Постановление ЕСПЧ от 06.07.2006

«Дело „Эрбакан (Erbakan) против Турции“ (жалоба № 59405/00)»

[неофициальный перевод] <1>

---

<1> Перевод с французского Е.Г. Кольцова.

<2> Настоящее Постановление вступило в силу 6 октября 2006 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).

По делу «Эрбакан против Турции» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), рассматривая дело Палатой в составе:

Христоса Розакиса, Председателя Палаты,

Ризы Тюрмена,

Пэра Лоренсена,

Нины Ваич,

Снежаны Ботучаровой,

Анатолия Ковлера,

Элизабет Штайнер, судей,

а также при участии Сантьяго Кесады, заместителя Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 15 июня 2006 г.,

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой № 59405/00, поданной против Турецкой Республики в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Турции Неджметтином Эрбаканом (Necmettin Erbakan) (далее — заявитель) 26 июля 2000 г.

2. Интересы заявителя представлял Л. Хинкер (L. Hincker), адвокат, практикующий в г. Страсбурге. Власти Турции не направили своего представителя для участия в разбирательстве в Европейском Суде.

3. Жалоба заявителя имела целью установить, не нарушили ли власти Турции, учитывая обстоятельства дела, требования, содержащиеся в статьях 6 и 10 Конвенции.

4. Жалоба была передана на рассмотрение Первой Секции Европейского Суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В соответствии с пунктом 1 правила 26 в рамках Первой Секции была создана Палата для рассмотрения данного дела (пункт 1 статьи 27 Конвенции).

5. 10 ноября 2005 г. Европейский Суд объявил жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу.

6. Власти Турции представили свои письменные замечания по существу дела (пункт 1 правила 59 Регламента Суда).

7. 1 апреля 2006 г. был изменен состав Секций Европейского Суда (пункт 1 правила 25 Регламента Суда). Тем не менее настоящая жалоба осталась в ведении Палаты, образованной в рамках Первой Секции до этой даты.

ФАКТЫ

I. Обстоятельства дела

8. Заявитель родился в 1926 году и проживал в г. Анкаре. Он был политиком, а в прошлом — премьер-министром Турции. В рассматриваемое время он был председателем Партии благоденствия (Refah Partisi), распущенной Конституционным судом Турции 16 января 1998 г. за осуществление деятельности, нарушающей принципы светскости.

9. 25 февраля 1994 г. во время избирательной кампании на муниципальных выборах заявитель выступил с публичной речью в г. Бингеле (Bingol) на юго-востоке Турции. Официальная запись этой речи не велась.

10. Власти Турции обратили внимание на ситуацию, которая существовала в рассматриваемое время в регионе, в котором прозвучала соответствующая речь. Географически г. Бингель находится на юго-востоке Турции, в центре зоны повышенной активности террористов. В этом городе также находилась тыловая база «Хезболлы», экстремистской исламистской организации, на счету которой было несколько террористических актов. К тому же речь была произнесена спустя шесть месяцев после событий в Сивасе (Sivas), где в результате поджога погибли 33 человека. Кроме того, население в этом регионе несколько раз становилось жертвой аналогичных трагедий, организованных фундаменталистскими движениями.

11. 2 июля 1998 г. прокурор Турецкой Республики возбудил уголовное дело в отношении заявителя по факту совершения преступления, предусмотренного пунктом 2 статьи 312 Уголовного кодекса Турции. Дело было передано на рассмотрение Диарбакырского (Diyarbakir) суда государственной безопасности. Заявитель обвинялся в том, что он публично подстрекал народ к ненависти и вражде, включив в свою речь высказывания о религиозных, расовых и региональных различиях. Прокурор также представил видеокассету (далее — видеокассета № 1), на которой содержалась запись этой речи. Указанная видеокассета была изъята во время обыска в помещениях, занимаемых одним учреждением. Ниже приводится соответствующая речь в том виде, в котором она была изложена в обвинительном акте:

«...С дозволения Аллаха подошла к концу эпоха страданий, прекратилось угнетение. В Турции произошла революция более великая, чем революция в России. Так же как рухнул коммунизм в России, в Турции рухнули страсть к имитации Запада, любовь к неверным. Это великое событие. Узрите! С помощью Аллаха до 27 марта остается один месяц...»

Эта ростовщическая, притесняющая система кардинально изменится. Если будет угодно Аллаху, самое позднее в октябре 1994 года состоятся великие выборы, и Партия благоденствия войдет в Парламент, получив подавляющее большинство мест. Эта эпоха завершится, и начнется новая эпоха, да будет на то воля Аллаха (insallah)...

Первым свидетельством является следующее: в нашей стране больше нет 12 политических партий. Есть две: [партия] справедливости (hak) и [партия] фальши (batil). Партия, воплощающая собой справедливость, воплощает также веру моего брата в г. Бингель. Это его партия, называющаяся Партия благоденствия. Кто состоит в другой партии? Другие, кто такие другие? Все, кроме Партии благоденствия, фальшивы. Их можно рассматривать как уникальную партию. Потому что они любят неверных. Они не независимы. Они получают власть под покровительством Запада, они получают указания, они уничтожают наш народ. Они все ростовщики, эксплуататоры, угнетатели, и, более того, мы скоро покинем исламский мир, мы будем вместе с христианами, и неверные будут устанавливать нам законы и править нами. Менталитет этих людей заставляет их думать, что присоединение к единому рынку несет благо. Хвала Аллаху, их эпоха подошла к концу...

Эта эпоха закончится, и начнется новая эпоха, да будет на то воля Аллаха...

Так вот, мои бингельские братья, эти имитаторы Европы появились 50 лет назад, и что они сказали детям этой страны? Отбросьте свою религию, следуйте за нами. Что произойдет? Вам предоставят то, в чем вы нуждаетесь в земной юдоли. Народ Турции ждал терпеливо в течение 50 лет. Он ждал 50 лет. Германия встала с колен за 30 лет, Япония восстановилась за 30 лет. А эти люди, 50 лет... Что они сделали через 50 лет? Одиннадцать миллионов безработных. Минимальная заработная плата 5,5 миллионов. [В Турции] четыре миллиона пенсионеров, оставленных умирать. Вот что они вам дали...

Вот, мои бингельские братья. Узрите, святые дети этой земли! В течение 50 лет мы ждали, мы голосовали на каждых выборах. Каждый раз мы говорили себе, что необходимо все изменить. Но теперь мы отдаем себе отчет, что актеры меняются, но театр, пьеса остаются неизменными...

На этот раз 27 марта мы не будем менять актеров, театр, пьесу, мы изменим мир, да поможет нам Аллах...

Я объясню вам вкратце. Они говорят, что мы не понимаем сущность справедливого порядка (adil duzen). Если вашего образования для этого недостаточно, что мы можем поделать? Вы читали задом наперед. Они же учились в школах, в которых неверные оказывали на них свое влияние. Все чтение, которым они занимались там, вывернуто задом наперед. Они считают, что интерес принесет благо. Таков их менталитет...

Они ростовщики. О! Пусть они извлекут уроки из нашей религии. Их уши закрыты, их сердца заперты на засов...

Этот ужасный террор пришел к нам из-за этих имитаторов. Увы, они не способны с ним справиться. Почему? Послушайте! Госпожа Чиллер (Ciller) [премьер-министр Турции в рассматриваемое время] пришла ко мне и спросила, как мы можем решить проблему террора. В связи с тем, что я знал, о чем она будет меня спрашивать, я подготовил список. Я положил [перед ней] рецепт, состоящий из 12 статей. Я сказал ей: «Вот это лекарство, но вы не можете воспользоваться им. Почему?.. Прежде всего ты должна исключить силу американского молота, который поддерживает террор. Ты не можешь выставить его за дверь, потому что ты связана с Америкой. Затем ты должна уничтожить эмбарго против Ирака, которое парализовало юго-восток. Это она говорит, что потери достигают 20 миллиардов долларов. Смотрите, там ржавеет грузовик. Никто не ходит за покупками в магазины. Ты теряешь 20 миллиардов. Они [иракцы] тоже мусульмане. Отправим то, в чем они нуждаются, и наша экономика сможет развиваться. Ты не можешь сделать это... Первоочередным условием окончания террора является восстановление братских отношений, основанных на исламе...»

Я сказал, что дети этой земли веками начинали занятия в школе со священных слов [besmele, первый стих Корана, который звучит следующим образом: «Во имя Аллаха милостивого и милосердного»]. Вы пришли и убрали эти слова. Чем вы их заменили? «Я турок, справедливый, трудолюбивый». Когда ты говоришь это, мусульманский ребенок курдского происхождения получает право говорить: «Я курд, я более справедливый и более трудолюбивый»...

В течение 1 400 лет мы были всем сердцем едины, каждый подставлял спину, чтобы защитить другого. Никто не спрашивал о происхождении, потому что все были детьми Аллаха. Вот оно, лекарство. Но только Партия благоденствия может ввести его. Почему? Потому что в справедливом порядке право на свободу религии принадлежит каждому. Каждый будет вести свою жизни в соответствии со своими традициями, нравами, каждый будет свободно исповедовать свою религию. Они же не всегда разрешают носить куфию. В справедливом порядке каждый будет самоорганизовываться в соответствии с его убеждениями, и мы будем работать вместе. Каждый будет учить своей религии. Каждый будет пользоваться правами человека в полном объеме. Очевидно, что будут разговаривать на родном языке. Это естественные права...

По этой причине спокойствие, мир, братство могут быть обеспечены только в справедливом порядке. Мы же, в течение 1 400 лет мы жили в такой свободе счастливо. И вновь мы будем жить так, да будет на то воля Аллаха.

Мои почтенные бингельские братья, они разрушили внешнюю политику, потому что они любят неверных...

Завтра это собрание будет занято правоверными, и все права будут признаны без кровопролития. Вот он, верный путь...

От этого террора больше всего пострадал юго-восток. Потому что его двухлетний ребенок был убит в собственной кроватке. С другой стороны, ваши деревни поджигались, жителей маленьких сел эвакуировали. Ваши депутаты все время приносили фотографии этого угнетения. Вы свидетели, они приносили Демирелю (Demirel) [Президенту Турции в рассматриваемое время] эти фотографии. Смотри! Ты угнетаешь наш народ. Ты должен воспитывать своих людей. Нельзя обращаться так с народом. Они совершили ошибку. Но необходимо объединиться вокруг справедливости, чтобы все наладилось...

Вот, да будет на то воля Аллаха, 27 марта мы сделаем это и будем спасены. Голосуя за Партию благоденствия, мы убьем одним ударом двух зайцев. Во-первых, мы убережем эту страну от катастроф. Во-вторых, мы не станем рабами христиан и восстановим исламский союз...

Мы завершаем встречу обещанием работать над тем, чтобы обеспечить господство Справедливости (Hak). Поднимите ваши руки! Вот оно, средство, которое спасет нас от этих горестей. Обещая работать в поте лица над достижением этой цели, для блага и спасения нашего Бингеля, для изменения этой ростовщической системы и восстановления справедливого порядка как можно скорей, чтобы спасти Боснию, Азербайджан, Иерусалим, во имя исламского союза, но не во имя союза христианского».

12. 5 сентября 1998 г. на заседании суда государственной безопасности в составе двух судей по гражданским делам и одного члена военного суда заявитель изложил доводы в свою защиту. Он признал, что произнес публично речь в г. Бингеле во время избирательной кампании на муниципальных выборах. Однако в этой речи не содержалось высказываний, подстрекающих к ненависти или вражде. Кроме того, запись его выступления, представленная в суде, не отражала точного содержания речи, вследствие чего она могла быть использована в качестве обвинительного доказательства. Он также сослался на истечение сроков привлечения к уголовной ответственности, поскольку с момента рассматриваемых событий прошло более пяти лет. Впрочем, по его словам, речь шла о высказываниях, которые уже звучали на заседаниях Великого национального собрания и в отношении которых действовал принцип абсолютной неприкосновенности, предусмотренный Конституцией. Дополнительно заявитель отметил, что отсутствовали элементы состава преступления, предусмотренного статьей 312 Уголовного кодекса Турции. Заявитель добавил, что его речь в том виде, в котором она была приведена в обвинительном акте, никоим образом нельзя было толковать как подстрекательство к ненависти и вражде. Он подчеркнул отличия Партии благоденствия от остальных политических партий, изобличил ростовщическую систему и призвал к братству. Наконец, он сослался в свою защиту на статью 10 Конвенции.

13. 21 октября 1998 г. суд государственной безопасности вынес определение о назначении экспертизы в целях определения достоверности видеокассеты № 1.

14. 14 декабря 1998 г. к материалам дела было приобщено экспертное заключение, подготовленное специалистами по аудиовизуальным средствам Тоз (Toz), Гюналем (Gunal) и Байраком (Bayrak). В соответствии с выводами экспертизы копия соответствовала оригинальной записи, а с кассетой не проводилось каких-либо манипуляций.

15. В меморандуме от 10 февраля 1999 г. заявитель повторно озвучил свои доводы защиты. Ссылаясь на истечение сроков давности, он представил доклад, подготовленный профессором Бахри Езтюрком (Bahri Ozturk). Заявитель сослался на практику турецких судов по данному вопросу и в очередной раз подчеркнул, что видеокассеты не могли использоваться в качестве обвинительных доказательств. Он также оспорил выводы, содержащиеся в экспертном заключении от 14 декабря 1998 г. Заявитель отметил, что видеокассета № 1 была изготовлена 31 октября 1997 г., и потребовал проведения повторной экспертизы.

16. В обвинительной речи 10 февраля 1999 г. прокурор Турецкой Республики потребовал признать заявителя виновным.

17. На том же судебном заседании ходатайство о проведении повторной экспертизы было отклонено судом государственной безопасности.

18. Определением от 3 марта 1999 г. суд государственной безопасности решил выяснить у производителя видеокассеты № 1, когда она была изготовлена, а также попросить префектуру г. Бингеля подтвердить или опровергнуть факт записи на видеокассету речи, произнесенной 25 февраля 1994 г.

19. 22 марта 1999 г. префектура г. Бингеля подтвердила, что речь, произнесенная 25 февраля 1994 г., не записывалась.

20. Производитель видеокассеты № 1 подтвердил, что она была сделана в день, указанный заявителем. После этого суд государственной безопасности направил запрос в прокуратуру г. Анкары, которая и предоставила видеокассету № 1. Прокуратура ответила, что запись на этой видеокассете не была оригинальной, и представила другую видеокассету (далее — видеокассета № 2).

21. 18 июня 1999 г. Великое национальное собрание Турции внесло изменения в статью 143 Конституции Турции и исключило членов военных судов (прокуроров и судей) из состава судов государственной безопасности. После внесения 22 июня 1999 г. аналогичных изменений в Закон «О судах государственной безопасности» судья военного суда, который рассматривал до этих пор дело Эрбакана, был заменен на судью, не относящегося к военным судам.

22. В меморандуме, представленном 5 июля 1999 г. в суд государственной безопасности в составе трех судей по гражданским делам, заявитель требовал признать недопустимым в качестве обвинительного доказательства видеокассету № 1, поскольку она являлась поддельной копией.

23. Суд государственной безопасности назначил экспертизу видеокассеты № 2.

24. 2 декабря 1999 г. коллегия экспертов в составе Чавушолу (Cavusoglu), Хызала (Hizal) и Чакылоджлу (Cakiloglu), преподавателей в университете, представила свое экспертное заключение. Был сделан вывод, что видеокассета № 1 не могла быть копией видеокассеты № 2. Кроме того, были констатированы некоторые различия между двумя видеокассетами.

25. В обвинительной речи 7 февраля 2000 г. прокурор Турецкой Республики просил суд признать заявителя виновным на основании представленных доказательств.

26. 21 февраля 2000 г. заявитель обратил внимание на то, что записи на обеих видеокассетах не были оригинальными. Эксперты не исключили, что в видеокассеты могли быть внесены изменения, и указали, что не было возможности окончательно определить, кому принадлежал записанный голос. Следовательно, следовало признать обе видеокассеты недопустимыми доказательствами. Кроме того, в соответствии с применимым законодательством в качестве доказательства могут приниматься только видеокассеты, записанные под наблюдением судьи.

27. В меморандумах от 7 и 8 марта 2000 г. заявитель повторил ранее представленные доводы защиты. Он отметил также, что его публичную речь слушал комиссар правительства, который подал в префектуру г. Бингеля официальный рапорт. В соответствующей части этого рапорта говорилось:

«...В 11.05 председатель Партии благоденствия Эрбакан прибыл на место встречи. В своей речи, продолжавшейся 25-30 минут, он затронул экономические и политические темы. Указав на существование пустыря между городами Бингель и Муш (Mus), он дал пояснения по поводу цементного завода, строительство которого он начал. Он рассказал о своем желании построить взлетно-посадочную полосу в регионе. После его речи собрание закончилось. Встреча прошла в соответствии с законодательством».

28. На слушании 10 марта 2000 г. суд государственной безопасности заслушал заявителя, после чего вынес приговор. Суд признал заявителя виновным в предъявленных обвинениях и осудил его к лишению свободы сроком на один год и штрафу в размере 220 000 турецких лир (см. § 39 настоящего Постановления).

29. В мотивировочной части приговора суд отметил прежде всего, что речь шла о правонарушении, предусмотренном пунктом 2 статьи 312 Уголовного кодекса Турции, которое могло быть совершено во время избирательной кампании. В связи с этим средство защиты, основанное на истечении сроков давности привлечения к уголовной ответственности, не могло быть использовано, учитывая, что срок давности для обстоятельств, образующих состав правонарушения, описанного в данной статье, составлял пять лет. Что касается средства защиты, основанного на принципе абсолютной неприкосновенности, суд отметил, что содержание инкриминируемой речи отличалось от высказываний, звучавших на заседаниях Великого национального собрания. По вопросу о том, могли ли видеозаписи быть признаны доказательством в суде, суд государственной безопасности счел, что, учитывая синхронизацию между изображением и звуком на видеокассетах, возможно, данная запись была скопирована с оригинальной записи, полученной в установленном законом порядке при проведении обыска в помещениях, занимаемых одним учреждением. Была исключена возможность каких-либо манипуляций с видеокассетами со стороны сотрудников служб безопасности. С другой стороны, рассматриваемые высказывания распространялись в средствах массовой информации в устной и письменной форме. Таким образом, суд счел несомненным тот факт, что обвиняемым была произнесена речь и что в официальном рапорте, составленном комиссаром правительства по данному поводу, не содержалось точной информации о содержании данной речи. Суд сделал на этом основании вывод, что высказывания, записанные на видеокассеты, были произнесены обвиняемым во время встречи 25 февраля 1994 г. в г. Бингеле.

30. Что касается того, содержались ли в инкриминируемой речи призывы к ненависти и вражде на основании религиозных различий, суд государственной безопасности сослался на следующий отрывок из речи:

«...В нашей стране больше нет 12 политических партий. Есть две: [партия] справедливости и [партия] фальши. Партия, воплощающая собой справедливость, воплощает также веру моего брата в Бингель. Это его партия, называющаяся Партия благоденствия. Кто состоит в другой партии? Другие, кто такие другие? Все, кроме Партии благоденствия, фальшивы. Их можно рассматривать как уникальную партию. Потому что они любят неверных. Они не независимы. Они получают власть под покровительством Запада, они получают указания, они уничтожают наш народ. Они все ростовщики, эксплуататоры, угнетатели, и, более того, мы скоро покинем исламский мир, мы будем вместе с христианами, и неверные будут устанавливать нам законы и править нами...».

Суд заметил, что в рассматриваемом отрывке заявитель проводил различия между «правоверными» и «неверными», которые основаны на религиозных верованиях.

31. Суд также процитировал следующий отрывок:

«Я сказал, что дети этой земли веками начинали занятия в школе со священных слов. Вы пришли и убрали эти слова. Чем вы их заменили? „Я турок, справедливый, трудолюбивый“. Когда ты говоришь это, мусульманский ребенок курдского происхождения получает право говорить: „Я курд, я более справедливый и более трудолюбивый“...».

Суд счел, что эти отрывки следовало признать подстрекательством к вражде и ненависти на основании дискриминации по признаку расы.

32. Суд государственной безопасности заметил также, что спорная речь была произнесена в г. Бингеле. Учитывая ситуацию, царившую в рассматриваемое время, заявитель превысил пределы свободы выражения мнения, и его высказывания нельзя было рассматривать в качестве инструмента предвыборной борьбы.

33. Заявитель подал предварительную кассационную жалобу. Он оспорил оценку доказательств судом первой инстанции и, в частности, содержание речи, которая была записана на двух видеокассетах. Кроме того, он отметил, что сроки давности привлечения к уголовной ответственности истекли. Он просил вышестоящий суд отменить приговор от 10 марта 2000 г. и ходатайствовал о проведении открытого заседания.

34. 5 июля 2000 г., отклонив ходатайство о проведении открытого заседания на основании статьи 318 Уголовно-процессуального кодекса Турции, Высший кассационный суд оставил обжалуемый приговор без изменения и признал, что мотивы, указанные в приговоре, соответствовали законодательству и процессуальным правилам. Высший кассационный суд отметил:

«...Обвиняемый отнес все партии, за исключением собственной, к партиям фальши, влюбленным в неверных, защищавшим систему, якобы основанную на интересе. Несмотря на то, что ему было известно о демократическом, светском и социальном характере правового государства, а также о том, что в соответствии со статьей 66 Конституции Турции каждый связанный с турецким государством через обязательства гражданства — турок, он утверждал, что эти партии объявили согласно Корану войну против Аллаха. Он подчеркивал, что главным условием прекращения террора является принятие братства, основанного на исламе. Установлено, что обвиняемый подстрекал народ к вражде и ненависти на основании дискриминации по признаку религии, расы и места проживания, заявляя: „Я сказал, что дети этой земли веками начинали занятия в школе со священных слов. Вы пришли и убрали эти слова. Чем вы их заменили? Я турок, справедливый, трудолюбивый. Когда ты говоришь это, мусульманский ребенок курдского происхождения получает право говорить: „Я курд, я более справедливый и более трудолюбивый“. Взятая в совокупности, произнесенная речь образует состав правонарушения, предусмотренного пунктом 2 статьи 312 Уголовного кодекса Турции, и суд первой инстанции не совершил ошибки в квалификации деяния. Принимая во внимание проведенное слушание, собранные доказательства, перечисленные в [обжалуемом] приговоре, мотивировочная и резолютивная части приговора, вынесенного по результатам судебного следствия, следует отклонить кассационную жалобу обвиняемого и оставить приговор без изменения...».

35. 3 января 2001 г. суд государственной безопасности решил отсрочить заявителю отбывание назначенного наказания на основании Законов № 4454 и 4616.

36. 27 апреля 2005 г. Диарбакырский суд по уголовным делам отметил, что заявитель не совершил ни одного правонарушения в течение трех лет, прошедших с момента вынесения решения об отсрочке отбывания наказания, признал его судимость погашенной и прекратил производство по уголовному делу. Таким образом, история привлечения заявителя к уголовной ответственности была очищена, и все запреты, связанные с соответствующим преследованием, были сняты.

37. Заявитель обжаловал в порядке кассации решение от 27 апреля 2005 г. Производство в части, касающейся прекращения производства по уголовному делу, продолжается в Высшем кассационном суде.

II. Соответствующие внутригосударственные законодательство и практика

38. В рассматриваемое время пункт 2 статьи 312 Уголовного кодекса Турции гласил:

«Лицо, публично подстрекающее к вражде или взаимной ненависти между различными слоями общества из-за социальных, классовых, расовых, религиозных (сектовых) или региональных различий, наказывается лишением свободы на срок от одного года до трех лет и тяжким денежным штрафом в размере... лир. Если указанное подстрекательство создает угрозу для общественной безопасности, наказание увеличивается от одной трети до половины».

39. Привлечение лица к уголовной ответственности по пункту 2 статьи 312 Уголовного кодекса Турции влечет и другие последствия, связанные, в частности, с осуществлением определенных видов деятельности в соответствии со специальными законами. Так, например, лица, осужденные по этой статье, не могут учреждать ассоциации (пункт 2(b) статьи 4 Закона № 2908) и профессиональные союзы, а равно являться членами правления ассоциаций и профессиональных союзов (статья 5 Закона № 2929). Им также запрещено создавать политические партии и вступать в члены партий (пункт 5 статьи 11 Закона № 2820), а также избираться в члены парламента (абзац f 3 статьи 11 Закона № 2839). Кроме того, если срок назначенного наказания в виде лишения свободы превышает шесть месяцев, осужденный лишается права занимать должности государственной службы при условии, что деяние совершено с умышленной формой вины (пункт 5 статьи 48 Закона № 657).

40. Статья 1 Закона от 3 сентября 1999 г. № 4454 гласит:

«Лицам, которые... до 23 апреля 1999 г. совершили через средства массовой информации, распространяемые в устной, письменной или аудиовизуальной форме, преступления, за которые срок наказания, связанного с лишением свободы, не превышает 12 лет, и которые были осуждены к лишению свободы сроком на 12 и менее лет, отбывание наказания может быть отсрочено...»

Решение об отсрочке отбывания наказания выносится либо при возбуждении производства против лиц, перечисленных в абзаце первом, которые не подвергаются наказанию в виде лишения свободы на срок до 12 лет и в отношении которых не ведется уголовное преследование, либо на стадии предварительного расследования, если производство еще не было возбуждено, либо на последней стадии производства в отношении лиц, которым не был вынесен обвинительный приговор либо приговор которым не вступил в законную силу...».

41. Статья 2 данного закона предусматривает:

«Лица, к которым применены положения статьи 1 и которые умышленно совершают преступление в течение трех лет после вынесения решения об отсрочке отбывания наказания, отбывают те наказания, в отношении которых было принято решение об отсрочке отбывания...».

42. Закон № 4616, относящийся к условно-досрочному освобождению и отсрочке отбывания наказания применительно к правонарушениям, совершенным до 23 апреля 1999 г., вступивший в силу 21 декабря 2000 г., предусматривает отсрочку от отбывания наказаний, назначенных лицам, совершившим преступления, перечисленные в данном законе, до 23 апреля 1999 г. Точно так же предусматривается отсрочка от вынесения приговора в рамках публичных производств, возбужденных в отношении лиц, обвиняемых в совершении преступления, до 23 апреля 1999 г. Статья 4 указанного закона предусматривает, что ранее предоставленная отсрочка отменяется, если лицо, в отношении которого принято решение об отсрочке, совершает преступление в течение следующих пяти лет.

ПРАВО

I. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции

43. Заявитель жаловался на привлечение его к уголовной ответственности на основании статьи 312 Уголовного кодекса Турции в нарушение статьи 10 Конвенции, которая предусматривает:

«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ...»

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».

44. Стороны не спорят с тем, что меры, являющиеся предметом рассмотрения по настоящему делу, представляют собой вмешательство в право заявителя свободно выражать свое мнение. Такое вмешательство нарушает статью 10 Конвенции, если оно не «предусмотрено законом», не преследует одну или более правомерных целей, перечисленных в пункте 2 статьи 10 Конвенции, и не является «необходимым в демократическом обществе» для достижения этих целей.

A. «Предусмотрено законом»

45. Не вызывает разногласий, что данное вмешательство было «предусмотрено законом», так как привлечение заявителя к уголовной ответственности было осуществлено на основании статьи 312 Уголовного кодекса Турции.

B. Правомерная цель

46. Также нет каких-либо сомнений в том, что вмешательство преследовало правомерную цель и осуществлялось в целях защиты общественного порядка, предотвращения преступлений, охраны нравственности, защиты прав других лиц.

C. Необходимо в демократическом обществе

1. Доводы сторон

47. Власти Турции подчеркнули известность заявителя: в течение 30 лет тот играл видную роль в политической жизни Турции. В 1970 году он создал Партию политического порядка (ПНП), посредством которой он объявил настоящий крестовый поход против светского режима Турецкой Республики. Эта партия была ликвидирована Конституционным судом Турции 20 мая 1971 г. в связи с тем, что она превратилась в центр антисветского движения. Позднее, вдохновляясь аналогичными идеями, он основал еще одну политическую партию — Партию национального спасения (ПНС), которая была запрещена в 1980 году, как и все политические партии той поры. Впоследствии, 25 сентября 1987 г., заявитель был избран председателем Партии благоденствия. Эта партия сформировала правительственную коалицию после выборов в Великое национальное собрание, проведенных в 1996 году. 8 июля 1996 г. Великое национальное собрание выразило доверие правительству под председательством заявителя, и тот был премьер-министром Турции до июля 1997 года. В итоге Партия благоденствия была ликвидирована в соответствии с решением Конституционного суда Турции от 16 января 1998 г. за осуществление деятельности, противоречащей принципам светского государства.

48. Власти Турции утверждали также, что политический ислам представляет реальную угрозу, а также что в свете ситуации, которая сложилась в рассматриваемое время, спорная речь порождала «реальную угрозу» и «непосредственную опасность» для турецкого государства и общества. В этом отношении власти Турции пояснили, что ввиду рисков, которые политический ислам создает для демократического режима, основанного на правах человека, такой режим вправе принимать меры для своей защиты от данной опасности. «Воинствующая демократия», то есть демократическая система, которая борется с политическими движениями, стремящимися сокрушить ее, родилась из опыта, пережитого Германией и Италией между двумя войнами, когда фашистское и национал-социалистическое движения получили власть в результате более или менее свободных выборов. По словам властей Турции, воинствующая демократия возлагает на политические партии, которые являются ее необходимыми актерами, обязанность быть лояльными по отношению к демократическим принципам и, соответственно, к принципу светскости. Понятие воинствующей демократии и возможность сдерживания политических образований, которые злоупотребляют свободой объединения и свободой выражения мнения, признаются конституциями европейских государств (например, статьей 18 и временной статьей XII Конституции Италии, абзацем 2 статьи 9, статьей 18 и абзацем 2 статьи 21 Основного закона Федеративной Республики Германия).

49. Ссылаясь на отрывки из речи, процитированные в приговоре суда государственной безопасности, власти Турции отметили, что заявитель культивировал различия по религиозному признаку, когда выделял две партии: партию справедливости и партию фальши. Власти Турции также утверждали, что отрывки из речи заявителя, в которых тот указывал на этническое происхождение, а именно слова «мусульманский ребенок курдского происхождения» по своей природе создают угрозу территориальной целостности и унитарной форме устройства Турции.

50. Власти Турции подчеркивали, что рассматриваемое вмешательство было соразмерным в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Конвенции, поскольку отбывание назначенного наказания, в конечном счете, было отсрочено. Это вмешательство соответствовало настоятельной общественной потребности и, следовательно, являлось необходимым в демократическом обществе.

51. Заявитель оспорил доводы властей Турции. По его словам, невозможно было подтвердить, что спорная речь в том виде, в котором она была представлена прокуратурой г. Анкары, соответствовала речи, произнесенной им 25 февраля 1994 г., поскольку сохранялась неопределенность относительно оригинального характера видеокассет. Впрочем, даже если предположить, что он произнес речь в том виде, в котором она попала на рассмотрение турецкого суда, в ней не было ни явного, ни скрытого подстрекательства к ненависти по религиозному или этническому признаку. Высказывания, которые он сделал в рамках политической кампании, предшествовавшей муниципальным выборам, представляют собой лишь выражение мнений, относящихся к образу и пониманию общества, которые он сформировал для себя. Соответственно, будучи политиком, он имел понимание общества, отличающееся от понимания, которое было у правительства того времени. Отрывки из его речи, которые, по мнению турецких судов, подтверждали факт нарушения статьи 312 Уголовного кодекса Турции, могут быть признаны выражением идей меньшинства или даже провокационных идей, защищаемых в рамках свободы выражения мнения.

52. Если рассматривать речь заявителя в целом, она никоим образом не подстрекала население г. Бингеля к восстанию, а была направлена на вскрытие реальных проблем общества и рассмотрение курдской проблемы с его точки зрения. В этом контексте речь заявителя являлась частью политических дискуссий.

53. Точно так же не мог служить оправданием для его осуждения тот факт, что несколькими месяцами ранее в этом регионе произошел ряд инцидентов.

54. Что касается довода о том, что спорная речь порождала неминуемую угрозу и по своему характеру посягала на государственную безопасность, общественную безопасность и защиту от преступлений, заявитель интересовался, почему уголовное дело в отношении него было возбуждено спустя пять лет после соответствующих событий. По мнению заявителя, этот срок не позволяет признать, что принятая мера была соразмерна преследуемой цели. В конечном счете его осуждение к одному году лишения свободы и к штрафу в размере 220 000 турецких лир по прошествии пяти лет после рассматриваемых событий представляется радикальной мерой.

2. Мнение Европейского Суда

(a) Общие принципы

55. Европейский Суд напоминает основополагающие принципы, вытекающие из вынесенных им постановлений по жалобам о нарушении статьи 10 Конвенции.

(i) Свобода выражения мнения является одной из важнейших основ демократического общества, а также одним из главных условий его развития и самовыражения каждого лица. Если иное не предусмотрено пунктом 2 статьи 10 Конвенции, его действие применимо не только к «информации» или «идеям», которые воспринимаются в качестве безобидных или нейтральных, но и к «информации» или «идеям», которые оскорбляют, шокируют или тревожат (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хэндисайд против Соединенного Королевства» (Handyside v. United Kingdom) от 7 декабря 1976 г., Series A, № 24, p. 23, § 49).

(ii) Как это подтверждается самой формулировкой пункта 2 статьи 10 Конвенции, на каждого, кто осуществляет права и свободы, закрепленные в пункте 1 данной статьи, налагаются «обязанности и ответственность». В их число в контексте религиозных мнений и убеждений правомерно может быть включена обязанность избегать по мере возможности выражений, которые беспричинно оскорбительны для других, являются ущемлением их прав и не привносят в публичные обсуждения ничего, что способствовало бы общественному прогрессу (см. mutatis mutandis <1> Постановление Европейского Суда по делу «Институт Отто-Премингер против Австрии» (Otto-Preminger-Institut v. Austria) от 20 сентября 1994 г., Series A, № 295-A, pp. 18 — 19, § 49, и Постановление Европейского Суда по делу «Уингроув против Соединенного Королевства» (Wingrove v. United Kingdom) от 25 ноября 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-V, p. 1956, § 52). Кроме того, властям Договаривающихся Сторон, как правило, предоставлена определенная свобода усмотрения по вопросам, которые могут затрагивать убеждения интимного характера в сфере нравственности и, соответственно, религии (см. mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу «Мюллер и другие против Швейцарии» (Muller and Others v. Switzerland) от 24 мая 1988 г., Series A, № 133, p. 22, § 35, и, наконец, Постановление Европейского Суда по делу «Гюндюз против Турции» (Gunduz v. Turkey), жалоба № 35071/97, § 37, ECHR 2003-XI).

---

<1> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).

(iii) При определении того, было ли обжалуемое вмешательство «необходимым в демократическом обществе», Европейский Суд должен выяснить, соответствовало ли оно «настоятельной общественной потребности», было ли оно «соразмерно преследуемой правомерной цели», и являются ли основания, на которые ссылаются внутригосударственные власти в оправдание вмешательства, уместными и достаточными (см. Постановление Европейского Суда по делу «Санди таймз» против Соединенного Королевства (N 1)» (Sunday Times v. United Kingdom) (N 1) от 26 апреля 1979 г., Series A, № 30, p. 38, § 62). Государства-участники обладают определенной свободой усмотрения при определении того, существует ли такая «потребность», и какие меры должны быть приняты для ее удовлетворения, но эта свобода усмотрения не безгранична и должна находиться под общеевропейским контролем, осуществляемым Европейским Судом, который в качестве последней инстанции принимает решение по поводу того, совместимо ли ограничение со свободой выражения мнения в том виде, в котором она гарантируется статьей 10 Конвенции (см. среди других примеров Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Нильсен и Йонсен против Норвегии» (Nilsen and Johnsen v. Norway), жалоба № 23118/93, § 43, ECHR 1999-VIII).

(iv) Пункт 2 статьи 10 Конвенции не оставляет возможности для ограничения свободы выражения мнения в контексте политической дискуссии или по вопросам, представляющим интерес для общества (см. Постановление Европейского Суда по делу «Шарзах и компания „Ньюс Ферлагсгезельшафт“ против Австрии» (Scharsach and News Verlagsgesellschaft v. Austria), жалоба № 39394/98, § 30, ECHR 2003-XI). Европейский Суд подчеркивает, что в демократическом обществе основополагающее значение имеет защита свободы политической дискуссии. Европейский Суд придает большое значение свободе выражения мнения в контексте политических дебатов и полагает, что нельзя ограничивать политические речи без крайней необходимости. Расширение пределов ограничений в том или ином случае, несомненно, отразилось бы на соблюдении свободы выражения мнения в целом в соответствующем государстве (см. Постановление Европейского Суда по делу «Фельдек против Словакии» (Feldek v. Slovakia), жалоба № 29032/95, § 83, ECHR 2001-VIII). Тем не менее характер свободы политической дискуссии определенно не является абсолютным. Договаривающаяся Сторона вправе предусмотреть определенные «ограничения» и «санкции» в отношении этой свободы, но последнее слово по вопросу об их соответствии свободе выражения, гарантированной статьей 10 Конвенции, остается за Европейским Судом (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кастеллс против Испании» (Castells v. Spain) от 23 апреля 1992 г., Series A, № 236, p. 23, § 46).

56. Особенностью настоящего дела является то, что заявитель был осужден за высказывания, квалифицированные внутригосударственными судами как «разжигание ненависти». В этом отношении Европейский Суд подчеркивает, что терпимость и уважение равного достоинства каждого человека образуют основу демократического и плюралистического общества. Из этого следует, что в принципе в демократическом обществе может быть признано необходимым даже наказание, направленное на предупреждение любых форм выражения мнения, которые пропагандируют, распространяют, оправдывают ненависть или подстрекают к ненависти, основанной на нетерпимости (в том числе религиозной нетерпимости), при условии, что введенные «процедуры», «условия» или «санкции» будут соразмерны преследуемой цели (по поводу речи, разжигающей ненависть, и оправдания насилия см. mutatis mutandis Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сюрек против Турции (N 1)» (Surek v. Turkey) (N 1), жалоба № 26682/95, § 62, ECHR 1999-IV, а также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Гюндюз против Турции», § 40).

57. Впрочем, нет сомнений в том, что конкретные высказывания, разжигающие ненависть, как отмечал Европейский Суд в Постановлении по делу «Йерсилд против Дании» ((Jersild v. Denmark) от 23 сентября 1994 г., Series A, № 298, p. 25, § 35), которые могут быть оскорбительными для отдельных лиц или групп, не пользуются защитой, предоставляемой статьей 10 Конвенции.

(b) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

58. Европейский Суд должен рассмотреть обжалуемое «вмешательство» с учетом совокупности обстоятельств дела, включая содержание спорных высказываний и контекст, в котором они распространялись, для того, чтобы определить, отвечало ли привлечение Эрбакана к уголовной ответственности «настоятельной общественной потребности», и было ли оно «соразмерным преследуемым правомерным целям». В этой связи Европейский Суд считает необходимым по примеру внутригосударственных судов (см. § 32 настоящего Постановления) проанализировать содержание высказываний заявителя в свете ситуации, которая царила в рассматриваемое время на юго-востоке Турции, не упуская из внимания при этом, что преследование заявителя началось лишь спустя четыре года и пять месяцев после публичного собрания, на котором он произнес инкриминируемую ему речь. Кроме того, следует принимать во внимание характер и тяжесть назначенных наказаний при определении соразмерности вмешательства (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Педерсен и Баадсгаард против Дании» (Pedersen and Baadsgaard v. Denmark), жалоба № 49017/99, § 93, ECHR 2004-...).

59. Заявитель был признан виновным в публичном произнесении речи, включавшей высказывание, подстрекавшие, в частности, к ненависти и религиозной нетерпимости. В обоснование своего решения суд первой инстанции сослался, среди прочего, на следующие отрывки из выступления заявителя:

«...В нашей стране больше нет 12 политических партий. Есть две: [партия] справедливости (hak) и [партия] фальши (batil). Партия, воплощающая собой справедливость, воплощает также веру моего брата в Бингель. Это его партия, называющаяся Партия благоденствия. Кто состоит в другой партии? Другие, кто такие другие? Все, кроме Партии благоденствия, фальшивы. Их можно рассматривать как уникальную партию. Потому что они любят неверных. Они не независимы. Они получают власть под покровительством Запада, они получают указания, они уничтожают наш народ. Они все ростовщики, эксплуататоры, угнетатели, и, более того, мы скоро покинем исламский мир, мы будем вместе с христианами, и неверные будут устанавливать нам законы и править нами...».

60. Принимая во внимание ситуацию, царившую в рассматриваемое время в г. Бингеле, население которого стало жертвой террористических актов, совершенных экстремистской организацией, суд государственной безопасности признал, что заявитель, проводя различия между «правоверными» и «неверными», превысил допустимые пределы свободы политической дискуссии (см. § 30 настоящего Постановления).

61. По мнению Высшего кассационного суда, отнеся «все партии, за исключением собственной, к партиям фальши, влюбленным в неверных, защищавшим систему, якобы основанную на интересе», обвиняемый пропагандировал идею о том, что «эти партии объявили согласно Корану войну против Аллаха» (см. § 34 настоящего Постановления).

62. Можно признать, что подобные высказывания, если они действительно были сделаны, со стороны видного политического деятеля во время публичного собрания соответствуют скорее видению общества, структурированного исключительно вокруг религиозных ценностей, и по этой причине представляется затруднительным примирить их с требованиями плюрализма, характеризующего современные общества, в которых сталкиваются самые разнообразные группы. В действительности, используя религиозную терминологию, оратор сводит это разнообразие, присущее каждому обществу, к обычному делению на «правоверных» и «неверных», и он делает соответствующие призывы с целью формирования политической линии, основанной на религиозной принадлежности.

63. Кроме того, как указали власти Турции (см. § 9 настоящего Постановления), следует учитывать, что в то время, когда в г. Бингеле были сделаны соответствующие высказывания, население в рассматриваемом регионе несколько раз становилось жертвой аналогичных трагедий, организованных фундаменталистскими движениями (см. mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу «Зана против Турции» (Zana v. Turkey) от 25 ноября 1997 г., Reports 1997-VII, p. 2539, § 10, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сюрек против Турции (N 2)» (Surek v. Turkey) (N 2) от 8 июля 1999 г., жалоба № 24122/94, § 37).

64. Подчеркивая, что борьба против любых форм нетерпимости составляет неотъемлемую часть защиты прав человека, Европейский Суд обращает внимание на то, сколь важно для политических деятелей во время публичных речей избегать распространения высказываний, разжигающих нетерпимость.

65. Однако учитывая фундаментальный характер свободного течения политической дискуссии в демократическом обществе, Европейский Суд должен установить, имелись ли веские основания, оправдывающие суровые санкции в области политических дебатов. Тем более что заявитель не только был признан виновным в произнесении речи, подстрекающей к ненависти по религиозному признаку, но и некоторые отрывки из этой речи были квалифицированы как подстрекательство к ненависти и вражде, основанное на дискриминации по расовому признаку (см. §§ 31 и 34 настоящего Постановления).

66. В этом отношении Европейский Суд отмечает, в частности, что, как и в рамках разбирательства в турецких судах (см. §§ 12, 15, 22, 26, 27 и 33 настоящего Постановления), заявитель утверждал, что спорная речь в том виде, в котором она была представлена прокуратурой г. Анкары, не соответствовала той речи, которую он произнес 25 февраля 1994 г., в результате неопределенности, существовавшей в отношении подлинности видеокассет. Кроме того, комиссар правительства, составивший официальный рапорт сразу после проведения собрания, на котором была произнесена та речь, ограничился уточнением, что Эрбакан «затронул экономические и политические темы... Встреча прошла в соответствии с законодательством» (см. § 27 настоящего Постановления).

67. Европейский Суд отмечает, в частности, что государственные органы лишь спустя пять лет после собрания попытались установить содержание соответствующей речи на основании видеозаписи, подлинность которой находится под вопросом (см. §§ 19, 20 и 24 настоящего Постановления). В этом отношении Европейский Суд, не имея цели выносить решения относительно критериев допустимости доказательств, предусмотренных в соответствии с законодательством Турции и использованных турецкими судами, полагает, что в настоящем деле крайне трудно признать заявителя виновным в произнесении всех тех высказываний, которые указаны в обвинительном заключении (см. в этом отношении Постановление Европейского Суда по делу «Амихалакиоаэ против Республики Молдова» (Amihalachioaie v. Moldova), жалоба № 60115/00, § 37, ECHR 2004-III).

68. Аналогичным образом, принимая во внимание обстоятельства дела, по мнению Европейского Суда, отсутствуют доказательства того, что в момент возбуждения уголовного дела в отношении заявителя инкриминируемая речь порождала или могла породить «реальную угрозу» и «непосредственную опасность» для общества (см. § 48 настоящего Постановления). В этом отношении, вопреки утверждениям властей Турции, довольно долгий срок, истекший с момента предполагаемого распространения спорных высказываний до момента возбуждения уголовного дела, а именно четыре года и пять месяцев, является обстоятельством, которое следует учитывать, принимая во внимание значение производства по его делу для заявителя. Тем более что суд государственной безопасности сделал выводы на основании ситуации, которая существовала в рассматриваемое время в г. Бингеле, в котором проходила соответствующая встреча (см. § 32 настоящего Постановления).

69. Наконец, Европейский Суд замечает, что, помимо наказания в виде штрафа в размере 220 000 турецких лир, заявителю было назначено лишение свободы сроком на один год, которое влекло запрет на осуществление некоторых гражданских и политических прав (см. §§ 28 и 39 настоящего Постановления). Учитывая, что речь шла о видном политическом деятеле, санкции были очень суровыми. Достаточно заметить, что по своей природе подобная санкция неизбежно оказывает устрашающее воздействие, и тот факт, что заявитель не отбывал назначенное наказание, ничего не меняет (см. mutatis mutandis Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кумпэнэ и Мазэре против Румынии» (Cumpana and Mazare v. Romania) от 17 декабря 2004 г., жалоба № 33348/96, § 116). На самом деле отсрочка отбывания наказания и последующее снятие судимости с заявителя (см. §§ 35 и 36 настоящего Постановления) являются лишь следствием наступления срока отсрочки отбывания и, в частности, отсутствия события преступления такого рода (см. mutatis mutandis Решение Европейского Суда по делу «Асли Гюнеш против Турции» (Asli Gunes v. Turkey) от 13 мая 2004 г., жалоба № 53916/00).

70. Следовательно, мотивы, приведенные в обоснование необходимости возбуждения уголовного дела в отношении заявителя, не в достаточной степени убеждают в том, что вмешательство в осуществление заявителем свободы выражения мнения было «необходимым в демократическом обществе». В частности, представляется, что уголовное преследование, направленное против политического деятеля спустя четыре года и пять месяцев после предполагаемого распространения спорных высказываний, не является в разумной степени соразмерным преследуемым правомерным целям, учитывая заинтересованность демократического общества в обеспечении и поддержании свободы политической дискуссии.

71. Таким образом, имело место нарушение статьи 10 Конвенции.

II. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции

72. Заявитель утверждал, что его дело не было рассмотрено независимым и беспристрастным судом, учитывая, что в состав Диарбакырского суда государственной безопасности некоторое время входил судья военного суда. Заявитель сослался на пункт 1 статьи 6 Конвенции, который в соответствующей части предусматривает:

«Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на... разбирательство дела... независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона».

73. Власти Турции не согласились с жалобой заявителя.

74. Европейский Суд напоминает, что в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Еджалан против Турции» ((Ocalan v. Turkey), жалоба № 46221/99, §§ 116 - 118, ECHR 2005-...) он придал большое значение тому, что гражданское лицо вынуждено предстать перед судом, состоящим, пусть даже частично, из военнослужащих, и отметил, что подобная ситуация существенно подрывает доверие, которое суды должны внушать в демократическом обществе. Подчеркивая, что суд должен выглядеть независимым от исполнительной и законодательной власти на каждой из трех стадий производства, в ходе проведения расследования, разбирательства и при вынесении решения, Европейский Суд подчеркивал, что, если судья военного суда принимал участие в одном или нескольких процессуальных действиях, учитываемых при рассмотрении дела судом по уголовным делам, подсудимый вправе испытывать разумные сомнения относительно законности всего производства, если только не будет доказано, что последующее производство в достаточной степени развеяло эти сомнения.

75. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что судья военного суда участвовал в трех слушаниях по существу дела в рамках разбирательства, проводившегося до 23 июня 1999 г., когда он был заменен. В этот период суды вынесли два определения (см. §§ 13 и 18 настоящего Постановления). Европейский Суд отмечает, что ни одно из вынесенных решений не было пересмотрено после замены судьи военного суда и все они были подтверждены и оставлены без изменения судьей, заменившим его.

76. При данных обстоятельствах настоящее дело ничем не отличается от вышеуказанного дела «Еджалан против Турции», и Европейский Суд не считает, что замена судьи военного суда до завершения разбирательства развеяла разумные сомнения заявителя относительно независимости и беспристрастности суда, рассмотревшего его дело.

Следовательно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.

III. Применение статьи 41 Конвенции

77. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

78. Заявитель не предъявил требований о справедливой компенсации в установленный срок. Соответственно, Европейский Суд считает, что отсутствуют основания для присуждения заявителю каких-либо сумм в качестве компенсации (пункт 3 статьи 60 Регламента Суда).

1. постановил шестью голосами «за» и одним — «против», что имело место нарушение статьи 10 Конвенции;

2. постановил единогласно, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.

Совершено на французском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 6 июля 2006 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Председатель Палаты Суда

Заместитель Секретаря Секции Суда САНТЬЯГО КЕСАДА

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к Постановлению прилагается частично несовпадающее особое мнение судьи Элизабет Штайнер.

ЧАСТИЧНО НЕСОВПАДАЮЩЕЕ ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЭЛИЗАБЕТ ШТАЙНЕР

1. Я согласна с мотивировочной частью Постановления вплоть до § 64, но, к сожалению, не могу согласиться с выводами о нарушении статьи 10 Конвенции, к которым пришли большинство судей.

Заявитель, видный политический деятель, в ходе публичного собрания распространял идеи религиозной нетерпимости в регионе, население которого становилось жертвой террористических актов, совершенных экстремистской организацией. В частности, Эрбакан призывает всех тех, кто считает себя «правоверным», применять насилие к тем, кто таковым не является.

Для меня подобные публичные высказывания являются разжиганием ненависти, оправданием насилия либо подстрекательством к насилию. Они не могут быть признаны соответствующими духу терпимости и противоречат основополагающим ценностям справедливости и всеобщего мира, закрепленным в Преамбуле Конвенции. Подобные высказывания не должны рассматриваться как составляющие часть свободы политической дискуссии, которая отсылает к самой сути понятия демократического общества и которую я глубоко разделяю.

---

---