Постановление ЕСПЧ от 11.12.2018
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 11.12.2018. 9904/09. 11.12.2018. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-990409
«Дело „Юдин (Yudin) против Российской Федерации“ (жалоба № 9904/09)»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ЮДИН (YUDIN) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
(Жалоба № 9904/09)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
<1> Перевод с французского ООО «Развитие правовых систем».
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 11 декабря 2018 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 28 Конвенции (примеч. редактора).
По делу Юдин против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Комитетом в составе:
Хелен Келлер, Председателя Комитета Суда,
а также при участии Фатош Арачи, заместителя Секретаря Секции Суда,
рассмотрев дело в закрытом заседании 19 ноября 2018 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано на основании жалобы (N 9904/09), поступившей 25 декабря 2008 г. в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) и поданной против Российской Федерации в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Алексеем Михайловичем Юдиным (далее — заявитель).
2. Интересы заявителя представляли адвокаты М. Овчинников, Ф. Багрянский и А. Михайлов, практикующие в г. Владимире. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде Г.О. Матюшкиным, а затем сменившим его в этой должности М.Л. Гальпериным.
3. 2 июля 2013 г. жалобы заявителя относительно условий его содержания под стражей и перевозки, а также справедливости уголовного процесса в отношении него были коммуницированы властям Российской Федерации, а остальные части жалоб были объявлены неприемлемыми для рассмотрения по существу в соответствии с пунктом 3 правила 54 Регламента Европейского Суда.
ФАКТЫ
Обстоятельства дела
4. Заявитель, 1980 года рождения, в настоящее время отбывает наказание в г. Красноярске.
5. 6 сентября 2006 г. он был задержан по подозрению в совершении нескольких преступлений в составе организованной группы. Заявитель был помещен под стражу.
A. Уголовный процесс и осуждение заявителя
6. 12 февраля 2008 г. Верховный Суд Республики Мордовия начал рассмотрение по существу уголовного дела в отношении десяти человек, одним из которых был заявитель. Интересы заявителя представлял адвокат С.
7. Приговором от 7 августа 2008 г. Верховный Суд Республики Мордовия признал заявителя виновным по большинству пунктов предъявленного ему обвинения и приговорил его к лишению свободы сроком на 15 лет с выплатой штрафа.
8. Заявитель и некоторые из обвиняемых по тому же делу обжаловали данный приговор. В обоснование жалобы от 24 ноября 2008 г. он просил о личном присутствии в суде второй инстанции. Между тем адвокат С. больше не представлял интересы заявителя в суде.
9. 26 февраля 2009 г. состоялось заседание Верховного Суда Российской Федерации, на котором была рассмотрена жалоба заявителя и других обвиняемых по тому же делу. Слушания проходили в зале заседаний, расположенном в здании Верховного Суда в г. Москве. Заявитель и двое из обвиняемых по тому же делу, В. и Л., участвовали в слушаниях посредством видео-конференц-связи из комнаты, расположенной в здании следственного изолятора № ИЗ-13/1 в г. Саранске. В этой комнате находились также сотрудники конвоя.
10. В начале заседания суд проинформировал заявителя о том, что для обеспечения его защиты была назначена практикующая в г. Москве адвокат Ш. Заявитель изъявил желание лично проконсультироваться с Ш., находившейся в зале заседаний в г. Москве. По словам заявителя, судьи вышли из зала заседаний на несколько минут, но В. и Л., также обвиняемые по данному делу, и сотрудники конвоя не вышли из комнаты, из которой осуществлялась трансляция видеосвязи, в следственном изоляторе № ИЗ-13/1. Заявитель настаивает на том, что это препятствовало обсуждению его личной ситуации со своим адвокатом так, чтобы последние не могли этого слышать. Он настаивает также на том, что суд не удовлетворил его повторную просьбу о личной беседе с Ш.
11. В тот же день, 26 февраля 2009 г., в конце заседания судьи удалились в совещательную комнату. По утверждению заявителя, они вернулись в зал заседаний уже через пять минут и зачитали резолютивную часть кассационного определения, принятого в тот же день. Данным определением Верховный Суд Российской Федерации изменил приговор от 7 августа 2008 г. в отношении заявителя, прекратив судебное преследование по одному из пунктов обвинения и сократив срок лишения свободы до 14 лет с выплатой штрафа. Заявитель утверждает, что он получил полный текст определения через несколько дней после заседания, проходившего 26 февраля 2009 г.
B. Условия содержания заявителя под стражей и перевозки
1. Условия содержания в следственном изоляторе № ИЗ-13/1
12. С 6 октября 2006 г. по 19 августа 2008 г. заявитель содержался в следственном изоляторе № ИЗ-13/1, находящемся в г. Саранске, Республика Мордовия. По словам заявителя, он содержался там в переполненных камерах и антисанитарных условиях.
2. Условия перевозки заявителя из следственного изолятора № ИЗ-13/1 в Верховный Суд Республики Мордовия
13. Заявитель указывал, что в период с 12 февраля по 8 августа 2008 г. его перевозили 53 раза между следственным изолятором № ИЗ-13/1 и Верховным Судом Республики Мордовия. По словам заявителя, его перевозили в автозаках, состоящих из одного общего отсека на пять человек и шести индивидуальных отсеков. Он утверждает, что количество заключенных, которых перевозили в этих фургонах, варьировалось от пяти до одиннадцати человек, а также что его несколько раз помещали в индивидуальный отсек вместе с другим заключенным, и что из-за отсутствия места один из них сидел на скамье, а другой — на коленях у первого. По словам заявителя, время в пути составляло от 20 минут до одного часа, при этом вентиляция в автозаке отсутствовала.
14. Власти Российской Федерации утверждали, что заявителя перевозили 43 раза между следственным изолятором № ИЗ-13/1 и Верховным Судом Республики Мордовия. Время в пути составляло примерно десять минут. Власти также утверждали, что количество людей, перевозимых в автозаках, никогда не превышало максимального количества мест. В связи с этим власти представили копии документов, оформленных в дни перевозки заявителя. Власти указали, что вентиляция в фургонах обеспечивалась через окно или вентиляционные отверстия, расположенные соответственно на крыше и на перегородках транспортных средств. Кроме того, они сообщили характеристики автозаков, которые использовались для перевозки заявителя: на каждого человека приходилось в них от 0,30 до 0,53 кв. м во всех типах отсеков.
3. Условия содержания в здании Верховного Суда Республики Мордовия
15. Заявитель указывает, что в конвойных помещениях в здании суда, в которых он содержался, отсутствовали окна и вентиляция. Он утверждает, что вместе с ним там содержались еще от пяти до семи человек.
16. Власти Российской Федерации заявили, что в здании Верховного Суда Республики Мордовия имелось четыре камеры площадью от 6,1 до 6,5 кв. м, что каждая камера была рассчитана на шесть человек, камеры были оборудованы системой вентиляции, но в них отсутствовали окна. По мнению властей, установить, в какую именно камеру был помещен заявитель, и сколько человек занимало эту камеру одновременно с ним, не представлялось возможным, поскольку законодательство Российской Федерации не предусматривало ведения соответствующих регистрационных журналов. Власти настаивали на том, что заявитель был помещен в эти камеры на очень короткое время, до начала и после окончания заседаний суда.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
17. Заявитель утверждал, что условия его содержания в следственном изоляторе № ИЗ-13/1 в Республике Мордовия и в здании Верховного Суда Республики Мордовия, а также условия его перевозки туда и обратно противоречили статье 3 Конвенции, которая гласит:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
A. Условия содержания в следственном изоляторе № ИЗ-13/1
1. Доводы сторон
18. 2 апреля 2014 г. власти Российской Федерации представили Европейскому Суду одностороннюю декларацию, относящиеся к настоящему делу части которой, в частности, гласят:
«Я, нижеподписавшийся (...), Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека, настоящим заявляю, что российские власти признают, что в период с 6 октября 2006 г. по 19 августа 2008 г. Алексей Михайлович Юдин содержался в следственном изоляторе № ИЗ-13/1 в Республике Мордовия в условиях, не соответствующих нормам, закрепленным статьей 3 Конвенции.»
Власти готовы выплатить заявителю сумму 7 625 евро в качестве справедливой компенсации.
Следовательно, [они] предлагают Суду прекратить производство по настоящей жалобе. Власти предлагают Суду рассматривать указанную декларацию в качестве «любой другой причины», обосновывающей исключение жалобы из списка подлежащих рассмотрению дел в соответствии с подпунктом «c» пункта 1 статьи 37 Конвенции.
Вышеуказанная сумма, предназначенная для возмещения материального ущерба и морального вреда, а также расходов и издержек, не будет облагаться какими-либо налогами. Выплата будет произведена в течение трех месяцев с момента уведомления о принятом Судом решении во исполнение пункта 1 статьи 37 Конвенции о защите прав человека и основных свобод; указанная сумма подлежит переводу в российские рубли по курсу на день выплаты. Если сумма не будет выплачена в указанный срок, власти обязуются выплачивать до момента выплаты простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского центрального банка, применимой в этот период, плюс три процентных пункта. Этот платеж будет представлять собой окончательное урегулирование по этому делу».
19. Замечания заявителя по делу поступили в Европейский Суд 17 июля 2014 г. Заявитель согласился с условиями односторонней декларации, но настаивал на рассмотрении других аспектов дела, не входящих в ее предмет.
2. Мнение Европейского Суда
20. Относительно содержания заявления властей, а также суммы предлагаемого возмещения Европейский Суд считает необоснованным продолжать рассмотрение жалобы в той части, которая касается жалобы на нарушение статьи 3 Конвенции применительно к условиям содержания заявителя в следственном изоляторе № ИЗ-13/1 в Республике Мордовия (подпункт «c» пункта 1 статьи 37 Конвенции).
21. Кроме того, в свете вышеизложенного и принимая во внимание, в частности, сложившуюся свою прецедентную практику по этому вопросу, Европейский Суд считает, что соблюдение прав человека, гарантированное Конвенцией и Протоколами к ней, не требует продолжения рассмотрения данной части жалобы (пункт 1 статьи 37 Конвенции in fine).
22. Наконец, Европейский Суд подчеркивает, что в том случае, если власти государства-ответчика не будут соблюдать условия своей односторонней декларации, производство по жалобе может быть возобновлено в силу пункта 2 статьи 37 Конвенции (см. Решение Европейского Суда по делу «Йосипович против Сербии» ( Josipoviæ v. Serbia) от 4 марта 2008 г., жалоба № 18369/07).
B. Об условиях перевозки заявителя в Верховный Суд Республики Мордовия и обратно, а также условиях его содержания в здании суда
1. Доводы сторон
23. Ссылаясь на описание условий перевозки заявителя и его содержания в здании Верховного Суда Республики Мордовия (см. выше §§ 14 - 16), власти Российской Федерации настаивали на том, что они соответствовали статье 3 Конвенции.
24. Заявитель настаивал на своей жалобе.
2. Мнение Европейского Суда
a) Приемлемость жалоб для рассмотрения по существу
25. Европейский Суд установил, что данные жалобы не являются явно необоснованными по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо другим основаниям. Поэтому они должны быть объявлены приемлемыми для рассмотрения по существу.
i. Условия перевозки заявителя
26. Европейский Суд напоминает, что он уже устанавливал, что условия перевозки, аналогичные описанным заявителем, представляли собой бесчеловечное и унижающее человеческое достоинство обращение по смыслу статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Евгений Богданов против Российской Федерации» (Yevgeniy Bogdanov v. Russia) от 26 февраля 2015 г., жалоба № 22405/04 <1>, §§ 101 - 105; Постановление Европейского Суда по делу «Трепашкин против Российской Федерации» (N 2) (Trepashkin v. Russia) (N 2) от 16 декабря 2010 г., жалоба № 14248/05 <2>, §§ 131 - 136; Постановление Европейского Суда по делу «Моисеев против Российской Федерации» (Moiseyev v. Russia) от 9 октября 2008 г., жалоба № 62936/00 <3>, §§ 131 - 136; и Постановление Европейского Суда по делу «Худоеров против Российской Федерации» (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02 <4>, §§ 112 - 120, ECHR 2005-X (извлечения)). Ничто в данном деле не позволяет Суду прийти к иному заключению. В самом деле, согласно утверждениям властей, автозаки, использованные для перевозки заявителя, предполагали от 0,30 до 0,57 кв. м личного пространства на человека (см. выше § 14). Суд считает, что данная площадь не может быть оценена иначе как стесненная (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Трепашкин против Российской Федерации» (N 2) (Trepashkin v. Russia) (N 2), § 133).
<1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2015. № 3 (примеч. редактора).
<2> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2011. № 10 (примеч. редактора).
<3> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2008. № 3 (примеч. редактора).
<4> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2006. № 7 (примеч. редактора).
27. Учитывая собственную прецедентную практику и доводы сторон, Европейский Суд считает, что заявленные условия перевозки причинили заявителю сильные физические и моральные страдания и представляли собой бесчеловечное и унижающее человеческое достоинство обращение. Следовательно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции.
ii. Условия содержания заявителя в здании Верховного Суда Республики Мордовия
28. Сделав вывод о нарушении статьи 3 Конвенции в связи условиями перевозки заявителя из следственного изолятора № ИЗ-13/1 в Верховный Суд Республики Мордовия и обратно (см. выше § 27), Европейский Суд считает, что отсутствует необходимость рассматривать отдельно часть жалобы, касающуюся условий содержания заявителя в здании указанного суда.
II. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
29. Заявитель утверждал, что условия его содержания и перевозки в Верховный Суд Республики Мордовия и обратно сильно препятствовали его возможности осуществлять свою защиту в данной судебной инстанции. Он также жаловался на то, что не смог воспользоваться возможностью проконсультироваться наедине с адвокатом Ш. во время заседания 26 февраля 2009 г. в Верховном Суде Российской Федерации. Наконец, заявитель утверждал, что определение от 26 февраля 2009 г. не было публично оглашено кассационной инстанцией. Он ссылался на пункт 1 и подпункты «b», «c» и «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции, которые в части, применимой к настоящему делу, гласят следующее:
«1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях или при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона. Судебное решение объявляется публично, однако пресса и публика могут не допускаться на судебные заседания...»
3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:
b) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты;
c) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия;
A. Доводы сторон
30. Что касается заседаний в Верховном Суде Республики Мордовия, то власти государства-ответчика утверждают, что как заявитель, так и его адвокат принимали активное участие в рассмотрении уголовного дела, выражая свою точку зрения по различным вопросам судопроизводства, а также по существу дела. Власти настаивали на том, что ни разу в процессе производства по уголовному делу заявитель не сообщал, что он истощен физически или морально настолько, чтобы быть неспособным обеспечивать свою защиту.
31. Власти государства-ответчика заявили, что Определение Верховного Суда Российской Федерации от 26 февраля 2009 г. было объявлено публично в своей полной версии по окончании заседания, проходившего в тот же день. Власти при этом отметили, что другой из обвиняемых по тому же делу, Б., в своей жалобе, поданной в октябре 2009 года, настаивая на пересмотре определения от 26 февраля 2009 г., не указывал на недостатки судопроизводства, на которые ссылается заявитель, а именно на то, что определение не было зачитано в полном объеме, или на невозможность для заявителя проконсультироваться наедине с адвокатом Ш.
32. В отношении заседания 26 февраля 2009 г. в Верховном Суде Российской Федерации, власти настаивали на том, что заявителю было разрешено лично проконсультироваться со своим адвокатом. Власти также ссылались на то, что в рассматриваемый период времени оформление протокола заседания в кассационной инстанции не было предусмотрено законодательством Российской Федерации. Таким образом, утверждения заявителя относительно порядка прохождения заседания 26 февраля 2009 г. не могут быть ни подтверждены, ни опровергнуты.
33. Заявитель настаивал на своей жалобе. Он представил, помимо прочего, заявления других лиц, обвинявшихся по тому же делу — В. и Л., подтверждающие его высказывание относительно порядка проведения заседания 26 февраля 2009 г. Он указывал также, что обвиняемый по тому же делу Б. не принимал участие в данном заседании, что объясняет тот факт, что последний не представил жалобу относительно порядка его проведения в своей жалобе с требованием о пересмотре, поданной в октябре 2009 года.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
34. Европейский Суд установил, что данные жалобы не являются явно необоснованными по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо другим основаниям. Поэтому они должны быть объявлены приемлемыми для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
a) Публичность оглашения кассационного определения от 26 февраля 2009 г.
35. Европейский Суд напоминает, что, несмотря на отсутствие ограничений, требование, согласно которому решение должно выноситься публично, толкуется с определенной гибкостью. Таким образом, Суд полагает, что в данном случае следует осуществить оценку ситуации в свете особенностей судебного производства, о которых идет речь, а также в зависимости от цели и объекта рассмотрения в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции, формы публичности «постановления», предусмотренной соответствующим законодательством государства-ответчика (см. Постановление Европейского Суда по делу «Претто и другие против Италии» (Pretto and Others v. Italy) от 8 декабря 1983 г., Series A, № 71, p. 12, § 26; и Постановление Европейского Суда по делу «Б. и П. против Соединенного Королевства» (B. and P. v. United Kingdom) от 24 апреля 2001 г., жалобы № 36337/97 и 35974/97, §§ 45 — 46).
36. Европейский Суд сделал вывод об отсутствии нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции в делах, в которых высшие судебные инстанции не объявляли на публичных слушаниях решения об отказе в удовлетворении кассационных жалоб, уделив особое внимание стадии судопроизводства и контроля, осуществляемого этими судебными инстанциями, который ограничивался вопросами права, а также вынесенными ими постановлениями, приводившими ко вступлению в законную силу решения нижестоящих судов, ничего не меняя в правовых последствиях для заявителей. С учетом данных замечаний Суд счел, что требование публичности выполнено, если, посредством передачи в секретариат суда, полный текст постановления был доступен каждому лицу (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Претто и другие против Италии» (Pretto and Others v. Italy), §§ 27 - 28), или если постановление, вынесенное без проведения слушаний, утверждает решение, вынесенное в ходе публичных слушаний (см. Постановление Европейского Суда по делу «Аксен против Германии» (Axen v. Germany) от 8 декабря 1983 г., § 32, Series A, № 72), или еще, когда кто-либо, подтверждающий свою заинтересованность, имеет возможность ознакомиться с полным текстом решений суда, самые важные из которых будут опубликованы в дальнейшем в официальном издании (см. Постановление Европейского Суда по делу «Сюттер против Швейцарии» (Sutter v. Switzerland) от 22 февраля 1984, § 34, Series A, № 74). Напротив, Суд сделал вывод о наличии нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции в делах, вынесенные постановления по которым не были доступны публично ни во время, ни после их объявления (см. Постановление Европейского Суда по делу «Фазлийский против Болгарии» (Fazliyski v. Bulgaria) от 16 апреля 2013 г., жалоба № 40908/05, §§ 64 — 70; Постановление Европейского Суда по делу «Рякиб Бирюков против Российской Федерации» (Ryakib Biryukov v. Russia), жалоба № 14810/02 <1>, §§ 38 - 46, ECHR 2008; и Постановление Европейского Суда по делу «Мозер против Австрии» (Moser v. Austria) от 21 сентября 2006 г., жалоба № 12643/02, §§ 99 — 104).
<1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2009. № 1 (примеч. редактора).
37. В данном деле Европейский Суд отмечает разногласия сторон по следующему вопросу: во время заседания 26 февраля 2009 г. Верховный Суд Российской Федерации зачитал определение в полном объеме или только его резолютивную часть. Суд установил в этой связи, что утверждение заявителя, согласно которому судьи Верховного Суда Российской Федерации зачитали только резолютивную часть определения от 26 февраля 2009 г., подкреплялось заявлениями, представленными суду обвиняемыми по тому же делу, что и заявитель, В. и Л. (см. выше § 33). Суд считает, таким образом, что заявитель представил достаточно убедительные доказательства в поддержку своего утверждения. Что касается довода властей, согласно которому обвиняемый по тому же делу Б., подав заявление о пересмотре определения от 26 февраля 2009 г., не упоминал о недостатках судопроизводства, на которые ссылался заявитель (см. выше § 31), то Суд замечает, что из данного определения следует только, что Б. участвовал в слушаниях в Верховном Суде Российской Федерации в этот день. Суд не может, таким образом, принимать во внимание заявление о пересмотре, поданное им в октябре 2009 года в качестве доказательства, подкрепляющего утверждение властей, согласно которому определение от 26 февраля 2009 г. было зачитано в полном объеме судьями высшей судебной инстанции.
38. Европейский Суд учитывает довод властей, согласно которому невозможно подтвердить или опровергнуть утверждение заявителя относительно хода слушаний 26 февраля 2009 г. на том основании, что законодательство государства-ответчика не предусматривало ведение протокола заседания на момент рассматриваемых событий (см. выше § 32). Однако Суд считает, что власти имели возможность подкрепить свое утверждение иными доказательствами, чем протокол указанного заседания, например, заявлениями участвовавших в нем лиц. Суд считает, таким образом, что заявитель смог продемонстрировать, что во время заседания 26 февраля 2009 г. судьи Верховного Суда Российской Федерации зачитали только резолютивную часть определения, вынесенного в этот же день.
39. Европейский Суд заметил, наконец, что стороны не оспаривали, что приговор суда первой инстанции от 7 августа 2008 г. был провозглашен в полном объеме Верховным Судом Республики Мордовия (см. a contrario Постановление Европейского Суда по делу «Вернер против Австрии» (Werner v. Austria) от 24 ноября 1997 г., §§ 56 — 60, Reports of Judgments and Decisions 1997-VII). Тем не менее Суд констатирует, что определением от 26 февраля 2009 г. Верховный Суд Российской Федерации, компетентный в рассмотрении уголовного дела, возбужденного в отношении заявителя и обвиняемых по тому же делу, как по вопросам фактов, так и по вопросам права (см. по данному вопросу Постановление Европейского Суда по делу «Эдуард Рожков против Российской Федерации» (Eduard Rozhkov v. Russia) от 31 октября 2013 г., жалоба № 11469/05 <1>, § 21), изменил приговор заявителю, исключив один из пунктов предъявленного ему обвинения и распорядившись прекратить судебное преследование по уголовному делу в этой части (см. выше § 11). Суд отмечает, что, поскольку основания, подкрепляющие эти изменения, не присутствовали в резолютивной части определения, общественность не имела возможности ознакомиться с основаниями в первой инстанции, на которых суд высшей инстанции основывал свое решение по данному аспекту уголовного дела, возбужденного в отношении заявителя. Наконец, Суд отмечает, что власти не представили каких-либо доказательств, позволивших бы продемонстрировать, что текст определения от 26 февраля 2009 г. в его полной версии был предоставлен в публичный доступ иными способами, чем чтение вслух во время слушаний (см., mutatis mutandis, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Рякиб Бирюков против Российской Федерации» (Ryakib Biryukov v. Russia), §§ 41 - 42).
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2014. № 12 (примеч. редактора).
40. Основываясь на материалах, представленных сторонами, и на своей прецедентной практике, Европейский Суд считает, что требование публичности оглашения определения от 26 февраля 2009 г. не было соблюдено в конкретных обстоятельствах настоящего дела, и что в этой связи имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
b) Возможность для заявителя проконсультироваться наедине с адвокатом Ш. во время заседания Верховного Суда Российской Федерации 26 февраля 2009 г.
41. Европейский Суд напомнил, что в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сахновский против Российской Федерации» (Sakhnovskiy v. Russia) от 2 ноября 2010 г., жалоба № 21272/03 <2>, § 97, право для обвиняемого общаться со своим адвокатом так, чтобы их не слышали третьи лица, присутствует среди элементарных требований справедливого судебного разбирательства в демократическом обществе и вытекает из подпункта «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции. Если адвокат не имеет возможности вести переговоры со своим клиентом без такого наблюдения и получать от него конфиденциальные инструкции, то его помощь утратит во многом свою целесообразность, в то время как целью Конвенции является защита конкретных и действительных прав (ibidem).
<2> См.: там же. 2011. № 9 (примеч. редактора).
42. Кроме того, Европейский Суд сделал вывод о наличии нарушения пункта 1 и подпункта «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции в делах, в которых заявители во время заседаний кассационной инстанции могли общаться с назначенными адвокатами только в короткие промежутки времени, и, таким образом, их конфиденциальность не была обеспечена по причине, в частности, присутствия других обвиняемых по тому же делу или сотрудников конвоя (см., в качестве примера, Постановление Европейского Суда по делу «Ичетовкина и другие против Российской Федерации (Ichetovkina and Others v. Russia) от 4 июля 2017 г., жалоба № 2584/05 и 5 других жалоб <3>, §§ 26 - 32; Постановление Европейского Суда по делу „Горбунов и Горбачев против Российской Федерации“ (Gorbunov and Gorbachev v. Russia) от 1 марта 2016 г., жалобы № 43183/06 и 27412/07 <4>, §§ 32 - 46; и упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу „Сахновский против Российской Федерации“ (Sakhnovskiy v. Russia), §§ 99 - 107).»
<3> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2018. № 3 (примеч. редактора).
<4> См.: там же. 2016. № 4 (примеч. редактора).
43. Принимая во внимание доводы сторон и собственную прецедентную практику по данному вопросу, Европейский Суд считает, что власти не представили каких-либо фактических или правовых материалов, которые могли бы убедить его прийти к иному заключению в данном деле. Таким образом, Суд считает, что власти не продемонстрировали, что во время слушаний 26 февраля 2009 г. заявитель мог общаться с адвокатом Ш. в условиях, обеспечивающих конфиденциальность их переговоров.
44. Следовательно, имело место нарушение пункта 1 и подпункта «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции.
c) Возможность заявителя защищаться во время уголовного процесса в суде первой инстанции с учетом условий его содержания под стражей и перевозки
45. Принимая во внимание выводы о нарушении пункта 1 и подпункта «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции, к которым он пришел выше, в параграфах 40 и 44, Европейский Суд считает, что отсутствует необходимость в отдельном рассмотрении жалобы о нарушении подпункта «b» пункта 3 статьи 6 Конвенции о возможности заявителя защищаться во время уголовного процесса в суде первой инстанции, учитывая условия его содержания под стражей и транспортировки.
III. О применении статьи 41 Конвенции
46. Статья 41 Конвенции гласит следующее:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Моральный вред
47. Заявитель потребовал 50 000 евро в качестве компенсации морального вреда, который, по его мнению, был ему причинен.
48. Власти Российской Федерации утверждали, что, исходя из предположения, что Европейский Суд придет к выводу о нарушении статьи 6 Конвенции в данном деле, установление нарушения представляло бы справедливую компенсацию, достаточную для возмещения морального вреда, на который ссылается заявитель. Власти настаивают на том, что на самом деле, если национальное право не позволяет или допускает лишь частичное устранение последствий нарушения, статья 41 Конвенции предоставляет Суду полномочия присудить справедливую, на его взгляд, компенсацию потерпевшей стороне. Наконец, власти ссылаются на прецедентную практику Суда, в частности, на Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Оджалан против Турции» ( Öcalan v. Turkey), жалоба № 46221/99, § 210, ECHR 2005-IV; и Постановление Европейского Суда по делу «Попов против Российской Федерации» (Popov v. Russia) от 13 июля 2006 г., жалоба № 26853/04 <1>, § 264), согласно которой, если заявитель был осужден вопреки потенциальному нарушению его прав, гарантированных статьей 6 Конвенции, то он должен, насколько это возможно, быть поставлен в ситуацию, в которой требования данного положения были бы признаны, и новое судебное разбирательство или возобновление производства по требованию заявителя представляет в принципе наиболее подходящее средство, чтобы исправить установленное нарушение. Власти Российской Федерации указывают в этой связи, что российская правовая система позволяет возобновить судебное разбирательство в случае, если Европейский Суд придет к заключению о наличии нарушения статьи 6 Конвенции, и, следовательно, просят Суд не присуждать заявителю денежную компенсацию на основании статьи 41 Конвенции.
<1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2008. № 1 (примеч. редактора).
49. Европейский Суд принимает во внимание тезис властей государства-ответчика о возможности возобновления уголовного процесса в отношении заявителя в соответствии с законодательством Российской Федерации. Однако Суд напоминает, что сделал вывод в настоящем деле о нарушении не только пункта 1 и подпункта «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции, но также статьи 3 Конвенции в части условий перевозки заявителя (см. выше § 27). Он считает, таким образом, что имеются основания присудить заявителю сумму в размере 2 800 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Расходы и издержки
50. Заявитель потребовал также выплатить ему 200 402 российских рублей в качестве компенсации расходов и издержек, которые, по его словам, он понес в Европейском Суде, из которых 180 000 руб. за консультационные и представительские расходы, 17 765 руб. за транспортные расходы адвоката Ф. Багрянского и 2 637 руб. за почтовые расходы. В обоснование своего требования он представил копию договора об оказании юридической помощи, заключенного между ним и адвокатами М. Овчинниковым, Ф. Багрянским и А. Михайловым, копии трех справок об оплате на основании указанного договора, копии железнодорожных билетов Ф. Багрянского, а также копии счетов за почтовые отправления.
51. Власти Российской Федерации посчитали заявленную сумму чрезмерной, принимая в расчет сложность дела, которую они относят к незначительной. Кроме того, власти полагали, что часть заявленных расходов, в частности, транспортные расходы адвоката Ф. Багрянского, не являлись «необходимыми».
52. В отношении консультационных и представительских расходов Европейский Суд отмечает, что заявитель не произвел окончательный расчет времени работы, выполненной адвокатами М. Овчинниковым, Ф. Багрянским и А. Михайловым. Суд установил, что заявитель не продемонстрировал также необходимость расходов, связанных с поездками адвоката Ф. Багрянского. Принимая во внимание вышеизложенное и с учетом документов, находящихся в распоряжении Суда, его прецедентной практики и того факта, что часть жалобы была объявлена неприемлемой для рассмотрения по существу, Суд считает целесообразным присудить заявителю сумму 850 евро в качестве компенсации за все понесенные расходы суммарно.
C. Процентная ставка при просрочке платежа
53. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процентных пункта.
-
решил с учетом декларации властей государства-ответчика касательно статьи 3 Конвенции и предусмотренного в ней порядка обеспечения соблюдения обязательств прекратить производство по жалобе в части, касающейся условий содержания заявителя в следственном изоляторе № ИЗ-13/1 в период с 6 октября 2006 г. по 19 августа 2008 г.;
-
объявил жалобу приемлемой в части, относящейся к статье 3 Конвенции и касающейся условий перевозки заявителя в Верховный Суд Республики Мордовия и обратно и условий содержания в здании суда, а также в части, относящейся к пункту 1 и подпунктам «b» и «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции и касающейся публичности оглашения определения от 26 февраля 2009 г., возможности заявителя защищаться с учетом условий его содержания и перевозки в ходе уголовного процесса в суде первой инстанции и возможности для заявителя проконсультироваться наедине с адвокатом Ш. во время заседания 26 февраля 2009 г. Верховного Суда Российской Федерации;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в части условий перевозки заявителя в Верховный Суд Республики Мордовия и обратно;
-
постановил, что отсутствует необходимость в отдельном рассмотрении жалобы по статье 3 Конвенции относительно условий содержания заявителя в здании Верховного суда Республики Мордовия;
-
постановил, что имело место нарушение пункта 1 и подпункта «c» пункта 3 статьи 6 Конвенции в связи с отсутствием публичности оглашения кассационного определения Верховного Суда Российской Федерации от 26 февраля 2009 г., а также невозможностью для заявителя проконсультироваться наедине с адвокатом Ш. во время заседания 26 февраля 2009 г. Верховного Суда Российской Федерации;
-
постановил, что отсутствует необходимость в отдельном рассмотрении жалобы по подпункту «b» пункта 3 статьи 6 Конвенции о невозможности для заявителя защищаться, учитывая условия содержания под стражей и перевозки заявителя во время уголовного процесса в суде первой инстанции;
a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев выплатить заявителю указанные ниже суммы, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты:
(i) 2 800 (две тысячи восемьсот) евро плюс любые налоги, которыми может облагаться данная сумма, в порядке компенсации морального вреда;
(ii) 850 (восемьсот пятьдесят) евро плюс любые налоги, которыми может облагаться данная сумма, в порядке компенсации расходов и издержек;
b) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации на данные суммы начисляются проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского центрального банка в течение периода просрочки, плюс три процентных пункта;
Совершено на французском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 11 декабря 2018 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 статьи 77 Регламента Европейского Суда.