Статья 7Постановление ЕСПЧ от 21.02.2017

Неправомерным вмешательством в сферу защиты, определенную в статье 2 настоящего закона, считается...

3. Раскрытие фактов, относящихся к частной жизни лица или семьи, затрагивающих их честь или репутацию, а также раскрытие или публикация писем, воспоминаний или любых других записей личного характера.

4. Раскрытие личных данных лица или семьи, которые стали известными автору в ходе его профессиональной или официальной деятельности...

7. Приписывание фактов или выражение оценочных суждений путем действий или высказываний, затрагивающих достоинство лица или порочащих его репутацию или самооценку».

15. Заявительница считала, что комментарии, сделанные в отношении нее в различных телевизионных программах, нарушили ее право на честь и на уважение ее частной жизни. Она уточнила, что эти комментарии касались:

a) ее сексуальной ориентации и что они ироничным и комедийным образом отражали слухи о ее гомосексуальности или бисексуальности;

b) намеренного прерывания беременности по профессиональным причинам;

c) роли, которую она предположительно играла в употреблении ее партнером наркотиков;

d) жестокого обращения и унижений по отношению к ее партнеру.

Заявительница жаловалась на нарушение ее прав, предусмотренных статьей 8 Конвенции, которая гласит:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, жилища и корреспонденции.»

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе... в целях... защиты прав и свобод других лиц».

16. Власти Испании отмечали, что в решении суда первой инстанции № 1 г. Мадрида от 19 февраля 2003 г. комментарии относительно беременности заявительницы были исключены из предмета дела. Следовательно, они не должны рассматриваться в настоящем деле, заявительница возражала против этого.

17. Европейский Суд отмечает, что предмет дела был определен в указанном решении суда и ограничивался тремя аспектами: «1) приписывание истице гомосексуальных наклонностей, 2) утверждения о том, что заявительница подтолкнула R.B. к употреблению наркотиков, 3) утверждения о том, что она вела себя агрессивно по отношению к R.B.». Европейский Суд отмечает также, что в ходе предварительного заседания заявительница сама указала, что предметом дела являются только мнения, высказанные в ходе трех телепередач (см. пункт 7 настоящего Постановления). В связи с изложенным Европейский Суд ограничит предмет рассмотрения настоящего дела данными вопросами.

18. Европейский Суд считает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также считает, что она не является неприемлемой для рассмотрения по существу по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

1. Доводы сторон

(a) Власти Испании

19. Власти Испании утверждали, что статья 8 Конвенции содержит, помимо обязательства государства воздерживаться от произвольного вмешательства в частную жизнь, позитивное обязательство принимать все необходимые меры, чтобы гарантировать уважение частной жизни. Они также добавили, что это право может вступать в противоречие со свободой слова (статья 10 Конвенции) и что необходимо соблюдать баланс между конкурирующими интересами. Наконец, они уточнили, что существуют пределы допустимого для государства усмотрения в сфере регламентации прав и свобод человека и что право на свободу слова включает в себя свободу средств массовой информации.

20. Власти Испании отмечали также, что внутригосударственные суды, принимая во внимание все доказательства, которыми они располагали, и не выходя за пределы допустимого для государства усмотрения, пришли к выводу, что комментарии, на которые жаловалась заявительница, не затронули ее частную жизнь, поскольку, какими бы сомнительными они ни были из-за своего фривольного характера, они не содержали новых сведений, хотя мониторинг популярности телевизионных каналов свидетельствовал, что публика отдавала предпочтение именно таким передачам. Власти Испании уточнили, что речь идет не об информации, полученной сомнительными способами, которые нарушали право заявительницы на уважение частной жизни, а просто о комментариях, касавшихся публичной фигуры, которая всегда выставляла на публику свою интимную жизнь, основанных на высказываниях самой заявительницы в прессе и к тому же не носивших оскорбительного характера.

21. Власти Испании считали, что настоящее дело отличается от дела «Фон Ганновер» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии» (Von Hannover v. Germany) от 24 июня 2004 г., жалоба № 59320/00), которое касалось нарушения неприкосновенности личной жизни посредством публикации фотографий, демонстрировавших ситуации частного характера. Власти Испании полагали, что в настоящем деле, если комментарии действительно могут быть названы фривольными, аудитория телеканалов демонстрировала предпочтение к подобным передачам, и, значит, высказывания, являющиеся предметом рассмотрения, охватываются сферой действия статьи 10 Конвенции о свободе выражения мнения. В этой связи они ссылаются на общественный интерес, который представляют телепрограммы, аналогичные тем, о которых идет речь в настоящем деле, как для публики в целом, так и для поклонников заявительницы, которые покупают ее диски и посещают ее концерты.

22. С точки зрения властей Испании, чтобы правильно разрешить конфликт между правом на уважение частной жизни и свободой выражения мнения, в настоящем деле необходимо установить, с каким старанием заявительница сама защищала свою частную жизнь, и в какой степени она извлекала выгоду от того, что выставляла себя напоказ публике.

23. Они полагали, что высказывания, сделанные в рамках трех телевизионных передач, не затронули частную жизнь заявительницы, поскольку сведения, ставшие достоянием общественности, не были получены неправомерным способом или путем нарушения неприкосновенности частной жизни заявительницы, но были уже общеизвестны, а некоторые были сообщены самой заявительницей. По мнению властей Испании, заявительница была известна не только потому, что она была певицей, но и поскольку она рассказывала о своей частной жизни, и о ней писали в «желтой» прессе. На интернет-сайте, на который ссылались ответчики в судах Испании, говорится, что именно частная жизнь заявительницы и конкретно ее отношения с R.B., сыном известного испанского архитектора, позволили ей получить известность в Испании. С точки зрения властей Испании, в рамках телевизионных программ, рассматриваемых в настоящем деле, не было сообщено никаких данных интимного характера и не было сделано никаких презрительных высказываний относительно ее сексуальной ориентации, поскольку, как указал в своем решении суд первой инстанции, назвать человека гомосексуалистом не значит оскорбить его или нанести ущерб его репутации. Кроме того, по мнению властей Испании, никто не утверждал о гомосексуальности заявительницы. Что касается агрессии, которую заявительница предположительно проявляла по отношению к своему бывшему партнеру, то участники указанных телепрограмм лишь обозначили характеристики романтических отношений, что заявительница и R.B. сами делали до этого заявления в прессе. Наконец, власти Испании утверждали, что заявительница, публичная фигура, добровольно раскрыла информацию о своей частной жизни, без сомнения, в связи с ее деятельностью в качестве певицы и ее желанием упоминаться в прессе с целью повышения популярности. Они считали, что заявительница не может требовать у Европейского Суда защиты элементов ее частной жизни, которые она сама представила на общественное обозрение.

(b) Заявительница

24. Заявительница утверждала, что сексуальность является аспектом частной жизни и что комментарии, сделанные без ее ведома в телевизионных программах, преследовали единственную цель: опорочить ее честь и имя. Она полагала, что ее статус публичной фигуры, известной вследствие артистической деятельности, не оправдывает подобные комментарии и что последние не вносят какого-либо вклада в обсуждение общественно значимых вопросов. Заявительница считала данные комментарии осуждающими и сатирическими по отношению к разным аспектам ее сексуальности и связи с R.B. Она провела различие между «общественным интересом» и «интересом общественности», рассматривая последний как «любопытство публики, требующее удовлетворения», и полагала, что пресловутое «право на сплетни» не может оправдывать то, что она считает вмешательством в свою частную жизнь.

Заявительница также утверждала, что комментарии, сделанные в ходе телевизионных программ, не повторяют ее собственные слова, сказанные во время интервью, а являются непроверенной информацией и воспроизводят заявления F.B., ее бывшего менеджера, основанные на слухах, исходящих из Латинской Америки и распространяемых без ее согласия.

25. Заявительница также решительно критиковала программы, подобные рассматриваемым в настоящем деле, и, в частности, те, которые производят или представляют ответчики, или в которых они участвуют. Она утверждала, что такие программы основаны, по их собственному выражению, на «сплетнях относительно наиболее волнительных аспектов жизни людей» и что они выходят в эфир с чисто коммерческой целью увеличения аудитории.

2. Мнение Европейского Суда

(a) Общие принципы, касающиеся защиты частной жизни и свободы выражения мнения

26. Европейский Суд напоминает, что понятие «частная жизнь» является широким и охватывает элементы, относящиеся к идентичности личности, такие как имя, изображение, физическая и моральная целостность. Существует сфера взаимодействия между индивидом и третьими лицами, которая даже в публичном контексте, относится к частной жизни. Так, публикация фотографии и распространение изображений в рамках телевизионных программ, сопровождающиеся, как в настоящем деле, мнениями, критическими высказываниями или комментариями о разных аспектах строго частной жизни лица (см., mutatis mutandis, Решение Европейского Суда по делу «Сосьете Призма Пресс против Франции» ( Société Prisma Presse v. France) от 1 июля 2003 г., жалобы № 66910/01 и 71612/01, и Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Ашетт Филипакки Ассосье“ („ИСИ ПАРИ“) против Франции» (Hachette Filipacchi Associés (ICI PARIS) v. France) от 23 июля 2009 г., жалоба № 12268/03, § 40), представляют собой вмешательство в частную жизнь последнего, даже если это лицо является публичной фигурой (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии», §§ 50 и 53, Постановление Европейского Суда по делу «Петрина против Румынии» (Petrina v. Romania) от 14 октября 2008 г., жалоба № 78060/01, § 27, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии (N 2)», (Von Hannover v. Germany) (N 2) от 7 февраля 2012 г., жалобы № 40660/08 и 60641/08, § 95). При некоторых обстоятельствах лицо, даже известное общественности, может ссылаться на «правомерное ожидание» защиты и уважения его частной жизни (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Ашетт Филипакки Ассосье“ („ИСИ ПАРИ“) против Франции», § 53, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии (N 2)», § 97).

27. Европейский Суд напоминает, что в делах, подобных настоящему, ему следует определить, удалось ли властям в рамках их позитивных обязательств в соответствии со статьей 8 Конвенции установить равновесие между правом заявительницы на уважение ее частной жизни и правом противной стороны на свободу выражения мнения, закрепленным в статье 10 Конвенции. Пункт 2 статьи 10 Конвенции предусматривает, что свобода выражения мнения может быть подвергнута определенным ограничениям, необходимым для защиты частной жизни или репутации других лиц.

28. Выбор средств, способных обеспечить соблюдение статьи 8 Конвенции в межличностных отношениях относится, как правило, к сфере усмотрения Договаривающихся Государств независимо от того, являются ли обязательства государства позитивными или негативными. Что касается статьи 10 Конвенции, Договаривающиеся Государства также обладают определенными пределами усмотрения, чтобы оценить необходимость и масштаб вмешательства в осуществление свободы выражения мнения, пользующейся защитой в соответствии с данным положением Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии (N 2)», § 104).

29. Однако эти пределы усмотрения сопровождаются контролем со стороны Европейского Суда, распространяющимся как на законодательство, так и на решения, их применяющие, даже когда такие решения вынесены независимым судом. В рамках осуществления своих контрольных функций Европейский Суд не стремится подменить своим мнением оценку внутригосударственных суды, но с учетом всех обстоятельств дела проверяет, соответствовали ли решения последних, вынесенные при осуществлении их властных полномочий по оценке дела, положениям Конвенции (ibidem, § 105, с указанными ссылками, Постановление Европейского Суда по делу «Поланко Торрес и Мовилла Поланко против Испании» (Polanco Torres and Movilla Polanco v. Spain) от 21 сентября 2010 г., жалоба № 34147/06, § 41).

30. В делах, требующих сопоставления права на уважение частной жизни и права на свободу выражения мнения, Европейский Суд считает, что исход дела, как правило, не должен зависеть от того, рассматривается ли оно с точки зрения статьи 8 Конвенции по инициативе лица, о котором был сделан репортаж, или с точки зрения статьи 10 Конвенции по жалобе издателя публикации. Действительно, данные права заслуживают a priori одинакового уважения. Таким образом, пределы усмотрения государства должны быть одинаковыми в обоих случаях (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кудерк и компания „Ашетт Филипаки Ассосье“ против Франции» (Couderc and Hachette Filipacchi Associés v. France) от 10 ноября 2015 г., жалоба № 40454/07 <1>, § 91).

---

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2016. № 8 (примеч. редактора).

31. В соответствии с устоявшейся прецедентной практикой Европейского Суда условие «необходимости в демократическом обществе» требует определить, соответствовало ли вмешательство настоятельной общественной потребности, было ли оно соразмерным преследуемой правомерной цели, и были ли причины, указанные внутригосударственными властями в оправдание вмешательства, относимыми и достаточными (см. Постановление Европейского Суда по делу «Санди Таймс против Соединенного Королевства (N 1)» (Sunday Times v. United Kingdom) (N 1) от 26 апреля 1979 г., жалоба № 6538/74, § 62). Пределы усмотрения, которыми располагают власти государства-ответчика, чтобы определить, имеет ли место такая «потребность», и какие меры должны быть приняты, ограничены, и они сопровождаются контролем со стороны Европейского Суда, который в качестве суда последней инстанции определяет, совместимо ли ограничение со свободой выражения мнения, закрепленной в статье 10 Конвенции. Если анализ внутригосударственных властей был проведен в соответствии с критериями, установленными в прецедентной практике Европейского Суда, необходимы серьезные причины, чтобы он пришел к выводу, отличающемуся от заключения судов страны (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии (N 2)», § 107, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Паломо Санчес и другие против Испании» (Palomo Sánchez and Others v. Spain) от 12 сентября 2011 г., жалобы № 28955/06, 28957/06, 28959/06 и 28964/06, § 57).

32. У Европейского Суда уже была возможность разработать соответствующие принципы, которыми ему следует руководствоваться в данной сфере. Так, Европейский Суд установил ряд критериев, которые должны применяться в контексте сравнения конкурирующих прав (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии (N 2)», §§ 109 - 113): вклад в обсуждение общественно значимых вопросов, известность лица и тема репортажа, предшествующие действия лица, содержание, форма и последствия публикации, а также в случае необходимости обстоятельства дела (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кудерк и компания „Ашетт Филипаки Ассосье“ против Франции», § 93). Европейский Суд считает, что данные критерии применимы в настоящем деле.

(b) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

33. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что в ходе разных телевизионных программ были сделаны по меньшей мере фривольные комментарии по поводу некоторых аспектов частной жизни заявительницы. Они воспроизведены в § 5 настоящего Постановления и касаются главным образом сексуальной ориентации заявительницы и ее бурных отношений с партнером, унижений, которым она его предположительно подвергала, и ее роли в употреблении им наркотиков.

(i) О вкладе телепрограмм в обсуждение общественно значимых вопросов и об известности заинтересованного лица

34. Европейский Суд отмечает, что, если существует право общественности на получение информации из публикаций или телевизионных программ, имеющих единственной целью удовлетворить любопытство определенной части публики в отношении деталей частной жизни какого-либо лица, независимо от известности последнего, путем вмешательства в его личную жизнь, такие программы и публикации не могут рассматриваться как способствующие обсуждению каких-либо общественно значимых вопросов (см., mutatis mutandis, Решение Европейского Суда по делу «Кампмани и Диес де Ревенга и Лопес-Галиако Перона против Испании (Campmany y Diez de Revenga and López — Galiacho Perona v. Spain) от 12 декабря 2000 г., жалоба № 54224/00, и Постановление Европейского Суда по делу „Компания „МГН Лимитед“ против Соединенного Королевства» (MGN Limited v. United Kingdom) от 18 января 2011 г., жалоба № 39401/04, § 143), даже если предположить, что данное лицо имеет определенную общественную известность (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии», § 65). в этой связи Европейский Суд подтверждает, что общественно значимые вопросы не могут включать в себя ни ожидания публики, интересующейся деталями частной жизни других лиц, ни любовь читателей к сенсациям или даже вуйаеризму (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кудерк и компания „Ашетт Филипаки Ассосье“ против Франции», § 101). Европейский Суд напоминает, что известность или публичность лица влияет на защиту, которой пользуется его частная жизнь. Однако Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле речь не идет о публичной фигуре, наделенной официальными полномочиями, следовательно, право на сохранение тайны частной жизни является, как правило, более широким (см. Постановление Европейского Суда по делу «Лингенс против Австрии» (Lingens v. Austria) от 8 июля 1986 г., жалоба № 9815/82, § 42).

35. Европейский Суд отмечает, что суды Испании не рассматривали данные вопросы как таковые и что они ограничились констатацией того факта, что личность заявительницы была широко известна публике. По мнению Европейского Суда, то обстоятельство, что заявительница, певица по профессии, известна испанской публике как артистка, необязательно означает, что ее действия в частной сфере могут относиться к общественно значимым вопросам. Европейский Суд отмечает, что телевизионные программы, основанные на строго частных аспектах жизни заявительницы, не содержали в себе характеристик общественной значимости, которые были бы способны оправдать раскрытие данной информации. Это утверждение верно, несмотря на общественную известность заявительницы, поскольку публика не имеет правомерного интереса знать о некоторых интимных аспектах ее жизни. Необходимо отметить, что участники спорных телепередач затрагивали и комментировали исключительно детали, непристойные в глазах определенного вида публики, частной жизни заявительницы (см., mutatis mutandis, Решение Европейского Суда по делу «Хулио Боу Жиберт и Эль Огар и Ла Мода С.А. против Испании» (Julio Bou Gibert and El Hogar y La Moda S.A. v. Spain) от 13 мая 2003 г., жалоба № 4929/02). Хотя интерес публики, разумеется, существует так же, как и коммерческий интерес телеканалов в распространении подобных программ, однако в настоящем деле оба этих интереса должны уступать праву заявительницы на эффективную защиту ее частной жизни.

(ii) О предшествующих действиях заинтересованного лица

36. Что касается действий заявительницы до эфира спорных телевизионных программ, Европейский Суд напоминает, что информация, ставшая известной публике в результате действий самого заинтересованного лица, перестает быть тайной и оказывается в свободном доступе (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Ашетт Филипакки Ассосье“ („ИСИ ПАРИ“) против Франции», § 52), снижая тем самым степень защиты, на которую заинтересованное лицо может рассчитывать в отношении своей частной жизни. Однако любая предполагаемая или реальная терпимость лица по отношению к публикациям о его частной жизни необязательно лишает его права на ее защиту (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кудерк и компания „Ашетт Филипаки Ассосье“ против Франции», § 130, и Постановление Европейского Суда по делу «Лилло-Штенберг и Сэтхер против Норвегии» (Lillo-Stenberg and Sæther v. Norway) от 16 января 2014 г., жалоба № 13258/09, § 38) в случае трансляции, как в настоящем случае, телевизионных программ.

37. Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле, по мнению суда первой инстанции, вопрос о сексуальных предпочтениях заявительницы не относился к сфере ее частной жизни задолго до выхода в эфир спорных телевизионных программ, и их участники ограничились лишь указанием на существование слухов, которые в течение продолжительного времени циркулировали в Латинской Америке. Суд первой инстанции также решил, что романтические отношения заявительницы с R.B. уже давно относились к публичной сфере, поскольку о них говорилось открыто. Согласно решению суда первой инстанции высказывания ответчиков в трех телевизионных программах не нарушили право заявительницы на уважение ее частной жизни, так как они касались аспектов ее жизни, которые уже являлись достоянием общественности и общественного мнения, и заявительница не выражала никакого неудовольствия по этому поводу.

38. Европейский Суд с трудом может согласиться с судом первой инстанции в отношении наличия упомянутых слухов. Европейский Суд отмечает, что представленные властями Испании документы, которые, по всей видимости, были представлены внутригосударственным судам ответчиками, констатируют существование слухов, касавшихся заявительницы, и ссылаются на высказывания третьих лиц на ее счет. Европейский Суд отмечает, что в любом случае речь идет об утверждениях, приведенных в многочисленных изданиях, испанских и особенно латиноамериканских, которые повторяют комментарии или мнения множества третьих лиц о частной жизни заявительницы.

39. Учитывая вышеизложенное, Европейский Суд полагает, что тот факт, что заявительница извлекала выгоду из внимания прессы, как утверждали власти Испании, не мог предоставлять телевизионным каналам неограниченную свободу и лишать заявительницу всякой защиты от неконтролируемых комментариев о ее частной жизни.

(iii) Содержание, форма и последствия спорных телевизионных программ

40. Власти Испании считали, что спорные комментарии не были получены сомнительным путем, поскольку они касались публичной фигуры, которая всегда публично сообщала о своей частной жизни, и что они не были оскорбительными по содержанию (см. § 20 настоящего Постановления). Они полагали, что для разрешения конфликта между фундаментальными правами в настоящем деле необходимо оценить старание, с которым заявительница защищала свою частную жизнь, и установить, в какой степени она извлекала выгоду из того, что выставляла свою жизнь напоказ публике.

41. Европейский Суд напоминает, что, если речь идет об информации или комментариях, затрагивающих частную жизнь других лиц, журналистам или любым другим участникам телевизионных передач, схожих с теми, которых касается настоящее дело, следует заранее учитывать возможные последствия предстоящей публикации сведений и изображений. В частности, некоторые события частной и семейной жизни пользуются особенно тщательной защитой с точки зрения статьи 8 Конвенции, и, следовательно, журналисты должны проявлять осторожность и предусмотрительность при их освещении (см. Постановление Европейского Суда по делу «Эдисьон Плон против Франции» (Editions Plon v. France) от 18 мая 2004 г., жалоба № 58148/00, §§ 47 и 53). Наконец, неразборчивое распространение непроверенных слухов и высказывание комментариев без какого-либо контроля или ограничений по поводу любого аспекта частной жизни другого лица не может считаться безобидным.

42. В любом случае судам Испании надлежало провести оценку спорных телевизионных передач с целью провести различие и сопоставление между тем, что было способно затронуть самую сердцевину частной жизни заявительницы, и тем, что могло стать предметом правомерного интереса публики.

43. Европейский Суд отмечает, что, по мнению суда первой инстанции, гомосексуальность лица сегодня уже не может считаться «порочащей». Однако суд первой инстанции не проверил, было ли нарушено право заявительницы на частную жизнь и было ли соблюдено право ответчиков на свободу выражения мнения в результате того, что третьи лица открыто высказывались об этих аспектах ее частной жизни в трех телепрограммах, на которые она не была приглашена, на которых не присутствовала и на которые не давала своего согласия.

44. Что касается высказываний о том, что заявительница предположительно подтолкнула R.B. к употреблению наркотиков, Европейский Суд отмечает, что согласно выводам суда первой инстанции они были сказаны лишь в ходе одной из спорных программ и не подразумевали, что заявительница подстрекала R.B. к употреблению наркотиков или что она снабжала его ими. Имелось в виду лишь то, что бурные романтические отношения могли подтолкнуть R.B. к употреблению наркотиков. По мнению суда первой инстанции, данные высказывания нарушали право на уважение частной жизни не заявительницы, а R.B. Европейский Суд считает, тем не менее, что суд не уделил никакого внимания ни тому, что третьи лица, участники программ, позволили себе обсуждать, имели ли отношения заявительницы с ее бывшим партнером бурный характер или нет, ни тому, какие вольности они позволяли себе в своих высказываниях.

45. Наконец, что касается заявлений относительно жестокого обращения заявительницы с R.B., Европейский Суд отмечает, что, по мнению суда первой инстанции, C., V., Ca. и F.B. только отвечали утвердительно на вопросы третьих лиц и выражали свою точку зрения на романтические отношения, которые давно перестали быть лишь частью личной жизни истицы и стали предметом общественного внимания, причем с согласия последней.

46. Европейский Суд отмечает, что, хотя дело пересматривалось в апелляционной и кассационной инстанциях, а также в рамках процедуры ампаро в Конституционном суде, суды Испании ограничились констатацией того, что предполагаемая гомосексуальность или даже бисексуальность заявительницы не была порочащей как таковая, что спорные высказывания не предполагали подстрекательства к употреблению наркотиков со стороны заявительницы по отношению к R.B., а имелось в виду лишь то, что их бурные романтические отношения могли быть причиной употребления наркотиков последним, и что заявительница сама не опровергала некоторых циркулировавших в обществе слухов о ее частной жизни. Европейский Суд полагает, что благодаря своей непосредственной и постоянной связи с реальной жизнью в стране внутригосударственные суды, безусловно, способны лучше, чем международный суд, оценить намерения авторов комментариев и цель телевизионных программ, а также потенциальную реакцию публики на данные комментарии. Однако Европейский Суд отмечает, что ни один из этих доводов не упомянут в вынесенных по делу судебных постановлениях. Суды Испании не провели всестороннего сопоставления конкурирующих прав, чтобы оценить, была ли «необходимость» ограничений права заявительницы на частную жизнь установлена убедительным образом. Суды Испании ограничились выводом о том, что спорные комментарии не представляли собой посягательства на частную жизнь заявительницы. Необходимо констатировать, что внутригосударственные суды не применили критерии, которыми следует руководствоваться с целью правильной оценки права на уважение свободы выражения мнения и права на частную жизнь других.

47. Наконец, Европейский Суд считает, что основания, указанные судами Испании, не были достаточными для обеспечения защиты частной жизни заявительницы и что при данных обстоятельствах последняя могла иметь «правомерное ожидание» защиты своей частной жизни.

48. При данных обстоятельствах, учитывая пределы усмотрения внутригосударственных судов, которыми последние пользуются при сопоставлении конкурирующих интересов, Европейский Суд приходит к выводу, что суды Испании не выполнили своих позитивных обязательств в соответствии со статьей 8 Конвенции. Следовательно, в настоящем деле имело место нарушение данного положения Конвенции.

49. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

50. Заявительница не представила каких-либо требований о выплате справедливой компенсации в течение предоставленного ей срока, ограничившись упоминанием в своей жалобе о предполагаемой сумме причиненного ущерба.

1. объявил жалобу приемлемой для рассмотрения по существу;

2. постановил, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции.

Совершено на французском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 21 февраля 2017 г., в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

---