Постановление ЕСПЧ от 16.05.2017
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 16.05.2017. 59291/13. 16.05.2017. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5929113
«Дело „Зимонин и другие (Zimonin and Others) против Российской Федерации“ (жалобы № 59291/13, 14636/14 и 14582/15) [рус., англ.]»
(Вместе с «Информацией о жалобах»)
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ЗИМОНИН И ДРУГИЕ (ZIMONIN AND OTHERS) ПРОТИВ
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
(Жалобы № 59291/13, 14636/14 и 14582/15)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
<1> Перевод с английского ООО «Развитие правовых систем».
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 16 мая 2017 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 28 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Зимонин и другие против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Комитетом в составе:
Бранко Лубарды, Председателя Комитета Суда,
а также при участии Фатош Арачи, заместителя Секретаря Секции Суда,
рассмотрев дело в закрытом заседании 25 апреля 2017 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано тремя жалобами (N 59291/13, 14639/14 и 14582/15) против Российской Федерации, поданными в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция). Подробная информация о жалобах приведена в Приложении.
2. Интересы заявителя А. Зимонина представлял адвокат И. Вахитов, практикующий в Российской Федерации. Интересы заявителя С. Климовой представлял адвокат Б. Сокальский, практикующий в Российской Федерации. Интересы заявителей Л. Просвировой и П. Просвирова представляла адвокат О. Преображенская, практикующая в Российской Федерации. Интересы властей Российской Федерации были представлены сначала бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным, а затем руководителем Аппарата Уполномоченного Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека А.М. Федоровым.
3. 3 сентября 2015 г. и 1 февраля 2016 г. жалоба № 59291/13 и жалобы № 14639/14 и 14582/15 в соответствии со статьей 8 Конвенции и статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции были коммуницированы властям Российской Федерации, в то время как остальная часть жалобы № 59921/13 была объявлена неприемлемой для рассмотрения по существу в соответствии с пунктом 3 правила 54 Регламента Европейского Суда.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
4. Заявители являются гражданами Российской Федерации. Им ранее принадлежали квартиры, расположенные в городе Москве. После истребования соответствующих квартир органами государственной власти право собственности заявителей на недвижимое имущество было аннулировано.
A. Жалоба № 59291/13
1. Сделки с квартирой, совершенные до ее покупки заявителем
5. Квартира, расположенная по адресу: г. Москва, ул. Беловежская, д. 21, кв. 110, — принадлежала К. 5 января 2005 г. К. скончался, не оставив после себя ни завещания, ни наследников.
6. 18 мая 2005 г. М. приобрел указанную квартиру у лица, действующего от имени К. на основании доверенности.
7. 28 июля 2005 г. М. продал квартиру О.
8. 7 апреля 2006 г. О. продал квартиру В.
9. 19 апреля 2006 г. В. продал квартиру заявителю и его несовершеннолетней дочери.
2. Аннулирование права собственности первого заявителя на квартиру и его выселение
10. В неустановленный день органы внутренних дел возбудили уголовное дело по факту незаконной продажи квартиры после смерти К. 30 января 2008 г. сообщение о проведении расследования было направлено в Департамент жилищной политики и жилищного фонда города Москвы (далее — ДЖП).
11. В неустановленный день ДЖП обратился в суд с требованиями о признании за городом Москвой права собственности на спорную квартиру и о выселении заявителя.
12. 18 декабря 2012 г. Кунцевский районный суд города Москвы удовлетворил в полном объеме требования ДЖП. Суд установил, что К. скончался, не оставив после себя ни завещания, ни наследников, в связи с чем указанную квартиру необходимо рассматривать как bona vacantia <3>. Суд признал все произведенные с квартирой сделки ничтожными, а также постановил признать за городом Москвой право собственности на спорную квартиру и выселить заявителя.
<3> Bona vacantia (лат.) — выморочное имущество (примеч. переводчика).
13. 14 марта 2013 г. городской суд <4> оставил решение суда первой инстанции от 18 декабря 2012 г. без изменения.
<4> Так в тексте. Очевидно, здесь и далее речь идет о Московском городском суде (примеч. переводчика).
14. 16 мая 2013 г. городской суд отказал в передаче кассационной жалобы заявителя на рассмотрение кассационной инстанции.
15. 14 августа 2013 г. Верховный Суд Российской Федерации отказал в передаче второй кассационной жалобы заявителя на рассмотрение в кассационной инстанции.
3. Дальнейшие события по делу
16. 24 декабря 2013 г. было зарегистрировано право собственности города Москвы на спорную квартиру.
17. По информации, представленной властями государства-ответчика, 2 декабря 2014 г. ДЖП заключил договор социального найма с заявителем и его дочерью, которые по-прежнему проживают в спорной квартире.
B. Жалоба № 14639/14
1. Сделки с квартирой, совершенные до ее покупки заявителем
18. Квартира, расположенная по адресу: г. Москва, Ореховый бульвар, д. 10, корп. 1, кв. 339, — принадлежала С. 29 июля 2009 г. С. скончался, не оставив после себя ни завещания, ни наследников.
19. 16 апреля 2010 г. неустановленное лицо продало квартиру Б.
20. 10 июня 2010 г. Б. продал квартиру К. — отцу заявительницы.
21. 15 апреля 2011 г. Нагатинский районный суд города Москвы утвердил мировое соглашение между заявительницей и ее отцом, в силу которого право собственности на спорную квартиру перешло к заявительнице.
2. Аннулирование права собственности заявительницы на квартиру
22. 21 октября 2011 г. органами внутренних дел было возбуждено уголовное дело по факту незаконной продажи квартиры после смерти С. 29 февраля 2012 г. информация о проведении расследования была направлена в ДЖП.
23. В неустановленный день ДЖП обратился в суд с требованиями о признании за городом Москвой права собственности на спорную квартиру и о выселении заявительницы.
24. 19 июня 2013 г. районный суд в полном объеме удовлетворил требования ДЖП. Суд установил, что С. скончался, не оставив после себя ни завещания, ни наследников, в связи с чем указанную квартиру необходимо рассматривать как bona vacantia. По мнению суда, указанное дело подпадает под одно из двух исключений, регулирующих защиту права bona fide приобретателей, из которого следовало, что первоначальный собственник квартиры был лишен своего имущества против своей воли. Суд постановил аннулировать право собственности заявительницы на спорную квартиру, передав ее в собственность города Москвы.
25. 14 ноября 2013 г. городской суд оставил решение суда первой инстанции от 19 июня 2013 г. без изменения.
26. 25 марта 2014 г. городской суд отказал в передаче кассационной жалобы заявительницы на рассмотрение кассационной инстанции.
3. Дальнейшие события по делу
27. По утверждению заявительницы, решение суда, вынесенное в пользу города Москвы, исполнено не было, и заявитель по-прежнему проживает в спорной квартире.
C. Жалоба № 14582/15
1. Сделки с квартирой, совершенные до ее покупки заявителем
28. Квартира, расположенная по адресу: г. Москва, Стремянный переулок, д. 33, кв. 31, — находилась в собственности Н., который скончался 14 апреля 2006 г., не оставив после себя ни завещания, ни наследников.
29. В неустановленный день П. и иные неустановленные лица подделали завещание Н., указав П. в качестве наследника Н.
30. 19 октября 2006 г. П. обратился к нотариусу с требованием о признании себя в качестве наследника Н. 30 ноября 2006 г. нотариус выдал свидетельство о праве П. на наследование спорной квартиры.
31. 6 декабря 2006 г. Регистрационная палата города Москвы (далее — Регистрационная палата) оформила свидетельство о праве собственности и предоставила его П.
32. 30 января 2007 г. П. продал квартиру заявителю.
33. 6 февраля 2007 г. Регистрационная палата зарегистрировала договор купли-продажи квартиры и выдала соответствующее свидетельство заявителю. Оба заявителя заселились в квартиру и проживали в ней.
2. Производство по уголовному делу в отношении П.
34. В неустановленный день было возбуждено уголовное дело по подозрению в подделке документов — завещания, оформленного от имени Н.
35. 26 апреля 2012 г. Перовский районный суд города Москвы признал П. виновным по нескольким эпизодам мошенничества и приговорил его к пяти годам и шести месяцам лишения свободы. В частности, суд установил, что П., действуя совместно с иными лицами, личность которых установить не удалось, обманным путем (на основании поддельного завещания) приобрел квартиру Н. и продал ее заявителю. Суд также постановил, что спорная квартира являлась имуществом bona vacantia, в связи с чем принадлежала государству, и что своими действиями по приобретению права собственности на квартиру обманным путем П. причинил ущерб государству.
36. 25 июня 2012 г. Московский городской суд оставил приговор суда первой инстанции от 26 апреля 2012 г. без изменения.
3. Аннулирование права собственности заявителя на квартиру и его выселение
37. 25 марта 2013 г. ДЖП обратился в суд с inter alia следующими исковыми требованиями к заявителям: (1) аннулировать право собственности заявителя на квартиру; (2) выселить обоих заявителей; (3) возвратить квартиру в собственность города Москвы.
38. 26 мая 2014 г. Замоскворецкий районный суд города Москвы удовлетворил требования ДЖП. Он пришел к выводу о том, что спорная квартира являлась имуществом bona vacantia, и постановил возвратить ее в собственность города Москвы. Суд также аннулировал право собственности заявителя на квартиру и принял решение о выселении обоих заявителей.
39. 26 декабря 2014 г. городской суд оставил решение суда первой инстанции от 26 мая 2014 г. без изменения.
40. 17 марта 2015 г. городской суд отказал в передаче кассационной жалобы заявителей на рассмотрение кассационной инстанции.
41. 17 апреля 2015 г. Верховный Суд Российской Федерации отказал в передаче кассационной жалобы заявителей на рассмотрение кассационной инстанции.
4. Дальнейшие события по делу
42. По всей видимости, вынесенное в пользу города Москвы решение суда на сегодняшний день не исполнено. Заявители по-прежнему проживают в спорной квартире.
II. Соответствующие законодательство Российской Федерации и правоприменительная практика
43. Краткий обзор соответствующих положений законодательства Российской Федерации и правоприменительной практики приводится в Постановлении Европейского Суда по делу «Аленцева против Российской Федерации» (Alentseva v. Russia) от 17 ноября 2016 г., жалоба № 31788/06 <5>, § 25 - 47.
<5> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2017. № 3 (примеч. редактора).
ПРАВО
I. Объединение рассмотрения жалоб в одном производстве
44. Принимая во внимание схожий характер предмета указанных жалоб и правового контекста, Европейский Суд в соответствии с пунктом 1 правила 42 своего Регламента принимает решение рассмотреть их в рамках одного производства.
II. Предполагаемое нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
45. Заявители жаловались на то, что были лишены своего имущества в нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая в части, имеющей отношение к настоящему делу, гласит:
«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.»
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».
A. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
1. Совместимость ratione personae жалобы № 59291/13
46. Власти государства-ответчика обратили внимание на необходимость отклонения жалобы заявителя в связи с ее несовместимостью ratione personae. По мнению властей, заявитель не исполнил обязанности по своевременному назначению представителя в Европейском Суде.
47. Заявитель оспорил указанное утверждение, отметив, что подписанный формуляр был представлен в установленные сроки. Письмом от 14 сентября 2015 г. Европейский Суд предложил заявителю назначить представителя и представить подписанный формуляр в течение десяти недель с даты соответствующего письма. Подписанный формуляр поступил в Суд 19 ноября 2015 г.
48. Европейский Суд отмечает, что заявитель подал жалобу 10 сентября 2013 г. Жалоба подписана заявителем лично. После коммуникации жалобы властям государства-ответчика, 3 сентября 2015 г., заявитель, руководствуясь подпунктом «b» пункта 2 правила 54 Регламента Европейского Суда, назначил адвоката для представления собственных интересов и представил соответствующий формуляр в рамках срока, установленного Судом. Соответственно, вопреки доводам властей, у Суда отсутствуют основания для признания данной жалобы неприемлемой для рассмотрения по существу. Доводы властей подлежат отклонению.
2. Совместимость ratione materiae жалобы № 14582/15
49. Европейский Суд отмечает, что он должен убедиться в наличии у него юрисдикции в отношении любого переданного на его рассмотрение дела на каждой стадии разбирательства (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Блешич против Хорватии» ( Bleèiæ v. Croatia), жалоба № 59532/00, § 67, ECHR 2006-III). Соответственно, несмотря на отсутствие в меморандуме властей по делу ссылки на неприемлемость жалобы в связи с отсутствием у Суда юрисдикции по критерию ratione materiae, Суд, тем не менее, обязан по собственной инициативе определить, обладал ли заявитель «имуществом» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, а также является ли указанная статья применимой к обстоятельствам настоящего дела (для сравнения см. Постановление Европейского Суда по делу «Штокало и другие против Хорватии» ( Štokalo and Others v. Croatia) от 16 октября 2008 г., жалоба № 15233/05, § 44).
50. В связи с этим Европейский Суд напоминает, что понятие «имущество», закрепленное в первом абзаце статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, имеет автономное значение, которое не ограничивается владением материальными благами и не зависит от формальной классификации данного полномочия в национальном законодательстве. Наряду с материальными благами, в качестве «имущественных прав» и, соответственно, «имущества» по смыслу настоящего положения могут рассматриваться и некоторые иные права и интересы. В каждом случае представляется необходимым рассмотреть вопрос о том, имеется ли у заявителя, с учетом всей совокупности обстоятельств конкретного дела, значительный интерес, находящийся под защитой статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (среди наиболее поздних постановлений см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Компания „Чентро Эуропа 7 С.р.л.“ и Ди Стефано против Италии» (Centro Europa 7 S.r.l. and Di Stefano v. Italy), жалоба № 38433/09, § 171, ECHR 2012).
51. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что Л. Просвирова (жалоба № 14582/15) являлась законной собственницей квартиры, впоследствии истребованной в пользу государства. В связи с этим Суд приходит к выводу о том, что она обладала имущественным правом на указанную квартиру, которое следует рассматривать в качестве «имущества» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Таким образом, положения данной статьи являются применимыми.
52. Вместе с тем Европейский Суд не может прийти к аналогичному выводу в отношении заявителя П. Просвирова. Он не являлся собственником квартиры и проживал там исключительно в статусе члена семьи.
53. Европейский Суд не исключает того, что лицо, наделенное правом пользования жилым помещением и не являющееся его собственником, может обладать определенным имущественным правом или интересом в отношении указанного помещения, признаваемым в законодательстве; при этом такой интерес будет рассматриваться в качестве «имущества», находящегося под защитой статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Однако по общему правилу право проживания в конкретном помещении, не находящемся в собственности заявителя, не относится к «собственности» по смыслу указанного положения (см. Решение Европейской Комиссии по правам человека по делу «Дурини против Италии» (Durini v. Italy) от 12 января 1994 г., жалоба № 19217/91, Decisions and Reports (DR) 76B, рр. 76 — 79; Решение Европейского Суда по делу «H.F. против Словакии» (H.F. v. Slovakia) от 9 декабря 2003 г., жалоба № 54797/00; Решение Европейского Суда по делу «Буньевац против Словении» (Bunjevac v. Slovenia) от 19 января 2006 г., жалоба № 48775/09; Решение Европейского Суда по делу «Гачеша против Хорватии» ( Gaæeša v. Croatia) от 1 апреля 2008 г., жалоба № 43389/02; и Решение Европейского Суда по делу «Бабенко против Украины» (Babenko v. Ukraine) от 4 января 2012 г., жалоба № 68726/10).
54. Европейский Суд также отмечает, что в своих замечаниях по делу заявители не представили ссылки на какие-либо положения законодательства Российской Федерации или фактические обстоятельства дела, на основании которых Суд мог бы прийти к выводу о том, что предоставленное заявителю П. Просвирову право проживания в квартире является «имуществом» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «Маго и другие против Боснии и Герцеговины» (Mago and Others v. Bosnia and Herzegovina) от 3 мая 2012 г., жалобы № 12959/05, 19724/05, 47860/06, 8367/08, 9872/09 и 11706/09, § 78). Таким образом, Суд считает положения вышеуказанной статьи неприменимыми к обстоятельствам дела в части жалобы П. Просвирова. Из этого следует, что поданная им жалоба несовместима ratione materiae с положениями Конвенции по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
3. Выводы
55. Европейский Суд отмечает, что жалобы в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, поданные заявителями А. Зимониным (жалоба № 59291/13), С. Климовой (жалоба № 14639/14) и Л. Просвировой (жалоба № 14582/15), не являются явно необоснованными по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, Суд отмечает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо другим основаниям. Поэтому они должны быть объявлены приемлемыми для рассмотрения по существу.
В. Существо дела
1. Доводы сторон
56. Заявители утверждали, что обстоятельства их дел во многом схожи с обстоятельствами, рассмотренными в Постановлении Европейского Суда по делу «Гладышева против Российской Федерации» (Gladysheva v. Russia) от 6 декабря 2011 г., жалоба № 7097/10 <6>), в котором Суд пришел к выводу о том, что переход права собственности от добросовестного приобретателя к муниципалитету не может быть признан пропорциональным преследуемой законной цели и влечет за собой возложение на заявительницу чрезмерного бремени.
<6> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2012. № 6 (примеч. редактора).
57. По мнению властей Российской Федерации, допущенное вмешательство в право собственности заявителей осуществлялось «в соответствии с законом». После смерти собственников квартир эти помещения должны были приобрести статус bona vacantia имущества и подлежали передаче в собственность государству (муниципалитету). Власти также отметили, что допущенное вмешательство в имущественные права заявителей преследовало законную цель. Город Москва осуществляет полномочия по предоставлению доступного жилья людям с низким уровнем доходов. Соответственно, город добился признания права собственности на спорные квартиры в интересах таких людей. Наконец, власти также отметили, что вмешательство в права заявителей нельзя считать непропорциональным в связи с тем, что заявители по-прежнему продолжали проживать в спорных квартирах.
2. Мнение Европейского Суда
58. Основополагающие принципы в области защиты собственности выработаны устоявшейся практикой Европейского Суда в данной сфере (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Гладышева против Российской Федерации» (Gladysheva v. Russia), § 64 - 68).
(b) Применение вышеизложенных принципов к настоящему делу
59. Европейский Суд неоднократно рассматривал дела по жалобам на взыскание Российской Федерацией или органами государственной власти (первоначальными собственниками) жилых помещений с bona fide приобретателей после признания незаконными сделок с указанными объектами недвижимости (см. упомянутое выше Постановление по делу «Гладышева против Российской Федерации» (Gladysheva v. Russia), § 77 - 83; Постановление Европейского Суда по делу «Столярова против Российской Федерации» (Stolyarova v. Russia) от 29 января 2015 г., жалоба № 15711/13 <7>, § 47 - 51); Постановление Европейского Суда по делу «Андрей Медведев против Российской Федерации» (Andrey Medvedev v. Russia) от 13 сентября 2016 г., жалоба № 75737/13 <8>, § 42 - 47); Постановление Европейского Суда по делу «Кириллова против Российской Федерации» (Kirillova v. Russia) от 13 сентября 2016 г., жалоба № 50775/13 <9>, § 33 - 40); Постановление Европейского Суда по делу «Анна Попова против Российской Федерации» (Anna Popova v. Russia) от 4 октября 2016 г., жалоба № 59391/12 <10>, § 33 - 39). Изучив конкретные условия и процедуры, на основании которых происходило отчуждение активов, принадлежавших государству, в пользу частных лиц, Суд отметил, что они находятся в исключительной компетенции государства, и постановил, что недостатки указанных процедур, повлекшие за собой утрату государством собственного недвижимого имущества, не должны устраняться за счет bona fide приобретателей. Суд также отметил, что возвращение собственности государству или муниципальным властям без выплаты какой-либо компенсации bona fide владельцу сводится к возложению на последнего чрезмерного бремени и влечет за собой нарушение справедливого баланса между требованиями общественного интереса, с одной стороны, и правом заявителей на беспрепятственное пользование своим имуществом, с другой стороны.
<7> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2015. № 3 (примеч. редактора).
<8> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2017. № 4 (примеч. редактора).
<9> См.: там же. № 6 (примеч. редактора).
<10> См.: там же. 2018. № 2 (примеч. редактора).
60. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд не находит оснований для того, чтобы прийти к иному заключению. Суд отмечает, что спорные квартиры, которые должны были приобрести статус bona vacantia имущества, выбыли из собственности муниципалитета в результате мошеннических действий третьих лиц. Вместе с тем в своих доводах власти не пояснили, почему органы местного самоуправления не предприняли каких-либо мер по определению статуса недвижимого имущества после смерти собственников спорных квартир. Власти также не пояснили, когда и при каких обстоятельствах были выявлены указанные недобросовестные действия, и не ответили на вопрос о том, почему органы государственной власти своевременно не инициировали процесс передачи имущества в собственность города и допустили регистрацию сделок со спорными квартирами.
61. Несмотря на то, что власти не представили информацию об установленной в государстве процедуре контроля за bona vacantia имуществом и его передачи в распоряжение города и/или о соблюдении органами государственной власти указанной процедуры, Европейский Суд отмечает, что существуют определенные гарантии совершения сделок с квартирами в соответствии с требованиями законодательства государства-ответчика. Так, при заключении каждой сделки купли-продажи квартиры регистрирующие органы проверяют ее законность. Однако власти не пояснили, почему указанные гарантии оказались неэффективными, не позволили своевременно выявить недобросовестные действия и защитить интересы города Москвы. При таких обстоятельствах Суд полагает, что заявители не должны нести риска пересмотра права собственности на квартиру в результате бездействия органов государственной власти при проведении процедур, направленных на предотвращение мошеннических действий при регистрации сделок с объектами недвижимого имущества. Суд напоминает, что любой риск ошибки государственного органа должно нести государство, и эти упущения нельзя исправлять за счет лиц, чьи интересы они затрагивают (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Столярова против Российской Федерации» (Stolyarova v. Russia), § 49). На основании вышеизложенного Суд приходит к выводу о том, что лишение заявителей права собственности на спорные квартиры и переход права собственности на квартиры к городу Москве являлись для заявителей непропорциональным и чрезмерным бременем. Следовательно, имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции
62. Заявители жаловались на то, что принятие решения об их выселении представляло собой нарушение права на уважение жилища. Они ссылались на статью 8 Конвенции, которая гласит:
«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.»
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».
63. Власти государства-ответчика признали, что вынесение судами Российской Федерации решений о выселении заявителей действительно являлось вмешательством в права, гарантированные статьей 8 Конвенции. Вместе с тем они полагали, что такое вмешательство было основано на законе, преследовало законную цель защиты прав лиц, имеющих право на получение жилья на условиях социального найма, и было соразмерно этой цели. Власти также отметили, что соответствующие решения так и не были приведены в исполнение и что заявители по-прежнему проживали в спорных квартирах.
64. Заявители настаивали на своих жалобах.
65. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба на выселение связана с жалобой, рассмотренной выше, и должна, таким образом, быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу. Однако, принимая во внимание выводы по статье 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. выше § 59 - 61), Суд не видит необходимости в рассмотрении обстоятельств дела с точки зрения статьи 8 Конвенции (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Ахвердиев против Азербайджана» (Akhverdiyev v. Azerbaijan) от 29 января 2015 г., жалоба № 76254/11, § 101 — 105).
IV. Применение статьи 41 Конвенции
66. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
67. С. Климова (жалоба № 14639/14) не выдвинула каких-либо требований о справедливой компенсации. Соответственно, Европейский Суд не усматривает необходимости в присуждении заявительнице какой-либо суммы в этой связи.
A. Материальный ущерб и моральный вред
68. А. Зимонин (жалоба № 59291/13) потребовал 81 628 евро в качестве компенсации материального ущерба и 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда. Л. Просвирова (жалоба № 14582/15) потребовала восстановить право собственности на спорную квартиру, а также взыскать в ее пользу 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
69. Власти Российской Федерации не предоставили комментариев относительно требований А. Зимонина о компенсации. Власти сочли требования заявителя Л. Просвировой чрезмерными и необоснованными.
70. Европейский Суд принимает во внимание тот факт, что в настоящем деле установлено нарушение гарантированных статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции прав заявителей А. Зимонина и Л. Просвировой. При этом Суд полагает, что существует явная взаимосвязь между установленным нарушением и ущербом, причиненным заявителям.
71. Европейский Суд напоминает, что обычно статья 41 Конвенции отдает предпочтение restitutio in integrum, поскольку предполагается, что власти государства-ответчика сделают все от них зависящее для устранения последствий нарушения таким образом, чтобы максимально полно восстановить ситуацию, существовавшую до нарушения (см., среди прочих примеров, Постановление Европейского Суда по делу «Пьерсак против Бельгии») (статья 50) (Piersack v. Belgium) (Article 50) от 26 октября 1984 г., § 12, Series A, № 85; Постановление Европейского Суда по делу «Чичинадзе против Грузии» (Tchitchinadze v. Georgia) от 27 мая 2010 г., жалоба № 18156/05, § 69; Постановление Европейского Суда по делу «Вселенский патриархат против Турции» (справедливая компенсация) (Fener Rum Patrikliði (Ecumenical Patriarchy) v. Turkey) (just satisfaction) от 15 июня 2010 г., жалоба № 14340/05, § 35 и 198 <11>; и Постановление Европейского Суда по делу «Стойчева против Болгарии» (Stoycheva v. Bulgaria) от 19 июля 2011 г., жалоба № 43590/04). Следовательно, принимая во внимание свои выводы по настоящему делу и, в частности, отмечая тот факт, что заявительница не получила какой-либо компенсации за ущерб, причиненный ей утратой права собственности на квартиру по результатам разбирательства на внутригосударственном уровне, Суд считает, что наиболее подходящей формой возмещения ущерба стали бы восстановление прав заявительницы на спорную квартиру и отмена распоряжения о выселении. Подобная мера позволит поставить заявительницу в положение, сопоставимое с тем, в котором она бы находилась при отсутствии нарушения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см., для сравнения, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Гладышева против Российской Федерации» (Gladysheva v. Russia), § 106).
<11> Так в тексте. Вероятно, это ошибка, так как в указанном Постановлении всего 41 параграф (примеч. переводчика).
72. Кроме того, Европейский Суд убежден в том, что в связи с лишением принадлежащего им имущества заявители испытывали чувство горечи и разочарования. Принимая решение на справедливой основе, Суд присуждает заявителям А. Зимонину и Л. Просвировой 5 000 евро в качестве возмещения морального вреда плюс любые налоги, которые могут быть начислены на указанную сумму.
B. Расходы и издержки
73. Требования заявителей А. Зимонина и Л. Просвировой о компенсации расходов и издержек могут быть изложены следующим образом:
74. Власти Российской Федерации не представили комментариев относительно требований А. Зимонина (жалоба № 59291/13). Власти просили отклонить требования заявительницы Л. Просвировой (жалоба № 14582/15) о компенсации расходов и издержек, понесенных при разбирательстве на внутригосударственном уровне, как не имеющих отношения к разбирательству дела в Европейском Суде. Они также отметили, что расходы, понесенные заявителем при разбирательстве на внутригосударственном уровне, не были подтверждены соответствующими документами.
75. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в том случае, если будет доказано, что они были фактически понесены и разумны. Принимая во внимание представленные в распоряжение Суда документы и вышеизложенные критерии, Суд считает разумным присудить заявителям следующие суммы по всем требованиям о взыскании расходов и издержек:
| № жалобы | Присужденные суммы |
|---|---|
| 59291/13 | 2 318 евро |
| 14582/15 | 2 000 евро |
C. Процентная ставка при просрочке платежа
76. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процентных пункта.
-
объявил жалобы А. Зимонина, С. Климовой и Л. Просвировой приемлемыми, а жалобу П. Просвирова неприемлемой для рассмотрения по существу;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
-
постановил, что отсутствует необходимость в рассмотрении жалобы на нарушение статьи 8 Конвенции;
(a) что власти государства-ответчика обязаны всеми разумными способами обеспечить восстановление права собственности заявителей на спорные квартиры и отмену решений о выселении заявителей;
(b) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев выплатить заявителям указанные ниже суммы, которые подлежат конвертации в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты:
(i) заявителю А. Зимонину (жалоба № 59219/13) — 5 000 (пять тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма;
(ii) заявительнице Л. Просвировой (жалоба № 14582/15) — 5 000 (пять тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма;
(iii) заявителю А. Зимонину (жалоба № 59219/13) — 2 318 (две тысячи триста восемнадцать) евро в качестве компенсации расходов и издержек плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма;
(iv) заявительнице Л. Просвировой (жалоба № 14582/15) — 2 000 (две тысячи) евро в качестве компенсации расходов и издержек плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма;
(c) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на названные суммы начисляется простой процент в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка, существующей на период невыплаты, плюс три процентных пункта;
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 16 мая 2017 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.
| № п/п | Номер жалобы | Дата подачи | Сведения о заявителях (семейное положение <12>, дата рождения, место жительства) |
|---|---|---|---|
| 1 | 59291/13 | 10.09.2013 г. | ЗИМОНИН Андрей Вячеславович, 01.08.1974 г., г. Москва |
| 2 | 14639/14 | 12.02.2014 г. | КЛИМОВА Светлана Витальевна, 16.07.1985 г., г. Москва |
| 3 | 14582/15 | 11.03.2015 г. | ПРОСВИРОВА Людмила Михайловна, 19.11.1952 г., г. Москва; ПРОСВИРОВ Павел Васильевич, 22.04.1954 г., г. Москва |
<12> Так в тексте. Однако в оригинале соответствующих данных не приводится (примеч. переводчика)
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF ZIMONIN AND OTHERS v. RUSSIA
(Applications nos. 59291/13, 14636/14 and 14582/15)
<*> This judgment is final but it may be subject to editorial revision.
In the case of Zimonin and Others v. Russia,
The European Court of Human Rights (Third Section), sitting as a Committee composed of:
Georgios A. Serghides, judges,
and Fatoº Aracý , Deputy Section Registrar,
Having deliberated in private on 25 April 2017,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in three applications (nos. 59291/13, 14639/14 and 14582/15) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention»). Their details appear in Appendix below.
2. Mr Zimonin was represented by Mr I. Vakhitov, a lawyer practising in Russia. Ms Klimova was represented by Mr B. Sokalskiy, a lawyer practising in Russia. Ms Prosvirova and Mr Prosvirov were represented by Ms O. Preobrazhenskaya, a lawyer practising in Russia. The Russian Government («the Government») were represented initially by Mr G. Matyushkin, the Representative of the Russian Federation to the European Court of Human Rights, and then by Mr A. Fedorov, Head of the Office of the Representative of the Russian Federation to the Court.
3. On 3 September 2015 and 1 February 2016 the complaints under Article 8 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention as regards application no. 59291/13 and applications nos. 14639/14 and 14582/15 were communicated to the Government and the remainder of application no. 59921/13 was declared inadmissible pursuant to Rule 54 § 3 of the Rules of Court.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
4. The applicants are Russian nationals. They were owners of flats in Moscow. The State authorities reclaimed the flats, and the applicants' title to the real property in question was annulled.
A. Application no. 59291/13
1. Transactions with the flat later purchased by the applicant
5. The flat at 21-110 Belovezhskaya Ulitsa, Moscow, was owned by K. On 5 January 2005 K. died intestate with no surviving kin.
6. On 18 May 2005 M. bought the flat from a person acting on K.'s behalf by virtue of a power of attorney.
7. On 28 October 2005 M. sold the flat to O.
8. On 7 April 2006 O. sold the flat to V.
9. On 19 April 2006 V. sold the flat to the applicant and his minor daughter.
2. Annulment of the first applicant's title to the flat and eviction proceedings
10. On an unspecified date the police opened an investigation into the fraudulent sale of the flat after K.'s death. On 30 January 2008 the police informed the Moscow Department of Housing Policy and Housing Fund (the Housing Department) about the investigation.
11. On an unspecified date the Housing Department brought an action against the applicant seeking the transfer of the title to the flat to the City of Moscow and the applicant's eviction.
12. On 18 December 2012 the Kuntsevskiy District Court of Moscow granted the Housing Department's claims in full. The court established that K. had died intestate with no surviving kin and that the flat should have been considered bona vacantia. It considered all the transactions with the flat to be void and ordered the transfer of the title to the flat to the City of Moscow and the applicant's eviction.
13. On 14 March 2013 the City Court upheld the judgment of 18 December 2012 on appeal.
14. On 16 May 2013 the City Court refused to allow the applicants' cassation appeal.
15. On 14 August 2013 the Supreme Court of the Russian Federation refused to allow the applicants' second cassation appeal.
3. Further developments in the case
16. On 24 December 2013 the City of Moscow had its title to the flat registered.
17. According to the Government, on 2 December 2014 the Housing Department entered into a social housing agreement with the applicant and his daughter who continued to reside in the flat.
B. Application no. 14639/14
1. Transactions with the flat later purchased by the applicant
18. The flat at 10-1-339, Orekhoviy Bulvar, Moscow, was owned by S. On 29 July 2009 S. died intestate with no surviving kin.
19. On 16 April 2010 an unidentified person sold the flat to B.
20. On 10 June 2010 B. sold the flat to K., the applicant's father.
21. On 15 April 2011 the Nagatinskiy District Court of Moscow approved a friendly settlement agreement between the applicant and her father recognising the applicant's title to the flat.
2. Annulment of the applicant's title to the flat
22. On 21 October 2011 the police opened an investigation into the fraudulent sale of the flat after S.'s death. On 29 February 2012 the police informed the Housing Department about the investigation.
23. On an unspecified date the Housing Department brought a civil action against the applicant seeking the transfer of the title to the flat to the City of Moscow and the applicant's eviction.
24. On 19 June 2013 the District Court granted the Housing Department's claims in full. The court established that S. had died intestate with no surviving kin and that the flat should have been considered bona vacantia. The court ruled that the case fell under one of the two exceptions to the protection of a bona fide purchaser's title, which required that precedence be given to the previous owner who had been deprived of the property against his or her will. The applicant's title to the flat was annulled and the title was transferred to the City of Moscow.
25. On 14 November 2013 the City Court upheld the judgment of 19 June 2013 on appeal.
26. On 25 March 2014 the City Court refused to allow the applicant's cassation appeal.
3. Further developments in the case
27. According to the applicant, the judgment in the City's favour has not been enforced and the applicant continues to reside in the flat.
C. Application no. 14582/15
1. Transactions with the flat later purchased by the first applicant
28. The flat at 33-31, Stremyanniy Pereulok, Moscow, had been owned by N., who died intestate with no surviving kin on 14 April 2006.
29. On an unspecified date P. and other unidentified persons forged N.'s will, naming P. as N.'s heir.
30. On 19 October 2006 P. applied to a notary seeking to be recognised as N.'s heir. On 30 November 2006 the notary issued a certificate confirming that P. had inherited N.'s flat.
31. On 6 December 2006 the Moscow City Registration Board (the «Registration Board») registered the certificate confirming P.'s title to the flat and issued the relevant deed.
32. On 30 January 2007 P. sold the flat to the first applicant.
33. On 6 February 2007 the Registration Board registered the flat purchase and issued the respective deed to the first applicant. The applicants moved into the flat and resided there.
34. On an unspecified date the authorities opened a criminal investigation concerning the forgery of the will issued on behalf of N.
35. On 26 April 2012 the Perovskiy District Court of Moscow found P. guilty of several counts of fraud and sentenced him to five and a half years' imprisonment. In particular, the court established that P., acting in concert with other persons whose identity was not known, had fraudulently acquired N.'s flat and sold it to the first applicant on the basis of a forged will. The court also found that the flat was bona vacantia which therefore vested in the State and, by having fraudulently acquired title to it and then sold it to the first applicant, P. had caused damage to the State.
36. On 25 June 2012 the Moscow City Court upheld the judgment of 26 April 2012 on appeal.
3. Revocation of the first applicant's title to the flat and eviction proceedings
37. On 25 March 2013 the Housing Department brought a civil action against the applicants seeking, inter alia, (1) revocation of the first applicant's title to the flat; (2) the applicants' eviction; and (3) restitution of the flat to the City of Moscow.
38. On 26 May 2014 the Zamoskvoretskiy District Court of Moscow granted the Housing Department's claims. It established that the flat was bona vacantia and ordered its restitution to the City of Moscow. It also revoked the first applicant's title to the flat and ordered the applicants' eviction.
39. On 26 December 2014 the City Court upheld the judgment of 26 May 2014 on appeal.
40. On 17 March 2015 the Moscow City Court refused to allow the applicants' cassation appeal.
41. On 17 April 2015 the Supreme Court of the Russian Federation refused to allow the applicants' cassation appeal.
4. Further developments in the case
42. It appears that the judgment in the City's favour has not been enforced to date. The applicants continue to reside in the flat.
II. Relevant domestic law and practice
43. For a summary of the relevant domestic provisions and practice, see the case of Alentseva v. Russia (no. 31788/06, §§ 25 — 47, 17 November 2016).
THE LAW
I. Joinder of the applications
44. In accordance with Rule 42 § 1 of the Rules of the Court, the Court decides to join the applications, given their similar factual and legal background.
II. Alleged violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention
45. The applicants complained that they had been deprived of their possessions in violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention, which provides, in so far as relevant, as follows:
«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.»
The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties.»
A. Admissibility
1. Compatibility ratione personae as regards application no. 59291/13
46. The Government submitted that the applicant's complaint should be dismissed as incompatible ratione personae. In their opinion, the applicant had failed to appoint his representative in the proceedings before the Court promptly.
47. The applicant argued that he had complied with the time-limit to submit the signed authority form. In the letter of 14 September 2015 the Court had asked the applicant to appoint a representative and to submit the signed authority form within ten weeks of the letter. The Court had received the signed authority form on 19 November 2015.
48. The Court observes that the applicant lodged his application on 10 September 2013. He signed the application form himself. Following notification of the application to the Government on 3 September 2015, the applicant, as required by Rule 54 § 2 (b), appointed a lawyer to represent him and submitted the relevant authority forms within the time-limit indicated by the Court. Accordingly, contrary to the Government's submissions, no issue as to the incompatibility of the application arises. The Government's objection is dismissed.
2. Compatibility ratione materiae as regards application no. 14582/15
49. The Court notes that it has to satisfy itself that it has jurisdiction in any case brought before it, and is therefore obliged to examine the question of its jurisdiction at every stage of the proceedings (see Bleèiæ v. Croatia [GC], no. 59532/00, § 67, ECHR 2006-III). Accordingly, even though the Government in their observations raised no plea of inadmissibility concerning lack of jurisdiction ratione materiae, the Court nevertheless has to examine, of its own motion, whether the applicants had a «possession» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention and whether that Article is consequently applicable in the instant case (compare Štokalo and Others v. Croatia, no. 15233/05, § 44, 16 October 2008).
50. In this connection the Court reiterates that the concept of «possessions» in the first paragraph of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention has an autonomous meaning which is not limited to the ownership of material goods and is independent from the formal classification in domestic law. In the same way as material goods, certain other rights and interests constituting assets can also be regarded as «property rights», and thus as «possessions» for the purposes of this provision. In each case the issue that needs to be examined is whether the circumstances of the case, considered as a whole, conferred on the applicant title to a substantive interest protected by Article 1 of Protocol No. 1 (see, among the recent authorities, Centro Europa 7 S.r.l. and Di Stefano v. Italy [GC], no. 38433/09, § 171, ECHR 2012).
51. Turning to the circumstances of the case the Court observes that Ms Prosvirova (application no. 14582/15) was the lawful owner of the flat later reclaimed by the State. The Court concludes that she enjoyed a property right in respect of the flat which constituted her «possession» for the purposes of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention. The said provision is therefore applicable.
52. The situation is, however, different as regards Mr Prosvirov, the second applicant. He was not the owner of the flat and resided there only as a member of the owner's family.
53. The Court does not exclude a possibility that a person who has a right to use the housing without being its owner might have a proprietary right or interest, recognised under the domestic law, in respect of the housing, and such interest will constitute his or her «possession» attracting the protection of Article 1 of Protocol No. 1. However, as a general rule, the right to live in a particular property not owned by an applicant does not as such constitute a «possession» within the meaning of the said provision (see Durini v. Italy, no. 19217/91, Commission decision of 12 January 1994, Decisions and Reports (DR) 76B, pp. 76 — 79; H.F. v. Slovakia (dec.), no. 54797/00, 9 December 2003; Bunjevac v. Slovenia (dec.), no. 48775/09, 19 January 2006; Gaæeša v. Croatia (dec.), no. 43389/02, 1 April 2008; and Babenko v. Ukraine (dec.), no. 68726/10, 4 January 2012).
54. The Court further notes that in their observations the applicants did not refer to any national law or factual information that would allow the Court to conclude that Mr Prosvirov's occupancy right constituted a «possession» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention (see, by contrast, Mago and Others v. Bosnia and Herzegovina, nos. 12959/05, 19724/05, 47860/06, 8367/08, 9872/09 and 11706/09, § 78, 3 May 2012). Accordingly, the Court does not accept that the said Article is applicable in Mr Prosvirov's case. It follows that the complaint lodged by him is incompatible ratione materiae with the provisions of the Convention within the meaning of Article 35 § 3 and must be rejected pursuant to Article 35 § 4.
3. Conclusion
55. The Court notes that the complaint under Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention introduced by Mr Zimonin (application no. 59291/13), Ms Klimova (application no. 14639/14), and Ms Prosvirova (application no. 14582/15) is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. The parties' submissions
56. The applicants submitted that their cases bore close resemblance to the case of Gladysheva v. Russia (no. 7097/10, 6 December 2011), in which the Court had found that the transfer of the flat acquired by the applicant in good faith to the municipality had not been proportionate to the legitimate aim pursued and had placed an excessive burden on her.
57. The Government considered that the interference with the applicants' property rights had been «in accordance with the law». Following the deaths of the flats' owners, they should have been considered bona vacantia and the title to the flats should have been transferred to the State (municipality). The Government also considered that the interference with the applicants' property rights had pursued the legitimate aim. The City of Moscow was responsible for providing affordable housing to people on low incomes. Accordingly, the City had reclaimed the flat in the interests of those people. Lastly, the Government argued that the interference with the applicants' right could not be considered disproportionate given that they continued to reside in the flats.
2. The Court's assessment
58. The general principles concerning protection of property are well established in the Court's case-law (see Gladysheva, cited above, §§ 64 — 68).
(b) Application of these principles to the present case
59. The Court has, on a number of previous occasions, examined cases in which the Russian State or municipal authorities, being the original owners of housing, have been successful in reclaiming it from bona fide owners once it had been established that one of the prior transactions in respect of such property had been fraudulent (see Gladysheva, cited above, §§ 77 — 83; Stolyarova v. Russia, no. 15711/13, §§ 47 — 51, 29 January 2015; Andrey Medvedev v. Russia, no. 75737/13, §§ 42 — 47, 13 September 2016; Kirillova v. Russia, no. 50775/13, §§ 33 — 40, 13 September 2016; and Anna Popova v. Russia, no. 59391/12, §§ 33 — 39, 4 October 2016). Having examined the specific conditions and procedures under which the State had alienated its assets to private individuals, the Court noted that they were within the State's exclusive competence and held that the defects in those procedures resulting in the loss by the State of its real property should not have been remedied at the expense of bona fide owners. The Court further reasoned that such restitution of property to the State or municipality, in the absence of any compensation paid to the bona fide owner, imposed an individual and excessive burden on the latter and failed to strike a fair balance between the demands of the public interest on the one hand and the applicants' right to the peaceful enjoyment of their possessions on the other.
60. Turning to the circumstances of the present case, the Court sees no reason to hold otherwise. The Court notes that the flats, which should have been considered bona vacantia following their owners' death, were no longer held by the City as a result of the fraud committed by third parties. The Government's submissions remain silent, however, as to why the City authorities did nothing, after the owners' death, to regularise the status of the real property. Nor did the Government furnish any explanation as to when and how the fraud had been discovered and why the authorities had not applied promptly for the transfer of the property into the City's possession and condoned its reselling.
61. Notwithstanding the fact that the Government did not furnish any information as to the statutory procedure governing the control and transfer of the bona vacantia property to the City and/or the authorities' compliance with it, the Court observes that there were safeguards in place to ensure that the flats changed hands in accordance with the domestic law. Each time the flat was sold it was encumbered on the registration authorities to verify the legitimacy of the transaction. The Government, however, did not proffer any explanation, as to why those safeguards had not been effective in detecting fraud and protecting the City's interests. In such circumstances, the Court considers that it was not for the applicants to assume the risk of the title to the flat being revoked on account of the said omissions on the part of the authorities in procedures specially designed to prevent fraud in real-property transactions. The Court reiterates that the consequences of any mistake made by a State authority must be borne by the State and errors must not be remedied at the expense of the individual concerned (see Stolyarova, cited above, § 49). The Court therefore concludes that the forfeiture of the title to the flats by the applicants and the transfer of the ownership of the flats to the City of Moscow, in the circumstances of the case, placed a disproportionate and excessive burden on them. There has therefore been a violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention.
III. Alleged violation of Article 8 of the Convention
62. The applicants complained that the order for their eviction had amounted to a violation of their right to respect for home. They relied on Article 8 of the Convention, which reads as follows:
«1. Everyone has the right to respect for his private and family life, his home and his correspondence.»
2. There shall be no interference by a public authority with the exercise of this right except such as is in accordance with the law and is necessary in a democratic society in the interests of national security, public safety or the economic well-being of the country, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, or for the protection of the rights and freedoms of others.»
63. The Government admitted that the national courts' decisions to order the applicants' eviction had constituted an inference with their rights set out in Article 8 of the Convention. They considered, however, that such interference had been lawful, had pursued the legitimate aim of protecting the rights of persons eligible to social housing and had been proportionate to that aim. They further pointed out that the eviction order had not been enforced and that the applicants continued to reside in the flats.
64. The applicants maintained their complaint.
65. The Court notes that this complaint is linked to the one examined above and must therefore likewise be declared admissible. However, having regard to the findings relating to Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention (see paragraphs 59 — 61 above), the Court considers that it is not necessary also to examine the same facts from the standpoint of Article 8 of the Convention (see, mutatis mutandis, Akhverdiyev v. Azerbaijan, no. 76254/11, §§ 101 — 05, 29 January 2015).
IV. Application of Article 41 of the Convention
66. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
67. Ms Klimova (application no. 14639/14) did not submit a claim for just satisfaction. Accordingly, the Court considers that there is no call to award her any sum on that account.
A. Damage
68. Mr Zimonin (application no. 59291/13) claimed 81,628 euros (EUR) in respect of pecuniary damage and EUR 10,000 in respect of non-pecuniary damage. Ms Prosvirova (application no. 14582/15) asked for her title to the flat to be restored. She further claimed EUR 100,000 in respect of non-pecuniary damage.
69. The Government did not comment as regards Mr Zimonin's claims for damages. They considered Ms Prosvirova's claims excessive and unjustified.
70. The Court takes into account that in the present case it has found a violation of the rights guaranteed by Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention in respect of Mr Zimonin and Ms Prosvirova. It considers that there is a clear link between the violation found and the damage caused to the applicants.
71. The Court reiterates that, normally, the priority under Article 41 of the Convention is restitutio in integrum, as the respondent State is expected to make all feasible reparation for the consequences of the violation in such a manner as to restore as far as possible the situation existing before the breach (see, among other authorities, Piersack v. Belgium (Article 50), 26 October 1984, § 12, Series A no. 85; Tchitchinadze v. Georgia, no. 18156/05, § 69, 27 May 2010; Fener Rum Patrikliði (Ecumenical Patriarchy) v. Turkey (just satisfaction), no. 14340/05, § 35, 15 June 2010, § 198; and Stoycheva v. Bulgaria, no. 43590/04, 19 July 2011). Consequently, having due regard to its findings in the instant case and to the fact that the applicants did not receive compensation for loss of title to the flat in the domestic proceedings, the Court considers that the most appropriate form of redress would be to restore the applicants' title to the flats. Thus, the applicants would be put as far as possible in a situation equivalent to the one in which they would have been had there not been a breach of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention (compare, Gladysheva, cited above, § 106).
72. In addition, the Court has no doubt that the applicants have suffered distress and frustration on account of the deprivation of their possessions. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards to Mr Zimonin and Ms Prosvirova EUR 5,000 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on that amount.
B. Costs and expenses
73. The claims for costs and expenses submitted by Mr Zimonin and Ms Prosvirova can be summarised as follows:
74. The Government did not comment as regards Mr Zimonin's claims (application no. 59291/13). As regards Ms Prosvirova's claims (application no. 14582/15), they asked the Court to reject the applicants' claims for costs and expenses incurred in connection with the domestic proceedings, as they considered them irrelevant to the consideration of their complaints before the Court. They pointed out that the expenses claimed by the applicants in respect of the domestic proceedings had not been confirmed by appropriate receipts.
75. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and are reasonable as to quantum. Regard being had to the documents in the Court's possession and the above criteria, the Court considers it reasonable to award the applicants the following sums in respect of their claims for costs and expenses:
| Application | Amount awarded |
|---|---|
| 59291/13 | EUR 2,318 |
| 14582/15 | EUR 2,000 |
C. Default interest
76. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
1. Decides to join the applications;
2. Declares the complaints by Mr Zimonin, Ms Klimova and Ms Prosvirova admissible and the complaints by Mr Prosvirov inadmissible;
3. Holds that there has been a violation of Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention;
4. Holds that there is no need to examine the complaint under Article 8 of the Convention;
5. Holds, as regards applications nos. 59291/13 and 14582/15,
(a) that the respondent State shall ensure, by appropriate means, as soon as possible, full restitution of the applicants' title to the flat and the annulment of their eviction orders;
(b) that the respondent State is to pay, within three months, the following amounts, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement:
(i) EUR 5,000 (five thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage, to Mr Zimonin (application no. 59219/13);
(ii) EUR 5,000 (five thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage, to Ms Prosvirova (application no. 14582/15);
(iii) EUR 2,318 (two thousand three hundred and eighteen euros), plus any tax that may be chargeable to the applicant, in respect of costs and expenses, to Mr Zimonin (application no. 59291/13);
(iv) EUR 2,000 (two thousand euros), plus any tax that may be chargeable to the applicant, in respect of costs and expenses, to Ms Prosvirova (application no. 14582/15);
(c) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
6. Dismisses the remainder of the applicants' claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 16 May 2017, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.