республики Саха (Якутия) от 20 января 2003 г.;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с длительным неисполнением Решения Нерюнгринского городского суда Республики Саха (Якутия), оставленного без изменений определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда Республики Саха (Якутия) от 20 января 2003 г.;
a) что власти государства-ответчика обязаны выплатить заявительнице в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции следующие суммы, подлежащие пересчету в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты:
i) 4100 евро (четыре тысячи сто евро) в возмещение материального ущерба;
ii) 3500 евро (три тысячи пятьсот евро) в качестве компенсации морального вреда;
iii) сумму любых налогов, подлежащих начислению на присужденные средства;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении было направлено 3 апреля 2008 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF DMITRIYEVA v. RUSSIA (Application No. 27101/04)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Dmitriyeva v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
and {Soren} Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 13 March 2008,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 27101/04) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Ms Tatyana Petrovna Dmitriyeva («the applicant»), on 20 June 2004.
2. The Russian Government («the Government») were represented by Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant complained about non-enforcement of a judgment in her favour and its quashing by way of supervisory review.
4. On 22 February 2005 the Court decided to give notice of the application to the Government. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.
5. On 4 April 2006 the Court put additional questions to the parties.
THE FACTS
6. The applicant was born in 1946 and lives in the village of Chulman in the Sakha (Yakutiya) Republic of the Russian Federation.
7. The applicant brought an action against the Government, seeking to enforce State promissory notes for purchasing of a Russian-made car or to recover the monetary value thereof.
8. On 15 November 2002 the Neryungri Town Court of the Sakha (Yakutiya) Republic found for the applicant and awarded her RUB 138,967 against the Treasury. On 20 January 2003 the Supreme Court of the Sakha (Yakutiya) Republic (hereinafter the «Supreme Court») upheld the judgment on appeal.
9. On 26 February 2003 the applicant submitted a writ of execution to the Government of the Russian Federation. On 4 March 2003 the writ was forwarded to the Ministry of Finance of the Russian Federation.
10. According to the Government, in October 2003 the Supreme Court stayed proceedings on all claims concerning State promissory notes until such time as the Constitutional Court had decided on the reference for a preliminary ruling submitted by the Presidium of the Supreme Court. The reference concerned compatibility of the law governing redemption of State promissory notes with the Russian Constitution.
11. On 21 December 2004 the Ministry of Finance asked the court for an extension of the time-limit for filing an application for supervisory review of the judgment in the applicant's favour.
12. On 28 March 2005 a judge of the Neryungri Town Court granted the Ministry's request, finding as follows:
«Pursuant to Article 376 of the Code of Civil Procedure, final court judgments may be appealed against before the supervisory-review instance within one year after they became final. In the present case... this procedural time-limit expired on 20 January 2004. However, as the court has established, on 23 October 2003 the Supreme Court of the Sakha (Yakutiya) Republic did indeed suspend proceedings on the claims lodged by owners of State promissory notes for purchasing of cars against the Government of Russian Federation (the Ministry of Finance of the Russian Federation) in connection with the reference for a preliminary ruling..., which fact is confirmed by the Supreme Court's letter of 5 November 2003.»
Having regard to the above, pursuant to Article 112 § 1 of the Code of Civil Procedure, a court may only extend a time-limit if the party can show valid reasons for having missed it. The court finds that the above reasons exposed by the [Ministry of Finance] were valid.»
13. On 7 July 2005 the Presidium of the Supreme Court of the Sakha (Yakutiya) Republic, by way of supervisory-review proceedings, quashed the judgment of 15 November 2002, as upheld on 20 January 2003, and dismissed the applicant's claims. According to the applicant, she was not informed of the hearing. The Government produced a copy of summons addressed to several persons, including the applicant. In quashing the judgment, the Presidium noted that the lower courts had not taken into account certain provisions relating to reimbursement of State promissory notes and thereby committed a breach of substantive law.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 on account of quashing of the Judgment in the applicant's favour
14. Without invoking specific Convention provisions, the applicant complained that the Presidium of the Supreme Court of the Sakha (Yakutiya) Republic had incorrectly interpreted and applied the domestic law, had wrongly quashed the judgment of 15 November 2002 and dismissed her action in full. The Court considers that the question before it is to determine whether the act of quashing violated the applicant's «right to a court» under Article 6 § 1 of the Convention and her right to the peaceful enjoyment of possessions under Article 1 of Protocol No. 1. The relevant parts of these provisions read as follows:
«In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing within a reasonable time... by [a]... tribunal...»
«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law...»
A. Admissibility
15. The Court considers that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. Alleged violation of Article 6 of the Convention
16. The Government submitted that the Presidium of the Supreme Court of the Sakha (Yakutiya) Republic had had lawful grounds to quash the judgment in the applicant's favour because her claims had been granted erroneously. Accordingly, there had been no violation of the applicant's «right to a court» under Article 6 § 1 of the Convention.
17. The applicant maintained that, by quashing the judgment in her favour, the State had unlawfully relieved itself of the obligation to enforce the promissory notes.
18. The Court reiterates that Article 6 § 1 secures to everyone the right to have any claim relating to his civil rights and obligations brought before a court or tribunal. In this way it embodies the «right to a court», of which the right of access, that is the right to institute proceedings before courts in civil matters, constitutes one aspect. However, that right would be illusory if a Contracting State's domestic legal system allowed a final and binding judicial decision to be quashed by a higher court on an application made by a State official whose power to lodge such an application is not subject to any time-limit, with the result that the judgments were liable to challenge indefinitely (see Ryabykh v. Russia, No. 52854/99, §§ 54 — 56, ECHR 2003-IX).
19. In the present case the judgment of 15 November 2002, as upheld on appeal on 20 January 2003, was set aside by way of supervisory review on the ground that the courts had erred in application of the substantive law. The Court has to assess whether the power to conduct a supervisory review was exercised by the authorities so as to strike, to the maximum extent possible, a fair balance between the interests of the individual and the need to ensure the proper administration of justice (see, mutatis mutandis, Nikitin v. Russia, No. 50178/99, §§ 57 and 59, ECHR 2004-...).
20. The Court takes note, firstly, of an exceptionally long period of time — more than two years — that lapsed from the date the judgment in the applicant's favour had become legally binding to the date the supervisory-review proceedings were conducted. It observes that the Code of Civil Procedure («CCP») set a time-limit of one year for lodging an application for supervisory review, the starting point being the date on which the judicial decision became legally binding (Article 376 § 2 of the CCP). In the present case this time-limit was extended on the ground that the proceedings on other similar claims had been suspended pending the Constitutional Court's decision. The reason invoked for granting an extension does not appear convincing to the Court. Firstly, by the time the Supreme Court decided to adjourn proceedings on similar claims in October 2003, the proceedings on the applicant's claim had already ended with the final appeal judgment of 20 January 2003. It is not clear how the decision on adjournment of pending proceedings could have effect on the proceedings that had already been finished more than eight months ago. Secondly, in so far as the decision on adjournment was invoked as the sole reason for granting an extension, the Court observes that at the time it was issued in October 2003 the statutory one-year time-limit for lodging an application for supervisory review against the appeal judgment of 20 January 2003 had not yet expired. It is hardly conceivable that the Ministry of Finance would not be aware of the adjournment decision immediately, taking into account that it acted as the defendant in all similar cases. The Government did not point to any exceptional circumstances which could have prevented the Ministry of Finance from filing the supervisory-review application between October 2003 and January 2004, that is within the statutory time-limit. The Court finds that by accepting a belated application for supervisory review without valid grounds the domestic courts breached the principle of legal certainty.
21. In addition to the laxity of the time-limits which the Court has noted above, it reiterates its constant approach that in the absence of a fundamental defect in the previous proceedings a party's disagreement with the assessment made by the first-instance and appeal courts is not a circumstance of a substantial and compelling character warranting the quashing of a binding and enforceable judgment and re-opening of the proceedings on the applicant's claim (see Dovguchits v. Russia, No. 2999/03, § 30, 7 June 2007; and Kot v. Russia, No. 20887/03, § 29, 18 January 2007). The Government did not claim that the previous proceedings before the first-instance and appeal courts had been tarnished by a fundamental defect. In fact, the judgment in the applicant's favour was quashed because of incorrect application of substantive law. That ground was not a fundamental defect within the meaning of the Court's case-law and could not justify a departure from the principle of legal certainty.
22. The Court has already found a violation of an applicant's «right to a court» guaranteed by Article 6 § 1 of the Convention in the cases in which a judicial decision that had become final and binding, was subsequently quashed after a substantial delay for the sole purpose of re-arguing the case (see the Dovguchits, Kot and Ryabykh judgments, cited above). The Government did not put forward any arguments which would enable the Court to reach a different conclusion in the present case. The Court therefore finds that the quashing of the judgment of 15 November 2002, as upheld on appeal on 20 January 2003, by way of supervisory review, infringed the principle of legal certainty and the applicant's «right to a court». There has been, accordingly, a violation of Article 6 § 1 of the Convention.
2. Alleged violation of Article 1 of Protocol No. 1
23. The Court reiterates that the existence of a debt confirmed by a binding and enforceable judgment furnishes the judgment beneficiary with a «legitimate expectation» that the debt would be paid and constitutes the beneficiary's «possessions» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1. Quashing of such a judgment amounts to an interference with his or her right to peaceful enjoyment of possessions (see, among other authorities, Androsov v. Russia, No. 63973/00, § 69, 6 October 2005).
24. The Government denied that there had been an interference with the applicant's rights under Article 1 of Protocol No. 1 because she could still apply for redemption of the promissory note.
25. The Court observes that the applicant obtained a binding and enforceable judgment in her favour, by the terms of which the Ministry of Finance was to pay her a substantial sum of money. She was prevented from receiving the award through no fault of hers. The quashing of the enforceable judgment frustrated the applicant's reliance on the binding judicial decision and deprived her of an opportunity to receive the money she had legitimately expected to receive. In these circumstances, even assuming that the interference was lawful and pursued a legitimate aim, the Court considers that the quashing of the enforceable judgment in the applicant's favour by way of supervisory review placed an excessive burden on her and was incompatible with Article 1 of the Protocol No. 1. There has therefore been a violation of that Article.
II. Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 on account of non-enforcement of the judgment
26. The applicant complained that non-enforcement of the judgment of 15 November 2002, as upheld on appeal on 20 January 2003, had violated her rights under Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1, cited above.
A. Admissibility
27. The Court considers that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
28. The Government claimed that the complaint was premature because the supervisory review proceedings had been instituted. The applicant disagreed.
29. The Court observes that the issue to be examined is whether the judgment in the applicant's favour was enforced within a «reasonable time». Accordingly, it is necessary to ascertain that the judgment was «enforceable». In the instant case, after the Supreme Court had dismissed an appeal against the judgment of 25 November 2002, in accordance with the Code of Civil Procedure the judgment became legally binding and enforceable. From that moment on, it was incumbent on the debtor, a State ministry, to comply with it. The launching of the supervisory-review procedure could not, in itself, extinguish the debtor's obligation to comply with the enforceable judgment which obligation existed until 7 July 2005 when the Presidium of the Supreme Court quashed that judgment. In any event, the Court reiterates that the quashing of a judgment in a manner which has been found to have been incompatible with the principle of legal certainty and the applicant's «right to a court» cannot be accepted as justification for the failure to enforce that judgment (see Sukhobokov v. Russia, No. 75470/01, § 26, 13 April 2006).
30. It follows that from 20 January 2003 to 7 July 2005 the judgment in the applicant's favour was «enforceable» and it was incumbent on the State agency to execute it. As it appears, no steps were taken for enforcement of the judgment.
31. The Court has frequently found violations of Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 in cases raising issues similar to the ones in the present case (see Burdov v. Russia, No. 59498/00, ECHR 2002-III; and, more recently, Poznakhirina v. Russia, No. 25964/02, 24 February 2005; Wasserman v. Russia (No. 1), No. 15021/02, 18 November 2004).
32. Having examined the material submitted to it, the Court notes that the Government did not put forward any fact or argument capable of persuading it to reach a different conclusion in the present case. They did not advance any justification for the delay in enforcement. Having regard to its case-law on the subject, the Court finds that by failing for a substantial period to comply with the enforceable judgment in the applicant's favour the domestic authorities violated her right to a court and prevented her from receiving the money she legitimately expected to receive. Accordingly, there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 on account of non-enforcement of the judgment of 15 November 2002, as upheld on appeal on 20 January 2003.
III. Application of Article 41 of the Convention
33. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
34. The applicant claimed 25,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage and EUR 15,000 in respect of pecuniary damage, representing the present-day value of a Russian-made passenger car, plus EUR 5,000 in respect of the interest accrued on the promissory note.
35. The Government submitted that the claim was excessive and ill-founded. They insisted that there was no causal link between the non-enforcement of the judgment and the claim for the car value. In any event, the price of such a car did not exceed 6,500 US dollars.
36. The Court recalls that in the instant case it found a violation of Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1, in that the judgment in the applicant's favour had remained unenforced for a long period of time and had been subsequently quashed. The applicant was thereby prevented from receiving the money she had legitimately expected to receive. There has been therefore a causal link between the violations found and the applicant's claim for the pecuniary damage in so far as it concerned the original award (compare Prisyazhnikova and Dolgopolov v. Russia, No. 24247/04, § 45, 28 September 2006). The applicant's right to receive any additional amount was not upheld in the domestic proceedings. The Court further notes that the applicant did not explain her method of calculation of the interest or produce any documents showing the evolution of the interest rate she had used for calculations. Accordingly, the Court awards the applicant EUR 4,100 in respect of the pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on that amount, and dismisses the remainder of her claim for the pecuniary damage.
37. The Court further considers that the applicant suffered distress and frustration because of the State authorities' failure to enforce the judgment in her favour and their subsequent decision to quash it. The particular amount claimed is, however, excessive. The Court takes into account the amount and nature of the award in the instant case and the period of the authorities' inactivity. Making its assessment on an equitable basis, it awards the applicant EUR 3,500, plus any tax that may be chargeable on it.
B. Costs and expenses
38. The applicant also claimed EUR 5,000 for the costs and expenses incurred before the domestic courts and the Court. She submitted a few postal receipts and train tickets.
39. The Government pointed out that the documents produced by the applicant did not cover the entire amount claimed. The relevance of these documents to the domestic proceedings was also not apparent.
40. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum. In accordance with Rule 60 §§ 2 and 3 of the Rules of Court, the Court makes no award in respect of costs and expenses because the applicant did not submit itemised particulars of her claim.
C. Default interest
41. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the application admissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 on account of the quashing of the judgment of 15 November 2002, as upheld on appeal on 20 January 2003, by way of supervisory review;
3. Holds that there has been a violation of Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 on account of prolonged non-enforcement of the judgment of 15 November 2002, as upheld on appeal on 20 January 2003;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement:
(i) EUR 4,100 (four thousand one hundred euros) in respect of pecuniary damage;
(ii) EUR 3,500 (three thousand five hundred euros) in respect of non-pecuniary damage;
(iii) any tax that may be chargeable on the above amounts;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
5. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 3 April 2008, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.