Постановление ЕСПЧ от 23.09.2004
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 23.09.2004. 60408/00. 23.09.2004. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6040800
«Дело „Еманакова (Yemanakova) против Российской Федерации“ (жалоба № 60408/00) [рус., англ.]»
Примечание
Дополнительно см. Окончательное решение ЕСПЧ от 06.11.2003, Частичное решение ЕСПЧ от 13.09.2002.
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ЕМАНАКОВА (YEMANAKOVA)
ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»
(Жалоба № 60408/00)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
<*> Перевод на русский язык Виноградова М.
По делу «Еманакова против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 2 сентября 2004 г.,
принял следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 60408/00), поданной в Европейский Суд по правам человека против Российской Федерации гражданкой Украины Юлией Александровной Еманаковой (далее — заявитель) в соответствии со Статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы заявителя, которой предоставили правовую помощь, представляла О. Панченко, адвокат из г. Бердянска, Украина. Власти Российской Федерации в Европейском Суде были представлены П.А. Лаптевым, Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.
3. Заявитель утверждала, что судебное разбирательство по гражданскому делу, в котором она была стороной, было необоснованно длительным в нарушение пункта 1 Статьи 6 Конвенции. Она также утверждала, что у нее не было эффективных средств правовой защиты в отношении указанного предполагаемого нарушения, что противоречит Статье 13 Конвенции.
4. Жалоба была передана во Вторую секцию Суда (пункт 1 Правила 52 Регламента Суда). В рамках секции Палата, рассматривающая дело (пункт 1 Статьи 27 Конвенции), была сформирована в соответствии с пунктом 1 Правила 26 Регламента.
5. 1 ноября 2001 г. Европейский Суд изменил состав своих секций (пункт 1 Правила 25 Регламента), дело было передано во вновь образованную Первую секцию (пункт 1 Правила 52 Регламента).
6. Решением от 6 ноября 2003 г. Европейский Суд признал жалобу приемлемой для рассмотрения по существу.
7. Заявитель и власти Российской Федерации представили свои замечания по существу дела (пункт 1 Правила 59 Регламента).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
8. Заявитель родилась в 1919 году и проживает в г. Бердянске, Украина.
9. Факты по делу частично оспариваются сторонами.
1. Первоначальные разбирательства в 1990 — 1992 годах
10. Отец заявительницы был подвергнут репрессиям в 1929 — 1930 годах как богатый крестьянин (кулак). В 1930 году имущество семьи, включая двухэтажный дом в г. Сорочинске, Оренбургская область, Россия, было конфисковано. В 1989 году отец заявителя был посмертно реабилитирован. Дом семьи остается нетронутым в г. Сорочинске, где он используется Сорочинским ветеринарным колледжем для размещения его работников. В определенный момент в ходе разбирательства семьи, которые проживали в доме, приватизировали свои квартиры и стали собственниками жилья.
11. Заявительница проживает в г. Бердянске, Украина, а поездка поездом до г. Сорочинска занимает два с половиной дня.
12. В 1990 году заявитель и ее сестра Михайлишина начали судебное разбирательство с целью признания их права собственности на упомянутый дом. 26 октября 1990 г. Сорочинский городской суд отказал им в их заявлении. Вместо этого суд порекомендовал им обратиться с требованием о компенсации за конфискованное имущество к Департаменту финансов Оренбургской области. Как представляется, департамент отказал им в заявлении о компенсации как на не имеющее оснований в национальном законодательстве.
13. В январе 1992 года сестра заявителя скончалась, и заявитель осталась единственной истицей по делу.
2. Разбирательства в 1992 — 2002 годах
14. В марте 1992 года заявитель подала новый иск в Ленинский районный суд г. Оренбурга. 24 сентября 1992 г. Ленинский районный суд г. Оренбурга отклонил как жалобу заявителя на действия Департамента финансов Оренбургской области, так и заявления о признании ее права на дом. 6 мая 1993 г. Оренбургский областной суд отменил решение от 24 сентября 1992 г. и направил дело на новое рассмотрение в районный суд. 15 сентября 1993 г. Ленинский районный суд принял решение о передаче дела в Сорочинский городской суд Оренбургской области согласно территориальной подсудности по спору об упомянутом доме.
15. 20 января 1995 г. Сорочинская городская администрация издала распоряжение, требуя от ветеринарного колледжа выплаты заявителю максимально допустимой согласно национальному законодательству компенсации, которая позднее будет возмещена колледжу за счет средств областного бюджета. Распоряжение не было исполнено. 10 апреля 1995 г. Сорочинский городской суд Оренбургской области прекратил дело по иску заявителя, указав на то, что заявителю была присуждена компенсация. 25 сентября 1995 г. президиум Оренбургского областного суда, действуя в качестве надзорной инстанции, отменил определение от 10 апреля 1995 г. о прекращении дела и направил дело на новое рассмотрение в Сорочинский городской суд Оренбургской области.
16. 27 декабря 1995 г. Сорочинский городской суд Оренбургской области отклонил жалобу заявителя на действия Сорочинской городской администрации, указав, что она не основана на нормах национального законодательства и что ей уже была присуждена максимального размера компенсация за дом. 9 апреля 1996 г. Оренбургский областной суд отменил решение Сорочинского городского суда Оренбургской области от 27 декабря 1995 г. и направил дело на новое рассмотрение в тот же суд.
17. 24 июля 1996 г. Сорочинский городской суд Оренбургской области установил, что семья заявителя была собственником спорного имущества, и подтвердил, что его конфискация имела место, но отказал заявителю в удовлетворении требования о возврате дома. 27 августа 1996 г. Оренбургский областной суд отменил указанное решение суда.
18. 13 февраля 1997 г. Сорочинский городской суд Оренбургской области снова подтвердил, что семья заявителя была собственником спорного имущества, и подтвердил, что его конфискация имела место, но отказал заявителю в удовлетворении требования о возврате дома. 24 апреля 1997 г. Оренбургский областной суд отменил решение от 13 ноября 1997 г. Затем заявительница была проинформирована о том, что Оренбургский областной суд будет рассматривать ее дело в качестве суда первой инстанции.
19. 28 апреля 1998 г. судебная коллегия по гражданским делам Оренбургского областного суда отказала в удовлетворении требований заявителя к Департаменту финансов Оренбургской области о компенсации, а также отказала в возвращении дома в натуре. Она обязала Сорочинскую городскую администрацию выплатить заявителю максимальную компенсацию за конфискованное имущество в размере 8349 рублей (100 минимальных размеров оплаты труда), дорожные расходы и судебные издержки в размере 3540 рублей. Заявитель получила решение 6 мая 1998 г.
20. 7 мая 1998 г. заявитель получила от Сорочинской городской администрации сумму в размере 3540 рублей в возмещение дорожных расходов и судебных издержек.
21. 14 мая 1998 г. заявитель подала кассационную жалобу в Оренбургский областной суд для последующего направления вместе с материалами дела в Верховный Суд Российской Федерации. Далее 21 августа 1998 г. и 24 марта 1999 г. заявитель письменно обращалась в Оренбургский областной суд, пытаясь узнать судьбу ее дела, однако не получила ответа. Она также несколько раз, 21 августа и 26 ноября 1998 г., 6 мая, 21 июня, 2 августа, 18 августа и 16 декабря 1999 г., напрямую писала в Верховный Суд Российской Федерации. Она получила стандартные ответы из Верховного Суда Российской Федерации 5 ноября 1998 г., 19 июля 1999 г. и 19 января 2000 г. о том, что ее жалоба не может быть рассмотрена, поскольку к ней не приложены материалы дела. По крайней мере однажды, в мае 1999 года, заявительница лично сделала копии решений судов и ее жалобы и направила их в Верховный Суд Российской Федерации. Ее письма в другие государственные органы, включая Министерство юстиции Российской Федерации, Высшую квалификационную коллегию судей Российской Федерации, Администрацию Президента Российской Федерации, Конституционный Суд Российской Федерации, органы прокуратуры различных уровней, либо остались без ответа, либо были направлены в Оренбургский областной суд. Заявительница утверждала, что не имела информации о каких-либо процессуальных решениях, принятых Оренбургским областным судом в отношении ее кассационной жалобы.
22. По утверждению властей Российской Федерации, направленных после того, как им было направлено уведомление о рассмотрении жалобы, Оренбургский областной суд 28 апреля 1998 г. в краткой форме <*> (без мотивировочной части) объявил свое решение, а затем 29 апреля 1998 г. — полностью. Судебное решение было вручено заявителю 6 мая 1998 г. Заявительница пропустила установленный десятидневный срок для подачи кассационной жалобы, которая была подана только 15 мая 1998 г. и поступила в Оренбургский областной суд только 25 мая 1998 г. В результате 1 июня 1998 г. Оренбургский областной суд вынес определение об отложении рассмотрения ее кассационной жалобы и попросил заявителя указать причины пропуска установленного срока. Это определение было направлено заявителю письмом от 3 июня 1998 г.
23. 21 июня 1998 г. Оренбургский областной суд снова отложил рассмотрение упомянутой жалобы заявителя и попросил ее разъяснить причины пропуска установленного срока. Об этом заявителю было направлено письмо, по ошибке датированное 21 июля 1998 г. Заявительница ответа не направила.
24. Власти Российской Федерации также утверждали, что решение суда было полностью исполнено в апреле 2000 года, когда сумма в размере 8349 рублей (100 минимальных размеров оплаты труда) была перечислена на счет заявителя в Сорочинском отделении Сберегательного банка Российской Федерации. Об этом заявительница была проинформирована письмом. До этого заявительница получила присужденную ей сумму денег для покрытия дорожных расходов в размере 3539856 рублей.
25. В феврале 2004 года власти Российской Федерации представили по запросу Европейского Суда копии документов, подтверждающих их утверждения. Эти документы включали, в частности, определение Оренбургского областного суда от 1 июня 1998 г., письмо этого же суда от 21 июля 1998 г., которым заявителя проинформировали о приостановлении производства по делу, и документы из Сорочинской городской администрации, касающиеся исполнения судебного решения в апреле 2000 года.
26. Заявительница утверждала, что она не получала письма от 3 и 21 июня (июля) 1998 г. Что касается присужденной ей денежной компенсации, заявительница утверждала, что она узнала о денежном переводе на банковский счет, открытый на ее имя, в 2002 году, после получения меморандума властей Российской Федерации.
3. Новое разбирательство в 2002 году
27. Жалоба была официально направлена властям Российской Федерации в сентябре 2001 года.
28. 21 января 2002 г. президиум Оренбургского областного суда, рассмотрев протест прокурора Оренбургской области о пересмотре дела в порядке надзора, отменил определение Сорочинского городского суда от 26 октября 1990 г. в связи с допущенными процессуальными нарушениями и направил дело на новое рассмотрение. 30 января 2002 г. заявительница была уведомлена об отмене упомянутого решения.
29. 12 февраля 2002 г. Сорочинский городской суд Оренбургской области обязал заявительницу и ее сестру до 15 марта 2002 г. обновить их заявление 1990 года и представить свидетельство о рождении сестры заявительницы. 13 февраля 2002 г. соответствующее определение суда было направлено заявителю. 26 апреля 2002 г. заявительница сообщила Сорочинскому городскому суду Оренбургской области, что ее сестра умерла в 1992 году, и направила копию свидетельства о смерти. 16 мая 2002 г. судья Сорочинского городского суда Оренбургской области подтвердил получение ее письма и снова попросил обновить заявление, первоначально поданное в 1990 году, а также уточнить ее позицию о том, согласна ли она на рассмотрение дела в ее отсутствие. Как представляется, судебное заседание было назначено на 22 августа 2002 г. В июле 2002 года заявительница сообщила, что она не заинтересована в новом пересмотре дела, поскольку оно утратило для нее значение. Ее новые требования к ответчикам были представлены в 1992 году в Сорочинский городской суд Оренбургской области, и производство по соответствующему гражданскому делу и было предметом ее жалобы.
30. 18 сентября 2002 г. Оренбургский областной суд вынес определение (и информационное сообщение о нем) об отложении заседания по иску заявителя к Сорочинской городской администрации до 27 сентября 2002 г. в связи с неявкой истца. 14 октября 2002 г. заявительница обратилась в Сорочинский городской суд с ходатайством о прекращении производства по соответствующему гражданскому делу.
II. Применимое национальное законодательство
31. Статья 283 Гражданского процессуального кодекса РСФСР, действовавшего на момент событий, предусматривала, что кассационные жалобы подаются в суд, который рассматривал дело в качестве суда первой инстанции. Подача жалобы непосредственно в кассационную инстанцию не может препятствовать ее рассмотрению.
32. Часть 2 статьи 284 Гражданского процессуального кодекса РСФСР устанавливала срок в один месяц для рассмотрения кассационных жалоб Верховным Судом Российской Федерации.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение пункта 1 Статьи 6 Конвенции
33. Заявительница жаловалась, ссылаясь на пункт 1 Статьи 6 Конвенции, на то, что длительность судебного разбирательства по ее делу нарушала требование «разумного срока». Пункт 1 Статьи 6 Конвенции в части, применимой к настоящему делу, гласит:
«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях (...), имеет право на... разбирательство дела в разумный срок... судом».
34. Власти Российской Федерации утверждали, что кассационная жалоба заявителя была оставлена без рассмотрения 1 июня 1998 г. ввиду несоблюдения заявителем требования о подаче жалобы в установленный срок. Заявителя уведомляли об этом в письмах от 3 и 21 июня 1998 г. По мнению властей Российской Федерации, вопрос о получении ею указанного определения суда не относится к вопросу об исчислении срока длительности судебного разбирательства. Более того, судебное решение от 28 апреля 1998 г. было исполнено частично в мае 1998 года и полностью в апреле 2000 года, когда денежная сумма была переведена на банковский счет заявителя.
35. Заявительница утверждала, что до получения меморандума властей Российской Федерации в 2002 году она не знала об определении Оренбургского областного суда о приостановлении рассмотрения ее кассационной жалобы. Она указывала, что в 1998 — 2000 годах ни один из органов власти не уведомлял ее об этом судебном решении. Далее она утверждала, что ей никогда не сообщали об исполнении судебного решения от 28 апреля 1998 г. в отношении денежной компенсации, и она узнала об этом только из меморандума властей Российской Федерации в 2002 году. Документы, подтверждающие приостановление рассмотрения ее кассационной жалобы и об исполнении судебного решения, были впервые ей представлены властями Российской Федерации в феврале 2004 года. Заявительница полагала, что этот период должен быть включен в общую продолжительность судебного разбирательства.
A. Период времени, который следует учитывать
36. В отношении России Конвенция вступила в силу 5 мая 1998 г. Европейский Суд не обладает компетенцией рассматривать жалобы относительно событий, имевших место до указанной даты. Однако по делам, в которых по причине своей компетенции ratione temporis и рассматривать только часть судебного разбирательства, он может принимать во внимание, в целях оценки всей длительности, стадию рассмотрения дела, достигнутую к началу рассматриваемого им периода (см., среди прочих прецедентов, Постановление Европейского Суда по делу «Войнович против Польши» (Wojnowicz v. Poland) от 21 сентября 2000 г., жалоба № 33082/96, § 46).
37. Данное судебное разбирательство по делу началось в марте 1992 года, когда заявительница подала иск в Ленинский районный суд г. Оренбурга. Дата окончания судебного разбирательства оспаривается сторонами. Однако вопрос состоит не в том, имело ли место судебное разбирательство, а была ли заявительница о нем уведомлена, и если да, то когда.
38. Европейский Суд напомнил свою прецедентную практику относительно исчисления шестимесячного периода, согласно которой цели пункта 1 Статьи 35 Конвенции достигаются наилучшим образом при исчислении срока со дня вручения письменного документа по делам, в которых заявитель в соответствии с национальным законодательством имеет право на получение письменной копии окончательного судебного решения независимо от того, было ли судебное решение до этого оглашено устно (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ворм против Австрии» (Worm v. Austria) от 29 августа 1997 г., Reports 1997-V, p. 1547, § 33; и Решение Европейского Суда по делу «Дросопулос против Греции» (Drosopoulos v. Greece) от 7 декабря 2000 г., жалоба № 40442/98).
39. Европейский Суд придерживается того мнения, что его прецедентное право, указанное выше, применяется по аналогии. Если эти принципы применимы, когда сторона судебного разбирательства, будучи в целом в курсе о сущности судебного решения, тем не менее имеет право на получение письменной копии решения, прежде чем будет исчисляться установленный срок, они тем более применимы в случаях, когда нет оснований полагать, что сторона вообще знала о судебном разбирательстве. Европейский Суд отметил, в частности, что заявительница продолжала обращаться в Оренбургский областной суд, Верховный Суд Российской Федерации и иные органы власти с запросами относительно ее кассационной жалобы в июне 1998 года — 2000 году. Однако помимо копий писем от 1 и 27 июня (июля) 1998 г., представленных властями Российской Федерации в феврале 2004 года, и которые, как утверждает заявитель, никогда не были ею получены, не представлено никаких других доказательств, которые бы позволили Европейскому Суду прийти к выводу, что заявительница, действительно, была уведомлена о ходе судебного разбирательства. Из содержания запросов заявителя в Оренбургский областной суд, Верховный Суд Российской Федерации и иные органы власти становится ясно, что заявительница не знала о вынесенном определении о приостановлении рассмотрения ее кассационной жалобы. Тем не менее ничто не свидетельствует о том, что после 21 июня 1998 г. предпринимались какие-либо шаги, направленные на надлежащее информирование заявителя.
40. Принимая во внимание указанные выводы, равно как и обстоятельства настоящего дела — а именно значительное расстояние между Оренбургом и местом жительства заявителя на Украине, общую продолжительность судебного разбирательства, а также возраст заявителя, — Европейский Суд признал установленным тот факт, что заявительница не была надлежащим образом уведомлена об определении Оренбургского областного суда об оставлении ее кассационной жалобы без рассмотрения от 1 июня 1998 г. как минимум до февраля 2002 года, когда она получила копию меморандума властей Российской Федерации.
41. Соответственно, рассматриваемый период времени начал течь 5 мая 1998 г., когда Конвенция вступила в силу в отношении России. К этому моменту судебное разбирательство уже длилось с марта 1992 года с перерывом с 10 апреля по 25 сентября 1995 г., когда судебное разбирательство не проводилось. Судебное разбирательство окончилось в феврале 2002 года, когда заявителя уведомили о его результате. Таким образом, Европейский Суд должен рассмотреть период времени длительностью три года и десять месяцев, которые последовали за почти шестью годами судебного разбирательства до 5 мая 1998 г.
B. Обоснованность длительности судебного разбирательства
42. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда разумность срока судебного разбирательства должна оцениваться в свете обстоятельств дела с учетом критериев, установленных Европейским Судом, в частности, сложность дела и действия заявителя и органов власти, рассматривавших дело (см., среди прочих прецедентов, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фридлендер против Франции» (Frydlender v. France), жалоба № 30979/96, § 43, ECHR 2000-VII).
43. Что касается сложности дела, Европейский Суд установил, что оно было достаточно сложным и вытекало из событий 1930 года. При этом Европейский Суд отметил небольшой размер оспариваемого имущества, ограниченное количество документов в материалах дела и отсутствие свидетелей, которых необходимо было заслушать. С учетом этого Европейский Суд не может прийти к выводу, что рассмотренные в рамках дела заявителя правовые и фактические вопросы были настолько сложны, чтобы обосновать длительность судебного разбирательства.
44. Европейский Суд установил, что почти весь рассматриваемый период времени состоял из периода неуведомления заявителя о приостановлении рассмотрения ее кассационной жалобы с 1 июня 1998 г. и как минимум до февраля 2002 года. В этот период со стороны судебных органов не было предпринято никаких действий.
45. Принимая во внимание указанное выше, а также положение заявительницы и важность дела для нее, Европейский Суд счел, что судебное разбирательство по делу не было проведено в «разумный срок», указанный в пункте 1 Статьи 6 Конвенции. Соответственно, имело место нарушение пункта 1 Статьи 6 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение Статьи 13 Конвенции
46. Заявительница также жаловалась на то, что она не имела эффективных средств правовой защиты в отношении задержек при рассмотрении ее дела. Европейский Суд рассмотрел данную часть жалобы в контексте Статьи 13 Конвенции, которая гласит:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
47. Заявительница утверждала, что в ее распоряжении не было эффективных средств правовой защиты от затягивания разбирательств. Она ссылалась на то, что ее многочисленные запросы в различные судебные и административные органы относительно отсутствия у нее информации по ее делу были оставлены без ответов по существу.
48. Власти Российской Федерации не затрагивали вопрос национальных средств правовой защиты в своих доводах.
49. Европейский Суд напомнил, что Статья 13 Конвенции гарантирует эффективные средства правовой защиты в национальных органах в отношении предполагаемого нарушения требования по пункту 1 Статьи 6 Конвенции о рассмотрении дела заявителя в разумный срок (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кудла против Польши» (Kudla v. Poland), жалоба № 30210/96, ECHR 2000-XI, § 156). Европейский Суд отметил, что власти Российской Федерации не указали средства правовой защиты, с помощью которых можно было бы ускорить рассмотрение дела заявителя или надлежащим образом компенсировать образовавшиеся в рассмотрении дела задержки (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кормачева против Российской Федерации» (Kormacheva v. Russia) от 29 января 2004 г., жалоба § 53084/99, § 64).
50. Соответственно, Европейский Суд счел, что в настоящем деле имело место нарушение Статьи 13 Конвенции ввиду отсутствия закрепленных законодательством Российской Федерации средств правовой защиты, которыми заявительница могла бы воспользоваться для защиты своего права на рассмотрение дела в разумный срок, как это предусмотрено пунктом 1 Статьи 6 Конвенции.
III. Применение Статьи 41 Конвенции
51. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
52. Заявительница утверждала, что в результате длительного срока судебного разбирательства она не получила судебное решение по спору относительно дома ее отца. Заявительница потребовала компенсацию материального ущерба в размере 25540 евро. Она также потребовала компенсации морального вреда в размере 100000 евро за моральные страдания, причиненные ей ввиду отсутствия окончательного судебного решения по ее делу.
53. Власти Российской Федерации расценили требования заявителя как чрезмерные и необоснованные.
54. Европейский Суд отметил, что судебное решение в пользу заявителя, вынесенное в апреле 1998 года, было исполнено, а денежные суммы, присужденные судом, перечислены на банковский счет, открытый на имя заявителя. Таким образом, он отклонил требования заявителя относительно компенсации материального ущерба. Вместе с тем, по мнению Европейского Суда, заявитель, несомненно, перенесла душевные страдания, беспокойство и разочарование, усугубленные необоснованно длительным сроком судебного разбирательства. Исходя из принципа справедливости, Европейский Суд присудил заявителю 1000 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
55. В дополнение судебных расходов, покрытых по схеме оказания правовой помощи, заявительница потребовала компенсировать ей сумму в размере 260 украинских гривен за расходы и издержки, понесенные в ходе рассмотрения жалобы в Европейском Суде.
56. Власти Российской Федерации воздержались от комментариев в этой части требований.
57. Европейский Суд отметил, что он предоставил заявителю правовую помощь по схеме оказания Европейским Судом правовой помощи на представление ее доводов и дополнительных комментариев и на канцелярские расходы. Заявительница не представила обоснования ее дополнительных расходов. Соответственно, Европейский Суд не должен присуждать заявителю компенсацию в связи с этим.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
58. Европейский Суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что имело место нарушение пункта 1 Статьи 6 Конвенции;
-
постановил, что имело место нарушение Статьи 13 Конвенции;
(a) что государство-ответчик обязано выплатить заявителю в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 Статьи 44 Конвенции 1000 (одну тысячу) евро в качестве компенсации морального вреда в пересчете на украинские гривны по курсу на день выплаты плюс любые возможные налоги;
(b) что простые проценты по предельным годовым ставкам по займам Европейского центрального банка плюс три процента подлежат выплате по истечении вышеупомянутых трех месяцев и до момента выплаты;
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 23 сентября 2004 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.
In the case of Yemanakova v. Russia,
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Mrs {N. Vajic} <*>,
and Mr S. Nielsen, Section Registrar,
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
Having deliberated in private on 2 September 2004,
PROCEDURE
1. The case originated in an application (no. 60408/00) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Ukrainian national, Yulia Aleksandrovna Yemanakova («the applicant»), on 7 July 2000.
2. The applicant, who had been granted legal aid, was represented by Ms O. Panchenko, a lawyer practising in Berdyansk, Ukraine. The Russian Government («the Government») were represented by Mr. P.A. Laptev, the Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged that the proceedings in a civil case to which she was a party were unreasonably long, in violation of Article 6 § 1 of the Convention. She also submitted that she had no effective remedies against the alleged violation, in breach of Article 13 of the Convention.
4. The application was allocated to the Second Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). Within that Section, the Chamber that would consider the case (Article 27 § 1 of the Convention) was constituted as provided in Rule 26 § 1.
5. On 1 November 2001 the Court changed the composition of its Sections (Rule 25 § 1). This case was assigned to the newly composed First Section (Rule 52 § 1)
6. By a decision of 6 November 2003 the Court declared the application admissible.
7. The applicant and the Government each filed observations on the merits (Rule 59 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
8. The applicant was born in 1919 and lives in Berdyansk, Ukraine.
9. The facts of the case are partially disputed by the parties. They may be summarised as follows.
1. The initial set of proceedings in 1990 — 1992
10. The applicant's father was subjected to repression in 1929 — 1930 as a rich peasant («kulak»). In 1930 the family property, including a two-storey house in Sorochinsk, Orenburg Region, Russia, was confiscated. In 1989 the applicant's father was rehabilitated post mortem. The family house remains intact in Sorochinsk, where it is used by the Sorochinsk Veterinary College to house its employees. At some point during the proceedings the families who lived in the house were permitted to acquire their flats.
11. The applicant lives in Berdyansk, Ukraine, and the train journey to Sorochinsk takes about two and a half days.
12. In 1990 the applicant and her sister, Mrs Mikhaylishina, initiated proceedings to have their property right to the house recognised. On 26 October 1990 the Sorochinsk Town Court rejected their request and advised them to seek compensation for the property from the Orenburg Regional financial department. It appears that the department refused their request for compensation.
13. In January 1992 the applicant's sister died and the applicant remained the sole party to the proceedings.
2. Proceedings in 1992 — 2002
14. At some point in March 1992 the applicant submitted new claims to the Leninskiy District Court of Orenburg. On 24 September 1992 the Leninskiy District Court rejected both her complaint about the decision of the Regional financial department and her civil claim to have her property right to the house confirmed. On 6 May 1993 the Orenburg Regional Court quashed the decision of 24 September 1992 and remitted the case to the District Court. On 15 September 1993 the Leninskiy District Court ordered the transfer of the case to the Sorochinsk Town Court which had territorial jurisdiction for the dispute over the building.
15. On 20 January 1995 the Head of the Sorochinsk Town administration issued an order, requesting the Veterinary College to pay the applicant the maximum compensation allowed by the national legislation, which would later be reimbursed to the College by the regional budget. The order was never complied with. On 10 April 1995 the Sorochinsk Town Court ordered the closure of the civil case as the applicant had been awarded the compensation. On 25 September 1995 the Presidium of the Orenburg Regional Court, acting by way of supervisory review, quashed the order of 10 April 1995 and returned the case to the Town Court.
16. On 27 December 1995 the Sorochinsk Town Court rejected the applicant's claim against the Town administration as having no basis in the national legislation and because she had already been awarded the compensation. On 9 April 1996 the Orenburg Regional Court quashed the judgment and remitted the case.
17. On 24 July 1996 the Sorochinsk Town Court confirmed that the applicant's family had been the owners of the property and that the confiscation had taken place, but rejected the applicant's claim to have the house returned. On 27 August 1996 the Orenburg Regional Court quashed this judgment and remitted the case.
18. On 13 February 1997 the Sorochinsk Town Court again confirmed the family's previous ownership of the property and the fact of confiscation, but rejected the applicant's claim to have the house returned. On 24 April 1997 the Orenburg Regional Court quashed this judgment. The applicant was then informed that the Orenburg Regional Court would consider her case as the first instance court.
19. On 28 April 1998 the Civil College of the Orenburg Regional Court rejected the applicant's claim for compensation filed against the Regional financial department and refused to return the house in natura. It ordered the Sorochinsk Town administration to pay the applicant the maximum compensation for the confiscated property in the amount of RUR 8,349 (100 «units» of the minimum monthly wage), plus travel expenses and legal fees in the amount of RUR 3,540. The applicant submits that she was served with the decision on 6 May 1998.
20. On 7 May 1998 the applicant received RUR 3,540, representing travel fees and legal costs, at the Town administration.
21. On 14 May 1998 the applicant lodged a cassation appeal with the Orenburg Regional Court, which was to be forwarded together with the case file to the Supreme Court. The applicant then wrote to the Orenburg Regional Court to inquire about the progress of the case on 21 August 1998 and 24 March 1999, but received no reply. She also wrote directly to the Supreme Court on several occasions, including on 21 August and 26 November 1998, 6 May, 21 June, 2 August, 18 August and 16 December 1999. She received standard replies from the Supreme Court on 5 November 1998, 19 July 1999 and 19 January 2000, stating that her appeal could not be considered as no case file had been attached. On at least one occasion, in May 1999, the applicant copied the decisions of the courts and her appeal and forwarded the copies to the Supreme Court herself. Her letters to other bodies, including the Ministry of Justice, the High Qualification Board of Judges, the President's administration, the Constitutional Court, prosecutors' offices of various levels were either not answered or forwarded to the Orenburg Regional Court. The applicant submits that she was not aware of any procedural orders issued by the Regional Court in respect of her appeal.
22. According to the Government's submissions filed after the communication of the complaint, the Orenburg Regional Court pronounced its judgment on 28 April 1998 in short form (without reasoning), and then on 29 April 1998 in full. The decision was served on the applicant on 6 May 1998. She thus missed the ten-days time-limit for filing a cassation appeal, which was eventually lodged on 15 May and arrived at the Orenburg Regional Court on 25 May 1998. As a result, on 1 June 1998 the Regional Court issued a procedural order adjourning her appeal and requesting the applicant to submit reasons for the delay. This decision was forwarded to the applicant by a letter of 3 June 1998.
23. On 21 June 1998 the Orenburg Regional Court again adjourned the appeal and requested reasons for the delay from the applicant. A letter, dated by mistake 21 July 1998, was sent to the applicant. The applicant failed to respond.
24. The Government also submit that the court decision was executed in full in April 2000, when the sum of RUR 8,349 (one hundred minimum monthly wages) was transferred to a new account opened in the applicant's name in the Sorochinsk branch of Sberbank. The applicant was informed accordingly by a letter. The applicant had already received the RUR 3,539 to cover her travel expenses.
25. In February 2004, upon the Court's request, the Government submitted copies of documents supporting their submissions. These included, notably, the Orenburg Regional Court's decision of 1 June 1998, a letter from the same court dated 21 July 1998 informing the applicant about the adjournment and documents from the Sorochinsk Town Administration concerning execution of the judgment in April 2000.
26. The applicant claims that she did not receive the letters of 3 June and 21 June (July) 1998. With respect to the award, the applicant submits that she only learned of the transfer to a bank account opened in her name in 2002, after receipt of the Government's memorandum.
3. New proceedings in 2002
27. The complaint was communicated to the Russian Government in September 2001.
28. On 21 January 2002 the Presidium of the Orenburg Regional Court, acting upon the Regional Prosecutor's application for supervisory review, quashed and remitted for procedural reasons the decision of the Sorochinsk Town Court of 26 October 1990. On 30 January 2002 the applicant was informed of this.
29. On 12 February 2002 the Sorochinsk Town Court issued an order by which the applicant and her sister were instructed to update their claim of 1990 and to submit the applicant's sister's birth certificate before 15 March 2002. On 13 February 2002 the order was forwarded to the applicant. On 26 April 2002 the applicant replied to the Sorochinsk Town Court that her sister had died in 1992 and forwarded a copy of her death certificate. On 16 May 2002 the judge of the Town Court confirmed receipt of her letter and again requested her to update the claim initially submitted in August 1990 and to clarify if she wanted the case to be reviewed in her absence. It appears that a court hearing was scheduled for 22 August 2002. The applicant responded in July 2002 that she was not interested in a new review of the case, since it had lost its meaning. Her new claims against the defendants had been submitted in 1992 to the Sorochinsk Town Court, and these proceedings were the issue of her complaint.
30. On 18 September 2002 the Orenburg Regional Court issued an information note, stating that the hearing in the applicant's claim against the Sorochinsk Town administration was adjourned to 27 September 2002, due to the non-appearance of the claimant. On 14 October 2002 the applicant requested the court to terminate these proceedings.
II. Relevant domestic law
31. Section 283 of the Civil Procedural Code then in force provided that cassation appeals are submitted through the court which acted as the court of first instance. Submission of the appeal directly to the cassation instance cannot prevent its consideration.
32. Section 284 (1) set a one month time-limit for review of cassation appeals by the Supreme Court.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention
33. The applicant complained under Article 6 § 1 of the Convention that the length of proceedings in her case was in violation of the «reasonable time» requirement. Article 6 § 1 of the Convention, in so far as relevant, provides:
«In the determination of his civil rights and obligations ..., everyone is entitled to a ... hearing within a reasonable time by [a] ... tribunal...»
34. The Government submitted that the applicant's cassation appeal was adjourned on 1 June 1998 due to her failure to comply with the time-limit. The applicant was informed of this by letters of 3 and 21 June 1998. Whether she received the decision in question was, in the Government's opinion, irrelevant for the calculation of the length of the proceedings. Moreover, the decision of 28 April 1998 was executed, partly in May 1998 and finally in April 2000, when the award was transferred to the applicant's bank account.
35. The applicant submitted that before receipt of the Government's memorandum in 2002 she was not aware of the decision of the Orenburg Regional Court to adjourn and to stay her cassation appeal. She stressed that in 1998 — 2002 no authority informed her of this decision either. She further submitted that the execution of the decision of 28 April 1998 in respect of part of the award had never been communicated to her, and she had only learned of it from the Government's memorandum in 2002. The documents proving the adjournment and execution were first presented by the Government in February 2004. The applicant considered that this period should be included in the overall length of proceedings.
A. Period to be taken into consideration
36. The Convention entered into force in respect of Russia on 5 May 1998. The Court is not competent to examine complaints relating to the events that occurred prior to that date. However, in cases where it can, by reason of its competence ratione temporis, only examine part of the proceedings, it may take into account, in order to assess their length, the stage reached in the proceedings at the beginning of the period under consideration (see, among other authorities, Wojnowicz v. Poland, no. 33082/96, 21 September 2000, § 46).
37. The proceedings in question started in March 1992, when the applicant applied to the Leninskiy District Court of Orenburg. The date of termination of the proceedings is disputed by the parties. The question is not, however, whether the proceedings at issue took place, but whether and when the applicant was notified of them.
38. The Court recalls its case-law in relation to calculation of the six-month period, according to which the object and purpose of Article 35 § 1 of the Convention are best served by counting as running from the date of service of the written document in cases where the applicant is entitled, pursuant to domestic law, to be served with a written copy of the final domestic decision, irrespective of whether that judgment was previously delivered orally (see the Worm v. Austria judgment of 29 August 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-V, p. 1547, § 33; Drosopoulos v. Greece (dec.), no. 40442/98, 7 December 2000).
39. The Court is of the opinion that its case-law as set out above applies by analogy. If these principles are applicable where a party to the proceedings, being generally aware of the nature of the decision, can still be allowed to obtain a written copy of that decision before the prescription period starts to run, it should be even more so in cases where there is no reason to believe that the party has been at all aware of such proceedings. The Court notes, in particular, that the applicant continued to address the Orenburg Regional Court, the Supreme Court and other authorities with requests concerning her cassation complaint in June 1998 — 2000. However, apart from copies of letters of 1 and 27 June (July) 1998, submitted by the Government in February 2004, and which the applicant claims she had never received, no other evidence has been submitted which would allow the Court to conclude that the applicant was indeed notified of these proceedings. From the nature of the applicant's requests to the Orenburg Regional Court, the Supreme Court and other authorities it should have been clear that the applicant was not aware of the decision to adjourn the cassation appeal. It does not appear, however, that after 21 June 1998 any steps were taken to inform the applicant properly.
40. Taking into account the above considerations as well as the particular circumstances of the present case — namely, the substantial distance between Orenburg and the applicant's place of residence in Ukraine, the overall length of proceedings by that date as well as the applicant's age — the Court finds it established that the applicant was not properly informed of the decision of the Orenburg Regional Court of 1 June 1998 to adjourn her cassation appeal at least until February 2002, when she received a copy of the Government's memorandum.
41. Accordingly, the period under consideration started on 5 May 1998, when the Convention entered into force in respect of Russia. At that date, the proceedings had already lasted from March 1992, with an interval from 10 April until 25 September 1995, when no proceedings were pending. The proceedings ended in February 2002, when the applicant was informed of their outcome. The Court is thus required to consider a length of three years and ten months, which itself followed some six years of proceedings before 5 May 1998.
B. Reasonableness of the length of proceedings
42. According to the Court's case-law, the reasonableness of the length of proceedings must be assessed in the light of the particular circumstances of the case and having regard to the criteria laid down by the Court, in particular the complexity of the case and the conduct of the applicant and of the authorities dealing with the case (see, among many other authorities, Frydlender v. France [GC], no. 30979/96, § 43, ECHR 2000-VII).
43. As to the complexity of the case, the Court observes that it involved some complexity, originating in the events of 1930. At the same time the Court notes the modest size of the disputed property, the limited number of documents in the case-file and the absence of any witnesses to be heard. In view of the above, the Court cannot conclude that the nature of the legal or factual issues examined would warrant the opinion that the case was of such complexity as to justify the length of the proceedings.
44. The Court observes that almost the whole period under consideration was covered by the failure to notify the applicant of the adjournment of her cassation appeal after 1 June 1998, at least until February 2002. During this period, there was no activity on the part of the judicial authorities whatever.
45. Having regard to the above, as well as the applicant's personal circumstances and what was at stake for her, the Court considers that the proceedings in the present case were not dealt with within the «reasonable time» referred to in Article 6 § 1. There has accordingly been a violation of Article 6 § 1 of the Convention.
II. Alleged violation of Article 13 of the Convention
46. The applicant also complained that she had no effective remedy against the delays in the procedure. The Court has examined this complaint under Article 13 of the Convention, which provides:
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
47. The applicant submitted that she had no effective remedies against the delays in the proceedings. She stressed that her numerous requests to various judicial and administrative authorities concerning the lack of information on her case have been left without substantive answers.
48. The Government did not address the issue of effective remedies in their submissions.
49. The Court reiterates that Article 13 guarantees an effective remedy before a national authority for an alleged breach of the requirement under Article 6 § 1 to hear a case within a reasonable time (see Kudla v. Poland [GC], no. 30210/96, § 156, ECHR 2000-XI). It notes that the Government did not indicate any remedy that could have expedited the determination of the applicant's case or provided her with adequate redress for delays that had already occurred (see Kormacheva v. Russia, no. 53084/99, 29 January 2004, § 64).
50. Accordingly, the Court considers that in the present case there has been a violation of Article 13 of the Convention on account of the lack of a remedy under domestic law whereby the applicant could have obtained a ruling upholding her right to have her case heard within a reasonable time, as set forth in Article 6 § 1 of the Convention.
III. Application of Article 41 of the Convention
51. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
52. The applicant claimed that as a result of the lengthy proceedings she was deprived of a judicial decision in a dispute concerning her father's house. The applicant requested compensation for pecuniary damage in the amount of EUR 25,540. She also claimed EUR 100,000 in compensation for non-pecuniary damage for the moral suffering caused to her through the absence of a final judicial decision.
53. The Government considered these claims to be excessive and unreasonable.
54. The Court notes that the decision of April 1998 in the applicant's favour was executed and the sum awarded by the national court was transferred to an account opened in the applicant's name. It therefore rejects the applicant's claim for pecuniary damage. On the other hand, the Court accepts that the applicant suffered distress, anxiety and frustration exacerbated by the unreasonable length of the proceedings. Making its assessment on an equitable basis, it awards the applicant EUR 1,000 in respect of non-pecuniary damage.
B. Costs and expenses
55. In addition to the expenses covered by the legal-aid scheme, the applicant claimed a total of UAH 260 for fees and costs incurred in the proceedings before the Court.
56. The Government made no specific comment in this regard.
57. The Court notes that it has granted the applicant legal aid under the Court's legal-aid scheme for the submission of her observations and additional comments and secretarial expenses. The applicant submitted no justification for additional legal expenses. Accordingly, the Court is not required to make an award under this head.
C. Default interest
58. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention;
2. Holds that there has been a violation of Article 13 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final according to Article 44 § 2 of the Convention, EUR 1,000 (one thousand euros) in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Ukrainian hryvnas at the rate applicable at the date of settlement, plus any tax that may be chargeable;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 23 September 2004, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.