Постановление ЕСПЧ от 22.11.2011
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 22.11.2011. 18892/04. 22.11.2011. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1889204
«Дело „Краснов (Krasnov) против Российской Федерации“ (жалоба № 18892/04) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод
с английского] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «КРАСНОВ (KRASNOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 18892/04)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 22 ноября 2011 года)
<*> Перевод с английского к.ю.н. Н.В. Прусаковой.
По делу «Краснов против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Нины Ваич, Председателя Палаты,
Мирьяны Лазаровой Трайковской,
Линос-Александре Сицилианоса, судей,
а также при участии Андре Вампаша, Заместитель Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 3 ноября 2011 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 18892/04, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Павлом Николаевичем Красновым (далее — заявитель) 16 апреля 2004 г.
2. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде Г.О. Матюшкиным.
3. 22 апреля 2008 г. Председатель Первой секции коммуницировал жалобу властям Российской Федерации.
4. В соответствии с пилотным Постановлением Европейского суда по делу «Бурдов против Российской Федерации (N 2)» (Bourdov c. Russie (N 2), жалоба № 33509/04, CEDH 2009-...), рассмотрение жалобы было приостановлено вплоть до вынесения решения на национальном уровне.
5. Власти Российской Федерации позднее проинформировали Европейский суд о том, что исполнение постановления, вынесенного в пользу заявителя, не представляется возможным, поскольку этому препятствовал правопреемник заявителя. Европейский суд, таким образом, принял решение о дальнейшем рассмотрении настоящего дела.
ФАКТЫ
Обстоятельства дела
6. Заявитель родился в 1981 году и проживает в Ветлуге Нижегородской области.
7. Решением от 23 сентября 2002 г. Ветлужского районного суда Нижегородской области (далее — районный суд) были частично удовлетворены требования заявителя о выплате ему задолженности по денежному содержанию военнослужащего в размере 224926 рублей, подлежащей взысканию за счет воинской части № 3761.
8. Решение районного суда вступило в законную силу 4 октября 2002 г., и вскоре после этого заявителю был выдан исполнительный лист. В период между сентябрем 2004 года и ноябрем 2005 года Управление Федерального казначейства по Чеченской Республике и Управление Федерального казначейства по Республике Северная Осетия — Алания три раза возвращали исполнительные документы заявителю без исполнения, так как им не были предоставлены его банковские реквизиты, а также из-за реорганизации должника.
9. Решением от 10 октября 2006 г. районный суд удовлетворил ходатайство заявителя, изменил порядок и способ исполнения Судебного решения от 23 сентября 2002 г., а должником вместо ликвидированного воинской части было определено Министерство внутренних дел Российской Федерации (далее — МВД России).
10. В ноябре 2006 года заявитель направил исполнительный лист по Решению от 10 октября 2006 г. в Федеральную службу судебных приставов в Москву. Из соответствующей переписки и объяснений заявителя следует, что впоследствии исполнительный лист был утерян.
11. 19 ноября 2007 г. заявитель скончался.
12. В Решении от 15 сентября 2008 г. районный суд назначил правопреемником по требованиям заявителя его мать, Наталью Вячеславовну Зинцову.
13. По утверждению Н.В. Зинцовой, в мае 2010 года она разговаривала с представителем МВД России, который разъяснил ей, что для дальнейшего исполнительного производства она должна получить дубликат утерянного исполнительного листа в районном суде и направить его в соответствующие органы.
14. 30 августа 2010 г. главнокомандующий внутренними войсками МВД России сообщил, что должник готов выплатить присужденную сумму при условии получения соответствующих документов, включая исполнительный лист.
15. Власти Российской Федерации утверждали, что мать заявителя отказалась получать дубликат исполнительного листа в районном суде, несмотря на повторные просьбы должника об этом, так как была убеждена, что присужденную сумму можно будет взыскать, лишь подав жалобу в Европейский суд. Н.В. Зинцова не оспаривала этого утверждения.
16. Решение от 23 сентября 2002 г. с изменениями от 10 октября 2006 г. до сих пор остается неисполненным.
ПРАВО
I. Locus standi
<*> Locus standi (лат.) — право на обращение в суд, процессуальная правосубъектность (прим. переводчика).
17. Европейский суд принимает во внимание факт смерти заявителя и желание Н.В. Зинцовой принимать участие в рассмотрении жалобы, поданной ее сыном.
18. Европейский суд напоминает, что в случае смерти заявителя после подачи жалобы его наследники могут участвовать в ее рассмотрении от его имени (см. Постановление Европейского суда по делу «Ечюс против Литвы» ( Jeèius v. Lithuania), жалоба № 34578/97, § 41, ECHR 2000-IX). Более того, в некоторых делах, касающихся неисполнения судебных решений, Европейский суд признавал право родственников заявителя на участие в рассмотрении жалобы (см. Постановление Европейского суда от 13 июля 2006 г. по делу «Ширяева против Российской Федерации» (Shiryayeva v. Russia), жалоба № 21417/04, § 8 - 9).
19. Европейский суд отмечает, что права, являющиеся предметом рассмотрения в настоящем деле, сходны с теми, что были затронуты в вышеупомянутых делах. Нет никаких указаний на то, что права, защитить которые заявитель пытался с помощью конвенционального механизма, являлись исключительно личными и непередаваемыми (см. Постановление Большой палаты от 12 июля 2001 г. по делу «Малхус против Чехии» (Malhous v. Czech Republic), жалоба № 33071/96, § 1). Власти Российской Федерации не утверждали, что у Н.В. Зинцовой отсутствуют основания участвовать в рассмотрении настоящего дела. Таким образом, Европейский суд полагает, что мать заявителя имеет законный интерес участвовать в рассмотрении жалобы в качестве заявительницы.
II. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
20. Заявительница жаловалась на то, что российские власти не исполнили Решение районного суда от 23 сентября 2002 г. Она ссылалась на пункт 1 статьи 6 Конвенции и статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, соответствующие положения которых гласят следующее:
«Статья 6 Конвенции»
1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...
Статья 1 Протокола № 1 к Конвенции
Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества, иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».
21. Европейский суд полагает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.
22. Прежде всего власти Российской Федерации утверждали, что заявительница сама не предоставила необходимых исполнительных документов в соответствующие органы, а затем не получила дубликат утраченного исполнительного листа в районном суде и не подала его вновь для исполнения. Они также отмечали, что из-за бездействия заявительницы уполномоченные органы были лишены возможности исполнить решение суда.
23. Заявительница утверждала, что власти в течение многих лет не выплачивали присужденную сумму ее умершему сыну без каких-либо препятствий с его стороны, и она больше не доверяет им.
24. Европейский суд повторяет, что неоправданно длительная задержка исполнения решения суда, вступившего в законную силу, может нарушать Конвенцию (см. Постановление Европейского суда от 7 мая 2002 г. по делу «Бурдов против Российской Федерации (N 1)» (Burdov v. Russia (N 1)), жалоба № 59498/00, ECHR 2002-III).
25. Европейский суд далее напоминает, что от лица, в пользу которого вынесено судебное решение, ответчиком по которому выступает государство, нельзя требовать инициирования отдельного исполнительного производства (см. Постановление Европейского суда от 27 мая 2004 г. по делу «Метаксас против Греции» (Metaxas v. Greece), жалоба № 8415/02, § 19). Если решение суда вынесено против государственного органа, он должен быть надлежащим образом уведомлен об этом, и, соответственно, обязан принять меры к исполнению принятого решения, или же передать его в иные государственные органы, ответственные за его исполнение (см. Постановление Европейского суда от 12 июня 2008 г. по делу «Акашев против Российской Федерации» (Akashev v. Russia), жалоба № 30616/05, § 21). В случае, когда требуется содействие со стороны кредитора, оно не должно выходить за пределы строго необходимого, и в любом случае подобное содействие не освобождает власти от их конвенциональных обязательств по принятию немедленных мер ex fficio <*>, в основе которых лежит имеющаяся у них информация, по исполнению судебного решения, вынесенного против государства (см. там же, § 22).
<*> Ex officio (лат.) — официальный, находящийся в пределах полномочий (прим. переводчика).
26. Европейский суд установил, что в настоящем деле Решение районного суда от 23 сентября 2002 г. не исполнялось в течение почти девяти лет. Он отмечает, что исполнительное производство не было особенно сложным, учитывая характер выплат и тот факт, что по вине заявительницы не произошло каких-либо существенных задержек.
27. Европейский суд принимает во внимание тот факт, что после мая 2010 года заявительница отказалась сотрудничать с властями путем получения дубликата утерянного исполнительного листа, но полагает, что задержка, вызванная ее поведением, является незначительной, учитывая то обстоятельство, что на момент ее отказа исполнительное производство было приостановлено уже более семи лет, и что предыдущие попытки кредитора получить присужденную сумму были безуспешны.
28. Изложенных доводов достаточно для того, чтобы Европейский суд пришел к выводу, что власти государства-ответчика не исполнили своих конвенциональных обязательств.
29. Следовательно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
30. Заявительница, ссылаясь на статью 13 Конвенции, также жаловалась на то, что в ее распоряжении не было эффективных средств правовой защиты против чрезмерно длительных задержек в исполнении судебного решения. Соответствующие положения Конвенции гласят:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
31. Власти Российской Федерации не высказали своей позиции по этой части жалобы.
32. Европейскому суду известно о наличии нового средства правовой защиты, предусмотренного Федеральным законом от 30 апреля 2010 г. № 68-ФЗ «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок и права на исполнение судебного акта в разумный срок», а также Федеральным законом от 30 апреля 2010 г. № 69-ФЗ «О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона „О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок и права на исполнение судебного акта в разумный срок“, вынесенными после принятия пилотного Постановления по упоминавшемуся выше делу „Бурдов против Российской Федерации (N 2)“. Данные правовые акты, вступившие в силу 4 мая 2010 г., ввели новое средство правовой защиты, которое предоставляет гражданам право требовать компенсации вреда, причиненного чрезмерными задержками в исполнении судебных решений, вынесенных против государственных органов.»
33. 23 сентября 2010 г. Европейский суд решил, что все дела, поступившие после принятия пилотного Постановления по делу «Бурдов против Российской Федерации (N 2)» и подпадающие под действие норм о новом средстве правовой защиты, должны быть, прежде всего, рассмотрены национальными судами (см. Решение Европейского суда от 23 сентября 2010 г. по делу «Наговицин и Налгиев против Российской Федерации» (Nagovitsyn and Nalgiyev v. Russia), жалобы № 27451/09 и 60650/09, § 41). Действуя подобным образом, Европейский суд ссылался, в частности, на переходные положения нового закона, позволяющие гражданам, подавшим жалобу в Европейский суд, в отношении которой не вынесено решения по вопросу о ее приемлемости или по существу, обратиться в российские суды в течение шести месяцев со дня вступления этого закона в силу (см. § 13 настоящего Постановления).
34. В то же время Европейский суд напоминает, что в упоминавшемся выше пилотном Постановлении он решил действовать иным образом в отношении жалоб, поступивших на рассмотрение до его принятия. Европейский суд решил, что будет несправедливо, если заявители по таким делам, предположительно в течение многих лет испытывавшие страдания от длящегося нарушения их права на справедливое судебное разбирательство и обратившиеся за защитой в Европейский суд, будут вынуждены снова направлять свои жалобы в национальные суды, будь то с требованием о применении нового средства правовой защиты или нет (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Бурдов против Российской Федерации (N 2)», § 144). Европейский суд, соответственно, продолжил рассмотрение настоящей жалобы по существу, несмотря на существование эффективного внутреннего средства правовой защиты, которое стало доступным заявительнице согласно переходным положениям нового закона и остается доступным до тех пор, пока решение российского суда, вынесенное в ее пользу, не будет исполнено.
35. Принимая во внимание вышеуказанные особые обстоятельства и признавая эту часть жалобы приемлемой, Европейский суд не считает необходимым рассматривать отдельно жалобу на нарушение статьи 13 Конвенции (см., mutatis mutandis <*>, Постановление Европейского суда от 16 сентября 2010 г. по делу «Кравченко и 23 других дела о „жилье для военнослужащих“ против Российской Федерации» (Kravchenko and 23 Others «military accommodation cases» v. Russia), жалобы № 11609/05 и другие, § 45).
<*> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (прим. переводчика).
IV. Применение статьи 41 Конвенции
36. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
37. Что касается материального ущерба, заявительница требовала выплаты долга по судебному решению в размере 224926 рублей (приблизительно 5300 евро), а также дополнительной суммы в размере 285160 рублей (приблизительно 6700) для покрытия потерь, вызванных инфляцией. Она подсчитала данную сумму, исходя из индексов потребительских цен за те годы, в течение которых длилось исполнительное производство. Заявительница также требовала выплаты процентов начиная с 1 января 2003 г. и просила Европейский суд определить их ставку в соответствии с его стандартами. Наконец, она требовала выплатить 20000 евро в качестве компенсации морального вреда.
38. Власти Российской Федерации никак не прокомментировали требование о компенсации материального ущерба. Однако они сочли требования о компенсации чрезмерными и необоснованными, утверждая, что в случае признания Европейским судом факта нарушения присуждаемая им сумма не должна превышать 2500 евро.
39. Европейский суд напоминает, что наиболее приемлемой формой компенсации при установленном нарушений является создание ситуации, при которой положение заявителя становится таким, как если бы положения Конвенции не были нарушены (см. Постановление Европейского суда от 26 октября 1984 г. по делу «Пирсак против Бельгии» (Piersack v. Belgium) (статья 50), § 12, Series A, № 85 а также, mutatis mutandis, Постановление Европейского суда от 23 октября 2003 г. по делу «Генчел против Турции» ( Gençel v. Turkey), жалоба № 53431/99, § 27). Европейский суд также повторяет свою постоянную позицию, согласно которой адекватность компенсации могла бы быть существенно снижена, если бы выплачивалась без учета различных обстоятельств, способных уменьшить ее стоимость (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда от 13 января 2005 г. по делу «Гиззатова против Российской Федерации» (Gizzatova v. Russia), жалоба № 5124/03, § 28).
40. Европейский суд отмечает, что в настоящем деле заявительница продемонстрировала методы, которые она использовала при подсчете размера материального ущерба. Он далее отмечает, что власти Российской Федерации не предоставили никаких альтернативных методов подсчета, а также своих комментариев относительно этих требований. Европейский суд полагает, что с учетом длительности задержки в исполнении судебного решения, требуемая сумма представляется разумной. В то же время он не видит необходимости в выплате процентов. В итоге Европейский суд присуждает заявительнице 12000 евро в качестве компенсации материального ущерба.
41. Что касается морального вреда, Европейский суд допускает, что заявительница испытывала моральные страдания, причиненные длительным задержкой в выплате долга, плательщиком по которому является государственный орган. Исходя из принципа справедливости и учитывая все относящиеся к делу обстоятельства, в частности, упомянутые в § 26 - 27 настоящего Постановления (см. также упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Бурдов против Российской Федерации (N 2)», § 154 - 157), он присуждает заявительнице 6000 евро в качестве компенсации морального вреда.
42. Заявительница не представила никаких требований о компенсации судебных расходов и издержек. Европейский суд, таким образом, не присуждает никаких выплат по этому основанию.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
43. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с длительным неисполнением судебного решения, вынесенного в пользу заявителя;
-
постановил, что нет необходимости в отдельном рассмотрении жалобы на нарушение статьи 13 Конвенции;
a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительнице Зинцовой следующие суммы, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты:
i) 12000 евро (двенадцать тысяч евро) в качестве компенсации материального ущерба, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;
ii) 6000 евро (шесть тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начисление на указанную сумму;
b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 22 ноября 2011 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF KRASNOV v. RUSSIA (Application No. 18892/04)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Krasnov v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Linos-Alexandre Sicilianos, judges,
and André Wampach, Deputy Section Registrar,
Having deliberated in private on 3 November 2011,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
1. The case originated in an application (No. 18892/04) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Mr Pavel Nikolayevich Krasnov («the applicant»), on 16 April 2004.
2. The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyushkin, the Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. On 22 April 2008 the President of the First Section decided to give notice of the application to the Government.
4. In accordance with the pilot judgment Burdov v. Russia (No. 2) (No. 33509/04, ECHR 2009-...), this application was adjourned pending its resolution at the domestic level.
5. The Government later informed the Court that enforcement of the judgment in the applicant's favour was impossible as the applicant's successor was obstructing the enforcement. The Court therefore decided to resume examination of the present case.
6. The applicant was born in 1981 and lived in Vetluga, Nizhniy Novgorod Region.
7. By a judgment of 23 September 2002 the Vetluga District Court of the Nizhniy Novgorod Region («the District Court») granted in part the applicant's claim for recovery of unpaid military allowance and awarded him 224,926 Russian roubles (RUB) to be recovered from military unit 3761.
8. The judgment became final on 4 October 2002 and shortly thereafter the applicant obtained a writ of execution. Between September 2004 and November 2005 the Departments of the Federal Treasury of the Chechen Republic and of the Republic of North Ossetia-Alania returned the enforcement documents to the applicant on three occasions without enforcement due to his failure to submit his bank account details and then due to re-organisation of the debtor.
9. By a decision of 10 October 2006 the District Court allowed the applicant's request and changed the method and order of enforcement of the judgment of 23 September 2002, replacing the defunct debtor with the Ministry of the Interior of Russia.
10. The applicant forwarded the writ of execution concerning the decision of 10 October 2006 to the head office of the bailiffs' service in Moscow in November 2006. It appears from the correspondence and the applicant's submissions that the writ was subsequently lost.
11. On 19 November 2007 the applicant died.
12. By a decision of 15 September 2008 the District Court ruled that the deceased applicant was to be succeeded by his mother, Natalya Vyacheslavovna Zintsova.
13. According to Ms Zintsova, in May 2010 she was contacted by a representative of the Ministry of the Interior who explained to her that she was to obtain a copy of the lost writ of execution at the trial court and forward it to the authorities to enable further enforcement proceedings.
14. On 30 August 2010 the Chief Command Office of the Internal Armed Forces of the Ministry of the Interior informed that the debtor was ready to pay the due amount provided that they received the pertinent documents, including the writ of execution.
15. The Government submitted that the applicant's mother had refused to obtain a copy of the writ of execution from the trial court despite the authorities' repeated invitations thereto, convinced that the award could be obtained only through the proceedings at the Court. Ms Zintsova did not dispute this allegation.
16. The judgment of 23 September 2002, as amended on 10 October 2006, remains unenforced to date.
I. Locus standi
17. The Court takes note of the applicant's death and of the wish of Ms Zintsova, his mother, to pursue the proceedings he initiated.
18. The Court reiterates that where an applicant dies during the examination of a case his or her heirs may in principle pursue the application on his or her behalf (see Jeèius v. Lithuania, No. 34578/97, § 41, ECHR 2000-IX). Furthermore, in some cases concerning non-enforcement of court judgments, the Court recognised the right of the relatives of the deceased applicant to pursue the application (see Shiryayeva v. Russia, No. 21417/04, §§ 8 — 9, 13 July 2006).
19. The Court notes that the rights at stake in the present case are very similar to those at the heart of the case referred to above. Nothing suggests that the rights the applicant sought to protect through the Convention mechanism were eminently personal and non-transferable (see Malhous v. the Czech Republic [GC], No. 33071/96, § 1, 12 July 2001). The Government did not contend that Ms Zintsova had no standing to pursue the case. Therefore, the Court considers that the applicant's mother has a legitimate interest in pursuing the application.
II. Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1
20. The applicant complained about the authorities' failure to enforce the judgment of 23 September 2002. She relied on Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1, which in the relevant part read as follows:
«In the determination of his civil rights and obligations... everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal...»
«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.»
The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties.»
A. Admissibility
21. The Court notes that the application is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
22. The Government argued that the applicant had failed firstly to submit the necessary enforcement documents to the right enforcement body and then to obtain a copy of the lost writ of execution at the court and re-submit it for enforcement. They further contended that the authorities were deprived of the opportunity to enforce the judgment owing to the applicant's behaviour.
23. The applicant submitted that the authorities had failed for many years to pay the award due to her late son through no fault of his own and she no longer trusted them.
24. The Court reiterates that an unreasonably long delay in the enforcement of a binding judgment may breach the Convention (see Burdov v. Russia, No. 59498/00, ECHR 2002-III).
25. The Court further reiterates that a person who has obtained a judgment against the State may not be expected to bring separate enforcement proceedings (see Metaxas v. Greece, No. 8415/02, § 19, 27 May 2004). Where a judgment is against the State, the defendant State authority must be duly notified thereof and is thus well placed to take all necessary initiatives to comply with it or to transmit it to another competent State authority responsible for compliance (see Akashev v. Russia, No. 30616/05, § 21, 12 June 2008). Where the creditor's cooperation is required, it must not go beyond what is strictly necessary and in any case does not relieve the authorities of their obligation under the Convention to take timely and ex officio action, on the basis of the information available to them, with a view to honouring the judgment against the State (ibid, § 22).
26. The Court observes that in the instant case the judgment of 23 September 2002 has been pending enforcement for almost nine years. It notes that the enforcement proceedings were not particularly complex given the nature of the award and that no significant delays can be attributed to the applicant.
27. The Court is aware of the fact that after May 2010 the applicant has refused to cooperate with the authorities by obtaining a copy of the lost writ of execution but considers that the delay caused by her behaviour is negligible in the circumstances where at the time of her refusal the enforcement had already been pending for over seven years and where the creditor's previous initiatives had not been successful.
28. The foregoing considerations are sufficient to enable the Court to conclude that the authorities failed to comply with their obligations under the Convention.
29. There has accordingly been a violation of Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1.
III. Alleged violation of Article 13 of the Convention
30. The applicant also complained under Article 13 of the Convention that she did not have at her disposal an effective domestic remedy in respect of the excessive delays in the enforcement of the judgment. The relevant provision reads as follows:
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
31. The Government did not specify their position in relation to this complaint.
32. The Court takes cognisance of the existence of a new remedy introduced by the federal laws № 68-ФЗ and № 69-ФЗ in the wake of the pilot judgment adopted in the case of Burdov (No. 2), cited above. These statutes, which entered into force on 4 May 2010, set up a new remedy which enables those concerned to seek compensation for the damage sustained as a result of excessive delays in the enforcement of court judgments against the State.
33. On 23 September 2010 the Court decided that all new cases introduced after the Burdov (No. 2) pilot judgment and falling within the scope of the new domestic remedy had to be submitted in the first place to the national courts (see Nagovitsyn and Nalgiyev v. Russia (dec.), Nos. 27451/09 and 60650/09, § 41, 23 September 2010). In so doing, the Court relied in particular on the transitional provisions of the new law allowing all applicants before the Court to lodge their complaints to domestic courts during six months after its entry into force (see paragraph 13 above).
34. At the same time, the Court recalls that in the pilot judgment cited above it decided to follow a different course of action in respect of the applications lodged before the delivery of the judgment. The Court considered that it would be unfair if the applicants in such cases, who had allegedly been suffering for years of continuing violations of their right to a court and sought relief in this Court, were compelled yet again to resubmit their grievances to the domestic authorities, be it on the grounds of a new remedy or otherwise (see Burdov (No. 2), cited above, § 144). The Court therefore resumed examination of the present application on its merits notwithstanding the existence of an effective domestic remedy which was available to the applicant pursuant to the transitional provisions of the new law and remains available up to date as the domestic judgment in her favour remains unenforced.
35. Having regard to these special circumstances, although admissible, the Court does not find it necessary to consider separately the applicant's complaint under Article 13 (see, mutatis mutandis, Kravchenko and Others (military housing) v. Russia, Nos. 11609/05 et al., § 45, 16 September 2010).
IV. Application of Article 41 of the Convention
36. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
37. In respect of pecuniary damage the applicant claimed the judgment debt in the amount of 224,926 Russian roubles (RUB) (approximately 5,300 euros (EUR)) and an additional RUB 285,160 (approximately EUR 6,700) to cover depreciation of the award due to the inflation losses. She calculated the latter amount based on the consumer price indexes for the years when the enforcement had been pending. She claimed additionally an interest rate that had allegedly accrued since 1 January 2003 and requested that the Court determine this rate according to its own standards. Finally, she claimed EUR 20,000 as non-pecuniary damage.
38. The Government did not comment on the claim for pecuniary damage. They found the amount claimed as non-pecuniary damage excessive and unsubstantiated, suggesting that in the case of finding of a violation the Court's award to the applicant under this head should not exceed EUR 2,500.
39. The Court reiterates that the most appropriate form of redress in respect of the violations found would be to put the applicants as far as possible in the position they would have been if the Convention requirements had not been disregarded (see Piersack v. Belgium (Article 50), 26 October 1984, § 12, Series A No. 85 and, mutatis mutandis, Gençel v. Turkey, No. 53431/99, § 27, 23 October 2003). The Court also recalls its constant approach that the adequacy of the compensation would be diminished if it were to be paid without reference to various circumstances liable to reduce its value (see, mutatis mutandis, Gizzatova v. Russia, No. 5124/03, § 28, 13 January 2005).
40. The Court notes in the instant case that the applicant demonstrated the method she used to calculate her claim for pecuniary damage. It further notes that the Government did not provide an alternative method of calculation, nor did it supply any other comments on this claim. It considers that in view of the length of the delay in the enforcement of the judgment, the amount claimed does not appear unreasonable. At the same time, the Court does not discern a need for additional application of an interest rate. In total, it awards the applicant EUR 12,000 as pecuniary damage.
41. As to non-pecuniary damage, the Court accepts that the applicant suffered distress and frustration caused by the authorities' lengthy failure to honour the State's debt. Deciding on an equitable basis and having regard to all relevant factors, in particular those mentioned in paragraphs 26 — 27 above (see, in addition, Burdov (No. 2), cited above, §§ 154 — 157), it awards the applicant EUR 6,000 as non-pecuniary damage.
B. Costs and expenses
42. The applicant did not submit any claim for costs and expenses. The Court will therefore make no award under this head.
C. Default interest
43. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the application admissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention and of Article 1 of Protocol No. 1 on account of lengthy non-enforcement of the judgment in the applicant's favour;
3. Holds that there is no need for separate examination of the complaint under Article 13 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, Ms Zintsova, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement:
(i) EUR 12,000 (twelve thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of pecuniary damage;
(ii) EUR 6,000 (six thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
5. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 22 November 2011, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.