Статья: Обязательные требования и права медицинских и фармацевтических работников
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Статья: Обязательные требования и права медицинских и фармацевтических работников. https://bukva.ai/docs/statya-obyazatelnye-trebovaniya-i-prava
(Осинцев Д.В.)
(«Медицинское право», 2022, № 2)
Осинцев Дмитрий Владимирович, доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры административного права и административной деятельности органов внутренних дел Уральского юридического института Министерства внутренних дел России, город Екатеринбург.
Вопрос об ответственности медицинских и фармацевтических работников, по всей видимости, выступает одним из проблемных как на теоретическим уровне, так и в практике правоприменения в связи с тем, что правонарушения скрываются за чередой казусов, именуемых «врачебная ошибка», которая, учитывая рисковый характер деятельности в сфере охраны здоровья граждан, зачастую служит основанием для освобождения практикующего медицинского работника от юридической ответственности. Вместе с тем с текущего года ситуация кардинальным образом изменилась, так как утверждение перечней правовых актов, устанавливающих обязательные требования, не предполагает каких-либо лакун и недоговоренностей в сфере регламентации медицинской и фармацевтической деятельности. В этой связи вопрос о врачебной ошибке становится неактуальным, так как юридическая оценка деятельности в сфере здравоохранения в любом случае будет дана как с позиции ответственности, так и иных разрешительных и контрольно-надзорных средств регламентации. В этой связи актуальным становится страхование охраняемых законом интересов пациента от ненадлежащей медицинской и фармацевтической практики и установление четких критериев демаркации уголовной и административной ответственности в данной сфере.
Ключевые слова: обязательные требования, профессиональная ответственность, врачебная ошибка, разрешительное регулирование.
Obligatory Requirements and Rights of Medical and Pharmaceutical Professionals
Osintsev Dmitry V., LL.D., Associate Professor, Professor of the Department of Administrative Law and Administrative Activities of Internal Affairs Agencies of the Ural Law Institute of the Ministry of the Interior of Russia, Ekaterinburg.
The issue of the responsibility of medical and pharmaceutical workers, apparently, is one of the problematic both at the theoretical level and in the practice of law enforcement due to the fact that offenses are hidden behind a series of incidents called «medical error», which, given the risky the nature of activities in the field of health protection of citizens, often serves as the basis for the release of a practicing medical worker from legal responsibility. At the same time, the situation has changed dramatically since this year, since the approval of the lists of legal acts establishing mandatory requirements does not imply any lacunae and ambiguities in the regulation of medical and pharmaceutical activities. In this regard, the question of a medical error becomes irrelevant, since a legal assessment of activities in the field of health care in any case will be given both with the position of responsibility and other permissive and supervisory means of regulation. In this regard, it becomes relevant to insure the legally protected interests of the patient from improper medical and pharmaceutical practices and to establish clear criteria for the demercation of criminal and administrative liability in this area.
Key words: mandatory requirements, professional responsibility, medical error, permissive regulation.
Федеральный законодатель достаточно скупо перечисляет права медицинских и фармацевтических работников (следующий текст приводится в сокращении):
«Медицинские работники и фармацевтические работники имеют право в том числе на: создание руководителем медицинской организации соответствующих условий для выполнения работником своих трудовых обязанностей; профессиональную подготовку, переподготовку и повышение квалификации за счет средств работодателя; профессиональную переподготовку за счет средств работодателя; прохождение аттестации для получения квалификационной категории; стимулирование труда; создание профессиональных некоммерческих организаций; страхование риска своей профессиональной ответственности» <1>.
<1> Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2011. № 48. Ст. 6724.
Если не принимать во внимание, что право, закрепленное в п. 6, является юридически нейтральной конструкцией для непосредственной медицинской и фармацевтической практики и лишь косвенным образом влияет на ее реализацию, тем более не имеет значения для охраны здоровья граждан, то все остальные не являются напрямую правами соответствующих работников, а выступают обязанностями работодателей (представителей нанимателей) организаций, действующих в сфере охраны здоровья граждан.
Более интересным в этом плане выступает риск ответственности медицинских и фармацевтических работников. При этом очевидно, что законодатель использует гражданско-правовую конструкцию регулирования общественных отношений — страхование — при исключении, предотвращении и реагировании на риски, возникающие в сфере охраны здоровья граждан вследствие действия медицинских и фармацевтических работников. Вопрос в том, для чего используется данный вид страхования ответственности.
В этом плане в очередной раз актуальным становится вопрос о риске в связи с действиями виновного противоправного характера и врачебными ошибками, возникающими вследствие неизвестности случая в медицинской практике, отсутствия методик лечения в определенных обстоятельствах, необходимости действовать при недостаточной квалификации персонала и т.п., при этом названные обстоятельства нормами права не урегулированы, в том числе исключается халатность <2>, небрежность, недобросовестность или иные недостатки оказанной услуги <3>.
Вопрос в литературе не новый <4>, но актуальность его не утрачена, наоборот, раскрываются все новые и новые грани дифференциации противоправного поведения и казуса в медицинской практике.
<4> Стеценко С.Г. Врачебная ошибка и несчастные случаи в практике работ учреждений здравоохранения: правовые аспекты // Эксперт-криминалист. 2006. № 2; Владыченкова Н.Д. Последствия врачебных ошибок при ненадлежащем оказании стоматологической помощи // Медицинское право. 2008. № 3; Ибатулина Ю.Ф. Ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей медицинскими работниками и врачебная ошибка: уголовно-правовой аспект // Российский следователь. 2010. № 1. С. 12 — 15; Баринов Е.Х., Добровольская Н.Е., Муздыбаев Б.М., Ромодановский П.О. Юридическая квалификация дефектов оказания медицинской помощи и врачебных ошибок — помощь практическому здравоохранению // Медицинское право. 2010. № 5. С. 3 — 7; Сучков А.В. Анализ дефиниций понятия «врачебная ошибка» с целью формулирования определения «профессиональные преступления медицинских работников» // Медицинское право. 2010. № 5. С. 45 — 50; Баринов С. Врачебная ошибка вне закона // ЭЖ-Юрист. 2012. № 1 — 2. С. 6; Флоря В.Н. Врачебная ошибка с тяжкими последствиями и ее юридическая квалификация (сравнительно-правовой анализ) // Медицинское право. 2014. № 6. С. 44 — 47; Сучкова Т.Е. К вопросу о квалифицирующих признаках врачебной ошибки // Медицинское право. 2014. № 6. С. 41 — 44; Грановская К. Увольнение врача за ошибки или халатность // Административное право. 2019. № 1. С. 89 — 94.
Непосредственно в законодательстве понятие «врачебная ошибка» не определено, однако в судебной практике имеются следующие его толкования. Так, заключенному, страдающему туберкулезом, был поставлен неверный врачебный диагноз, и его содержали в исправительном учреждении в плохих условиях. При этом, как далее сделаны выводы судебной инстанцией, — это не просто врачебная ошибка, это нарушение, связанное с отступлением от требований ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод <5>; врачом-хирургом определен неправильный диагноз при обращении лица, повлекший в последующем ампутацию у него нижних конечностей. Признано, что имеет место факт некачественного оказания медицинских услуг <6>, но вопрос о качестве услуг — это не вопрос реальной практики, это вопрос юридической квалификации, значит, вновь утверждать о наличии простой ошибки вряд ли обоснованно; иной пример — медицинская помощь пациенту была оказана некачественно и не в полном объеме, так как при его поступлении в медицинское учреждение не было проведено обследование с учетом его жалоб на боли в сердце, ему своевременно не поставлен правильный диагноз, не назначено лечение, что привело к его смерти. При таких обстоятельствах действительно стоит актуализировать вопрос должной квалификации, так как вопросы ситуационного анализа и выбора тактики лечения вряд ли досконально могут быть предметом правового регулирования <7>; ответчик не признал наличие врачебной ошибки, указал, что в согласии пациента истица была предупреждена о возможных осложнениях после операции, и в удовлетворении заявленных требований отказал <8>; в результате врачебной ошибки наступила смерть близкого родственника, потому имеются основания для взыскания штрафа за нарушение прав потребителей. Однако штраф может взыскиваться исключительно в пользу потребителя, а истцы не являлись потребителями некачественно оказанной медицинской услуги <9>. В последнем случае опять затрагиваются вопросы юридической квалификации определенных действий (бездействия), поэтому однозначно утверждать о наличии врачебной ошибки нет оснований.
<5> Информация о Постановлении ЕСПЧ от 28 марта г. по делу «Мельник (Melnik) против Украины» (жалоба № 72286/01) // Бюллетень Европейского суда по правам человека. 2006. № 10. В целом можно заключить, что названные случаи могут быть поименованы — дефект оказания медицинской помощи <10>, при этом решающим фактором в наличии или отсутствии такого дефекта выступает экспертное заключение корпоративного врачебного сообщества <11>. Врачебная ошибка может рассматриваться как своего рода медицинское состязание <12>, приводящее к улучшению состояния здоровья пациента или наоборот, что нежелательно, и находится в сфере сугубо профессиональных компетенций медицинских работников, основанных на познаниях естественно-научного, но не юридического характера.
<10> Апелляционное определение Московского областного суда от 2 марта 2015 г. по делу № 33-4475/2015 // СПС «КонсультантПлюс».
<11> Апелляционное определение Саратовского областного суда от 2 сентября 2014 г. № 33-5003, Апелляционное определение Липецкого областного суда от 14 октября 2013 г. по делу № 33-2739/2013 // СПС «КонсультантПлюс».
<12> Истица ссылается на то, что в связи с некачественной медицинской помощью, оказанной истцу сотрудником ответчика, она была вынуждена обратиться в другое лечебное учреждение, где оперативным путем была устранена допущенная врачебная ошибка. Апелляционное определение Московского городского суда от 30 марта 2017 г. по делу № 33-11374/2017 // СПС «КонсультантПлюс». Ответчиками несовершеннолетнему была оказана медицинская услуга ненадлежащего качества, в результате неправильно установленного диагноза, неправильной тактики лечения малолетнему был причинен моральный вред. Апелляционное определение Московского городского суда от 10 февраля 2016 г. по делу № 33-2841/2016 // СПС «КонсультантПлюс».
Еще раз позволим себе заметить, что среди перечисленных случаев не все ситуации можно квалифицировать как врачебную ошибку, так как обстоятельства, оговоренные в правовых актах любой отраслевой принадлежности, должны рассматриваться как негативные юридические факты (правонарушения), но не ошибки вследствие заблуждения о естественным образом развивающихся процессах и обстоятельствах. Равным образом, неверная информация, внесенная в медицинскую документацию, — далеко не ошибка, а отступление от положений актов Минздрава России, содержащих обязательные требования, в частности, от 6 марта 2015 г. № 87н «Об унифицированной форме медицинской документации и форме статистической отчетности, используемых при проведении диспансеризации определенных групп взрослого населения и профилактических медицинских осмотров, порядках по их заполнению», от 15 декабря 2014 г. № 834н «Об утверждении унифицированных форм медицинской документации, используемых в медицинских организациях, оказывающих медицинскую помощь в амбулаторных условиях, и порядков по их заполнению», от 29 июня 2011 г. № 624н «Об утверждении Порядка выдачи листков нетрудоспособности», от 24 ноября 2010 г. № 1031н «О формах справки, подтверждающей факт установления инвалидности, и выписки из акта освидетельствования гражданина, признанного инвалидом, выдаваемых ФГУ медико-социальной экспертизы, и порядке их составления» и ряд других.
Далее следует отметить резкий поворот сюжета, связанный с коренным изменением правового регулирования на уровне системы российского права, на который, к сожалению, пока не обратили или не проявили желания обратить внимание специалисты в области медицинского права, — это установление обязательных требований в сферах медицинской и фармацевтической деятельности <13>.
<13> Федеральный закон от 31 июля 2020 г. № 247-ФЗ «Об обязательных требованиях в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2020. № 31. Ст. 5007.
Дело в том, что оценка соблюдения обязательных требований осуществляется в рамках государственного контроля (надзора), муниципального контроля, привлечения к административной ответственности, предоставления лицензий и иных разрешений, аккредитации, оценки соответствия продукции, иных форм оценки и экспертизы (ст. 1 Федерального закона от 31 июля 2020 г. № 247-ФЗ). Исходя из буквального толкования названной нормы, административная ответственность устанавливается за нарушение обязательных требований, или иначе — административная ответственность может быть установлена только за нарушение обязательных требований.
Обязательные требования установлены в том числе в Приказе Минздравсоцразвития РФ «Об утверждении перечня состояний, при которых оказывается первая помощь, и перечня мероприятий по оказанию первой помощи» от 4 мая 2012 г. № 477н, невыполнение которого влечет административную ответственность по ч. 1 и ч. 2 ст. 5.27 КоАП РФ; «Об утверждении требований к комплектации изделиями медицинского назначения аптечек для оказания первой помощи работникам» от 5 марта 2011 г. № 169н — ч. 1 и ч. 5 ст. 5.27.1 КоАП РФ, «Об утверждении Межотраслевых правил обеспечения работников специальной одеждой, специальной обувью и другими средствами индивидуальной защиты» от 1 июня 2009 г. № 290н — ч. 4 и ч. 5 ст. 5.27.1 КоАП РФ, Приказе Минздрава России «Об утверждении Порядка допуска лиц, не завершивших освоение образовательных программ высшего медицинского или высшего фармацевтического образования, а также лиц с высшим медицинским или высшим фармацевтическим образованием к осуществлению медицинской деятельности или фармацевтической деятельности на должностях среднего медицинского или среднего фармацевтического персонала» от 27 июня 2016 г. № 419н — ч. 3 или 5 ст. 5.27.1 КоАП РФ; от 31 августа 2016 г. № 646н «Об утверждении Правил надлежащей практики хранения и перевозки лекарственных препаратов для медицинского применения», от 26 октября 2015 г. № 751н «Об утверждении правил изготовления и отпуска лекарственных препаратов для медицинского применения аптечными организациями, индивидуальными предпринимателями, имеющими лицензию на фармацевтическую деятельность», — ст. 6.33, ст. 14.2, ст. 19.7.8, ч. 21 ст. 19.5, 19.4.1 КоАП РФ, Приказе Минтруда России, Минздрава РФ «Об утверждении перечня вредных и (или) опасных производственных факторов и работ, при выполнении которых проводятся обязательные предварительные медицинские осмотры при поступлении на работу и периодические медицинские осмотры» от 31 декабря 2020 г. № 988н/1420н, — ч. 3, 4 ст. 14.1, ч. 1, 2, 3 ст. 19.20 КоАП РФ, Приказе Минздрава России от 22 сентября 2017 г. № 669н «Об утверждении Правил надлежащей клинической практики биомедицинских клеточных продуктов» — ст. 14.2, 19.7.8, 19.4.1, ч. 21 ст. 19.5 КоАП РФ.
В иных случаях, если в сферах медицинской и фармацевтической деятельности установлены обязательные требования, помимо административной ответственности, оценка их соблюдения проводится при помощи иных механизмов, в том числе разрешительных, контрольно-надзорных, технического регулирования, подтверждения соответствия и пр., но в любом случае — отступление от установленных требований является правонарушением и как досадная ошибка в практике охраны здоровья граждан рассматриваться не может!
Итак, врачебная ошибка возможна лишь за пределами обязательных требований постольку, поскольку отступления от надлежащей медицинской и фармацевтической практики не влекут уголовную ответственность.
Исключительно в этой «пробельной» части целесообразно рассматривать вопрос о страховании риска профессиональной ответственности, иначе как-то абсурдно звучит страхование от административной или уголовной ответственности (невозможно деньгами возместить возможную дисквалификацию, административное приостановление деятельности, лишение свободы или обязательные работы).
Вообще говоря, акцент в правовом регулировании должен быть смещен на создание благоприятных условий лечения для пациента, защиту его прав, но не иначе, т.е. вовсе не исполнителя медицинских и фармацевтических работ и услуг, так как законодатель принципиально акцентирует внимание на том, что всецело механизм реализации обязательных требований направлен на защиту охраняемых законом ценностей, к числу которых относятся в том числе жизнь и здоровье гражданина.
Сохранение формул действующего законодательства позволяет существовать достаточно лукавой ситуации, как бы в законе закладывается, что при отсутствии бдительности и попустительства негативной медицинской практике, врачам и иному персоналу опасаться нечего, они всегда застрахованы от наступления ответственности, т.е. опасное врачевание становится не вопиющим исключением, а нормой.
Кстати сказать, в иных случаях оказания услуг, сопряженных с рисками опасных или иных неблагоприятных последствий, сопровождающих их реализацию, устанавливается именно страхование интересов клиентуры, но не исполнителя подобного рода услуг (для последнего механизмы стимулирования вводятся работодателем, что вовсе не освобождает их от ответственности), что имеет место в деятельности перевозчиков, застройщиков, нотариусов и т.п.
Однако вот в чем загвоздка: возможно ли наличие таких «пробельных» ситуаций, которые находятся вне пределов регулирования обязательными требованиями? Очевидно, что нет. Следовательно, любые манипуляции, якобы относящиеся к влиянию на организм и объявляемые как медицинская или фармацевтическая практика, вряд ли могут быть названы таковой, если они официально не зафиксированы в системе обязательных требований, соответственно, любое ухудшение состояния здоровья вследствие реализации неизведанного воздействия — ведовство, шарлатанство и членовредительство, сопряженное с уголовно-правовой квалификацией содеянного.
Стоит ли далее углубляться в поиски неизведанного в практике охраны здоровья граждан в части разграничения противоправных действий (бездействия) или врачебной ошибки, освобождающей от ответственности медицинский и фармацевтический персонал, когда на сегодня более актуальной является проблематика разграничения административной и уголовной ответственности за дефекты медицины и фармацевтики, хотя, полагаем, в связи с внедрением обязательных требований этот вопрос принципиально решен, остается только конкретизировать бланкетные нормы соответствующих кодексов во избежание неясностей толкования составов административных правонарушений и преступлений.
1. Баринов Е.Х. Юридическая квалификация дефектов оказания медицинской помощи и врачебных ошибок — помощь практическому здравоохранению / Е.Х. Баринов, Н.Е. Добровольская, Б.М. Муздыбаев, П.О. Ромодановский // Медицинское право. 2010. № 5. С. 3 — 7.
2. Баринов С. Врачебная ошибка вне закона / С. Баринов // ЭЖ-Юрист. 2012. № 1 — 2. С. 6.
3. Владыченкова Н.Д. Последствия врачебных ошибок при ненадлежащем оказании стоматологической помощи / Н.Д. Владыченкова // Медицинское право. 2008. № 3. С. 35 — 40.
4. Грановская К. Увольнение врача за ошибки или халатность / К. Грановская // Административное право. 2019. № 1. С. 89 — 94.
5. Ибатулина Ю.Ф. Ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей медицинскими работниками и врачебная ошибка: уголовно-правовой аспект / Ю.Ф. Ибатулина // Российский следователь. 2010. № 1. С. 12 — 15.
6. Стеценко С.Г. Врачебная ошибка и несчастные случаи в практике работ учреждений здравоохранения: правовые аспекты / С.Г. Стеценко // Эксперт-криминалист. 2006. № 2. С. 28 — 32.
7. Сучков А.В. Анализ дефиниций понятия «врачебная ошибка» с целью формулирования определения «профессиональные преступления медицинских работников» / А.В. Сучков // Медицинское право. 2010. № 5. С. 45 — 50.
8. Сучкова Т.Е. К вопросу о квалифицирующих признаках врачебной ошибки / Т.Е. Сучкова // Медицинское право. 2014. № 6. С. 41 — 44.
9. Флоря В.Н. Врачебная ошибка с тяжкими последствиями и ее юридическая квалификация (сравнительно-правовой анализ) / В.Н. Флоря // Медицинское право. 2014. № 6. С. 44 — 47.
05.04.2022