Постановление ЕСПЧ от 28.10.2014
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 28.10.2014. 20531/06. 28.10.2014. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2053106
«Дело „Йон Кэрстя (Ion Carstea) против Румынии“ (жалоба № 20531/06)»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ЙОН КЭРСТЯ (ION CARSTEA) ПРОТИВ РУМЫНИИ» <1>
(Жалоба № 20531/06)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
(Страсбург, 28 октября 2014 года)
<1> Перевод с английского к.ю.н. Н.В. Прусаковой.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 28 января 2015 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Йон Кэрстя против Румынии» Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Палатой в составе:
Йозепа Касадеваля, Председателя Палаты,
а также при участии Мариалены Цирли, заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 7 октября 2014 г.,
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 20531/06, поданной против Румынии в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Румынии Йоном Кэрстя (далее — заявитель) 3 мая 2006 г.
2. Власти Румынии были представлены представителем Министерства иностранных дел И. Камбря (I. Cambrea).
3. Заявитель, в частности, утверждал, что суды Румынии не защитили его репутацию после публикации статьи в местной газете, что является нарушением его прав, гарантированных статьей 8 Конвенции.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1949 году и проживает в г. Крайова (Craiova). На момент рассматриваемых событий он являлся преподавателем в университете г. Крайова.
A. Содержание оспариваемой статьи
6. 8 сентября 2001 г. в местной газете Republica Oltenia была опубликована статья под заголовком «История о домогательствах профессора» («Poveste de lung metraj cu un professor de sex-santaj»). Статья, написанная R.C., содержала две фотографии, на которой были изображены обнаженные мужчина и женщина, занимающиеся сексом. Лица мужчины не было видно. На фотографии были рукописные надписи «мужчина на фото Йон Карстя, проф[ессор] университета, электротехнический факультет». Одна из этих фотографий была также напечатана в начале передовицы газеты.
7. Статья начиналась с упоминания о том, что мужчина на фотографиях является профессором университета, известным человеком в обществе, который был причастен ко взяточничеству, шантажу, склонен к сексуальным домогательствам в отношении детей, сексуальным извращениям, подробности приводились в статье.
8. Далее в статье утверждалось, что в 1992 году студенты заявителя жаловались декану на то, что он был не очень дружелюбен во время сессии и вымогал у них деньги. Заявитель также описывался как любитель судебных тяжб, поскольку он трижды подавал в суд, дважды с намерением оспорить решения руководства университета.
9. Далее в статье утверждалось следующее:
«Извращенец, преступник, шантажист»
В 1982 году одна молодая девушка, ей не было еще и 18 лет, забеременела. Аборты были запрещены, поэтому она решила попросить своего двоюродного брата, на тот момент преподавателя университета, помочь найти врача. Брат воспользовался отчаянным положением девушки. Он, вероятно, сказал ей, что все расскажет ее матери, если она не позволит ему «попробовать» с ней хотя бы разок. Обстановка запечатлена на черно-белых фотографиях. Они были сделаны... самим двоюродным братом. Представляется, что с ранних лет у Йона Кэрстя были необычные увлечения. Удовлетворив свои потребности, Кэрстя вспомнил, что на самом деле он не может помочь сестре, и посоветовал ей продать какие-нибудь драгоценности, чтобы собрать деньги на врача. Для того, чтобы проявить фотографии, Кэрстя обратился к студенту-второгоднику, фотографу-любителю... «За эти четыре-пять лет ты будешь не раз сдавать мне экзамен и не сдашь», — сказал он, как сообщил фотограф. Студент не стал его шантажировать, но после проявки он отдал Кэрстя лишь 24 из 36 фотографий. В этом была своя логика, потому что в 1990 году, когда студенту удалось перейти на пятый курс, Кэрстя попытался повысить ставки, требуя выдать ему безвозвратную ссуду в размере 130 (немецких) марок, чтобы тот сдать экзамен. Студент был расстроен и пошел в прокуратуру: «Я подал жалобу в прокуратуру в [19]90-м году, обвинив его в шантаже. Я представил соответствующие доказательства, а именно первый набор фотографий, поскольку он потом пришел ко мне за остальными снимками, также порнографическими... прокурор сказал, что мы имеем дело с профессором университета и должны оставить его в покое, не раздувая дело».
Почему не раздувать дело? Мы объясним: потому что Кэрстя и M.I., декан университета, состояли в особых отношениях, которые, возможно, тоже были основаны на шантаже... мы знаем, что [M.]I. продал Кэрстя квартиру, но это мало о чем говорит. Это могло бы стать еще одним поводом для шантажа, поскольку, как мы слышали, страсть Кэрстя к аудио- и видеозаписям не угасла... что касается прокуроров, в адрес которых поступила жалоба фотографа о шантаже, они особо не торопились поговорить с девушкой на фотографиях. Это вынудило бы их возбудить официальное расследование. Вместо этого они отправили потерпевшего, фотографа-студента, взять показания. И он получил показания, подписанные матерью девушки, которая написала на фото: «Человек на фото Йон Кэрстя, проф[ессор] университета, электротехнический факультет».
Да здравствует безнаказанность!
Конечно, доказательства, полученные при таких обстоятельствах, не имели юридической силы. Дело закончилось бы святой безнаказанностью... Наш фотограф вряд ли смог бы дождаться справедливости и по окончании обучения, 12 лет спустя после того, как он перешел на пятый курс».
B. Производство по уголовному делу о клевете
10. 6 ноября 2001 г. заявитель подал жалобу в районный суд г. Крайова против журналиста R.C. и B.B.O., главного редактора газеты, обвиняя их в клевете, преступлении, предусмотренном статьей 206 Уголовного кодекса Румынии, действующего на тот момент. Заявитель утверждал, что описанные в статье факты являются ложью и что в совокупности с фотографиями она причинила серьезный вред его репутации. В этой связи заявитель требовал от обвиняемых выплатить ему 1 млрд. румынских лей в качестве компенсации морального вреда и 500 млн. лей в качестве компенсации материального ущерба. Что касается материального ущерба, заявитель утверждал, что из-за публикации статьи и фотографий он не мог более претендовать на высокие университетские должности.
11. R.C. и B.B.O. не явились в суд, хотя они неоднократно извещались о судебных заседаниях.
12. Суд заслушал двоих свидетелей со стороны заявителя. M.G. утверждал, что, насколько он знает заявителя, факты, описанные в оспариваемой статье, являются ложью. P.T. сделал заявление в поддержку требования заявителя о компенсации материального ущерба.
13. 27 июня 2002 г. районный суд г. Крайова оправдал обвиняемых. Он решил, что они не намеревались оклеветать заявителя, поскольку они лишь обратили внимание общественности на некоторые факты, заявленные другими лицами, с которыми у заявителя были плохие отношения. Что касается фотографий, суд кратко указал, что «...на фото неясно, является ли изображенное лицо [заявителем] или нет». Суд далее отклонил требования заявителя о компенсации вреда, решив, что между обвиняемыми и заявленным вредом не установлено какой-либо причинно-следственной связи.
14. Жалоба по вопросам права (recurs), поданная заявителем на это решение, была удовлетворена решением суда региона Дож 31 октября 2003 г. Он направил дело на новое рассмотрение в силу того, что личности обвиняемых не были установлены, и они не были заслушаны нижестоящим судом.
15. Расследование, проведенное полицией, показало, что рассматриваемую статью написал B.B.O. под псевдонимом R.C. B.B.O. не явился в суд, хотя был извещен об этом.
16. 8 апреля 2005 г. районный суд г. Кайова оправдал B.B.O. и отклонил требование заявителя о компенсации. Ссылаясь на практику Европейского Суда о свободе выражения мнения, районный суд г. Крайова постановил, что заявитель являлся публичной фигурой и, таким образом, был подвержен критике. Районный суд также постановил, что обвиняемый не намеревался оклеветать заявителя, так как он лишь опубликовал информацию, собранную от других лиц, студентов, преподавателей и так далее. Он также отметил, что:
«Публикация компрометирующих фотографий в сопровождении комментариев, касающихся личности действующих лиц, является шокирующим способом реализации свободы выражения мнения, гарантированной статьей 10 Конвенции и статьей 30 Конституции Румынии...»
Ограничение возможности публиковать документы из-за того, что они могут причинить вред достоинству лица, не стало бы необходимой мерой в демократическом обществе, в котором журналистские источники заслуживают доверия.
Что касается преступлений против достоинства, совершенных посредством средств массовых информаций, журналистское расследование всегда важно и основано на прямых и косвенных источниках, официальных документах и документах, полученных из-за утечки информации, официальных и частных заявлениях, иногда конфиденциальных, иногда сомнительных. Что следует доказать вне разумных сомнений, так это злой умысел журналиста, который, как в настоящем деле, не был доказан.
Показания свидетелей M.G. и P.T., коллег и друзей заявителя, с выражением уважения к его личности и профессиональной репутации, заслуживают доверия, но являются лишь доказательством восприятия этих лиц».
Суд проанализировал требование заявителя о компенсации с точки зрения статьи 998 Гражданского кодекса Румынии и решил отклонить требования о компенсации морального вреда в силу того, что вина обвиняемого не была доказана, и отклонил как необоснованные требования о компенсации материального ущерба.
17. Заявитель подал на это решение жалобу по вопросам права, утверждая, что повестка обвиняемому была направлена по неправильному адресу и что в его отсутствие суды не могли правильно установить факты или наличие злого умысла. Заявитель далее утверждал, что B.B.O. действовал недобросовестно. Во-первых, в силу того, что он никогда не обсуждал с ним свою версию событий, а во-вторых, поскольку согласно данным в деле журналист неоднократно осуждался за оскорбления и клевету. Заявитель также утверждал, что журналист выдвигал обвинения, за которые наступают уголовные санкции, и, таким образом, их правдивость могла и должна была быть проверена судами.
18. 11 ноября 2005 г. суд региона Дож окончательно отклонил жалобу заявителя по вопросам права как необоснованную. Суд постановил, что, хотя статья и может быть клеветой, учитывая профессию заявителя и роль прессы в демократическом обществе, она лишь привлекает внимание к поведению публичной фигуры при исполнении своих полномочий. Суд далее указал, что обвиняемый журналист хотел «пролить свет на закулисные игры и интересы в системе высшего образования... с намерением изменить ситуацию и обеспечить нормальный образовательный процесс». Особые доводы заявителя по вопросам права, такие как нарушения при направлении повестки и невозможность заслушать показания обвиняемого и проверить правдивость утверждений, опубликованных обвиняемым, не были рассмотрены судом.
II. Соответствующее внутригосударственное законодательство
19. Соответствующие положения Гражданского и Уголовного кодексов Румынии, касающиеся клеветы и обязательств по выплате компенсации, действующие на момент рассматриваемых событий, а также последующие изменения, приведены в деле «Тимчук против Румынии» (Timciuc v. Romania), Решение Европейского Суда от 12 октября 2010 г., жалоба № 28999/03, §§ 95 — 97).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции
20. Ссылаясь на пункты 1 и 2 статьи 6 Конвенции и статью 8 Конвенции, заявитель жаловался на то, что публикация рассматриваемой статьи и соответствующих фотографий причинила вред его репутации, которую суды Румынии не смогли защитить. Европейский Суд полагает, что настоящее дело следует рассматривать исключительно в свете статьи 8 Конвенции, которая гласит:
«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.»
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».
A. Приемлемость жалобы
21. Власти Румынии оспаривали приемлемость жалобы на том основании, что заявитель предъявил серьезные обвинения и оскорбил румынских судей, а такое отношение противоречит праву на индивидуальную жалобу в Европейский Суд.
22. В частности, власти Румынии указали, что в своих объяснениях в Европейский Суд заявитель упомянул, что судьи на внутригосударственном уровне были коррумпированы, намеренно неправильно истолковав факты, допустив ошибку в применении законодательства и вынося незаконные решения.
23. Европейский Суд напоминает, что жалоба может быть отклонена как оскорбительная, если она явно основана на лжи (см. Постановление Европейского Суда по делу «Акдивар и другие против Турции» (Akdivar and Others v. Turkey) от 16 сентября 1996 г., §§ 53 - 54, Reports of Judgments and Decisions 1996-IV, Решение Европейского Суда под делу «I.S. против Болгарии» (I.S. v. Bulgaria) от 6 апреля 2000 г., жалоба № 32438/96, а также Постановление Европейского Суда по делу «Варбанов против Болгарии» (Varbanov v. Bulgaria), жалоба № 31365/96, § 36, ECHR 2000-X). Кроме того, упорное использование заявителем оскорбительных и провокационных выражений может быть признано нарушением права на подачу индивидуальной жалобу по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции (см. Решение Европейского Суда по делу «Мануссос против Чешской Республики и Германии» (Manoussos v. Czech Republic and Germany) от 9 июля 2002 г., жалоба № 46468/99, Решение Европейского Суда по делу «Дюринже и другие против Франции» (Duringer and Others v. France), жалобы № 61164/00 и 18589/02, а также Решение Комиссии по правам человека по делу «Стамулакатос против Соединенного Королевства» (Stamoulakatos v. United Kingdom) от 9 апреля 1997 г., жалоба № 27567/95).
24. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что утверждения заявителя, цитируемые властями Румынии, отражают его эмоциональное отношение к поведению властей в отношении его дела. Очевидно, некоторые утверждения заявителя являются провокационными и неприемлемыми, что вызывает сожаление, но в целом Европейский Суд полагает, они не достигли той степени оскорбления и частоты, при котором они нарушили бы право на подачу жалобу (см. Постановление Европейского Суда по делу «Омерович против Хорватии (N 2)» (Omerovic v. Croatia) (N 2) от 5 декабря 2013 г., жалоба № 22980/09, § 33).
25. Далее Европейский Суд отмечает, что жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
26. Заявитель утверждал, что в статье, опубликованной 8 сентября 2001 г., были сделаны ложные и клеветнические заявления о его личной жизни, такие как причастность к сексуальным домогательствам в отношении детей, утверждение, которое причинило вред его репутации как на личном, так и на профессиональном уровне. Кроме того, заявитель утверждал, что при оценке его жалобы суды Румынии не проверили достоверность фактов, содержащихся в статье, и не осуществили анализа всех его утверждений.
27. Ссылаясь на Решение Европейского Суда по делу «Пипи против Турции» (Pipi v. Turkey) от 12 мая 2009 г., жалоба № 4020/03, власти Румынии утверждали, что опубликованная информация, рассматриваемая в настоящем деле, не касалась исключительно личных подробностей и не являлась недопустимым и длительным вторжением в жизнь заявителя. Она повлияла на репутацию заявителя, но это не превысило пределы права журналиста на свободу выражения мнения.
28. Власти Румынии утверждали, что жалоба заявителя была тщательно изучена внутригосударственными судами, которые применили действующее на момент рассматриваемых событий законодательство к конкретным обстоятельствам дела. Они подчеркнули тот факт, что в своем постановлении от 8 апреля 2005 г. районный суд г. Крайова принял во внимание прецедентную практику Европейского Суда по статье 10 Конвенции.
2. Мнение Европейского Суда
29. Предметом рассмотрения в настоящем деле является влияние публикации на репутацию заявителя. Европейский Суд напоминает, что он уже устанавливал в своей прецедентной практике, что понятие «личная жизнь» распространяется на аспекты, касающиеся личности и репутации (см. Постановление Европейского Суда по делу «Пфайфер против Австрии» (Pfeifer v. Austria) от 15 ноября 2007 г., жалоба № 12556/03, § 35, Постановление Европейского Суда по делу «Петрина против Румынии» (Petrina v. Romania) от 14 октября 2008 г., жалоба № 78060/01, §§ 27 — 29 и 34 — 36, а также упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Тимчук против Румынии», § 143). Кроме того, Европейский Суд признавал, что публикация фотографий находится в рамках личной жизни лица, даже если оно является публичной фигурой (см. Постановление Европейского Суда по делу «Фон Ганновер (принцесса Ганноверская) против Германии» (Von Hannover v. Germany) от 24 июня 2004 г., жалоба № 59320/00, § 34). Таким образом, в настоящем деле применима статья 8 Конвенции, что не оспаривалось сторонами.
30. Европейский Суд отмечает, что заявитель жаловался не на какие-либо действия со стороны государства, а скорее, на то, что государство не защитило его репутацию от вмешательства третьих лиц. В этой связи Европейский Суд напоминает, что, хотя целью статьи 8 Конвенции является главным образом защита лица от произвольного вмешательства со стороны государственных органов, это не вынуждает государство воздерживаться от такого вмешательства: в дополнение к первичному негативному обязательству, может иметь место позитивное обязательство, состоящее в эффективном уважении личной и семейной жизни. Такое обязательство может включать принятие мер, направленных на уважение личной и семейной жизни, даже в сфере отношений частных лиц друг с другом (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Одьевр против Франции» (Odievre v. France) от 13 февраля 2003 г., жалоба № 42326/98, § 40, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Диксон против Соединенного Королевства» (Dickson v. United Kingdom) от 4 декабря 2007 г., жалоба № 44362/04, § 70). Европейский Суд, следовательно, полагает, что настоящее дело касается позитивных обязательств государства, следующих из статьи 8 Конвенции, по обеспечению эффективного уважения личной жизни заявителя, в частности, его права на защиту репутации.
31. Основной вопрос в настоящем деле состоит в том, выполнило ли государство в рамках своих позитивных обязательств по статье 8 Конвенции справедливый баланс между правом заявителя на защиту репутации, являющейся элементом его «личной жизни», и правом другой стороны на свободу выражения мнения, гарантированным статьей 10 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Фон Ганновер (принцесса Ганноверская) против Германии», § 57, с дальнейшими ссылками, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Пфайфер против Австрии», § 38).
32. Европейский Суд повторяет, что, когда внутригосударственными органами соблюден такой баланс в соответствии с критериями, установленными в его прецедентной практике, Европейскому Суду необходимы веские основания для того, чтобы подменять своим мнением выводы внутригосударственных судов (см. Постановление Европейского Суда по делу «Компания MGN Limited против Соединенного Королевства» (MGN Limited v. United Kingdom) от 18 января 2011 г., жалоба № 39401/04, §§ 150 и 155, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «аломо Санчес и другие против Испании» (Palomo Sanchez and Others v. Spain) от 12 сентября 2011 г., № 28955/06, 28957/06, 28959/06, 28964/06, § 57, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер (принцесса Ганноверская) против Германии (N 2)» (Von Hannover v. Germany) (N 2), жалобы № 40660/08 и 60641/08, § 107, ECHR 2012). При соотношении права на свободу выражения мнения и права на уважение личной жизни Европейский Суд примет во внимание следующие критерии, установленные в его прецедентной практике.
33. Изначальным существенным критерием является вклад, который внесли опубликованные в прессе статьи и фотографии в дебаты по вопросам, представляющим общий интерес, таким как политика, преступность, спорт или актерское искусство (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Фон Ганновер (принцесса Ганноверская) против Германии», § 60, Постановление Европейского Суда по делу «Уайт против Швеции» (White v. Sweden) от 19 сентября 2006 г., жалоба № 42435/02 <1>, § 29, а также Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Издательский дом „Аксель Шпрингер АГ“ против Германии» (Axel Springer AG v. Germany) от 7 февраля 2012 г., жалоба № 39954/08, § 90, с дальнейшими ссылками). Слухи о супружеских проблемах президента республики или финансовых трудностях известного певца не считаются вопросами, представляющими общественный интерес (см. Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Штандард Фелагс“ против Австрии (N 2)» (Standard Verlags GmbH v. Austria) (N 2) от 4 июня 2009 г., жалоба № 21277/05, § 52, а также Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Ашетт Филипакки ассосье“ против Франции» (Hachette Filipacchi Associes (ICI PARIS) v. France) от 23 июля 2009 г., жалоба № 12268/03, § 43). Кроме того, Европейский Суд ранее признавал, что какой-либо публичный интерес не оправдывает публикацию данных, касающихся здоровья или сексуальной жизни лица, которые носят исключительно личный характер, подпадая, таким образом, под защиту статьи 8 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Бирюк против Литвы» (Biriuk v. Lithuania) от 25 ноября 2008 г., жалоба № 23373/03, §§ 39 — 42).
<1> См. в настоящем номере на с. 73 — 80 (примеч. редактора).
34. В настоящем деле статья, опубликованная в газете Republica Oltenia, описывала случай из сексуальной жизни заявителя, имевший место за 19 лет до этого, а также преступления, предположительно совершенные им в связи с работой в качестве профессора университета за девять лет до этого. Статья включала фотографии заявителя, на которых он был обнажен и занимался сексом. В ней также содержались серьезные обвинения против него, такие как «причастность ко взяточничеству, шантажу, сексуальным домогательствам в отношении детей и сексуальным извращениям». Журналистом были высказаны изобличающие утверждения о его характере, такие как «извращенец, преступник, шантажист». Европейский Суд полагает, что внутригосударственные суды не провели серьезной оценки того, насколько опубликованные материалы в целом способствовали дебатам по вопросам, представляющим общий интерес, или являются ли они правдой. Например, не был проанализирован текущий публичный интерес к событиям девяти- и 19-летней давности. Кроме того, суды Румынии вообще не обсуждали вопрос о том, насколько сами фотографии содержали информацию, относящуюся к событиям современного общества или способствующую дебатам по вопросам, представляющим общий интерес.
35. В этой связи Европейский Суд полагает, что факт предъявления таких серьезных обвинений против лица, чье имя и профессия известны, предполагает со стороны журналиста обязанность предоставить достаточные фактические основания для подобных утверждений (см. Постановление Европейского Суда по делу «Поланко Торрес и Мовилла Поланко против Испании» (Polanco Torres and Movilla Polanco v. Spain) от 21 сентября 2010 г., жалоба № 34147/06, § 47). Европейский Суд ранее придавал серьезное значение тому, проверили ли внутригосударственные суды, получил ли журналист свою информацию законно, провел ли он ее проверку с заявителями перед публикацией, и предоставил ли он заявителям право дать ответ в той же статье (см. там же, §§ 50 — 52). В противоположность этому в настоящем деле, не установив личность, а впоследствии не вызвав надлежащим образом в суд журналиста, написавшего статью, суды Румынии автоматически рассматривали его источники как заслуживающими доверия и признали, что он действовал добросовестно (см. §§ 13 и 16 настоящего Постановления). В этом отношении Европейский Суд отмечает, что в ходе производства в румынских судах не было представлено каких-либо материалов в поддержку утверждений, сделанных в статье, и отсутствовали свидетели, которые бы подтвердили, что заявитель были причастен к деятельности, описанной журналистом (см. Постановление Европейского Суда по делу «Лаврик против Румынии» (Lavric v. Romania) от 14 января 2014 г., жалоба № 22231/05, § 44).
36. Занятие лица и характер его деятельности, которые стали предметом рассмотрения в статье, являются другим важным критерием, который имеет отношение к предыдущему. В этой связи Европейский Суд ранее приходил к выводу, что следует проводить фундаментальное различие между сообщениями о фактах, способствующими дебатам в демократическом обществе, например, сведениям о политических деятелях при исполнении ими служебных обязанностей, и сообщениями о подробностях личной жизни лица, которое такие функции не исполняет, с единственной целью удовлетворить общественное любопытство (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Фон Ганновер (принцесса Ганноверская) против Германии», §§ 63 и 65, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Штандард Фелагс“ против Австрии», §§ 47 и 53). В последнем случае свобода выражения мнения требует узкого толкования (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Фон Ганновер (принцесса Ганноверская) против Германии», § 66, а также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Ашетт Филипакки ассосье“ против Франции», § 40).
37. Европейский Суд установил, что заявитель в настоящем деле являлся преподавателем университета, не известным широкой общественности. Он также отмечает, что суды Румынии не осуществили оценки, которая могла бы привести к выводу, что он являлся публичной фигурой, а лишь решили, что его положение преподавателя университета делает его более подверженным критике.
38. Несомненно, оспариваемая статья и сопутствующие фотографии серьезно повлияли на честь и репутацию заявителя и причинили вред его психологическому состоянию и личной жизни (см. mutatis mutandis <1> Постановление Европейского Суда по делу «А. против Норвегии» (A. v. Norway) от 9 апреля 2009 г., жалоба № 28070/06, § 64, Постановление Европейского Суда по делу «Миколайова против Словакии» (Mikolajova v. Slovakia) от 18 января 2011 г., жалоба № 4479/03, § 55, а также Решение Европейского Суда по делу «Робертс и Робертс против Соединенного Королевства» (Roberts and Roberts v. United Kingdom) от 5 июля 2011 г., жалоба № 38681/08, §§ 40 — 41). С учетом вышеизложенного Европейский Суд не был убежден в том, что суды Румынии придали должное значение тому обстоятельству, способствовала ли статья дебатам по вопросам, представляющим общий интерес и являлся ли заявитель публичной фигурой. Таким образом, Европейский Суд полагает, что внутригосударственные суды не установили баланса между правом журналиста на свободу выражения мнения и правом заявителя на уважение личной жизни.
<1> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).
39. Изложенных выше соображений достаточно, чтобы Европейский Суд мог сделать вывод о том, что в связи с этим имело место нарушение статьи 8 Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
40. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
41. Заявитель требовал 40 000 евро в качестве компенсации материального ущерба, который состоял в утрате доходов из-за того, что оспариваемая статья помешала его доступу к вышестоящим должностям в профессии. Он также требовал 100 000 евро в качестве компенсации морального вреда, утверждая, что публикация статьи и серьезные обвинения, содержащиеся в ней, опозорили его и его семью.
42. Власти Румынии утверждали, что требуемые суммы являются чрезмерными и необоснованными. Они настаивали на том, что факт признания нарушения Конвенции будет являться достаточной компенсацией заявителю в настоящем деле.
43. Европейский Суд не нашел какой-либо причинно-следственной связи между установленным нарушением и предполагаемым материальным ущербом, поэтому он отклоняет это требование. С другой стороны, Европейский Суд согласен с тем, что невозможность защиты репутации заявителя от клеветы могла причинить ему душевные страдания. Исходя из принципа справедливости Европейский Суд присуждает заявителю 4 500 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
44. Заявитель также требовал 1 000 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в Европейском Суде, не предоставив подтверждающих документов.
45. Власти Румынии просили Европейский Суд отклонить требования заявителя как необоснованные.
46. Согласно прецедентной практике Европейского Суда заявитель имеет право на компенсацию судебных расходов и издержек, только если будет доказано, что они были понесены в реальности, были необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле, учитывая отсутствие документов, подтверждающих расходы, и с учетом своей прецедентной практики Европейский Суд отклоняет это требование (см. Постановление Европейского Суда по делу «Алкайа против Турции» (Alkaya v. Turkey) от 9 октября 2012 г., жалоба № 42811/06, § 48).
C. Процентная ставка при просрочке платежей
47. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;
(a) государство-ответчик в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции обязано выплатить заявителю 4 500 евро (четыре тысячи пятьсот евро) в качестве компенсации морального вреда плюс любые налоги, которые могут быть взысканы с этой суммы;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 28 октября 2014 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.