Постановление ЕСПЧ от 28.03.2013
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 28.03.2013. 14087/08. 28.03.2013. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1408708
«Дело „Новая газета“ и Бородянский (Novaya Gazeta and Borodyanskiy) против Российской Федерации» (жалоба № 14087/08) [рус., англ.]
[неофициальный перевод
с английского] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «НОВАЯ ГАЗЕТА» И БОРОДЯНСКИЙ (NOVAYA GAZETA AND BORODYANSKIY) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 14087/08)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
<*> Перевод с английского Г.А. Николаева.
По делу «Новая газета» и Бородянский против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Изабель Берро-Лефевр, Председателя Палаты,
Мирьяны Лазаровой Трайковской, Юлии Лафранк, Линоса-Александра Сисилианоса, Эрика Месе, Ксении Туркович, Дмитрия Дедова, судей,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 5 марта 2013 г., вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 14087/08, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) редакционно-издательским домом «Новая газета», неправительственной организацией, зарегистрированной в соответствии с российским законодательством, и гражданином Российской Федерации Г. Бородянским (далее — первый и второй заявители соответственно, вместе — заявители) 21 января 2008 г.
2. Интересы заявителей представлял Я. Кожеуров, адвокат, практикующий в Москве. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
3. Заявители, в частности, утверждали, что возбужденное против них разбирательство о клевете составляло нарушение права на свободу выражения мнения.
4. 18 января 2011 г. Европейский суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 1 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Первый заявитель, редакционно-издательский дом «Новая газета», является автономной неправительственной организацией <*>, зарегистрированной в соответствии с российским законодательством в Москве 24 июня 1998 г. Он редактирует и издает ежедневную национальную газету тиражом 500000 экземпляров под названием «Новая газета».
<*> Организационно-правовая форма первого заявителя — автономная некоммерческая организация (прим. переводчика).
6. Второй заявитель, Г. Бородянский, родился в 1959 году и проживает в Омске. Он является одним из региональных журналистов «Новой газеты» в Омской, Томской и Тюменской областях.
7. В 2006 году «Новая газета» опубликовала ряд статей второго заявителя.
8. 27 ноября 2006 г. первый заявитель опубликовал в своих печатной и онлайн-версиях статью второго заявителя под названием «Кредиты выдали под лица» (далее — статья). Она касалась предполагаемых нарушений при выдаче «Сбербанком России» крупных невозвращенных кредитов. В статье описывалось несколько мошеннических схем, использовавшихся для получения до 147000000 евро в качестве кредитов «Сбербанка России», и назывались конкретные граждане, предположительно причастные к этим схемам. В числе прочих в статье упоминался Р.М., политик и предприниматель из Казахстана со значительными деловыми интересами в сельскохозяйственном производстве Омской области. Краткие новости об уголовном расследовании предполагаемого мошенничества с кредитами завершали статью.
9. Статья содержала, в частности, следующие четыре фрагмента:
«[1] В деле замешаны интересы крупного политика — президента Аграрной партии Казахстана [Р.М.] (второй по влиятельности [в этой стране] после партии „Отан“, возглавляемой Назарбаевым).»
2. В Омске [Р.М.] контролирует Кировский элеватор самого крупного производителя муки в Омской области [компании с ограниченной ответственностью <*>] М., хлебозавод и десятки крепких хозяйств.
--------------------------------
<*> В оригинале статьи — это акционерное общество (прим. переводчика).
3. Немыслимо в наших широтах так преуспеть без благоволения губернатора [П.], который более 20 лет проработал в Казахстане на руководящих постах. И этот факт его биографии, естественно, еще крепче связал Республику и область «братскими узами».
4. С Кировского элеватора в «Сбербанк» подавались фиктивные справки о том, что у разных фирм [имелось] зерно, которого на самом деле не было. Выписывала их директор Ж. Стоимость каждой справки, по данным следствия, 50 — 70 тысяч рублей. По этим документам были взяты кредиты на полмиллиарда рублей».
10. 11 декабря 2006 г. губернатор Омской области П. предъявил иск о защите чести, достоинства и деловой репутации к заявителям в Куйбышевский районный суд Омска (далее — районный суд). Он требовал признания касающихся его сведений не соответствующими действительности, публикации опровержения в «Новой газете» и взыскания компенсации морального вреда в размере 500000 рублей.
11. Судебное разбирательство началось 20 декабря 2006 г.
12. 26 декабря 2006 г. заявители были извещены о следующем заседании 11 января 2007 г., которое впоследствии было отложено до 15 января 2007 г. Заявители были извещены об изменении даты.
13. 14 января 2007 г. первый заявитель ходатайствовал перед судом первой инстанции об отложении разбирательства на три недели для подготовки письменного отзыва на исковое заявление.
14. 15 января 2007 г. районный суд отказал в дальнейшем отложении разбирательства, поскольку первый заявитель не сообщил причин, по которым его представитель не мог явиться в заседание и по которым он не предоставил письменный отзыв на иск с 20 декабря 2006 г. до 15 января 2007 г.
15. Суд первой инстанции провел заседание в отсутствие ответчиков и частично удовлетворил иск П. Судебное решение в соответствующей части предусматривало следующее:
«...Согласно статье 23 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на защиту своего доброго имени.»
В соответствии со статьей 152 Гражданского кодекса гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности...».
Суд первой инстанции также установил, что сведения о П. (воспроизведенные в § 9 настоящего Постановления) были распространены заявителями в печатной и онлайн-версиях «Новой газеты» и поэтому стали известными неопределенному кругу читателей. Он продолжил:
«...При рассмотрении споров о защите чести, достоинства и деловой репутации должно быть установлено следующее: распространил ли ответчик сведения об истце, были ли эти сведения порочащими и были ли эти сведения не соответствующими действительности.»
Сведения об истце были распространены...
Ответчики не предоставили доказательств того, что П. был причастен к деятельности, направленной на предоставление определенным предпринимателям и коммерческим организациям привилегий, или что он действительно злоупотреблял своими полномочиями для содействия интересам определенных лиц...
Автор статьи сослался на благоволение со стороны губернатора по отношению к известному политику, президенту Аграрной партии Казахстана [Р.М.].
«Благоволение» следует понимать как добрую волю, благоприятное отношение, одобрение, выражение удовлетворения и благодарность...
Утверждение о том, что «в нашем регионе... губернатор», пользуясь служебным положением, демонстрирует благоволение [или] одобрение действий [Р.М.], который «контролирует Кировский элеватор», несовместимо с положением должностного лица. Эти сведения во взаимосвязи с иными положениями статьи (о [Р.М.], о выдаче фиктивных справок для предоставления кредитов) создали негативный образ истца и могли вызвать сомнения относительно соблюдения истцом этических принципов, ожидаемого от главы исполнительной власти региона... [Э]ти сведения характеризуют действия истца как нацеленные на предоставление определенным предпринимателям и коммерческим организациям привилегий и как злоупотребление своими полномочиями в интересах определенных лиц...».
Суд первой инстанции решил, что сведения являлись диффамационными, и что в печатной и онлайн-версиях «Новой газеты» должно быть опубликовано опровержение распространенных сведений. Далее суд указал:
«...Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает степень страданий, причиненных истцу степенью распространения сведений, не соответствующих действительности. Газета распространяется в девяти субъектах России и двух иностранных государствах. Также статья была опубликована онлайн... [на веб-сайте] с еженедельным количеством читателей как минимум 91369... Принимая во внимание эти обстоятельства, суд взыскивает с ответчиков [компенсацию] в размере 60000 рублей...».
В дополнение к компенсации морального вреда в размере 60000 рублей (1623 евро) в пользу истца также было взыскано 100 рублей (2,5 евро) в качестве возмещения государственной пошлины с заявителей совместно.
16. 9 марта 2007 г. первый заявитель обжаловал решение, утверждая, в частности, что статья содержала оценочные суждения, не подлежащие доказыванию, и что районный суд не известил его надлежащим образом о дате и времени слушания. В соответствии с заголовком кассационной жалобы второй заявитель являлся соответчиком.
17. 25 июля 2007 г. Омский областной суд с участием сторон дела, заслушав их объяснения, оставил без изменения решение нижестоящего суда. Он указал, что районный суд пришел к правильному выводу о том, что сведения в статье порочили репутацию истца, и отклонил довод первого заявителя, характеризовавшего сведения как оценочное суждение. В кассационном определении в соответствующей части отмечалось, в частности:
«Следующие доводы жалобы ответчиков являются необоснованными, что сведения не являются порочащими, они не могут рассматриваться как утверждения и являются лишь мнением, оценочными суждениями автора, — и, следовательно, не подлежат доказыванию.»
Суд [первой инстанции] правильно указал на то, что автор статьи, утверждая, что губернатор демонстрирует «благоволение» по отношению к [Р.М.], подразумевал одобрение [его] контроля над Кировским элеватором...».
В то же время областной суд определил, что сведения в абзаце 4 статьи, воспроизведенном выше, не являлись диффамационными, поскольку не касались злоупотребления полномочиями со стороны П. Далее он отклонил утверждение первого заявителя о том, что он не был вызван в заседание районного суда, указав, что несколько извещений были в действительности направлены ответчикам.
18. Областной суд окончательным определением обязал первого заявителя опубликовать опровержение сведений, содержащихся в абзацах 1 — 3 статьи, воспроизведенных выше, и взыскал с заявителей совместно в пользу П. 60100 рублей в качестве компенсации морального вреда и государственной пошлины.
19. После данного определения первый заявитель опубликовал опровержение в печатной и онлайн-версиях «Новой газеты» и выплатил П. компенсацию морального вреда и государственной пошлины.
II. Применимое национальное законодательство и практика
A. Конституция Российской Федерации
20. Статья 23 гарантирует право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени. Статья 29 гарантирует свободу мысли и слова, а также свободу массовой информации.
B. Гражданский кодекс Российской Федерации
21. Статья 152 предусматривает, что гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство и деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Потерпевший может также требовать возмещения убытков и морального вреда, причиненных распространением таких сведений. Аналогичные правила применяются к защите деловой репутации юридического лица.
C. Постановление Пленума Верховного суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 г. № 3
22. Верховный суд разъяснил нижестоящим судам, что иск о защите чести, достоинства и деловой репутации может быть удовлетворен, лишь если ответчик распространил сведения об истце, эти сведения являются порочащими и не соответствуют действительности. Он указал судам на необходимость разграничивать утверждения о факте, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке статьи 152 Гражданского кодекса, поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции
23. Заявители жаловались на нарушение своего права на свободу выражения мнения. Эта жалоба подлежит рассмотрению на основании статьи 10 Конвенции, которая в применимой части предусматривает следующее:
«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей...»
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе. для. защиты репутации или прав других лиц...».
A. Приемлемость жалобы
24. Европейский суд считает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
25. Заявители утверждали, что разбирательство по делу о защите чести, достоинства и деловой репутации, обязание опубликовать опровержение и взыскание компенсации морального вреда представляли собой вмешательство в их свободу выражения мнения. По их мнению, утверждения второго заявителя о П. и его «благоволении» по отношению к определенным предпринимателям представляли собой выражение его мнения и оценочные суждения и не подразумевали нарушений профессиональных или этических норм со стороны П. Поскольку оценочные суждения не подлежат доказыванию, суды страны ошибочно требовали от заявителей предоставления доказательств, подтверждающих сведения.
26. Власти Российской Федерации не оспаривали, что разбирательство по делу о защите чести, достоинства и деловой репутации и примененные к заявителям санкции представляли собой вмешательство в их свободу выражения мнения. Они утверждали, что вмешательство было обусловлено настоятельной общественной необходимостью, а именно необходимостью защиты репутации и прав иных лиц, и что примененные санкции были соразмерны. Суды страны исполнили требования статьи 10 Конвенции, учли различие между утверждениями о факте и оценочными суждениями и пришли к выводу о том, что утверждения второго заявителя были лишены какой-либо фактической основы. Ссылаясь на Постановления Европейского суда по делам «Красуля против Российской Федерации» (Krasulya v. Russia) (жалоба № 12365/03, от 22 февраля 2007 г.) и «Кудешкина против Российской Федерации» (Kudeshkina v. Russia) (жалоба № 29492/05, от 26 февраля 2009 г.) , власти Российской Федерации настаивали на том, что, даже если рассматриваемые фрагменты выражали оценочное суждение, второй заявитель был «недобросовестен» при исполнении своих журналистских обязанностей, не основываясь ни на каких фактах.
2. Общие принципы
27. Европейский суд неоднократно подчеркивал, что свобода выражения мнения, воплощенная в статье 10 Конвенции, имеет первостепенное значение как важнейшая основа демократического общества, основное условие для его прогресса и развития каждого лица. Следовательно, конвенционные положения, обеспечивающие это право, распространяются не только на «информацию» или «идеи», которые благосклонно принимаются или считаются безвредными или нейтральными, но и на оскорбляющие, шокирующие или причиняющие беспокойство государству или любой части его населения. Таковы требования плюрализма, терпимости и широты взглядов, без которых невозможно «демократическое общество» (см. особенно Постановление Европейского суда от 7 декабря 1976 г. по делу «Хэндисайд против Соединенного Королевства» (Handyside v. United Kingdom), § 49, Series A, № 24, и более поздние Постановление Большой палаты от 7 февраля 2012 г. по делу «Аксель Шпрингер АГ» против Германии» (Axel Springer AG v. Germany), жалоба № 39954/08, § 78, Постановление Большой палаты по делу «Швейцарское движение раэлитов против Швейцарии» (Mouvement raëlien suisse v. Switzerland), жалоба № 16354/06, § 48, ECHR 2012 (извлечения)).
28. Тем не менее гарантии статьи 10 Конвенции не являются абсолютными, и на них могут распространяться ограничения, которые, однако, подлежат строгому толкованию, и необходимость применения каких бы то ни было ограничений должна быть установлена в отсутствие любого сомнения (см. в числе других примеров Постановление Европейского суда от 23 сентября 1994 г. по делу «Ерсильд против Дании» (Jersild v. Denmark), Series A, № 298, pp. 23 — 24, § 31, и Постановление Большой палаты по делу «Яновский против Польши» (Janowski v. Poland), жалоба № 25716/94, § 30, ECHR 1999-I). Основная ответственность по обеспечению соразмерности ограничений свободы выражения мнения лежит на компетентных национальных органах, но Европейский суд сохраняет контроль за тем, совместимы ли действия властей страны с их обязательствами на основании Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 26 апреля 1979 г. по делу «Санди таймс» против Соединенного Королевства» (The Sunday Times v. United Kingdom) (N 1), § 59, Series A, № 30).
29. В делах, аналогичных настоящему, Европейский суд принимает во внимание крайне важную роль «публичного контролера», которую пресса играет в обществе, основанном на ценностях и принципах, заложенных в Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 26 ноября 1991 г. по делу «Обсервер» и «Гардиан» против Соединенного Королевства» (Observer and Guardian v. United Kingdom), § 59, Series A, № 216). Она обязана распространять информацию и идеи, представляющие всеобщий интерес, а общественность имеет право получать их (см. Постановление Европейского суда по делу «Таймс ньюспейперс Лтд» против Соединенного Королевства» (Times Newspapers Ltd v. United Kingdom) (N 1 и 2), жалобы № 3002/03 и 23676/03, § 40, ECHR 2009). Чтобы играть значимую роль в освещении вопросов, представляющих всеобщий интерес и значение, журналисты могут прибегать к некоторой степени преувеличения, провокации и даже к определенным несдержанным высказываниям (см. Постановление Европейского суда по делу «Лопиш Гомиш да Силва против Португалии» (Lopes Gomes da Silva v. Portugal), жалоба № 37698/97, § 34, ECHR 2000-X, Постановление Европейского суда по делу «Мамер против Франции» ( Mamère v. France), жалоба № 12697/03, § 25, ECHR 2006-XIII).
30. Далее Европейский суд последовательно указывает, что при оценке наличия «настоятельной общественной необходимости», способной оправдать вмешательство в осуществление свободы выражения мнения, необходимо проводить четкое разграничение между фактическими и оценочными суждениями. В то время как существование фактов может быть доказано, достоверность оценочных суждений доказыванию не подлежит. Требование доказать достоверность оценочного суждения невозможно исполнить, и оно само по себе нарушает свободу выражения мнения, которая является фундаментальной составляющей права, защищаемого статьей 10 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 8 июля 1986 г. по делу «Лингенс против Австрии» (Lingens v. Austria), § 46, Series A, № 103, Постановление Европейского суда от 24 февраля 1997 г. по делу «Де Хас и Гейселс против Бельгии» (De Haes and Gijsels v. Belgium), § 42, Reports of Judgments and Decisions 1997-I, и Постановление Европейского суда от 18 декабря 2008 г. по делу «Махмудов и Агазаде против Азербайджана» (Mahmudov and Agazade v. Azerbaidjan), жалоба № 35877/04, § 41). В то же время, если утверждения касаются поведения третьего лица, иногда может быть сложно разграничить утверждения о факте и оценочные суждения.
3. Мнение Европейского суда
31. Европейский суд отмечает, что сторонами не оспаривалось, что разбирательство по делу о защите чести, достоинства и деловой репутации, повлекшее обязание опубликовать опровержение сведений и взыскание компенсации морального вреда, представляло собой вмешательство в права заявителей, гарантированные статьей 10 Конвенции. Кроме того, не оспаривалось, что такое вмешательство было предусмотрено законом и преследовало законную цель защиты репутации П.
32. Следовательно, Европейский суд должен рассмотреть вопрос о том, было ли вмешательство необходимо в демократическом общество, и, конкретно, было ли оно оправдано какой-либо настоятельной общественной необходимостью, и было ли оно соразмерно преследуемым целям (см., например, Постановление Большой палаты по делу «Фрессоз и Руар против Франции» (Fressoz and Roire v. France), жалоба № 29183/95, § 45, ECHR 1999-I).
33. Одного лишь наличия законной цели вмешательства в свободу выражения мнения недостаточно, чтобы свидетельствовать о наличии настоятельной общественной необходимости для такого вмешательства. Ценности и принципы, на которых основана статья 10 Конвенции, требуют, чтобы национальные власти во всех случаях руководствовались «относимыми и достаточными основаниями» (см. в числе других примеров Постановление Европейского суда по делу «Шови и другие против Франции» (Chauvy and Others v. France), жалоба № 64915/01, § 70, ECHR 2004-VI, Постановление Европейского суда от 22 апреля 2010 г. по делу «Фатуллаев против Азербайджана» (Fatullayev v. Azerbaijan), жалоба № 40984/07, § 84).
34. Статья, написанная первым заявителем и опубликованная вторым <*>, касалась уголовного дела по факту крупномасштабного организованного мошенничества с выдачей кредитов на сумму свыше 147000000 евро. Данное дело, вне всякого сомнения, являлось вопросом, представляющим значительный всеобщий интерес. Основополагающая роль прессы в демократическом обществе заключается в обсуждении подобных вопросов, оповещении общественности о событиях и участии в дискуссии. При выполнении своей задачи «публичного контролера» пресса имеет право обращаться открыто и непосредственно к событиям, представляющим всеобщий интерес, и свобода усмотрения, предоставленная государству, в этих делах значительно уже (см. с необходимыми изменениями упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Фатуллаев против Азербайджана», § 82 с дополнительными отсылками). Таким образом, должны допускаться определенная степень журналистского преувеличения, провокации или даже несдержанные высказывания (см. § 29 настоящего Постановления).
<*> Европейский суд имел в виду, что статья написана вторым заявителем и опубликована первым (прим. переводчика).
35. Разбирательство по делу о защите чести, достоинства и деловой репутации было инициировано П., значимой политической фигурой и губернатором области. Европейский суд напоминает, что слова и поступки политических деятелей, в отличие от частных лиц, неизбежно и заведомо открыты для контроля со стороны журналистов и общественности в целом, и они должны, следовательно, демонстрировать большую степень терпимости (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Лингенс против Австрии», § 42, Series A, № 103, Постановление Европейского суда от 27 мая 2004 г. по делу «Клуб защиты окружающей среды против Латвии» (Vides Aizsardzîbas Klubs v. Latvia), жалоба № 57829/00, § 40).
36. С другой стороны, утверждения о П. (см. § 9 настоящего Постановления) были допущены в контексте статьи, освещающей широкомасштабные мошеннические схемы, используемые определенными лицами в области. Хотя речь не шла о явной и прямой связи между выдачей кредитов по фиктивным документам и личностью или должностью П., статья предполагала наличие личной связи между губернатором и R.M., видным политиком из Казахстана, контролирующим крупнейшего производителя муки и несколько других предприятий Омской области. Успехи R.M. в сфере бизнеса, как утверждалось, были бы невозможны без «благоволения» П. (см. фрагмент 4 текста в § 9 настоящего Постановления).
37. В этом отношении Европейский суд напоминает, что статья 10 Конвенции не гарантирует прессе совершенно неограниченную свободу выражения мнения, даже в отношении освещения вопросов, представляющих серьезный публичный интерес. Пользуясь защитой, предоставляемой Конвенцией, журналисты должны при выполнении своих обязанностей соблюдать принципы ответственной журналистики, а именно действовать добросовестно, предоставлять точную и надежную информацию, объективно отражать мнения лиц, участвующих в публичной дискуссии, и воздерживаться от стремления к явной сенсационности (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу «Фрессоз и Руар против Франции», § 45 и 52, Постановление Большой палаты по делу «Бладет Тромсе и Стенсос против Норвегии» (Bladet Tromsø and Stensaas v. Norway), жалоба № 21980/93, § 59 и 65, ECHR 1999-III, Постановление Большой палаты по делу «Педерсен и Бодсгор против Дании» (Pedersen and Baadsgaard v. Denmark), жалоба № 49017/99, § 78, ECHR 2004-XI, Постановление Большой палаты по делу «Штоль против Швейцарии» (Stoll v. Switzerland), жалоба № 69698/01, § 102 - 103, 149, ECHR 2007-V, а также Постановление Европейского суда от 19 июня 2012 г. по делу «Кроне ферлаг ГмбХ» против Австрии» (Krone Verlag GmbH v. Austria), жалоба № 27306/07, § 46 — 47).
38. Как на национальном уровне, так и в Европейском суде заявители ссылались на различие между утверждениями о факте и оценочными суждениями, оправдывая спорные утверждения. Однако они не предоставили доказательств того, что их утверждения имели какую-либо фактическую основу, поскольку, по их мнению, оценочные суждения не нуждаются ни в каких доказательствах.
39. Европейский суд напоминает, что соответствие действительности оценочных суждений не подлежит доказыванию, и они должны быть тщательно отграничены от фактов, существование которых может быть доказано. Вместе с тем может быть сложно отличить утверждения о факте и оценочные суждения в случаях, когда выражается мнение и делаются утверждения о поведении третьего лица (см. § 30 настоящего Постановления). В настоящем деле Европейский суд не считает необходимым осуществлять окончательную оценку спорных сведений в свете следующего.
40. Поскольку осуществлению свободы выражения мнения присущи «обязанности и ответственность», гарантии, предоставленные статьей 10 Конвенции журналистам в отношении освещения вопросов всеобщего интереса, применяются при условии, что они действуют добросовестно, предоставляя точную и надежную информацию в соответствии с журналистской этикой (см. в числе других примеров упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу «Бладет Тромсе и Стенсос против Норвегии», § 65). Даже если утверждение является оценочным суждением, соразмерность вмешательства может зависеть от наличия достаточной фактической основы у такого утверждения, так как даже оценочное суждение без какой бы то ни было фактической основы может быть чрезмерным (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Де Хас и Гейселс против Бельгии», § 47, Постановление Европейского суда по делу «Ерузалем против Австрии» (Jerusalem v. Austria), жалоба № 26958/95, § 43, ECHR 2001-II, Постановление Европейского суда от 30 октября 2012 г. по делу «Карпетас против Греции» (Karpetas v. Greece), жалоба № 6086/10, § 78).
41. Европейский суд ранее признавал общеизвестные факты, первичную проверку или независимое исследование минимальной фактической основой для высказываний, содержащих оценочные суждения (см. с необходимыми изменениями упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Махмудов и Агазаде против Азербайджана», § 44, и с необходимыми изменениями Постановление Большой палаты по делу «Линдон, Очаковски-Лоран и Жюли против Франции» (Lindon, Otchakovsky-Laurens and July v. France), жалобы № 21279/02 и 36448/02, § 55, ECHR 2007-IV).
42. Эти соображения играют сегодня особо важную роль, учитывая влияние, которым пользуются средства массовой информации в современном обществе: они не только информируют, но и могут давать понять, как должна быть оценена информация, способом, которым они представляют ее. В мире, где человек сталкивается с огромным количеством информации, распространяемой через традиционные и электронные средства массовой информации и затрагивающей увеличивающийся круг участников, мониторинг соблюдения журналистской этики приобретает дополнительное значение (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу «Штоль против Швейцарии», § 104).
43. При таких обстоятельствах Европейский суд принимает вывод судов страны о том, что вставка комментария, касающегося «благоволения» должностного лица по отношению к определенным деловым кругам, причастным к крупномасштабным мошенническим схемам, предполагала как минимум некоторую степень причастности к этим схемам П. и, следовательно, умаляла его репутацию. Довод заявителей о том, что они не планировали и не желали наступления таких последствий, не является достаточным основанием для отхода от принципов «добросовестного» освещения событий. Полагая, что заявители не предоставили, по меньшей мере, некоторую фактическую основу для подобных утверждений, Европейский суд приходит к выводу о том, что вмешательство имело «относимые и достаточные» основания.
44. Последний вопрос, который должен быть рассмотрен Европейским судом, заключается в том, были ли примененные к заявителям санкции — публикация опровержения и выплата компенсации морального вреда в размере 1625 евро — соразмерны преследуемой законной цели. Власти Российской Федерации утверждали в своих объяснениях, что санкции были «справедливыми», учитывая необходимость защиты репутации и прав П. Заявители не выдвинули каких-либо доводов в этом отношении. Учитывая характер утверждений, размер компенсации морального вреда, взысканной с заявителей совместно, и широкое распространение газеты (см. § 5 и 15 настоящего Постановления), Европейский суд полагает, что санкции, примененные судами страны, были соразмерны преследуемой цели.
45. Соответственно, требования статьи 10 Конвенции по делу нарушены не были.
II. Иные предполагаемые нарушения Конвенции
46. Первый заявитель также жаловался со ссылкой на статью 6 Конвенции на свою предполагаемую неспособность эффективно участвовать в заседании суда первой инстанции 15 января 2007 г. Однако, принимая во внимание предоставленные материалы, и насколько предмет жалобы относится к его юрисдикции, Европейский суд находит, что в данной жалобе не усматривается нарушение упомянутого положения. Отсюда следует, что жалоба в данной части подлежит отклонению в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции.
-
признал жалобу приемлемой в части вмешательства в свободу выражения мнения заявителей, а в остальной части — неприемлемой;
-
постановил, что требования статьи 10 Конвенции по делу нарушены не были.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 28 марта 2013 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF NOVAYA GAZETA AND BORODYANSKIY v. RUSSIA (Application No. 14087/08)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Novaya Gazeta and Borodyanskiy v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Isabelle Berro — Lefèvre , President,
and Søren Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 5 March 2013,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 14087/08) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by the editorial and publishing house Novaya Gazeta, a non-governmental organisation registered under Russian law, and a Russian national, Mr G. Borodyanskiy, («the applicants») on 21 January 2008.
2. The applicants were represented by Mr Ya. Kozheurov, a lawyer practising in Moscow. The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyushkin, the Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicants alleged, in particular, that the libel proceedings against them constituted a violation of freedom of expression.
4. On 18 January 2011 the application was communicated to the Government. It was also decided to rule on the admissibility and merits of the application at the same time (Article 29 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The first applicant, Novaya Gazeta Editorial and Publishing House, is an autonomous non-governmental organisation registered under Russian law in Moscow on 24 June 1998. It edits and publishes a daily national newspaper with circulation of 500,000 copies under the name Novaya Gazeta.
6. The second applicant, Mr G. Borodyanskiy, was born in 1959 and lives in Omsk. He is one of the regional journalists of Novaya Gazeta in Omsk, Tomsk, and Tyumen Regions.
7. In 2006 Novaya Gazeta published a series of articles by the second applicant.
8. On 27 November 2006 the newspaper published in both its printed and online versions an article by the second applicant entitled «Personalities received loans» («Кредиты выдали под лица») («the article»). It concerned alleged irregularities in the issuance of large unpaid loans by Sberbank (Savings Bank). The text described several fraudulent schemes which were used to obtain up to 147,000,000 euros (EUR) in loans from Sberbank, and listed certain individuals allegedly involved in these schemes. Among others the article mentioned Mr R.M., a politician and businessman from Kazakhstan with significant business interests in agricultural production in Omsk Region. A brief update on the criminal inquiry into the alleged loan fraud concluded the article.
9. The article contained, in particular, the following four fragments:
«[1] In this case the interests of an important politician — the President of the Agrarian Party of Kazakhstan, which is the second most influential party [in that country] after the Otan Party headed by Mr Nazarbayev [the President of Kazakhstan], [Mr R.M.], were involved.»
2. In Omsk [Mr R.M.] controls the Kirovskiy Grain Elevator, the biggest flour producer in the Omsk Region, [limited liability company] M, a bread factory and dozens of successful enterprises.
3. It would be inconceivable for anyone to achieve such success in our region without the benevolence (благоволение) of the Governor [Mr P.] who has held senior public office in Kazakhstan for more than twenty years. And this biographical fact of [Mr P.], naturally, has linked the republic [of Kazakhstan] and the [Omsk] region ever closer with «fraternal bonds».
4. The Kirovskiy Grain Elevator sent forged certificates to Sberbank confirming that different companies [had] grain which actually never existed. Those certificates were issued by its CEO, Ms Zh. According to the investigators, each certificate cost fifty to seventy thousand roubles. Loans were given on the basis of those certificates in the amount of half a billion roubles.»
10. On 11 December 2006 Mr P., the Governor of Omsk Region, lodged a libel action against the first and second applicants with the Kuybyshevskiy District Court of Omsk (the District Court). He sought recognition of statements about him as libellous, publication of a rectification in Novaya Gazeta, and 500,000 Russian roubles (RUB) in non-pecuniary damages.
11. The court proceedings started on 20 December 2006.
12. On 26 December 2006 the applicants were notified about the next hearing on 11 January 2007, which was subsequently adjourned to 15 January 2007. The applicants were notified of the change of date.
13. On 14 January 2007 the first applicant requested the trial court to adjourn the hearing by three more weeks in order to prepare its written comments on the lawsuit.
14. On 15 January 2007 the District Court refused to further adjourn the hearing, because the applicant newspaper did not advance any reasons why its representative could not appear for the hearing and why it did not submit its written comments on the lawsuit between 20 December 2006 and 15 January 2007.
15. The trial court held a hearing in the defendants' absence and allowed Mr P.'s action in part. The relevant part of the judgment read as follows:
«...In accordance with Article 23 of the Constitution protection of every citizen's good name is guaranteed.»
Under Article 152 of the Civil Code an individual may apply to a court with a request for rectification of statements that are damaging to his honour, dignity or professional reputation if the person who disseminated such statements can not prove their truthfulness...»
The trial court also established that the statements about Mr P. (reproduced above in paragraph 9) were disseminated by the applicants in printed and online versions of Novaya Gazeta, and thus became known to an indeterminate number of readers. It continued:
«...In consideration of defamation disputes the following must be established: whether the defendant had disseminated statements about the plaintiff, whether those statements were discrediting, and whether those statements were false.»
The statements about the plaintiff had been disseminated...»
The defendants did not present any evidence that Mr P. had engaged in activities aimed at providing certain businessmen and commercial organisations with privileges, or that he had in fact abused his powers to further certain individuals' interests...
The author of the article referred to benevolence (благоволение) on the part of the Governor towards a renowned politician, the President of the Agrarian Party of Kazakhstan, [Mr R.M.]
«Benevolence» is to be understood as good will, a favourable attitude, approval, expression of satisfaction, and gratitude...
The statement that «in our region... the Governor», by using his office, shows benevolence [or] approval of the actions of [Mr R.M.] in «control of the Kirovskiy Grain Elevator», is not compatible with the office of a state official. These statements, taken in conjunction with other paragraphs of the article (about [Mr R.M.], about issuance of false certificates to procure loans), create a negative image of the plaintiff, and could generate scepticism as to the plaintiff's compliance with the ethical principles expected of the head of the executive authority in the region... [T]hese statements characterise the plaintiff's actions as aimed at providing certain businessmen and commercial organisations with privileges, and as an abuse of his powers to further the interests of certain individuals...»
The trial court concluded that the statements were defamatory, and that rectification of the disseminated statements must be published in printed and online versions of Novaya Gazeta. It further stated:
«...When determining the level of non-pecuniary damages the court considers the degree of distress caused to the plaintiff by the extent of the dissemination of false statements. The newspaper is distributed in nine regions of Russia and in two foreign countries. The article was also published on line... [on a website] with at least 91,369 readers weekly... Having regard to these circumstances, the court orders the defendants to pay RUB 60,000 [in compensation]...»
It addition to RUB 60,000 (EUR 1,623) in non-pecuniary damages the plaintiff was also awarded RUB 100 (EUR 2.5) in court fees, to be paid by the applicants jointly.
16. On 9 March 2007 the first applicant appealed, claiming, in particular, that the article contained value judgments not susceptible of proof and that the District Court had failed to duly notify it of the date and time of the hearing. According to the heading of the appeal statement, the second applicant was a co-defendant.
17. On 25 July 2007 the Omsk Regional Court, in the presence of the parties to the proceedings and hearing their statements, upheld the lower court's judgment. It reasoned that the District Court had correctly concluded that the information in the article had tarnished the plaintiff's reputation, and dismissed the first applicant's description of it as a value judgment. The relevant part of the judgment read as follows:
«The following claims in the defendants' appeal are not justified: that the statements are not discrediting, that they may not be regarded as assertions, and that they are merely opinions, value judgments by the author and thus not susceptible of proof.»
The [trial] court rightly noted that the author of the article, by claiming that the Governor has «benevolence» towards [Mr. R.M.], alleged approval of [his] control over the Kirovskiy Grain Elevator...»
At the same time the Regional Court ruled that the statement in paragraph 4 of the article reproduced above was not defamatory, as it did not refer to any abuse of powers by Mr P. Further, it dismissed the first applicant's claim that it had not been summoned to the district court hearing, stating that several notifications had in fact been sent to the defendants.
18. The Regional Court ruled in the final judgment that the first applicant was to publish a rectification of the statements contained in paragraphs 1 — 3 of the article reproduced above, and that the applicants were to pay Mr P. jointly RUB 60,100 in non-pecuniary damages and court fees.
19. Following this judgment, the first applicant published a rectification in the printed and online versions of Novaya Gazeta and paid Mr P. non-pecuniary damages and court fees.
II. Relevant domestic law and practice
A. Constitution of the Russian Federation
20. Article 23 guarantees protection of private life, privacy of personal and family affairs, good name and honour. Article 29 protects freedom of thought and expression, together with freedom of the mass media.
B. Civil Code of the Russian Federation
21. Article 152 provides that an individual may apply to a court with a request for rectification of statements (сведения) that are damaging to his honour, dignity or professional reputation if the person who disseminated such statements does not prove their truthfulness. The aggrieved person may also claim compensation for losses and non-pecuniary damage sustained as a result of the dissemination of such statements. The same rules are applicable in cases where the plaintiff is a legal entity.
C. Decree of the Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation No. 3 of 24 February 2005
22. The Supreme Court clarified to the lower courts that a defamation action may be allowed only if a defendant has disseminated statements about the plaintiff, if those statements are discrediting, and if those statements are false. It required the courts hearing defamation claims to distinguish between statements of facts, which can be checked for veracity, and evaluative judgments, opinions and convictions which are not actionable under Article 152 of the Civil Code since they are an expression of the defendant's subjective opinion and views and cannot be checked for veracity.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 10 of the Convention
23. The applicants complained that their right to freedom of expression had been violated. This complaint falls to be examined under Article 10 of the Convention, which in the relevant parts reads as follows:
«1. Everyone has the right to freedom of expression. This right shall include freedom to hold opinions and to receive and impart information and ideas without interference by public authority...»
2. The exercise of these freedoms, since it carries with it duties and responsibilities, may be subject to such formalities, conditions, restrictions or penalties as are prescribed by law and are necessary in a democratic society... for the protection of the reputation or rights of others...»
A. Admissibility
24. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. The parties' submissions
25. The applicants submitted that the libel proceedings, the order to publish a rectification, and the award of non-pecuniary damages amounted to an interference with their freedom of expression. They maintained that the second applicant's statements about Mr P. and his «benevolence» towards certain business interests were expressions of his opinion and a value judgment, and did not suggest any breach of professional or ethical conduct on the part of Mr P. Since value judgments are not susceptible to proof, the domestic courts had erred in requiring the applicants to present evidence supporting the statements.
26. The Government did not dispute that the libel proceedings and the sanctions imposed on the applicants constituted an interference with their freedom of expression. They argued that the interference was necessitated by a pressing social need, namely the protection of the reputation and rights of others, and that the sanction imposed was proportionate. The domestic courts had complied with the requirements of Article 10 of the Convention, considered the distinction between statements of fact and value judgments, and concluded that the statements of the second applicant were devoid of any factual basis. Referring to the Court's judgments in the cases of Krasulya v. Russia (No. 12365/03, 22 February 2007), and Kudeshkina v. Russia (No. 29492/05, 26 February 2009), the Government contended that even if the paragraphs in question were expressing a value judgment the second applicant lacked «good faith» in the exercise of his journalistic duties by failing to rely on any facts.
2. General principles
27. The Court has repeatedly stressed that the freedom of expression enshrined in Article 10 of the Convention has paramount importance as an essential foundation of a democratic society, a basic condition for its progress and the development of every person. Consequently, the Convention provisions securing this right apply not only to «information» or «ideas» that are favourably received or regarded as inoffensive or as a matter of indifference, but also to those that offend, shock or disturb the State or any sector of the population. Such are the demands of pluralism, tolerance and broadmindedness, without which there is no «democratic society» (see, notably, Handyside v. the United Kingdom, 7 December 1976, § 49, Series A No. 24; and, more recently, Axel Springer AG v. Germany [GC], No. 39954/08, § 78, 7 February 2012, and Mouvement raëlien suisse v. Switzerland [GC], No. 16354/06, § 48, ECHR 2012 (extracts).
28. Nevertheless, the guarantees or Article 10 of the Convention are not absolute and are subject to possible restrictions, which, however, must be construed strictly, and the need for any restrictions must be established convincingly (see, among other authorities, Jersild v. Denmark, judgment of 23 September 1994, Series A No. 298, pp. 23 — 24, § 31, and Janowski v. Poland [GC], No. 25716/94, § 30, ECHR 1999-I). The primary responsibility to balance restrictions on freedom of expression rests with the competent national authorities, but it remains subject to the Court's scrutiny whether the conduct of the national authorities is compatible with their engagements under the Convention (see The Sunday Times v. the United Kingdom (No. 1), 26 April 1979, § 59, Series A No. 30).
29. In cases similar to the present one the Court is mindful of the vital role of «public watchdog», which the press plays in a society based on the values and principles underlying the Convention (see Observer and Guardian v. the United Kingdom, 26 November 1991, § 59, Series A No. 216). It is incumbent on it to impart information and ideas of public interest and the public also has a right to receive them (see Times Newspapers Ltd v. the United Kingdom (Nos. 1 and 2), Nos. 3002/03 and 23676/03, § 40, ECHR 2009). In order to play a meaningful role in covering matters of public interest and importance, journalists are permitted a degree of exaggeration, provocation, and even certain immoderate statements (see Lopes Gomes da Silva v. Portugal, No. 37698/97, § 34, ECHR 2000-X, and Mamère v. France, No. 12697/03, § 25, ECHR 2006-XIII).
30. Further, the Court has consistently held that, in assessing whether there was a «pressing social need» capable of justifying interference with the exercise of freedom of expression, a careful distinction needs to be made between facts and value judgments. The existence of facts can be demonstrated, whereas the truth of value judgments is not susceptible to proof. The requirement to prove the truth of a value judgment is impossible to fulfil and infringes freedom of opinion itself, which is a fundamental part of the right secured by Article 10 (see Lingens v. Austria, 8 July 1986, § 46, Series A No. 103; De Haes and Gijsels v. Belgium, 24 February 1997, § 42, Reports of Judgments and Decisions 1997-I; and Mahmudov and Agazade v. Azerbaidjan, No. 35877/04, § 41, 18 December 2008). However, where allegations are made about the conduct of a third party, it may sometimes be difficult to distinguish between assertions of fact and value judgments.
3. The Court's assessment
31. The Court notes that the parties agreed that the libel proceedings, leading to the order to publish a rectification of the statements and to the award of non-pecuniary damages, constituted an interference with the applicants' rights under Article 10 of the Convention. Furthermore, it was not disputed that such interference was prescribed by law and pursued a legitimate aim of protection of Mr P's reputation.
32. Consequently, it falls to the Court to examine whether the interference was necessary in a democratic society, and, specifically, whether it was justified by any pressing social need and was proportionate to the aims pursued (see, for example, Fressoz and Roire v. France [GC], No. 29183/95, § 45, ECHR 1999-I).
33. The sole existence of a legitimate aim for an interference with the freedom of expression is not sufficient to indicate the presence of a pressing social need for such interference. The values and principles underlying Article 10 of the Convention command that the national authorities shall always be guided by «relevant and sufficient reasons» (see, among other authorities, Chauvy and Others v. France, No. 64915/01, § 70, ECHR 2004-VI, and Fatullayev v. Azerbaijan, No. 40984/07, § 84, 22 April 2010).
34. The article, authored by the first applicant and published by the second, dealt with a criminal inquiry into what appeared to be a large-scale organised fraud with issuance of loans of over EUR 147,000,000. Beyond any doubt such an inquiry constituted a matter of significant public interest. It is the fundamental role of the press in a democratic society to deal with such matters, provide coverage of the events for the public, and contribute to discussion. In fulfilling its role as a «public watchdog», the press is entitled to address openly and directly such events of general interest, and the margin of appreciation afforded to a State is significantly narrower in these cases (see, mutatis mutandis, Fatullayev, cited above, § 82, with further references). Therefore a certain degree of journalistic exaggeration, provocation, and even immoderate language had to be tolerated (see paragraph 29 above).
35. The libel proceedings were initiated by Mr P., an important political figure and Governor of the region. The Court reiterates that unlike private individuals, politicians inevitably and knowingly lay themselves open to close scrutiny of every word and deed by both journalists and the public at large, and they must consequently display a greater degree of tolerance (see, for instance, Lingens, cited above, § 42, Series A No. 103, and Vides Aizsardzîbas Klubs v. Latvia, No. 57829/00, § 40, 27 May 2004).
36. On the other hand, the statements made about Mr P. (see paragraph 9 above) were made in the context of an article uncovering large-scale fraudulent schemes employed by certain individuals in the region. While no explicit and direct connection was drawn between the issuance of loans under falsified documents and Mr P.'s personality or office, the article suggested personal connection between the Governor and Mr R.M., a prominent Kazakhstani politician holding control over the biggest flour producer as well as several other enterprises in the Omsk Region. The business success of Mr R.M. was claimed to be inconceivable without the «benevolence» of Mr P. (see fragment 4 of the text in paragraph 9 above)
37. In this respect the Court reiterates that Article 10 does not guarantee wholly unrestricted freedom of expression to the press, even with respect to coverage of matters of serious public concern. While enjoying the protection afforded by the Convention, journalists must, when exercising their duties, abide by the principles of responsible journalism, namely to act in good faith, provide accurate and reliable information, objectively reflect the opinions of those involved in a public debate, and refrain from pure sensationalism (see Fressoz and Roire [GC], cited above, §§ 45, 52; Bladet Tromsø and Stensaas v. Norway [GC], No. 21980/93, §§ 59, 65, ECHR 1999-III; Pedersen and Baadsgaard v. Denmark [GC], No. 49017/99, § 78, ECHR 2004-XI; Stoll v. Switzerland [GC], No. 69698/01, §§ 102 — 103, 149, ECHR 2007-V; and Krone Verlag GmbH v. Austria, No. 27306/07, §§ 46 — 47, 19 June 2012).
38. Both at the domestic level and before this Court the applicants relied on the distinction between statements of fact and value judgments in justifying the impugned statements. However, they did not present any evidence that their assertions had any factual basis, since in their opinion a value judgment did not necessitate any proof.
39. The Court reiterates that the truth of value judgments is not susceptible to proof and have to be carefully distinguished from facts, which existence can be demonstrated. However, it may be difficult to distinguish between assertions of fact and value judgments when opinions are expressed and allegations are made about a third party's conduct (see paragraph 30 above). In the present case the Court does not find it necessary to make a definitive assessment in respect of the impugned statements in the light of the following.
40. By reason of the «duties and responsibilities» inherent in the exercise of the freedom of expression, the safeguard afforded by Article 10 to journalists in relation to reporting on issues of general interest is subject to the proviso that they are acting in good faith in order to provide accurate and reliable information in accordance with the ethics of journalism (see, among other authorities, Bladet Tromsø and Stensaas, § 65, cited above). Even where a statement amounts to a value judgment, the proportionality of an interference may depend on whether there exists a sufficient factual basis for that statement, since even a value judgment without any factual basis to support it may be excessive (see De Haes and Gijsels, cited above, § 47; Jerusalem v. Austria, No. 26958/95, § 43, ECHR 2001-II, and Karpetas v. Greece, No. 6086/10, § 78, 30 October 2012).
41. The Court has previously considered generally known facts, basic verification, or independent research as a minimal factual basis for statements containing value judgments (see, mutatis mutandis, Mahmudov and Agazade v. Azerbaijan, cited above, § 44, and, mutatis mutandis, Lindon, Otchakovsky-Laurens and July v. France [GC], Nos. 21279/02 and 36448/02, § 55, ECHR 2007-IV).
42. These considerations play a particularly important role nowadays, given the influence wielded by the media in contemporary society: not only do they inform, they can also suggest by the way in which they present the information how it is to be assessed. In a world in which the individual is confronted with vast quantities of information circulated via traditional and electronic media and involving an ever-growing number of players, monitoring compliance with journalistic ethics takes on added importance (see Stoll, § 104, cited above).
43. In these circumstances the Court accepts the conclusion of the domestic courts that the insertion of a comment regarding «benevolence» of a public official towards certain business interests participating in large-scale fraudulent schemes suggested at least some degree of involvement by Mr P. in these schemes and, therefore, have harmed his reputation. The applicants' argument that such an effect was neither intended nor desired by them is not a sufficient justification for departure from the principles of «good faith» reporting. Considering that the applicants failed to provide at least some factual basis for such statements, the Court arrives at the conclusion that the interference was based on «relevant and sufficient» reasons.
44. The last question to be considered by the Court is whether the sanctions imposed on the applicants — publication of a rectification and payment of EUR 1,625 in non-pecuniary damages — was proportionate to the legitimate aim pursued. The Government claimed in their submissions that the sanction was «fair», given the need to protect the reputation and rights of Mr P. The applicants did not advance any arguments in this regard. Considering the nature of the statements, the amount of non-pecuniary damages awarded jointly against the applicants, and the widespread distribution of the newspaper (see paragraphs 5 and 15 above), the Court is of the opinion that the sanction imposed by the domestic courts was proportionate to the aim pursued.
45. Accordingly, there has been no violation of Article 10 of the Convention.
II. Other alleged violations of the Convention
46. The first applicant also complained under Article 6 of the Convention about its alleged inability to effectively participate in the trial court's hearing on 15 January 2007. However, in the light of all the material in its possession, and in so far as the matters complained of are within its competence, the Court finds that this complaint does not disclose any violation of the provision invoked. Therefore it must be rejected in accordance with Article 35 § 3 (a) of the Convention.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaint concerning interference with the applicants' freedom of expression admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been no violation of Article 10 of the Convention.
Done in English, and notified in writing on 28 March 2013, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.