Постановление ЕСПЧ от 08.11.2011
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 08.11.2011. 22485/05. 08.11.2011. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2248505
«Дело „Филатов (Filatov) против Российской Федерации“ (жалоба № 22485/05) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод
с английского] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ФИЛАТОВ (FILATOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 22485/05)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 8 ноября 2011 года)
<*> Перевод с английского Г.А. Николаева.
По делу «Филатов против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Нины Ваич, Председателя Палаты,
Мирьяны Лазаровой Трайковской,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 18 октября 2011 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 22485/05, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Евгением Михайловичем Филатовым (далее — заявитель) 24 мая 2005 г.
2. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
3. Заявитель, в частности, утверждал, что подвергся жестокому обращению во время содержания под стражей и что национальные власти не расследовали это происшествие.
4. 20 марта 2009 г. председатель Первой секции коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с бывшим пунктом 3 статьи 29 Конвенции было также решено рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1964 году и в настоящее время отбывает срок лишения свободы в исправительной колонии в Иркутске.
1. Задержание заявителя, предполагаемое жестокое обращение с ним и расследование этого обстоятельства
6. 28 ноября 2002 г., в 7.30, в квартиру заявителя прибыли сотрудники милиции, задержали его и доставили в Первореченский РУВД Владивостока для допроса в качестве подозреваемого в соучастии в убийстве П. 26 ноября 2002 г.
7. По словам заявителя, допрос в РУВД продолжался 24 часа и сопровождался избиениями. Сотрудники милиции предположительно приковывали его наручниками к стулу, надевали тканевый мешок на голову и начинали душить его и в это же время бить по голове тяжелыми папками для бумаг, после чего он потерял сознание. Когда он пришел в себя, избиения продолжились. Сотрудники милиции били ему по ушам и кричали в них. После этого они надели полиэтиленовый пакет поверх тканевого мешка и продолжили душить и избивать его. После повторной потери сознания сотрудники милиции пытали заявителя электрическим током, в ходе этой пытки он терял сознание несколько раз. Чтобы привести заявителя в сознание, сотрудники милиции поливали его водой. Заявитель также утверждал, что некие Т. и К. участвовали в избиениях.
8. По утверждениям заявителя, 29 ноября 2002 г., в 7.00, следователь отвел его в камеру для административно-задержанных лиц. Однако дежурный предположительно отказался принять заявителя в связи с его травмами.
9. 29 ноября 2002 г., около 12.00, заявитель прошел судебно-медицинскую экспертизу.
10. Обследовав заявителя, судебно-медицинский эксперт обнаружил многочисленные травмы на его теле (заключение судебно-медицинской экспертизы № 5663): синяки верхних и нижних век обоих глаз размером 7 x 6 см и 6 x 5 см соответственно, на правой скуле размером 6 x 4 см, на лбу размером 4 x 3 см, на левой ушной раковине размером 4 x 3 см, на правой околоушной области размером 3 x 4 см, на шее размером 5 x 4 см, на правой лопатке заявителя размером 5 x 4 см, в подлопаточном и поясничном отделах размером 4 x 3 см и 3 x 2 см соответственно, на левом плечевом суставе размером 8 x 7 см, подмышечной области размером 8 x 6 см и 6 x 4 см и на животе размером 6 x 4 см. Эксперт зафиксировал также две ссадины на левой стороне лба заявителя размером 2 x 0,2 см и 1,7 x 0,2 см и множественные ссадины на левом предплечье заявителя и руке размером от 0,9 x 0,7 до 0,5 x 0,3 см. Эксперт заключил, что травмы были нанесены приблизительно днем ранее и что синяки могли быть причинены ударами тяжелого тупого предмета, а ссадины — твердым предметом с грубой поверхностью или острым краем. В заключении далее сообщалось, что данные травмы не причинили вреда здоровью заявителя.
11. Заявитель был впоследствии помещен в изолятор временного содержания, откуда был освобожден 3 декабря 2002 г. под подписку о невыезде.
12. С 5 по 23 декабря 2002 г. заявитель прошел стационарное лечение сотрясения мозга, ушиба грудного отдела позвоночника и множественных ушибов мягких тканей.
13. 17 декабря 2002 г. заявитель жаловался на предполагаемое избиение в Приморскую краевую прокуратуру. Его жалоба содержала подробное описание предполагаемого жестокого обращения.
14. 20 декабря 2002 г. заявитель был допрошен относительно обстоятельств предполагаемого избиения.
15. 30 января 2003 г. старший следователь Первореченской районной прокуратуры Владивостока отказал в возбуждении уголовного дела за отсутствием признаков совершения преступления. Решение было основано на показаниях сотрудников милиции Б., В., П. и Е.Л. и следователя П., которые отрицали, что применяли физическую силу по отношению к заявителю или были свидетелями применения насилия со стороны кого бы то ни было. Сотрудники милиции Б. и В. далее утверждали, что видели ссадины на лице и руках заявителя и что заявитель объяснил их получение дракой с четырьмя неизвестными подростками 26 ноября 2002 г. Сотрудник милиции Е.Л. также утверждал, что 28 ноября 2002 г. в РУВД заявитель угрожал уголовным делом в отношении сотрудников милиции, после чего намеренно ударился правой частью головы о дверной косяк.
16. 30 апреля 2003 г. надзирающий прокурор отменил указанное решение и назначил дополнительную проверку, которая должна была включать, в частности, допрос некоего Т., который, по словам заявителя, также участвовал в избиении, допрос дежурного, отказавшегося принять заявителя в камеру для административно-задержанных лиц, и оценку соответствующих медицинских документов.
17. 20 мая 2003 г. старший следователь Первореченской районной прокуратуры Владивостока вновь отказался возбудить уголовное дело в отношении сотрудников милиции. В решении он ссылался на показания сотрудников милиции, заключение судебно-медицинской экспертизы № 5663 и показания сожительницы заявителя и членов ее семьи о том, что они видели ссадины на лбу заявителя и его руках, когда он вернулся домой вечером 26 ноября 2002 г.
18. 17 июня 2003 г. надзирающий прокурор отменил данное решение и поручил, в числе прочего, допросить некоего Т., который, по словам заявителя, участвовал в избиении.
19. 27 июня 2003 г. старший следователь Первореченской районной прокуратуры Владивостока в третий раз отказал в возбуждении уголовного дела в отношении предполагаемых злоумышленников. Решение было основано на свидетельствах, на которые он ссылался в своих предыдущих решениях.
20. Тем временем 28 июля 2003 г. судебно-медицинский эксперт завершил дополнительную судебно-медицинскую экспертизу. В заключении сообщалось, что ссадины на лице, предплечье и руках заявителя, обнаруженные в ходе первоначальной экспертизы, были нанесены за один — три дня до обследования, что не исключало возможности нанесения их 26 ноября 2002 г. Синяки были вызваны ударами или соударением с твердым тупым предметом. Ссадины причинили легкий вред здоровью заявителя, тогда как другие повреждения не причинили никакого вреда. Диагноз «сотрясение мозга» не был подтвержден, поскольку дегенеративные изменения в коре головного мозга заявителя, что было установлено в ходе компьютерной томографии 19 декабря 2002 г., указывали на длительность процесса, который не был связан с событиями, на которые жаловался заявитель.
21. 20 сентября 2003 г. надзирающий прокурор отменил Решение от 27 июня 2003 г. и постановил, что заявитель должен быть допрошен с целью опознания Т., после чего последний должен быть допрошен о событиях, на которые жаловался заявитель.
22. 23 сентября 2003 г. старший следователь Первореченской районной прокуратуры Владивостока вновь отказал в возбуждении уголовного дела. На основании доказательств, на которые он ссылался в предыдущих решениях, следователь указывал, что никакие другие лица, кроме сотрудников милиции, не присутствовали при задержании заявителя и его последующем допросе.
23. 6 ноября 2003 г. надзирающий прокурор отменил данное решение, установив необходимость допросить К., который, как утверждал заявитель, также участвовал в избиениях.
24. 17 ноября 2003 г. старший следователь Первореченской районной прокуратуры Владивостока в пятый раз отказал в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции. В ходе дополнительной проверки, которая привела к отказу, К. был установлен и допрошен, он вновь отрицал предполагаемое участие в следственных действиях и избиениях в отношении заявителя.
25. 24 июня 2004 г. надзирающий прокурор отменил это решение и назначил дополнительную проверку другому старшему следователю Первореченской районной прокуратуры.
26. 27 июня 2004 г. было принято новое решение об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции. В решении кратко излагалось содержание предыдущих решений прокурора, были сделаны те же выводы и отсутствовали новые доказательства.
27. 12 октября 2004 г. надзирающий прокурор отменил это решение и назначил дополнительную проверку. В своем постановлении прокурор указал, что, кроме всего прочего, версия событий, согласно которой заявитель предположительно получил травмы в результате драки с неустановленными подростками, опровергается выводами (первого) судебно-медицинского эксперта о том, что травмы на теле заявителя появились примерно за день до проведения обследования, и показаниями сожительницы заявителя. В постановлении далее указывалось на необходимость допроса милиционера Е.Л. и других сотрудников милиции об обстоятельствах предполагаемого самотравмирования заявителя и получения доказательств времени задержания заявителя, его прибытия в РУВД и камеру для административно-задержанных лиц и времени его освобождения.
28. 18 октября 2004 г. старший следователь отказал в возбуждении уголовного дела в седьмой раз. Не было сделано никаких попыток объяснить расхождения между (первоначальными) выводами судебно-медицинского эксперта о природе травм заявителя и версией о том, что травмы заявителю были причинены 26 ноября 2002 г. неизвестными молодыми людьми.
29. В неустановленную дату указанное решение было отменено надзирающим прокурором, и была назначена дополнительная проверка. Проверка была поручена Советской районной прокуратуре Владивостока.
30. 19 мая 2006 г. старший следователь Советской районной прокуратуры Владивостока также отказал в возбуждении уголовного дела за недостаточностью доказательств преступности действий сотрудников милиции. В своем постановлении следователь ссылался на показания сотрудников милиции, которые отрицали применение насилия в отношении заявителя, показания сожительницы заявителя и ее родственников, которые подтвердили наличие кровоточащих ссадин на лице и руках заявителя, когда он вернулся домой 26 ноября 2002 г., и результаты обеих судебно-медицинских экспертиз. В постановлении указывалось, что травмы на теле заявителя не причинили никакого вреда его здоровью и что, как подтвердил судебно-медицинский эксперт (см. § 20 настоящего Постановления), они могли быть нанесены 26 ноября 2002 г., то есть до того, как заявителя доставили в РУВД.
31. В июне 2009 года заявитель подал жалобу в Советский районный суд Владивостока на отказ в возбуждении уголовного дела 19 мая 2006 г. Тем не менее 17 июня 2009 г. Советский районный суд оставил жалобу заявителя без рассмотрения, указав на истечение срока обжалования отказа прокурора. Решение суда могло быть обжаловано заявителем в кассационном порядке, однако он этого не сделал.
2. Предполагаемое хищение имущества заявителя
32. Заявитель утверждал, что во время лечения в больнице полученных травм некий К. похитил телевизор и видеомагнитофон из его квартиры.
33. Заявитель ходатайствовал о возбуждении уголовного дела в отношении предполагаемого злоумышленника. Однако 19 мая 2006 г. старший следователь Советской районной прокуратуры Владивостока отказал ему, не усмотрев доказательств совершения преступления.
3. Осуждение заявителя
34. 12 апреля 2004 г. Приморский краевой суд признал заявителя виновным в совершении убийства при отягчающих вину обстоятельствах, грабеже и хищении официальных документов и приговорил его к 19 годам лишения свободы.
35. 8 декабря 2004 г. Верховный суд Российской Федерации исключил хищение официальных документов из квалификации преступных деяний заявителя в связи с истечением срока давности по данному преступлению и уменьшил срок лишения свободы до 18 лет.
II. Применимое национальное законодательство
A. Уголовный кодекс
36. Превышение должностных полномочий, связанное с применением силы или повлекшее тяжкие последствия, влечет наказание до десяти лет лишения свободы (часть 3 статьи 286 Уголовного кодекса).
B. Уголовно-процессуальный кодекс
37. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (Федеральный закон от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ, действующий с 1 июля 2002 г., далее — УПК РФ) предусматривает, что уголовное дело может быть возбуждено следователем или прокурором по заявлению лица (статьи 140 и 146). Не позднее трех суток со дня поступления сообщения о совершении преступления следователь или прокурор должны проверить его и принять по нему одно из следующих решений: 1) о возбуждении уголовного дела при наличии оснований полагать, что совершено преступление, 2) об отказе в возбуждении уголовного дела, если проверка установит, что основания для возбуждения уголовного дела отсутствуют, или 3) о передаче сообщения по подследственности. О принятом решении сообщается заявителю. Решение об отказе в возбуждении уголовного дела может быть обжаловано вышестоящему прокурору или в суд общей юрисдикции (статьи 144, 145 и 148).
38. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации предусматривает судебную проверку решений или действий (бездействия) дознавателя, следователя и прокурора, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства. Судья проверяет законность и обоснованность действий (бездействия) и решений и может принять одно из следующих постановлений: 1) о признании действия (бездействия) или решения соответствующего должностного лица незаконным или необоснованным и о его обязанности устранить допущенное нарушение, 2) об оставлении жалобы без удовлетворения (статья 125).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
39. Заявитель жаловался, что 28 и 29 ноября 2002 г. он был избит сотрудниками милиции и расследование его жалобы было неэффективным. Он ссылался на статью 3 Конвенции, которая предусматривает:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
A. Приемлемость жалобы
40. Европейский суд также отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
41. Ссылаясь на результаты проверок следственных органов относительно жалоб заявителя, власти Российской Федерации утверждали, что травмы были получены заявителем до его задержания сотрудниками милиции, 26 ноября 2002 г., предположительно в драке с неустановленными молодыми людьми. Соответственно, жалобы заявителя были безосновательными.
42. Заявитель поддержал свою жалобу.
2. Мнение Европейского суда
a) Предполагаемая неадекватность расследования
43. Европейский суд напоминает, что, если лицо выступает с доказуемым утверждением о том, что оно подверглось жестокому обращению со стороны представителей государства, нарушающему статью 3 Конвенции, данное положение во взаимосвязи с вытекающей из статьи 1 Конвенции общей обязанностью государства обеспечивать «каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определенные в... настоящей Конвенции» подразумевает проведение эффективного официального расследования» (см., в частности, Постановление Европейского суда от 28 октября 1998 г. по делу «Ассенов и другие против Болгарии» (Assenov and Others v. Bulgaria), Reports of Judgments and Decisions 1998-VIII, § 102).
44. Обязательство расследовать это «не обязательство получить результат»: не каждое расследование обязательно должно быть успешным или привести к результатам, подтверждающим изложение фактов заявителем, однако оно должно в принципе вести к выяснению обстоятельств дела и, если жалобы оказались обоснованными, к установлению и наказанию виновных (см. Постановление Европейского суда по делу «Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства» (Paul and Audrey Edwards v. United Kingdom), жалоба № 46477/99, § 71, ECHR 2002-II, Постановление Европейского суда по делу «Махмут Кая против Турции» (Mahmut Kaya v. Turkey), жалоба № 22535/93, § 124, ECHR 2000-III, и Постановление Европейского суда от 26 января 2006 г. по делу «Михеев против Российской Федерации» (Mikheyev v. Russia), жалоба № 77617/01, § 107).
45. Расследование доказуемого утверждения о жестоком обращении должно быть тщательным. Это означает, что власти должны всегда принимать серьезные попытки установить, что произошло, не используя поспешные или необоснованные выводы с целью прекращения расследования или в качестве основы для своих решений. Они должны принять все разумные, доступные им меры для обеспечения доказательств относительно инцидента, включая, в частности, подробные показания предполагаемого потерпевшего, свидетельские показания, данные судебной медицины и т.д. и, если это целесообразно, дополнительные медицинские справки, способные предоставить полный и точный перечень повреждений и объективный анализ медицинских выводов, в частности, относительно причины травм. Любой недостаток расследования, подрывающий возможность установления причины травм или личности виновных, может привести к нарушению этого стандарта (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Михеев против Российской Федерации», § 108, и Постановление Европейского суда от 31 июля 2008 г. по делу «Надросов против Российской Федерации» (Nadrosov v. Russia), жалоба № 9297/02, § 38).
46. Расследование предполагаемого жестокого обращения должно быть безотлагательным. Необходим достаточный элемент общественного контроля расследования или его результатов, в частности, во всех делах заявитель должен располагать эффективным доступом к следственной процедуре (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Михеев против Российской Федерации», § 109, Постановление Европейского суда от 18 марта 2010 г. по делу «Максимов против Российской Федерации» (Maksimov v. Russia), жалоба № 43233/02, § 83, и Постановление Европейского суда от 13 июля 2010 г. по делу «Лопата против Российской Федерации» (Lopata v. Russia), жалоба № 72250/01, § 110).
47. Наконец, расследование предполагаемого жестокого обращения со стороны представителей государства должно быть независимым (см. Постановление Большой палаты по делу «Оур против Турции» ( Oður v. Turkey), жалоба № 21954/93, ECHR 1999-III, § 91 - 92, Постановление Европейского суда от 20 июля 2004 г. по делу «Мехмет Эмин Юксел против Турции» (Mehmet Emin Yüksel v. Turkey), жалоба № 40154/98, § 37, Постановление Европейского суда по делу «Менешева против Российской Федерации» (Menesheva v. Russia), жалоба № 59261/00, § 67, ECHR 2006-III, и Постановление Европейского суда от 9 октября 2008 г. по делу «Олег Никитин против Российской Федерации» (Oleg Nikitin v. Russia), жалоба № 36410/02, § 35).
ii) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
48. Властями Российской Федерации не оспаривалось, что 17 декабря 2002 г. заявитель жаловался в прокуратуру на предполагаемое избиение 28 и 29 ноября 2002 г. Данный вопрос был надлежащим образом представлен на рассмотрение компетентных властей в период времени, когда от них можно было разумно ожидать проведения расследования данных обстоятельств. Доводы заявителя были подтверждены медицинским заключением от 29 ноября 2002 г., полученным немедленно после предполагаемого избиения и фиксировавшим многочисленные синяки и ссадины на теле заявителя (см. § 10 настоящего Постановления). «Доказуемость» жалобы заявителя, следовательно, была подтверждена, и национальные органы имели обязанность проведения тщательного и эффективного расследования, соответствующего требованиям статьи 3 Конвенции.
49. В этой связи Европейский суд отмечает, что следственные органы, которым стало известно о жестоком обращении в отношении заявителя, провели предварительную проверку, которая не привела к возбуждению уголовного дела. Таким образом, вопрос заключается не в том, имело ли место расследование, поскольку стороны не оспаривали этого факта, а в том, проводилось ли оно тщательно, проявляли ли власти решимость установить и привлечь к ответственности виновных, и, следовательно, было ли расследование «эффективным».
50. Прежде всего Европейский суд отмечает, что в период с января 2003 года по май 2006 года следственные органы приняли восемь решений об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции. Семь из них были отменены надзирающим прокурором, так как предварительная проверка была признана неполной и неадекватной. Как уже отмечал ранее Европейский суд, неоднократная передача дела на дополнительное расследование может указывать на серьезный недостаток в национальной системе уголовного преследования (см. Постановление Европейского суда от 30 июля 2009 г. по делу «Гладышев против Российской Федерации» (Gladyshev v. Russia), жалоба № 2807/04, § 62, и Постановление Европейского суда от 14 мая 2009 г. по делу «Алибеков против Российской Федерации» (Alibekov v. Russia), жалоба № 8413/02, § 61).
51. Европейский суд далее отмечает, что с 2002 по 2004 год проверка жалоб заявителя велась двумя различными следователями Первореченской районной Прокуратуры Владивостока, а начиная с 2004 года она была поручена следователю Советской районной Прокуратуры Владивостока. По мнению Европейского суда, неоднократные передачи материалов проверки от одного следователя к другому также указывают на серьезный недостаток в национальной системе уголовного преследования, поскольку подобная передача несомненно повлияет на тщательность и безотлагательность расследования.
52. При более близком рассмотрении расследования жалоб заявителя на жестокое обращение Европейский суд находит поразительным, что ни в одном из восьми отказов в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции не содержится полного и подробного описания травм, обнаруженных у заявителя после предполагаемых побоев — синяков, ссадин, сотрясения головного мозга, травмы грудного отдела позвоночника (см. § 10 и 12 настоящего Постановления) — и в лучшем случае они содержат только ссылку на заключение судебно-медицинской экспертизы от 29 ноября 2002 г. Первоначальный отказ в возбуждении уголовного дела не содержал ссылки на соответствующие медицинские документы. Европейский суд далее отмечает, что ни один из восьми отказов в возбуждении уголовного дела не содержит объективного анализа выводов медицинских экспертов в отношении природы и времени нанесения травм в отношении каждой их группы. Европейский суд также находит сложным для объяснения, почему заключение о дополнительной судебно-медицинской экспертизе заявителя, полученное уже в июле 2003 года, не было принято во внимание следственными органами до 19 мая 2006 г. В то же время Европейский суд не может не отметить, что результаты дополнительной судебно-медицинской экспертизы были достаточно важны для проверки, поскольку они признавали неверным диагноз «сотрясение мозга», увеличивали предполагаемое время нанесения ссадин и пересматривали оценку тяжести полученных травм (в частности, ссадин, см. § 20 настоящего Постановления).
53. Далее Европейский суд находит, что следственные органы постоянно пренебрегали своими обязанностями и продемонстрировали удивительное отсутствие тщательности, поскольку систематически игнорировали указания надзирающего прокурора. В частности, Европейский суд отмечает, что поручение установить и допросить Т., предположительно причастного к избиениям, было дано три раза и не привело ни к каким результатам (см. § 16, 18, 21 и 22 настоящего Постановления). Из содержания решений об отказе в возбуждении уголовного дела не следует, что распоряжение допросить дежурного, который предположительно отказался принять заявителя в камеру для административно-задержанных лиц из-за его травм, или распоряжение оценить имеющиеся у них медицинские документы были исполнены.
54. Европейский суд также подчеркивает, что не было сделано никаких попыток со стороны следственных органов устранить противоречия в доказательствах. Например, следственные органы могли провести опознание Т., который предположительно принимал участие в избиениях, очные ставки сотрудников милиции с заявителем и К. с заявителем, или реконструкцию картины преступления.
55. С учетом указанных выше упущений Европейский суд заключает, что расследование предполагаемого жестокого обращения было неэффективным и что национальные власти не предприняли никаких значимых усилий, чтобы привлечь к ответственности виновных в жестоком обращении.
56. Таким образом, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте.
b) Предполагаемое жестокое обращение с заявителем
57. Европейский суд напоминает, что лица, содержащиеся под стражей, находятся в уязвимом положении, и власти обязаны обеспечить их физическое благополучие (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Гладышев против Российской Федерации», § 51, Постановление Европейского суда от 4 октября 2005 г. по делу «Сарбан против Молдовы» (Sarban v. Moldova), жалоба № 3456/05, § 77, и Постановление Европейского суда по делу «Муизель против Франции» (Mouisel v. France), жалоба № 67263/01, § 40, ECHR 2002-IX). В отношении лица, лишенного свободы, любое использование силы, которое не является строго необходимым в связи с его поведением, умаляет человеческое достоинство и в принципе нарушает право, гарантированное статьей 3 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 7 декабря 2006 г. по делу «Шейдаев против Российской Федерации» (Sheydayev v. Russia), жалоба № 65859/01, § 59, Постановление Европейского суда от 4 декабря 1995 г. по делу «Рибич против Австрии» (Ribitsch v. Austria), § 38, Series A, № 336, и Постановление Европейского суда от 30 сентября 2004 г. по делу «Крастанов против Болгарии» (Krastanov v. Bulgaria), жалоба № 50222/99, § 53).
58. Европейский суд также напоминает, что для отнесения к сфере действия статьи 3 Конвенции жестокое обращение должно достигнуть минимального уровня суровости. При оценке доказательств Европейский суд, как правило, применяет стандарт доказывания «вне всякого разумного сомнения» (см. Постановление Европейского суда по делу «Авшар против Турции» ( Avºar v. Turkey), жалоба № 25657/94, § 282, ECHR 2001-VII (извлечения)). Такое доказывание может строиться на совокупности достаточно надежных, четких и последовательных предположений или аналогичных неопровергнутых фактических презумпций. Если рассматриваемые события в целом или в большей степени относятся к сфере исключительной компетенции властей, как в случае с лицами, находящимися под контролем властей под стражей, возникают обоснованные презумпции фактов в отношении травм, полученных во время содержания под стражей. Действительно, можно считать, что на властях лежит бремя доказывания с целью предоставить достаточные и убедительные объяснения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Гладышев против Российской Федерации», § 52, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Олег Никитин против Российской Федерации», § 45, и Постановление Большой палаты по делу «Салман против Турции» (Salman v. Turkey), жалоба № 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII).
59. Если имело место разбирательство на уровне страны, в задачу Европейского суда не входит подменять своими выводами оценку фактов, осуществлявшуюся национальными судами, и, как правило, именно они должны оценивать предоставленные им доказательства (см. Постановление Европейского суда от 22 сентября 1993 г. по делу «Клаас против Германии» (Klaas v. Germany), Series A, № 269, p. 17, § 29). Хотя Европейский суд не связан выводами судов страны, для того чтобы вынудить его отойти от выводов таких судов о фактах, при обычных обстоятельствах требуются бесспорные элементы (см. Постановление Европейского суда от 2 ноября 2006 г. по делу «Матко против Словении» (Matko v. Slovenia), жалоба № 43393/98, § 100). Европейский суд обязан осуществлять особенно тщательную проверку, когда заявитель представляет доказуемую жалобу на жестокое обращение (см. с необходимыми изменениями упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Рибич против Австрии», § 32, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Авшар против Турции», § 283).
ii) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
60. Обращаясь к фактам настоящего дела, Европейский суд отмечает, что сразу после предполагаемого избиения 29 ноября 2002 г. судебно-медицинский эксперт обнаружил множественные синяки на лице, голове, шее, спине и животе заявителя и множественные ссадины у него на лбу, левом предплечье и руке (см. § 10 настоящего Постановления). После освобождения заявителя из РУВД с 5 по 23 декабря 2002 г. он проходил стационарное лечение этих травм. В диагнозе также указывались сотрясение мозга и травма грудного отдела позвоночника (см. § 12 настоящего Постановления).
61. Европейский суд полагает, что эти медицинские свидетельства вместе с тем обстоятельством, что предполагаемое избиение имело место в то время, когда заявитель находился под контролем властей под стражей, создают неопровергнутую фактическую презумпцию того, что заявитель подвергался жестокому обращению в милиции, и требуют, чтобы власти Российской Федерации предоставили удовлетворительные и убедительные объяснения того, как были получены такие травмы.
62. Европейский суд отмечает, что, проводя проверку, следственные органы пришли к выводу, что травмы были причинены заявителю 26 ноября 2002 г., то есть до того, как он был доставлен в РУВД, предположительно в драке с неустановленными молодыми людьми (см. § 30 настоящего Постановления).
63. Тем не менее Европейский суд подчеркивает, что выводы национальных властей в этом отношении расходятся с медицинскими доказательствами и показаниями свидетелей. Согласно показаниям сожительницы заявителя и ее родственников они видели возвратившегося домой заявителя 26 ноября 2002 г. с кровоточащими ссадинами на лице и руках. Заключение дополнительной судебно-медицинской экспертизы от 28 июля 2003 г. устанавливало, что ссадины на теле заявителя были причинены за один — три дня до его обследования 29 ноября 2002 г. (см. § 20 настоящего Постановления). Наоборот, что касается многочисленных синяков соответствующих размеров, вышеуказанные свидетели не подтверждали, что видели их у заявителя до его задержания сотрудниками милиции. Время нанесения этих синяков было определено как в течение одного дня до обследования заявителя 29 ноября 2002 г. (см. § 10 настоящего Постановления). При таких обстоятельствах, соответственно, происхождение синяков, обнаруженных у заявителя сразу же после предполагаемого избиения сотрудниками милиции, не может считаться объясненным надлежащим образом.
64. С учетом отсутствия твердых и неоспоримых доказательств версии событий, выдвинутой национальными властями, Европейский суд находит установленным в соответствии со стандартом доказывания, требуемым в конвенционном разбирательстве, что синяки на теле заявителя были следствием обжалуемого заявителем обращения, за которое несут ответственность власти Российской Федерации.
65. Следовательно, учитывая характер и объем повреждений заявителя, Европейский суд полагает, что государство несет ответственность в соответствии со статьей 3 Конвенции за бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, которому он подвергся с 28 по 29 ноября 2002 г. со стороны сотрудников милиции Первореченской районной прокуратуры <*> Владивостока.
<*> Так в оригинале. Очевидно, имелись в виду сотрудники Первореченского РУВД (прим. переводчика).
II. Иные предполагаемые нарушения Конвенции
66. Заявитель далее жаловался на основании статьи 6 Конвенции на нарушение его прав в ходе уголовного разбирательства в отношении него и на основании статьи 8 Конвенции на нарушение его прав на уважение личной и семейной жизни и неприкосновенности жилища.
67. Однако, принимая во внимание представленные материалы, и насколько предмет жалобы относится к его компетенции, Европейский суд не усматривает в нем признаков нарушения прав и свобод, предусмотренных Конвенцией или Протоколами к ней. Таким образом, жалоба в данной части подлежит отклонению в соответствии с подпунктом «a» пунктом 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
68. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
69. Заявитель требовал компенсацию морального вреда, размер которой мог бы соответствовать стандартам и практике Европейского суда.
70. Власти Российской Федерации полагали, что, если Европейский суд установит нарушение Конвенции, этот факт сам по себе стал бы достаточной справедливой компенсацией.
71. Европейский суд отмечал, что имело место нарушение в материально-правовом и процессуальном аспектах статьи 3 Конвенции в части жестокого обращения с заявителем, который находился под стражей, и отсутствия эффективного расследования его жалоб. При таких обстоятельствах Европейский суд находит, что страдания и разочарование, которые были причинены заявителю, не могут быть компенсированы установлением факта нарушения Конвенции. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский суд присуждает заявителю 18000 евро по данному основанию, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную выше сумму.
B. Судебные расходы и издержки
72. Заявитель не требовал возмещения судебных расходов и издержек. Соответственно, не имеется оснований присуждать ему какие-либо суммы в этой части.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
73. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
признал жалобу на нарушение статьи 3 Конвенции приемлемой, а в остальной части — неприемлемой;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее материально-правовом и процессуальном аспектах в части жестокого обращения с заявителем 28 и 29 ноября 2002 г.;
a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 18000 евро (восемнадцать тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любой налог, начисляемый на указанную сумму;
b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 8 ноября 2011 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF FILATOV v. RUSSIA (Application No. 22485/05)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Filatov v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
and Søren Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 18 October 2011,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 22485/05) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Mr Yevgeniy Mikhaylovich Filatov («the applicant»), on 24 May 2005.
2. The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyushkin, the Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged, in particular, that he had been ill-treated while in State custody and that the domestic authorities had failed to investigate the above incident.
4. On 20 March 2009 the President of the First Section decided to give notice of the application to the Government. It was also decided to rule on the admissibility and merits of the application at the same time (former Article 29 § 3 of the Convention).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1964 and is currently serving a sentence of imprisonment in a penal establishment in Irkutsk.
1. Applicant's arrest, alleged ill-treatment and investigation thereof
6. On 28 November 2002 at 7.30 a.m. the police arrived at the applicant's flat, arrested him and took him to the Pervorechenskiy District police station of Vladivostok (Первореченский РУВД г. Владивостока) to question him about his suspected involvement in the murder of a certain P. on 26 November 2002.
7. According to the applicant, the questioning continued for twenty-four hours at a stretch and was accompanied by severe beatings. The police officers allegedly handcuffed the applicant to a chair, put a cloth bag with a stranglehold on his head and started suffocating him and beating him at the same time on his head with heavy folders, after which he fainted. When he regained consciousness the beatings continued. The police officers slapped him on his ears and shouted in his ears. After that they put a plastic bag on top of the cloth bag and continued suffocating him and beating him. Following another loss of consciousness the police officer tortured the applicant with an electric current, during which he again fainted several times. Each time the applicant fainted, the police officers poured water over him to make him come to his senses. The applicant also alleged that a certain T. and K. had participated in the beatings.
8. According to the applicant, at 7 a.m. on 29 November 2002 the investigator took him to an administrative arrest cell (камера административно задержанных). However, the officer on duty allegedly refused to admit the applicant in view of his injuries.
9. At about 12 noon on 29 November 2002 the applicant was taken for forensic medical examination.
10. Having examined the applicant, the forensic medical expert found numerous injuries on his body (forensic expert report No. 5663): bruises on the superior and inferior eyelids of both eyes measuring 7 by 6 cm and 6 by 5 cm respectively, on the right cheekbone measuring 6 by 4 cm; on the forehead measuring 4 by 3 cm, on the left auricle measuring 4 by 3 cm, in the right parotid area measuring 3 by 4 cm, on the neck measuring 5 by 4 cm, on the applicant's right shoulder blade measuring 5 by 4 cm, in the infrascapular and lumbar regions measuring 4 by 3 cm and 3 by 2 cm respectively, on the left shoulder joint measuring 8 by 7 cm, in his right underarm area measuring 8 by 6 cm and 6 by 4 cm and on his stomach measuring 6 by 4 cm. The expert also recorded two abrasions on the left side of the applicant's forehead measuring 2 by 0.2 cm and 1.7 by 0.2 cm, and multiple abrasions on the applicant's left forearm and hand measuring from 0.9 by 0.7 cm to 0.5 by 0.3 cm. The expert concluded that the injuries were approximately one day old, and that the bruises could have been caused by a blow from a hard, blunt object and the abrasions by a hard object with a rough surface or with a sharp edge. The report went on to say that the injuries in question had not caused any harm to the applicant's health.
11. The applicant was subsequently taken to the temporary detention ward, from where he was released on 3 December 2002 under a written undertaking not to leave his place of residence.
12. From 5 December to 23 December 2002 the applicant underwent in-patient hospital treatment for brain concussion, thoracic spine contusion and multiple soft-tissue bruises.
13. On 17 December 2002 the applicant complained about the alleged beatings to the Primorye Regional Prosecutor's Office. His complaint contained a detailed account of the alleged ill-treatment.
14. On 20 December 2002 the applicant was questioned about the circumstances of the alleged beatings.
15. On 30 January 2003 the chief investigator of the Pervorechenskiy District Prosecutor's Office of Vladivostok refused to initiate criminal proceedings in the absence of an indication that a crime had been committed. The decision was based on statements by police officers B., V., P. and Yel. and investigator P., who denied having applied any physical force against the applicant or having seen anybody else using violence against him. Police officers B. and V. further submitted that they had seen abrasions on the applicant's face and hands and that the applicant had explained that he had received them on 26 November 2002 in a brawl with four unknown teenagers. Police officer Yel. further submitted that on 28 November 2002, at the police station, the applicant had threatened to have criminal proceedings instituted against the police officers, after which he had intentionally hit the right side of his head against the door frame.
16. On 30 April 2003 the supervising prosecutor quashed the above-mentioned decision and ordered an additional inquiry, which would require, inter alia, the questioning of a certain T. who, according to the applicant, had also participated in the beatings, the questioning of the officer on duty who had refused to admit the applicant to an administrative arrest cell and the assessment of the relevant medical evidence.
17. On 20 May 2003 the chief investigator of the Pervorechenskiy District Prosecutor's Office of Vladivostok again refused to initiate criminal proceedings against the police officers. The decision relied on statements by police officers, forensic expert report No. 5663 and statements by the applicant's partner and the latter's family to the effect that they had seen abrasions on the applicant's forehead and hands when he returned home in the evening of 26 November 2002.
18. On 17 June 2003 the supervising prosecutor quashed the above-mentioned decision on appeal, with an order, among other things, to question a certain T., whom the applicant alleged to have participated in the beatings.
19. On 27 June 2003 the chief investigator of the Pervorechenskiy District Prosecutor's Office of Vladivostok refused for the third time to initiate criminal proceedings against the alleged perpetrators. The decision was made on the basis of the evidence relied upon in the previous refusals.
20. In the meantime, on 28 July 2003 the forensic medical expert finalised an additional forensic medical report. The report stated that the abrasions discovered on the applicant's face, forearm and hand during the initial forensic medical examination were approximately one to three days old, which did not exclude the possibility that they had been inflicted on him on 26 November 2002. The bruises could have been caused by the impact of blows by or collision with a hard, blunt object. The abrasions had caused mild damage to the applicant's health, whereas the remaining injuries had not caused any such harm. The diagnosis of «brain concussion» had not been confirmed since the degenerative changes in the applicant's brain cortex, as revealed during the CT scan performed on 19 December 2002, confirmed a long-lasting process which had not had any connection with the events alleged by the applicant.
21. On 20 September 2003 the supervising prosecutor quashed the decision of 27 June 2003 and ordered that the applicant be questioned with the aim of identifying T., following which the latter would be questioned on the circumstances alleged by the applicant.
22. On 23 September 2003 the chief investigator of the Pervorechenskiy District Prosecutor's Office once again took a decision to refuse the institution of criminal proceedings. Further to the evidence relied on previously, the above decision indicated that, besides the police officers, no unauthorised persons had been present at the applicant's arrest and subsequent questioning.
23. On 6 November 2003 the supervising prosecutor quashed the above-mentioned decision, finding that it was necessary to question K., who, as alleged by the applicant, had also participated in the beatings.
24. On 17 November 2003 the chief investigator of the Pervorechenskiy District Prosecutor's Office took the decision for the fifth time to refuse the institution of criminal proceedings against the police officers. In the course of the additional inquiry which led to the refusal, K. was identified and questioned, yet he denied his alleged participation in the investigation and the applicant's beatings.
25. On 24 June 2004 the supervising prosecutor quashed that decision and entrusted an additional investigation to another chief investigator of the Pervorechenskiy District Prosecutor's Office.
26. On 27 June 2004 it was decided, yet another time, to refuse the institution of criminal proceedings against the police officers. The decision summarised the history of the previous decisions, endorsed the same arguments and contained no new evidence.
27. On 12 October 2004 the supervising prosecutor quashed that decision and ordered an additional inquiry. The decision in question indicated, among other things, that the version of events according to which the applicant had allegedly sustained the injuries in question as a result of a brawl with unidentified teenagers had been disproved by the conclusion of the (initial) forensic medical expert to the effect that the injuries discovered on the applicant's body were approximately one day old and by the statements of the applicant's partner. The decision further indicated the need to question police officer Yel. and other police officers about the circumstances of the applicant's alleged self-harm, and to adduce evidence as to the time of the applicant's arrest, his being brought to the police station and to the administrative arrest cell, and the time of his release.
28. On 18 October 2004 the chief investigator refused to initiate criminal proceedings for the seventh time. No attempt was made to explain the discrepancy between the (initial) conclusions of the medical expert as to the assessment of the applicant's injuries and the version of events advanced to the effect that the injuries had been inflicted on the applicant on 26 November 2002 by unknown young people.
29. On an unspecified date the above-mentioned decision was quashed by the supervising prosecutor and an additional inquiry was ordered. The inquiry was entrusted to the Sovetskiy District Prosecutor's Office of Vladivostok.
30. On 19 May 2006 the chief investigator of the Sovetskiy District Prosecutor's Office also refused to initiate criminal proceedings for lack of evidence of a crime in the actions of the police officers. The decision relied on statements by police officers who had denied using violence against the applicant, statements by the applicant's partner and the latter's relatives who had confirmed having seen the applicant returning home on 26 November 2002 with bleeding abrasions on his face and hands, and the results of both forensic medical examinations. It was noted in the decision that the injuries found on the applicant's body had not caused any harm to his health and that, as had been confirmed by the forensic medical expert (see paragraph 20 above), they could have been inflicted on 26 November 2002, that is, prior to the applicant's having been taken to the police station.
31. In June 2009 the applicant applied to the Sovetskiy District Court of Vladivostok, seeking to challenge the refusal of 19 May 2006. However, on 17 June 2009 the Sovetskiy District Court returned the applicant's claim without examination, citing an out-of-time appeal as the reason for such a decision. The decision in question, open to appeal, was not appealed against by the applicant.
2. Alleged stealing of the applicant's belongings
32. The applicant alleged that while he was undergoing hospital treatment for his injuries, a certain K. had stolen a TV set and a VCR from his flat.
33. The applicant sought to have criminal proceedings initiated against the alleged perpetrator. However, on 19 May 2006 the chief investigator of the Sovetskiy District Prosecutor's Office in Vladivostok refused his request, finding no indication that a crime had been committed.
3. Applicant's conviction
34. On 12 April 2004 the Primorye Regional Court convicted the applicant of aggravated murder, robbery and stealing an official document and sentenced him to nineteen years' imprisonment.
35. On 8 December 2004 the Supreme Court of Russia excluded the stealing of an official document from the qualification of the applicant's offence, in view of the time-bar in respect of this charge, and reduced the sentence to eighteen years' imprisonment.
II. Relevant domestic law
A. Criminal Code
36. Abuse of office associated with the use of violence or entailing serious consequences carries a punishment of up to ten years' imprisonment (Article 286 § 3 of the Criminal Code).
B. Code of Criminal Procedure
37. The Russian Code of Criminal Procedure (Law No. 174-FZ of 18 December 2001, in force from 1 July 2002 — «the CCrP») states that a criminal investigation may be initiated by an investigator or prosecutor on a complaint by an individual (Articles 140 and 146). Within three days of receipt of such a complaint, the investigator or prosecutor must carry out a preliminary inquiry and make one of the following decisions: (1) to open criminal proceedings if there are reasons to believe that a crime has been committed; (2) to decline to open criminal proceedings if the inquiry reveals that there are no grounds to initiate a criminal investigation; or (3) to refer the complaint to the competent investigative authority. The complainant must be notified of any decision taken. The decision not to open criminal proceedings is amenable to appeal to a higher prosecutor or a court of general jurisdiction (Articles 144, 145 and 148).
38. The CCrP provides for judicial review of a decision or (in)action on the part of an inquirer, investigator or prosecutor which has affected constitutional rights or freedoms. The judge is empowered to verify the lawfulness and reasonableness of the decision/(in)action and to grant the following forms of relief: (1) to declare the impugned decision/(in)action unlawful or unreasonable and to order the respective authority to remedy the violation; or (2) to reject the complaint (Article 125).
THE LAW
I. Alleged violation of Article 3 of the Convention
39. The applicant complained that on 28 and 29 November 2002 he had been beaten up by the police and that the investigation into his respective complaint had been ineffective. He relied on Article 3 of the Convention, which reads as follows:
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»
A. Admissibility
40. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. Submissions by the parties
41. Referring to the results of the inquiries conducted by the investigating authorities into the applicant's allegations, the Government submitted that the applicant's injuries had been sustained prior to his arrest by the police, on 26 November 2002, supposedly in a fight with unidentified young people. Accordingly, the applicant's allegations had been found to be groundless.
42. The applicant maintained his complaint.
2. The Court's assessment
(a) Alleged inadequacy of the investigation
43. The Court reiterates that where an individual raises an arguable claim that he has been seriously ill-treated in breach of Article 3, that provision, read in conjunction with the State's general duty under Article 1 of the Convention to «secure to everyone within their jurisdiction the rights and freedoms defined in... [the] Convention», requires by implication that there should be an effective official investigation (see Assenov and Others v. Bulgaria, 28 October 1998, § 102, Reports of Judgments and Decisions 1998-VIII).
44. An obligation to investigate «is not an obligation of result, but of means»: not every investigation should necessarily be successful or come to a conclusion which coincides with the claimant's account of events; however, it should in principle be capable of leading to the establishment of the facts of the case and, if the allegations prove to be true, to the identification and punishment of those responsible (see Paul and Audrey Edwards v. the United Kingdom, No. 46477/99, § 71, ECHR 2002-II; Mahmut Kaya v. Turkey, No. 22535/93, § 124, ECHR 2000-III; and Mikheyev v. Russia, No. 77617/01, § 107, 26 January 2006).
45. The investigation of arguable allegations of ill-treatment must be thorough. That means that the authorities must always make a serious attempt to find out what happened and should not rely on hasty or ill-founded conclusions to close their investigation, or as the basis of their decisions. They must take all reasonable steps available to them to secure the evidence concerning the incident, including, inter alia, a detailed statement concerning the allegations from the alleged victim, eyewitness testimony, forensic evidence and, where appropriate, additional medical certificates apt to provide a full and accurate record of the injuries and an objective analysis of the medical findings, in particular as regards the cause of the injuries. Any deficiency in the investigation which undermines its ability to establish the cause of injuries or the identity of the persons responsible will risk falling foul of this standard (see Mikheyev, cited above, § 108, and Nadrosov v. Russia, No. 9297/02, § 38, 31 July 2008).
46. The investigation into the alleged ill-treatment must be prompt. There must be a sufficient element of public scrutiny of the investigation or its results; in particular, in all cases, the complainant must be afforded effective access to the investigatory procedure (see, Mikheyev, cited above, § 109; Maksimov v. Russia, No. 43233/02, § 83, 18 March 2010; and Lopata v. Russia, No. 72250/01, § 110, 13 July 2010).
47. Finally, the investigation into alleged ill-treatment by State agents should be independent (see Oður v. Turkey [GC], No. 21954/93, ECHR 1999-III, §§ 91 — 92; Mehmet Emin Yüksel v. Turkey, No. 40154/98, § 37, 20 July 2004; Menesheva v. Russia, No. 59261/00, § 67, ECHR 2006-III; and Oleg Nikitin v. Russia, No. 36410/02, § 35, 9 October 2008).
(ii) Application of the above principles in the present case
48. It has not been contested by the Government that on 17 December 2002 the applicant complained to the public prosecutor's office about the alleged beatings of 28 and 29 November 2002. The matter was, hence, duly brought before the competent authorities at a time when they could reasonably have been expected to investigate the circumstances in question. The applicant's allegations were corroborated by reference to the results of the medical report drawn up by the forensic medical expert on 29 November 2002, immediately following the alleged beatings, and confirming the presence of multiple bruises and abrasions on the applicant's body (see paragraph 10 above). The applicant's claim was therefore shown to be «arguable» and the domestic authorities were placed under an obligation to conduct an effective investigation satisfying the above requirements of Article 3 of the Convention.
49. In this connection, the Court notes that the investigation authority, which was made aware of the applicant's ill-treatment, carried out a preliminary investigation which did not result in a criminal prosecution. The issue is consequently not so much whether there was an investigation, since the parties did not dispute that there was one, but whether it was conducted diligently, whether the authorities were determined to identify and prosecute those responsible and, accordingly, whether the investigation was «effective».
50. At first glance, the Court notes that in the period between January 2003 and May 2006 the investigation authority issued eight decisions refusing to initiate criminal proceedings against the police officers. Seven of the above refusals were set aside by the supervising prosecutor because the preliminary inquiry had been found to be incomplete and inadequate. As the Court has previously held, the repeated remittals of a case for further investigation may disclose a serious deficiency in the domestic prosecution system (see Gladyshev v. Russia, No. 2807/04, § 62, 30 July 2009, and Alibekov v. Russia, No. 8413/02, § 61, 14 May 2009).
51. The Court further notes that from 2002 to 2004 the preliminary inquiry into the applicant's allegations was carried out by two different investigators of the Pervorechenskiy District Prosecutor's Office of Vladivostok, and that starting from 2004 it was entrusted to an investigator of the Sovetskiy District Prosecutor's Office of Vladivostok. In the Court's view, the repeated referrals of the inquiry material from investigator to investigator may also disclose a serious deficiency in the domestic prosecution system, as each referral would undeniably affect the thoroughness and promptness of the inquiry.
52. Looking more closely at the investigation conducted into the applicant's allegations of ill-treatment, the Court finds it striking that none of the eight refusals to initiate criminal proceedings against the police officers contained a full and detailed record of the injuries discovered on the applicant after the alleged beatings — bruises, abrasions, brain concussion, thoracic spine contusion (see paragraphs 10 and 12 above) — and, at best, contained a blank reference to the report on the applicant's forensic medical examination of 29 November 2002. The initial refusal to initiate criminal proceedings did not contain any reference at all to the available medical evidence. The Court further observes that none of the eight refusals to initiate criminal proceedings contained any objective analysis of the medical findings as to the origin and the time of infliction with regard to each particular group of injuries. The Court also finds it hard to explain why the report on the applicant's additional forensic medical examination, finalised already in July 2003, was not taken into consideration by the investigation authority until 19 May 2006. At the same time, the Court cannot help but notice that the results of this additional report were quite important to the inquiry as they invalidated the hospital diagnosis of brain concussion, altered the supposed time of infliction of the abrasions and reviewed the assessment of the severity of the sustained injuries (in particular, the abrasions, see paragraph 20 above).
53. Furthermore, the Court finds that the investigation authority routinely neglected its duties and displayed a surprising lack of diligence, in that the instructions of the supervising prosecutor were persistently not complied with. In particular, the Court notes that the instruction to identify and question a certain T., allegedly involved in the beatings, was given on three occasions and, in any event, yielded no result (see paragraphs 16, 18, 21 and 22 above). It does not appear from the contents of the decisions refusing the institution of criminal proceedings that the instruction to question the officer on duty, who allegedly refused to admit the applicant to the administrative arrest cell in view of the latter's injuries, or the instruction to assess the available medical evidence was complied with.
54. The Court further notes that no attempt was made by the investigation authority to address the contradictions in the evidence. For example, the investigation authority could have carried out identification parades in order to identify T. who had allegedly been involved in the beatings, examinations of the police officers together with the applicant, and K. together with the applicant, or a reconstruction of the crime scene.
55. In the light of the shortcomings identified above, the Court concludes that the investigation into the alleged ill-treatment was ineffective and that the domestic authorities failed to make any meaningful attempts to bring those responsible for the ill-treatment to account.
56. There has accordingly been a violation of Article 3 of the Convention under its procedural limb.
(b) Alleged ill-treatment of the applicant
57. The Court reiterates that persons in custody are in a vulnerable position and that the authorities are under a duty to protect their physical well-being (see Gladyshev, cited above, § 51; Sarban v. Moldova, No. 3456/05, § 77, 4 October 2005; and Mouisel v. France, No. 67263/01, § 40, ECHR 2002-IX). In respect of a person deprived of his liberty, any recourse to physical force which has not been made strictly necessary by his own conduct diminishes human dignity and is in principle an infringement of the right set forth in Article 3 of the Convention (see Sheydayev v. Russia, No. 65859/01, § 59, 7 December 2006; Ribitsch v. Austria, 4 December 1995, § 38, Series A No. 336; and Krastanov v. Bulgaria, No. 50222/99, § 53, 30 September 2004).
58. The Court further reiterates that to fall under Article 3 of the Convention ill-treatment must attain a minimum level of severity. The standard of proof relied upon by the Court is that «beyond reasonable doubt» (see Avºar v. Turkey, No. 25657/94, § 282, ECHR 2001-VII). Such proof may follow from the coexistence of sufficiently strong, clear and concordant inferences or of similar unrebutted presumptions of fact. Where the events in issue lie wholly or in large part within the exclusive knowledge of the authorities, as in the case of persons within their control in custody, strong presumptions of fact will arise in respect of injuries occurring during such detention. Indeed, the burden of proof may be regarded as resting on the authorities to provide a satisfactory and convincing explanation (see Gladyshev, cited above, § 52; Oleg Nikitin, cited above, § 45; and Salman v. Turkey [GC], No. 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII).
59. Where domestic proceedings have taken place, it is not the Court's task to substitute its own assessment of the facts for that of the domestic courts and, as a general rule, it is for those courts to assess the evidence before them (see Klaas v. Germany, 22 September 1993, § 29, Series A No. 269). Although the Court is not bound by the findings of the domestic courts, in normal circumstances it requires cogent elements to lead it to depart from the findings of fact reached by those courts (see Matko v. Slovenia, No. 43393/98, § 100, 2 November 2006). The Court must apply a particularly thorough scrutiny where the applicant raises an arguable complaint of ill-treatment (see Ribitsch, cited above, § 32, and Avºar , cited above, § 283).
(ii) Application of the above principles in the present case
60. Turning to the facts of the present case, the Court notes that immediately after the alleged beatings, on 29 November 2002, the forensic medical expert discovered multiple bruises on the applicant's face, head, neck, back and stomach, and multiple abrasions on his forehead, left forearm and hand (see paragraph 10 above). Following the applicant's release from police custody, from 5 December to 23 December 2002 he underwent in-patient hospital treatment for the above injuries. The hospital diagnosis also included brain concussion and thoracic spine contusion (see paragraph 12 above).
61. The Court considers that the above medical evidence, together with the fact that the alleged beatings took place while the applicant was within the authorities' control in custody, created an unrebutted presumption of fact that the applicant was subjected to ill-treatment at the hands of State agents and required the Government to provide a satisfactory and convincing explanation as to how those injuries could have originated.
62. The Court observes that, having conducted a police inquiry, the investigation authority arrived at the conclusion that the injuries had been inflicted on the applicant on 26 November 2002, that is, before he had been taken to the police station, supposedly in a fight with unidentified young people (see paragraph 30 above).
63. The Court notes, however, that the conclusion of the domestic authorities in this respect sits ill with the medical evidence and witness statements. According to the statements given by the applicant's partner and the latter's relatives, they saw the applicant return home on 26 November 2002 with bleeding abrasions on his face and hands. The additional forensic medical expert report of 28 July 2003 confirmed that the abrasions found on the applicant's body could have been caused one to three days prior to his examination on 29 November 2002 (see paragraph 20 above). On the contrary, as regards the multiple bruises of considerable sizes, the witnesses in question did not confirm having seen them on the applicant prior to his arrest by the police. The time of the infliction of the bruises in question was determined by the forensic medical expert as one day prior to the applicant's examination on 29 November 2002 (see paragraph 10 above). In such circumstances, therefore, the origin of the bruises discovered on the applicant immediately after his alleged beatings by the police officers, cannot be considered to have been properly accounted for.
64. Regard being had to the absence of any consistent and indisputable proof supporting the account of events put forward by the domestic authorities, the Court finds it established to the standard of proof required in Convention proceedings that the bruises on the applicant's body were the result of the treatment about which he complained and for which the Government bore responsibility.
65. Accordingly, having regard to the nature and the extent of the applicant's injuries, the Court concludes that the State is responsible under Article 3 on account of the inhuman and degrading treatment to which he was subjected on 28 and 29 November 2002 by police officers of the Pervorechenskiy District Prosecutor's Office of Vladivostok.
II. Other alleged violations of the Convention
66. The applicant further complained under Article 6 of the Convention of a violation of his rights in the course of the criminal proceedings against him and under Article 8 of the Convention of a violation of his right to respect for his private and family life and his home.
67. However, having regard to all the material in its possession, and in so far as these complaints fall within its competence, the Court finds that there is no appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that this part of the application must be rejected as manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 (a) and 4 of the Convention.
III. Application of Article 41 of the Convention
68. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
69. The applicant claimed compensation in respect of non-pecuniary damage, the amount of which would correspond to the standards and the practice of the Court.
70. The Government submitted that if the Court were to find a violation, the finding of such a violation would constitute in itself sufficient just satisfaction.
71. The Court notes that it has found a violation under both the substantive and procedural heads of Article 3 of the Convention on account of the applicant's ill-treatment whilst in State custody and the failure to carry out an effective investigation into the matter. In these circumstances, the Court considers that the suffering and frustration caused to the applicant cannot be compensated for by a mere finding of a violation. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant 18,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on it.
B. Costs and expenses
72. The applicant did not claim costs and expenses. Accordingly, there is no call to make an award under this head.
C. Default interest
73. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares admissible the complaint under Article 3 and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 3 of the Convention under its substantive and procedural limbs on account of the applicant's ill-treatment on 28 and 29 November 2002;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 18,000 (eighteen thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points.
Done in English, and notified in writing on 8 November 2011, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.