Постановление ЕСПЧ от 19.12.2006
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 19.12.2006. 62202/00. 19.12.2006. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6220200
«Дело „Радио Твист А.С.“ (Radio Twist, A.S.) против Словакии» (жалоба № 62202/00) [рус., англ.]
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «РАДИО ТВИСТ А.С.» (RADIO TWIST, A.S.) ПРОТИВ СЛОВАКИИ» (Жалоба № 62202/00)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
По делу «Радио Твист А.С.» против Словакии» Европейский суд по правам человека (Четвертая секция), заседая Палатой в составе:
сэра Николаса Братца, Председателя Палаты,
а также при участии Т.Л. Эрли, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 28 ноября 2006 г.,
вынес следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 62202/00), поданной 20 июля 2000 г. в Европейский суд по правам человека против Словацкой Республики частным акционерным обществом «Радио Твист А.С.» (Radio Twist, A.S.) (далее — общество-заявитель), зарегистрированным в Словакии, в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы общества-заявителя в Европейском суде представлял П. Благушак ({P. Blahusiak} <*>), адвокат из г. Братиславы (Bratislava), которого позднее сменил М. Ганюшек ({M. Hanusek}), адвокат из г. Братиславы. Власти Словакии были представлены Уполномоченным Словакии при Европейском суде по правам человека А. Полачковой ({A. Polackova}).
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
3. Общество-заявитель утверждало, что судебные решения, дающие право частному лицу на подачу иска за клевету, представляли собой нарушение его права по статье 10 Конвенции на распространение информации.
4. Решением от 8 ноября 2005 г. Европейский суд объявил жалобу приемлемой для рассмотрения по существу.
5. Власти Словакии подали свои письменные доводы по существу дела, тогда как общество-заявитель не воспользовалось этим правом (пункт 1 правила 59 Регламента Суда).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Общество-заявитель — вещательная компания, основанная в 1991 году и зарегистрированная в г. Братиславе.
A. Фактические обстоятельства дела
7. В рассматриваемый период общество-заявитель вело вещание на территории Словакии на пяти частотных каналах и ежедневно насчитывало более 400000 слушателей. Основными принципами, лежащими в основе функционирования станции, были демократичность и независимость.
8. В рассматриваемое время компания «Словенска пойштовна А.С.» ({Slovenska poist'ovna}, a.s.) (далее — компания «СП») была крупной в Словакии страховой компанией. Она контролировалась государством через Национальное приватизационное агентство (Fond {narodneho} majetku) (далее — НПА).
9. После парламентских выборов 1994 года совет директоров компании «СП» был назначен путем политического соглашения между правящими в то время коалиционными партиями. В коалицию входили Движение за демократическую Словакию (Hnutie za {demokraticke} Slovensko) (далее — ДЗДС) и Словацкая народная партия ({Slovenska narodna} strana) (далее — СНП).
10. В то время большинство мест в подконтрольных НПА органах занимали назначаемые ДЗДС лица.
11. 1 июня 1996 г. наблюдательный совет «СП» вывел из состава совета директоров компании лиц, назначенных СНП, и утвердил новый состав руководства. Прежний состав руководства не согласился с данным решением.
12. 3 июня 1996 г. члены бывшего руководства компании заняли штаб-квартиру «СП». Им также помогали сотрудники частного охранного предприятия и группа сотрудников полиции, которые были направлены на это задание начальником управления полиции Словакии, назначенным от СНП. Они заставили вновь назначенных сотрудников управляющей группы покинуть помещения, но через несколько дней, новое руководство при поддержке своего собственного частного охранного предприятия восстановило контроль над компанией и над ее помещениями.
13. Предпосылкой для этой борьбы было, в основном, желание заинтересованных лиц принять участие в приватизации «СП». Устранение назначенного СНП руководства вызвало серьезный политический кризис на уровне руководства компании.
14. В рассматриваемое время К. (K.) занимал пост Вице-премьера Словакии и министра финансов Словакии, а Д. (D.) — Госсекретаря в Министерстве юстиции Словакии. Назначение на посты госсекретарей министерств происходит через политические партии. Таким образом, эти посты являются политическими и не являются частью государственной службы.
15. После обжалуемых событий Д. был избран судей Конституционного суда Словакии.
B. Трансляция телефонного разговора
16. 12 июня 1996 г. в 18.00 общество-заявитель передало в своей программе новостей «Журнал» (Journal) запись телефонного разговора К. с Д.
17. Программе предшествовали комментарии журналиста общества-заявителя. Имена участвующих лиц упоминались полностью. Комментарий гласил:
«Как упоминалось в нашей полуденной программе, нам удалось получить запись телефонного разговора, который предполагает, что К., Вице-премьер и министр финансов Словакии, принимал участие в событиях, связанных с компанией „Словенска пойштовна С.А.“. Естественно, „Радио Твист“ не одобряет какое-либо прослушивание телефонных переговоров, если только это не было сделано по решению суда. Мы считаем, что данная запись телефонного разговора была сделана незаконным образом и мы не поддерживаем способ ее получения. Но поскольку в данном деле участвует общественный интерес, который нельзя утаить... мы исполняем свои обязанности и информируем общественность. В то же самое время нам хотелось бы задать соответствующим органам власти вопрос относительно безопасности в нашей стране, если возможно прослушивание телефонных переговоров... руководящих чиновников. Тот факт, что в вышеупомянутом деле участвуют руководящие чиновники, должен рассматриваться теми, кто уполномочен рассматривать его. А теперь вернемся к записи, которая ввиду своих технических характеристик практически неразборчива. Собеседником К., вполне возможно, является Д. — Госсекретарь Министерства юстиции Словакии».
18. Сразу же после этого был воспроизведен разговор между К. и Д. Расшифровка разговора гласит следующее:
К.: «...полиция, с помощью полиции и некоторых сотрудников охраны они ворвались в здание и захватили его, они опустошили здание...».
Д.: «Но что особенно, участие полиции, что могло послужить основанием для их участия в этом деле...».
К.: «Конечно, это недосмотр со стороны охраны, тех, кто был там в это время, но это может быть любительский подход к делу, поскольку... Судя по всем обстоятельствам, полиция действовала жестко. Ты знаешь, возможно, что рейд полиции был организован через Х. (H.), ты знаешь, главы Словацкой народной партии. Тогда это все, все что я хотел сказать, но есть еще...».
Д.: «Ты будешь возглавлять встречу?»
К.: «Да, но шеф будет говорить по двум пунктам повестки дня».
Д.: «Я понял. Иначе это поручили бы мне, поскольку он уезжает в Банску Быстрицу ({Banska} Bystrica)».
К.: «Хорошо, я понял, все, что я хочу сказать...».
Д.: «Никто не смеет вмешиваться в мои дела...».
Д.: «Поскольку он еще не знает, что я делаю...».
К.: «(Имя Д.), поэтому это особо важно...».
Д.: «Я поеду завтра утром и все проверю лично, до начала встречи...».
К.: «Я хотел бы тебя попросить сделать это, поскольку это подчеркнет тот факт, это сделали они...».
К.: «Мне звонили оттуда около получаса назад...».
Д.: «Отлично, мне также понадобиться это знать, чтобы я смог говорить на встрече об этом».
Д.: «Хорошо, тогда с утра я первым делом сделаю доклад о том, как там обстоят дела...».
К.: «Иначе, тебе придется обратиться ко мне, той даме, которую я подготовил, проще говоря, я все организовал, поэтому...».
К.: «Даже если меня не будет, я позже приеду сразу на заседание правительства, но через эту М., они точно знают, действительно, они хорошо сориентированы в данном вопросе...».
Д.: «У меня есть свои инструкции».
К.: «Ясно, эти инструкции выполняются».
К.: «(Имя Д.), большое спасибо, до встречи... пока...».
19. Последующий комментарий журналиста, в котором вновь упоминались эти имена полностью, гласил:
«Давайте попытаемся прояснить ситуацию. События вокруг компании „Словенска Пойштовна“ стали известны общественности в понедельник, 3 июня 1996 г. Иными словами, десять менеджеров компании „Словенска Пойштовна“ — назовем их „Т. и компания“ — были выставлены из здания сотрудниками частного охранного предприятия после выходных. Этих охранников вызвала новая команда менеджеров компании „Словенска Пойштовна“ — назовем их „Б. (B.) и компания“. „Т. и компания“ при поддержке полиции и, как это следует из записи телефонного разговора, очевидно, что начальник управления полиции майор Х. (H.) является протеже Словацкой национальной партии. Бывший менеджмент („Т. и компания“) захватил здание при помощи полиции и, как видно с самого начала, это было здание компании „Словенска Пойштовна“. Данные события произошли в прошлый вторник и в тот же день эти менеджеры сидели на своих местах. Как следует из записи телефонного разговора, очевидно, что эти лица разговаривали между собой в прошлый понедельник, 3 июня, и, что Государственный секретарь Министерства юстиции (Д.) был неким более снисходительным партнером министра К., а не министра юстиции (Л.), который был в тот день в г. Банска Быстрица. Мы проверили данный факт, и он подтвердился. Для того чтобы информация имела законченный вид, следует отметить, что председательствующим на заседании Правительства во вторник на прошлой неделе был К. Ввиду низкого качества записи телефонного разговора между К. и Д. я не думаю, что стоит еще раз слушать эту запись...».
«Мы обратились за разъяснением в министерство юстиции. П.Ш. ({P.S.}), пресс-секретарь Министерства юстиции, ...не знал о содержании записи, поскольку ее содержание не было опубликовано в Словакии. Ясно, что он поэтому не хотел реагировать на это. Мы завтра ожидаем получить ответ от Министерства юстиции. Мы также обратились к министру К.»
К.: «Послушайте, я не комментирую вещи, которые противоречат демократии. Я думаю, что журналисты, по моему мнению, должны избрать другой подход, поскольку имело место прослушивание телефонных разговоров правительственных чиновников. Поэтому я не собираюсь комментировать что-либо, что было опубликовано без моего согласия. Несомненно, данная информация имеет отношение к тому факту, что имело место некоторое давление... на компанию „Словенска Пойштовна“.»
C. Иск о клевете
20. Д. подал гражданский иск против общества-заявителя в Окружной суд ({Okresny sud}) Бановце-над-Бебравой ({Banovce} nad Bebravou) о защите личной неприкосновенности.
Он утверждал, что компания передала в эфир запись телефонного разговора, несмотря на тот факт, что была получена незаконным путем. Программа вмешалась в его личную неприкосновенность, нанеся ущерб его репутации, достоинству и уважению его персоны в глазах общественности. Вдобавок, заявления в программе включали в себя искаженную и неполную информацию, которая могла дискредитировать его.
Истец также ссылался на тот факт, что данная информация была впоследствии подхвачена Чешским телевизионным каналом «Нова» (Nova) и что было опубликовано несколько статей в словацких ежедневных газетах «СМЕ» (SME), «Прача» ({Praca}) и «Словенска република» ({Slovenska} republika). В результате, были подорваны доверительные отношения между истцом и министром юстиции Словакии.
Он признал, что на момент записи разговора он разговаривал с несколькими людьми, и допустил, что это мог быть его голос на пленке. Запись и комментарии как таковые были вырваны из контекста, а телефонный разговор был опубликован в полном объеме. Истец отрицал, что сутью разговора были события, как они описаны комментатором, поскольку его пост не дает ему права вмешиваться в данное дело, как это предполагалось в информационном сообщении.
21. В своих возражениях общество-заявитель отметило, что запись телефонного разговора была опущена в почтовый ящик неизвестными людьми. Слухи о подобной записи ходили еще за неделю до ее обнародования, и, в результате, коалиционному правительству грозил раскол. До выпуска передачи в эфир сотрудники общества-заявителя в соответствии с внутренними правилами пытались связаться с упомянутыми людьми. Хотя запись была практически неразборчива, как средство массовой информации, общество-заявитель было обязано проинформировать общественность и показать, что происходит в это время в политических кругах государства. В комментариях к выпуску материала в эфир журналист указал, что общество-заявитель не согласно со способом получения данной записи.
22. Окружной суд выслушал стороны и трех свидетелей, изучил расшифровку оспариваемого репортажа и другие материальные доказательства.
23. В Решении от 16 марта 1999 г. Окружной суд обязал общество-заявителя принести истцу письменное извинение и опубликовать его в течение 15 дней. Оно должно гласить следующее:
«Мы приносим свои извинения Д., бывшему Госсекретарю Министерства юстиции Словацкой Республики, ныне судье Конституционного суда Словацкой Республики, за публикацию записи телефонного разговора 12 июня 1996 г. в 18:00, полученной незаконным путем».
24. Далее суд обязал общество-заявителя выплатить Д. 100000 словацких крон <*> в качестве компенсации морального вреда и возместить ему судебные расходы.
<*> 100000 словацких крон приблизительно составляет 2600 евро.
25. Окружной суд основывал свое Решение, inter alia, на следующих основаниях. Заявитель, как лицензированная радиовещательная компания, имеет право использовать аудиозаписи в научных и художественных целях, а также для новостных сообщений без предварительного согласия лица. Однако в соответствии с последним предложением части 3 статьи 12 Гражданского кодекса Словакии подобное использование не должно противоречить оправданным интересам соответствующих лиц. Обществу-заявителю не запретили комментировать сложившуюся ситуацию, которая возникла в результате представления своих взглядов. Однако для этого не надо публиковать запись, полученную незаконным путем.
Окружной суд далее отметил, что достоинство истца, как должностного лица, было унижено, поскольку данный вопрос освещался не только в прессе, но и на телевидении. Таким образом, суд счел уместным обязать общество-заявителя компенсировать истцу моральный вред в соответствии с частью 2 статьи 13 Гражданского кодекса Словакии.
26. Общество-заявитель обжаловало данное решение. Оно утверждало, что Конституция Словакии не запрещает использование записей до установления законности их получения и что не была официально доказана противоправность получения данной записи. Истец был должностным лицом, а содержание рассматриваемой записи касалось исполнения им должностных функций. Запись обсуждалась в течение нескольких дней до ее опубликования. Опубликовав запись телефонного разговора, общество-заявитель исполнило свою задачу по информированию общественности о вопросах, имеющих общественный интерес. Наконец, общество-заявитель указало на то, что истец тем временем стал судьей Конституционного суда и что не было доказано, что он понес какой-либо ущерб в результате публикации записи.
27. 22 февраля 2000 г. Областной суд ({Krajsky sud}) Жилины ({Zilina}) оставил без изменения решение Окружного суда. Областной суд предположил, что передача информации средствами массовой информации являлась в демократическом обществе важным инструментом надзора за политической властью. Информирование и критика вопросов общественного интереса являются одними из основных задач средств массовой информации, а конституционная защита подобных интересов была воплощена гарантиями свободы выражения мнения и правом на информацию. Однако в рассматриваемом деле была нарушена свобода сообщения потребителям телекоммуникационных услуг и имело место вмешательство в право на уважение частной жизни в результате публичного сообщения телефонного разговора. Этот факт стал сутью необоснованного вмешательства общества-заявителя в частные права истца, поскольку, как установил Областной суд, защита частной жизни распространяется и на разговоры государственных служащих.
II. Применимое национальное законодательство
A. Конституция Словакии
28. Часть 1 статьи 16 Конституции Словакии предусматривает защиту личной неприкосновенности и неприкосновенности частной жизни. Ограничения допустимы только в случаях, предусмотренных законом.
29. Статья 22 Конституции Словакии гарантирует тайну корреспонденции, иных средств общения и письменных сообщений, доставляемых по почте и частной информации (часть 1). Конфиденциальность писем, других средств сообщения и письменных сообщений, сохраняемых частным образом или отправляемых по почте или иным способом, включая сведения, переданные по телефону, телеграфу или иными способами, не может быть нарушена, за исключением случаев, установленных законом (часть 2).
30. Часть 1 статьи 26 гарантирует свободу выражения мнения и права на информацию. Часть 2 данной статьи предусматривает, inter alia, что каждый имеет право на выражение своих взглядов и свободно искать, получать и распространять идеи и информацию. В соответствии с частью 4 данной статьи свобода выражения мнения и право на поиск и распространение информации могут быть ограничены законными мерами, если подобное ограничение необходимо в демократическом обществе для защиты, inter alia, прав и свобод других лиц.
31. В соответствии с частью 5 статьи 26, действовавшей в рассматриваемый период, государственные органы власти и органы местного самоуправления были обязаны предоставлять информацию о своих действиях в соответствующем виде. Детали по данному вопросу излагались в специальном законе.
B. Гражданский кодекс Словакии
32. Право на защиту личной неприкосновенности человека гарантируется статьей 11 et seq. Гражданского кодекса Словакии.
33. В соответствии со статьей 11 Гражданского кодекса Словакии физические лица имеют право на защиту своих личностей, в частности своей жизни и здоровья, гражданского и человеческого достоинства, частной жизни, имени и личностных характеристик.
34. Часть 1 статьи 12 предусматривает, inter alia, что аудиозаписи относительно физических лиц или их заявления частного характера могут быть сделаны или использованы только с разрешения соответствующего лица. В соответствии с частью 2 данной статьи подобное разрешение не требуется, если документы или записи используются для официальной цели в соответствии с законом. Часть 3 статьи 12 предусматривает, что изображения и аудиозаписи также могут быть сделаны и использованы в соответствующем виде без разрешения соответствующего лица в научных и художественных целях, а также для освещения новостей посредством прессы, фильма, радио и телевидения. Тем не менее, подобное использование не может противоречить оправданным интересам соответствующего лица.
35. В соответствии с частью 1 статьи 13 все физические лица имеют право на обращение за получением приказа о пресечении любого необоснованного вмешательства в их личную неприкосновенность, за приказом об аннулировании последствий подобного вмешательства и о присуждении соответствующей компенсации.
36. Часть 2 статьи 13 предусматривает, что в случаях, когда предоставляемой компенсации по части 1 статьи 13 недостаточно, в частности из-за того, что пострадавшей стороне был причинен существенный урон его неприкосновенности или социальному положению, пострадавшая сторона также имеет право на материальную компенсацию морального вреда.
C. Закон о периодической прессе и иных средствах массовой информации (Закон № 81/1966 Coll.)
37. Закон регламентирует пользование гражданами ({obcan}) прессы и средств массовой информации в соответствии с гарантированной Конституцией Словакии свободой выражения мнения и прессы (часть 1 статьи 1). Часть ({cast'}) V данного закона регламентирует защиту от злоупотребления свободой выражения мнения и прессы. В ней содержатся, inter alia, следующие нормы.
38. Правовая защита предоставляется любому лицу, кто пользуется своей свободой выражения мнения и прессы (часть 1 статьи 16).
39. В соответствии с частью 2 статьи 16 публикация информации, которая угрожает интересам, защищенным законом, общества или граждан считается злоупотреблением свободой выражения мнения и прессы. Защита общества и граждан от злоупотребления свободой выражения мнения и прессы возлагается на издателя, главного редактора, редактора и автора. Детали излагаются в особом законодательстве, которое в то же самое время регламентирует ответственность издателя за причиненный прессой или иным средством массовой информации ущерб.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции
40. Общество-заявитель жаловалось на то, что судебными решениями, дающими Д. право иска, было нарушено его право на распространение информации. Оно ссылалось на статью 10 Конвенции, которая гласит:
«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.»
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».
A. Доводы сторон
41. Власти Словакии признали, что Д. в рассматриваемое время был публичной фигурой, поскольку принимал участие в политической деятельности. Однако записанный телефонный разговор носил частный характер. Ссылаясь на Постановление Европейского суда по делу «Таммер против Эстонии» (Tammer v. Estonia) (жалоба № 41205/98, ECHR 2001-I), они утверждали, что особенно узкие рамки допустимой критики применяются к политикам иначе и не применяются к их частным делам.
42. Далее власти Словакии утверждали, что рассматриваемая аудиозапись была сделана с нарушением закона и в нарушение конституционной защиты тайны переписки и иной корреспонденции. Общество-заявитель знало о противозаконном происхождении записи, но по необъяснимым причинам приняло решение о ее воспроизведении в эфире. В поддержку данного вывода власти Словакии указали на то, что запись была почти неразборчива, что были сомнения относительно записанного голоса, принадлежал ли он Д., и что из записи нельзя было извлечь какую-либо внятную информацию ввиду ее неразборчивости и неопределенного характера ее содержания.
43. Ввиду вышеприведенных доводов власти Словакии сочли, что передача записи в эфире не делала вклада в общественное обсуждение, а, напротив, общество-заявитель нарушило принципы журналистской этики. Тем не менее, запись дала ложное представление, нанесшее ущерб репутации Д., в том, что он принимал участие в событиях, окружающих приватизацию компании «СП».
44. Власти Словакии сочли, что приведенные причины, в частности Окружным судом, были уместными и достаточными. Относительно наложенного взыскания оно было соразмерно преследуемой законной цели. Они пришли к выводу, что вмешательство было необходимо в демократическом обществе в том, что оно соответствовало крайней общественной необходимости и было соразмерно преследуемой законной цели.
45. Наконец, ссылаясь на статью 17 Конвенции, власти Словакии утверждали, что общество-заявитель не может искать защиты в соответствии со статьей 10 Конвенции, поскольку его поведение намеренно нарушило права Д., которые также гарантировались Конвенцией. В частности, ничто не мешало обществу-заявителю прокомментировать существующую ситуацию и должным образом подвергнуть разумной критике поведение тех лиц, которые принимали участие в данной ситуации, а не передавать в эфир пленку, полученную противозаконным способом.
46. Общество-заявитель утверждало, что обжалуемое вмешательство не соответствовало какой-либо общественной необходимости, которую можно было бы посчитать достаточно крайней для того, чтобы перевесить общественный интерес в обеспечении свободы средств массовой информации и информирования общественности о вопросах общего интереса.
B. Мнение Европейского суда
1. Общие принципы
47. Свобода выражения мнения является одной из важнейших основ демократического общества и одним из основных условий его прогресса и самоудовлетворения потребностей каждого индивида. Что касается пункта 2 статьи 10 Конвенции, то он применяется не только к «информации» и «идеям», которые благосклонно принимаются или считаются безобидными или рассматриваются как малозначительные, но также к тем, которые оскорбляют, шокируют или волнуют. Таковы требования плюрализма, толерантности и терпимости, без которых не существует «демократическое общество». Данная свобода подвергается ограничениям, изложенным в пункте 2 статьи 10 Конвенции, которые, тем не менее, должны строго толковаться. Необходимость в введении каких-либо ограничений должна быть убедительно установлена (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Нильсен и Йонсен против Норвегии» (Nilsen and Johnsen v. Norway), жалоба № 23118/93, § 43, ECHR 1999-VIII).
48. Вмешательство в право лица на свободу выражения мнения влечет за собой нарушение статьи 10 Конвенции, если оно не подпадает под одно из исключений, предусмотренных в пункте 2 данной статьи. Европейский суд, таким образом, должен поочередно рассмотреть вопросы о том, было ли вмешательство «предусмотрено законом», имело ли оно законную цель или цели в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Конвенции и было ли оно «необходимо в демократическом обществе» для достижения такой цели или целей (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Санди Таймс против Соединенного Королевства» (N 1) (Sunday Times v. United Kingdom (No. 1)) от 26 апреля 1979 г., Series A, № 30, § 45).
49. Прилагательное «необходимо» по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции подразумевает наличие «крайней общественной необходимости». Договаривающиеся государства обладают определенными пределами усмотрения при оценке вопроса о существовании подобной необходимости, но оно идет рука об руку с европейским надзором, охватывающим как законодательство, так и решения о его применении, даже те решения, которые были вынесены независимым судом. Таким образом, Европейский суд уполномочен вынести заключительное решение по вопросу о том, совместимо ли «ограничение» со свободой выражения мнения, закрепленной в статье 10 Конвенции (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Яновски против Польши» (Janowski v. Poland), жалоба № 25716/94, § 30, ECHR 1999-I).
50. Исполняя свою надзорную функцию, Европейский суд должен рассмотреть оспариваемое вмешательство в свете всего дела в целом, включая содержание замечаний, выдвинутых против заявителя, и контекст, в котором он сделал эти замечания. В частности, Европейский суд должен определить, было ли рассматриваемое вмешательство «соразмерно преследуемым законным целям» и были ли выдвинутые национальными органами власти основания для оправдания вмешательства «уместными и достаточными» (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Барфод против Дании» (Barfod v. Denmark) от 22 февраля 1989 г., Series A, № 149, p. 12, § 28). Поступая таким образом, Европейский суд должен убедиться, что национальные органы власти применяли стандарты, которые соответствовали принципам, воплощенным в статье 10 Конвенции, и, более того, что они были основаны на приемлемой оценке уместных фактов (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Йерсильд против Дании» (Jersild v. Denmark) от 23 сентября 1994 г., Series A, № 298, p. 23, § 31).
51. Далее Европейский суд напомнил об основной функции, которую пресса играет в демократическом обществе. Хотя пресса не должна преступать определенных границ, особенно что касается репутации и прав других лиц и необходимости пресекать раскрытие конфиденциальной информации, ее долг, тем не менее, заключается в передаче — способом, совместимым с ее обязанностями и обязательствами — информации и идей по вопросам общественного интереса (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Бладет Тромсе и Стенсос против Норвегии» (Bladet {Tromso} and Stensaas v. Norway), жалоба № 21980/93, § 58, ECHR 1999-III). Кроме того, Европейский суд особо обращает внимание на тот факт, что журналистская свобода выражения мнения также включает в себя возможное обращение к некоторой степени преувеличения или даже провокации (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Перна против Италии» (Perna v. Italy), жалоба № 48898/99, § 39, ECHR 2003-V).
52. Согласно пункту 2 статьи 10 Конвенции для ограничений по политическим обращениям или дебатам по вопросам общественного интереса существуют незначительные рамки (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Шюрек против Турции» (N 1) ({Surek} v. Turkey (No. 1)), жалоба № 26682/95, § 61, ECHR 1999-IV). Более того, пределы допустимой критики гораздо шире в отношении публичной фигуры, такой, как политика, нежели в отношении частного лица. В отличие от последнего политик неизбежно и сознательно навлекает на себя тщательное изучение со стороны журналистов и широкой публики его слов и поступков, и он, следовательно, должен выражать большую степень толерантности (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Инчал против Турции» (Incal v. Turkey) от 9 июня 1998 г., Reports 1998-IV, p. 1567, § 54).
53. Наконец, Европейский суд напомнил, что при оценке соразмерности вмешательства он также принимает во внимание такие факторы, как характер и строгость наложенных наказаний (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Джейлан против Турции» (Ceylan v. Turkey), жалоба № 23556/94, § 37, ECHR 1999-IV). В данном отношении также должен быть принят во внимание в будущем потенциальный устрашающий эффект от наложенных на прессу взысканий при исполнении ими своей задачи по поставке информации и стража интересов общества (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Гудвин против Соединенного Королевства» (Goodwin v. United Kingdom) от 27 марта 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-II, p. 500, § 39, и Постановление Европейского суда по делу «Бартхольд против Германии» (Barthold v. Germany) от 25 марта 1985 г., Series A, № 90, p. 26, § 58).
2. Применение общих принципов к настоящему делу
a) Вмешательство, законность и законная цель
54. Европейский суд установил, и это не оспаривается сторонами, что решения Окружного и Областного судов по иску Д. о защите его личной неприкосновенности явилось вмешательством в право общества-заявителя на распространение информации в соответствии со статьей 10 Конвенции.
55. Более того, Европейский суд отметил, что также не оспаривалось сторонами, что обжалуемое вмешательство было предусмотрено законом, а именно статьей 11 et seq. Гражданского кодекса Словакии, и преследовало законную цель в виде защиты репутации и прав других граждан. Таким образом, единственным вопросом, подлежащим рассмотрению, является вопрос о том, было ли вмешательство «необходимо в демократическом обществе».
56. Европейский суд теперь рассмотрит вопрос о том, было ли необходимо удовлетворение гражданского иска против общества-заявителя в демократическом обществе для защиты репутации и прав Д., то есть отвечало ли оно крайней общественной необходимости в отношении Д.
57. В связи с этим следует отметить, что, как признали национальные суды, в рассматриваемое время Д. был публичным лицом. Он занимал пост Государственного секретаря Министерства юстиции Словакии — политический пост, который не являлся частью государственной службы (см. выше § 14).
Внутригосударственные суды постановили, что даже публичные фигуры обладают правом на свою частную жизнь, защищенную законом, и установили, что записанный и опубликованный телефонный разговор носил частный характер и, таким образом, не мог быть передан в эфир.
58. Европейский суд не может согласиться с данным выводом. В частности, следует отметить, что рассматриваемый телефонный разговор происходил между двумя высокопоставленными правительственными чиновниками — Государственным секретарем Министерства юстиции Словакии, с одной стороны, и Вице-премьером и министром финансов Словакии, с другой. Он касался противостояния в июне 1996 года двух групп, у каждой из которых была поддержка со стороны политических партий, у которых был свой интерес в приватизации компании «СП» — крупной национальной страховой компании.
Контекст и содержание разговора было, таким образом, явно политическим, и Европейский суд не усматривает в оспариваемых событиях какой-либо аспект частной жизни. Таким образом, применимы особые стандарты толерантности, которые установлены прецедентным правом Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Инчал против Турции», § 54).
Точно также Европейский суд установил, что вопросы менеджмента и приватизации государственных компаний, вне всякого сомнения и по определению, представляют собой вопрос общего интереса. Это особо справедливо в периоды экономических и политических перемен. При обстоятельствах данного дела неважно, была ли запись четко различимой и давала ли она ход дальнейшим общественным дебатам.
59. Далее Европейский суд отметил, что национальные суды двух инстанций придали особое значение тому факту, что переданная в эфире запись была получена противозаконным путем.
Они пришли к выводу, что факт обнародования подобной записи сам по себе являлся нарушением права истца на защиту его личной неприкосновенности. Это следует как из резолютивной части решения Окружного суда (см. выше § 23), так и из аргументации как Окружного суда, так и Областного суда (см. выше § 25 и 27).
60. В связи с этим следует отметить, что ни на одной стадии разбирательства не было заявлено, что общество-заявитель или его сотрудники или представители были тем или иным образом ответственны за эту запись или что журналисты преступили уголовный закон при ее получении или передаче в эфир. Что касается обстоятельств, при которых была сделана данная запись, следует также отметить, что на национальном уровне не проводилось какое-либо расследование обстоятельств ее получения. Может показаться удивительным, что запись касалась двух высокопоставленных чиновников и поэтому нельзя a priori исключать то, что запись была сделана через злоупотребление государственной властью.
61. Далее следует отметить, что национальными судами не было установлено, что запись содержала какую-либо ложную или искаженную информацию или что информация и идеи, выраженные в связи с ней журналистом общества-заявителя, нанесли ущерб как таковой личной неприкосновенности и репутации истца. Относительно последней, нельзя не отметить то, что после оспариваемого эфира истец был избран судей Конституционного суда Словакии (см. выше § 15) и что его репутация была каким-либо образом запятнана.
62. Европейский суд отметил, что общество-заявитель было наказано в основном за факт передачи информации, которую кто-то получил противозаконным путем. Однако Европейский суд не убежден, что простой факт получения записи третьими лицами, нарушившими закон, может лишить общество-заявителя защиты по статье 10 Конвенции.
Следовательно, мотивы, способствовавшие рассматриваемому вмешательству, слишком узкие и, таким образом, необоснованные.
63. Наконец, Европейский суд отметил отсутствие указания на то, что журналисты общества-заявителя действовали недобросовестно или что они преследовали какую-либо иную цель, нежели освещение вопросов, которые они были должны донести до общественности (см. выше § 17).
64. На основании изложенного Европейский суд не может прийти к выводу, что передача записи рассматриваемого телефонного разговора в эфире обществом-заявителем послужила вмешательством в репутацию и права Д. способом, оправдывающим наложенные санкции. Таким образом, вмешательство в право общества-заявителя на распространение информации не соответствовало крайней общественной необходимости и не было соразмерно преследуемой цели. Таким образом, оно не было «необходимо в демократическом обществе».
65. Следовательно, имело место нарушение статьи 10 Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
66. Статья 41 Европейской конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
67. Общество-заявитель не представило требований о справедливой компенсации. Следовательно, Европейский суд по данному вопросу счел, что у него нет необходимости рассматривать данный вопрос по своей инициативе.
Постановил, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции.
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 19 декабря 2006 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF RADIO TWIST, A.S. v. SLOVAKIA (Application No. 62202/00)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of RADIO TWIST, a.s. v. Slovakia,
The European Court of Human Rights (Fourth Section), sitting as a Chamber composed of:
Sir Nicolas Bratza, President,
and Mr T.L. Early, Section Registrar,
Having deliberated in private on 28 November 2006,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 62202/00) against the Slovak Republic lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a private joint-stock company incorporated in Slovakia, RADIO TWIST, a.s. («the applicant»), on 20 July 2000.
2. The applicant company was represented by Mr {P. Blahusiak}, a lawyer practicing in Bratislava, who was succeeded by Mr M. {Hanusek}, a lawyer also practising in Bratislava. The Slovakian Government («the Government») were represented by Mrs {A. Polackova}, their Agent.
3. The applicant company alleged that judicial decisions granting an action in defamation by an individual against it violated its right under Article 10 of the Convention to impart information.
4. By a decision of 8 November 2005, the Court declared the application admissible.
5. The Government, but not the applicant, filed further written observations (Rule 59 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant is a broadcasting company which was established in 1991 and has its registered seat in Bratislava.
A. Factual background
7. At the relevant time the applicant company broadcast on five frequencies in Slovakia and had a daily audience of more than 400,000 listeners. Its broadcasts have been based on the principles of democracy and independence.
8. At the relevant time {Slovenska poist'ovna}, a.s. («SP) was a major insurance company in Slovakia. It was controlled by the State through the National Privatisation Agency (Fond {narodneho} majetku — „FNM“).»
9. Following the parliamentary elections held in 1994 the management of SP was nominated by a political agreement among the coalition parties then in power. The coalition included the Movement for Democratic Slovakia (Hnutie za {demokraticke} Slovensko — «HZDS») and the Slovak National Party ({Slovenska narodna} strana — «SNS»).
10. At that time the nominees of HZDS had a majority in the bodies of the FNM.
11. On 1 June 1996 the supervisory board of SP removed the persons nominated by SNS from the company's board of directors and appointed a new management. The outgoing management did not accept the removal.
12. On 3 June 1996 the former management took over the headquarters of SP. They were assisted by private security guards and a squad of the State police which had been assigned to the task by the president of the Slovak Police Corps, a nominee of SNS. They forced the newly appointed management to leave the premises but a few days later the new management, assisted by their own private security service, regained control over the company and its premises.
13. The background of that struggle related to the wish of those involved to participate in the privatisation of SP. The revocation of the SNS-nominated management caused a serious political crisis in the government.
14. At the relevant time Mr K. was the Deputy Prime Minister and the Minister of Finance and Mr D. was State Secretary at the Ministry of Justice. The posts of State Secretaries within Ministries were filled through appointments by political parties. Such posts were therefore political posts and did not form part of the civil service.
15. After the events complained of Mr D. was elected a judge of the Constitutional Court.
B. Broadcast of telephone conversation
16. On 12 June 1996 at 6 p.m., the applicant company broadcast, in the news programme «Journal», the recording of a telephone conversation between Mr K. and Mr D.
17. The broadcast started with a commentary by the applicant company's commentator. In it the names of the persons involved were mentioned in full and it read as follows:
«As mentioned in our programme at noon, we managed to obtain the tape recording of a telephone conversation according to which [Mr K.], the Deputy Prime Minister and the Minister of Finance was involved in the events around {Slovenska poist'ovna}, a.s. Quite naturally, Radio Twist disapproves of any wiretapping unless it is made under a court order. We consider [the present recording] unlawful and dissociate ourselves from the manner in which it was obtained. But because, in this case, a matter of general interest is involved and one which cannot be concealed, ... we now do our best to carry out our duty to inform the public. At the same time, we would like to ask the competent authorities as to the security situation in our country when wiretapping of its high officials is possible. The fact that high officials are involved in activities concerning the above-mentioned case should be considered by those authorised to deal with it. And now to the tape which, due to its technical quality, is almost unintelligible. The other person speaking over the phone is probably [Mr D.], the State Secretary at the Ministry of Justice.»
18. Immediately thereafter the recorded conversation of Mr K. and Mr D. was played. The transcript of its broadcast reads as follows:
Mr K: «... the police, with the assistance of the policemen [and] some other security guards have entered and seized the building, they have emptied the building...»
Mr D: «But this is peculiar, the involvement of the policemen, what could have been the grounds for their action...»
Mr K: «Certainly, this was the failure of the security guards, the ones that were there at the moment, but this was the layman's approach maybe because... The policemen were rather hard as it seems according to all circumstances. You know, the police raid was probably organised through [Mr H.], you know the Slovak National Party. Well then, this was all I wanted to say, that there is that...»
Mr D: «Will you be chairing the meeting?»
Mr K: «Yes, but the boss will arrive to speak on two items on the agenda.»
Mr D: «I see. Otherwise, I have been charged with this task, because he is leaving for {Banska} Bystrica.»
Mr K: «Good, it is clear, all I wanted to say...»
Mr D: «Nobody is going to interfere with my business...»
Mr D: «As he does not yet even know what I am doing...»
Mr K: «[the first name of Mr D. was mentioned], it would be therefore most important...»
Mr D: «I shall go and personally inspect it in the morning, before the meeting starts...»
Mr K: «I would like to ask you to do it, as it will emphasise the fact that they have done it...»
Mr K: «I had a phone call from there just half an hour ago...»
Mr D: «Very good, I also need to know this in order to speak about it there.»
Mr K: «That will be extremely important.»
Mr D: «All right then, right in the morning I shall submit the report about how things are going...»
Mr K: «Otherwise, you have to turn to me, this lady I have arranged, simply speaking, it is all organised by me, hence...»
Mr K: «Even if I am not present, I shall later go directly to the Government session, but through this [Mrs M.], they know for sure, actually they are well oriented on the subject...»
Mr D: «I have got my instructions.»
Mr K: «It is clear, these instructions apply.»
Mr K: «[The first name of Mr D.], thank you very much, see you... bye...»
19. The subsequent commentary of the journalist, in which full names of those involved were again mentioned, went as follows:
«And let us start to clarify things for a while. The dealings around {Slovenska poist'ovna} surfaced in public on Monday, 3 June 1996. To put it simply: the ten managers of {Slovenska poist'ovna} — let us call them Mr [T.] and Co. — were pushed out from their building after the week-end by a private security service. These security guards had been summoned by the new management of {Slovenska poist'ovna} — let us call them Mrs [B.] and Co. Mr [T.] and Co. have been supported by the police and, as documented by the tapped phone conversation, it is evident that the President of the Police Corps, Major [H.] is the {protege} of the Slovak National Party. The former management [T.] and Co. seized the building with the police assistance and, as it has been clear from the start, it was the building of {Slovenska poist'ovna}. This had happened on Tuesday last week and on the very same day these managers were again sitting in their chairs. As follows from the tapped phone conversation, it is clear that the persons spoke together last Monday, 3 June, and that the State Secretary at the Ministry of Justice, [Mr D.] was a somewhat easier partner for Minister [K.] than the Minister of Justice, [Mr L.], who was in {Banska} Bystrica that day. We have verified this fact and it was really so. Just to complete the information, it should be noted that last week's Tuesday session of the Government was chaired by Mr [K.]. Owing to the poor technical quality of the recording of the phone conversation between [Mr K.] and [Mr D.], I think it would be worthwhile to listen to it once again.» ...
«We asked for the opinion of the Ministry of Justice. [{P.S.}], the spokesman of the Ministry, ... did not know of the contents of the recording as it had not yet been made public in Slovakia. He therefore understandingly did not want to react to it. We expect the response of the Ministry tomorrow. We also turned to Minister [K.]:»
Mr K: «Look, I do not comment on things that are contrary to democracy. I think that journalists should perhaps choose a different approach since governmental officials have been tapped. So I will not comment on something that has been published without my consent. Undoubtedly, this information is about the fact that there has been certain pressure... in {Slovenska poist'ovna}.»
C. Action in defamation
20. Mr D. filed a civil action against the applicant company in the {Banovce} nad Bebravou District Court ({Okresny sud}) for protection of his personal integrity.
He argued that the company had broadcast the telephone conversation despite the fact that it had been obtained in an illegal manner. The broadcast had interfered with his personal integrity by harming his reputation, dignity and respect for his person among the public. In addition, the published statements included distorted and incomplete information capable of discrediting him.
The plaintiff also referred to the fact that the information had subsequently been taken over by the Czech TV station Nova, and that several articles had been published in the Slovak dailies SME, {Praca} and {Slovenska} republika. As a result, the confidence between the Minister of Justice and the plaintiff had been undermined.
He acknowledged that, at the time when the recording had been made, he had spoken with several persons and admitted that the recording contained his voice. The recording and the comments as such had been isolated from their context, and the telephone conversation had not been published in its entirety. The plaintiff denied that the subject of the conversation had been the facts as presented by the commentator, since his office did not authorise him to intervene in the case as indicated in the broadcast.
21. In its observations in reply the applicant company stated that the recording had been deposited in its mailbox by unknown persons. At the time when the tape had arrived controversial issues had been discussed for about a week concerning the fact that, as a result of the above conversation, the coalition government was threatened with a split. Prior to the broadcast employees of the applicant company had tried to contact the persons concerned in accordance with the company's internal rules. Although the tape was almost unintelligible, as an information medium the applicant company had felt obliged to inform the public and to show what was going on in political circles at that time. In the commentary on the programme the journalist had stated that the applicant company disapproved of the manner in which the recording had been obtained.
22. The District Court heard the parties and 3 witnesses and examined a transcript of the impugned broadcast and other documentary evidence.
23. In a judgment delivered on 16 March 1999 the District Court ordered the applicant company to offer the plaintiff a written apology and to broadcast that apology within 15 days. It was to read as follows:
«We apologise to [Mr D.], the former State Secretary at the Ministry of Justice of the Slovak Republic, at present judge of the Constitutional Court of the Slovak Republic, for having broadcast an unlawfully obtained recording of a telephone conversation on 12 June 1996 at 6 p.m.»
24. The applicant company was further ordered to pay 100,000 Slovakian korunas <*> (SKK) to Mr D. in compensation for damage of a non-pecuniary nature as well as to reimburse his legal costs.
<*> SKK 100,000 is equivalent to approximately 2,600 euros (EUR).
25. The District Court based its judgment inter alia on the following reasons. The applicant, being a licensed radio broadcasting company, had the right to use, without the previous consent of a person, audio recordings for scientific and artistic purposes and also for news reporting. However, under the last sentence of Article 12 § 3 of the Civil Code, such use should not be in conflict with the justified interest of the person concerned. The applicant company had not been prevented from commenting on the situation which had arisen and from presenting its views. However, in order to do so it had not been necessary to broadcast a tape obtained in an illegal manner.
The District Court further noted that the dignity of the plaintiff as a public official had been diminished as the issue had been commented on in the press and television. It therefore considered it appropriate to order the applicant company to compensate the plaintiff in respect of non-pecuniary damage under paragraph 2 of Article 13 of the Civil Code.
26. The applicant company appealed. It maintained that the Constitution did not subject the use of recordings to the prior establishment of their lawfulness and that it had not been formally shown that the recording had been unlawfully obtained. The plaintiff was a public official and the contents of the recording concerned the exercise of a public function. It had been discussed several days prior to its publication. By broadcasting the telephone conversation the applicant company had fulfilled its task to inform the public about issues of public interest. Finally, the applicant pointed out that the plaintiff had become a constitutional judge in the meantime, and that it had not been shown that he had suffered any damage as a result of the broadcast.
27. On 22 February 2000 the {Zilina} Regional Court ({Krajsky sud}) upheld the judgment of the District Court. The Regional Court admitted that imparting of information by the media was one of the important instruments of control of political power in a democratic society. Informing about and criticising matters of public interest thus belonged among the most important public interests. The constitutional protection of such interests was ensured by the guarantee of freedom of expression and of the right to information. However, in the case under consideration the freedom of communication of the users of telecommunications services had been violated, and an interference with the right to respect for privacy had occurred as a result of making public the telephone conversation. That fact was the essence of the applicant company's unjustified interference with the plaintiff's personal rights since, as the Regional Court held, the protection of privacy extends to the conversations of public officials.
II. Relevant domestic law
A. The Constitution
28. Article 16 § 1 provides for protection of a person's integrity and privacy. Restrictions are permissible only in cases provided for by the law.
29. Article 22 guarantees the secrecy of correspondence, other communications and written messages delivered by post, and of personal information (§ 1). The privacy of letters, other communications and written messages kept privately or delivered by post or otherwise, including communications made by telephone, telegraph and other means, cannot be violated by anyone except in cases specified by law (§ 2).
30. Paragraph 1 of Article 26 guarantees freedom of expression and the right to information. Its paragraph 2 provides, inter alia, that anyone has the right to express his or her views and to freely seek, receive and impart ideas and information. Under its paragraph 4, freedom of expression and the right to seek and impart information can be restricted by means of a law where such restriction is necessary in a democratic society for the protection of, inter alia, the rights and freedoms of others.
31. Under Article 26 § 5, as in force at the relevant time, State authorities and local self-government authorities were obliged to provide information about their activities in an appropriate manner. Further details in this respect were to be laid down in a special law.
B. Civil Code
32. The right to protection of a person's personal integrity is guaranteed by Articles 11 et seq. of the Civil Code.
33. According to Article 11 natural persons have the right to protection of their personality, in particular of their life and health, civil and human dignity, privacy, name and personal characteristics.
34. Article 12 § 1 provides, inter alia, that audio recordings concerning natural persons or their expressions of a personal nature may only be made or used with the consent of the person concerned. Under paragraph 2 of that Article such consent is not required where the documents or recordings are used for official purpose in accordance with the law. Article 12 § 3 provides that pictures and audio recordings can also be made and used in an appropriate manner without the consent of the person concerned for scientific and artistic purpose and also for news reporting by means of press, film, radio and television. Such use cannot, however, be contrary to the justified interests of the person concerned.
35. Pursuant to Article 13 § 1, all natural persons have the right to request an order restraining any unjustified interference with their personal integrity, an order cancelling out the effects of such interference and an award of appropriate compensation.
36. Article 13 § 2 provides that in cases where the satisfaction afforded under Article 13 § 1 is insufficient, in particular because the injured party's dignity or social standing has been considerably diminished, the injured party is also entitled to financial compensation for non-pecuniary damage.
C. Periodical Press and other Mass Media Act (Law No. 81/1966 Coll.)
37. The Act regulates the citizens' ({obcan}) use of press and mass media in accordance with the constitutional freedom of expression and press (section 1 (1)). Its Part ({cast'}) V governs protection against abuse of the freedom of expression and press. It contains, inter alia, the following rules.
38. Legal protection is afforded to any person who makes use of his or her freedom of expression and press (section 16 (1)).
39. Under section 16 (2) the publishing of information that threatens legally protected interests of the society or citizens is considered an abuse of the freedom of expression or press. The protection of the society and citizens against abuse of the freedom of expression and press is entrusted to the publisher, the chief editor, the editor and the author. Details are to be laid down in special legislation which, at the same time, regulates the liability of the publisher for damage caused by press or other mass media.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 10 of the Convention
40. The applicant company complained that its right to impart information had been violated by the judicial decisions granting the action of Mr D. It relied on Article 10 of the Convention which provides that:
«1. Everyone has the right to freedom of expression. This right shall include freedom to hold opinions and to receive and impart information and ideas without interference by public authority and regardless of frontiers. This Article shall not prevent States from requiring the licensing of broadcasting, television or cinema enterprises.»
2. The exercise of these freedoms, since it carries with it duties and responsibilities, may be subject to such formalities, conditions, restrictions or penalties as are prescribed by law and are necessary in a democratic society, in the interests of national security, territorial integrity or public safety, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, for the protection of the reputation or rights of others, for preventing the disclosure of information received in confidence, or for maintaining the authority and impartiality of the judiciary.»
A. Arguments of the parties
41. The Government admitted that Mr D. had been a public figure at the relevant time as he had been involved in politics. However, the recorded telephone conversation had been of a private character. Relying on the Court's judgment in the case of Tammer v. Estonia (No. 41205/98, ECHR 2001-I), they argued that the especially narrow limits of permissible criticism otherwise applicable to politicians do not apply to their private affairs.
42. The Government further emphasised that the recording in question had been made illegally and in violation of the constitutional protection of secrecy of correspondence and other communications. The applicant had known that the recording had unlawful origins, yet it had decided to broadcast it for reasons which were not tenable. In support of that conclusion the Government pointed out that the recording was almost unintelligible, that there were doubts as to whether the recorded voice was that of Mr D. and that no relevant information could be derived from the recording due to the obscure and unclear character of its contents.
43. In view of the above arguments the Government considered that the broadcasting of the recording had not made any contribution to public discussion other than on whether the applicant company had breached the principles of journalistic ethics. Nevertheless, it had made an untrue impression, harmful to the reputation of Mr D., that he had been involved in the events surrounding the privatisation of SP.
44. The Government considered relevant and sufficient the reasons given in particular by the District Court. As to the sanction imposed, it was proportionate to the legitimate aim pursued. They concluded that the interference had been necessary in a democratic society in that it had complied with a pressing social need and had been proportionate to the legitimate aim pursued.
45. Finally, relying on Article 17 of the Convention, the Government maintained that the applicant company could not seek protection under Article 10 of the Convention as its conduct had intentionally interfered with the rights of Mr D. which were also guaranteed by the Convention. In particular, nothing had prevented the applicant company from commenting on the existing situation and from criticising the conduct of those involved in a reasonable manner without broadcasting an illegally obtained recording.
46. The applicant company maintained that the interference complained of had not corresponded to any social need which could be considered sufficiently pressing to outweigh the public interest in ensuring the freedom of the media and in informing the public of matters of general interest.
B. The Court's assessment
1. General principles
47. Freedom of expression constitutes one of the essential foundations of a democratic society and one of the basic conditions for its progress and each individual's self-fulfilment. Subject to paragraph 2 of Article 10, it is applicable not only to «information» or «ideas» that are favourably received or regarded as inoffensive or as a matter of indifference, but also to those that offend, shock or disturb. Such are the demands of pluralism, tolerance and broadmindedness, without which there is no «democratic society». This freedom is subject to the exceptions set out in Article 10 § 2, which must, however, be construed strictly. The need for any restrictions must be established convincingly (see, for example, Nilsen and Johnsen v. Norway [GC], No. 23118/93, § 43, ECHR 1999-VIII).
48. An interference with a person's freedom of expression entails a violation of Article 10 of the Convention if it does not fall within one of the exceptions provided for in paragraph 2 of that Article. The Court therefore has to examine in turn whether such interference was «prescribed by law», whether it had an aim or aims that is or are legitimate under Article 10 § 2 and whether it was «necessary in a democratic society» for the aforesaid aim or aims (see, for example, Sunday Times v. the United Kingdom (No. 1), judgment of 26 April 1979, Series A No. 30, § 45).
49. The adjective «necessary», within the meaning of Article 10 § 2, implies the existence of a «pressing social need». The Contracting States have a certain margin of appreciation in assessing whether such a need exists, but it goes hand in hand with a European supervision, embracing both the legislation and the decisions applying it, even those given by an independent court. The Court is therefore empowered to give the final ruling on whether a «restriction» is reconcilable with freedom of expression as protected by Article 10 (see, for example, Janowski v. Poland [GC], No. 25716/94, § 30, ECHR 1999-I).
50. In exercising its supervisory jurisdiction, the Court must look at the impugned interference in the light of the case as a whole, including the content of the remarks held against the applicant and the context in which he made them. In particular, it must determine whether the interference in issue was «proportionate to the legitimate aims pursued» and whether the reasons adduced by the national authorities to justify it are «relevant and sufficient» (see, for example, Barfod v. Denmark, judgment of 22 February 1989, Series A No. 149, p. 12, § 28). In doing so, the Court has to satisfy itself that the national authorities applied standards which were in conformity with the principles embodied in Article 10 and, moreover, that they based themselves on an acceptable assessment of the relevant facts (see, for example, Jersild v. Denmark, judgment of 23 September 1994, Series A No. 298, p. 23, § 31).
51. The Court further recalls the essential function the press fulfils in a democratic society. Although the press must not overstep certain bounds, particularly as regards the reputation and rights of others and the need to prevent the disclosure of confidential information, its duty is nevertheless to impart — in a manner consistent with its obligations and responsibilities-information and ideas on all matters of public interest (see, for example, Bladet {Tromso} and Stensaas v. Norway [GC], No. 21980/93, § 58, ECHR 1999-III). In addition, the Court is mindful of the fact that journalistic freedom also covers possible recourse to a degree of exaggeration, or even provocation (see, for example, Perna v. Italy [GC], No. 48898/99, § 39, ECHR 2003-V).
52. There is little scope under Article 10 § 2 of the Convention for restrictions on political speech or on debate on questions of public interest (see, for example, {Surek} v. Turkey (No. 1) [GC], No. 26682/95, § 61, ECHR 1999-IV). Moreover, the limits of acceptable criticism are wider as regards a public figure, such as a politician, than as regards a private individual. Unlike the latter, the former inevitably and knowingly lays himself open to close scrutiny of his words and deeds by journalists and the public at large, and he must consequently display a greater degree of tolerance (see, for example, Incal v. Turkey, judgment of 9 June 1998, Reports 1998-IV, p. 1567, § 54).
53. The Court finally reiterates that, in assessing the proportionality of the interference, the nature and severity of the penalties imposed are also factors to be taken into account (see, for example, Ceylan v. Turkey [GC], No. 23556/94, § 37, ECHR 1999-IV). In this respect the potential chilling effect of the imposed penalties on the press in the performance of its task of purveyor of information and public watchdog in the future must also be taken into consideration (see, mutatis mutandis, Goodwin v. the United Kingdom, judgment of 27 March 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-II, p. 500, § 39 and Barthold v. Germany, judgment of 25 March 1985, Series A No. 90, p. 26, § 58).
2. Application of the general principles to the present case
(a) Interference, legality and legitimate aim
54. The Court finds, and it has not been disputed between the parties, that the judgments of the District Court and the Regional Court in the action brought by Mr D. for protection of his personal integrity constituted an interference with the applicant company's right to impart information under Article 10 of the Convention.
55. Furthermore, the Court finds, and it has likewise not been disputed by the parties, that the interference complained of was prescribed by law, namely Articles 11 et seq. of the Civil Code, and that it pursued the legitimate aim of protecting the reputation and rights of others. Thus the only point at issue is whether the interference was «necessary» in the «democratic society».
56. The Court will now examine whether the allowing of the civil action against the applicant company was necessary in a democratic society for the protection of the reputation and rights of Mr D., that is to say whether it served a pressing social need in his respect.
57. In this connection, it must be noted that, as acknowledged by the domestic courts, at the relevant time Mr D. was a public figure. He held the office of State Secretary at the Ministry of Justice, a political post that did not form part of the civil service (see paragraph 14 above).
The domestic courts held that even public figures had the right to have their privacy protected by law and found that the recorded and broadcast telephone conversation was private in nature and, therefore, could not be broadcast.
58. The Court cannot accept that conclusion. It must in particular be noted that the telephone conversation in question was between two high-ranking government officials, the State Secretary at the Ministry of Justice on the one hand and the Deputy Prime Minister and the Minister of Finance on the other. It related to the power struggle in June 1996 between two groups each with a political background which had an interest in the privatisation of SP, a major national insurance provider.
The context and content of the conversation were thus clearly political and the Court is unable to discern any private-life dimension in the impugned events. The special standard of tolerance established in the Convention case-law therefore applied (see Incal, cited above, § 54).
At the same time, the Court finds that questions concerning management and privatisation of State-owned enterprises undoubtedly and by definition represent a matter of general interest. This is even more so in periods of economic and political transition. In the circumstances of the instant case it is not relevant whether or not the recording was clearly audible and whether or not it gave rise to further public debate.
59. The Court further observes that the domestic courts, at two levels of jurisdiction, attached decisive importance to the fact that the broadcast audio recording had been obtained by unlawful means.
They concluded that the fact that such a recording had been broadcast constituted of itself a violation of the plaintiff's right to protection of his personal integrity. This follows both from the operative part of the District Court's judgment (see paragraph 23 above) as well as from the reasoning of both the District Court and the Regional Court (see paragraphs 25 and 27 above).
60. In connection with that argument it should be noted that at no stage has it been alleged that the applicant company or its employees or agents were in any way liable for the recording or that its journalists transgressed the criminal law when obtaining or broadcasting it. In so far as the circumstances in which the recording was made are concerned, it is also to be noted that at the domestic level there has never been any investigation into the matter. This may well appear surprising given that the recording concerned a telephone conversation between two high-ranking government officials and because a suspicion that the recording had been made by abuse of official power could not be a priori excluded.
61. It should further be noted that it has not been established before the domestic courts that the recording contained any untrue or distorted information or that the information and ideas expressed in connection with it by the applicant company's commentator occasioned as such any particular harm to the plaintiff's personal integrity and reputation. As to the latter, it cannot be overlooked that after the impugned broadcast the plaintiff was elected a judge of the Constitutional Court (see paragraph 15 above) and that his reputation does not seem to have been tarnished.
62. The Court further observes that the applicant company was sanctioned mainly for the mere fact of having broadcast information which someone else had obtained illegally. The Court is however not convinced that the mere fact that the recording had been obtained by a third person contrary to law can deprive the applicant company which broadcast it of the protection of Article 10 of the Convention.
It follows that the reasons invoked for the interference in issue are too narrow and thus insufficient.
63. The Court finally observes that there is no indication that the journalists of the applicant company acted in bad faith or that they pursued any objective other than reporting on matters which they felt obliged to make available to the public (see paragraph 17 above).
64. For the above reasons, it cannot be concluded that by broadcasting the telephone conversation in question the applicant company interfered with the reputation and rights of Mr D. in a manner justifying the sanction imposed on it. The interference with its right to impart information therefore neither corresponded to a pressing social need, nor was it proportionate to the legitimate aim pursued. It thus was not «necessary in a democratic society».
65. It follows that there has been a violation of Article 10 of the Convention.
II. Application of Article 41 of the Convention
66. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
67. The applicant company did not submit a claim for just satisfaction. Accordingly, the Court considers that there is no call to award any sum on that account.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
Holds that there has been a violation of Article 10 of the Convention.
Done in English, and notified in writing on 19 December 2006, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.