Статья 2 Протокола к КонвенцииПостановление ЕСПЧ от 23.07.1968

СОВМЕСТНОЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ А. ХОЛЬМБАКА, Э. РОДЕНБУРГА, А. РОССА, Ж. ВИАРДА И А. МАСТА (ПУНКТ 1 РЕЗОЛЮТИВНОЙ ЧАСТИ ПОСТАНОВЛЕНИЯ)

I. Оспариваемое различие в обращении преследует законную цель

II. Различие в оспариваемом обращении основано на объективных обстоятельствах

III. С учетом принципа соразмерности, фактических и правовых обстоятельств дела и субсидиарной роли Европейского суда жалобы по второй части пятого

ОТДЕЛЬНОЕ ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ Г. МАРИДАКИСА (ПУНКТ 1 РЕЗОЛЮТИВНОЙ ЧАСТИ ПОСТАНОВЛЕНИЯ)

ОТДЕЛЬНОЕ ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ТЕРЬЕ ВОЛДА (ПУНКТ 1 РЕЗОЛЮТИВНОЙ ЧАСТИ ПОСТАНОВЛЕНИЯ)

В своем Докладе Европейская комиссия (большинство), основываясь одновременно на тексте данной статьи и на travaux préparatoires, пришла к выводу, что статья 2 Протокола к Конвенции «не требует от государств брать на себя обеспечение какого-либо образования (Доклад, § 375) и далее — „если цель Протокола состояла в установлении для государств обязательства либо брать обеспечение образования на себя, либо субсидировать частное образование, то такое обязательство следовало воплотить хотя бы в приблизительные нормы“ (Доклад, § 375). Я согласен с данным толкованием Европейской комиссии.»

Большинство Европейского суда, которое, как я полагаю, согласно с таким толкованием, однако придерживается мнения, что статья 2 Протокола к Конвенции содержит также дополнительный элемент положительного характера. Ссылаясь на тот факт, что статья 2 Протокола к Конвенции использует термин «право на образование», а также на тот факт, что все Договаривающиеся государства располагают общей и государственной системами образования, большинство указывает на то, что статья 2 Протокола к Конвенции гарантирует «лицам, находящимся под юрисдикцией Договаривающихся Сторон, право пользоваться существующими в данное время средствами обучения» (§ 34 - 35 Постановления). Таким образом, большинство — вопреки формулировке данной статьи - путем толкования вводит в первую фразу статьи 2 Протокола к Конвенции позитивное обязательство. Большинство пошло даже дальше этого, заявив о праве лица на признание полученного образования.

По моему мнению, подобное толкование статьи 2 Протокола к Конвенции является ошибочным.

Прежде всего, нам следует помнить, что мы имеем дело с международной конвенцией и должны четко видеть разницу между гарантируемыми Конвенцией правами и правами, предоставленными гражданам страны согласно ее внутреннему национальному законодательству. Всем известно, что Европейские страны разработали у себя системы образования, которые предоставлены в распоряжение их граждан в соответствии с положениями законов каждой страны. Однако такой доступ к образовательным институтам не основан на Конвенции. По моему мнению, для такой презумпции нет оснований ни в тексте Конвенции, ни в travaux préparatoires. Напротив, и текст Конвенции, и travaux préparatoires ясно указывают на обратное.

В ряде статей Конвенции используется слово «право» - статья 9: право на свободу мысли, совести и религии; статья 10: право свободно выражать свое мнение, и т.д. Очевидно, что эти права не создают для государств-участников позитивных обязательств в плане гарантирования отдельно взятому лицу, например, «права» использовать существующие церкви, которые могут принадлежать государству, или пользоваться средствами выражения мнения, например типографиями, газетами или предприятиями кино, радио или телевидения, принадлежащими государству. «Право на образование» имеет определенный смысл и рамки применения. Оно не подразумевает позитивных обязательств со стороны государства.

Применение логики при толковании статьи 2 Протокола к Конвенции приводит к тому же результату. Прежде всего, субъектом права на образование является каждый (см. статью 1 Конвенции). Это значит, что каждый человек, находящийся под юрисдикцией ратифицировавшего Конвенцию государства-участника, обладает равным индивидуальным правом на образование. Речь идет не о праве группы или меньшинства, а о субъективном праве каждого независимо от национальности, расы, пола и языка. Следовательно, уже сама постановка вопроса, который в данном случае решает Европейский суд — «имеют ли французы во Фландрии или фламандцы в Валлонии право требовать обеспечить им образование на своем государственном языке» — вводит в заблуждение. Все языки имеют равное положение применительно к свободе образования. Об этом недвусмысленно сказано в статье 14 Конвенции. Таким образом, Европейскому суду фактически надо решить другой вопрос: имеет ли любое лицо в Бельгии — японец, американец, португалец — право требовать обеспечения ему образования на своем языке? Или, если согласимся с большинством, которое интерпретирует концепцию «права на образование» как «право доступа»: имеет ли каждое лицо на территории Бельгии равное индивидуальное право (человека) доступа во все бельгийские школы и образовательные учреждения страны, имеет ли китаец, японец, американец, португалец такие же права доступа, как и сами бельгийские поданные? Разумеется, нет. Факт, что объектом предоставляемого Конвенцией права на образование является, так сказать, каждый человек на Земле и что это право предоставлено каждому без различий по какому-либо признаку, должен серьезно учитываться при выяснении реального содержания «права на образование» по смыслу статьи 2 Протокола к Конвенции. Само собой разумеется, что для отдельного человека данное право означает всего лишь свободу выбора образования по своему желанию без вмешательства со стороны государства. Такое право принадлежит каждому, и оно одинаково для каждого независимо от страны. И сие есть основополагающий принцип прав человека.

То обстоятельство, что право на образование было задумано как свобода выбора, находит веское подтверждение в travaux préparatoires. С самого начала право на образование считалось одним из трех семейных прав (travaux préparatoires по статье 2 Протокола к Конвенции, p. 5, документ CDH (67) 2) и было названо «наиболее важным правом родителей выбирать вид образования для своих детей». И в travaux préparatoires, и во многих материалах право на образование упоминается всеми участниками как право родителей на выбор, требующее обеспечения в качестве основной свободы.

Travaux préparatoires также ясно указывают на отсутствие намерения с помощью статьи 2 Протокола к Конвенции ввести позитивное требование к государству. Напротив, основное намерение состояло в защите человека от государственного вмешательства. По моему мнению, именно эту реальность следует учитывать при толковании статьи 2 Протокола к Конвенции. Мы не должны забывать, что Европа во время принятия Конвенции только что пережила время подавления народных свобод, когда государства использовали любые средства давления в целях внедрения среди молодежи нацистской идеологии, особенно через школы и молодежные организации. Одна из важных целей Конвенции состояла в предотвращении повторения такого положения и в защите образования. Данный вопрос часто возникал в travaux préparatoires.

В самой Конвенции «право доступа» к существующим образовательным учреждениям государств-участников не предусмотрено, и по смыслу Конвенции правом человека вообще не является. Никто не отрицает, что по законам, действующим в Бельгии и в Европейских странах, право доступа в школы и учебные заведения имеет каждый, но это право не закреплено в Конвенции. На самом деле точка зрения большинства о том, что закрепленное в статье 2 Протокола к Конвенции право на образование потеряло бы смысл, если бы не подразумевало права на получение образования на своем родном языке, не имеет под собой оснований. Устанавливая для государства негативное обязательство, статья 2 Протокола к Конвенции приобретает и значимость, и свой полный смысл.

Каждое предусмотренное Конвенцией право человека должно быть одинаковым во всех Договаривающихся государствах. Право на образование должно иметь в Бельгии такое же содержание, как и в Норвегии или Турции и во всех других государствах, ратифицировавших Конвенцию. В узком смысле Конвенция как раз и имеет целью принятие единой системы для всей Европы. Большинство отходит от этой цели, когда заявляет, что право человека на образование «по самой своей природе нуждается в государственном регулировании, которое может быть разным в зависимости от времени и места, потребностей и ресурсов сообщества и отдельных лиц». Это показывает, что мнение большинства выходит за рамки Конвенции. Предусмотренные Конвенцией права человека являются абсолютными правами, которые не могут быть предметом регулирования отдельных государств, кроме специально названных в Конвенции случаев и согласно условиям, установленным самой Конвенцией. В отношении права на образование Конвенция такого положения не имеет. Было бы крайне опасно, если бы статьи Конвенции подвергались толкованию, позволяющему государствам-участникам регулировать права человека «в соответствии с потребностями и ресурсами сообщества». Подобное толкование принято быть не может. Но худшим представляется предлагаемое большинством толкование, согласно которому Конвенция «предусматривает установление равновесия между защитой общих интересов общества и должным соблюдением прав человека». Я решительно не согласен с таким толкованием. По моему мнению, оно вовлекает Европейский суд в самый центр внутриполитических проблем каждого государства-участника. Такая роль Европейскому суду никогда не отводилась.

Наконец, я хотел бы кратко перечислить некоторые проблемы, возникающие в связи с толкованием большинства.

Будет ли «право» доступа во все учебные заведения — начальные и средние школы, университеты и т.д. — обеспечено каждому? Что произойдет с таким правом доступа, когда для всех не хватит мест? Во многих странах нет достаточного числа учебных заведений для своих собственных граждан. Это подтверждает, что если бы действительно существовало намерение возложить на Договаривающиеся Стороны позитивное обязательство, то непременно были бы приняты какие-то нормы регулирования и ограничения. Более того, эти нормы должны быть единообразными для всех участников Конвенции. Но такие нормы даже не обсуждались. Причина тому простая. Школьная система государств-участников является внутренней национальной проблемой каждого из них: она совершенно выпадает из сферы Конвенции. В travaux préparatoires также указывалось, что Конвенция не должна затрагивать внутригосударственную организацию обучения. Рассматриваемое дело показывает, насколько было бы бессмысленно, если бы Европейский суд только на основании статьи 2 Протокола к Конвенции в ее нынешней форме получил право вмешательства в вопросы организации бельгийской школьной системы, которая была принята парламентом абсолютным большинством голосов всех сообществ страны. В связи с бельгийским законодательством можно разумно обсуждать только один вопрос: настолько ли эти законы строгие или жесткие, что влекут за собой отрицание свободного выбора образования. Но ответа на этот вопрос никто не искал.

По моему мнению, сказанное не оставляет сомнений, что принятое большинством позитивное толкование не имеет твердой основы. Негативное толкование Европейской комиссии является и логичным, и соответствующим формулировке статьи 2 Протокола к Конвенции.