Постановление ЕСПЧ от 07.05.2014
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 07.05.2014. 22636/13. 07.05.2014. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2263613
«Дело „Низамов и другие (Nizamov and Others) против Российской Федерации“ (жалобы № 22636/13, 24034/13, 24334/13 и 24528/13) [рус., англ.]»
НИЗАМОВ И ДРУГИЕ (NIZAMOV AND OTHERS) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ [NIZAMOV AND OTHERS V. RUSSIA]
(Жалобы № 22636/13, 24034/13, 24334/13 и 24528/13)
АННОТАЦИЯ ДЕЛА
Заявители, Авазбек Низамов, Хаким Джалалбаев, Рахматулло Мухамедходжаев и Олим Джалалбаев, являются гражданами Узбекистана 1992, 1983, 1989 и 1979 годов рождения соответственно. В настоящее время они содержатся под стражей в г. Москве. Дело касается их жалобы на то, что в случае возвращения в Узбекистан они подвергнутся угрозе жестокого обращения. После прибытия из Узбекистана в Россию в 2011 и 2012 годах в поисках работы они были задержаны в г. Москве в ноябре 2012 г. и заключены под стражу для обеспечения возможной выдачи Узбекистану, где в октябре 2012 г. им были предъявлены обвинения в принадлежности к экстремистской религиозной группе. Генеральный прокурор Российской Федерации отклонил запрос властей Узбекистана о выдаче заявителей, но после их освобождения из-под стражи в марте и апреле 2013 г. соответственно, они были сразу же задержаны вновь как иностранные граждане, незаконно находящиеся на территории России. Районный суд, рассмотрев их дела, принял решение об их выдворении в Узбекистан, которое было оставлено без изменения при обжаловании в мае 2013 г. В параллельном разбирательстве ходатайства заявителей о предоставлении убежища были отклонены в феврале, марте и апреле 2013 г. соответственно. Исполнение решений об их выдворении было приостановлено после применения Европейским Судом по правам человека предварительной меры на основании правила 39 Регламента Суда в апреле 2013 г., предусматривающей, что российские власти не должны выдворять их до последующего уведомления. Ссылаясь на статью 3 Конвенции (запрещение пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения), заявители жаловались на то, что их перемещение в Узбекистан подвергнет их угрозе жестокого обращения, утверждая, в частности, что жестокое обращение с заключенными, которые, как и они сами, обвинялись в принадлежности к экстремистской религиозной организации, было распространенной и устойчивой проблемой в Узбекистане.
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «НИЗАМОВ И ДРУГИЕ (NIZAMOV AND OTHERS) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1> (Жалобы № 22636/13, 24034/13, 24334/13 и 24528/13)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
<1> Перевод с английского Г.А. Николаева.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 8 сентября 2014 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Низамов и другие против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в составе:
Изабель Берро-Лефевр, Председателя Палаты,
Мирьяны Лазаровой Трайковской,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 15 апреля 2014 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано четырьмя жалобами (N 22636/13, 24034/13, 24334/13 и 24528/13), поданными против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) четырьмя гражданами Республики Узбекистан: Авазбеком Мухаммадом Угли Низамовым, Хакимом Турсуновичем Джалалбаевым, Рахматулло Абдуллаевичем Мухамедходжаевым и Олимом Турсуновичем Джалалбаевым (далее — заявители) 3, 9 (второй и третий заявители) и 10 апреля 2013 г. соответственно.
2. Интересы заявителей представляла Р. Магомедова, адвокат, практикующая в г. Москве. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
3. Заявители утверждали, что в случае возвращения в Республику Узбекистан они подвергнутся угрозе пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения.
4. 4, 11, 12 и 16 апреля 2013 г. исполняющим обязанности Председателя Первой Секции, в которую были переданы дела, было решено применить правило 39 Регламента Суда с указанием властям Российской Федерации, что заявители не должны быть перемещены в Узбекистан или выданы ему до дополнительного уведомления, а также было решено применить правило 41 Регламента Суда и рассмотреть жалобы в приоритетном порядке.
5. 23 мая 2013 г. Европейский Суд коммуницировал жалобы властям Российской Федерации.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Первый заявитель, Авазбек Мухаммад Угли Низамов, родился в 1992 году, второй заявитель, Хаким Турсунович Джалалбаев, — в 1983 году, третий заявитель, Рахматулло Абдуллаевич Мухамедходжаев, — в 1989 году, четвертый заявитель, Олим Турсунович Джалалбаев, — в 1979 году. Заявители в настоящее время содержатся под стражей в г. Москве.
A. Задержание заявителей и разбирательство о выдаче
7. В 2011 — 2012 годах заявители переехали из Республики Узбекистан в Российскую Федерацию в поисках работы.
8. 15 октября 2012 г. следователь Министерства внутренних дел Республики Узбекистан предъявил заявителям обвинения в принадлежности к экстремистской религиозной группе, известной как Исламское движение Туркестана, и в попытке свержения конституционного строя Республики Узбекистан, и принял решение об их задержании. Они были объявлены в розыск.
9. 15 ноября 2012 г. заявители были задержаны в аэропорту «Внуково» г. Москвы.
10. 17 ноября 2012 г. Солнцевский районный суд г. Москвы принял решение о заключении заявителей под стражу для обеспечения возможной выдачи. 13 декабря 2012 г. районный суд дополнительно продлил срок их содержания под стражей до 15 июня 2013 г.
11. Между 26 марта и 1 апреля 2013 г. Генеральный прокурор Российской Федерации отклонил запрос властей Республики Узбекистан о выдаче заявителей, указав в качестве основания для данного решения пункт 6 части первой статьи 464 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, который запрещает выдачу лиц, если они обвиняются в совершении деяния, которое не является преступлением в соответствии с уголовным законодательством Российской Федерации. Стороны не предоставили копий соответствующих решений.
12. Между 27 марта и 4 апреля 2013 г. исполняющий обязанности прокурора г. Москвы по надзору за исполнением законов на воздушном и водном транспорте распорядился об освобождении заявителей.
B. Разбирательство о выдворении
1. Повторное задержание заявителей и разбирательство в районном суде
13. Заявители были сразу же повторно задержаны как иностранные граждане, незаконно находящиеся на территории Российской Федерации. Бабушкинский районный суд г. Москвы рассмотрел дела заявителей, применил к каждому из них административный штраф в размере 2 000 рублей и принял решение об их выдворении в Республику Узбекистан. Суд отметил, что заявители не покинули Российскую Федерацию по истечении допустимого трехмесячного срока пребывания без разрешения. Он также отметил, что ходатайство заявителей о предоставлении убежища было отклонено и они не обращались за «легализацией» их пребывания в Российской Федерации.
14. Районный суд вынес соответствующие решения 28 марта, 3, 5 и 9 апреля 2013 г. соответственно.
15. Заявители обжаловали решения. Они утверждали, в частности, что их перемещение в Республику Узбекистан будет противоречить статье 3 Конвенции и что они подвергнутся угрозе пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения в случае принудительного возвращения в Республику Узбекистан для того, чтобы быть судимыми за преступления, в которых они обвинялись.
2. Указание предварительной меры в соответствии с правилом 39 Регламента Суда
16. Между 4 и 16 апреля 2013 г. Европейский Суд указал властям Российской Федерации, согласно правилу 39 Регламента Суда, что перемещение/высылка заявителей в Республику Узбекистан должны быть приостановлены до последующего уведомления.
3. Процедура обжалования
17. 14 мая 2013 г. Московский городской суд отклонил жалобы заявителей и оставил без изменения постановления о выдворении заявителей. Суд признал заявителей — иностранных граждан виновными в том, что они не покинули Российскую Федерацию после истечения максимально допустимого срока временного пребывания в стране. Он также отметил, что заявителям было отказано в предоставлении статусов беженцев, хотя он считал их заявление о предоставлении убежища не имеющим значения для цели данного разбирательства. Наконец, ссылаясь на предварительную меру, указанную Европейским Судом властям Российской Федерации, городской суд приостановил исполнение постановлений о выдаче до последующего уведомления.
18. Представляется, что заявители до настоящего времени содержатся под стражей.
C. Заявление о предоставлении убежища
19. 28 декабря 2012 г. первый заявитель подал заявление о предоставлении убежища в Российской Федерации, утверждая, что в случае возвращения в Республику Узбекистан он подвергнется незаконному уголовному преследованию по сфабрикованным обвинениям. На последующем допросе в миграционном органе первый заявитель пояснил, что он (1) прибыл в Российскую Федерацию в поисках работы, (2) не преследовался до отъезда из Республики Узбекистан, (3) не получал прямых угроз в Республике Узбекистан, (4) не принадлежал ни к какой партии или неправительственной организации и (5) не знал о возбужденном против него уголовном деле в Республике Узбекистан до его задержания 15 ноября 2012 г.
20. В неустановленные даты второй, третий и четвертый заявители подали аналогичные заявления.
21. 21 февраля 2013 г. управление Федеральной миграционной службы по г. Москве отказало второму заявителю в признании его беженцем. Стороны не предоставили копию соответствующего решения. Они также не информировали Европейский Суд о том, обжаловал ли второй заявитель решение от 21 февраля 2013 г.
22. 25 февраля 2013 г. Управление Федеральной миграционной службы по г. Москве отклонило ходатайство первого заявителя. Соответствующее решение предусматривало следующее:
«[Первый заявитель] не обратился за убежищем в течение одного дня с момента его прибытия в Российскую Федерацию...»
В соответствии с информацией, полученной Федеральной миграционной службой, «внутриполитическая ситуация в Республике Узбекистан характеризуется относительной стабильностью. Власти контролируют ее посредством правоохранительных органов и традиционных институтов местного самоуправления.»
Внешняя политика Республики Узбекистан достаточно активна. Республика признана 150 государствами, установила дипломатические отношения с 88 из них, имеет более 40 посольств и консульств по всему миру. Одним из приоритетов внешней политики Республики Узбекистан является международное сотрудничество для целей защиты стабильности на региональном и мировом уровнях.
Республика Узбекистан является членом основных международных организаций. Она ратифицировала все международные конвенции о правах человека, положения которых включены во внутригосударственное законодательство...
С 1 января 2008 г. в Республике Узбекистан действует Указ Президента о запрете смертной казни... В настоящее время наиболее суровым наказанием в Республике Узбекистан является пожизненное лишение свободы...
Республика Узбекистан ратифицировала шесть основных соглашений ООН, посвященных правам человека. Она регулярно представляет доклады об их соблюдении в органы ООН. В целом парламент страны ратифицировал более 60 международных соглашений о правах человека...»
Из материалов дела следует, что... [первый заявитель] не желал возвращаться в [Республику Узбекистан] из-за опасения подвергнуться преследованию по обвинениям, выдвинутым против него в Республике Узбекистан.
Следует отметить, что преступления, в которых он обвиняется, наказуемы в соответствии с уголовным законодательством Российской Федерации, и срок давности привлечения к уголовной ответственности за такие преступления не истек в соответствии с уголовным законодательством Российской Федерации.
Возбуждая уголовное дело в отношении [первого заявителя], правоохранительные органы Республики Узбекистан не собирались преследовать его в связи с его принадлежностью к конкретной социальной группе, его национальностью, религией или политическими убеждениями.
После прибытия в Российскую Федерацию в июле 2011 года [первый заявитель] не ходатайствовал о предоставлении статуса беженца в Российской Федерации. Он подал соответствующее заявление лишь после его задержания и заключения [под стражу].
Из вышеизложенного следует, что [первый заявитель] не подвергается угрозе преследования в Республике Узбекистан [по мотивам расы, религии, национальности, принадлежности к социальной группе или политических убеждений] и не отвечает условиям для признания беженцем...
Мотивы, приведенные [первым заявителем], по которым он отказывается возвращаться в Республику Узбекистан, не оправдывают его опасения подвергнуться преследованию по мотивам его веры, национальности, этнической принадлежности, принадлежности к социальной группе или политических убеждений».
23. 26 апреля 2013 г. Федеральная миграционная служба Российской Федерации оставила без изменения решение от 26 апреля 2013 г. Представляется, что первый заявитель не обжаловал эти решения в суд.
24. 29 марта и 9 апреля 2013 г. Управление Федеральной миграционной службы по г. Москве отклонило ходатайства четвертого и третьего заявителей о предоставлении убежища. Оно повторило формулировки мотивировочной части решения от 25 февраля 2013 г. По-видимому, эти решения не обжаловались.
II. Соответствующее внутригосударственное законодательство и правоприменительная практика
25. Относимые положения внутригосударственного законодательства и практики изложены в Постановлении Европейского Суда по делу «Умиров против Российской Федерации» (Umirov v. Russia) (жалоба № 17455/11, §§ 41 - 85, от 18 сентября 2012 г. <1>).
<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 12/2013.
III. Соответствующие международные материалы
26. В январе 2013 года организация «Хьюман райтс уотч» (Human Rights Watch) опубликовала ежегодный Всемирный доклад 2013 года. В соответствующей части главы «Узбекистан» указывалось следующее:
«...В 2012 году ситуация с правами человека в Узбекистане оставалась вопиющей, каких-либо изменений к лучшему не наблюдалось. Пытки в системе уголовного судопроизводства носят эндемический характер. Власти усилили репрессии против гражданских активистов, членов оппозиции и журналистов и продолжали преследовать верующих, чья религиозная практика выходит за установленные государством жесткие рамки.»
Уголовное правосудие, пытки и жестокое обращение
Пытки остаются массовым явлением и продолжаются при почти полной безнаказанности. Права задержанных нарушаются на всех этапах следствия и суда, несмотря на принятие в 2008 году поправок о судебном санкционировании заключения под стражу. Правительство не обеспечило содержательной реализации рекомендаций по борьбе с пытками, предложенных профильным специальным докладчиком ООН в 2003 году и другими международными органами. Подозреваемым не разрешают доступ к адвокату, что является важнейшей гарантией защиты от пыток на этапе досудебного задержания. Милиция принуждает задержанных к признанию с помощью пыток, включая избиение дубинками и пластиковыми бутылками, подвешивание за запястья и лодыжки, изнасилование и сексуальное унижение. Расследовать заявления о пытках власти, как правило, отказываются... «Хьюман райтс уотч» продолжает регулярно получать заслуживающие доверия сообщения о пытках, включая подозрительные случаи смерти лиц в условиях досудебного задержания и тюремного заключения.
Несмотря на конституционные гарантии свободы религии, власти продолжали многолетнюю кампанию произвольных арестов и пыток мусульман, чья религиозная практика не санкционирована государством. В 2012 году по делам о религиозном экстремизме было арестовано или осуждено свыше 200 человек...».
27. В соответствующей части главы об Узбекистане ежегодного доклада организации «Международная амнистия» (Amnesty International) за 2013 год, опубликованного в мае того же года, указывалось следующее:
«...Пытки и другие виды жестокого обращения»
Не прекращали поступать сообщения о повсеместных пытках и других видах жестокого обращения с задержанными и заключенными со стороны сил безопасности и тюремного персонала. За год поступили десятки сообщений о пытке и ином жестоком обращении, особенно в отношении мужчин и женщин, подозреваемых или осужденных за принадлежность к исламским движениям и исламистским группировкам и партиям или иным религиозным группам, запрещенным в Узбекистане. Как в предыдущие годы власти не проводили безотлагательные, тщательные и беспристрастные расследования по таким сообщениям и жалобам, поданным в Генеральную прокуратуру...
Борьба с терроризмом и общественная безопасность
Власти продолжали добиваться экстрадиции лиц, которых подозревали в принадлежности к исламистским движениям, организациям и партиям, запрещенным в Узбекистане, под предлогом обеспечения безопасности и борьбы с терроризмом. Они также направляли запросы об экстрадиции политических оппонентов, критиков правительства и состоятельных лиц, оказавшихся в опале у режима. Основаниями для многих таких запросов об экстрадиции были сфабрикованные или ненадежные доказательства. Правительство предлагало высылающим государствам дипломатические гарантии, чтобы добиться выдачи этих лиц, и обещало независимым наблюдателям и дипломатам свободный доступ в места содержания под стражей. На деле же они этих гарантий не выполняли. Лиц, в принудительном порядке возвращенных в Узбекистан, содержали под стражей без связи с внешним миром, пытали и подвергали жестокому обращению, а по итогам несправедливых процессов приговаривали к длительным срокам лишения свободы, причем осужденные содержались в жестоких, бесчеловечных и унижающих достоинство условиях. Власти также обвинялись в покушении на жизнь политических оппонентов, проживающих за рубежом».
28. В своем докладе 2013 года «Возвращение к пыткам. Экстрадиция, принудительное возвращение и выдворение лиц в страны Центральной Азии» («Return to Torture: Extradition, Forcible Returns and Removals to Central Asia») «Международная амнистия» указывала следующее:
«За последние два десятилетия тысячи жителей региона жаловались на то, что их произвольно задержали и подвергли пыткам и жестокому обращению под стражей с целью выбить признание или получить деньги от их родственников. В указанный период в большинстве стран Центральной Азии были предприняты разрозненные меры по укреплению контроля за деятельностью правоохранительных органов и усилению защиты граждан в рамках системы уголовного правосудия. Однако ни одна из этих реформ не привела к прорыву в искоренении пыток и жестокого обращения, которые часто применяются к подозреваемым в общеуголовных преступлениях и регулярно — к политическим противникам и лицам, подозреваемым в экстремизме и терроризме либо участии в запрещенных религиозных организациях...»
...Задержанных часто пытают и подвергают жестокому обращению во время самых первых допросов, когда их удерживают под стражей без связи с внешним миром. Особенно высок риск пыток и жестокого обращения для лиц, обвиняемых в преступлениях против национальной безопасности или «религиозном экстремизме», которые попадают в закрытые следственные изоляторы служб национальной безопасности».
29. Краткий обзор соответствующих докладов органов ООН и международных неправительственных организаций об Узбекистане за период 2002 — 2011 годы см. в Постановлении Европейского Суда по делу «Зохидов против Российской Федерации» (Zokhidov v. Russia) от 5 февраля 2013 г., жалоба № 67286/10, §§ 107 - 113).
ПРАВО
I. Объединение жалоб в одно производство
30. В соответствии с пунктом 1 правила 42 Регламента Суда Европейский Суд решил объединить жалобы в одно производство ввиду их сходной фактической и правовой основы.
II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
31. Заявители жаловались на то, что в случае возвращения в Узбекистан они подвергнутся угрозе жестокого обращения, запрещенного статьей 3 Конвенции, которая предусматривает:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
32. Власти Российской Федерации оспорили этот довод. По их мнению, утверждение заявителей о существовании угрозы того, что они подвергнутся жестокому обращению, было гипотетическим. Эти аргументы не имели значения для вопроса легальности их пребывания в Российской Федерации и не могли рассматриваться в ходе разбирательства о выдворении. Кроме того, заявители даже не ссылались на существование такой угрозы при обжаловании решений об их выдворении. Доводы заявителей были тщательно рассмотрены миграционными властями Российской Федерации, которые признали их необоснованными. Власти Российской Федерации также отметили, что Республика Узбекистан ратифицировала Конвенцию ООН против пыток и других жестоких, бесчеловечных и унижающих достоинство видов обращения или наказания (далее — Конвенция против пыток) и была обязана действовать в соответствии с ней. Соответственно, не возникнет вопроса по статье 3 Конвенции, если заявители будут выдворены в Республику Узбекистан.
33. Заявители настаивали на своей жалобе. Они считали, что разбирательство о выдаче было возбуждено властями Российской Федерации, чтобы обойти отказ в их выдаче. Они утверждали, что пытки и жестокое обращение с заключенными являлись обычной практикой правоохранительных органов и органов безопасности Республики Узбекистан. В этой связи они ссылались на данные о ситуации в Республике Узбекистан, опубликованные международными правозащитными неправительственными организациями и Госдепартаментом США. Заявители также указывали на предыдущие выводы Европейского Суда по ряду дел о выдаче в отношении Российской Федерации, согласно которым жестокое обращение с заключенными, обвинявшимися, как и они, в членстве в экстремистской религиозной организации, было распространенной и устойчивой проблемой в Республике Узбекистан. Что касается довода властей Российской Федерации о ратификации Республикой Узбекистан Конвенции против пыток, они ссылались на предыдущие выводы Европейского Суда, согласно которым существование внутригосударственного законодательства и присоединение к международным договорам, гарантирующим соблюдение основных прав, в принципе сами по себе недостаточны, чтобы обеспечить адекватную защиту против угрозы жестокого обращения, если надежные источники сообщают о практике, применяемой или допускаемой властями, которая явно противоречит принципам Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Саади против Италии» (Saadi v. Italy), жалоба № 37201/06, § 147, ECHR 2008).
A. Приемлемость жалобы
34. Насколько возражение властей Российской Федерации можно понять как указание на то, что заявители не исчерпали эффективные внутригосударственные средства правовой защиты в отношении своей жалобы, Европейский Суд отмечает, что заявители ставили вопрос об угрозе жестокого обращения в случае возвращения в Республику Узбекистан в ходе разбирательства о выдворении (см. § 15 настоящего Постановления). В своих жалобах на постановления о выдворении они утверждали, что с учетом характера уголовных обвинений против них они будут преследоваться по политическим и религиозным мотивам в Республике Узбекистане. Европейский Суд, таким образом, убежден, что заявители надлежащим образом довели свои жалобы до сведения властей страны, и отклоняет возражение властей Российской Федерации.
35. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Общие принципы
36. Европейский Суд рассмотрит существо жалобы заявителей в свете общих принципов, которые повторены в деле Саади (см. упоминавшееся выше см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Саади против Италии», §§ 124 - 136).
2. Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
37. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что власти Республики Узбекистан обратились с запросом о задержании заявителей по обвинениям в принадлежности к экстремистской религиозной группе и попытке свержения конституционного строя в Республике Узбекистан. Впоследствии их заявления о предоставлении убежища в Российской Федерации были отклонены. Власти Российской Федерации отказали в выдаче заявителей, полагая, что преступления, в которых они обвинялись, не были наказуемы по уголовному законодательству Российской Федерации. Заявителям, которые признаны иностранными гражданами, находящимися на территории Российской Федерации без законных оснований, в настоящее время угрожает выдворение в Республику Узбекистан, исполнение постановлений о выдворении приостановлено после вмешательства Европейского Суда.
38. Соответственно, задача Европейского Суда в настоящем деле состоит в том, чтобы убедиться, могут ли предсказуемые последствия выдворения заявителей в Республику Узбекистан относиться к сфере действия статьи 3 Конвенции, и оценка данной угрозы должна производиться на дату рассмотрения дела Европейским Судом.
39. Власти Российской Федерации не усматривали обстоятельств, которые препятствовали выдаче заявителей в Республику Узбекистан. Ссылаясь на выводы, сделанные миграционными органами Российской Федерации (см. § 22 настоящего Постановления), они полагали, что утверждения заявителей об угрозе подвергнуться обращению, противоречащему статье 3 Конвенции в случае выдворения в Республику Узбекистан, являлись гипотетическими и необоснованными.
40. В этой связи Европейский Суд отмечает, что ранее он в ряде случаев рассматривал ситуацию заключенных в Республике Узбекистан с точки зрения угрозы жестокого обращения в случае выдачи или высылки в Республику Узбекистан из Российской Федерации или иного государства — члена Совета Европы. В этих ранее рассмотренных делах он заключил, что заслуживающие доверия международные материалы демонстрировали наличие серьезной проблемы жестокого обращения с заключенными, практики пыток в отношении лиц, содержащихся под стражей в милиции, которая описывалась как «систематическая» и «неизбирательная», а также отсутствие доказательств сколько-нибудь значительного улучшения в этой сфере (см. в числе многих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Исмоилов и другие против Российской Федерации» (Ismoilov and Others v. Russia) от 24 апреля 2008 г., жалоба № 2947/06, § 121 <1>, Постановление Европейского Суда по делу «Гараев против Азербайджана» (Garayev v. Azerbaijan) от 10 июня 2010 г., жалоба № 53688/08, § 71, и Постановление Европейского Суда по делу «Абдулхаков против Российской Федерации» (Abdulkhakov v. Russia) от 2 октября 2012 г., жалоба № 14743/11, § 141 <2>). При таких обстоятельствах, учитывая информацию, изложенную в §§ 26 - 29 настоящего Постановления, Европейский Суд вынужден подтвердить, что жестокое обращение с заключенными остается широко распространенной и стойкой проблемой в Республике Узбекистан.
<1> Опубликовано в специальном выпуске «Российская хроника Европейского Суда» № 2/2009.
<2> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 1/2013.
41. Европейский Суд далее отмечает, что он уже имел дело с жалобами, поданными заявителями, предположительно причастными к деятельности незарегистрированных религиозных организаций, групп или неформальных объединений в Узбекистане. Последовательная позиция Европейского Суда заключалась в том, что имело место продолжающееся преследование членов или сторонников таких организаций, чьи основные цели имели как религиозный, так и политический характер, противореча политике Правительства Республики Узбекистан (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Каримов против Российской Федерации» (Karimov v. Russia) от 29 июля 2010 г., жалоба № 54219/08, §§ 96 - 102 <3>, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Умиров против Российской Федерации» от 18 сентября 2012 г. <4>, §§ 106 - 122).
<3> Опубликовано в специальном выпуске «Российская хроника Европейского Суда» № 4/2011.
<4> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 12/2013.
42. Европейский Суд полагает, что настоящее дело аналогично вышеупомянутой категории дел, в которых суть жалоб заявителей в Европейский Суд состоит в том, что они обвинялись в принадлежности к запрещенной религиозной экстремистской организации, известной как Исламское движение Туркестана, и попытке свержения конституционного строя Узбекистана. Эти обвинения являлись основаниями как для запроса о выдаче, так и для ордера на арест, выданного в отношении заявителей. Учитывая, что уголовное дело в отношении заявителей все еще продолжается, наиболее вероятно, что они будут заключены под стражу сразу после их выдворения в Республику Узбекистан и впоследствии будут подвергаться уголовному преследованию.
43. Учитывая вышеизложенное, Европейский Суд считает, что в настоящем деле были продемонстрированы существенные основания, позволяющие заключить, что заявители столкнутся с реальной угрозой подвергнуться обращению, запрещенному статьей 3 Конвенции, в случае выдворения в Республику Узбекистан. Краткая и неконкретная мотивировка, приведенная внутригосударственными органами и властями Российской Федерации в Европейском Суде, не опровергает наличия предполагаемой угрозы жестокого обращения. Также эта угроза не может быть исключена на основании иных материалов, доступных Европейскому Суду. В этой связи Европейский Суд отмечает, что наличие внутригосударственного законодательства и ратификация международных договоров, гарантирующих уважение основных прав, на что ссылались власти Российской Федерации в своих доводах, сами по себе недостаточны, чтобы обеспечить адекватную защиту против угрозы жестокого обращения, если надежные источники сообщают о практиках, применяемых или допускаемых властями, которые явно противоречат принципам Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Хирси Джамаа и другие против Италии» (Hirsi Jamaa and Others v. Italy), жалоба № 27765/09, § 128, ECHR 2012).
44. Соответственно, решение о выдворении заявителей в Республику Узбекистан будет противоречить статье 3 Конвенции в случае его исполнения.
III. Правило 39 Регламента Суда
45. Европейский Суд обращает внимание на тот факт, что в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции настоящее Постановление станет окончательным, если (a) стороны заявят, что они не будут просить о передаче дела в Большую Палату, или (b) по истечении трех месяцев с даты вынесения Постановления не поступит обращение о передаче дела в Большую Палату, или (c) Комитет Большой Палаты отклонит обращение о передаче дела в соответствии со статьей 43 Конвенции.
46. Европейский Суд полагает, что указание, данное властям Российской Федерации на основании правила 39 Регламента Суда (см. §§ 4 и 16 настоящего Постановления), должно оставаться в силе, пока настоящее Постановление не станет окончательным, или до дополнительного указания Европейского Суда в связи с этим.
IV. Применение статьи 41 Конвенции
47. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
48. Каждый из заявителей требовал 15 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
49. Власти Российской Федерации утверждали, что, поскольку конвенционные права заявителей не были нарушены, их требования о возмещении ущерба подлежат отклонению в полном объеме. В качестве альтернативы они высказывали мнение о том, что установление факта нарушения Конвенции само по себе являлось бы достаточной справедливой компенсацией.
50. Европейский Суд отмечает, что нарушение требований статьи 3 Конвенции еще не имело места в настоящем деле. Однако он решил, что исполнение решения о выдаче заявителей повлечет нарушение требований этого положения. Он полагает, что установление факта нарушения статьи 3 Конвенции само по себе являлось бы достаточной справедливой компенсацией для целей статьи 41 Конвенции.
B. Судебные расходы и издержки
51. Заявители также требовали компенсации юридических издержек, понесенных во время разбирательства в Европейском Суде, без указания конкретной суммы, размер которой они относили на усмотрение Европейского Суда.
52. Власти Российской Федерации считали, что заявители не обосновали свои требования о компенсации судебных расходов и издержек, поэтому Европейский Суд не должен присуждать каких-либо сумм по данному основанию.
53. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле с учетом предоставленных документов и вышеизложенных критериев Европейский Суд считает, что каких-либо сумм не должно присуждаться по данному основанию.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
54. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что решение о выдворении заявителей в Республику Узбекистан будет противоречить статье 3 Конвенции в случае его исполнения;
-
решил сохранить в силе указание властям Российской Федерации на основании правила 39 Регламента Суда на то, что в интересах надлежащего хода судебного разбирательства желательно не высылать/выдавать заявителей до тех пор, пока настоящее Постановление не станет окончательным, или до дополнительного указания;
-
постановил, что установление факта нарушения Конвенции само по себе будет являться достаточной справедливой компенсаций морального вреда, который могли понести заявители;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 7 мая 2014 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF NIZAMOV AND OTHERS v. RUSSIA (Applications Nos. 22636/13, 24034/13, 24334/13 and 24528/13)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Nizamov and Others v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Isabelle Berro — Lefèvre , President,
and Søren Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 15 April 2014,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in four applications (Nos. 22636/13, 24034/13, 24334/13 and 24528/13) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by four Uzbekistani nationals, Mr Avazbek Mukhammad Ugli Nizamov, Mr Khakim Tursunovich Dzhalalbayev, Mr Rakhmatullo Abudullayevich Mukhamedkhodzhayev and Mr Olim Tursunovich Dzhalalbayev («the applicants»), on 3, 9 (the second and third applicants) and 10 April 2013 respectively.
2. The applicants were represented by Ms R. Magomedova, a lawyer practising in Moscow. The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyushkin, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicants alleged that, if returned to Uzbekistan, they would be exposed to a risk of being subjected to torture and inhuman or degrading treatment.
4. On 4, 11, 12 and 16 April 2013 the Acting President of the First Section to which the cases were allocated decided to apply Rule 39 of the Rules of the Court, indicating to the Government that the applicants should not be removed or extradited to Uzbekistan until further notice, and granted priority treatment to the applications under Rule 41 of the Rules of the Court.
5. On 23 May 2013 the applications were communicated to the Government.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The first applicant, Mr Avazbek Mukhammad Ugli Nizamov, was born in 1992. The second applicant, Mr Khakim Tursunovich Dzhalalbayev, was born in 1983. The third applicant, Mr Rakhmatullo Abudullayevich Mukhamedkhodzhayev, was born in 1989. The fourth applicant, Mr Olim Tursunovich Dzhalalbayev, was born in 1979. The applicants are currently detained in Moscow.
A. The applicants' arrest and extradition proceedings
7. In 2011 — 12 the applicants moved from Uzbekistan to Russia to seek employment.
8. On 15 October 2012 an investigator with the Uzbek Ministry of the Interior indicted the applicants on the charges of participation in an extremist religious group known as the Islamic Movement of Turkestan and attempting to overthrow the State's constitutional order in Uzbekistan and ordered their arrest. Their names were put on the list of wanted persons.
9. On 15 November 2012 the applicants were arrested at Vnukovo airport in Moscow.
10. On 17 November 2012 the Solntsevskiy District Court of Moscow authorised the applicants' detention pending extradition. On 13 December 2012 the District Court further extended their detention until 15 June 2013.
11. Between 26 March and 1 April 2013 the General Prosecutor of the Russian Federation refused the Uzbek authorities' request for the applicants' extradition citing, as a ground for his decision, Article 464 § 1 (6) of the Russian Code of Criminal Procedure which banned extradition in respect of persons charged with an offence not punishable under the Russian criminal law. The parties did not submit copies of the relevant decisions.
12. Between 27 March and 4 April 2013 the Acting Moscow Prosecutor for Supervision of Legal Compliance for Air and Water Transport ordered the applicants' release.
B. Expulsion proceedings
1. The applicants' re-arrest and proceedings before the District Court
13. The applicants were immediately re-arrested as illegal aliens. The Babushkinskiy District Court of Moscow examined the applicants' cases, imposed an administrative fine of 2,000 Russian roubles on each of them and ordered their expulsion to Uzbekistan. The court noted that the applicants had failed to leave Russia upon the expiration of the permissible three-month period of residence without a permit. It further noted that the applicants' request for asylum had been refused and that they had not applied for «legalisation» of their stay in Russia.
14. The District Court delivered the relevant decisions on 28 March, 3, 5 and 9 April 2013 respectively.
15. The applicants appealed. They argued, inter alia, that their removal to Uzbekistan would be contrary to Article 3 of the Convention and that they would run a risk of being subjected to torture and inhuman and degrading treatment if forcefully returned to Uzbekistan to be tried for the offences they were charged with.
2. Indication of the interim measure under Rule 39
16. Between 4 and 16 April 2013 the Court indicated to the Government, under Rule 39 of the Rules of the Court, that the applicants' removal/expulsion to Uzbekistan should be suspended until further notice.
3. Appeal proceedings
17. On 14 May 2013 the Moscow City Court dismissed the applicants' appeals and upheld the expulsion orders. The court found the applicants liable for their failure, as foreign nationals, to leave Russia upon the expiry of the maximum permissible period of temporary residence in the country. It further noted that the applicants were refused refugee status even though it considered their asylum application to be irrelevant for the purpose of the proceedings. Lastly, referring to the interim measure indicated by the Court to the Government, the City Court suspended the execution of the expulsion orders until further notice.
18. It appears that the applicants are held in custody to date.
C. Application for asylum
19. On 28 December 2012 the first applicant lodged an application seeking asylum in Russia claiming that, if returned to Uzbekistan, he would be subjected to unlawful criminal prosecution on fabricated charges. In the follow-up interview with the migration authorities, the first applicant explained that (1) he had come to Russia to seek employment; (2) he had not been persecuted prior to leaving Uzbekistan; (3) he had not received any direct threats in Uzbekistan; (4) he had not been affiliated with any party or non-governmental organization; and (5) he had been unaware of the criminal proceedings instituted against him in Uzbekistan until his arrest on 15 November 2012.
20. On unspecified dates the second, third and fourth applicants lodged similar applications.
21. On 21 February 2013 the Moscow Federal Migration Service refused to grant refugee status to the second applicant. The parties did not submit a copy of the relevant decision. Nor did they inform the Court whether the second applicant appealed against the decision of 21 February 2013.
22. On 25 February 2013 the Moscow Federal Migration Service dismissed the first applicant's application. The relevant decision stated as follows:
«[The first applicant] did not apply for asylum within one day of his arrival in Russia...»
According to the information submitted by the Federal Migration Service of Russia, «the internal political situation in Uzbekistan is characterised by relative stability. The authorities control it through law-enforcement bodies and traditional institutions of local self-government.»
Uzbek foreign policy is sufficiently active. The Republic is recognised by 150 States. It has established diplomatic relations with 88 of them. It has more than 40 embassies and consulates abroad. One of the priorities of Uzbek foreign policy is international cooperation for the purposes of preserving stability and peace at the regional and global levels.
Uzbekistan is a member of major international organisations. It has ratified all international human rights conventions, the provisions of which have been incorporated into the national legislation.
As of 1 January 2008, the President's Decree on the abolition of the death penalty has been in force in Uzbekistan. ...Currently the most severe sentence in Uzbekistan is life imprisonment.
Uzbekistan has ratified all six major UN human rights treaties. It regularly submits periodic compliance reports to UN bodies. As a whole, the country's parliament has ratified more than 60 international human rights treaties...»
According to the materials in the case-file,... [the first applicant] does not wish to return to [Uzbekistan] for fear of being prosecuted on the charges brought against him in the Republic of Uzbekistan.
It should be noted that the offences he is charged with are punishable under the Russian criminal law and the prescription period for criminal liability for such offences has not expired under the Russian criminal law.
Having instituted criminal proceedings against [the first applicant], the law enforcement authorities of the Republic of Uzbekistan do not intend to prosecute him on account of his belonging to a particular social group, his nationality, religion or political opinion.
Upon arrival in Russia in July 2011, [the first applicant] did not seek refugee status in the Russian Federation. He lodged such an application only after his arrest and placement in [custody].
Regard being had to the above, it follows that [the first applicant] is not running a risk of being subjected to persecution in the Republic of Uzbekistan [on account of race, religion, nationality, belonging to a social group or political opinion] and does not qualify to be recognised as a refugee...
The reasons, as stated by [the first applicant], for his refusal to return to the Republic of Uzbekistan do not justify his fear of being subjected to persecution on account of faith, nationality, ethnicity, belonging to a social group or political opinion.»
23. On 26 April 2013 the Federal Migration Service of the Russian Federation upheld the decision of 26 April 2013. It appears that the first applicant did not challenge the said decisions in court.
24. On 29 March and 9 April 2013 the Moscow Federal Migration Service dismissed the fourth and third applicants' applications for asylum. It reiterated verbatim the reasoning of the decision of 25 February 2013. It appears that no appeal was lodged against the said decisions.
II. Relevant domestic law and practice
25. The relevant provisions of domestic law and practice are set out in the judgment of Umirov v. Russia (No. 17455/11, §§ 41 — 85, 18 September 2012).
III. Relevant international material
26. In January 2013 Human Rights Watch released its annual World Report for 2013. The chapter entitled «Uzbekistan», in so far as relevant, reads:
«Uzbekistan's human rights record remains atrocious, with no meaningful improvements in 2012. Torture is endemic in the criminal justice system. Authorities intensified their crackdown on civil society activists, opposition members, and journalists, and continued to persecute religious believers who worship outside strict state controls.»
Torture remains rampant and continues to occur with near-total impunity. Detainees' rights are violated at each stage of investigations and trials, despite habeas corpus amendments passed in 2008. The government has failed to meaningfully implement recommendations to combat torture made by the UN special rapporteur in 2003 and other international bodies. Suspects are not permitted access to lawyers, a critical safeguard against torture in pre-trial detention. Police coerce confessions from detainees using torture, including beatings with batons and plastic bottles, hanging by the wrists and ankles, rape, and sexual humiliation. Authorities routinely refuse to investigate allegations of abuse... Human Rights Watch continues to receive regular and credible reports of torture, including suspicious deaths in custody in pre-trial and post-conviction detention.
Although Uzbekistan's Constitution ensures freedom of religion, authorities continued their multi-year campaign of arbitrary detention, arrest, and torture of Muslims who practice their faith outside state controls. Over 200 were arrested or convicted in 2012 on charges related to religious extremism.»
27. The chapter on Uzbekistan in the Amnesty International 2013 annual report, released in May of the same year, reads, in so far as relevant, as follows:
Torture and other ill-treatment of detainees and prisoners by security forces and prison personnel continued to be routine. Scores of reports of torture and other ill-treatment emerged during the year, especially from men and women suspected or convicted of belonging to Islamic movements and Islamist groups and parties or other religious groups, banned in Uzbekistan. As in previous years, the authorities failed to conduct prompt, thorough, and impartial investigations into such reports and into complaints lodged with the Prosecutor General's Office.
The authorities continued to seek the extradition of suspected members of Islamic movements and Islamist groups and parties banned in Uzbekistan in the name of security and the fight against terrorism. They also requested the extradition of political opponents, government critics and wealthy individuals out of favour with the regime. Many of these extradition requests were based on fabricated or unreliable evidence. The government offered diplomatic assurances to sending states to secure the returns, pledging free access to detention centres for independent monitors and diplomats. In practice, they did not honour these guarantees. Those forcibly returned to Uzbekistan faced incommunicado detention, torture and other ill-treatment and, after unfair trials, long prison sentences in cruel, inhuman and degrading conditions. The authorities were also accused of attempting assassinations of political opponents living abroad.»
28. In their 2013 report «Return to Torture: Extradition, Forcible Returns and Removals to Central Asia», Amnesty International stated as follows:
«Over the past two decades thousands of people across the region have alleged that they have been arbitrarily detained and tortured or ill-treated in custody in order to extract a forced confession or money from relatives. In this period, piecemeal reforms have been introduced in most Central Asia countries with the aim of strengthening the accountability of law enforcement agencies and improving the protection available in the criminal justice system. Nowhere, however, have they had any significant success in eliminating the practices of torture and other ill-treatment that are often used in relation to people suspected of ordinary crimes, and routinely used in relation to political opponents and individuals suspected of involvement in extremism and terrorism-related activities or in banned religious groups.»
...Detainees are often tortured and ill-treated while being held incommunicado for initial interrogations. Those detained in closed detention facilities run by National Security Services on charges related to national security or «religious extremism» are at particular risk of torture and other ill-treatment.»
29. For a summary of the relevant reports by the UN institutions and international NGOs on Uzbekistan during the period between 2002 and 2011, see Zokhidov v. Russia, No. 67286/10, §§ 107 — 13, 5 February 2013).
THE LAW
I. Joinder of the applications
30. In accordance with Rule 42 § 1 of the Rules of Court, the Court decides to join the applications, given their similar factual and legal background.
II. Alleged violation of Article 3 of the Convention
31. The applicants complained that, if returned to Uzbekistan, they would risk being subjected to ill-treatment in breach of Article 3 of the Convention, which reads as follows:
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»
32. The Government contested that argument. In their opinion, the applicants' allegations about the existence of a risk of their being subjected to ill-treatment were hypothetical. They were not relevant to the issue of the legality of their stay in Russia and could not be considered in the course of expulsion proceedings. Besides, the applicants had not even referred to the existence of such a risk when challenging their expulsion. The applicants' allegations were thoroughly reviewed by the Russian migration authorities, which found them unfounded. The Government also noted that Uzbekistan had ratified the UN Convention against Torture and Other Cruel, Inhuman or Degrading Treatment or Punishment and was obliged to act in compliance with it. Accordingly, no issue would arise under Article 3 of the Convention if the applicants were to be deported to Uzbekistan.
33. The applicants maintained their complaint. They submitted that the expulsion proceedings had been instituted by Russian authorities in order to circumvent the effect of the refusal to extradite them. They asserted that torture and ill-treatment of prisoners were a common practice of Uzbek law-enforcement and security forces. In this connection they relied on the data published by international human rights NGOs and the US Department of State about the situation in Uzbekistan. They further referred to the Court's earlier findings in a number of extradition cases against Russia that the ill-treatment of prisoners who, like themselves, were charged with membership of an extremist religious organisation, was a pervasive and enduring problem in Uzbekistan. As regards the Government's referral to Uzbekistan's ratification of the UN Convention against Torture, they referred to the Court's earlier finding that the existence of domestic laws and accession to international treaties guaranteeing respect for fundamental rights in principle were not in themselves sufficient to ensure adequate protection against the risk of ill-treatment where reliable sources have reported practices resorted to or tolerated by the authorities which are manifestly contrary to the principles of the Convention (see Saadi v. Italy [GC], No. 37201/06, § 147, ECHR 2008).
A. Admissibility
34. In so far as the Government may be understood to suggest that the applicants failed to exhaust the effective domestic remedies in respect of their complaint, the Court notes that the applicants raised the issue of the risk of being subjected to ill-treatment if returned to Uzbekistan in the expulsion proceedings (see paragraph 15 above). In their appeal against the expulsion orders, they argued that in view of the nature of the criminal charges against them they would be persecuted for political and religious reasons in Uzbekistan. The Court is therefore satisfied that the applicants duly brought their grievances to the attention of the domestic authorities and dismisses the Governments' objection.
35. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. General principles
36. The Court will examine the merits of the applicants' complaint in the light of the general principles reiterated in the case of Saadi (see Saadi, cited above, §§ 124 — 36).
2. Application of the principles to the present case
37. Turning to the circumstances of the present case, the Court observes that the Uzbek authorities requested the applicants' arrest on charges of participation in an extremist religious group and attempts to overthrow the State's constitutional order in Uzbekistan. Subsequently, their applications for asylum in Russia were refused. The Russian authorities refused the applicants' extradition, considering that the offences they were charged with were not punishable under the Russian criminal law. Considered illegal aliens in Russia, the applicants are currently facing expulsion to Uzbekistan, the expulsion order having been suspended following the Court's intervention.
38. Accordingly, the Court's task in the present case is to ascertain whether the foreseeable consequences of the applicants' expulsion to Uzbekistan are such as to bring Article 3 of the Convention into play, the material date for the assessment of that risk being that of the Court's consideration of the case.
39. The Government discerned no circumstances that would preclude the applicants' extradition to Uzbekistan. Relying on the findings made by the Russian migration authorities (see paragraph 22 above), they considered the applicants' allegations of the risk of being subjected to treatment in contravention of Article 3 of the Convention, if expelled to Uzbekistan, hypothetical and unsubstantiated.
40. In this connection the Court observes that it has previously examined on a number of occasions the situation of detainees in Uzbekistan as regards the risk of ill-treatment in the event of extradition or expulsion to Uzbekistan from Russia or another Council of Europe member State. In those earlier cases it has found that reliable international materials have demonstrated the persistence of a serious issue of ill-treatment of detainees, the practice of torture against those in police custody being described as «systematic» and «indiscriminate», and a lack of evidence demonstrating any fundamental improvement in that area (see among many others, Ismoilov and Others v. Russia, No. 2947/06, § 121, 24 April 2008; Garayev v. Azerbaijan, No. 53688/08, § 71, 10 June 2010; and Abdulkhakov v. Russia, No. 14743/11, § 141, 2 October 2012). Against this background, and having regard to the information summarised in paragraphs 26 — 29 above, the Court cannot but confirm that the ill-treatment of detainees remains a pervasive and enduring problem in Uzbekistan.
41. The Court further observes that it has also dealt with cases lodged by applicants allegedly involved in the activities of unregistered religious organisations, groups or informal associations in Uzbekistan. It has been the Court's consistent view that there was ongoing violent persecution of the member or supporters of such organisations, whose underlying aims appeared to be both religious and political and in contradiction with the policies pursued by the government in Uzbekistan (see, for example, Karimov v. Russia, No. 54219/08, §§ 96 — 102, 29 July 2010, and Umirov, cited above, §§ 106 — 22, 18 September 2012).
42. The Court considers that the present case is similar to the above-mentioned category of cases, the thrust of the applicants' complaint before the Court being that they were accused of participation in a banned religious extremist organisation known as the Islamic Movement of Turkestan and attempting to overthrow the constitutional order of Uzbekistan. These accusations constituted the basis for both the extradition request and the arrest warrant issued in respect of the applicants. Given that the criminal proceedings against the applicants are still pending, it is most likely that they would be placed in custody directly after their expulsion to Uzbekistan and subsequently prosecuted.
43. Regard being had to the above, the Court considers that in the present case substantial grounds have been shown for believing that there is a real risk that the applicants would be subjected to treatment contrary to Article 3 of the Convention if they were to be expelled to Uzbekistan. The summary and unspecific reasoning adduced by the domestic authorities and the Government before the Court did not dispel the alleged risk of ill-treatment. Nor can that risk be excluded on the basis of other material available to the Court. In this connection, the Court notes that the existence of domestic laws and the ratification of international treaties guaranteeing respect for fundamental rights, relied on by the Government in their arguments, are not in themselves sufficient to ensure adequate protection against the risk of ill-treatment where, as in the present case, reliable sources have reported practices resorted to or tolerated by the authorities which are manifestly contrary to the principles of the Convention (Hirsi Jamaa and Others v. Italy [GC], No. 27765/09, § 128, ECHR 2012).
44. Consequently, the decision to expel the applicants to Uzbekistan would breach Article 3 of the Convention if it were enforced.
II. Rule 39 of the Rules of Court
45. The Court draws attention to the fact that, in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the present judgment will not become final until (a) the parties declare that they will not request that the case be referred to the Grand Chamber; or (b) three months after the date of the judgment, if reference of the case to the Grand Chamber has not been requested; or (c) the Panel of the Grand Chamber rejects any request to refer under Article 43 of the Convention.
46. It considers that the indication made to the Government under Rule 39 of the Rules of Court (see paragraphs 4 and 16 above) must remain in force until the present judgment becomes final or until the Court takes a further decision in this connection.
III. Application of Article 41 of the Convention
47. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
48. Each of the applicants claimed 15,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage.
49. The Government submitted that, given that the applicants' rights under the Convention had not been infringed, their claims in respect of damage should be rejected in full. Alternatively, they proposed that the finding of a violation would constitute sufficient just satisfaction.
50. The Court observes that no breach of Article 3 of the Convention has yet occurred in the present case. However, it has found that the decision to extradite the applicants would, if implemented, give rise to a violation of that provision. It considers that its finding regarding Article 3 in itself amounts to adequate just satisfaction for the purposes of Article 41.
B. Costs and expenses
51. The applicants also claimed compensation for the legal costs incurred in the proceedings before the Court, without specifying the amount, which they left to the Court's discretion.
52. The Government considered that the applicants had not substantiated their claims for compensation for costs and expenses and that no award should be made by the Court under this head.
53. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and are reasonable as to quantum. In the present case, regard being had to the documents in its possession and the above criteria, the Court considers that no award should be made under this head.
C. Default interest
54. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
1. Decides to join the applications;
2. Declares the applications admissible;
3. Holds that the decision to expel the applicants to Uzbekistan would breach Article 3 of the Convention if it were enforced;
4. Decides to continue to indicate to the Government under Rule 39 of the Rules of Court that it is desirable in the interests of the proper conduct of the proceedings not to expel/extradite the applicants until such time as the present judgment becomes final or until further order;
5. Holds that the finding of a violation constitutes in itself sufficient just satisfaction for any non-pecuniary damage the applicants might have sustained;
6. Dismisses the applicants' claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 7 May 2014, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.