Постановление ЕСПЧ от 03.12.2019
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 03.12.2019. 68793/13. 03.12.2019. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6879313
«Дело „Минибаев (Minibaev) против Российской Федерации“ (жалоба № 68793/13)»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «МИНИБАЕВ (MINIBAEV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
(Жалоба № 68793/13)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
<1> Перевод с французского ООО «Развитие правовых систем».
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 3 декабря 2019 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 28 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Минибаев против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Комитетом в составе:
Алены Полачковой, Председателя Комитета Суда,
а также при участии Стивена Филлипса, Секретаря Секции Суда,
рассмотрев дело в закрытом заседании 12 ноября 2019 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 68793/13), поданной письмом от 20 ноября 2009 г. против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Рудиком Фаниловичем Минибаевым (далее — заявитель). 7 декабря 2011 г. заявитель направил формуляр жалобы в Европейский Суд.
2. Интересы заявителя представляла юрист межрегиональной общественной организации «Комитет против пыток» О.А. Садовская (г. Нижний Новгород). Власти Российской Федерации изначально были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным, а затем сменившим его в этой должности М.Л. Гальпериным.
3. 6 марта 2014 г. Европейский Суд уведомил власти государства-ответчика о поданной жалобе.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
4. Заявитель, 1986 года рождения, проживает в г. Бирске (Республика Башкортостан).
A. Следствие по уголовному делу по факту изнасилования и убийства, задержание заявителя и его заявление о жестоком обращении
5. 4 апреля 2006 г. следователь Бирского ГРОВД <3> (Республика Башкортостан) начал расследование уголовного дела в отношении X в связи с подозрительным исчезновением некоей К. Впоследствии, после обнаружения тела К., обвинение было переквалифицировано на изнасилование и убийство.
<3> Так в тексте. Очевидно, здесь и далее имеется в виду отдел внутренних дел по Бирскому району и г. Бирску МВД по Республике Башкортостан (примеч. переводчика).
6. По утверждению заявителя, в апреле 2006 года в различные даты его вызывали в Бирский ГРОВД и неофициально допрашивали по поводу изнасилования и убийства К.
7. 4 мая 2006 г. около 13.00 заявитель был задержан сотрудниками милиции на рабочем месте и привезен в Бирский ГРОВД. В тот же вечер его доставили в отдел по расследованию умышленных убийств и бандитизма Прокуратуры Республики Башкортостан (далее — отдел по РУУБ) в г. Уфе. Как было впоследствии установлено, заявитель провел ночь с 4 на 5 мая 2006 г. в помещении отдела по РУУБ (см. ниже §§ 43, 45 и 50).
8. 5 мая 2006 г. с 08.21 до 10.00 следователь Прокуратуры Республики Башкортостан Му. допрашивал заявителя по факту убийства в качестве свидетеля. Заявитель признался в участии в этом преступлении.
9. В жалобе, направленной в Европейский Суд, заявитель указывает, что с момента задержания 4 мая 2006 г. и до своего признания в убийстве 5 мая 2006 г. он содержался под стражей и подвергался пыткам и угрозам со стороны различных сотрудников милиции и следователей, которые предположительно пытались силой добиться от него признаний в изнасиловании и убийстве К.: сначала в Бирском ГРОВД, затем в помещении отдела по РУУБ в г. Уфе.
10. Тогда же, 5 мая 2006 г. в 16.00 следователь Прокуратуры Республики Башкортостан Х. официально произвел задержание заявителя в качестве подозреваемого в убийстве и допросил его в присутствии адвоката по назначению. Заявитель подтвердил свое участие в убийстве, но изменил показания, касающиеся хода событий.
11. 5 мая 2006 г. в 19.00 заявитель поступил в гражданскую больницу, где нейрохирург констатировал, что у него имелись ушибы и кровоизлияния в мягких тканях головы.
12. 6 мая 2006 г. в 22.00 при поступлении заявителя в следственный изолятор г. Уфы <1>, фельдшер обследовал заявителя и выявил у него наличие многочисленных и очень обширных гематом зеленого цвета в области левого плеча и под левой лопаткой. Заявитель указал фельдшеру на то, что эти травмы были нанесены ему в ночь с 4 на 5 мая 2006 г. сотрудником милиции и работником Прокуратуры Республики Башкортостан в г. Уфе, которые били его по голове и по спине резиновой дубинкой.
<1> Так в тексте. Возможно, речь идет о ФКУ «Следственный изолятор № 1 УФСИН России по Республике Башкортостан», находящемся в г. Уфе (примеч. переводчика).
B. Разбирательство по уголовному делу и осуждение заявителя
13. В ходе рассмотрения дела в отношении заявителя в Верховном Суде Республики Башкортостан заявитель заявлял о своей невиновности и утверждал, что признания были получены от него по принуждению.
14. 18 мая 2009 г. Верховный Суд Республики Башкортостан вынес два отдельных приговора по данному делу. Первым приговором он переквалифицировал факты, вмененные в вину заявителю и другому сообвиняемому, на «оставление без помощи лица, находящегося в опасном для жизни или здоровья состоянии» и признал обоих мужчин виновными, а также установил истечение срока давности для этого преступления. Вторым приговором он приговорил заявителя к восьми годам лишения свободы за участие в изнасиловании, совершенном группой лиц. Суд не рассматривал жалобу, касающуюся предполагаемого ненадлежащего обращения.
15. Заявитель обжаловал приговор, вынесенный ему за насильственные действия, в кассационном порядке. Из материалов дела не следует, что он подавал в суд кассационной инстанции жалобу о предполагаемом жестоком обращении. 30 сентября 2009 г. Верховный Суд Российской Федерации оставил оба приговора в отношении заявителя без изменений.
V. Доследственные проверки жалоб о ненадлежащем обращении и незаконном содержании под стражей, поданных заявителем
16. 24 мая 2006 г. заявитель подал жалобу в Прокуратуру Республики Башкортостан, утверждая, что в ходе его содержания под стражей в помещении отдела по РУУБ и вплоть до его официального оформления задержания к нему применялось жестокое обращение со стороны сотрудников милиции и что следователь Х. присутствовал при эпизодах этого жестокого обращения.
17. 6 июня 2006 г. заявитель обратился к прокурору Республики Башкортостан с жалобой на следователя Му., заявляя, что последний жестоко избил его в ночь с 4 на 5 мая 2006 г. Он указал, что адвокат, присутствовавший при допросе 5 мая 2006 г. (см. выше § 10), видел его травмы и посоветовал ему признаться в убийстве К., чтобы избежать новых избиений.
18. Эти жалобы послужили основанием для проведения различных доследственных проверок, которые окончились вынесением постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с предполагаемым жестоким обращением со стороны сотрудников милиции.
1. Первое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела
19. В рамках доследственных проверок заявителя допрашивали дважды. На допросах он показал следующее: 4 мая 2006 г. вскоре после полудня его под конвоем привезли в Бирский ГРОВД; как только он прибыл на место, сотрудники милиции сказали ему, что они знают о его виновности в убийстве К.; затем они связали его и потребовали признаний в совершении преступления. Заявитель также указал, что в ночь с 4 на 5 мая 2006 г. его привезли в отдел по РУУБ в г. Уфу, и там следователь Му. избил его, нанеся удары по голове и по телу.
20. Сотрудники милиции Г. и Ч. заявили со своей стороны, что, когда они сопровождали заявителя из г. Бирска в г. Уфу, они видели повреждения на его лице и что заявитель сказал им, что эти повреждения нанесли ему неизвестные лица в г. Бирске.
21. Следователь Му. отрицал со своей стороны тот факт, что он допрашивал заявителя в мае 2006 года. Наконец, следователь Х. указал, что заявителя привезли в г. Уфу 5 мая 2006 г. около полудня и что затем в ходе личной беседы заявитель сказал ему, что получил травму в г. Бирске от неизвестных лиц, а также признался в убийстве К.
22. Следователь, проводивший доследственную проверку по жалобам заявителя, назначил эксперта для определения характера, происхождения и даты возникновения повреждений, имевшихся у заявителя. Назначенный эксперт осмотрел заявителя и изучил медицинскую справку, выданную нейрохирургом гражданской больницы (см. выше § 11). В соответствии с заключением от 22 июня 2006 г. о результатах экспертизы, у заявителя имелись ушибы и кровоподтеки на мягких тканях головы, и эти травмы были нанесены ему твердыми тупыми предметами. Эксперт считал, что эти раны могли быть нанесены 5 мая 2006 г.
23. Основываясь на объяснительных, представленных сотрудниками милиции и следователями, а также на заключении о результатах экспертизы, 26 июня 2006 г. следователь, проводивший доследственную проверку, вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, заключив, что повреждения заявителя были нанесены неизвестными лицами в г. Бирске до момента его задержания 5 мая 2006 г.
24. 20 июля 2006 г. заместитель прокурора Республики Башкортостан отменил это постановление, сочтя, что доследственные проверки были неполными.
2. Второе постановление об отказе в возбуждении уголовного дела
25. В рамках доследственной проверки было опрошено большое число людей. Сотрудники правоохранительных органов Г. и Ч. уточнили, что заявитель находился с 4 мая 2006 г. в отделе внутренних дел г. Бирска, а затем сотрудниками правоохранительных органов 5 мая 2006 г. около полудня был доставлен из г. Бирска в отдел по РУУБ в г. Уфе.
26. Другой сотрудник правоохранительных органов указал, что 4 мая 2006 г. около 12.00 или 13.00 он доставил заявителя с его рабочего места в Бирский ГРОВД. Он заявил, что не видел повреждений на теле заявителя в тот момент.
27. Начальник Бирского ГРОВД С. утверждал, что заявитель был допрошен в помещении ГРОВД 4 мая 2006 г., затем перевезен в г. Уфу в тот же день.
28. Нейрохирург, который осматривал заявителя 5 мая 2006 г. (см. выше § 11), указал, что в ходе медицинского осмотра заявителя сопровождали сотрудники милиции и что показанные им раны на голове могли быть получены в течение двух дней, предшествовавших его поступлению в больницу.
29. Медицинский эксперт, который составлял заключение от 22 июня 2006 г. (см. выше § 22), указал, что повреждения заявителя представляли собой царапины на спинке носа и над левой бровью и что их образование могло относиться к периоду от одного до двух месяцев до медицинского осмотра.
30. Мать заявителя указала, что она безрезультатно ходила искать своего сына к нему на работу 5 мая 2006 г. и что коллеги заявителя сказали ей, что он в тот день не выходил на работу. Коллега заявителя утверждал, что он исчез после того, как его задержали сотрудники правоохранительных органов 4 мая 2006 г. Он также заявил, что в тот момент заявитель не имел видимых телесных повреждений.
31. 11 августа 2006 г. следователь вынес новое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, сочтя, что заявитель мог получить указанные выше повреждения до его перевода в отдел по РУУБ 5 мая 2006 г.
32. Заявитель оспорил данное постановление в судебном порядке. Двумя постановлениями от 1 и 15 сентября 2006 г. Кировский районный суд г. Уфы отклонил его жалобу, посчитав, что предварительные проверки были достаточными.
33. 24 сентября 2007 г. руководитель следственного отдела Прокуратуры Республики Башкортостан (далее — следственный отдел) отменил постановление от 11 августа 2006 г. как преждевременное.
3. Третье постановление об отказе в возбуждении уголовного дела
34. В рамках доследственной проверки следователь предложил медицинскому эксперту высказать мнение о повреждениях, которые имелись на плече и лопатке заявителя. 8 октября 2007 г. было составлено дополнительное заключение о результатах экспертизы. В этом документе эксперт указал, что описанные травмы были нанесены твердыми тупыми предметами и могли быть получены за два-четыре дня до осмотра заявителя, проведенного фельдшером. Он счел, кроме того, что на дату составления первого заключения о результатах экспертизы уже невозможно было определить, в какой именно момент были нанесены раны на голове заявителя.
35. Следователь получил пояснения и других лиц. В частности, фельдшер, который осматривал заявителя 6 мая 2006 г., заявил, что повреждения на плече и лопатке заявителя были зеленого цвета и могли быть получены за пять-шесть дней до осмотра и что, кроме того, он не отметил травм на голове.
36. Адвокат, оказывавший помощь заявителю 5 мая 2006 г., утверждал, что у заявителя не имелось видимых повреждений и что он не обращался к нему с какими-либо жалобами на ненадлежащее обращение.
37. Следователь, проводивший доследственную проверку, опросил также бывшего следователя прокуратуры г. Бирска, водителя машины, в которой заявитель был отконвоирован в г. Уфу, и сокамерников заявителя в следственном изоляторе. Все эти лица заявили, что не помнят, видели ли они заявителя в период с 4 по 6 мая 2006 г.
38. 9 октября 2007 г. следователь вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по тому же основанию, что и ранее (см. выше §§ 23 и 31).
39. В дату, не уточненную в материалах дела, заявитель оспорил это постановление в судебном порядке, заявляя, в частности, что его жалобы, касающиеся лишения его свободы и жестокого обращения со стороны сотрудников правоохранительных органов, которое предположительно имело место в помещении Бирского ГРОВД, не были рассмотрены. В своей жалобе он называл, в частности, многих людей, которые предположительно присутствовали при его задержании 4 мая 2006 г. и которые могли бы подтвердить отсутствие повреждений на его теле в тот момент. Он утверждал, что после его содержания под стражей в течение более двадцати четырех часов под контролем сил правопорядка на его теле были обнаружены многочисленные повреждения.
40. 9 февраля 2009 г. Ленинский районный суд г. Уфы принял решение об отсутствии у него компетенции для рассмотрения жалобы заявителя на том основании, что уголовное дело, в рамках которого преследовался заявитель, уже было передано для вынесения приговора в Верховный Суд Республики Башкортостан (см. supra). 28 мая 2009 г. Верховный Суд Республики Башкортостан отклонил кассационную жалобу, поданную заявителем на постановление Ленинского районного суда г. Уфы от 9 февраля 2009 г.
41. 24 августа 2011 г. заместитель руководителя следственного отдела отменил постановление от 9 октября 2007 г. об отказе в возбуждении уголовного дела. В своем постановлении он указал, что необходимо было устранить противоречие, существовавшее между утверждением следователя Му., в соответствии с которым он не допрашивал заявителя, и протоколом допроса, составленным 5 мая 2006 г. (см. выше § 10).
4. Четвертое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела
42. В ходе доследственной проверки сотрудник милиции С. повторно утверждал, что 4 мая 2006 г. заявитель был допрошен в Бирском ГРОВД, и уточнял, что затем было принято решение продолжать следственные действия в г. Уфе с участием заявителя.
43. Следователь Му. заявил, что вечером 4 мая 2006 г. он, следователь Х. и сотрудники правоохранительных органов Г. и Ч. допросили заявителя в качестве «лица, возможно, причастного к убийству» в помещении отдела по РУУБ г. Уфы. Он подтвердил, что видел травмы на теле заявителя. Он указал, что около 22.00, с учетом запрета на проведение ночных допросов, он предложил заявителю уйти и попросил его вернуться на следующее утро, но тот попросил оставить его на ночь в помещении отдела по РУУБ и что он, таким образом, разрешил ему остаться в никем не занятом отделе. Он добавил, что в ночь с 4 на 5 мая 2006 г. никаких следственных действий с участием заявителя не проводилось и что никто его не избивал.
44. Сотрудники правоохранительных органов Г. и Ч., а также следователь Х. подтвердили свои предыдущие показания и указали, что уже не помнят событий.
45. 28 сентября 2011 г. следователь, проводивший доследственную проверку, вынес четвертое по счету постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. При этом следователь указал, что было установлено, что заявитель был доставлен из г. Бирска в г. Уфу 4 мая 2006 г. и что он провел ночь с 4 на 5 мая 2006 г. в помещении отдела по РУУБ, однако следователь счел, что заявитель не подвергся лишению свободы. Он снова заключил, что заявитель мог получить травмы до момента поступления в отдел по РУУБ.
46. В дату, не уточненную в материалах дела, после уведомления о настоящей жалобе это постановление об отказе в возбуждении уголовного дела было, в свою очередь, отменено.
5. Пятое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела
47. В рамках доследственной проверки было опрошено или повторно опрошено значительное число людей. Заявитель подтвердил свои предыдущие показания и добавил, что именно сотрудники правоохранительных органов Г. и Ч. связали его в помещении Бирского ГРОВД, что он был избит следователем Му. в помещении отдела по РУУБ в присутствии следователя Х. и что последний тоже нанес ему несколько ударов.
48. Сотрудники правоохранительных органов, следователи и адвокат по назначению подтвердили свои предыдущие показания. Другой сотрудник милиции <1> отдела по РУУБ заявил, что он был поставлен в известность следователем Му. о том, что заявитель провел ночь в отделе по РУУБ.
<1> Так в тексте. Возможно, это ошибка, так как указанный отдел является структурным подразделением органа прокуратуры, а не МВД и, соответственно, к милиции не имел отношения (примеч. переводчика).
49. Коллеги заявителя указали, что в момент задержания заявителя силами правопорядка в мае 2006 года у него не имелось повреждений. Мать заявителя указала, что у ее сына было множество знакомых в г. Уфе, которые могли бы разместить его на ночь, и что он, следовательно, не мог просить о том, чтобы провести ночь в помещении отдела по РУУБ.
50. 22 февраля 2014 г. следователь, проводивший доследственную проверку, вынес новое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. В нем он указал, что было установлено, что 4 мая 2006 г. следственные органы уже располагали «неоспоримыми доказательствами» виновности заявителя (речь шла, в данном случае, о некоторых показаниях лица, рассматривавшегося в качестве сообщника заявителя) и что тот действительно провел ночь с 4 на 5 мая 2006 г. в помещении отдела по РУУБ. Следователь счел, что ночное присутствие заявителя в помещении отдела по РУУБ являлось дисциплинарным проступком со стороны следователя Му., но не рассматривалось в качестве лишения свободы.
51. Следователь посчитал, что травмы заявителя могли быть получены до того, как он был привезен в отдел по РУУБ г. Уфы. С одной стороны, он отклонил показания свидетелей, в соответствии с которыми у заявителя не имелось повреждений до его задержания 4 мая 2006 г., на том основании, что эти лица находились в родственных или социальных отношениях с заявителем и что, в любом случае, они не могли видеть повреждений на плече и лопатке заявителя. С другой стороны, он расценил утверждения заявителя как противоречивые и что установленные повреждения не были столь тяжкими, чтобы заявитель был вынужден дать признательные показания. Кроме того, следователь исключил возможность существования сговора между обвиняемыми следователями и сотрудниками правоохранительных органов именно потому, что показания этих лиц содержали противоречия. Опираясь на принцип, в соответствии с которым «сомнение толкуется в пользу обвиняемого», следователь заключил, что доказательств предполагаемого жестокого обращения со стороны сотрудников милиции предоставлено не было.
II. Соответствующее законодательство Российской Федерации
52. Положения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ), относящиеся к доследственным проверкам, возбуждению уголовного дела и рассмотрению судом жалоб, подаваемых на решения следственных органов, изложены в Постановлении Европейского Суда по делу «Ляпин против Российской Федерации» (Lyapin v. Russia) от 24 июля 2014 г., жалоба № 46956/09 <1>, § 99.
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. № 6 (примеч. редактора).
53. В соответствии со статьей 92 УПК РФ после доставления подозреваемого в орган дознания в срок не более трех часов должен быть составлен протокол задержания, в котором указываются дата и время составления протокола, а также дата, время, место и основания задержания лица, а также другие соответствующие обстоятельства его задержания.
ПРАВО
I. Относительно предварительного возражения властей
A. Доводы сторон
54. Власти государства-ответчика заявили, что первое письмо заявителя, направленное в Европейский Суд, датировалось 9 ноября 2009 г., а формуляр жалобы был отправлен лишь 7 декабря 2011 г. Они сочли, что более чем двухлетний срок, который прошел между этими двумя датами, является слишком длительным и что, следовательно, жалоба не может считаться поданной в надлежащий срок и не должна рассматриваться.
55. Кроме того, власти Российской Федерации настаивали на том, что, даже если предположить, что жалоба была надлежащим образом подана 7 декабря 2011 г., в момент отправки формуляра, заявитель должен был уже давно отдавать себе отчет, что никакого эффективного расследования по его заявлениям о жестоком обращении в 2006 году проведено не будет. Они считают в связи с этим, что жалоба подана с опозданием.
56. Заявитель утверждал, что жалоба была подана 20 ноября 2008 г., а не 20 ноября 2009 г., а также что в декабре 2011 года он просто дополнил сведения, которые содержались в его уже поданной жалобе. Он утверждал, что обратился в Европейский Суд после того, как понял, что доследственные проверки по его заявлениям были, по его словам, неэффективными.
57. Заявитель утверждает, кроме того, что если верить властям государства-ответчика, в соответствии с мнением которых проверки в отношении его заявлений о жестоком обращении и произвольном содержании под стражей были эффективными и «всесторонними» (см. ниже § 85), то у него не было бы никаких оснований утверждать о неэффективности указанных проверок и он бы раньше обратился в Европейский Суд.
B. Мнение Европейского Суда
1. По вопросу даты подачи жалобы
58. Европейский Суд отмечает, что первое письмо заявителя с описанием событий и предполагаемого жестокого обращения с ним было отправлено 20 ноября 2009 г. и что отсутствуют какие-либо следы предыдущего письма, в противоположность утверждениям заявителя. Суд отмечает, что формуляр жалобы с подтверждающими документами был отправлен 7 декабря 2011 г.
59. Европейский Суд напоминает, что заявители должны дополнять жалобы с разумной оперативностью после первого предварительного обращения, в отсутствие чего он может счесть, что датой подачи жалобы является дата передачи заполненного формуляра (см. Решение Европейского Суда по делу «Кемевуако против Нидерландов» (Kemevuako v. Netherlands) от 1 июня 2010 г., жалоба № 65938/09 <2>, §§ 19 - 25; Решение Европейского Суда по делу «Малыш и Иванин против Украины» (Malysh end Ivanin v. Ukraine) от 9 октября 2014 г., жалобы № 40139/14 и 41418/14; и Постановление Европейского Суда по делу «Смертин против Российской Федерации» (Smertin v. Russia) от 2 октября 2014 г., жалоба № 19027/07 <3>, §§ 26 - 28). В этих условиях Суд считает, что датой подачи жалобы следует считать дату направления надлежащим образом заполненного формуляра, то есть 7 декабря 2011 г.
<2> См.: там же. № 5 (примеч. редактора).
<3> См.: там же. № 8 (примеч. редактора).
2. О соблюдении шестимесячного срока
60. Европейский Суд напоминает, что заявители, намеревающиеся подать жалобу на отсутствие эффективного расследования по их заявлениям о жестоком обращении, должны незамедлительно обратиться в Суд, как только они поняли или должны были понять, что расследование является неэффективным. Вопрос о том, в какой именно момент заявители поняли или должны были понять это, затруднительно определить точно, и Суд исследует в таких случаях, существует ли указание на то или реальная возможность того, что следствие продвигается (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мокану и другие против Румынии» (Mocanu and Others v. Romania), жалоба № 10865/09 и две другие жалобы, § 269, CEDH 2014 (извлечения); и Постановление Европейского Суда по делу «Шакир Качмаз против Турции» ( ªakir Kaçmaz v. Turkey) от 10 ноября 2015 г., жалоба № 8077/08, §§ 72 — 75).
61. Европейский Суд уже рассматривал дела, в которых на более позднем этапе были выявлены сведения, предположительно представляющие заявленные факты в новом свете, или в которых процедурное обязательство провести следствие оказывалось восстановленным и давало новую отправную точку для отсчета шестимесячного срока (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хаджимурадов и другие против Российской Федерации» (Khadzhimuradov and Others v. Russia) от 10 октября 2017 г., жалоба № 21194/09 и 16 других жалоб <1>, §§ 75 - 77). Суд напоминает в этой связи, что, если новые следственные мероприятия проводятся по прошествии нескольких лет бездействия, если эти меры являются лишь простой формальностью и никак не способствуют значительному продвижению расследования, он не рассматривает эти меры как дающие новую отправную точку для отсчета шестимесячного срока (ibidem, § 67, с приведенными в нем ссылками).
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2018. № 9 (примеч. редактора).
62. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что соответствующие события происходили в следующей хронологической последовательности.
В июне 2006 года, а именно вскоре после периода, когда предположительно происходило жестокое обращение и лишение свободы, то есть в мае 2006 года, по этим утверждениям началась доследственная проверка. Была проведена медицинская экспертиза травм заявителя, а также допрошены некоторые сотрудники милиции и следователи, после чего в конце июня 2006 года было вынесено первое постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.
63. После отмены этого постановления была проведена новая проверка, суть которой состояла в опросах медицинских работников и некоторых свидетелей. Эти меры привели ко второму постановлению об отказе в возбуждении уголовного дела в августе 2006 года.
64. После отмены в сентябре 2007 года этого второго постановления были приняты дополнительные меры: опросы других свидетелей, а также подготовка дополнительного заключения о результатах экспертизы. В октябре 2007 года было вынесено третье по счету постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. В феврале и мае 2009 года суды отказались рассматривать жалобу, поданную заявителем на это постановление. Однако в августе 2011 года руководитель следственного отдела отменил это постановление на том основании, что утверждение следователя, обвиняемого заявителем, в соответствии с которым этот сотрудник не допрашивал заявителя, противоречило протоколу допроса от 5 мая 2006 г.
65. Вследствие этой отмены в рамках новой проверки следователь, обвиняемый заявителем, кардинальным образом изменил свою версию событий, признав, что заявитель провел ночь в помещении отдела по РУУБ. Повторно был опрошен ряд лиц. В сентябре 2011 года было вынесено четвертое по счету постановление об отказе в проведении расследования на том основании, в частности, что ночное присутствие заявителя в помещении отдела по РУУБ не являлось лишением свободы.
66. Наконец, в 2014 году, когда это четвертое постановление было, в свою очередь, отменено, а также были получены новые показания заявителя, обвиняемых лиц и свидетелей, дополнительная проверка снова закончилась вынесением постановления об отказе в проведении расследования по факту жестокого обращения со стороны сотрудников милиции и незаконного содержания под стражей.
67. В этих обстоятельствах Европейский Суд считает, что с 2006 по 2011 год были последовательно приняты различные следственные меры и собраны многочисленные доказательные элементы (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Михаил Николаев против Российской Федерации» (Mikhail Nikolayev v. Russia) от 6 декабря 2016 г., жалоба № 40192/06 <2>, §§ 74 - 75), при этом без длительных периодов бездействия. Кроме того, по мнению Суда, возобновление проведения доследственной проверки в 2011 году, которое отнюдь не являлось простой формальностью, дало делу новое развитие, поскольку в показаниях лица, обвиняемого заявителем, были выявлены противоречия и поскольку это лицо в конце концов призналось, что заявитель провел ночь в помещении отдела по РУУБ (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Серф против Турции» (Cerf v. Turkey) от 3 мая 2016 г., жалоба № 12938/07, §§ 66 — 67, с приведенными в нем ссылками; а также упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Хаджимурадов и другие против Российской Федерации» (Khadzhimuradov and Others v. Russia), §§ 75 - 76).
<2> См.: там же. 2017. № 12 (примеч. редактора).
68. Европейский Суд считает, что с учетом этой последовательности следственных мероприятий и этих новых сведений жалоба, поданная в декабре 2011 года, не является поданной с опозданием. Из этого следует, что возражение властей государства-ответчика должно быть отклонено.
II. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции
69. Заявитель жаловался, что подвергся незарегистрированному и произвольному содержанию под стражей со второй половины дня 4 мая 2006 г. до 16.00 5 мая 2006 г. Он ссылался на пункт 1 статьи 5 Конвенции, которая в частях, применимых к данному делу, гласит:
«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы, за исключением следующих случаев и законным путем»
c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...».
A. Доводы сторон
70. Власти Российской Федерации настаивали на том, что до его официального задержания в 16.00 5 мая 2006 г. заявитель обладал статусом свидетеля в уголовном деле. Они считают, что 4 мая 2006 г. заявитель не был задержан, а добровольно явился в Бирский ГРОВД. В связи с этим, по мнению властей, заявитель не содержался под стражей и, следовательно, не был «лишен свободы» по смыслу статьи 5 Конвенции. Они, по-видимому, считали, таким образом, что эта статья неприменима ratione materiae.
71. Заявитель оспорил данный довод. Он указал, что как сотрудники правоохранительных органов и следователи, так и другие свидетели подтвердили, что с 4 по 5 мая 2006 г. он находился под контролем властей и был лишен свободы. Он заявляет, что это лишение свободы не было зарегистрировано, и утверждает, что, следовательно, оно было произвольным. Также он отметил, что вследствие такого отсутствия регистрации он не смог воспользоваться правовыми гарантиями, предоставляемыми задержанным лицам, и в частности, касающимися права на получение помощи адвоката и врача.
B. Мнение Европейского Суда
72. Европейский Суд учитывает косвенное возражение властей, в соответствии с которым жалоба является неприемлемой ratione materiae для рассмотрения по существу в связи с отсутствием события лишения свободы по смыслу пункта 1 статьи 5 Конвенции. Суд считает, что этот вопрос тесно связан с существом жалобы заявителя о непризнании содержания его под стражей. Также Суд принимает решение объединить рассмотрение этого возражения с рассмотрением жалобы по существу.
73. Установив, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции и не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям, он объявил ее приемлемой для рассмотрения по существу.
74. Европейский Суд напоминает, что любое лишение свободы должно соответствовать цели, преследуемой статьей 5 Конвенции, а именно защиты лица от произвола (см., среди многих других, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Крянгэ против Румынии» ( Creangã v. Romania) от 23 февраля 2012 г., жалоба № 29226/03 <1>, § 84). Он также напоминает, что непризнаваемое или незарегистрированное содержание лица под стражей является полным отрицанием основных гарантий, закрепленных статьей 5 Конвенции? и чрезвычайно серьезным нарушением этого положения (см. Постановление Европейского Суда по делу «Менешева против Российской Федерации» (Menecheva v. Russia), жалоба № 59261/00 <2>, § 87, ECHR 2006-III; и Постановление Европейского Суда по делу «Рахимбердиев против Российской Федерации» (Rakhimberdiyev v. Russia) от 18 сентября 2014 г., жалоба № 47837/06 <3>, § 35). Он напоминает, наконец, что для определения того, находится ли человек в состоянии «лишения своей свободы» по смыслу пункта 1 статьи 5 Конвенции, нужно исходить из его конкретной ситуации и принимать во внимание совокупность таких критериев, как род, продолжительность, последствия и способ применения указанной меры (см. упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Крянгэ против Румынии» ( Creangã v. Romania), § 91).
<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2021. № 4 (примеч. редактора).
<2> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2011. № 6 (примеч. редактора).
<3> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2015. № 1 (примеч. редактора).
75. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что на внутригосударственном уровне было установлено, что 4 мая 2006 г. следственные органы имели «неопровержимые доказательства» виновности заявителя (см., в частности, выше § 50) и что он был задержан в тот день вскоре после полудня и доставлен в Бирский ГРОВД, где был допрошен по факту убийства К. В тот же день заявителя привезли в отдел по РУУБ и допросили в качестве «лица, предположительно причастного к убийству» (см. выше § 43). Также было установлено, что заявитель оставался в помещении отдела по РУУБ до 08.21 5 мая 2006 г., когда его начали допрашивать по факту данного правонарушения в качестве свидетеля, а затем получили от него признательные показания.
76. С учетом того обстоятельства, что с момента задержания заявителя 4 мая 2006 г. органы власти определенно рассматривали его в качестве подозреваемого в убийстве и провели некоторые следственные действия с его участием, Европейский Суд считает, что заявитель действительно находился под контролем властей (см. упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Крянгэ против Румынии» ( Creangã v. Romania), § 94). В этих условиях, независимо от наличия у заявителя физической возможности покинуть помещение, Суд считает очень маловероятным, чтобы власти могли позволить заявителю свободно уйти (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Осипенко против Украины» (Osypenko v. Ukraine) от 9 ноября 2010 г., жалоба № 4634/04, § 49; упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Рахимбердиев против Российской Федерации» (Rakhimberdiyev v. Russia), § 34; Постановление Европейского Суда по делу «Макаренко против Украины» (Makarenko v. Ukraine) от 30 января 2018 г., жалоба № 622/11, § 62; Постановление Европейского Суда по делу «Фортальнов и другие против Российской Федерации» (Fortalnov and Others v. Russia) от 26 июня 2018 г., жалоба № 7077/06 и 12 других жалоб <1>, §§ 62 и 64, с приведенными в них ссылками; и Постановление Европейского Суда по делу «Голубятников и Жучков против Российской Федерации» (Golubyatnikov and Zhuchkov v. Russia) от 9 октября 2018 г., жалобы № 44822/06 и 49869/06 <2>, §§ 78 - 79).
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2020. № 1 (примеч. редактора).
<2> См.: там же. 2019. № 11 (примеч. редактора).
77. По этим же причинам Европейский Суд считает очень маловероятным, чтобы заявитель мог добровольно провести ночь в помещении отдела по РУУБ. В самом деле, было бы невероятно думать, что в обстоятельствах дела власти предложили заявителю уйти и вернуться на следующее утро для нового допроса, и столь же невероятно полагать, что заявитель мог попросить провести ночь в помещении отдела по РУУБ, тем более, что, по словам его матери, он знал многих людей в г. Уфе, которые могли бы его разместить.
78. Кроме того, что касается допроса заявителя в качестве свидетеля 5 мая 2006 г., Европейский Суд считает, что власти наделили его статусом свидетеля только для того, чтобы оставить его в своем распоряжении.
79. Таким образом, стремясь получить представление о реальной ситуации вне рамок вероятностей и используемых выражений, Европейский Суд считает, что заявитель был лишен свободы с момента своего задержания на рабочем месте 4 мая 2006 г. и до окончания допроса в качестве свидетеля 5 мая 2006 г.
80. Европейский Суд отмечает, наконец, что статус, присвоенный свидетелю, и ситуация, в которой он находился 5 мая 2006 г. с 10.00 (окончание допроса) до 16.00 (момент официального ареста в качестве подозреваемого), не были проанализированы на внутригосударственном уровне. Он подчеркивает, кроме того, что никогда не утверждалось, что заявитель, который в это время признался в убийстве, оставался на свободе в этот промежуток времени. Суд приходит к заключению, что заявитель в этот период был также лишен свободы.
81. Европейский Суд отмечает, что содержание заявителя под стражей не было зарегистрировано. В самом деле, до 16.00 5 мая 2006 г. не было составлено ни одного документа, касающегося задержания заявителя, тогда как УПК РФ предусматривает обязательное составление протокола задержания в течение трех часов после доставления подозреваемого к следователю (см. выше § 53, а также прочно устоявшуюся правоприменительную практику Европейского Суда, осуждающую несоставление протокола задержания, см., например, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Рахимбердиев против Российской Федерации» (Rakhimberdiyev v. Russia), § 36, с приведенными в нем ссылками; и упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Макаренко против Украины», § 65, с приведенными в нем ссылками; см. также постановления по делам, указанным в Постановлении Европейского Суда по делу «Родионов против Российской Федерации» (Rodionov v. Russia) от 11 декабря 2018 г., жалоба № 9106/09 <3>, § 158, касающиеся существования практики действий властей Российской Федерации, заключающейся в задержке оформления статуса подозреваемого на основании статей 91 и 92 УПК РФ в отношении задержанного лица, лишая его таким образом возможности эффективного осуществления своих прав).
<3> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2020. № 1 (примеч. редактора).
Кроме того, в ходе своего незарегистрированного содержания под стражей заявитель не имел доступа ни к врачу, ни к адвокату и не пользовался процессуальными гарантиями, предоставляемыми лицам, подозреваемым в совершении уголовного правонарушения (см., например, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Фортальнов и другие против Российской Федерации» (Fortalnov and Others v. Russia), § 77, с приведенными в нем ссылками), что сделало его особенно уязвимым для применения жестокого обращения (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Леонид Петров против Российской Федерации» (Leonid Petrov v. Russia) от 11 октября 2016 г., жалоба № 52783/08 <1>, § 54; и упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Голубятников и Жучков против Российской Федерации» (Golubyatnikov and Zhuchkov v. Russia), § 83).
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2017. № 9 (примеч. редактора).
82. С учетом вышеизложенного Европейский Суд считает, что подпункт «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции применим ratione materiae и что эта статья была нарушена. Из этого следует, что возражение, косвенно приведенное властями государства-ответчика, касающееся неприемлемости жалобы для рассмотрения по существу, должно быть отклонено.
III. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
83. Заявитель утверждает, что к нему применялись пытки со стороны сил правопорядка и что никакого эффективного расследования по поводу его заявлений не проводилось. Он ссылается в этой связи на статью 3 Конвенции, рассматриваемую отдельно, а также взятую во взаимосвязи со статьей 13 Конвенции.
84. Европейский Суд считает, что в соответствием с принципом jura novit curia он не ограничивается правовыми средствами, выдвинутыми заявителем на основании Конвенции и Протоколов к ней, и он может вынести решение о правовой квалификации фактов, присутствующих в жалобе, рассматривая ее в соответствии со статьями или положениями Конвенции, отличными от приведенных заявителем (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Радомилья и другие против Хорватии» (Radomilja and Others v. Croatia) от 20 марта 2018 г., жалобы № 37685/10 и 22768/12 <2>, § 126). В настоящем деле он считает, что жалобы следует рассмотреть только с точки зрения статьи 3 Конвенции, которая гласит:
<2> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2018. № 2 (примеч. редактора).
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
A. Доводы сторон
85. Власти настаивают на том, что доследственные проверки, проведенные в отношении жалоб заявителя, были своевременными и всесторонними.
86. Ссылаясь на различные постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, власти считают, что травмы заявителя были получены до момента его задержания 4 мая 2006 г. Они считают версии лиц, обвинявшихся заявителем, убедительными, а также отклоняют показания других свидетелей, в соответствии с которыми заявитель не имел травм в момент его задержания. Аналогично власти считают, что утверждения заявителя были противоречивыми и что они были опровергнуты результатами медицинских экспертиз. В связи с этим они считают, что данная жалоба является явно необоснованной.
87. Заявитель повторяет, что к нему было применено жестокое обращение со стороны представителей государства в период его содержания под стражей, которое он считал произвольным, и что проверки, касающиеся его заявлений, не отвечали требованиям «процессуального стандарта» статьи 3 Конвенции.
88. В частности, заявитель утверждает, что версия, в соответствии с которой он получил травмы до 4 апреля 2006 г., опровергалась показаниями его коллег, которые указали, что видели его в тот день без травм. Он выразил сожаление, что эти свидетельские показания были отклонены и что, кроме того, показания обвиняемых им сотрудников милиции и следователей, по его утверждению, противоречивые и неправдоподобные, были сочтены достоверными и приняты без малейших оговорок. Кроме того, он выражает критику в адрес органов власти за то, что они не организовали очных ставок между участвующими в деле лицами в целях прояснения противоречий, существующих в их объяснениях, и не начали расследование по уголовному делу, а также за то, что они ограничились проведением предварительных проверок. Наконец, он указывает, что его адвокат по назначению закрыл глаза на явные повреждения на голове, имевшиеся у заявителя в соответствии с его утверждениями.
89. В соответствии с мнением заявителя, поскольку его травмы были получены в период лишения его свободы и не было приведено никакого достоверного объяснения их происхождения, вне всякого разумного сомнения является доказанным, что эти повреждения нанесены ему представителями государства в нарушение статьи 3 Конвенции.
B. Мнение Европейского Суда
90. Установив, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции и не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям, Европейский Суд объявляет ее приемлемой для рассмотрения по существу.
91. Европейский Суд рассмотрит данную жалобу с учетом общих принципов, изложенных в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Буйид против Бельгии» (Bouyid v. Belgium), жалоба № 23380/09 <1>, §§ 81 — 90, ECHR 2015).
<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2017. № 2 (примеч. редактора).
1. О достоверности заявлений о жестоком обращении
92. Европейский Суд подчеркивает, что, по словам лиц, которые видели заявителя прямо перед допросом 4 мая 2006 г., а также в ходе перевозки в Бирский ГРОВД, на теле заявителя не было травм (см. выше §§ 26, 30 и 49). 5 мая 2006 г., после произвольного и незарегистрированного содержания под стражей под контролем властей (см. выше § 81), заявитель был доставлен в больницу, где было установлено, что на его голове имеются многочисленные раны. 6 мая 2006 г. при поступлении заявителя в следственный изолятор г. Уфы было также отмечено, что у него имелись обширные травмы на плече и лопатке.
93. В соответствии с выводами нейрохирурга и медицинского эксперта раны на голове заявителя могли быть получены 5 мая 2006 г., и, по мнению того же эксперта, гематомы на плече и лопатке, хотя они и приобрели зеленый цвет, могли быть получены за два-четыре дня до осмотра заявителя фельдшером 6 мая 2006 г., то есть 2-4 мая 2006 г. В соответствии с заключением о результатах экспертизы все эти повреждения были нанесены твердыми тупыми предметами.
94. В этих условиях Европейский Суд считает, что установленные у заявителя повреждения могли, по всей вероятности, возникнуть вследствие предполагаемого ненадлежащего обращения с ним. Суд напоминает в этой связи, что тот факт, что заявитель подвергся произвольному и незарегистрированному содержанию под стражей, а также допросам сотрудников милиции и следователей, не имея возможности воспользоваться гарантиями, обеспечиваемыми подозреваемым, сделал его уязвимым. Это обстоятельство является чрезвычайно весомым доводом в пользу версии событий заявителя (см. Постановление Европейского Суда по делу «Олисов и другие против Российской Федерации» (Olisov and Others v. Russia) от 2 мая 2017 г., жалоба № 10825/09 и две другие жалобы <2>, §§ 75 - 79, с приведенными в нем ссылками).
<2> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2018. № 2 (примеч. редактора).
95. Европейский Суд также считает, что утверждения заявителя о жестоком обращении были правдоподобны и требовали рассмотрения в рамках проведения следствия, которое могло бы подтвердить или опровергнуть соответствующее заявление.
2. По факту эффективности проверок заявлений о жестоком обращении
96. Европейский Суд указывает, что жалобы заявителя были отклонены властями со ссылкой на показания лиц, в отношении которых были выдвинуты соответствующие обвинения. Указанные лица отвергли все обвинения в жестокости, заявленные в их отношении, и, таким образом, жалобы были отклонены даже без решения о возбуждении уголовного дела.
97. Европейский Суд подчеркивает, что уже было установлено, что отказ органов власти государства-ответчика в возбуждении уголовного дела по факту доказуемой жалобы на жестокое обращение со стороны милиции должен рассматриваться в качестве признака нарушения государством своего обязательства по проведению эффективного расследования в соответствии со статьей 3 Конвенции (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Ляпин против Российской Федерации» (Lyapin v. Russia), §§ 133 - 140). Суд не усматривает каких-либо причин для иной констатации в данном деле.
98. Действительно, в настоящем деле следователь, проводивший доследственную проверку по жалобам заявителя, получил достаточно противоречивые объяснения лиц, обвинявшихся заявителем (эти противоречия были установлены на внутригосударственном уровне, см. выше § 51), но не провел ни очных ставок заявителя с этими лицами, ни очных ставок между этими лицами. В этой связи Европейский Суд напоминает, что объяснения, полученные в рамках доследственной проверки, собирались без соблюдения гарантий, присущих эффективному расследованию по уголовному делу, например, соблюдения нормы об уголовной ответственности за ложные показания или за отказ от дачи показаний (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Ляпин против Российской Федерации» (Lyapin v. Russia), § 134).
99. Европейский Суд считает, что выявленные недостатки являются результатом непроведения расследования по уголовному делу, которое явилось бы адекватным ответом на утверждения заявителя о жестоком обращении, поскольку оно позволило бы провести все следственные действия, предусмотренные УПК РФ, такие, помимо прочего, как допросы, очные ставки, опознание, следственные эксперименты (см., например, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Олисов и другие против Российской Федерации» (Olisov and Others v. Russia), § 81, с приведенными в нем ссылками; и упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Голубятников и Жучков против Российской Федерации» (Golubyatnikov and Zhuchkov v. Russia), § 107).
100. В данном деле Европейский Суд отмечает, что следователь, проводивший доследственную проверку по жалобам заявителя, подчеркнул, что гематомы вокруг ран, имевшихся у заявителя на плече и на лопатке, приобрели зеленый оттенок и повреждения могли, следовательно, быть получены до 5 мая 2006 г., но при этом он совершенно проигнорировал наличие многочисленных повреждений на голове заявителя. Кроме того, первая медицинская экспертиза в отношении заявителя была проведена с опозданием — через полтора месяца после даты, когда, по утверждению заявителя к нему было применено жестокое обращение; и она была, что совершенно очевидно, неполной, поскольку она не содержала никакого анализа повреждений на плече и на лопатке.
101. Наконец, Европейский Суд отмечает, что подход следователя, проводившего доследственную проверку по жалобам заявителя, был избирательным и не всегда разумным в отношении оценки свидетельских показаний. В самом деле, следователь отклонил показания матери и коллег заявителя на том основании, что эти лица были связаны с заявителем родственными или социальными узами, и, с другой стороны, он отказался допустить всякую возможность сговора между лицами, обвинявшимися заявителем, и безоговорочно принял их показания (см. в этой связи Постановление Европейского Суда по делу «Максимов против Российской Федерации» (Maksimov v. Russia) от 18 марта 2010 г., жалоба № 43233/02 <1>, § 89; и Постановление Европейского Суда по делу «Дмитрачков против Российской Федерации» (Dmitrachkov v. Russia) от 16 сентября 2010 г., жалоба № 18825/02 <2>, § 57).
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2010. № 8 (примеч. редактора).
<2> См.: там же. 2011. № 8 (примеч. редактора).
102. В свете вышеизложенного Европейский Суд считает, что не было проведено эффективного расследования по поводу утверждений о жестоком обращении, сделанных заявителем. Следовательно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее процессуальном аспекте.
3. По объяснениям, представленным властями, чтобы опровергнуть версию событий заявителя
103. Европейский Суд отмечает, что при оспаривании доводов заявителя власти опираются на результаты доследственных проверок, которые были проведены по жалобам заявителя. Однако с учетом того факта, что результаты этих проверок не соответствуют требованиям статьи 3 Конвенции (см. выше §§ 96 - 102), Суд считает, что власти не представили правдоподобных объяснений телесным повреждениям заявителя и не выполнили наложенного на них обязательства опровергнуть правдоподобную версию событий, представленную заявителем. Следовательно, Суд считает установленной версию событий заявителя, в соответствии с которой он подвергся жестокому обращению со стороны представителей государства.
104. Из этого следует, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее материально-правовом аспекте (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Олисов и другие против Российской Федерации» (Olisov and Others v. Russia), §§ 83 - 85; упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Голубятников и Жучков против Российской Федерации» (Golubyatnikov and Zhuchkov v. Russia), § 108, с приведенными в нем ссылками).
4. О квалификации обращения, которому подвергался заявитель
105. Что касается квалификации обращения, которому подвергался заявитель, то Европейский Суд не усматривает оснований сомневаться в том, что такое обращение причинило ему боль и существенные страдания и что такое обращение было преднамеренным. Поэтому Суд считает, что акты физического насилия, которым подвергся заявитель, составляют бесчеловечное и унижающее человеческое достоинство обращение (см. Постановление Европейского Суда по делу «Шамардаков против Российской Федерации» «Shamardakov v. Russia) от 30 апреля 2015 г., жалоба № 13810/04 <3>, § 136).»
<3> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2015. № 11 (примеч. редактора).
IV. Применение статьи 41 Конвенции
106. Статья 41 Конвенции гласит следующее:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
107. Заявитель потребовал 40 000 евро в качестве возмещения морального вреда, который, по его мнению, был ему причинен. Власти Российской Федерации полагали, что эта сумма чрезмерна.
108. С учетом обстоятельств настоящего дела, а также вывода, сделанного им о нарушении статей 3 и 5 Конвенции, Европейский Суд считает, что заявитель несомненно испытал смятение, испуг и чувство несправедливости, что не может быть компенсировано одним лишь фактом установления нарушения в данном постановлении. Учитывая все данные, имеющиеся в его распоряжении, Суд считает, что необходимо присудить заявителю сумму 25 350 евро в качестве компенсации морального вреда.
109. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процентных пункта.
110. Заявитель не предъявлял требования о возмещении издержек и расходов. Следовательно, Европейский Суд полагает, что отсутствуют какие-либо основания для присуждения ему суммы в этом отношении.
-
постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в ее материально-правовом и процессуальном аспектах;
(a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев выплатить заявителю сумму в 25 350 (двадцать пять тысяч триста пятьдесят) евро в порядке компенсации морального вреда, которая должна быть переведена в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты, плюс любой налог, который может быть начислен на эту сумму;
(b) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации на указанную сумму начисляются проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского центрального банка в течение периода просрочки, плюс три процентных пункта;
Совершено на французском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 3 декабря 2019 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.