Информация о Постановлении Суда ЕС (Большая палата) от 08.03.2017 по делу «X и X против Бельгии» (жалоба № C-638/16 PPU)

Обращение в посольство государства — нечлена Европейского союза за краткосрочной гуманитарной визой с целью обращения за убежищем после прибытия в государство-член. Хартия основных прав не применима к делу.

X и X против Бельгии [X and X v. État belge] (жалоба № C-638/16 PPU)

По материалам Постановления Суда Европейского Союза от 8 марта 2017 года (вынесено Большой Палатой)

Обращение в посольство государства — нечлена Европейского союза за краткосрочной гуманитарной визой с целью обращения за убежищем после прибытия в государство-член. Хартия основных прав не применима к делу.

В контексте спора между двумя гражданами Сирии, с одной стороны, и Бельгийским иммиграционным офисом, с другой стороны, Бельгийский совет по делам о предоставлении убежища и иммиграции передал следующие два вопроса в CJEU:

• охватывают ли «международные обязательства» государства, потенциально оправдывающие удовлетворение ходатайств о визе с ограниченным территориальным действием, все права, гарантированные Хартией основных прав, Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) и Женевской конвенцией о статусе беженцев;
• обязано ли государство-член, которому адресовано такое ходатайство, выдать визу, если установлено наличие угрозы нарушения статьи 4 и/или статьи 18 хартии или иного международного обязательства, которым оно связано, и влияет ли ответ на данный вопрос на наличие связей между заявителем и государством-членом, которому адресовано ходатайство о визе.

Заявителями по основному делу выступала семейная пара с малолетними детьми, проживающая в г. Аллепо (Сирия). В октябре 2016 года они прибыли в Посольство Бельгии в г. Бейруте (Ливан), чтобы обратиться за визой по гуманитарным основаниям, пояснив, что впоследствии они собирались обратиться за убежищем, как только они прибудут в Бельгию. Иммиграционный офис отклонил их ходатайство, которое было основано на статье 25 Визового кодекса, на том основании, что их предполагаемое пребывание превышало 90 дней, разрешенных этим положением.

Поскольку заявители ходатайствовали о немедленном приостановлении исполнения решения об отказе, запрашивающий суд:

• задал вопрос о том, могла ли рассматриваться реализация визовой политики как осуществление «юрисдикции» в значении статьи 1 Конвенции, тем самым позволяя заявителям ссылаться на статью 3 Конвенции, и может ли право въезда следовать из статьи 3 Конвенции и статьи 33 Женевской конвенции, и
• отметил, что реализация статьи 4 хартии зависела от применения права Европейского союза (далее — ЕС) без территориальных ограничений.

Толкование, о котором ходатайствовал запрашивающий суд, формально касалось статьи § 1 (a) 25 Регламента (ЕС) № 810/2009, устанавливающего Кодекс сообщества о визах (далее — Визовый кодекс). Как последовательно указывал CJEU, тот факт, что вопрос, переданный запрашивающим судом, касался лишь определенных положений права ЕС, не препятствовал ему в рассмотрении всей совокупности норм права ЕС, имеющих значение для дела, находящегося на его рассмотрении.

В настоящем деле CJEU отметил, во-первых, что Визовый кодекс был принят на основании Договора о ЕС в части, касающейся виз для краткосрочного пребывания не более трех месяцев, и что согласно его статьям 1 и 2 его задача заключалась в установлении порядка и условий выдачи виз для транзита по территории или для предполагаемых пребываний продолжительностью не более 90 дней на протяжении любого периода в 180 дней. Однако очевидно, что заявители в основном разбирательстве обратились с ходатайствами о выдаче виз по гуманитарным основаниям с целью обращения за убежищем в Бельгии сразу после прибытия туда и впоследствии с целью получения вида на жительство со сроком действия, превышающим 90 дней. Подобные ходатайства, даже если формально были поданы на основании статьи 25 Визового кодекса, не относились к сфере действия указанного кодекса.

Кроме того, поскольку законодательными органами ЕС до настоящего времени не принято каких-либо нормативных актов в отношении условий, регулирующих выдачу государствами-членами долгосрочных виз и видов на жительство гражданам третьей страны по гуманитарным основаниям, рассматриваемые ходатайства в основном разбирательстве относились исключительно к сфере действия законодательства страны.

Поскольку ситуация в основном разбирательстве не регулировалась правом ЕС, Хартия основных прав не была применима. CJEU добавил, что противоположный вывод:

• был бы равнозначен разрешению гражданам третьей страны подавать ходатайства о визах на основании Визового кодекса, который касается краткосрочных виз с целью получения международной защиты, что подрывало бы общую структуру системы, установленной Регламентом № 604/2013;
• означал бы, что государства-члены обязаны de facto разрешать гражданам третьей страны подавать ходатайства о международной защите в представительства, находящиеся на территории третьей страны. Визовый кодекс не был предназначен для гармонизации законодательства государств-членов о международной защите, и нормы, принятые ЕС, регулирующие процедуры обращения за международной защитой (Директива 2013/32 и Регламент 604/2013), не распространялись на ходатайства, направленные в представительства государств-членов.

При таких обстоятельствах власти Бельгии неправомерно описывали ходатайства, являющиеся предметом основного разбирательства, как ходатайства о краткосрочных визах.

В заключение обращение за визой с ограниченным территориальным действием, поданное по гуманитарным основаниям гражданином третьей страны в представительство государства назначения на территории третьей страны с целью подачи сразу после его или ее прибытия в это государство-член ходатайства о международной защите, относится не к сфере действия Визового кодекса, но в соответствии с современным состоянием права Европейского союза исключительно к сфере действия законодательства страны.

---