II. Соответствующее законодательство Венгрии

Статья 78Постановление ЕСПЧ от 04.12.2018

Актуально на 04.11.2026.

Как цитировать: Статья 78. Постановление ЕСПЧ от 04.12.2018. 11257/16. 04.12.2018. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1125716/statya-78

(1) Защита прав личности также включает в себя защиту репутации.

(2) В частности, диффамацией признается высказывание или распространение ложных сведений вредоносного характера, касающихся другого лица, или представление достоверного факта, касающегося другого лица, с ложными выводами».

26. Соответствующие положения Рекомендации № CM/Rec(2007)16 Комитета министров Совета Европы государствам-членам о мерах по повышению ценности Интернета как общественной службы кратко изложена в Постановлении Европейского Суда по делу «Редакция газеты „Правое дело“ и Штекель против Украины» (Editorial Board of Pravoye Delo and Shtekel v. Ukraine), жалоба № 33014/05, ECHR 2011 (извлечения)):

«29. На 1010-м заседании, проведенном 7 ноября 2007 г., представители министров рассмотрели ключевые аспекты использования новых информационных и коммуникационных технологий и услуг, в частности Интернета, в контексте защиты и продвижения прав человека и основных свобод. Они признали возрастающую роль Интернета в предоставлении различных источников информации обществу и значительную степень использования населением Интернета как средства коммуникации.»

30. Тем не менее отмечалось, что Интернет, с одной стороны, может существенно расширить осуществление прав человека и основных свобод, таких как права на свободу выражения мнения, а с другой стороны, может негативным образом отразиться на других правах, свободах и ценностях, таких как уважение неприкосновенности частной жизни и тайны переписки, уважение человеческого достоинства.

31. Представители министров приняли рекомендации государствам — членам Совета Европы относительно управления Интернетом, в том числе следующие: разработать понятные нормы законодательства, определяющие границы функций и обязанностей для всех ключевых участников отношений, складывающихся в сфере новых информационных и коммуникационных технологий, и поощрять принятие частным сектором мер по разработке открытого и прозрачного процесса саморегулирования и совместного регулирования, на базе которого основные участники в этой сфере могли бы быть привлечены к ответственности».

27. Рекомендация № CM/Rec(2011)7 Комитета министров Совета Европы государствам-членам о новом понятии средств массовой информации, принятая 21 сентября 2011 г., в соответствующих частях предусматривает:

«...Комитет министров в соответствии с положениями статьи 15.b Устава Совета Европы рекомендует, чтобы государства-члены:»

приняли новое, широкое понятие СМИ, которое включает всех участников, связанных с производством и распространением среди потенциально большого количества людей контента (например, информации, анализа, комментариев, мнений, образования, культуры, искусства и досуга в печатной, аудио-, визуальной, аудиовизуальной или иной форме) и способы применения, которые направлены на то, чтобы содействовать интерактивным массовым коммуникациям (например, в социальных сетях) или другой основанной на контенте широкомасштабной интерактивной деятельности (например, игры в режиме онлайн), при этом сохраняя (во всех этих случаях) редакционный контроль или надзор над контентом;
осуществлять надзор в рамках потребности в регулировании в отношении всех участников, предоставляющих услуги или продукцию в медийной экосистеме для того, чтобы гарантировать право людей на поиск, получение и распространение информации, в соответствии со статьей 10 Европейской конвенции о защите прав человека, а также распространять на этих участников соответствующие гарантии в отношении вмешательства, которое может в ином случае иметь отрицательные последствия для прав, предусмотренных в статьей 10 Конвенции, в том числе в связи с ситуациями, способными привести к необоснованному самоограничению или самоцензуре;
применять критерии, изложенные в Приложении к настоящей Резолюции, при рассмотрении градуированного и дифференцированного подхода к участникам, подпадающим под новое определение СМИ, основанное на соответствующих стандартах Совета Европы в области средств массовой информации, учитывая при этом их особые функции в медийном процессе и их потенциальное влияние и значение при обеспечении или укреплении эффективного управления в демократическом обществе...

Приложение к Рекомендации № CM/Rec(2011)7

Критерии для идентификации СМИ и методологические принципы градуированного и дифференцированного подхода

Введение

...7. Дифференцированный и градуированный подход требует, чтобы каждый участник, услуги которого определены как СМИ или как посредническая или вспомогательная деятельность, получал преимущества как от соответствующей формы (дифференцированной), так и соответствующего уровня (градуированного) защиты и чтобы ответственность также разграничивалась в соответствии со статьей 10 Европейской конвенции о защите прав человека и иными соответствующими стандартами, разработанными Советом Европы...».

28. В Совместной декларации Специального докладчика Организации Объединенных Наций по вопросу о праве на свободу убеждений и их свободное выражение, Представителя Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) по вопросам свободы средств массовой информации и Специального докладчика Организации американских государств (ОАГ) по вопросам свободы выражения мнения, принятой 21 декабря 2005 г., отмечалось следующее:

«Ни одно лицо не должно нести ответственность за содержание размещенных в Интернете материалов, автором которых оно не является, если только это лицо не признало их своими или отказалось исполнить судебный приказ об удалении данных материалов».

29. По делу «Компания „ГС Медиа БВ“ против компаний „Санома Медиа Неверлэндз БВ“, „Плейбой Энтерпрайзис Интернэшнл Инк.“, Бритты Гертруды Деккер» (GS Media BV v. Sanoma Media Netherlands BV, Playboy Entreprises International Inc., Britt Geertruida Dekker), дело № C-160/15, Суд Европейского союза рассмотрел вопрос о том, является ли и при каких обстоятельствах размещение на интернет-сайте гиперссылки на охраняемые произведения, находящиеся в свободном доступе на другом интернет-сайте, без согласия владельца авторских прав «доведением до всеобщего сведения» в значении, закрепленном в пункте 1 статьи 3 Директивы 2001/29/EC «О гармонизации некоторых аспектов авторских и смежных прав в информационном обществе». Суд Европейского союза признал:

«45. В этой связи следует отметить, что Интернет фактически имеет особую важность для свободы выражения мнения и свободы информации, гарантированных статьей 11 Хартии, а также что гиперссылки способствуют эффективному функционированию Интернета и обмену мнениями и информацией в этой сети, для которой характерно наличие в доступе огромного объема информации...»

47. Соответственно, в целях индивидуализированной оценки того, имело ли место «доведение до всеобщего сведения» в значении, закрепленном в пункте 1 статьи 3 Директивы 2001/29/EC, требуется учитывать тот факт, что лицо, которое размещает гиперссылку на произведение, находящееся в свободном доступе на другом интернет-сайте, не преследуя при этом цели извлечения прибыли, не знает и объективно не может знать о том, что данное произведение было опубликовано в Интернете без согласия владельца авторских прав.

48. Действительно, такое лицо, публикуя данное произведение путем предоставления пользователям Интернета прямого доступа к нему (см. в этой связи Постановление Суда Европейского союза по делу «Нильс Свенссон и другие против компании „Ретривер Свериге АБ“ (Nils Svensson and Others v. Retriever Sverige AB) от 13 февраля 2014 г., дело № C466/12, EU: C:2014:76, § 18 — 23), по общему правилу не совершает какого-либо вмешательства, в полной мере осознавая последствия своего деяния по предоставлению пользователям доступа к произведению, незаконно размещенному в Интернете. Кроме того, если рассматриваемое произведение уже находилось в неограниченном доступе на интернет-сайте, к которому вела гиперссылка, все пользователи Интернета в принципе уже могли получить доступ к нему даже при отсутствии вмешательства.»

49. Напротив, если установлено, что данное лицо знало или должно было знать о том, что размещенная им гиперссылка предоставляет доступ к произведению, незаконно размещенному в Интернете, например, после того, как владельцы авторских прав уведомили его об этом, необходимо учитывать, что размещение такой ссылки является «доведением до всеобщего сведения» в значении, предусмотренном пунктом 1 статьи 3 Директивы 2001/29/EC».

30. В Постановлении от 15 декабря 2011 г. № 1 BvR1248/11 Федеральный конституционный суд Германии подчеркнул, что предоставление ссылки в статье, размещенной в Интернете, охраняется Основным законом Федеративной Республики Германия. Процесс обсуждения, необходимый для формирования мнений и охраняемый Основным законом, включал в себя частную и публичную информацию о высказываниях третьих лиц, а также, соответственно, и чисто техническое распространение высказываний, независимо от сопутствующего выражения распространителем своего мнения. Федеральный конституционный суд Германии отметил, что лицо или организация, которые размещают гиперссылку, ведущую к другому интернет-сайту, не делают автоматически содержание этого интернет-сайта своим мнением. Наконец, Федеральный конституционный суд Германии указал, что Федеральный верховный суд Германии правильно установил равновесие между конкурирующими правами, признав, что размещение ссылки не могло расцениваться как дополнительное посягательство на права иных лиц (то есть авторское право истца), поскольку интернет-сайт с незаконным контентом можно легко найти в Интернете с помощью поисковых систем.

31. В деле «Крукс против Ньютона» ((Crookes v. Newton), 2011, SCC47, [2011] 3.S.C.R. 269) Верховный суд Канады рассмотрел вопрос о том, является ли размещение гиперссылки на клеветнические высказывания публикацией этих высказываний. Верховный суд Канады постановил, что лицо не может оклеветать кого-либо одним лишь размещением гиперссылки, ведущей к интернет-сайту или документу третьей стороны, содержащим клеветнические высказывания. В частности, Верховный суд Канады указал:

«По сути гиперссылки представляют собой сноски, которые принципиально отличаются от иных актов „публикации“. Гиперссылки и сноски сообщают о существовании какой-либо информации, но не передают ее содержание...»

Саму по себе гиперссылку не следует рассматривать как «публикацию» информации, к которой она отсылает... Лишь в случае, когда физическое или юридическое лицо представляют информацию, содержащуюся в статье, к которой вела гиперссылка, таким образом, что фактически повторяются клеветнические высказывания, эта информация считается «опубликованной» данным лицом».

32. 25 июля 2012 г. Апелляционный суд третьего округа Соединенных Штатов Америки вынес Постановление по делу общества с ограниченной ответственностью «Филадельфия Ньюспейперз» (Philadelphia Newspapers, LLC) (дело № 11-3257, 2012 U.S. App. Lexis 15419 (3d Cir., 26 июля 2012 г.) (являющееся прецедентом)), в соответствии с которым «размещение на интернет-сайте гиперссылки, которая ведет к статье предположительно клеветнического содержания, не [являлось] повторным размещением для целей соблюдения правила единой публикации и сроков давности». По мнению данного суда, принципы традиционной публикации, согласно которым обычная справка о статье не являлась повторным размещением материалов, если в этой справке не пересказывалось клеветническое высказывание, также были применимы к публикациям в Интернете. Апелляционный суд третьего округа признал, что «в своей совокупности ссылки и справки, хотя они и могут привлечь внимание читателей к статье, не являлись повторным размещением статьи».

33. Компания-заявительница жаловалась на то, что решения судов Венгрии о привлечении к ответственности новостного интернет-сайта без установления его вины за содержание информации, на которую он ссылался путем размещения гиперссылки, представляли собой вмешательство в право на свободу выражения мнения, гарантированное статьей 10 Конвенции, которая гласит:

«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.»

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».

A. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу

34. Власти Венгрии в качестве возражения указали, что компания-заявительница не исчерпала внутригосударственные средства правовой защиты, поскольку окончательное постановление не было обжаловано в Конституционном суде Венгрии.

35. Компания-заявительница утверждала, что она исчерпала все имевшиеся в ее распоряжении средства правовой защиты.

36. Европейский Суд отмечает, что 15 января 2018 г. представитель компании-заявительницы приобщил к материалам дела Постановление Конституционного суда Венгрии от 19 декабря 2017 г. (N 3002/2018. (I.10.)AB) (см. выше § 20). Соответственно, Европейский Суд убежден в том, что компания-заявительница в действительности доказала факт использования средства правовой защиты, указанного властями Венгрии.

37. Соответственно, Европейский Суд признает, что компания-заявительница исчерпала внутригосударственные средства правовой защиты, поэтому возражение властей Венгрии должно быть отклонено. Европейский Суд считает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

B. СУЩЕСТВО ЖАЛОБЫ

1. Доводы сторон

(a) Компания-заявительница

38. Компания-заявительница утверждала, что вмешательство в ее право на свободу выражения мнения не было предусмотрено законом. Она подчеркнула, что, хотя пунктом 2 статьи 78 Гражданского кодекса Венгрии установлена ответственность за распространение ложных сведений вредоносного характера, отсутствовали положения законодательства или судебные прецеденты, согласно которым размещение гиперссылки может считается распространением информации.

39. По мнению компании-заявительницы, суды Венгрии в своих решениях не учли специфику гиперссылок и применили к данному делу стандарты традиционных способов размещения информации, что с разумной точки зрения нельзя было предвидеть. Компания-заявительница объяснила, что само по себе размещение гиперссылки не выражает и не передает какой-либо информации, а лишь указывает на факт ее существования. Кроме того, подход, примененный судами Венгрии, повлек бы ее привлечение к ответственности даже в том случае, если бы владелец интернет-сайта, к которому вела гиперссылка, впоследствии внес бы изменения в содержание интернет-страницы, добавив ранее отсутствовавшие на интернет-сайте клеветнические сведения.

40. Компания-заявительница не согласилась с властями Венгрии в том, что защита репутации политической партии могла являться правомерной целью вмешательства. Ссылаясь на прецедентное право Европейского Суда, компания-заявительница утверждала, что границы приемлемого общественного контроля шире в отношении политиков, которые должны проявлять терпимость к критике в большей мере.

41. По утверждению компании-заявительницы, вмешательство не являлось необходимым в демократическом обществе. Она считала, что объективное вменение, примененное судами Венгрии, подрывало равновесие между двумя охраняемыми ценностями. Среди прочего суды Венгрии, применив правило объективной ответственности, не смогли рассмотреть вопросы о том, добросовестным или недобросовестным было поведение компании-заявительницы и какую цель преследовало распространение информации. В любом случае принцип объективного вменения несовместим с прецедентным правом Европейского Суда.

42. Компания-заявительница утверждала, что если бы суды Венгрии предприняли попытку установить равновесие между конкурирующими правами, то они бы признали, что ее право на свободу выражения мнения превалировало над правом партии «Йоббик» на защиту репутации.

43. Во-первых, гиперссылка появилась в сбалансированном новостном сообщении по вопросу, представляющему общественный интерес. По мнению компании-заявительницы, включение гиперссылки в рассматриваемую статью являлось средством размещения информации, право на свободное использование которого должно сохраняться за журналистами. Кроме того, суды Венгрии установили, что автор статьи, включавшей соответствующую гиперссылку, действовал, выполнив профессиональные обязанности, и среди прочего проверил информацию, размещенную на YouTube. Компания-заявительница также подчеркнула, что у представителей партии «Йоббик» была возможность предъявить иск к автору высказываний. Наконец, хотя предоставление доступа к видеоролику на YouTube по гиперссылке не оказало значительного влияния на репутацию партии «Йоббик», постановление суда Венгрии о признании компании-заявительницы ответственной за высказывания третьей стороны имело для прессы далеко идущие последствия в части, касающейся подготовки информационных материалов для Интернета. В связи с этим компания-заявительница отметила, что, учитывая сдерживающее воздействие автоматического наступления ответственности за диффамацию в связи с использованием гиперссылок в публикациях, журналисты и интернет-издания будут воздерживаться от включения гиперссылок в новостные сообщения, тем самым ограничивая характерную для Интернета структуру перекрестных ссылок и доступ пользователей к информации.

(b) Власти Венгрии

44. Власти Венгрии допустили, что имело место вмешательство в право компании-заявительницы на свободу выражения мнения, но это вмешательство было предусмотрено законом и преследовало правомерную цель защиты прав иных лиц. По мнению властей Венгрии, государственные органы также действовали в пределах предоставленной им свободы усмотрения.

45. Во-первых, согласно пункту 1 статьи 75 и пунктам 1 и 2 статьи 78 Гражданского кодекса Венгрии высказывание или распространение ложных сведений вредоносного характера, касающихся другого лица, или представление достоверного факта, касающегося другого лица с ложными выводами, признается диффамацией. Кроме того, защита прав личности, принадлежащих иным лицам, а именно права на репутацию, ограничивала право на свободу выражения мнения.

46. Власти Венгрии полагали, что вынесения судами постановлений против компании-заявительницы можно было бы избежать, если бы компания-заявительница действовала с надлежащей осмотрительностью и не разместила бы гиперссылку, ведущую к соответствующей видеозаписи. Высказывание Й.Д. было сформулировано в конкретных выражениях и должно было рассматриваться не как выражение мнения, а, скорее, как констатация фактов. Оно не отражало объективную реальность и могло негативно повлиять на общественное мнение об ответчике, и, независимо от добросовестности или недобросовестности компании-заявительницы, распространение соответствующего высказывания нарушило право политической партии на репутацию.

47. Власти Венгрии утверждали, что лица, размещающие записи, должны предвидеть возможность привлечения их к ответственности за информацию, достоверность которой они не проверили. В противном случае серьезные нарушения прав человека совершались бы безнаказанно. В понимании властей Венгрии распространение информации означало обдуманную передачу или выражение информации как мысли, которые могут привести к нарушению прав иных лиц, даже если распространитель информации не был согласен с содержанием высказывания третьей стороны или ошибочно полагался на его достоверность. Повторив доводы внутригосударственных судов, власти Венгрии подчеркнули, что предоставление каким-либо способом доступа к противозаконной информации составляло распространение информации, за которое распространитель должен был нести объективную ответственность независимо от его добросовестности или недобросовестности, а равно тяжести нарушения прав иных лиц. Кроме того, этот стандарт ответственности не влек за собой ограничение права на свободу выражения мнения или наложение на издателей чрезмерного бремени.

48. Власти Венгрии также подчеркнули, что компания-заявительница представляла собой профессионально управляемый коммерческий интернет-портал, сотрудники которого легко могли предвидеть правовые последствия предоставления доступа к рассматриваемой видеозаписи. Можно было обоснованно ожидать от компании-заявительницы должной осмотрительности и удаления гиперссылки без каких-либо затруднений.

49. Таким образом, по мнению властей Венгрии, внутригосударственные суды установили справедливое равновесие между конкурирующими интересами компании-заявительницы и политической партии, учитывая, в частности, малозначительность последствий вынесения окончательного постановления суда в отношении компании-заявительницы, состоявших в выплате судебных расходов и публикации соответствующих частей судебного постановления.

50. Представители организации «Артикль 19» утверждали, что существовала принципиальная разница между использованием гиперссылки, ведущей к другой интернет-странице, и публикацией информации на интернет-странице, к которой ведет ссылка, поскольку гиперссылки лишь отсылают читателей к информации, которая уже была опубликована в другом месте. Без гиперссылок было бы сложно или невозможно найти большую часть информации в Интернете, и она стала бы менее доступной. Организация «Артикль 19» сослалась на материалы сравнительного правоведения по решениям, вынесенным судами в Канаде, Соединенном Королевстве, Австралии и Соединенных Штатах Америки, демонстрирующие, что сами по себе гиперссылки не составляли публикацию, являясь лишь справочным инструментом, наподобие сносок, который позволяет читателям продолжить чтение отдельных публикаций. По мнению третьей стороны, еще одной причиной, исключающей ответственность за использование гиперссылок, является возможность изменения со временем информации, к которой ведет ссылка, без ведома лица, использовавшего гиперссылку. Кроме того, по утверждению представителей организации «Артикль 19», не подлежит ответственности лицо, использовавшее гиперссылку, за исключением случаев, когда лицо осознает, что информация, к которой ведет ссылка, не соответствовала закону или когда гиперссылка размещена таким образом, чтобы прямо поддержать информацию, к которой ведет ссылка. Наконец, организация «Артикль 19» подчеркнула, что привлечение лица, использовавшего гиперссылку, к ответственности за контент третьей стороны может иметь далеко идущие последствия: целый ряд групп может быть привлечен к уголовной ответственности за информацию, размещенную на интернет-сайтах, которые они не контролируют, что может оказать сдерживающее воздействие, ограничивающее доступность информации для пользователей Интернета.

51. Совет европейских издателей, Центр правовой информации по средствам массовой информации, Американская ассоциация издателей газет, медиакомпания «БаззФид», Фонд электронных рубежей, организация «Индекс цензуры», профессор Лорна Вудз, доктор Ричард Денбери и доктор Николь Стремлау представили совместное мнение о том, что использование гиперссылок имеет ряд преимуществ, представляющих интерес для общества, в том числе облегчает работу журналистов, которые получают возможность быстрее доводить информацию до читателей, помогает журналистам размещать информацию в более лаконичной и легкодоступной форме, а также дает читателям возможность самостоятельно проверить источники информации, предоставленной журналистами, то есть убедиться в достоверности публикации. Кроме того, использование гиперссылок способствует разнообразию средств массовой информации, а также проведению информированной общественной дискуссии, позволяя с большей свободой размещать информацию и выражать мнения и получить к ним доступ. По утверждениям третьих сторон, строгая ответственность за использование гиперссылок оказывает сдерживающее воздействие, так как журналисты не могут самостоятельно проверять законность содержания информации всех страниц, к которым ведут гиперссылки, вследствие чего они, скорее, предпочтут воздерживаться от использования этого справочного инструмента, выбирая более традиционные подходы. Они также указали, что на практике информация, размещенная на интернет-сайте, к которой ведет гиперссылка, может быть изменена лицом, которое контролирует этот интернет-сайт, таким образом, что она перестанет соответствовать законодательству, и неразумно было бы в таких случаях привлекать журналиста к ответственности. Применение режима строгой ответственности не соответствовало настоятельной общественной необходимости, поскольку любое лицо, права которого были нарушены в результате размещения в Интернете не соответствующей закону информации, могло бы добиваться надлежащей защиты путем предъявления иска к лицу, которое разместило незаконную информацию в Интернете, и подачи ходатайства об удалении материалов порочащего характера. Третьи стороны согласились с тем, что могут иметь место ситуации, когда журналист или средство массовой информации могли быть привлечены к ответственности: например, когда они заявляют о правдивости конкретной не соответствующей закону информации или отказываются удалить гиперссылку на интернет-страницу, на которой в соответствии с решением суда содержится значительный объем незаконных материалов.

52. Организации «Доступ сейчас» и «Европейские цифровые права», а также Сотрудничество по международной политике в сфере ИКТ в Восточной и Южной Африке в своем совместном меморандуме утверждали, что Интернет был спроектирован на основе идеи свободного использования ссылок на информацию. По их мнению, гиперссылки сами по себе не предназначены для того, чтобы выступать в качестве журналистских высказываний, и, в частности, не предполагают в обязательном порядке, что одна публикация поддерживала другую. Гиперссылки просто ведут к другим интернет-страницам или интернет-ресурсам, содержание которых, в свою очередь, может измениться после размещения первоначальной гиперссылки. По утверждению указанных третьих сторон, принцип объективного вменения не может быть применен, так как каждый пользователь был бы обязан исходить из того, что любая размещенная им гиперссылка ведет к информации, которую он может проверить.

53. Фонд «Мозилла» и корпорация «Мозилла» утверждали, что единственной целью использования гиперссылок было предоставление читателям удобного перехода к информации и возвращения к исходной информации. Гиперссылки представляют собой техническое и автоматическое средство для обеспечения доступа пользователей к информации, размещенной на другой интернет-странице, и не могут приравниваться к опубликованию этой информации. Ограничение использования гиперссылок противоречило бы цели Всемирной паутины, которая состоит в создании доступа к различным фрагментам информации путем связывания их друг с другом. Указанные третьи лица выразили сомнения относительно того, каким образом люди могли бы передавать информацию, разбросанную по бесчисленному множеству интернет-страниц, существующих на сегодняшний день, если бы использование гиперссылок влекло бы наступление ответственности. Без гиперссылок издатели вынуждены были бы предоставлять читателям альтернативные инструкции по поиску дополнительной информации.

54. Европейский институт информационного общества утверждал, что гиперссылки являлись основным инструментом цифровой навигации: они, в отличие от традиционного цитирования, обеспечивают незамедлительный доступ к другим текстовым сообщениям. Кроме того, гиперссылки оказывают влияние на социальное взаимодействие, которое легко можно было бы подавить путем ограничения их использования. Гиперссылки способствуют развитию новых средств массовой информации, для которых характерны в большем объеме: (a) интерактивный характер общения между журналистами и читателями; (b) достоверность информации, обеспечиваемая предоставлением контекста, фактов и источников, подтверждающих информацию; (c) прозрачность, выражающаяся в создании для читателей возможности отследить процесс сбора информации и предыдущие статьи по тому или иному вопросу; (d) критическое восприятие новостей, которому способствует возможность для журналистов и читателей сопоставить противоречащие друг другу источники информации. Гиперссылки сделали возможной децентрализованную речь вне редакций средств массовой информации, которая дополнила роль сторожевого пса, с которой традиционно ассоциировались центральные средства массовой информации. Применение правил строгой ответственности в случае использования гиперссылок неминуемо привело бы к самоцензуре.

55. Европейский центр по правам цыган отмечал, что, когда представители меньшинств, ставших жертвой преступлений на почве ненависти или объектом высказываний, разжигающих ненависть, связывают эти деяния с политиками или политическими партиями, они выражают свое мнение, которое на основании статьи 10 Конвенции пользуется высокой степенью защиты. По мнению указанной неправительственной организации, серьезным вмешательством в права цыган, тем более учитывая длительную эксклюзию, с которой они сталкиваются, является запрет на выражение ими своего мнения, указывающего на связь между расистскими выступлениями и акциями с одной стороны и политиками и политическими партиями, которые, по их мнению, содействуют распространению атмосферы расовой ненависти, с другой стороны. Использование норм законодательства о диффамации для лишения цыганского меньшинства возможности выражать свое мнение относительно расово мотивированных практик политических партий лишь защищало бы эти политические партии от представителей меньшинства. Данная третья сторона также утверждала, что привлечение лиц, опубликовавших информацию в Интернете, к ответственности за содержание информации, к которой вели размещенные этими лицами ссылки, оказало бы сдерживающее воздействие и необоснованно затруднило бы борьбу гражданского общества и меньшинств против расизма.

2. Мнение Европейского Суда

(a) Имело ли место вмешательство

56. Европейский Суд отмечает, что стороны не оспаривали тот факт, что решения судов Венгрии представляли собой вмешательство в право компании-заявительницы на свободу выражения мнения, гарантированное статьей 10 Конвенции. Европейский Суд не находит причин, чтобы прийти к иному выводу.

57. Такое вмешательство в право компании-заявительницы на свободу выражения мнения должно быть «предусмотрено законом», преследовать одну или более правомерных целей, указанных в пункте 2 статьи 10 Конвенции, и быть «необходимо в демократическом обществе».

(b) Было ли вмешательство предусмотрено законом

58. В настоящем деле мнения сторон разошлись по вопросу о том, было ли вмешательство в право компании-заявительницы на свободу выражения мнения «предусмотрено законом». Компания-заявительница утверждала, что законодательство Венгрии не позволяло исходить из того, что размещение гиперссылки будет квалифицировано как распространение недостоверной или клеветнической информации. Власти Венгрии ссылались на пункт 1 статьи 75 и пункты 1 и 2 статьи 78 Гражданского кодекса Венгрии, утверждая, что компания-заявительница несла ответственность за передачу и распространение частных суждений третьих лиц.

59. Европейский Суд напоминает, что выражение «предусмотрено законом», содержащееся в статье 10 Конвенции, не только требует, чтобы оспариваемая мера была основана на внутригосударственном законодательстве, но также в данном положении речь идет о качестве применяемого закона, который должен быть доступен заинтересованному лицу, и, более того, это лицо должно иметь возможность предвидеть последствия применения этого закона. Уровень точности, требуемой от внутригосударственного законодательства, которое не в состоянии предусмотреть все возможные ситуации, в значительной степени зависит от содержания соответствующего закона, сферы его применения, количества и статуса лиц, которым он адресован. Европейский Суд признавал, что от лиц, осуществляющих профессиональную деятельность и привыкших действовать с предельной степенью осторожности при занятии своей деятельностью, в этой связи можно ожидать особого внимания к оценке рисков, которые может повлечь за собой эта деятельность (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Карачонь и другие против Венгрии» ( Karácsony and Others v. Hungary) от 17 мая 2016 г., жалобы № 42461/13 и 44357/13 <*>, § 123 - 125, ECHR 2016 (извлечения), а также приведенные в нем примеры).

<*> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2016. № 12 (примеч. редактора).

60. Европейский Суд обращает внимание на то, что суды Венгрии признали размещение гиперссылки распространением клеветнических высказываний и решили применить статью 78 Гражданского кодекса Венгрии. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что в законодательстве и судебной практике отсутствовали четкие нормы, регулирующие вопросы допустимости и ограничения использования гиперссылок.

61. Однако, учитывая нижеизложенные выводы о необходимости вмешательства (см. ниже § 84), Европейский Суд считает, что отсутствует необходимость выносить решение по вопросу о том, можно ли было предвидеть применение положений Гражданского кодекса Венгрии при обстоятельствах дела компании-заявительницы для целей пункта 2 статьи 10 Конвенции.

62. Власти Венгрии утверждали, что вмешательство преследовало правомерную цель защиты прав иных лиц. Европейский Суд принимает данный довод.

(d) Являлось ли вмешательство необходимым в демократическом обществе

(i) Общие принципы

63. Основополагающие принципы, относящиеся к вопросу о том, является ли вмешательство в право на свободу выражения мнения «необходимым в демократическом обществе», давно разработаны в прецедентной практике Европейского Суда (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии» (Delfi AS v. Estonia), жалоба № 64569/09 <*>, § 131, ECHR 2015, и приведенные в нем примеры).

<*> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. № 11 (примеч. редактора).

64. Европейский Суд напоминает, что защита, гарантированная статьей 10 Конвенции, предоставляется журналистам, информирующим общественность о вопросах, представляющих для нее интерес, при условии, что они действуют добросовестно, основываются на достоверных фактах и предоставляют «надежную и точную» информацию в соответствии с этическими принципами журналистики (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Беда против Швейцарии ( Bédat v. Switzerland) от 29 марта 2016 г., жалоба № 56925/08 <*>, § 58, ECHR 2016). В мире, в котором человек сталкивается с огромным объемом информации, распространяемой через традиционные и электронные средства массовой информации, в отношении которой постоянно увеличивается круг игроков, контроль за соблюдением журналистской этики приобретает все большее значение (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу „Штолль против Швейцарии“ (Stoll v. Switzerland) от 10 декабря 2007 г., жалоба № 69698/01, § 104, ECHR 2007-V).»

<*> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2018. № 10 (примеч. редактора).

65. Что касается необходимости вмешательства в осуществление права на свободу выражения мнения в демократическом обществе в интересах «защиты репутации или прав других лиц», Европейскому Суду может быть необходимо выяснить, удалось ли внутригосударственным властям достичь справедливого равновесия при защите двух гарантированных Конвенцией ценностей, которые в некоторых случаях могут вступать в противоречие друг с другом, а именно право на свободу выражения мнения, охраняемого статьей 10 Конвенции, с одной стороны, и права на уважение личной жизни, гарантированного статьей 8 Конвенции с другой (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Аксель Шпрингер АГ“ против Германии» (Axel Springer AG v. Germany) от 7 февраля 2012 г., жалоба № 39954/08, § 84, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фон Ганновер (принцесса Ганноверская) против Германии (N 2)» (Von Hannover v. Germany) (N 2), жалобы № 40660/08 и 60641/08 <*>, § 106, ECHR 2012, а также приведенные в нем примеры).

<*> См.: там же. 2019. № 10 (примеч. редактора).

66. В отношении значения интернет-сайтов для осуществления свободы выражения мнения Европейский Суд признавал ранее, что, будучи доступным и позволяя хранить и передавать огромные объемы информации, Интернет играет важную роль в повышении всеобщей доступности новостей и способствует обмену и распространению информации в целом (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ахмет Йилдырым против Турции» (Ahmet Yýldýrým v. Turkey) от 18 декабря 2012 г., жалоба № 3111/10 <*>, § 48, ECHR 2012). В то же время связанный с содержанием информации и средствами связи в Интернете риск причинения вреда при пользовании правами человека и основными свободами, в частности правом на уважение частной жизни, гораздо выше, чем риск, представляемый средствами массовой информации (см. Постановление Европейского Суда по делу «Эгиль Эйнарссон против Исландии» (Egill Einarsson v. Iceland) от 7 ноября 2017 г., жалоба № 24703/15, § 46). С учетом характерных особенностей Интернета «обязанности и ответственность» новостных интернет-сайтов для целей статьи 10 Конвенции несколько могут отличаться от тех, которые обычно возложены на традиционных издателей в связи с материалами третьих лиц (см. упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии» (Delfi AS v. Estonia), § 113). Хотя интернет-сайты не являются издателями комментариев в традиционном смысле, в принципе на них должны распространяться обязанности и ответственность (см. Постановление Европейского Суда по делу «Венгерская ассоциация провайдеров интернет-контента и компания Index.hu Zrt против Венгрии» (Magyar Tartalomszolgáltatók Egyesülete and Index.hu Zrt v. Hungary) от 2 февраля 2016 г., жалоба № 22947/13 <**>, § 62).

<*> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2016. № 6 (примеч. редактора).

<**> См.: там же (примеч. редактора).

67. Что касается поставщиков услуг информационного общества, хранящих информацию, предоставленную получателем этих услуг, Европейский Суд указал при рассмотрении жалобы на нарушение статьи 8 Конвенции, что в соответствии со стандартами международного права такие поставщики услуг не должны нести ответственность за содержание информации, исходящей от третьих лиц, за исключением случаев, когда они не обеспечили оперативное удаление или ограничение доступа к этой информации после того, как им стало известно о ее несоответствии законодательству (см. Решение Европейского Суда по делу «Тамиз против Соединенного Королевства» (Tamiz v. United Kingdom) от 19 сентября 2017 г., жалоба № 3877/14).

68. Наконец, Европейский Суд признавал ранее, что принципы регулирования распространения информации, полученной из печатных средств массовой информации, и информации, полученной из Интернета, могут отличаться. Распространение информации, полученной из Интернета, бесспорно, следует осуществлять с учетом особенностей данной технологии, чтобы обеспечить защиту и развитие соответствующих прав и свобод (см. Постановление Европейского Суда по делу «Редакция газеты „Правое дело“ и Штекель против Украины» (Editorial Board of Pravoye Delo and Shtekel v. Ukraine), жалоба № 33014/05, § 63, ECHR 2011 (извлечения)). Отсутствие необходимых норм законодательства на внутригосударственном уровне, которые позволяли бы журналистам использовать информацию, полученную из Интернета, без риска подвергнуться санкциям, серьезно препятствует осуществлению жизненно важной функции прессы как «общественного сторожевого пса общества» (см. ibid., § 64).

(ii) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

69. Европейский Суд считает, что настоящее дело касается «обязанностей и ответственности» новостных интернет-сайтов в соответствии со статьей 10 Конвенции в конкретной ситуации, когда в статью, размещенную в Интернете, включена гиперссылка, ведущая к другим материалам, доступным в Интернете, которые впоследствии были признаны клеветническими. Суды Венгрии считали, что размещение такой гиперссылки автоматически признается публикацией клеветнического высказывания, что влечет за собой объективную ответственность журналиста и новостного интернет-сайта, которым управляла компания-заявительница. Соответственно, Европейский Суд должен рассмотреть вопрос о том, являются ли основания, на которые ссылались внутригосударственные власти в оправдание вмешательства в права компании-заявительницы, гарантированные статьей 10 Конвенции, уместными и достаточными при конкретных обстоятельствах дела и, следовательно, являлось ли вмешательство необходимым в демократическом обществе.

70. Европейский Суд отмечает, что рассматриваемый новостной интернет-сайт является профессиональным изданием, которое каждый день публикует примерно 75 статей по самым разнообразным темам и насчитывает в среднем 250 000 уникальных посетителей в день.

71. Европейский Суд обращает внимание на то, что в соответствии со сложившейся практикой судов Венгрии издатели освобождаются от гражданской ответственности за распространение высказываний, произнесенных на пресс-конференциях, если информационное сообщение касается общественно значимого вопроса, имеет непредвзятый и объективный характер, издатель отделяет себя от источника высказывания и предоставляет лицу, затронутому высказыванием, возможность отреагировать на него (см. выше § 21). Однако не освобождается от ответственности лицо, распространившее ложную или клеветническую информацию, не относящуюся к пресс-конференциям, поскольку в таких случаях подлежит применению принцип объективного вменения, вне зависимости от того, действовал ли автор или распространитель информации добросовестно или недобросовестно в соответствии с журналистскими обязанностями и обязательствами.

72. Европейский Суд напоминает, что ранее он с одобрением отмечал, что признание различий между операторами новостного интернет-сайта и традиционными издателями применительно к информации, опубликованной третьими лицами, соответствует действующим в этой области международно-правовым актам, в которых постепенно формируется различие между правовыми принципами регулирования деятельности традиционных печатных и аудиовизуальных средств массовой информации с одной стороны и средств массовой информации, осуществляющих деятельность в Интернете, — с другой (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии» (Delfi AS v. Estonia), § 112 - 113).

73. Кроме того, принимая во внимание роль, которую играет Интернет в повышении всеобщей доступности новостей и информации, Европейский Суд подчеркивает, что сама суть гиперссылок состоит в том, чтобы, перенаправляя на другие интернет-страницы и веб-ресурсы пользователей Интернета, позволить им переходить к искомой информации и возвращаться к первоначальной интернет-странице в сети, для которой характерно наличие в доступе огромного объема информации. Гиперссылки способствуют эффективному функционированию Интернета, создавая доступ к различным фрагментам информации путем связывания их друг с другом.

74. Гиперссылки, будучи средством размещения информации, по своей сути отличаются от традиционных способов размещения информации, поскольку по общему правилу гиперссылки лишь направляют пользователей к информации, размещенной на других интернет-сайтах. Гиперссылки не представляют пользователям высказывания, к которым ведут эти гиперссылки, и не передают содержание этой информации, они служат лишь для привлечения внимания читателей к существованию той или иной информации на другом интернет-сайте.

75. Еще одной отличительной чертой гиперссылок, по сравнению с актами распространения информации, является неосуществление лицом, ссылающимся на какую-либо информацию, контроля за содержанием интернет-сайта, к которому ведет гиперссылка и которое может измениться после создания гиперссылки. Естественным исключением является использование гиперссылок, ведущих к информации, содержание которой контролируется самим лицом, использующим соответствующие гиперссылки. Кроме того, информация, которую можно найти, перейдя по гиперссылке, уже была размещена в открытом и неограниченном доступе первоначальным издателем на интернет-сайте, к которому ведет гиперссылка.

76. Следовательно, учитывая особенности гиперссылок, Европейский Суд не может согласиться с подходом судов Венгрии, приравнявших обычное размещение гиперссылки к распространению клеветнических высказываний, в результате использования которого автоматически наступала ответственность за содержание информации. Напротив, Европейский Суд считает, что вопрос о том, может ли размещение гиперссылки обоснованно повлечь за собой с точки зрения статьи 10 Конвенции такую ответственность, требует в каждом отдельном случае проведения индивидуальной оценки с учетом ряда факторов.

77. Европейский Суд считает, в частности, следующие моменты существенными для анализа решения о привлечении компании-заявительницы к ответственности за размещение гиперссылки: (i) поддерживал ли журналист соответствующую информацию; (ii) повторил ли журналист соответствующую информацию (не высказывая свою поддержку); (iii) ограничился ли журналист лишь включением гиперссылки на информацию в свою статью (не поддерживая и не повторяя ее); (iv) осознавал ли журналист (или мог ли он с разумной точки зрения осознавать), что содержание соответствующей информации было клеветническим или иным образом нарушало требования законодательства; (v) действовал ли журналист добросовестно, соблюдал ли правила журналистской этики и проявил ли надлежащее усердие, которое ожидается от него в соответствии со стандартами ответственной журналистики?

78. Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле в новостной статье лишь было упомянуто о том, что интервью с Й.Д. можно было найти на YouTube, а также предоставлялась возможность доступа к этому интервью при помощи гиперссылки, без каких-либо дополнительных комментариев и повторения, даже частичного, высказываний из интервью, к которому вела гиперссылка. О политической партии даже не упоминалось.

79. Европейский Суд констатирует, что в своей статье автор не строил предположений насчет достоверности высказываний, к которым вела гиперссылка, не высказывал одобрения в отношении этих высказываний и не принимал на себя ответственность за их содержание. Кроме того, он не использовал гиперссылку в контексте, который предполагал бы клеветнический подтекст. Таким образом, можно сделать вывод, что рассматриваемая статья не могла быть признана поддерживающей спорную информацию.

80. По поводу повторения информации Европейский Суд напоминает, что «привлечение журналиста к ответственности за то, что он содействовал распространению заявлений, сделанных другим лицом в интервью, сильно девальвирует вклад прессы в обсуждение вопросов, представляющих общественный интерес, и не должно осуществляться, если для этого отсутствуют веские основания» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Йерсилд против Дании» (Jersild v. Denmark) от 23 сентября 1994 г., § 35, Series А, № 298, Постановление Европейского Суда по делу «Тома против Люксембурга» (Thoma v. Luxembourg), жалоба № 38432/97, § 62, ECHR 2001-III, Постановление Европейского Суда по делу «Новая газета» и Милашина против Российской Федерации» (Novaya Gazeta and Milashina v. Russia) от 3 октября 2017 г., жалоба № 45083/06 <*>, § 71). Общее для журналистов требование, состоящее в необходимости систематически и формально дистанцироваться от содержания цитаты, которая может содержать оскорбительные или провокационные для иных лиц высказывания или причинить вред их репутации, несовместимо с задачей средств массовой информации предоставлять информацию о текущих событиях, мнениях и идеях (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Тома против Люксембурга» (Thoma v. Luxembourg, § 64). Принимая во внимание изложенные принципы, Европейский Суд не стал бы исключать возможность того, что при определенном стечении обстоятельств даже простое повторение высказывания, например, в дополнение к гиперссылке, потенциально может поставить вопрос об ответственности. К подобным ситуациям относятся случаи, когда журналист не действует добросовестно в соответствии с правилами журналистской этики и с надлежащим усердием, которое ожидается от него согласно стандартам ответственной журналистики, применяемым при освещении вопросов, представляющих интерес для общества (см. в этой связи, например, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Новая газета» и Милашина против Российской Федерации» (Novaya Gazeta and Milashina v. Russia), § 72). Однако настоящее дело не относится к данным ситуациям, поскольку, как отмечено выше, рассматриваемая статья не повторяла диффамационные высказывания и в действительности публикация ограничивалась размещением гиперссылки.

<*> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2018. № 7 (примеч. редактора).

81. Что касается того, осознавали ли (или могли ли с разумной точки зрения осознавать) журналист и компания-заявительница, что гиперссылка предоставляла доступ к информации, содержание которой было клеветническим или иным образом нарушало требования законодательства, Европейский Суд отмечает прежде всего, что суды Венгрии, за исключением суда первой инстанции, не сочли этот вопрос имеющим значение, вследствие чего не рассматривали его. Европейский Суд также полагает, что он должен рассматриваться в свете ситуации в том виде, в котором она виделась автору статьи в период, относившийся к обстоятельствам настоящего дела, а не оглядываясь назад и основываясь на решениях судов Венгрии. На данном этапе Европейский Суд напоминает, что посягательство на честь и репутацию лица должно достигать определенного уровня серьезности и осуществляться таким образом, чтобы причинить ущерб личному пользованию правом на уважение частной жизни (см. упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии» (Delfi AS v. Estonia), § 137, упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Аксель Шпрингер АГ“ против Германии» (Axel Springer AG v. Germany), § 83). Кроме того, пределы допустимой критики в отношении политических деятелей (или политических партий) шире, чем в отношении частных лиц. В отличие от последних политики неизбежно и осознанно ставят себя в положение лиц, дела и поведение которых внимательно отслеживаются как журналистами, так и общественностью. Соответственно, политические деятели должны проявлять бульшую степень терпимости (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лендон, Очаковски-Лоран и Жюли против Франции» (Lindon, Otchakovsky-Laurens and July v. France), жалобы № 21279/02 и 36448/02, § 41, ECHR 2007-IV).

82. Основываясь на указанных принципах, Европейский Суд считает, что в настоящем деле журналист мог с разумной точки зрения предположить, что содержание информации, доступ к которой он предоставил, несмотря на ее несколько дискуссионный характер, останется в границах допустимой критики политических партий, то есть не будет противоречить законодательству. Хотя высказывания Й.Д. в конечном счете были признаны клеветой на основании того, что они позволяли необоснованно сделать вывод о том, что лица, связанные с партией «Йоббик», совершили акты расистского характера, Европейский Суд убежден в том, что изначально рассматриваемые высказывания не могли быть восприняты как явно незаконные (см. для сравнения упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Делфи АС“ против Эстонии» (Delfi AS v. Estonia), § 136 и 140).

83. Кроме того, следует отметить, что применимые нормы законодательства Венгрии в том виде, в котором они толкуются компетентными внутригосударственными судами, не предполагали сколь-нибудь значимой оценки права компании-заявительницы на свободу выражения мнения, гарантированного в соответствии со статьей 10 Конвенции, в ситуации, когда ограничения этого права требовали максимально полного изучения с учетом дискуссии по общественно значимому вопросу. Действительно, суды признали, что размещение гиперссылки являлось распространением информации и влекло за собой объективную ответственность, что фактически исключало установление равновесия между конкурирующими правами, а именно правом политической партии на репутацию и правом компании-заявительницы на свободу выражения мнения (см., mutatis mutandis, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Венгерская ассоциация провайдеров интернет-контента и компания Index.hu Zrt против Венгрии» (Magyar Tartalomszolgáltatók Egyesülete and Index.hu Zrt v. Hungary), § 89). По мнению Европейского Суда, подобное объективное вменение могло иметь предсказуемые негативные последствия для процесса обмена информацией в Интернете, вынуждая авторов статей и издателей полностью отказаться от размещения гиперссылок, ведущих к информации, изменчивое содержание которой они не контролируют. Прямо или косвенно, это может оказать сдерживающее воздействие на свободу выражения мнения в Интернете.

84. Учитывая вышеизложенное, Европейский Суд приходит к выводу, что основания для привлечения компании-заявительницы к ответственности без установления ее вины не являлись уместными и достаточными. Таким образом, данная мера представляла собой несоразмерное ограничение права на свободу выражения мнения.

85. Соответственно, имело место нарушение статьи 10 Конвенции.

86. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

87. Компания-заявительница не предъявила требований о компенсации морального вреда, но требовала выплатить ей 597,04 евро в качестве компенсации материального ущерба. Данную сумму компания-заявительница была вынуждена выплатить в качестве компенсации судебных расходов политической партии-истца в рамках разбирательства в судах Венгрии.

88. Власти Венгрии возражали против данного требования.

89. Европейский Суд признает, что между установленным нарушением и требуемым материальным ущербом имеется причинно-следственная связь, и присуждает компании-заявительнице указанную сумму в полном объеме.

B. Судебные расходы и издержки

90. Компания-заявительница требовала также выплаты 1 792,20 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в рамках разбирательства в судах Венгрии, в том числе 1 451,91 евро в возмещение расходов на оплату вознаграждения адвокатов за 100 часов работы по часовой ставке 16 долларов США, а также 340,29 евро в возмещение расходов на оплату вознаграждения адвокатов за 15 часов работы по часовой ставке 25 долларов США. Компания-заявительница также требовала выплаты 2 357,19 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, в том числе 2 060 евро в возмещение расходов на оплату услуг переводчиков и 297,19 евро в возмещение организационных расходов.

Общая сумма требований компании-заявительницы о компенсации судебных расходов и издержек составляла 4 149,39 евро.

91. Власти Венгрии не согласились с требованиями компании-заявительницы.

92. Согласно прецедентной практике Европейского Суда заявитель имеет право на компенсацию судебных расходов и издержек, если будет доказано, что они были понесены в действительности и были необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле, принимая во внимание представленные документы, подтверждающие судебные расходы, и вышеизложенные критерии, Европейский Суд считает разумным присудить компании-заявительнице 4 149,39 евро в качестве компенсации судебных расходов.

93. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

объявил жалобу приемлемой для рассмотрения по существу;
постановил, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции;
постановил, что:

(a) власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить компании-заявительнице следующие суммы, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на день выплаты:

(i) 597,04 евро (пятьсот девяносто семь евро и четыре цента), а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда;

(ii) 4 149,39 евро (четыре тысячи сто сорок девять евро и 39 центов), а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму, в качестве компенсации судебных расходов и издержек;

(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 4 декабря 2018 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.

Председатель
Палаты Суда
А.ТАМЬЕТТИ

Заместитель Секретаря
Секции Суда
А.ЮДКОВСКАЯ

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 статьи 74 Регламента Европейского Суда к настоящему Постановлению прилагается совпадающее отдельное мнение судьи Пауло Пинто де Альбукерке.

1. Европейское законодательство, регулирующее права человека, значительно эволюционировало в сторону включения Интернета в сферу прав человека, пользующихся международной защитой, в частности права на свободу выражения мнения и права на свободу печати, и предусмотрело прямое указание на то, что привлечение к ответственности за информацию, размещенную в Интернете третьим лицом, может серьезно затронуть эти охраняемые права. Настоящее дело подняло новый правовой вопрос, который состоит в том, совместимо ли объективное вменение за размещение гиперссылок с указанными правами. Исход разбирательства по настоящему делу может оказать влияние на ежедневное функционирование Интернета, учитывая важность гиперссылок. Нет необходимости дальше акцентировать внимание на значении настоящего дела. Именно по этой причине, несмотря на то, что я полностью согласен с выводом о нарушении статьи 10 Конвенции, я хотел бы подробнее остановиться на мотивировочной части Постановления Европейского Суда и пояснить лежащие в ее основе принципы, касающиеся ответственности за использование гиперссылок.

2. Позиция Европейского Суда состояла в том, что «принципы регулирования распространения информации, полученной из печатных средств массовой информации, и информации, полученной из Интернета, могут отличаться. Распространение информации, полученной из Интернета, бесспорно, следует осуществлять с учетом особенностей данной технологии, чтобы обеспечить защиту и развитие соответствующих прав и свобод» <*>. В настоящем Постановлении Европейский Суд подтверждает свою позицию <**>. Но Европейский Суд идет на шаг дальше в определении «отличительных черт» <***> гиперссылок, указав, что «гиперссылки, будучи средством размещения информации, по своей сути отличаются от традиционных способов размещения информации...» <****>. Приводятся три убедительные причины для обоснования данного вывода.

<*> Постановление Европейского Суда по делу «Редакция газеты „Правое дело“ и Штекель против Украины» (Editorial Board of Pravoye Delo and Shtekel v. Ukraine), жалоба № 33014/05, § 63, ECHR 2011.

<**> См. § 72 настоящего Постановления.

<***> В § 75 Постановления используется выражение «отличительная черта», а в следующем параграфе - слово «особенности».

<****> См. § 74 настоящего Постановления.

3. Во-первых, гиперссылки не передают пользователям «высказывания, к которым ведут эти гиперссылки, и не передают содержание этой информации» <*>. Напротив, гиперссылки лишь привлекают внимание читателей к существованию соответствующей информации. Аналогичной позиции придерживаются Федеральный конституционный суд Федеративной Республики Германия, Верховный суд Канады (в Постановлении по делу «Крукс против Ньютона» (Crookes v. Newton)), а также Апелляционный суд третьего округа Соединенных Штатов Америки (в Постановлении по делу общества с ограниченной ответственностью «Филадельфия Ньюспейперз»), судебную практику которых цитирует и поддерживает Европейский Суд <**>. Соответственно, отсылка при помощи гиперссылки «сама по себе нейтральна по содержанию и не выражает какого-либо мнения...» <***>.

<*> Там же. Этот вывод был также сделан в разделе «Форма речи» моего особого мнения к Постановлению Большой Палаты Европейского Суда по делу «Швейцарское движение раэлитов против Швейцарии» (Mouvement raëlien Suisse v. Switzerland), жалоба № 16354/06, ECHR 2012, а также в пункте III совместного особого мнения судей Андраша Шайо, Мирьяны Лазаровой Трайковской и Небойши Вучинича к тому же Постановлению.

<**> См. § 30, 31 и 32 настоящего Постановления.

<***> Постановление по делу «Крукс против Ньютона», [2011] 3 R.C.S. 269, 286. Соответственно, гиперссылка не идентична публикации, поскольку «хотя ссылка и сноска могут обратить внимание читателей на существование статьи, они не являются повторной публикацией этой статьи». См. дело общества с ограниченной ответственностью «Филадельфия Ньюс-пейперз», 690 F.3d 161, 174 — 175 (3d Cir. 2012).

4. Устройство Интернета с эволюцией Всемирной паутины основывалось на идее свободного обмена информацией. Действительно, как ранее указывал Тим Бернерс-Ли (Tim Berners-Lee):

«При разработке Сети предполагалось, что обычные ссылки должны быть лишь указателями, без скрытого смысла. Обычная гипертекстовая ссылка необязательно подразумевает, что один документ поддерживает другой документ или что оба документа созданы одним и тем же лицом, или что один документ является частью другого документа» <*>.

<*> Berners-Lee Tim. Commentary on Web Architecture: Links and Law. April 1997.

Для структуры и эксплуатации Сети основополагающее значение имеют два принципа разработки системы, которые делают возможной свободу выражения мнения:

«Основным принципом, лежащим в основе полезности и роста Сети, является универсальность. Когда вы создаете ссылку, вы можете ссылаться на что угодно. Это означает, что у людей должна иметься возможность разместить в сети что угодно, независимо от того, какой у них компьютер, какое программное обеспечение они используют и на каком языке разговаривают, а также независимо от того, беспроводное у них интернет-соединение или по проводам... Еще одной важной особенностью Интернета является децентрализация. Вы не обязаны получать одобрение у какого-либо центрального органа власти, чтобы добавить страницу или сделать ссылку. Все, что вам требуется, это использовать три простых стандартных протокола: написать страницу в формате HTML, присвоить этой странице имя в соответствии с правилами наименования URL, передать ее в Интернет через HTT. Децентрализация сделала возможной широкомасштабные инновации и продолжит делать это в будущем» <*>.

<*> Berners-Lee Tim. Long Live the Web (2010)//Scientific American.

Европейский Суд в своей оценке должен руководствоваться комментариями Тима Бернерса-Ли по поводу важности активного универсального связывания информации:

«Сеть разрабатывалась как универсальное информационное пространство, поэтому, когда вы делаете закладку или гипертекстовую ссылку, вы должны иметь возможность сделать ссылку на абсолютно любое место хранения информации, к которому можно получить доступ при помощи сетей. Для Сети важна универсальность: она утрачивает свою силу, если существуют вещи, на которые вы не можете сослаться...» <*>.

<*> Berners-Lee Tim. Weaving the Web: The Original Design and Ultimate Destiny of the World Wide Web by its Inventor, 1999, in: Mark Sableman. Link Law Revisited: Internet Linking Law at Five Years (2001)//Berkeley Technology Law Journal, 1273, 1275.

Гиперссылки — это клей, который цементирует Сеть в той мере, в которой они позволяют людям свободно и быстро переходить на другие интернет-страницы, чтобы найти, увидеть информацию, получить к ней доступ и обменяться ею с другими людьми. Без гиперссылок издатели вынуждены были бы предоставлять читателям альтернативные инструкции по поиску дополнительной информации. Для большинства обычных людей, не обладающих обширными техническими познаниями, это стало бы трудной, если не невыполнимой задачей.

5. Вышеупомянутые принципы универсальности и децентрализации, играя особую роль для журналистики, подкрепляются позицией Европейского Суда, в соответствии с которой законодательство государства-ответчика должно позволять «журналистам использовать информацию, полученную из Интернета, без риска подвергнуться санкциям» <*>. Использование гиперссылок как средства размещения информации облегчает и улучшает качество работы журналистов, которые получают возможность доводить информацию до читателей быстрей и размещать информацию в более легкодоступной и легкоусвояемой форме. Кроме того, использование гиперссылок способствует разнообразию и плюрализму среди средств массовой информации, что реально отвечает интересам общества, поскольку при помощи гиперссылок крупные и небольшие средства массовой информации получают возможность работать бок о бок взаимовыгодным образом, предоставляя пользователям более полную информацию. Обычно журналисты и журналистские организации не имеют возможности удостовериться в законности информации, размещенной на каждой интернет-странице, к которой могут вести ссылки. Даже если предположить, чисто теоретически, что крупные средства массовой информации могут в определенной степени оценивать правовые риски, сопутствующие использованию гиперссылок, очевидно, что небольшие журналистские организации, располагающие весьма ограниченными ресурсами, не имели бы иного выхода, кроме как отказаться от использования гиперссылок.

<*> Упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Редакция газеты „Правое дело“ и Штекель против Украины» (Editorial Board of Pravoye Delo and Shtekel v. Ukraine), § 64.

6. Во-вторых, как подчеркивал Верховный суд Канады, использование гиперссылки не предоставляет автору «контроль за содержанием вторичной статьи, к которой ведет гиперссылка» <*>. Содержание конечной информации может измениться, причем самым радикальным образом, после того, как впервые размещена гиперссылка, и лицо, разместившее гиперссылку, не контролирует изменения <**>. Аналогичную аргументацию использует Европейский Суд в мотивировочной части настоящего Постановления, делая при этом следующую оговорку: «Естественным исключением является использование гиперссылок, ведущих к информации, содержание которой контролируется самим лицом, использующим соответствующие гиперссылки» <***>. Однако данная ответственность не является субститутивной <****>. Кроме того, создание гиперссылок зачастую может осуществляться без участия или с ограниченным участием людей, так как многие современные интернет-сервисы, системы управления содержимым и приложения для социальных сетей включают инструменты для автоматизированного или иным образом обеспечиваемого ЭВМ создания гиперссылок.

<*> Постановление по делу «Крукс против Ньютона», [2011] 3 R.C.S. 269, 285. См. также отсылки к этому доводу в моем особом мнении и совместном особом мнении судей Андраша Шайо, Мирьяны Лазаровой Трайковской и Небойши Вучинича к упомянутому выше Постановлению Большой Палаты Европейского Суда по делу «Швейцарское движение раэлитов против Швейцарии» (Mouvement raëlien Suisse v. Switzerland).

<**> Суд Европейского союза также использовал данный довод в постановлении по делу «Компания „ГС Медиа БВ“ против компаний „Санома Медиа Неверлэндз БВ“, „Плейбой Энтерпрайзис Интернэшнл Инк.“, Бритты Гертруды Деккер» (GS Media BV v. Sanoma Media Netherlands BV, Playboy Entreprises International Inc., Britt Geertruida Dekker), дело № C-160/15, § 45 — 46.

<***> См. § 75 настоящего Постановления.

<****> Аналогичный довод приводится в пункте III совместного особого мнения судей Андраша Шайо, Мирьяны Лазаровой Трайковской и Небойши Вучинича к упомянутому выше Постановлению Большой Палаты Европейского Суда по делу «Швейцарское движение раэлитов против Швейцарии» (Mouvement raëlien Suisse v. Switzerland).

7. В-третьих, Европейский Суд добавляет, что «информация, которую можно было найти, перейдя по гиперссылке, уже была размещена в открытом и неограниченном доступе первоначальным издателем на интернет-сайте, к которому ведет гиперссылка» <*>. В той мере, в которой гиперссылка является обычным указателем на уже существующую информацию, она не создает новую информацию. В связи с тем, что гиперссылка обычно находится на удалении от фактической информации, пользователь, который видит гиперссылку, может свободно решить, переходить ли ему на следующий интернет-сайт <**>. Если пользователь не делает независимый выбор последовать по ссылке, он никогда не увидит эту информацию. Эта свобода выбора имеет решающее значение для каждого читателя средств массовой информации. Использование гиперссылок позволяет читателям более оперативно получить доступ к первоисточникам информации, изложенной журналистом, и самостоятельно проверить ее, и читатели в большей степени контролируют то, каким образом они используют информацию: они могут либо ограничиться информацией, которая предоставлена им журналистом, либо выборочно изучить материалы, лежащие в основе этой информации, в зависимости от того, как им будет удобней. Таким образом, использование гиперссылок расширяет возможности читателя, что в высшей мере служит интересам общества.

<*> См. § 75 настоящего Постановления.

<**> Этот довод приводится также в совместном особом мнении судей Андраша Шайо, Мирьяны Лазаровой Трайковской и Небойши Вучинича к упомянутому выше Постановлению Большой Палаты Европейского Суда по делу «Швейцарское движение раэлитов против Швейцарии» (Mouvement raëlien Suisse v. Switzerland).

8. Принимая во внимание указанные отличительные черты, Европейский Суд в общих словах описывает критерии, используемые при оценке ответственности физических и юридических лиц за использование гиперссылок. Речь идет о следующих критериях:

«... (i) поддерживал ли журналист соответствующую информацию; (ii) повторил ли журналист соответствующую информацию (не выказывая свою поддержку); (iii) ограничился ли журналист лишь включением гиперссылки на информацию в свою статью (не поддерживая и не повторяя ее); (iv) осознавал ли журналист (или мог ли он с разумной точки зрения осознавать), что содержание соответствующей информации было клеветническим или иным образом нарушало требования законодательства; (v) действовал ли журналист добросовестно, соблюдал ли правила журналистской этики и проявил ли надлежащее усердие, которое ожидается от него в соответствии со стандартами ответственной журналистики?» <*>.

<*> Европейский Суд говорит о «ряде факторов» в § 76 настоящего Постановления и о «следующих моментах, существенных для анализа» в § 77 Постановления.

9. Прежде всего следует отметить, что Европейский Суд приводит исчерпывающий перечень объективных и субъективных критериев оценки всех возможных сценариев использования гиперссылок журналистам. Хотя Европейский Суд считает, что гиперссылки «по своей сути отличаются от традиционных способов размещения информации» <*>, он указывает на критерии, применимые для традиционных способов размещения информации, таких как печатные средства массовой информации, чтобы охватить также сценарии, в которых использование гиперссылок приравнивается к размещению информации <**>.

<*> См. § 74 настоящего Постановления.

<**> Например, в § 80 настоящего Постановления Европейский Суд, говоря об ответственности лица, использовавшего гиперссылку, прямо ссылается на критерии ответственности, изложенные применительно к традиционным печатным средствам массовой информации в Постановлении Европейского Суда по делу «Новая газета» и Милашина против Российской Федерации» (Novaya Gazeta and Milashina v. Russia) от 3 октября 2017 г., жалоба № 45083/06, § 72 (см.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2018. № 7 (примеч. редактора)).

10. Фактически Европейский Суд определяет три типа поведения (actus reus) со стороны журналистов, использующих гиперссылки: размещение гиперссылки с поддержкой информации, к которой она ведет; использование гиперссылки с повторением информации, к которой она ведет; простое использование гиперссылки без какой-либо поддержки или повторения информации, к которой она ведет. Эти различные фактические ситуации требуют применения разных принципов привлечения к ответственности.

11. Кроме того, Европейский Суд приводит три варианта субъективной стороны (mens rea) <*>: добросовестность, знание о том, что информация, к которой ведет гиперссылка, является клеветнической или иным образом нарушает законодательство, и основанное на предположениях знание о том, что существует подобная вероятность. Следует подчеркнуть, что для Европейского Суда в принципе ответственность за использование гиперссылок всегда носит субъективный характер, даже в случае ответственности юридических лиц. Кроме того, mens rea журналиста необходимо определять «в свете ситуации в том виде, в котором она виделась автору статьи в период, относившийся к обстоятельствам настоящего дела, а не оглядываясь назад и основываясь на решениях судов государства-ответчика» <**>. Это означает, что знание журналиста о том, что содержание информации, к которой ведет ссылка, является клеветническим или иным образом нарушает законодательство, нельзя оценивать, ориентируясь на выводы судов государства-ответчика, сделанные постфактум. Я вернусь к этому вопросу ниже.

<*> Это субъективное требование соответствует предположению, высказанному мною в особом мнении к упоминавшемуся выше Постановлению Большой Палаты Европейского Суда по делу «Швейцарское движение раэлитов против Швейцарии» (Mouvement raëlien Suisse v. Switzerland).

<**> Параграф 81 Постановления.

12. Для привлечения журналиста к ответственности за использование гиперссылок недостаточно доказать позитивную и фактическую осведомленность («осознавал ли журналист...») <*> относительно незаконности содержания информации, к которой ведет гиперссылка, должны быть представлены доказательства недобросовестности со стороны журналиста. Упоминание Европейским Судом общего условия о «добросовестности» («действовал ли журналист добросовестно...») <**> содержит дополнительное основание освобождения от ответственности в зависимости от того, соблюдал ли журналист правила журналистской этики и проявил ли он надлежащее усердие, которое ожидается от него в соответствии со стандартами ответственной журналистики. Недобросовестность как элемент субъективной стороны является обратной стороной «добросовестности», являющейся основанием освобождения от ответственности.

<*> См. § 77 настоящего Постановления.

<**> Там же.

13. Учитывая вышеизложенное, ни простое использование гиперссылки, ни повторение содержания информации, к которой ведет гиперссылка, не могут рассматриваться как молчаливое выражение одобрения, принятия, ратификации, продвижения или оправдания содержания этой информации <*>. Для привлечения к ответственности, уголовной или гражданской, должны быть получены прямые доказательства того, что информация поддерживается журналистом, который осознанно представил не соответствующую законодательству информацию в качестве своей собственной при помощи очевидных и недвусмысленных выражений. Такая поддержка соответствует опубликованию или распространению клеветнической или иным образом не соответствующей законодательству информации, что равнозначно традиционным формам публикации. Когда поддержка информации является выражением недобросовестности со стороны журналиста, использование гиперссылки влечет за собой его ответственность, а также ответственность средства массовой информации, в котором он работает <**>.

<*> См. раздел «Форма речи» моего особого мнения к упомянутому выше Постановлению Большой Палаты Европейского Суда по делу «Швейцарское движение раэлитов против Швейцарии» (Mouvement raëlien Suisse v. Switzerland).

<**> См. § 28 и 30 настоящего Постановления. Федеральный верховный суд Германии также признавал, что «по общему правилу разрешается сообщать о высказываниях, которые в нарушение законодательства нарушают права личности, принадлежащие третьим лицам, несмотря на то, что первоначальное нарушение приобретает постоянный характер и даже усиливается в результате распространения информации, если существует преобладающий интерес в этой информации и лицо, распространяющее ее, не представляет эти высказывания в качестве своих собственных» (Федеральный верховный суд Германии, I ZR191/08, 14 октября 2010 г.). Аналогичную точку зрения я озвучил в моем особом мнении к упомянутому выше Постановлению Большой Палаты Европейского Суда по делу «Швейцарское движение раэлитов против Швейцарии» (Mouvement raëlien Suisse v. Switzerland).

14. Повторение журналистом информации, которая является клеветнической или иным образом нарушает законодательство, сопровождаемое гиперссылкой на источник этой информации, также приравнивается к традиционным формам публикации. Когда журналист действует добросовестно, соблюдает правила журналистской этики и проявляет надлежащее усердие, которое ожидается от него в соответствии со стандартами ответственной журналистики, то он не несет ответственности за содержание повторяемой информации <*>. Напротив, когда журналист не действует добросовестно, в соответствии с правилами журналистской этики и с надлежащим усердием, которое ожидается от него в соответствии со стандартами ответственной журналистики, он несет ответственность за содержание информации, которая является клеветнической или иным образом нарушает законодательство. Это означает, что на журналисте, размещающем гиперссылку, лежат обязанности обеспечить надлежащий выбор средств реализации, а не результат.

<*> См. § 80 настоящего Постановления.

15. Все средства защиты, имеющиеся в распоряжении лица, первоначально разместившего информацию <*>, должны быть предоставлены и лицу, создавшему гиперссылку, если оно подлежит ответственности за содержание информации, к которой ведет гиперссылка. Логика, лежащая в основе равноправия, состоит в том, что, как указывал Совет по правам человека Организации Объединенных Наций, «права, которые принадлежат людям в офлайн-режиме, также должны пользоваться защитой и в онлайн-режиме» <**>.

<*> См., например, публикацию организации «Артикль 19» «Определяя диффамацию: принципы свободы выражения мнения и защиты репутации» (Defining Defamation: Principles on freedom of expression and prevention of reputation), второе пересмотренное издание, 2017 год.

<**> Совет по правам человека Организации Объединенных Наций, «Развитие, защита и использование прав человека в Интернете» (The promotion, protection and enjoyment of human rights on the Internet), 27 июня 2016 г., A/HRC/32/L20.

16. Когда журналист повторяет содержание информации, к которой ведет гиперссылка, Европейский Суд не возлагает на журналиста обязанность формально дистанцироваться от этой информации. Аналогичный подход a fortiori применяется в случае, когда журналист просто создает гиперссылку, не поддерживая и не повторяя содержание информации, к которой ведет эта гиперссылка.

17. Простое использование гиперссылки, если оно не сопровождается поддержкой или повторением не соответствующей законодательству информации, к которой ведет эта гиперссылка, не может быть приравнено к традиционным формам публикации. Использование гиперссылок в этом случае не делает журналиста ответственным за содержание информации, за редким исключением, когда не исполняется вступившее в законную силу решение суда <*>. В этом конкретном случае неисполнения решения внутригосударственного суда, в соответствии с которым информация признана не соответствующей законодательству и запрещена к использованию, можно признать, что журналист осознанно нарушил правила журналистской этики и действовал недобросовестно <**>.

<*> См. § 28 и 81 настоящего Постановления. Деликатная ситуация может возникнуть в случае незаконного использования охраняемых авторским правом песен, фильмов, компьютерных игр путем размещения ссылок на защищенные авторским правом материалы. В Решении по делу «Фредрик Ней и Петер Сунде Колмисоппи против Швеции (Fredrik Neij and Peter Sunde Kolmisoppi v. Sweden) от 19 февраля 2013 г., жалоба № 40397/12 (см.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2016. № 6 (примеч. редактора)) Европейский Суд признал, что существовали веские причины для ограничения свободы выражения мнения заявителей, поскольку деятельность заявителей в рамках поддержки сайта The Pirate Bay, действующего на коммерческой основе, являлась преступным поведением, которое требовало соответствующего наказания. Указанный интернет-сайт позволял пользователям связываться друг с другом при помощи торрент-файлов (которые действуют по принципу ссылок в Интернете). Европейский Суд основывал свое мнение на том обстоятельстве, что внутригосударственные суды установили, что заявители не предприняли каких-либо мер для удаления соответствующих торрент-файлов, несмотря на поступавшие просьбы. Данное мнение не является бесспорным. Верховный суд Республики Корея в Постановлении от 12 марта 2015 г. признал, что „даже если пользователи, нажимающие на ссылку, перенаправляются на подобные интернет-страницы и т.п., что может нарушить право владельца авторских прав на ретрансляцию или на доведение до всеобщего сведения путем размещения защищенных авторским правом материалов или передачи защищенных авторским правом материалов пользователям Интернета без лицензии или разрешения владельца авторских прав, акт создания ссылки сам по себе не может способствовать совершению правонарушения. В качестве такого он не должен рассматриваться в качестве соучастия в совершении нарушения авторских прав (Постановление 2012 DO13748)//http://eng.scourt.go.kr/eng/supreme/decisions/NewDecisionsView.work?seq=934&pageIndex=1&mode=6&searchWord=)“»

<**> См. § 28 настоящего Постановления. Этот стандарт также установлен Верховным судом Индии в знаковом Постановлении по делу «Шрейя Сингал против Союза Индии» (Shreya Singhal v. Union of India). В частности, Верховный суд Индии постановил, что от интернет-посредников не следует требовать осуществления собственной оценки соответствия тех или иных материалов законодательству, а также что стандарт ответственности, основанной на «фактической осведомленности», может применяться лишь после того, как сторона получила соответствующие сведения из решения суда или уведомления компетентного органа власти, осуществляющего свои функции в соответствии с законом ((2015) 5 SCC1, § 138 — 140, 180, 181).

18. Европейский Суд соглашается с тем, что в исключительных случаях ответственность может наступать при наличии основанной на предположениях осведомленности («мог ли с разумной точки зрения осознавать») <*>. При оценке основанной на предположениях осведомленности Европейский Суд руководствуется обязанностью проявлять надлежащее усердие, которое ожидается от ответственной журналистики, основанной на правилах журналистской этики <**>. Можно сказать, что журналист мог с разумной точки зрения осознавать, что содержание сообщения, к которому ведет гиперссылка, является клеветническим или иным образом не соответствует законодательству, если он не соблюдал правила журналистской этики и не проявлял должное усердие, которое ожидается от ответственной журналистики. Любое понижение субъективного стандарта ответственности неизбежно ведет к самоцензуре.

<*> См. § 77 настоящего Постановления. Исключительный характер этого субъективного основания привлечения к ответственности подчеркивается Европейским Судом в § 80 мотивировочной части Постановления: «Европейский Суд не стал бы исключать возможность того, что при определенном стечении обстоятельств...».

<**> Это относится и к традиционным печатным и аудиовизуальным средствам массовой информации, так как Европейский Суд признает, что журналисты должны пользоваться защитой даже в тех случаях, когда они публикуют информацию, которая впоследствии оказывается неверной, в той мере, в которой они в рассматриваемое время приложили достаточные усилия для подтверждения достоверности информации (см. Постановление Европейского Суда по делу «Поланко Торрес и Мовилья Поланко против Испании» (Polanco Torres and Movilla Polanco v. Spain) от 21 сентября 2010 г., жалоба № 34147/06, § 49 — 52).

19. Наконец, ответственность должна оцениваться в зависимости от конкретных обстоятельств дела, а не на основании строгих бланкетных критериев. Любой режим объективной, или строгой, ответственности за использование гиперссылок per se противоречит вышеупомянутым принципам Конвенции. Результатом этого может стать бесконечный регресс ответственности, при которой авторы могут быть привлечены к ответственности за материалы, размещенные на интернет-сайтах, к которым ведет последовательность гиперссылок, начинающаяся на интернет-сайте автора. Как показывает настоящее дело, данный сценарий не является чисто гипотетическим.

20. На основании вышеописанных объективных и субъективных критериев принципы, применяемые Европейским Судом при оценке вопросов об ответственности за использование гиперссылок, можно изложить следующим образом.

Принцип 1. Когда журналист поддерживает, при помощи очевидных и недвусмысленных выражений, или повторяет клеветническую или иным образом не соответствующую законодательству информацию, к которой ведет гиперссылка, использование гиперссылки равнозначно традиционным формам публикации.

Принцип 2. Журналист должен привлекаться к ответственности только в том случае, если он осознает (позитивная и фактическая осведомленность) незаконность содержания информации, к которой ведет гиперссылка, и действует недобросовестно. В виде исключения журналист может быть привлечен к ответственности, когда он с разумной точки зрения мог осознавать (основанная на предположениях осведомленность) незаконность содержания информации в свете правил профессиональной этики и обязанности проявлять надлежащее усердие, которое ожидается от него в соответствии со стандартами ответственной журналистики.

Принцип 3. Когда журналист использует гиперссылку и не поддерживает и не повторяет клеветническую или иным образом не соответствующую законодательству информацию, к которой ведет гиперссылка, использование гиперссылки не может быть приравнено к традиционным формам публикации и не делает журналиста ответственным за содержание информации, за редким исключением, когда не исполняется вступившее в законную силу решение суда, в соответствии с которым информация признана не соответствующей законодательству и запрещена к использованию.

Принцип 4. Все средства защиты, имеющиеся в распоряжении лица, первоначально разместившего информацию, должны быть предоставлены и журналисту, создавшему гиперссылку, если он подлежит ответственности за содержание информации, к которой ведет гиперссылка. Журналист не обязан дистанцироваться от клеветнической или иным образом не соответствующей законодательству информации, к которой ведет гиперссылка.

Принцип 5. Вышеуказанные принципы Конвенции в каждом отдельном случае требуют индивидуальной оценки в свете ситуации в том виде, в котором она виделась автору статьи в соответствующее время, а не оглядываясь назад и основываясь на решениях судов государства-ответчика.

Принцип 6. Любой режим объективной, или строгой, ответственности за использование гиперссылок per se противоречит вышеупомянутым принципам Конвенции.

Принцип 7. Указанные принципы применяются как к физическим (журналистам), так и к юридическим лицам (корпоративные средства массовой информации).

21. Суды Венгрии привлекли компанию-заявительницу к ответственности за диффамацию, состоявшую в «распространении» ложных высказываний о партии «Йоббик», на основании пункта 2 статьи 78 Гражданского кодекса Венгрии. Пункт 2 статьи 78 Гражданского кодекса Венгрии содержит следующее определение диффамации: «...высказывание или распространение ложных сведений вредоносного характера, касающихся другого лица, или представление достоверного факта, касающегося другого лица, с ложными выводами». Суды Венгрии привлекли компанию-заявительницу к ответственности не за статью о происшествии в деревне Коньяр, а конкретно за то, что журналист Хорват (Horvath) использовал техническую возможность вставить гиперссылку на видеозапись, которая уже находилась в свободном доступе в Интернете. Достаточно странным представляется тот факт, что суды Венгрии предписали удалить гиперссылку, проигнорировав другие упоминания о существовании видеозаписи, имевшиеся в статье.

22. Компания-заявительница утверждала, что она не могла предвидеть, что суды Венгрии будут рассматривать использование гиперссылки как распространение информации. Соответственно, компания-заявительница не могла предвидеть, что, включив гиперссылку в статью, она будет привлечена к ответственности за диффамацию и получит предписание об удалении гиперссылки и опубликовании извлечений из судебного решения, а также будет обязана оплатить судебные расходы. Власти Венгрии согласились с тем, что имело место вмешательство в право на свободу выражения мнения, принадлежащую компании-заявительнице, но подчеркивали, что это вмешательство было законным и соразмерным с учетом доктрины объективного вменения, превалирующей в гражданском праве Венгрии.

23. Приравняв использование гиперссылки к «распространению информации» в четырех инстанциях <*>, суды Венгрии пренебрегли фундаментальным различием между содержанием информации и сообщением о существовании информации (гиперссылкой). Применение объективного вменения к любому использованию гиперссылок исключало возможность установления равновесия между конкурирующими интересами в соответствии с прецедентным правом Европейского Суда, и помешало индивидуальной оценке обстоятельств дела компании-заявительницы, что привело к поистине драконовскому вмешательству в права компании-заявительницы, гарантированные статьей 10 Конвенции. Суды Венгрии не впервые подвергаются критике. В другом деле Европейский Суд уже признавал, что применение судами Венгрии критерия объективной ответственности при толковании статьи 78 Гражданского кодекса Венгрии несовместимо с Конвенцией <**>. В настоящем деле Европейский Суд повторяет данный вывод применительно к гиперссылкам.

<*> См. § 14, 16, 19 и 20 настоящего Постановления.

<**> Постановление Европейского Суда по делу «Венгерская ассоциация провайдеров интернет-контента и компания Index.hu Zrt против Венгрии» (Magyar Tartalomszolgáltatók Egyesülete and Index.hu Zrt v. Hungary) от 2 февраля 2016 г., жалоба № 22947/13, § 89 (см.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2016. № 6 (примеч. редактора)).

24. С правовой точки зрения суды государства-ответчика не приняли во внимание тот факт, что журналист всего лишь включил ссылку в свою статью, не поддерживая и не повторяя содержания материалов, к которым вела эта гиперссылка, а также что до момента создания гиперссылки не было вынесено решений суда о признании высказываний, к которым отсылал автор статьи (а именно комментарии Дьендьеши ( Gyöngyösi ), не соответствующими законодательству или о запрещении их использования. Кроме того, суды Венгрии проигнорировали тот факт, что соответствующие высказывания появились в контексте новостного сообщения по вопросу, представляющему общественный интерес, который касался угроз в адрес школьников цыганского происхождения, и могли считаться высказываниями, сделанными в границах «допустимой критики политических партий» <*>.

<*> См. § 83 настоящего Постановления.

25. Что еще хуже, настоящее дело демонстрирует, как объективное вменение за использование гиперссылок может привести к бесконечному регрессу ответственности. Фактически суды государства-ответчика привлекли интернет-сайт (hvg.hu) к ответственности за использование гиперссылки, которая вела к статье на интернет-сайте компании-заявительницы, тогда как сама эта статья включала гиперссылку на якобы клеветническую видеозапись.

26. Обобщая вышесказанное, Сеть технологически не предназначена для функционирования в режиме, обозначенном властями государства-ответчика, при котором распространение информации при помощи гиперссылки само по себе всегда является «осознанным контентом» <*>. Такой подход ставит вопрос о том, каким образом люди должны передавать информацию через множество интернет-страниц, количество которых по имеющейся оценке составляет триллионы и в будущем появится бесчисленное множество новых интернет-страниц, если использование гиперссылок будет вести к наступлению ответственности. Для людей обременительным, а зачастую просто невозможным является осуществление правового анализа при оценке того, является ли каждый фрагмент информации, к которому ведет гиперссылка, клеветническим или иным образом не соответствующим законодательству. Если такое бремя будет автоматически возлагаться на журналистов путем объективного вменения, свобода печати будет задушена. Перефразируя слова Тима Бернерса-Ли, гиперссылки критически важны не только для цифровой революции, но и для нашего дальнейшего процветания — и даже нашей свободы. Как и сама демократия, гиперссылки нуждаются в защите <**>. И действительно, замечательно, что настоящее Постановление, в котором Европейский Суд установил нарушение статьи 10 Конвенции, стало таким актом защиты.

<*> Меморандум властей Венгрии по делу, § 20 настоящего Постановления.

<**> Berners-Lee Tim. Weaving the Web: The Original Design and Ultimate Destiny of the World Wide Web by its Inventor: The Web is critical not merely to the digital revolution but to our continued prosperity — and even our liberty. Like democracy itself, it needs defending («Сеть критически важна не только для цифровой революции, но и для нашего дальнейшего процветания — и даже нашей свободы. Как и сама демократия, Сеть нуждается в защите»).

EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

FOURTH SECTION

CASE OF MAGYAR JETI ZRT v. HUNGARY
(Application no. 11257/16)

JUDGMENT <*>

(Strasbourg, 4.XII.2018)

FINAL
(04.III.2019)

<*> This judgment has become final under Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.

In the case of Magyar Jeti Zrt v. Hungary,

The European Court of Human Rights (Fourth Section), sitting as a Chamber composed of:

Ganna Yudkivska, President,

Paulo Pinto de Albuquerque,

Faris Vehaboviæ ,

Egidijus Kûris ,

Carlo Ranzoni,

Marko Bošnjak ,

Péter Paczolay, judges,

and Andrea Tamietti, Deputy Section Registrar,

Having deliberated in private on 4 September 2018,

Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

1. The case originated in an application (no. 11257/16) against Hungary lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a private limited company registered under Hungarian law, Magyar Jeti Zrt («the applicant company»), on 23 February 2016.

2. The applicant company was represented by Ms V. Vermeer, a lawyer practising in London. The Hungarian Government («the Government») were represented by Mr Z. Tallódi , Agent, Ministry of Justice.

3. The applicant company complained under Article 10 of the Convention that, by finding it liable for the posting of a hyperlink leading to defamatory content on its website, the domestic courts had unduly restricted its freedom of expression.

4. On 26 May 2016 the Government were given notice of the application.

5. On 1 July 2016, under Article 36 § 2 of the Convention and Rule 44 § 3 of the Rules of Court, the Vice-President of the Section granted the European Publishers' Council, the Media Law Resource Center Inc., the Newspaper Association of America, BuzzFeed, Electronic Frontier Foundation, Index on Censorship, Professor Lorna Woods, Dr Richard Danbury and Dr Nicole Stremlau, jointly; European Information Society Institute; Article 19; the European Roma Rights Centre; the Mozilla Foundation and Mozilla Corporation; and Access Now, the Collaboration on International ICT Policy in East and Southern Africa and European Digital Rights, jointly, leave to intervene as third parties in the proceedings.

6. The applicant company operates a popular online news portal in Hungary called 444.hu, which averages approximately 250,000 unique users per day. The online news portal has a staff of twenty-four and publishes approximately seventy-five articles per day on a wide range of topics, including politics, technology, sport and popular culture.

7. On 5 September 2013 a group of apparently intoxicated football supporters stopped at an elementary school in the village of Konyár , Hungary, while travelling by bus to a football match. The students at the school were predominantly Roma. The supporters disembarked from the bus, and proceeded to sing, chant and shout racist remarks and make threats against the students who were outside in the playground. The supporters also waved flags and threw beer bottles, and one of them reportedly urinated in front of the school building. To protect the children, the teachers called the police, took the children inside and made them hide under tables and in the bathroom. The football supporters boarded the bus and left the area only after the police arrived.

8. On 5 September 2013 J.Gy., the leader of the Roma minority local government in Konyár , gave an interview, in the company of a pupil of the elementary school and his mother, to Roma Produkciós Iroda Alapítvány , a media outlet with a focus on Roma issues. While describing the events, and referring to the arrival of the football supporters in Konyár , J.Gy. stated that «Jobbik came in <*>» ( Bejött a Jobbik). He added: «They attacked the school, Jobbik attacked it», and «Members of Jobbik, I would add, they were members of Jobbik, they were members of Jobbik for sure.» On the same day the media outlet uploaded the video of the interview to YouTube.

<*> Jobbik is a right-wing political party which at the material time had the third largest representation in the Hungarian Parliament.

9. On 6 September 2013 the applicant company published an article on the incident in Konyár on the 444.hu website with the title «Football supporters heading to Romania stopped to threaten Gypsy pupils», written by B.H., a journalist for the Internet news portal. The article contained the following passages:

«By all indications, a bus full of Hungarian football supporters heading to a Romania-Hungary game left a highway in order to threaten mostly Gypsy pupils at a primary school in Konyár , a village close to the Romanian border.»

According to our information and witnesses' statements, the bus arrived in the village on Thursday morning. The supporters were inebriated and started insulting Gypsies and threatening the pupils. Teachers working in the building locked the doors and instructed the smallest children to hide under the tables. Mr J.Gy., president of the local Gypsy [ cigány ] municipality, talked to us about the incident. A phone conversation with Mr Gy. and a parent has already been uploaded to YouTube.»

The words «uploaded to YouTube» appeared in green, indicating that they served as anchor text to a hyperlink to the YouTube video. By clicking on the green text, readers could open a new web page leading to the video hosted on the youtube.com website.

10. The article was subsequently updated three times — on 6 and 12 September and 1 October 2016 — to reflect newly available information, including an official response from the police.

11. The hyperlink to the YouTube video was further reproduced on three other websites, operated by other media outlets.

12. On 13 October 2013 the political party Jobbik brought defamation proceedings under Article 78 of the Civil Code before the Debrecen High Court against eight defendants, including J.Gy., Roma Produkciós Iroda Alapítvány , the applicant company, and other media outlets which had provided links to the impugned video. It argued that by using the term «Jobbik» to describe the football supporters and by publishing a hyperlink to the YouTube video, the defendants had infringed its right to reputation.

13. On 30 March 2014 the High Court upheld the plaintiff's claim, finding that J.Gy.'s statements falsely conveyed the impression that Jobbik had been involved in the incident in Konyár . It also found it established that the applicant company was objectively liable for disseminating defamatory statements and had infringed the political party's right to reputation, ordering it to publish excerpts of the judgment on the 444.hu website and to remove the hyperlink to the YouTube video from the online article.

14. The judgment of the High Court contains the following relevant passages:

«...»

The Court has established that the first defendant, J.Gy., violated the plaintiff Jobbik Magyarorszagért Mozgalom's inherent right to protection against defamation by falsely claiming in his statements given to the second defendant on 5 September 2013 and uploaded to youtube.com, and to the sixth defendant on 7 September and uploaded to haon.hu, that the events that had taken place on 5 September 2013 in front of the primary school in Konyár had been carried out by the plaintiff party, and that the people who had taken part in them were individuals associated with the plaintiff party. The Court has established that the second defendant, Roma Produkciós Iroda Alapítvány ; the fourth defendant, I.V.; the fifth defendant, Magyar Jeti; the sixth defendant, Inform Média Kft; and the eighth defendant HVG Kiadó Zrt. also violated the plaintiff's inherent right to be protected against defamation as the second defendant uploaded the first defendant's false statement to youtube.com, and the fourth defendant made it available and disseminated it on romaclub.hu, the fifth defendant on 444.hu, the sixth defendant on haon.hu and the eighth defendant on hvg.hu.

...

The Court obliges the first and second defendants to make the first and second paragraphs of this judgment publicly available within 15 days and for a period of 30 days on youtube.com at their own expense, and for the fourth defendant to make them publicly available on romaclub.hu, the fifth defendant on 444.hu, the sixth defendant on haon.hu, and the eighth defendant on hvg.hu.

It also obliges the fifth defendant to delete the link to the first defendant's statement uploaded to youtube.com in its article 'Football supporters heading to Romania stopped to threaten Gypsy pupils', published on 6 September 2013, within 15 days.

Defamation can be constituted not only by the stating of a falsehood but also by the publication and dissemination of a falsehood that pertains to another person (see Article 78 § 2 of the Civil Code). When establishing the occurrence of a violation, it does not matter whether the persons concerned acted in good or bad faith, [but] whether the violation can be imputable to them or not.

With regard to the foregoing, the Court has established that the second, fourth, fifth [the applicant company], sixth and eighth defendants also violated the plaintiff's inherent right to be protected against defamation by publishing and publicly disseminating the first defendant's defamatory statement.

...

The objective sanctions for the violation of inherent rights:

Pursuant to paragraph 1 of Article 84 of the Civil Code, a person whose inherent rights have been violated has the following options under civil law, depending on the circumstances of the case:

(a) demand a court declaration of the occurrence of the violation;

(c) demand that the perpetrator make restitution in a statement or by some other suitable means and, if necessary, that the perpetrator, at his own expense, make an appropriate public disclosure by way of restitution;

(d) demand the termination of the injurious situation and the restoration of the previous state of affairs by and at the expense of the perpetrator and, furthermore, to have the effects of the violation nullified or deprived of their injurious nature.

The above-mentioned sanctions [Article 84 § 1 of the Civil Code] for the violation of inherent rights are objective in nature, [and] therefore are independent from the imputability of fault to the perpetrator or the lack thereof. The violation itself forms the basis for the application of an adequate objective sanction. With regard to the foregoing, the Court has established that the defendants violated the plaintiff's inherent rights, on the basis of paragraph 1 (a) of Article 84 of the Civil Code.

With regard to restitution in accordance with paragraph 1 (c) of Article 84 of the Civil Code, the Court has ordered the defendants — with reference to the violation they have caused through their actions — to make public on the websites concerned the first and second paragraphs of the judgment that contain the establishment of the violation and at the same time concern the plaintiff, and to declare the falseness of the statement that was made publicly available, just as with the first defendant's declaration that contained untrue statements. Since the harm caused to the plaintiff can be repaired within the framework of objective sanctions under the provision in question, the Court has rejected the part of the plaintiff's claim that referred to the public dissemination of a declaration with a different content.

On the basis of paragraph 1 (d) of Article 84 of the Civil Code, the Court has ordered the fifth defendant to deprive its related report of its injurious nature, but it has rejected the same claim submitted by the plaintiff against the eighth defendant, since it can be established from the facts of the case that the eighth defendant's report available on hvg.hu merely links to the report that appeared on the website 444.hu maintained by the fifth defendant; therefore, depriving the latter of its injurious nature effectively results in depriving the report on hvg.hu of its injurious nature.

The subjective sanctions for a violation of inherent rights:

In accordance with paragraph 1 (e) of Article 84 of the Civil Code, a person whose inherent rights have been violated should bring an action for punitive damages in accordance with the liability regulations under civil law.

Pursuant to paragraph 1 of Article 339 of the Civil Code, a person who causes damage to another person in violation of the law is liable for such damage. He is to be relieved of liability if he is able to prove that he has acted in a manner that can generally be expected in the given situation. Pursuant to paragraphs 1 and 4 of Article 355 of the Civil Code, the person responsible for the damage must compensate the aggrieved party for any non-pecuniary damage. The four conjunctive conditions for compensation for non-pecuniary damage are: (1) the breach of the law through the violation of inherent rights; (2) imputability of fault; (3) non-pecuniary disadvantage; (4) a causal link between the violation of inherent rights and the non-pecuniary disadvantage.

With regard to legal entities, non-pecuniary damage is any non-pecuniary disadvantage or loss manifested in the assessment of the legal entity, and in adverse changes in its business turnover, in its participation in other relations and in the situation and quality of its existence and operations.

The occurrence of the disadvantage can be established not just on the basis of evidence but by publicly known facts as well, in accordance with paragraph 3 of Article 163 of the Code of Civil Procedure (BH.2001.178.)

In the case in question, the Court has established it as a publicly known fact that the first defendant's statement, which presented the plaintiff political party as having caused an aggressive, threatening and racist event, and which was later publicly disseminated by the other defendants, caused non-pecuniary damage in the assessment of the plaintiff political party. Such events are rejected and regarded with disdain by a wide layer of society, and force the legal entity 'associated' with the events to explain and clarify its role (or in this case, its lack of role).

In the case of a political party with parliamentary representation, this kind of non-pecuniary damage can especially be caused by such a violation of inherent rights committed nearly six months prior to the parliamentary elections.

With regard to the first defendant, the Court has established the fact of imputability out of the conditions for compensation for non-pecuniary damage...

In the case of the other defendants, the Court did not establish any fault with regard to the breach of the law, and consequently the Court has rejected the plaintiff's claim for compensation for non-pecuniary damage against the other defendants, in the following manner:

In their own online news websites maintained by the fifth [the applicant company], sixth and eight defendants, the defendants in question published reports that presented the events of 5 September in the most realistic way, and they used the available information channels and forms of control in the expected manner. They presented contradictory information and opinions in an objective manner, remaining true to the information and the given opinions. The fact that the defendants also included [Mr J.Gy.'s statements] does not infringe the procedure expected of the staff of press outlets in such a situation, [is] not regarded as a deliberately false publication, and therefore does not call for the establishment of whether the employees of the defendants in question failed to examine the veracity of the facts, and in relation to this, failed to act with the precision necessary for the responsible exercise of the constitutional right to freedom of expression. In contrast with this, it can explicitly be established from the content of the testimonies and the reports submitted that the employees of the defendants concerned acted with the precision necessary for the responsible performance of their work[:] they examined, exposed and presented the veracity of the facts[;] therefore they acted in a manner that would generally be expected of them in the given situation.

...»

15. The applicant company appealed, arguing that public opinion associated the notion of «Jobbik» not so much with the political party but with anti-Roma ideology, and the name had become a collective noun for anti-Roma organisations. According to the applicant company, the content of the statement had not been offensive towards the political party, since it was publicly known that Jobbik had been engaged in hatred-inciting activities. The applicant company also emphasised that by making the interview with the first defendant available in the form of a link but not associating the applicant company with the video's content, it had not repeated the statements and had not disseminated falsehoods.

16. On 25 September 2014 the Debrecen Court of Appeal upheld the first-instance decision. It held that the statement by J.Gy. had qualified as a statement of fact because it had given the impression to the average audience that the football supporters had been organisationally linked to the political party. The court found that the statement had been injurious to the political party since it had associated the latter with socially reprehensible conduct. As regards the applicant company in particular, it held:

«... With regard to the fifth defendant's [the applicant company's] reference in its appeal, the court of first-instance correctly established that making a false statement available through a link, even without identifying with it, qualified as dissemination of facts.»

Dissemination (or circulation) is the sharing of a piece of news as thought-based content and making it available for others. Contrary to the fifth defendant's viewpoint as expressed in its appeal, an infringement of the law by dissemination occurs even if the disseminator does not identify with the statement, and even if the disseminator's trust in the veracity of the statement is ungrounded. Making lawful content available in any form qualifies as dissemination; and the disseminator bears objective responsibility for sharing another person's unlawful statement owing to the occurrence of the sharing.

Based on the grammatical and taxonomical interpretation of dissemination as defined in Article 78 § 2 of the Civil Code, it occurs by means of the sharing of information, which makes the content in question accessible to anyone. The essence of dissemination is the sharing of information, and owing to the objective legal consequence, it does not matter what the goal of the sharing was, or whether the disseminator acted in good or bad faith; nor do the scope of publicity or the gravity of the infringement have any relevance.

...»

17. On 1 December 2014 the applicant company lodged a constitutional complaint under Act no. CLI of 2011 on the Constitutional Court («the Constitutional Court Act»), arguing in essence that under the Civil Code, media outlets assumed objective liability for dissemination of false information, which according to judicial practice meant that media outlets were held liable for the veracity of statements that clearly emanated from third parties. Thus, even if a media organ prepared a balanced and unbiased article on a matter of public interest, it could still be found to be in violation of the law. This would result in an undue burden for publishers, since they could only publish information whose veracity they had established beyond any doubt, making reporting on controversial matters impossible. The applicant company argued that the judicial practice was unconstitutional since it did not examine whether a publisher's conduct had been in compliance with the ethical and professional rules of journalism, but only whether it had disseminated an untrue statement. In the area of the Internet, where the news value of information was very short-lived, there was simply no time to verify the truthfulness of every statement.

18. Two of the defendants also lodged a petition for review with the Kúria . The applicant company argued that the second-instance judgment restricted the freedom of the press in a disproportionate manner, as the company had only reported on an important issue of public concern, in compliance with its journalistic duties. It emphasised that, as established by the lower-level courts, its report on the issue had been balanced. It further maintained that the statement of J.Gy. qualified as an opinion rather than a fact. In any event, the company had not been engaged in dissemination but had merely fulfilled its journalistic obligation of reporting.

19. The Kúria upheld the second-instance judgment in a judgment of 10 June 2015 (served on the applicant company on 4 September 2015), reiterating that J.Gy.'s statements were statements of fact and that the defendants had failed to prove their veracity. Although the term jobbikos was used in colloquial language, in the case at issue J.Gy. had explicitly referred to the political party and its role in the incident. As regards the question of whether the applicant company's activity constituted dissemination of information, the Kúria found:

«Both in criminal law and other cases of civil law, the Kúria has taken the legal standpoint... that dissemination is carried out by sharing or making public any information, as a result of which anyone can have access to the given content. The Internet is only one possible alternative for publishing; it is a forum for dissemination, meaning that information and facts are shared through a computer network. An Internet link to one's own publication serves as an appendix; it becomes accessible and readable with a single click. The Civil Code has established objective liability for dissemination, irrespective of the good or bad faith of the disseminator. In the Kúria 's view, requiring media outlets not to make injurious statements accessible does not constitute a restriction of freedom of the press or freedom of expression; nor is it an obligation on them which in practice cannot be satisfied.»

20. On 19 December 2017 the Constitutional Court dismissed the applicant company's constitutional complaint. It emphasised the second-instance court's finding that providing a hyperlink to content qualified as dissemination of facts. Furthermore, dissemination was unlawful even if the disseminator had not identified itself with the content of the third party's statement and even if it had wrongly trusted the truthfulness of the statement.

21. The Constitutional Court also reiterated its previous case-law concerning reporting about public figures' press conferences, stating that such conduct did not qualify as dissemination if the report was unbiased and objective, the statement concerned a matter of public interest, and the publisher provided the source of the statement and gave the person concerned by the potentially injurious statement the opportunity to react. In such cases, according to the Constitutional Court, journalists neither made their own statements, nor did they intend to influence public opinion with their own thoughts. Therefore, the liability of the press for falsehoods was to be distinguished from situations where media content was merely defined by the editors' and journalists' own choices and decisions. Specifically, in these situations the aim of a publication was neither to enrich nor to influence public debate with the journalists' own arguments, but to provide an up-to-date and credible report on the statements of third parties participating in public debates. The interest in a public debate required accurate reporting about press conferences.

22. Concerning the present case, the Constitutional Court found that the dissemination of a falsehood did not concern a statement expressed at a press conference. The statement in question had related to a media report about an event which the press had presented according to its own assessment. The press report had summarised information concerning an event of public interest. A press report fell outside the definition of dissemination only if the aim of the publication was to provide a credible and up-to-date presentation of statements by third parties in a public debate. However, in the present case the Kúria found that the aim of the publication had not been to present J.Gy.'s statements, but to present contradictory information concerning the event. Thus, the press report qualified as dissemination.

23. The relevant provisions of the Fundamental Law read as follows:

Article VI

«(1) Everyone has the right to have his or her private and family life, home, communications and reputation respected.»

...»

Article IX

«(1) Everyone shall have the right to freely express his or her opinion.»

(2) Hungary shall recognise and protect the freedom and pluralism of the press, and ensure the conditions for freedom of information necessary for the formation of democratic public opinion.»

24. The Constitutional Court Act provides as follows:

Section 27

«Any individual or organisation involved in a case may lodge a constitutional complaint with the Constitutional Court against a court decision which is contrary to the Fundamental Law within the meaning of Article 24 § 2 (d) of the Fundamental Law, if the ruling on the merits or another decision terminating the court proceedings»

(a) violates the complainant's rights enshrined in the Fundamental Law, and

(b) the complainant has already exhausted the available legal remedies or no legal remedy is available.

...»

Section 29

«The Constitutional Court shall admit constitutional complaints if a conflict with the Fundamental Law significantly affects the judicial decision, or the case raises constitutional law issues of fundamental importance.»

...»

17. Legal consequences of the decisions of the Constitutional Court

Section 39

«(1) Unless provided for otherwise by this Act, the decisions of the Constitutional Court are binding on everyone.»

(2) There shall be no remedy against the decisions of the Constitutional Court.

(3) The Constitutional Court shall itself establish the applicable legal consequences within the framework of the Fundamental Law and of this Act.»

Section 43

«(1) If the Constitutional Court, in the course of proceedings before it as specified in section 27 and on the basis of a constitutional complaint, declares that a judicial decision is contrary to the Fundamental Law, it shall annul the decision.»

(2) For the procedural legal consequences of the Constitutional Court's decision annulling a judicial decision, the provisions of the codes on court procedures shall be applicable.

(3) In court proceedings following the annulment of a judicial decision by the Constitutional Court, the decision of the Constitutional Court shall be binding as regards the issue of constitutionality.

(4) The Constitutional Court, when annulling a judicial decision, may also annul judicial decisions or the decisions of other authorities which were reviewed by the decision in question.

...»

25. Act no. IV of 1959 on the Civil Code, as in force at the material time, provides:

Article 75

«(1) Personality rights shall be respected by everyone. Personality rights are protected under this Act.»

(2) The rules governing the protection of personality rights are also applicable to legal personalities, except in cases where such protection can, owing to its character, only apply to private individuals.

(3) Personality rights shall not be violated by conduct to which the holder of rights has given consent, unless such consent violates or endangers an interest of society. In any other case a contract or unilateral declaration restricting personality rights shall be null and void.»

Article 78

«(1) The protection of personality rights shall also include the protection of reputation.»

(2) In particular, the statement or dissemination of an injurious falsehood concerning another person, or the presentation with untrue implications of a true fact relating to another person, shall constitute defamation.»

26. Recommendation CM/Rec(2007)16 of the Committee of Ministers to member states on measures to promote the public service value of the Internet was summarised as follows in Editorial Board of Pravoye Delo and Shtekel v. Ukraine (no. 33014/05, ECHR 2011 (extracts)):

«29. At their 1010th meeting on 7 November 2007 the Ministers' Deputies considered essential aspects of the use of new information and communication technologies and services, in particular the Internet, in the context of protection and promotion of human rights and fundamental freedoms. They acknowledged the increasingly important role the Internet was playing in providing diverse sources of information to the public and people's significant reliance on the Internet as a tool for communication.»

30. It was noted however that the Internet could, on the one hand, significantly enhance the exercise of human rights and fundamental freedoms, such as the right to freedom of expression, while, on the other hand, the Internet might adversely affect other rights, freedoms and values, such as the respect for private life and secrecy of correspondence and for the dignity of human beings.

31. The Ministers' Deputies adopted recommendations to the Council of Europe's member states with regard to the governance of the Internet. These included a recommendation to elaborate a clear legal framework delineating the boundaries of the roles and responsibilities of all key stakeholders in the field of new information and communication technologies and to encourage the private sector to develop open and transparent self- and co-regulation on the basis of which key actors in this field could be held accountable.»

27. Recommendation CM/Rec(2011)7 of the Committee of Ministers to member States on a new notion of media (adopted on 21 September 2011) reads as follows:

«...»

The Committee of Ministers, under the terms of Article 15. b of the Statute of the Council of Europe recommends that member states:

adopt a new, broad notion of media which encompasses all actors involved in the production and dissemination, to potentially large numbers of people, of content (for example information, analysis, comment, opinion, education, culture, art and entertainment in text, audio, visual, audiovisual or other form) and applications which are designed to facilitate interactive mass communication (for example social networks) or other content-based large-scale interactive experiences (for example online games), while retaining (in all these cases) editorial control or oversight of the contents;
review regulatory needs in respect of all actors delivering services or products in the media ecosystem so as to guarantee people's right to seek, receive and impart information in accordance with Article 10 of the European Convention on Human Rights, and to extend to those actors relevant safeguards against interference that might otherwise have an adverse effect on Article 10 rights, including as regards situations which risk leading to undue self-restraint or self-censorship;
apply the criteria set out in the appendix hereto when considering a graduated and differentiated response for actors falling within the new notion of media based on relevant Council of Europe media-related standards, having regard to their specific functions in the media process and their potential impact and significance in ensuring or enhancing good governance in a democratic society;

...

Appendix to Recommendation CM/Rec(2011)7

Criteria for identifying media and guidance for a graduated and differentiated response

Introduction

7. A differentiated and graduated approach requires that each actor whose services are identified as media or as an intermediary or auxiliary activity benefit from both the appropriate form (differentiated) and the appropriate level (graduated) of protection and that responsibility also be delimited in conformity with Article 10 of the European Convention on Human Rights and other relevant standards developed by the Council of Europe.

...»

28. The Joint Declaration by the UN Special Rapporteur on Freedom of Opinion and Expression, the OSCE Representative on Freedom of the Media and the OAS Special Rapporteur on Freedom of Expression, adopted on 21 December 2005, states the following:

«No one should be liable for content on the Internet of which they were not the author, unless they had either adopted that content as their own or refused to obey a court order to remove that content.»

29. In Case C-160/15 GS Media BV v. Sanoma Media Netherlands BV, Playboy Entreprises International Inc., Britt Geertruida Dekker the Court of Justice of the European Union («the CJEU») considered whether, and in what circumstances, posting on a website a hyperlink to protected works, which were freely available on another website without the consent of the copyright holder, constituted a «communication to the public» within the meaning of Article 3 § 1 of Directive 2001/29/EC on the harmonisation of certain aspects of copyright and related rights in the information society. The CJEU found:

«45. In that regard, it should be noted that the internet is in fact of particular importance to freedom of expression and of information, safeguarded by Article 11 of the Charter, and that hyperlinks contribute to its sound operation as well as to the exchange of opinions and information in that network characterised by the availability of immense amounts of information.»

...

47. For the purposes of the individualised assessment of the existence of a «communication to the public» within the meaning of Article 3(1) of Directive 2001/29, it is accordingly necessary, when the posting of a hyperlink to a work freely available on another website is carried out by a person who, in so doing, does not pursue a profit, to take account of the fact that that person does not know and cannot reasonably know, that that work had been published on the internet without the consent of the copyright holder.

48. Indeed, such a person, by making that work available to the public by providing other internet users with direct access to it (see, to that effect, judgment of 13 February 2014, Svensson and Others, C-466/12, EU:C:2014:76, paragraphs 18 to 23) does not, as a general rule, intervene in full knowledge of the consequences of his conduct in order to give customers access to a work illegally posted on the internet. In addition, where the work in question was already available with unrestricted access on the website to which the hyperlink provides access, all internet users could, in principle, already have access to it even the absence of that intervention.

49. In contrast, where it is established that such a person knew or ought to have known that the hyperlink he posted provides access to a work illegally placed on the internet, for example owing to the fact that he was notified thereof by the copyright holders, it is necessary to consider that the provision of that link constitutes a «communication to the public» within the meaning of Article 3(1) of Directive 2001/29.»

30. In judgment no. 1 BvR 1248/11 of 15 December 2011 the German Federal Constitutional Court pointed out that the provision of a link in an online article was protected under the German Basic Law. The discussion process necessary for the formation of opinion, protected by the Basic Law, included private and public information about third-party statements, and also therefore the purely technical distribution of such statements, regardless of any associated expression of opinion by the distributor itself. The Federal Constitutional Court stressed that by placing a hyperlink leading to another website, the person or organisation doing so did not automatically make the content of the website its own opinion. Lastly, it pointed out that the German Federal Court had correctly balanced the conflicting rights when it had found that the placing of the link did not further encroach on the rights of others (that is to say the claimant's copyright) since a website with the unlawful content could very easily be found via an Internet search engine anyway.

31. In Crookes v. Newton (2011, SCC 47, [2011] 3.S.C.R. 269) the Supreme Court of Canada considered the issue of whether creating a hyperlink to defamatory material constituted publication of the defamatory statements. It held that a person could not defame someone merely by publishing a hyperlink to a third-party website or document containing defamatory material. It stated, in particular:

«Hyperlinks are in essence references, which are fundamentally different from other acts of 'publication'. Hyperlinks and references both communicate that something exists, but do not themselves communicate its content.»

...

A hyperlink, by itself should never be seen as 'publication' of the content to which it refers.... Only when the person or organisation doing so presents content from the hyperlinked material in a way that actually repeats the defamatory content, should that content be considered to be 'published' by that person or organisation.»

32. On 26 July 2012 the United States Court of Appeals for the Third Circuit held in Philadelphia Newspapers, LLC (No. 11-3257, 2012 U.S. App. LEXIS 15419 (3d Cir. July 26, 2012) (precedential)) «that providing a link on a website to an allegedly defamatory article [was] not republication for purposes of the single publication rule or the statute of limitations». Rather, the court found that the principles of traditional publication, according to which a mere reference to an article did not republish the material, as long as it did not restate the defamatory statement, were also applicable to Internet publication. It held that «[t]aken together, though a link and reference m[ight] bring readers' attention to the existence of an article, they d[id] not republish the article».

33. The applicant company complained that the rulings of the Hungarian courts establishing objective liability on the part of its Internet news portal for the content it had referred to via a hyperlink had amounted to an infringement of freedom of expression as provided in Article 10 of the Convention, which reads as follows:

«1. Everyone has the right to freedom of expression. This right shall include freedom to hold opinions and to receive and impart information and ideas without interference by public authority and regardless of frontiers. This Article shall not prevent States from requiring the licensing of broadcasting, television or cinema enterprises.»

2. The exercise of these freedoms, since it carries with it duties and responsibilities, may be subject to such formalities, conditions, restrictions or penalties as are prescribed by law and are necessary in a democratic society, in the interests of national security, territorial integrity or public safety, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, for the protection of the reputation or rights of others, for preventing the disclosure of information received in confidence, or for maintaining the authority and impartiality of the judiciary.»

A. Admissibility

34. The Government argued that the applicant company had failed to exhaust domestic remedies since it had not challenged the final judgment before the Constitutional Court.

35. The applicant company argued that it had exhausted all available remedies.

36. The Court notes that on 15 January 2018 the applicant company's representative submitted to it the Constitutional Court's decision of 19 December 2017 (no. 3002/2018. (I.10.)AB) (see paragraph 20 above). The Court is therefore satisfied that the applicant company has in fact demonstrated that it availed itself of the remedy alluded to by the Government.

37. The Court accordingly concludes that the applicant company has complied with the obligation to exhaust domestic remedies and that the Government's objection must be dismissed. It also notes that the application is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

B. Merits

1. The parties' submissions

(a) The applicant company

38. The applicant company argued that the interference with its freedom of expression had not been prescribed by law. It submitted that although Article 78 § 2 of the Civil Code had established liability for dissemination of injurious falsehoods, there had been no legislation or case-law stating that hyperlinking was to be considered dissemination of information.

39. In its view, the Hungarian courts' decisions had failed to account for the specific features of hyperlinks and had applied to its case the standards of more traditional forms of sharing actual content, which had not been reasonably foreseeable. It explained that hyperlinking in itself did not convey or communicate any information but merely pointed to its existence. Furthermore, the standard applied by the domestic courts would have entailed its liability even if the owner of the hyperlinked website had modified the web page to include defamatory material that had originally not been present.

40. The applicant company disputed that the protection of the reputation of a political party could serve as a legitimate aim for the interference. Relying on the Court's case-law, it maintained that the limits of acceptable public scrutiny were wider in relation to politicians, who had to have a greater degree of tolerance to criticism.

41. In the applicant company's submission, the interference had not been necessary in a democratic society. It argued that the objective liability standard as applied by the domestic courts had excluded any balancing between the two protected values. Amongst other actions, by the application of the objective liability rule, the domestic courts had not been able to consider whether the applicant company had acted in good or bad faith or what the purpose of the dissemination had been. In any event, the objective liability standard was incompatible with the Court's case-law.

42. The applicant company argued that had the domestic courts undertaken a proper balancing exercise, they would have concluded that its right to freedom of expression should have prevailed over Jobbik's right to reputation.

43. Firstly, the hyperlink had appeared in a balanced news report on a matter of public interest. In its view, including the hyperlink in the article in question had been a technique of reporting that the press should remain free to opt for. Moreover, it had been established by the domestic courts that the journalist who had written the article including the hyperlink had acted in accordance with his professional obligations, among other things, by verifying the information available on YouTube. The applicant company also pointed out that Jobbik had had the option of bringing a claim against the author of the comments. Lastly, while providing access to the YouTube video through a hyperlink had not had a significant impact on Jobbik's reputation, the domestic court judgment finding the applicant company liable for third-party statements had had far-reaching implications for the press when producing online journalistic content. Concerning this latter aspect, the applicant company noted that given the chilling effect caused by automatic liability for defamation based on the use of hyperlinks, journalists and online news portals would refrain from including hyperlinks in their publications, restricting the cross-referential structure of the Internet and users' access to information.

(b) The Government

44. The Government conceded that there had been an interference with the applicant company's right to freedom of expression, albeit one prescribed by law and pursuing the legitimate aim of the protection of the rights of others. In their view, the authorities had also acted within their margin of appreciation.

45. Firstly, under Article 75 § 1 and Article 78 §§ 1 and 2 of the Civil Code, the statement or dissemination of an injurious falsehood concerning another person, or the presentation with untrue implications of a fact relating to another person, constituted defamation. Furthermore, the protection of the personality rights of others, that is to say the right to reputation, constituted a limit to the right to freedom of expression.

46. The Government were of the opinion that the court judgments against the applicant company could have been avoided had the applicant company acted with due care and had it not published the hyperlink leading to the video recording. The statement by J.Gy. had been expressed in definite terms and could not be viewed as an expression of an opinion but rather as a statement of fact. It had not reflected objective reality and had been capable of negatively affecting society's opinion of the defendant, and irrespective of the applicant company's good or bad faith, the dissemination of the statement had infringed the political party's right to reputation.

47. The Government asserted that publishers of recordings should foresee that they would be held liable for content which they had failed to verify. Otherwise, serious human-rights violations could be committed without any sanctions. In their understanding, distribution of information meant transmitting or communicating information as thought which could infringe the rights of others even if the distributor did not agree with the content of the third-party statement or if he or she wrongfully relied on the veracity of the statement. Reiterating the arguments of the domestic courts, the Government emphasised that making unlawful content accessible in any way constituted distribution of information, for which the distributor should bear objective liability, irrespective of his or her good or bad faith or the seriousness of the infringement of others' rights. Furthermore, this standard did not entail a limitation of freedom of expression and did not impose an undue burden on publishers.

48. The Government also pointed out that the applicant company was a professionally operated for-profit Internet portal, which could easily have foreseen the legal consequences of making accessible the video-recording in question. It could reasonably have been expected to act with due care and could have removed the hyperlink without any difficulty.

49. Thus, in the Government's opinion the domestic courts had struck a fair balance between the competing interests of the applicant company and the political party, regard being had in particular to the insignificant consequences of the final judgment for the applicant company in terms of paying the court fees and publishing the relevant parts of the judgment.

50. Article 19 argued that there was a fundamental difference between the use of a hyperlink to another web page and the publication of the content on the linked web page, since hyperlinks only referred readers to content that had already been published elsewhere. Without hyperlinks, most of the information on the Internet would be difficult or impossible to find and accessibility of information on the Internet would be reduced. Article 19 referred to comparative-law material concerning judicial decisions in Canada, the United Kingdom, Australia and the United States, in particular, showing that hyperlinks alone did not constitute publication but were merely reference tools, similar to footnotes, offering readers the possibility of pursuing further reading of separate publications. Another reason, in the intervener's opinion, to exclude liability for hyperlinking was that the linked content was liable to change over time without the person who used the hyperlink being made aware of it. Furthermore, in Article 19's submission, no liability should be imposed unless the person who used the hyperlink was aware that the linked content was unlawful and where the hyperlink was presented in such a way as to expressly endorse the linked content. Lastly the intervener emphasised that holding someone who used a hyperlink liable for third-party content would have the far-reaching consequence that a wide range of groups could be penalised for the content of websites over which they had no control, resulting in a chilling effect limiting Internet users' access to information.

51. The European Publishers' Council, the Media Law Resource Center Inc., the Newspaper Association of America, BuzzFeed, Electronic Frontier Foundation, Index on Censorship, Professor Lorna Woods, Dr Richard Danbury and Dr Nicole Stremlau jointly submitted that hyperlinking had a number of public-interest benefits, including facilitating the journalistic process by enabling content to be delivered more swiftly and assisting journalists in reporting in a more concise and readily accessible manner, enabling readers to check for themselves the original sources of the journalistic content and thereby to verify the veracity of the publication. Hyperlinking also promoted diversity within the media and facilitated an informed public debate by allowing information and opinions to be more freely expressed and accessed. In the interveners' submission, the imposition of strict liability for hyperlinking had a chilling effect, since journalists were not in a position themselves to verify the legality of the content on any linked pages and as a consequence would rather refrain from this reporting technique in favour of a more traditional approach. They also pointed out that in practice hyperlinked content could itself be changed so that it ceased to be lawful by the entity which controlled the relevant web page, for which it would be unreasonable to hold the journalist responsible. The imposition of strict liability did not meet a pressing social need because anyone whose rights had been adversely affected by the placing of unlawful content online would be able to seek adequate protection by suing the person who had placed the unlawful content online and requesting that the injurious content be removed. The interveners accepted that there could be situations where a journalist's or journalistic organisation's liability arose, for example when they proclaimed specific unlawful content to be true or when they refused to remove a hyperlink to a web page which had been found by a court judgment to contain a substantial amount of illegal content.

52. Access Now, the Collaboration on International ICT Policy in East and Southern Africa and European Digital Rights in their joint observations submitted that the design of the Internet was premised on the idea of free linking of information. They argued that hyperlinks were not in themselves intended to constitute editorial statements and did not necessarily imply, in particular, that one publication endorsed the other. Hyperlinks merely pointed to other pages or web resources, whose content, conversely, could change after the first hyperlink had been posted. In the interveners' submission, the imposition of an objective-liability standard was unworkable, requiring individual users to assume that any hyperlink they posted pointed to content they could verify.

53. The Mozilla Foundation and Mozilla Corporation (collectively «Mozilla») argued that the sole purpose of hyperlinks was to allow readers to navigate to and from information. Hyperlinks were technical and automatic means for users to access information located elsewhere and could not be considered to amount to publication of that information. A restriction on the use of hyperlinks would undermine the very purpose of the World Wide Web to make items of information accessible by linking them to each other. The intervener expressed doubts as to how people would be able to convey information across the countless number of web pages in existence today if hyperlinking could give rise to liability. Without hyperlinks, publishers would have to provide alternative instructions for readers to find more information.

54. The European Information Society Institute submitted that hyperlinks were a primary tool of digital navigation: they allowed immediate access to other texts, unlike traditional citation. They also had an impact on social interactions, which could easily be repressed by restrictions on their use. Hyperlinks contributed to the development of new media, providing greater (a) interactivity between journalists and readers; (b) credibility, by giving context, facts and sources to support the information; (c) transparency, by allowing readers to trace back the reporting and news gathering process; and (d) critical reading, by allowing journalists and readers to compare contrasting sources. Hyperlinks allowed non-editorial decentralised speech that supplemented the watchdog role traditionally associated with the mainstream media. Applying strict liability rules for hyperlinking would inevitably lead to self-censorship.

55. The European Roma Rights Centre maintained that when minorities targeted by hate crimes or hate speech associated those acts with politicians or political parties, they engaged in expression for which Article 10 of the Convention provided a high level of protection. In the intervening NGO's submission, it was a severe interference with the rights of Roma, especially having regard to the long-term exclusion faced by them, to be prohibited from expressing the link between racist speech and acts and the politicians or political parties they perceived as promoting an environment of racial hatred. Using defamation laws to prevent the Roma minority from articulating the racially motivated practices of political parties would only protect those political parties against the minority group. The intervener also argued that exposing online publishers to liability for the content of linked material would have a chilling effect and unduly burden civil society's and minorities' work against racism.

2. The Court's assessment

(a) Whether there has been an interference

56. The Court notes that it was not in dispute between the parties that the applicant company's freedom of expression guaranteed under Article 10 of the Convention had been interfered with by the domestic courts' decisions. The Court sees no reason to hold otherwise.

57. Such an interference with the applicant company's right to freedom of expression must be «prescribed by law», have one or more legitimate aims within the meaning of paragraph 2 of Article 10, and be «necessary in a democratic society».

(b) Lawfulness

58. In the present case the parties' opinion differed as to whether the interference with the applicant company's freedom of expression had been «prescribed by law». The applicant company argued that it had not been foreseeable under domestic law that the posting of a hyperlink would qualify as dissemination of untrue or defamatory information. The Government referred to Article 75 § 1 and Article 78 §§ 1 and 2 of the Civil Code and argued that the applicant company had been liable for imparting and disseminating private opinions expressed by third parties.

59. The Court reiterates that the expression «prescribed by law» in the second paragraph of Article 10 not only requires that the impugned measure should have a legal basis in domestic law, but also refers to the quality of the law in question, which should be accessible to the person concerned and foreseeable as to its effects. The level of precision required of domestic legislation — which cannot provide for every eventuality — depends to a considerable degree on the content of the law in question, the field it is designed to cover and the number and status of those to whom it is addressed. The Court has found that persons carrying on a professional activity, who are used to having to proceed with a high degree of caution when pursuing their occupation, can on this account be expected to take special care in assessing the risks that such activity entails (see Karácsony and Others v. Hungary [GC], nos. 42461/13 and 44357/13, §§ 123 — 25, ECHR 2016 (extracts), and the cases cited therein).

60. The Court observes that the domestic courts found that the posting of a hyperlink had amounted to the dissemination of defamatory statements and chose to apply Article 78 of the Civil Code. It also notes that there was neither explicit legal regulation nor case-law on the admissibility and limitations of hyperlinks.

61. However, given its conclusion below about the necessity of the interference (see paragraph 84 below), it considers that it is not necessary to decide on the question whether the application of the relevant provisions of the Civil Code to the applicant company's situation was foreseeable for the purposes of Article 10 § 2 of the Convention.

62. The Government submitted that the interference had pursued the legitimate aim of protecting the rights of others. The Court accepts this.

(d) Necessary in a democratic society

(i) General principles

63. The fundamental principles concerning the question of whether an interference with freedom of expression is «necessary in a democratic society» are well established in the Court's case-law (see Delfi AS v. Estonia [GC], no. 64569/09, § 131, ECHR 2015, and the cases cited therein).

64. The Court reiterates that the safeguard afforded by Article 10 to journalists in relation to reporting on issues of general interest is subject to the proviso that they are acting in good faith and on an accurate factual basis and provide «reliable and precise» information in accordance with the ethics of journalism (see Bédat v. Switzerland [GC], no. 56925/08, § 58, ECHR 2016). In a world in which the individual is confronted with vast quantities of information circulated via traditional and electronic media and involving an ever-growing number of players, monitoring compliance with journalistic ethics takes on added importance (see Stoll v. Switzerland [GC], no. 69698/01, § 104, ECHR 2007-V).

65. When examining whether there is a need for an interference with freedom of expression in a democratic society in the interests of the «protection of the reputation or rights of others», the Court may be required to ascertain whether the domestic authorities have struck a fair balance when protecting two values guaranteed by the Convention which may come into conflict with each other in certain cases, namely on the one hand freedom of expression protected by Article 10, and on the other the right to respect for private life enshrined in Article 8 (see Axel Springer AG v. Germany [GC], no. 39954/08, § 84, 7 February 2012, and Von Hannover v. Germany (no. 2) [GC], nos. 40660/08 and 60641/08, § 106, ECHR 2012, and the cases cited therein).

66. As regards the importance of Internet sites in the exercise of freedom of expression, the Court has found that in the light of its accessibility and its capacity to store and communicate vast amounts of information, the Internet has played an important role in enhancing the public's access to news and facilitating the dissemination of information in general (see Ahmet Yýldýrým v. Turkey, no. 3111/10, § 48, ECHR 2012). At the same time, the risk of harm posed by content and communications on the Internet to the exercise and enjoyment of human rights and freedoms, particularly the right to respect for private life, is certainly higher than that posed by the press (see Egill Einarsson v. Iceland, no. 24703/15, § 46, 7 November 2017). Because of the particular nature of the Internet, the «duties and responsibilities» of Internet news portals for the purposes of Article 10 may differ to some degree from those of a traditional publisher, as regards third-party content (see Delfi AS, cited above, § 113). Although Internet news portals are not publishers of third-party comments in the traditional sense, they can assume responsibility under certain circumstances for user-generated content (see Magyar Tartalomszolgáltatók Egyesülete and Index.hu Zrt v. Hungary, no. 22947/13, § 62, 2 February 2016).

67. Concerning information society service providers («ISSPs») which store information provided by a recipient of their services, the Court has indicated in respect of an Article 8 complaint that in line with the standards on international law, ISSPs should not be held responsible for content emanating from third parties unless they failed to act expeditiously in removing or disabling access to it once they became aware of its illegality (see Tamiz v. the United Kingdom (dec.), no. 3877/14, 19 September 2017).

68. Lastly, the Court has held that the policies governing reproduction of material from the printed media and the Internet may differ. The latter undeniably have to be adjusted according to technology's specific features in order to secure the protection and promotion of the rights and freedoms concerned (see Editorial Board of Pravoye Delo and Shtekel v. Ukraine, no. 33014/05, § 63, ECHR 2011 (extracts)). The absence of a sufficient legal framework at the domestic level allowing journalists to use information obtained from the Internet without fear of incurring sanctions seriously hinders the exercise of the vital function of the press as a «public watchdog» (ibid., § 64).

(ii) Application of those principles to the present case

69. The Court considers that the present case concerns the «duties and responsibilities» of an Internet news portal, for the purposes of Article 10 of the Convention, in the particular situation where in an online article it included a hyperlink leading to content, available on the Internet, which was later held to be defamatory. The domestic courts found that the posting of such a hyperlink automatically qualified as the publication of the defamatory statement, which finding entailed the objective liability of the journalist and the news portal run by the applicant company. The question before the Court is therefore whether the ensuing interference with the applicant company's rights under Article 10 of the Convention was, in the particular circumstances, based on relevant and sufficient reasons and consequently necessary in a democratic society.

70. The Court observes that the Internet news portal in question is professionally run, publishes some seventy-five articles on a wide range of topics every day, and attracts a daily readership of about 250,000.

71. The Court notes that the practice of the domestic courts exempted publishers from civil liability for reproduction of statements made at press conferences, provided that they reported on a matter of public interest in an unbiased and objective manner, distinguished themselves from the source of the statement and gave an opportunity to the person concerned to comment on the statement (see paragraph 21 above). However, no such immunity existed for the dissemination of false or defamatory information falling outside the scope of press conferences, where the standard of objective liability applied, irrespective of the question of whether the author or publisher acted in good or bad faith and in compliance with their journalistic duties and obligations.

72. The Court reiterates that it has previously noted with approval that the differentiation as regards third-party content between an Internet news portal operator and a traditional publisher was in line with the international instruments in this field, which manifested a certain development in favour of distinguishing between the legal principles regulating the activities of the traditional print and audiovisual media on the one hand and Internet-based media operations on the other (see Delfi AS, cited above, §§ 112 — 13).

73. Furthermore, bearing in mind the role of the Internet in enhancing the public's access to news and information, the Court points out that the very purpose of hyperlinks is, by directing to other pages and web resources, to allow Internet users to navigate to and from material in a network characterised by the availability of an immense amount of information. Hyperlinks contribute to the smooth operation of the Internet by making information accessible through linking it to each other.

74. Hyperlinks, as a technique of reporting, are essentially different from traditional acts of publication in that, as a general rule, they merely direct users to content available elsewhere on the Internet. They do not present the linked statements to the audience or communicate its content, but only serve to call readers' attention to the existence of material on another website.

75. A further distinguishing feature of hyperlinks, compared to acts of dissemination of information, is that the person referring to information through a hyperlink does not exercise control over the content of the website to which a hyperlink enables access, and which might be changed after the creation of the link — a natural exception being if the hyperlink points to content controlled by the same person. Additionally, the content behind the hyperlink has already been made available by the initial publisher on the website to which it leads, providing unrestricted access to the public.

76. Consequently, given the particularities of hyperlinks, the Court cannot agree with the domestic courts' approach equating the mere posting of a hyperlink with the dissemination of defamatory information, automatically entailing liability for the content itself. Instead, it considers that the issue of whether the posting of a hyperlink may justifiably, from the perspective of Article 10, give rise to such liability requires an individual assessment in each case, regard being had to a number of elements.

77. The Court identifies in particular the following aspects as relevant for its analysis of the liability of the applicant company as publisher of a hyperlink: (i) did the journalist endorse the impugned content; (ii) did the journalist repeat the impugned content (without endorsing it); (iii) did the journalist merely include a hyperlink to the impugned content (without endorsing or repeating it); (iv) did the journalist know or could he or she reasonably have known that the impugned content was defamatory or otherwise unlawful; (v) did the journalist act in good faith, respect the ethics of journalism and perform the due diligence expected in responsible journalism?

78. In the present case the Court notes that the article in question simply mentioned that an interview conducted with J.Gy. was to be found on YouTube and provided a means to access it through a hyperlink, without further comments on, or repetition even of parts of, the linked interview itself. No mention was made of the political party at all.

79. The Court observes that nowhere in the article did the author imply in any way that the statements accessible through the hyperlink were true or that he approved of the hyperlinked material or accepted responsibility for it. Neither did he use the hyperlink in a context that, in itself, conveyed a defamatory meaning. It can thus be concluded that the impugned article did not amount to an endorsement of the impugned content.

80. In connection with the question of repetition, the Court reiterates that «punishment of a journalist for assisting in the dissemination of statements made by another person in an interview would seriously hamper the contribution of the press to discussion of matters of public interest and should not be envisaged unless there are particularly strong reasons for doing so» (see Jersild v. Denmark, 23 September 1994, § 35, Series A no. 298; Thoma v. Luxembourg, no. 38432/97, § 62, ECHR 2001-III § 62; and Novaya Gazeta and Milashina v. Russia, no. 45083/06, § 71, 3 October 2017). A general requirement for journalists systematically and formally to distance themselves from the content of a quotation that might insult or provoke others or damage their reputation is not reconcilable with the press's role of providing information on current events, opinions and ideas (see Thoma, cited above § 64). With these principles in mind, the Court would not rule out the possibility that, in certain particular constellations of circumstances, even the mere repetition of a statement, for example in addition to a hyperlink, may potentially engage the question of liability. This could include situations where a journalist does not act in good faith in accordance with the ethics of journalism and with the diligence expected in responsible journalism dealing with a matter of public interest (see in this respect, for example, Novaya Gazeta and Milashina, cited above, § 72). However, this was not the case in the present application, where, as observed above, the article in question repeated none of the defamatory statements, and the publication was indeed limited to posting the hyperlink.

81. As to whether the journalist and the applicant company knew or could reasonably have known that the hyperlink provided access to defamatory or otherwise unlawful content, the Court notes at the outset that the domestic courts, with the exception of the first-instance court, did not find this aspect relevant, and therefore did not examine it. The Court also considers that this issue must be determined in the light of the situation as it presented itself to the author at the material time, rather than with the benefit of hindsight on the basis of the findings of the domestic courts' judgments. At this juncture, the Court reiterates that an attack on personal honour and reputation must attain a certain level of seriousness and must have been carried out in a manner causing prejudice to the personal enjoyment of the right to respect for private life (see Delfi AS, cited above, § 137, and Axel Springer AG, cited above, § 83). Furthermore, the limits of acceptable criticism are wider as regards a politician — or a political party — as such than as regards a private individual. Unlike private individuals, politicians and political parties inevitably and knowingly lay themselves open to close scrutiny of their every word and deed by both journalists and the public at large, and must consequently display a greater degree of tolerance (see Lindon, Otchakovsky-Laurens and July v. France [GC], nos. 21279/02 and 36448/02, § 46, ECHR 2007-IV).

82. Relying on these principles, the Court considers that the journalist in the present case could reasonably have assumed that the content to which he provided access, although perhaps controversial, would remain within the realm of permissible criticism of political parties and, as such, would not be unlawful. Although the statements by J.Gy. were ultimately found to be defamatory because they implied, without a factual basis, that persons associated with Jobbik had committed acts of a racist nature, the Court is satisfied that such utterances could not be seen as clearly unlawful from the outset (contrast Delfi AS, cited above, §§ 136 and 140).

83. Furthermore, it must be noted that the relevant Hungarian law, as interpreted by the competent domestic courts, excluded any meaningful assessment of the applicant company's freedom-of-expression rights under Article 10 of the Convention, in a situation where restrictions would have required the utmost scrutiny, given the debate on a matter of general interest. Indeed, the courts held that the hyperlinking amounted to dissemination of information and imposed objective liability — a course of action that effectively precluded any balancing between the competing rights, that is to say, the right to reputation of the political party and the right to freedom of expression of the applicant company (see, mutatis mutandis, Magyar Tartalomszolgáltatók Egyesülete and Index.hu Zrt, cited above, § 89). In the Court's view, such objective liability may have foreseeable negative consequences on the flow of information on the Internet, impelling article authors and publishers to refrain altogether from hyperlinking to material over whose changeable content they have no control. This may have, directly or indirectly, a chilling effect on freedom of expression on the Internet.

84. Based on the above, the Court finds that the domestic courts' imposition of objective liability on the applicant company was not based on relevant and sufficient grounds. Therefore, the measure constituted a disproportionate restriction on its right to freedom of expression.

85. Accordingly, there has been a violation of Article 10 of the Convention.

86. Article 41 of the Convention provides:

«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»

A. Damage

87. The applicant company did not submit any claim in respect of non-pecuniary damage. However, it claimed 597.04 euros (EUR) in respect of pecuniary damage. This sum corresponded to the amount which the applicant company had been ordered to pay in respect of court fees and to the plaintiff political party in respect of the latter's legal costs in the domestic proceedings.

88. The Government contested this claim.

89. The Court accepts that there is a causal link between the violation found and the pecuniary damage alleged; it therefore awards the sum claimed in full.

B. Costs and expenses

90. The applicant company also claimed EUR 1,792.20 for the costs and expenses incurred before the domestic courts, which comprised EUR 1,451.91 for lawyers' fees amounting to 100 hours at an hourly rate of 16 United States dollars (USD), and EUR 340.29 for lawyers' fees amounting to fifteen hours at an hourly rate of USD 25. The applicant company also claimed EUR 2,357.19 for costs and expenses incurred before the Court, which comprised EUR 2,060 for translation costs and EUR 297.19 for organisational costs.

The applicant company's total claim for costs and expenses came to EUR 4,149.39.

91. The Government contested these claims.

92. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and are reasonable as to quantum. In the present case, regard being had to the documents in its possession and the above criteria, the Court considers it reasonable to award the sum of EUR 4,149.39 covering costs under all heads.

93. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

1. Declares the application admissible;

2. Holds that there has been a violation of Article 10 of the Convention;

3. Holds

(a) that the respondent State is to pay the applicant company, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement:

(i) EUR 597.04 (five hundred and ninety-seven euros and four cents), plus any tax that may be chargeable, in respect of pecuniary damage;

(ii) EUR 4,149.39 (four thousand one hundred and forty-nine euros and thirty-nine cents), plus any tax that may be chargeable to the applicant company, in respect of costs and expenses;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points.

Done in English, and notified in writing on 4 December 2018, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

Ganna Yudkivska
President

Andrea Tamietti
Deputy Registrar

In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the separate opinion of Judge Pinto de Albuquerque is annexed to this judgment.

G.Y

A.N.T.

1. European human rights law has developed strongly in favour of including the Internet within the ambit of internationally protected human rights, particularly the rights to free expression and a free press, and has specifically indicated that imposing liability for third-party content published on the Internet can seriously affect these protected rights. The new legal question posed by this case is whether a standard of objective liability for posting hyperlinks is compatible with these rights. The outcome of the present proceedings has implications for the everyday functioning of the Internet, given the importance of hyperlinks. The relevance of this case does not need to be further enhanced. This is the reason why, although in full agreement with the finding of a violation of Article 10 of the Convention, I would like to elaborate on the reasoning of the Court, in order to highlight its underlying principles as regards liability for the use of hyperlinks.

2. It has been the position of the Court that «the policies governing reproduction of material from the printed media and the Internet may differ. The latter undeniably have to be adjusted according to the technology's specific features in order to secure the protection and promotion of the rights and freedoms concerned» <1>. The present judgment reaffirms this principle <2>. But the Court goes a step further in the characterisation of the «distinguishing features» <3> of hyperlinks, stating that «[h]yperlinks, as a technique of reporting, are essentially different from traditional acts of publication...» <4>. Three convincing reasons are invoked for this conclusion.

<1> Editorial Board of Pravoye Delo and Shtekel v. Ukraine, no. 33014/05, § 63, ECHR 2011.

<2> Paragraph 72 of the judgment.

<3> The expression «distinguishing feature» is used in paragraph 75 of the judgment while the word «particularities» is used in the following paragraph.

<4> Paragraph 74 of the judgment.

3. Firstly, hyperlinking does not convey «the linked statements to the audience or communicate its content» <>. Instead, it merely communicates the existence of such information. This is also the position of the German Federal Constitutional Court, the Canadian Supreme Court, in Crookes v. Newton, and the United States Court of Appeals for the Third Circuit, in Philadelphia Newspapers, LLC, whose jurisprudence the Court cites and adopts <>. Accordingly, referencing via hyperlink «by itself, is content-neutral — it expresses no opinion...» <>.

<*> Paragraph 74 of the judgment. The point was also made in my dissenting opinion in Mouvement raëlien suisse v. Switzerland [GC], no. 16354/06, ECHR 2012, under the heading «The form of the speech», as well as in point III of the joint dissenting opinion of Judges Sajó , Lazarova Trajkovska and Vuèiniæ in the same case.

<**> Paragraphs 30, 31 and 32 of the judgment.

<***> Crookes v. Newton, [2011] 3 R.C.S. 269, 286. Hence, a hyperlink is not akin to a publication because «though a link and reference may bring readers' attention to the existence of an article, they do not republish the article». In re Philadelphia Newspapers, LLC, 690 F.3d 161, 174 — 75 (3d Cir. 2012).

4. The design of the Internet with the evolution of the World Wide Web was premised on the idea of the free linking of information. Indeed, as Tim Berners-Lee indicated early on:

«The intention in the design of the web was that normal links should simply be references, with no implied meaning. A normal hypertext link does not necessarily imply that one document endorses the other; or that one document is created by the same person as the other, or that one document is to be considered part of another.» <*>

<*> Tim Berners-Lee, Commentary on Web Architecture: Links and Law, April 1997.

Two system design principles are fundamental to the Web's structure and operational mode, which make freedom of expression possible:

«The primary principle underlying the Web's usefulness and growth is universality. When you make a link, you can link to anything. That means people must be able to put anything on the web, no matter what computer they have, software they use or human language they speak and regardless of whether they have a wired or wireless Internet connection... Decentralisation is another important design feature. You do not have to get approval from any central authority to add a page or make a link. All you have to do is use three simple, standard protocols: write a page in the HTML format, name it with the URL naming convention, and serve it up on the Internet using HTT. Decentralisation has made widespread innovation possible and will continue to do so in the future.» <*>

<*> Tim Berners-Lee, «Long Live the Web» (2010), Scientific American.

Berners-Lee's comments on the importance of the need for prolific, universal linking of information should guide the Court's assessment:

«The Web was designed to be a universal space of information, so when you make a bookmark or hypertext link, you should be able to make that link to absolutely any place of information that can be accessed using networks. The universality is essential to the Web: it loses its power if there are certain types of things to which you can't link...» <*>.

<*> Tim Berners-Lee, Weaving the Web: The Original Design and Ultimate Destiny of the World Wide Web by its Inventor, 1999, as quoted in Mark Sableman, «Link Law Revisited: Internet Linking Law at Five Years» (2001) 16 Berkeley Technology Law Journal 1273, 1275.

Hyperlinks are the glue that holds the Web together in so far as they enable people to easily and quickly navigate to other web pages to retrieve, view, access and re-share information. Without hyperlinks, publishers would have to provide alternative instructions for readers to find more information. For most ordinary people, this would be difficult, if not impossible, to execute without a strong technological background.

5. The above-mentioned principles of universality and decentralisation, which are especially important to the field of journalism, are bolstered by the Court's view that domestic laws should allow «journalists to use information obtained from the Internet without fear of incurring sanctions» <*>. As a technique of reporting, hyperlinking facilitates and improves the journalistic process by enabling content to be delivered more swiftly to users and enabling journalists to convey information that is more readily accessible and digestible. It also promotes diversity and pluralism in the media, which is substantively in the public interest, since through hyperlinking large and small media organisations are able to work together in a mutually beneficial manner to provide enriched content to users. Typically, journalists and journalistic organisations are not in a position to reassure themselves as to the legality of the content on any linked pages. Even if it were assumed for the sake of argument that larger media organisations may to a certain extent be able to weather the legal risks attendant on hyperlinking, it is plainly the case that smaller journalistic organisations, with far more limited resources, would have no choice but to abandon hyperlinking.

<*> Editorial Board of Pravoye Delo and Shtekel, cited above, § 64.

6. Secondly, as also stressed by the Canadian Supreme Court, inserting a hyperlink gives the author «no control over the content in the secondary article to which he or she has linked» <1>. The content of the destination can change, even radically so, from the point in time when the hyperlink is first posted, without the hyperlinker having any control over it <2>. This line of argument is shared by the Court's reasoning, which nevertheless introduces a caveat: the «natural exception being if the hyperlink points to content controlled by the same person» <3>. In that case, however, liability is not vicarious <4>. Furthermore, hyperlinking can often involve limited or no human editorial action, since most modern Web publication services, content management systems and social media applications include tools which enable automated or otherwise machine-assisted hyperlinking.

<1> Crookes v. Newton, [2011] 3 R.C.S. 269, 285. See the references to this argument in both my dissenting opinion and the joint dissenting opinion of Judges Sajó , Lazarova Trajkovska and Vuèiniæ in the case of Mouvement raëlien suisse, cited above.

<2> The Court of Justice of the European Union also addressed this argument in GS Media BV v. Sanoma Media Netherlands BV and Others, Case C-160/15, paragraphs 45 — 46.

<3> Paragraph 75 of the judgment.

<4> The argument was also made in point III of the joint dissenting opinion of Judges Sajó , Lazarova Trajkovska and Vuèiniæ in the case of Mouvement raëlien suisse, cited above.

7. Thirdly, the Court adds that «the content behind the hyperlink has already been made available by the initial publisher on the website to which it leads, providing unrestricted access to the public» <*>. In so far as a hyperlink is a mere reference to already existing content, it does not create new content. Since the hyperlink is normally far removed from the actual content, a user facing a hyperlink is free to decide whether or not to move to the next website <**>. If the user does not make the independent choice to follow the link, the content will never be displayed to him or her. This freedom of choice is crucial for media users. Hyperlinking enables users more readily to access and check for themselves the original sources of the journalistic content and to have a large measure of control over how they consume the content: they can either go no further than the journalistic content proffered to them or they can selectively look behind that content as they see fit. Hence, hyperlinking empowers the user in a manner that strongly serves the public interest.

<*> Paragraph 75 of the judgment.

<**> The argument comes up also in the joint dissenting opinion of Judges Sajó , Lazarova Trajkovska and Vuèiniæ in the case of Mouvement raëlien suisse, cited above.

8. In view of these distinguishing features, the Court refers, in general terms, to the relevant criteria for assessing the liability of natural and legal persons for the use of hyperlinks. The criteria are the following:

«(i) did the journalist endorse the impugned content; (ii) did the journalist repeat the impugned content (without endorsing it); (iii) did the journalist merely include a hyperlink to the impugned content (without endorsing or repeating it); (iv) did the journalist know or could he or she reasonably have known that the impugned content was defamatory or otherwise unlawful; (v) did the journalist act in good faith, respect the ethics of journalism and perform the due diligence expected in responsible journalism?» <*>

<*> The Court refers to «a number of elements» in paragraph 76 and to the «following aspects as relevant for its analysis» in paragraph 77.

9. The first thing to be noted is that the Court sets out to describe exhaustively the objective and subjective criteria for assessing all possible scenarios involving the use of hyperlinks by journalists. Although the Court considers hyperlinks «essentially different from traditional acts of publication» <*>, it refers to criteria applicable to traditional acts of publication, like the print media, in order to deal also with those scenarios in which the use of hyperlinks equates to acts of publication <**>.

<*> Paragraph 74 of the judgment.

<**> For example, paragraph 80 of the judgment, while referring to the liability of the hyperlinker, refers explicitly to the liability criteria set out for the traditional print media in Novaya Gazeta and Milashina v. Russia, no. 45083/06, § 72, 3 October 2017.

10. As a matter of fact, the Court identifies three types of conduct (actus reus) on the part of journalists using hyperlinks: hyperlinks with endorsement of the content to which they lead, hyperlinks with repetition of the content to which they lead, and mere hyperlinking without any endorsement or repetition of the linked content. These different factual situations call for different liability principles.

11. In addition, the Court refers to three types of subjective standard (mens rea) <*>: good faith, knowledge that the content to which the hyperlink makes reference is defamatory or otherwise unlawful, and constructive knowledge that it could be so. It is important to underscore that for the Court, as a matter of principle, liability for the use of hyperlinks is always subjective, even in the case of corporate liability. Moreover, the mens rea of the journalist must be determined «in the light of the situation as it presented itself to the author at the material time, rather than with the benefit of hindsight on the basis of the findings of the domestic courts' judgments» <**>. This means that the journalist's knowledge of the defamatory or otherwise unlawful nature of the content to which the hyperlink leads cannot be assessed according to the findings of the domestic courts delivered after the material time. I will return to this point below.

<*> This subjective requirement follows the suggestion made in my dissenting opinion in Mouvement raëlien suisse, cited above.

<**> Paragraph 81 of the judgment.

12. In order to impute liability to a journalist who uses hyperlinks it does not suffice to prove positive and actual knowledge («Did the journalist know...?») <*> of the unlawfulness of the content to which the hyperlink leads; there must be proof of bad faith on the part of the journalist. The Court's mentioning of the general clause of «good faith» («Did the journalist act in good faith...?») <**> encapsulates an additional ground for exculpation with regard to respect for the ethics of journalism and the performance of the due diligence expected in responsible journalism. As a subjective requirement for liability, bad faith is the obverse of the exculpatory clause of «good faith».

<*> Paragraph 77 of the judgment.

<**> Ibid.

13. In view of the above, neither the mere use of a hyperlink nor the repetition of its content can be understood as a tacit expression of approval, adoption, ratification, promotion or condoning of the content to which it leads <*>. In order to impute liability, be it civil or criminal, there must be concrete evidence of endorsement by the journalist, who knowingly assumed the unlawful content as his or her own by means of explicit and unequivocal language. This endorsement corresponds to the publication or dissemination of the defamatory or otherwise unlawful content, which is equated to traditional forms of publication. When such endorsement is the expression of bad faith on the part of the journalist, the use of the hyperlink entails his or her liability, as well as that of his or her media company <**>.

<*> See my separate opinion in Mouvement raëlien suisse, cited above, under the heading «The form of the speech».

<**> Paragraphs 28 and 30 of the judgment. The German Federal Court also held that «it is generally permitted to report on statements that illegally impair third parties' rights of personality, despite the perpetuation or even amplification of the initial violation by means of the dissemination, if there is a predominant interest in the information and the disseminator does not appropriate the reported statements as his/her own» (German Federal Court, I ZR 191/08, 14 October 2010). That was also my point in the dissenting opinion annexed to Mouvement raëlien suisse, cited above.

14. The repetition by a journalist of defamatory or otherwise unlawful content, accompanied by a hyperlink to the source of the content, is also equated to traditional forms of publication. Where the journalist acted in good faith and in accordance with professional ethics and the due diligence expected in responsible journalism, such repetition does not make him or her liable for that content <*>. By contrast, where the journalist acted in bad faith, breached professional ethics and did not perform the aforementioned due diligence, he or she is liable for the defamatory or otherwise unlawful content. This means that the obligations incumbent on a journalist who posts the hyperlink are obligations of means and not of result.

<*> Paragraph 80 of the judgment.

15. All defences available to primary publishers <*> should be available to the creators of the hyperlink if they are subject to liability in respect of linked content. The logic underlying equal treatment is that, as the United Nations Human Rights Council states, «the same rights that people have offline must also be protected online» <**>.

<*> See, for example, Article 19, Defining Defamation: Principles on freedom of expression and prevention of reputation, Second, revised edition, 2017.

<**> United Nations Human Rights Council, «The promotion, protection and enjoyment of human rights on the Internet», 27 June 2016, A/HRC/32/L20.

16. In cases where the journalist repeats the content to which the hyperlink leads, the Court does not impose an obligation for the journalist to distance him or herself formally from that content. The same applies a fortiori where the journalist simply creates the hyperlink without endorsing or repeating the content to which it leads.

17. The simple use of a hyperlink, without endorsing or even repeating the unlawful content to which it leads, is not equated to traditional forms of publication. Hyperlinking in this case does not make the journalist liable for that content, save in the very exceptional circumstance of non-compliance with a binding judicial decision <*>. In this specific situation of non-compliance with a domestic court order declaring such content unlawful and prohibiting its use, the journalist can be said to have deliberately contravened the ethics of responsible journalism and acted in bad faith <**>.

<*> Paragraphs 28 and 81 of the judgment. A delicate situation may obtain in the case of illegal use of copyright-protected music, films and computer games by means of links to the copyrighted materials. In Neij and Sunde Kolmisoppi v. Sweden (dec.), no. 40397/12, 19 February 2013, the Court held that there were weighty reasons for the restriction of the applicants' freedom of expression, because the applicants' activities within the commercially run website «The Pirate Bay» amounted to criminal conduct requiring appropriate punishment. The aforesaid website made it possible for users to come into contact with each other through torrent files, which in practice function as Internet links. The Court had regard to the domestic courts' finding that the applicants had not taken any action to remove the torrent files in question, despite having been urged to do so. This is not an undisputed view. The Supreme Court of Korea, in its judgment of 12 March 2015, decided that «even if users clicking on the link are forwarded to such web pages, etc., which may infringe a copyright holder's right to reproduction or public transmission by posting copyrighted materials or transmitting copyrighted materials to Internet users without having obtained any license or permission of the copyright holders, the act of linking cannot by itself facilitate commission of infringement. As such, it shall not be deemed as aiding and abetting an act of copyright infringement» (Decision 2012 DO13748).

http://eng.scourt.go.kr/eng/supreme/decisions/NewDecisionsView.work?seq=934&pageIndex=1&mode=6&searchWord=).

<**> Paragraph 28 of the judgment. This standard was also established by the Supreme Court of India in the landmark judgment of Shreya Singhal v. Union of India, where the court ruled that Internet intermediaries should not be required to exercise their own judgment as to whether content was unlawful and that the «actual knowledge» standard of liability could only be triggered after a party received knowledge through the medium of a court order or a notification from the appropriate government agency acting under the law ((2015) 5 SCC 1, at paragraphs 138 — 140, 180, 181).

18. The Court accepts that in exceptional cases there may also be liability in a situation of constructive knowledge («could reasonably have known») <*>. For the assessment of constructive knowledge, the Court uses the due diligence obligations of responsible journalism which are based on the rules of ethics of journalism <**>. It can be said that a journalist could reasonably have known of the defamatory or otherwise unlawful content of the hyperlinked message where he or she did not respect the ethics of journalism and did not comply with the due diligence obligations of responsible journalism. Any lower subjective standard for liability would inevitably lead to self-censorship.

<*> Paragraph 77 of the judgment. The exceptional character of this subjective ground for liability is made clear in the Court's reasoning, when paragraph 80 states that «[t]he Court would not rule out the possibility that, in certain particular constellations of circumstances, ...».

<**> This is also the case in the traditional print and audiovisual media, since the Court acknowledges that journalists should be protected even in cases where they publish information that is subsequently revealed to be inaccurate, so long as they have made sufficient efforts to confirm the veracity of the information at the time (see Polanco Torres and Movilla Polanco v. Spain, no. 34147/06, §§ 49 — 52, 21 September 2010).

19. Finally, liability must be assessed by reference to the specific facts of the case rather than on a strict, blanket basis. Any regime of objective or strict liability for the use of hyperlinks is per se contrary to the above-mentioned Convention principles <*>. It could result in an infinite regress of liability whereby authors could be held liable for content on websites that may be accessed through a sequence of hyperlinks beginning with the author's website. This is not a merely hypothetical scenario, as this case shows.

<*> Paragraph 84 of the judgment.

20. On the basis of the above-mentioned objective and subjective criteria, the Court's principles regarding liability for the use of hyperlinks can be summed up as follows:

Principle 1: Where a journalist endorses, by means of explicit and unequivocal language, or repeats defamatory or otherwise unlawful content to which the hyperlink leads, the use of the hyperlink is equated to traditional forms of publication.

Principle 2: Liability should be imposed only where a journalist knows (actual and positive knowledge) that the content to which the hyperlink leads is unlawful, and acts with bad faith. Exceptionally, liability may also be imposed where the journalist could reasonably have known (constructive knowledge) that the content was unlawful, in the light of professional ethics and the due diligence obligations of responsible journalism.

Principle 3: Where a journalist uses a hyperlink and does not endorse or repeat the defamatory or otherwise unlawful content to which it leads, the use of the hyperlink is not equated to traditional forms of publication and does not entail liability, save in the case of non-compliance with a court order declaring such content unlawful and prohibiting its use.

Principle 4: All defences available to primary publishers should be available to the journalist if he or she is subject to liability in respect of linked content. The journalist does not have an obligation to distance him or herself from the defamatory or otherwise unlawful content to which the hyperlink leads.

Principle 5: The above-mentioned Convention principles require an individual assessment in each case, in the light of the situation as it presented itself to the author at the material time, rather than with the benefit of hindsight on the basis of the findings of the domestic courts' judgments.

Principle 6: Any regime of objective or strict liability for the use of hyperlinks is per se contrary to the above-mentioned Convention principles.

Principle 7: These principles apply both to natural persons (the journalists) and legal persons (the media companies).

21. The Hungarian courts held the applicant company liable for defamation for «dissemination» of false statements regarding Jobbik under Article 78 § 2 of the Civil Code. Article 78 § 2 defines defamation as «the statement or dissemination of an injurious and untrue fact concerning another person, or the presentation with untrue implications of a true fact relating to another person». The domestic courts did not find the applicant company liable for the article on the Konyár incident, but specifically for the fact that the journalist Mr Horváth had used a technique of hyperlinking to a video already available online. Oddly enough, the domestic courts' removal order targeted the hyperlink, but not the other references to the existence of the video in the article.

22. The applicant company claimed that it could not have foreseen that the Hungarian courts would consider hyperlinking to constitute dissemination. Accordingly, the applicant company could not have foreseen that, by including the hyperlink in the article, it would be found liable for defamation and ordered to remove the hyperlink, publish excerpts of the judgment and pay legal costs. The Government conceded that there had been interference with the applicant company's freedom of expression, but argued that this interference had been lawful and proportionate in the light of the prevailing doctrine of objective liability in this field of law in Hungary.

23. By equating hyperlinking to «dissemination» in four consecutive instances <>, the Hungarian courts disregarded the fundamental distinction between content and communicating the existence of content (hyperlinking). The application of objective liability to any form of hyperlinking precluded the balancing of interests required under the Court's case-law and the individual assessment of the applicant company's situation, and resulted in truly draconian interference with the applicant company's Article 10 rights. This criticism of the Hungarian courts is not new. In another case, the Hungarian courts' application of an objective liability interpretation of Article 78 of the Civil Code was already found to be incompatible with the Convention <>. In the present case, the Court reiterates this finding with regard to hyperlinks.

<*> Paragraphs 14, 16, 19 and 20 of the judgment.

<**> Magyar Tartalomszolgáltatók Egyesülete and Index.hu Zrt v. Hungary, no. 22947/13, § 89, 2 February 2016.

24. As a matter of law, the domestic courts failed to consider that the journalist simply posted the link in his article, without endorsing or even repeating the content to which the hyperlink led, and that the content referred to (namely Mr Gyöngyösi 's comments on the Konyár incident) had not been declared unlawful and had its use prohibited by any court decision prior to the creation of the link. Furthermore, the domestic courts also disregarded the fact that the content in question appeared in the context of a news report on a matter of public interest, as it related to threats against Roma schoolchildren and could be perceived as statements made within the «permissible criticism of political parties» <*>.

<*> Paragraph 83 of the judgment.

25. Worse still, this case highlights how objective liability for hyperlinking may lead to an infinite regress of liability. In fact, the domestic courts held a website (hvg.hu) liable for hyperlinking to the article on the applicant company's website because that article itself included a hyperlink to the allegedly defamatory video.

26. In sum, the Web is not intended, as a technology, to function in the way the respondent Government states, where spreading information via a hyperlink is itself always a «thought-content» <*>. This approach begs the question of how people are to convey information across the estimated trillions of web pages in existence today and countless future pages if doing so can give rise to liability. It is too burdensome, and in many cases impossible, for people to make a legal determination as to whether each and every hyperlinked content is defamatory or otherwise unlawful. If such a burden were to be imposed automatically on journalists, by way of an objective liability regime, it would stifle the freedom of the press. To paraphrase the words of Berners-Lee, hyperlinks are critical not merely to the digital revolution but to our continued prosperity — and even our liberty. Like democracy itself, they need defending <**>. It is indeed remarkable that, by finding a violation of Article 10 of the Convention, the present judgment has done just that.

<*> Observations of the respondent Government, paragraph 20.

<**> Tim Berners-Lee, Weaving the Web, cited above: «The Web is critical not merely to the digital revolution but to our continued prosperity — and even our liberty. Like democracy itself, it needs defending».

Переход между статьями: Ctrl + ← / →

Статья 78Постановление ЕСПЧ от 04.12.2018

A. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу

B. СУЩЕСТВО ЖАЛОБЫ

1. Доводы сторон

2. Мнение Европейского Суда

A. Ущерб

B. Судебные расходы и издержки

A. Admissibility

B. Merits

1. The parties' submissions

2. The Court's assessment

A. Damage

B. Costs and expenses

В этом разделе