Постановление ЕСПЧ от 15.03.2016

«Дело „Шурыгина и другие (Shurygina and Others) против Российской Федерации“ (жалобы № 2982/05, 5991/05, 9546/05 и 24130/06) [рус., англ.]»

[неофициальный перевод] <1>

<1> Перевод с английского ООО «Развитие правовых систем».

<2> Настоящее Постановление вступило в силу 15 марта 2016 г. в соответствии с положениями пункта 1 статьи 28 Конвенции (примеч. редактора).

По делу «Шурыгина и другие против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Комитетом в составе:

Хелены Ядерблом, Председателя Комитета Суда

Дмитрия Дедова,

Бранко Лубарды, судей,

а также при участии Мариалены Цирли, заместителя Секретаря Секции Суда,

рассмотрев дело в закрытом заседании 23 февраля 2016 г.,

вынес в указанный день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано четырьмя жалобами (N 2982/05, 5991/05, 9546/05 и 24130/06), поданными против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) четырьмя гражданами Российской Федерации (далее — заявители). Сведения о заявителях и даты их жалоб в Европейский Суд указаны в Приложении.

2. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.

3. Заявители жаловались, inter alia, на отмену в надзорном порядке, который действовал в 2003 — 2008 годах, вступивших в законную силу и обязательных для исполнения решений судов, вынесенных в их пользу.

4. В различные даты, указанные в Приложении, Европейский Суд коммуницировал эти жалобы властям государства-ответчика.

5. Письмом от 4 октября 2007 г. вдова Валентина Александровича Квитова — Долорес Федоровна Квитова — сообщила Европейскому Суду, что ее муж скончался 11 апреля 2007 г., и выразила желание поддерживать жалобу вместо него.

6. Письмом от 4 декабря 2008 г. мать Виктора Вячеславовича Маркова — Нела Алексеевна Маркова — сообщила Европейскому Суду, что ее сын скончался 6 июня 2008 г., и выразила желание поддерживать жалобу вместо него.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

7. В различные даты заявители подали гражданские иски к Министерству финансов Российской Федерации с требованиями взыскать денежную стоимость государственных облигаций на покупку автомобилей российского производства.

8. Суды первой инстанции приняли решения в пользу заявителей. Эти решения были оставлены без изменения при обжаловании и вступили в силу. Впоследствии они были отменены в порядке надзора по заявлениям, поданным Министерством финансов на основании неверного применения материального права (см. подробнее Приложение).

9. Все решения судов, вынесенные в пользу заявителей, до даты их отмены оставались неисполненными.

II. Соответствующее законодательство Российской Федерации

10. Краткое изложение соответствующего законодательства Российской Федерации, регулирующего производство в суде надзорной инстанции и действовавшего в период с 1 февраля 2003 г. по 7 января 2008 г., приведено в Постановлении Европейского Суда по делу «Кот против Российской Федерации» (Kot v. Russia) от 18 января 2007 г., жалоба № 20887/03 <3>, § 17.

<3> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2008. № 5 (примеч. редактора).

ПРАВО

I. Locus Standi в отношении жалоб № 5991/05 и 9546/05

11. Европейский Суд отмечает, что заявители по жалобам «Квитов против Российской Федерации» и «Марков против Российской Федерации» скончались и их наследники выразили желание поддерживать жалобы в Европейском Суде (см. выше § 5 и 6).

12. В деле «Марков против Российской Федерации» без предоставления более подробной информации власти Российской Федерации утверждали, что мать умершего заявителя не имела законного интереса для продолжения рассмотрения жалобы в соответствии со статьей 6 Конвенции, поскольку право на возмещение государством стоимости облигации было связано строго с умершим заявителем.

13. Европейский Суд ранее признавал, что близкие родственники умерших заявителей могут требовать продолжения рассмотрения жалоб от их имени в отношении различных аспектов статьи 6 Конвенции (см. Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мальхаус против Чешской Республики» (Malhous v. Czech Republic), жалоба № 33071/96, ECHR 2000-XII; Решение Европейского Суда по делу «Андреева против Российской Федерации» (Andreyeva v. Russia) от 16 октября 2003 г., жалоба № 76737/01; Постановление Европейского Суда по делу «Ширяева против Российской Федерации» (Shiryayeva v. Russia) от 13 июля 2006 г., жалоба № 21417/04, § 8 (в части неисполнения внутригосударственных судебных решений); и Постановление Европейского Суда по делу «Горватова против Словакии» ( Horváthová v. Slovakia) от 17 мая 2005 г., жалоба № 74456/01, § 26 (в контексте вопроса о длительности судебного разбирательства); и в качестве противоположных примеров Решение Европейского Суда по делу «Городничев против Российской Федерации» (Gorodnichev v. Russia) от 24 мая 2007 г., жалоба № 52058/99; и в соответствующей части Решение Европейского Суда по делу «Станкевич против Украины» (Stankevich v. Ukraine) от 26 мая 2009 г., жалоба № 48814/07). Суд также установил в ряде дел в отношении жалоб по статье 1 Протокола № 1 к Конвенции, что жалобы, касающиеся вопросов собственности, в принципе, могут быть продолжены наследниками (см. например, Постановление Европейского Суда по делу «Нерва и другие против Соединенного Королевства» (Nerva and Others v. United Kingdom), жалоба № 42295/98, § 33, ECHR 2002-VIII; и Постановление Европейского Суда по делу «Собелин и другие против Российской Федерации» (Sobelin and Others v. Russia) от 3 мая 2007 г., жалоба № 30672/03 и ряд других <1>, §§ 43 - 45, в части вопросов, касающихся и статьи 6 Конвенции, и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции). При оценке возможности продолжения рассмотрения жалоб бывшая Европейская Комиссия по правам человека и Европейский Суд учитывали, например, тот факт, что связь между рассматриваемыми жалобами и умершим заявителем не является эксклюзивной, и что ближайшие родственники умершего заявителя лично пострадали от последствий (см. в контексте статьи 6 Конвенции Решение Европейской Комиссии по правам человека по делу «Функе против Франции» (Funke v. France) от 6 октября 1988 г., жалоба № 10828/84, Decisions and Reports 57, p. 18), что наследники имели свои собственные интересы (см. в отношении статьи 8 Конвенции Постановление Европейского Суда по делу «Армониене против Литвы» ( Armonienë v. Lithuania) от 25 ноября 2008 г., жалоба № 36919/02, § 29), или что внутригосударственные разбирательства касались материальных прав заявителей (см. Постановление Европейского Суда по делу «Йерузаль против Польши» (Jeruzal v. Poland) от 10 октября 2006 г., жалоба № 65888/01, § 25).

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2007. № 9 (примеч. редактора).

14. Что касается дела «Квитов против Российской Федерации», Европейский Суд отмечает, что заявитель жаловался только в соответствии со статьей 6 Конвенции на отмену решения, вынесенного в его пользу. Европейский Суд уже устанавливал при схожих обстоятельствах, что вдова заявителя — которая не являлась участником внутригосударственного судебного разбирательства — не могла утверждать о наличии у нее достаточного правового интереса, чтобы оправдать продолжение рассмотрения жалобы о нарушении принципа правовой определенности (см. Решение Европейского Суда по делу «Матвиенко против Российской Федерации» (Matviyenko v. Russia) от 25 ноября 2010 г., жалоба № 53664/08, с дополнительными отсылками). Суд не усматривает оснований для иного заключения в настоящем деле.

15. При таких обстоятельствах Европейский Суд полагает, что продолжение рассмотрения жалобы Квитова более не является оправданным, и заключает на основании подпункта «c» пункта 1 статьи 37 Конвенции, что производство по данной жалобе следует прекратить.

16. Европейский Суд считает, что в деле «Марков против Российской Федерации» ситуация иная. В этой жалобе заявитель утверждал о нарушении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, и мать заявителя представила свидетельство о праве на наследство, подтверждающее, что она вступила в наследство. Хотя власти Российской Федерации возражали против ее участия, они не объяснили, почему право на возмещение государством облигации не следует считать переходящим. При таких обстоятельствах и принимая во внимание свое прецедентное право, Суд полагает, что Н.А. Маркова имеет право на продолжение рассмотрения жалобы в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции от имени ее умершего сына (см. Постановление Европейского Суда по делу «Стрельцов и другие „новочеркасские военные пенсионеры“ против Российской Федерации» (Streltsov and Other «Novocherkassk military pensioners» v. Russia) от 29 июля 2010 г., жалоба № 8549/06 и ряд других жалоб <1>, § 39, с дополнительными отсылками).

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2011. № 4 (примеч. редактора).

II. Объединение рассмотрения жалоб в одно производство

17. Принимая во внимание схожесть фактов по трем жалобам, затрагивающим почти одинаковые вопросы с точки зрения Конвенции, Европейский Суд рассмотрит их в рамках одного производства (см. Постановление Европейского Суда от 14 января 2010 г. по делу «Казакевич и девять других военных пенсионеров против Российской Федерации» (Kazakevich and Nine Other «Army Pensioners» v. Russia) от 14 января 2010 г., жалобы № 14290/03, 19089/04, 42059/04, 27800/04, 43505/04, 43538/04, 3614/05, 30906/05, 39901/05 и 524/06 <2>, § 15).

<2> См.: там же. 2010. № 6 (примеч. редактора).

III. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с отменой судебных решений, вынесенных в пользу заявителей

18. Заявители жаловались на отмену в надзорном порядке имеющих обязательную силу и обращенных к исполнению судебных решений, вынесенных в их пользу. Они ссылались на пункт 1 статьи 6 Конвенции и статью 1 Протокола № 1 к Конвенции (Марков жаловался только на основании последнего положения). В соответствующих частях эти положения предусматривают:

Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок... судом....

Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права...».

A. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу

19. Европейский Суд отмечает, что жалобы заявителей не являются явно необоснованными по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалобы должны быть объявлены приемлемыми для рассмотрения по существу.

B. Существо жалобы

20. Власти Российской Федерации утверждали, что разбирательства в порядке надзора, приведшие к отмене судебных решений, вынесенных в пользу заявителей, были законны: они были возбуждены органами-ответчиками в пределах сроков, предусмотренных законодательством Российской Федерации. Суды надзорной инстанции отменили решения нижестоящих судов, которые были основаны на неправильном применении материального права, тем самым исправляя явную несправедливость и устраняя опасные прецеденты.

21. Заявители настаивали на своих жалобах.

22. Европейский Суд отмечает, что он уже устанавливал многочисленные нарушения Конвенции в связи с отменой в надзорном порядке вступивших в законную силу и подлежащих исполнению судебных решений в соответствии с Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации, который действовал в период, относящийся к обстоятельствам дела (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Кот против Российской Федерации» (Kot v. Russia), § 29). Некоторые из этих нарушений были установлены в аналогичных обстоятельствах и также касались отмены вступивших в силу внутригосударственных судебных решений об удовлетворении исков заявителей на восстановление денежной стоимости государственных облигаций для покупки автомобилей российского производства (см. в числе многих других примеров Постановление Европейского Суда по делу «Болюх против Российской Федерации» (Bolyukh v. Russia) от 31 июля 2007 г., жалоба № 19134/05 <3>; Постановление Европейского Суда по делу «Сидоренко против Российской Федерации» (Sidorenko v. Russia) от 26 июля 2007 г., жалоба № 3519/05 <4>; и Постановление Европейского Суда по делу «Панасенко против Российской Федерации» (Panasenko v. Russia) от 1 апреля 2010 г., жалоба № 9549/05 <5>). Суд не усматривает оснований для иного заключения в настоящем деле.

<3> См.: там же. 2009. № 3 (примеч. редактора)..

<4> См.: там же. № 2 (примеч. редактора).

<5> См.: там же. 2010. № 9 (примеч. редактора).

23. Соответственно, Европейский Суд заключает, что во всех делах отмена в надзорном порядке вступивших в законную силу и подлежащих исполнению судебных решений, вынесенных в пользу заявителей, составила нарушение принципа правовой определенности вопреки статье 6 Конвенции и статье 1 Протокола № 1 к Конвенции в отношении Шурыгиной и Бороздиной, и нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в отношении Маркова (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Панасенко против Российской Федерации» (Panasenko v. Russia)).

IV. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с неисполнением судебных решений, вынесенных в пользу заявителей

24. Ссылаясь на пункт 1 статьи 6 Конвенции и статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, заявители по делу «Шурыгина против Российской Федерации» и делу «Бороздина против Российской Федерации» также жаловались на неисполнение тех же судебных решений суда в период до их отмены (см. Приложение).

A. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу

25. Европейский Суд отмечает, что жалобы заявителей не являются явно необоснованными в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалобы должны быть объявлены приемлемыми.

B. Существо жалобы

26. Власти Российской Федерации утверждали, что соответствующие судебные решения не могли быть исполнены, поскольку они были отменены в надзорном порядке.

27. Заявители настаивали на своих требованиях. Они отметили, что решения должны были исполняться незамедлительно, и что задержка выплаты присужденных сумм была допущена не по их вине.

28. Европейский Суд напоминает, что согласно его устойчивой прецедентной практике последующая отмена вступивших в силу решений судов государств — участников Конвенции не является основанием для их длительного неисполнения (см. Постановление Европейского Суда по делу «Вельская против Российской Федерации» (Velskaya v. Russia) от 5 октября 2006 г., жалоба № 21769/03 <1>, § 18). Судебные решения, вынесенные в пользу заявителей, оставались без исполнения более года до момента их отмены, что согласно практике Европейского Суда составляет нарушение Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кульков и другие против Российской Федерации» (Kulkov and Others <2> v. Russia) от 8 января 2009 г., жалобы № 25114/03, 11512/03, 9794/05, 37403/05, 13110/06, 19469/06, 42608/06, 44928/06, 44972/06 и 45022/06, § 35, с дополнительными отсылками). В рассматриваемых делах власти Российской Федерации не привели каких-либо фактов или доводов, способных вынудить Суд прийти к иному выводу.

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2008. № 3 (примеч. редактора).

<2> См.: там же. 2010. № 3 (примеч. редактора).

29. Соответственно, в настоящем деле имело место нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.

V. Другие предполагаемые нарушения положений Конвенции

30. Наконец, заявители по делу «Шурыгина против Российской Федерации» и делу «Бороздина против Российской Федерации» жаловались на основании статьи 13 Конвенции на отсутствие эффективного внутригосударственного средства правовой защиты в отношении неисполнения и/или отмены судебного решения. В деле «Шурыгина против Российской Федерации» заявительница ссылалась также на статью 17 Конвенции.

31. Принимая во внимание представленные материалы и насколько предмет жалоб относится к его компетенции, Европейский Суд не усматривает в них признаков нарушения прав и свобод, предусмотренных Конвенцией или Протоколами к ней. Отсюда следует, что они являются явно необоснованными и должны быть отклонены в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

VI. Применение статьи 41 Конвенции

32. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Материальный ущерб и моральный вред

33. Европейский Суд отмечает прежде всего, что в деле «Марков против Российской Федерации» мать заявителя не предъявляла требований о справедливой компенсации.

34. В делах «Шурыгина против Российской Федерации» и «Бороздина против Российской Федерации» обе заявительницы потребовали компенсации и материального ущерба, и морального вреда в размере примерно 23 000 евро каждая.

35. Власти Российской Федерации оспорили методы расчета размера компенсации заявителями в части материального ущерба, а также сочли, что требования заявителей о компенсации морального ущерба являются чрезмерными и неразумными.

36. Европейский Суд отмечает, что настоящие дела аналогичны большому числу иных дел по жалобам против Российской Федерации, затрагивающих те же самые вопросы, к которым он уже обращался во множестве иных постановлений, устанавливающих нарушение Конвенции в связи с отменой окончательных решений в порядке надзора и неисполнением внутригосударственных судебных решений. К делам с участием многочисленных жертв аналогичных нарушений следует применять единообразный подход. Этот подход будет обеспечивать обращение с заявителями как с группой и отсутствие неравенства в уровне компенсаций, исключая тем самым разделяющее влияние на них (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Москаленко и другие против Украины» (Moskalenko and Others v. Ukraine) от 18 июля 2013 г., жалобы № 1270/12 и ряд других, § 23; и Постановление Европейского Суда по делу «Гончарова и другие и 68 других „пенсионеров-льготников“ против Российской Федерации» (Goncharova and Others and 68 other «Privileged Pensioners» cases v. Russia) от 15 октября 2009 г., жалоба № 23113/08 и ряд других, §§ 22 - 24).

37. Учитывая принципы, разработанные в его прецедентной практике относительно определения компенсации по аналогичным делам (см. Постановление Европейского Суда по делу «Коваленко и другие против Российской Федерации» (Kovalenko and Others v. Russia) от 8 декабря 2015 г., жалобы № 36299/03, 14222/04, 15030/04, 36581/04, 1407/05, 2071/05 и 24618/05 <1>, §§ 41 - 43), Европейский Суд считает разумным и справедливым присудить Шурыгиной и Бороздиной единовременную сумму в размере 5 000 евро каждой в порядке компенсации всех видов ущерба и вреда.

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2016. № 11 (примеч. редактора).

B. Расходы и издержки

38. Заявители не требовали возмещения судебных расходов и издержек.

C. Процентная ставка при просрочке платежа

39. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процентных пункта.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. решил прекратить производство по жалобе Валентина Александровича Квитова;

2. постановил в части жалобы № 9546/05, что Н.А. Маркова имеет право участвовать в разбирательстве от имени Маркова;

3. решил объединить остальные жалобы в одно производство;

4. объявил по делам «Шурыгина против Российской Федерации» и «Бороздина против Российской Федерации» жалобы на нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в части отмены в порядке надзора окончательных судебных решений, вынесенных в пользу заявителей, а также в части неисполнения тех же решений приемлемыми, а в остальной части жалоб — неприемлемыми для рассмотрения по существу;

5. объявил жалобу Маркова приемлемой для рассмотрения по существу;

6. постановил в отношении дел «Шурыгина против Российской Федерации» и «Бороздина против Российской Федерации», что имело место нарушение статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с отменой в порядке надзора судебных решений, вынесенных в пользу заявителей, а также их длительным неисполнением до момента отмены;

7. постановил в отношении дела «Марков против Российской Федерации», что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в связи с отменой в порядке надзора судебных решений, вынесенных в пользу заявителя;

8. постановил:

(a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев выплатить заявительницам Марине Павловне Шурыгиной и Александре Михайловне Бороздиной 5 000 евро (пять тысяч евро) каждой в качестве компенсации материального ущерба и морального вреда, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты, плюс любые налоги, подлежащие уплате с этой суммы;

(b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляется простой процент в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка, существующей на период невыплаты, плюс три процентных пункта;

9. отклонил остальные требования заявителей относительно справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 15 марта 2016 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.

ПРИЛОЖЕНИЕ

<*> This judgment is final but it may be subject to editorial revision.

In the case of Shurygina and Others v. Russia,

The European Court of Human Rights (Third Section), sitting as a Committee composed of:

Helena Jäderblom , President,

Dmitry Dedov,

Branko Lubarda, judges,

and Marialena Tsirli, Deputy Section Registrar,

Having deliberated in private on 23 February 2016,

Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

PROCEDURE

1. The case originated in four applications (nos. 2982/05, 5991/05, 9546/05 and 24130/06) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by four Russian nationals («the applicants»). The applicants' details and the dates of their applications to the Court appear in the Appendix.

2. The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyushkin, Representative of the Russian Federation to the European Court of Human Rights.

3. The applicants complained, inter alia, of the quashing of binding and enforceable judgments in their favour by way of the supervisory review procedure in force between 2003 and 2008.

4. On various dates indicated in the Appendix these complaints were communicated to the respondent Government.

5. By letter of 4 October 2007, the widow of Mr Valentin Aleksandrovich Kvitov, Ms Dolores Fedorovna Kvitova, informed the Court that her husband had died on 11 April 2007 and that she wished to pursue the application on his behalf.

6. By letter of 4 December 2008, the mother of Mr Viktor Vyacheslavovich Markov, Ms Nela Alekseyevna Markova, informed the Court that her son had died on 6 June 2008 and that she wished to pursue the application on his behalf.

THE FACTS

I. The circumstances of the case

7. On various dates the applicants brought civil actions against the Ministry of Finance of the Russian Federation, seeking to recover the monetary value of State promissory notes for purchases of Russian-made cars.

8. The first-instance courts found in the applicants' favour. Those judgments were upheld on appeal and became final. They were subsequently quashed by supervisory review courts upon applications lodged by the Ministry of Finance on the grounds of incorrect application of substantive law (for more details, see the Appendix).

9. All the judgments in the applicants' favour remained unenforced until the date of their quashing.

II. Relevant domestic law

10. The relevant domestic law governing the supervisory review procedure in force between 1 February 2003 and 7 January 2008 is summed up in the Court's judgment in the case of Kot v. Russia (no. 20887/03, § 17, 18 January 2007).

THE LAW

I. Locus standi as regards applications nos. 5991/05 and 9546/05

11. The Court notes that, in the Kvitov and Markov cases, the applicants passed away and their heirs expressed a wish to continue the proceedings before the Court in their stead (see paragraphs 5 and 6 above).

12. In the Markov case, without submitting further details, the Government argued that the late applicant's mother had no legitimate interest in pursuing the claim under Article 6 of the Convention, since the right to compensation for State promissory notes was strictly linked to the late applicant.

13. The Court has previously accepted that close relatives of applicants who have died can maintain applications that include complaints concerning various aspects of Article 6 of the Convention (see Malhous v. the Czech Republic (dec.) [GC], no. 33071/96, ECHR 2000-XII; Andreyeva v. Russia (dec.), no. 76737/01, 16 October 2003; Shiryayeva v. Russia, no. 21417/04, § 8, 13 July 2006 (concerning the non-enforcement of domestic judgments); and Horváthová v. Slovakia, no. 74456/01, § 26, 17 May 2005 (in the context of the length of proceedings); and contrast with Gorodnichev v. Russia (dec.), no. 52058/99, 24 May 2007; and, in so far as relevant, Stankevich v. Ukraine (dec.), no. 48814/07, 26 May 2009). The Court has also found in a number of cases relating to claims under Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention that applications concerning property rights are, in principle, transferable to heirs (see, among other authorities, Nerva and Others v. the United Kingdom, no. 42295/98, § 33, ECHR 2002-VIII, and Sobelin and Others v. Russia, nos. 30672/03 et al., §§ 43 — 45, 3 May 2007, for issues relating to both Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention). In assessing the transferability of complaints, the former Commission and the Court have taken into account, for example, the fact that the link between the complaints at stake and the deceased applicant was not exclusive, and that the late applicant's next of kin had personally suffered consequences (see, in the context of Article 6 of the Convention, Funke v. France, no. 10828/84, Commission decision of 6 October 1988, Decisions and Reports 57, p. 18), that the heirs had an interest of their own (see, regarding Article 8 of the Convention, Armonienë v. Lithuania, no. 36919/02, § 29, 25 November 2008), or that the domestic proceedings concerned the late applicant's pecuniary rights (see Jeruzal v. Poland, no. 65888/01, § 25, 10 October 2006).

14. As regards the Kvitov case, the Court observes that the applicant complained only under Article 6 of the Convention about the quashing of the judgment in his favour. The Court has already found in similar circumstances that an applicant's widow — who was not a party to the domestic proceedings — could not claim to have a sufficient legal interest to justify the continued examination of the complaint of a violation of the legal certainty principle (see Matviyenko v. Russia (dec.), no. 53664/08, 25 November 2010, with further references). The Court sees no reason to reach a different conclusion in the present case.

15. In these circumstances, the Court considers that it is no longer justified to continue the examination of Mr Kvitov's application, and concludes under Article 37 § 1 (c) of the Convention that it should be struck out of its list of cases.

16. The Court considers that the situation is different as regards the Markov case, in which the applicant complained only under Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention, and the applicant's mother submitted a succession certificate confirming that she had accepted his succession. Although the Government objected to her standing, they did not explain why the right to compensation for State promissory notes should not be considered transferable. In these circumstances, and having regard to its case-law, the Court considers that Ms N.A. Markova has standing to pursue the complaint under Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention on behalf of her late son (see Streltsov and other «Novocherkassk military pensioners» cases v. Russia, nos. 8549/06 et al., § 39, 29 July 2010, with further references).

II. Joinder of the applications

17. Given that the remaining three applications concern similar facts and complaints, and raise almost identical issues under the Convention, the Court will consider them in a single judgment (see Kazakevich and 9 other «Army Pensioners» cases v. Russia, nos. 14290/03 et al., § 15, 14 January 2010).

III. Alleged violation of Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention on account of the quashing of the judgments in the applicants' favour

18. All the applicants complained about the quashing by way of supervisory review of the binding and enforceable judgments in their favour. They invoked Article 6 of the Convention and/or Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention (Mr Markov had complained only under the latter provision). The relevant parts of the aforementioned provisions read:

Article 6 § 1

«In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair and public hearing within a reasonable time by [a]... tribunal...»

Article 1 of Protocol No. 1

«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law...»

A. Admissibility

19. The Court notes that the applicants' complaints are not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It also notes that they are not inadmissible on any other grounds. They must therefore be declared admissible.

B. Merits

20. The Government argued that the supervisory review proceedings resulting in the quashing of the judgments delivered in the applicants' favour had been lawful: they had been initiated by the defendant authorities within the time-limits provided for by domestic law. The supervisory review courts had quashed lower court judgments that had been based on an incorrect application of substantive law, thus correcting flagrant injustices and eliminating dangerous precedents.

21. The applicants reiterated their complaints.

22. The Court observes that it has already found numerous violations of the Convention on account of the quashing of binding and enforceable judgments by way of supervisory review under the Code of Civil Procedure as in force at the material time (see Kot, cited above, § 29). Some of the violations were found in similar circumstances and also concerned the quashing of final domestic judgments granting the applicants' claims to recover the monetary value of State promissory notes for purchases of Russian-made cars (see, among many other authorities, Bolyukh v. Russia, no. 19134/05, 31 July 2007; Sidorenko v. Russia, no. 3519/05, 26 July 2007; and Panasenko v. Russia, no. 9549/05, 1 April 2010). The Court sees no reason to reach a different conclusion in the present cases.

23. Accordingly, the Court concludes that the quashing of the binding and enforceable judgments in the applicants' favour by way of supervisory review amounts to a breach of the principle of legal certainty, in violation of Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention in respect of Ms Shurygina and Ms Borozdina, and in violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention in respect of Mr Markov (see Panasenko, cited above).

IV. Alleged violation of Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention on account of the non-enforcement of the judgments in the applicants' favour

24. Relying on Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention, the applicants in the Shurygina and Borozdina cases further complained about the non-enforcement of the same judgments prior to their quashing (see the Appendix).

A. Admissibility

25. The Court notes that the applicants' complaints are not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It also notes that they are not inadmissible on any other grounds. They must therefore be declared admissible.

B. Merits

26. The Government argued that the relevant judgments could not be enforced on account of their quashing by way of the supervisory review procedure.

27. The applicants maintained their claims. They pointed out that the judgments should have been enforced immediately, and that they had not been at fault as regards the delay.

28. The Court reiterates its established case-law to the effect that the subsequent quashing of final and enforceable domestic judgments does not constitute a valid reason for their prolonged non-enforcement (see Velskaya v. Russia, no. 21769/03, § 18, 5 October 2006). The domestic judgments delivered in the applicants' favour remained unenforced for more than a year prior to their quashing, which, according to the Court's practice, gives rise to a violation of the Convention (see Kulkov and Others v. Russia, nos. 25114/03 et al., § 35, 8 January 2009, with further references). The Government did not put forward any argument capable of persuading the Court to reach a different conclusion in the present cases.

29. Accordingly, there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention in the cases of Shurygina and Borozdina.

V. Other alleged violations of the Convention

30. Lastly, in the Shurygina and Borozdina cases, the applicants complained under Article 13 of the Convention of the lack of an effective domestic remedy against non-enforcement and/or quashing. In the Shurygina case, the applicant also invoked Article 17 of the Convention.

31. In the light of all the material in its possession, and in so far as the matters complained of are within its competence, the Court finds that these complaints do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that they are manifestly ill-founded and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.

VI. Application of Article 41 of the Convention

32. Article 41 of the Convention provides:

«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»

A. Damage

33. The Court notes at the outset that, in the Markov case, the applicant's mother submitted no claim for just satisfaction.

34. In the cases of Shurygina and Borozdina, both applicants submitted claims in respect of pecuniary and non-pecuniary damage amounting to approximately 23,000 euros (EUR) each.

35. The Government disputed the applicants' methods of calculation as regards pecuniary damage, and considered that the sums claimed in respect of non-pecuniary damage were excessive and unreasonable.

36. The Court notes that the present cases are similar to numerous other Russian cases that concern the same issues it has already addressed in numerous other judgments finding violations of the Convention on account of the quashing of final judgments by way of the supervisory review procedure and non-enforcement of domestic judicial decisions.

In cases involving many similarly situated victims a unified approach may be called for. This approach will ensure that the applicants are treated as a group and that there are no disparities in the level of the awards, thus avoiding the possibility of a divisive effect on them (see, for instance, Moskalenko and Others v. Ukraine [Committee], nos. 1270/12 et al., § 23, 18 July 2013, and Goncharova and Others and 68 other «Privileged Pensioners» cases v. Russia, nos. 23113/08 et al., §§ 22 — 24, 15 October 2009).

37. Having regard to the principles developed in its case-law on the determination of just satisfaction in similar cases (see Kovalenko and Others v. Russia, [Committee], nos. 36299/03 et al., §§ 41 — 43, 8 December 2015), the Court considers it reasonable and equitable to award Ms Shurygina and Ms Borozdina a lump sum of EUR 5,000 each to cover all heads of damage.

B. Costs and expenses

38. The applicants submitted no claims in respect of costs and expenses.

C. Default interest

39. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

FOR THESE REASONS, THE COURT, UNANIMOUSLY

1. Decides to strike the application of Mr Valentin Aleksandrovich Kvitov out of its list of cases;

2. Holds, in respect of application no. 9546/05, that Ms N.A. Markova has standing to continue the proceedings in Mr Markov's stead;

3. Decides to join the remaining three applications;

4. Declares, in respect of the Shurygina and Borozdina cases, the complaints under Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention concerning the quashing by way of supervisory review of binding and enforceable judgments in the applicants' favour, and the non-enforcement of the same judgments, admissible and the remainder of the applications inadmissible;

5. Declares Mr Markov's application admissible;

6. Holds, in respect of the Shurygina and Borozdina cases, that there has been a violation of Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention on account of the quashing by way of supervisory review of the judgments in the applicants' favour as well as of their prolonged non-enforcement prior to the quashing;

7. Holds, in respect of the Markov case, that there has been a violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention on account of the quashing by way of supervisory review of the judgment in the applicant's favour;

8. Holds

(a) that the respondent State is to pay the applicants, Ms Marina Pavlovna Shurygina and Ms Aleksandra Mikhaylovna Borozdina, within three months, EUR 5,000 (five thousand euros) each in respect of both pecuniary and non-pecuniary damage, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement, plus any tax that may be chargeable;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;

9. Dismisses the remainder of the applicants' claim for just satisfaction.

Done in English, and notified in writing on 15 March 2016, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

Appendix