II. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика
Статья 999Постановление ЕСПЧ от 31.01.2006
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Статья 999. Постановление ЕСПЧ от 31.01.2006. 53899/00. 31.01.2006. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5389900/statya-999
«Вред подлежит возмещению, если он причинен собственным действием лица, а также бездействием или в результате небрежности».
31. В судебной практике и при толковании законодательства Румынии единодушно предусматривается, что обязательство гражданской ответственности за гражданские правонарушения требует выполнения нескольких условий, а именно наличие вреда, преступного деяния, вины и причинно-следственной связи между этим деянием и вредом.
Хотя неправомерное деяние тесно связано с понятием вины, толкование и судебная практика проводят различие между двумя этими условиями, отмечая, с одной стороны, объективный характер неправомерного деяния, определяемый как действие, противоречащее закону или нормам общественной жизни, и, с другой стороны, субъективный характер вины при деликтной ответственности, которая описывается как психическое отношение исполнителя к этому деянию, которое не требует какого-либо умысла.
32. Заявители утверждали, что их приговор представляет собой неоправданное вмешательство в их право на свободу выражения мнения. Они ссылались на статью 10 Конвенции, которая гласит:
«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ...»
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе..., защиты репутации или прав других лиц...».
A. Доводы сторон
1. Заявители
33. Заявители утверждали, что вмешательство в их право на свободу выражения мнения не было необходимо в демократическом обществе.
Они утверждали, что инкриминируемая статья преследовала лишь цель представить общественному мнению сюжет, имеющий общественный интерес, а именно неприкосновенность государственных служащих и то, каким образом они выполняют свои служебные обязанности. В связи с этим они полагали, что представили факты довольно гибко и с большим количеством оговорок, не скрывая сомнений в этих сведениях, что также свидетельствует об их добросовестности.
34. В отношении использования термина «офицер, вызывающий споры» для того, чтобы описать деятельность P.S., они считали, что он отражает оценочное суждение, основанное на том факте, что супруги S. работают в одном городе, что может подтвердить сомнения в отношении их беспристрастности. Тем не менее, они уточнили, что слова «вызывающий споры» не должны рассматриваться как личные нападки на полицейского и в еще меньшей степени на его супругу.
35. Они сочли, что, принимая во внимание интерес, проявленный P.S., и его признанное участие в создании частного банка, в то время как он являлся высокопоставленным сотрудником полиции — который к тому же занимался борьбой с коррупцией — информация, полученная от источника в полиции, согласно которой он намеревался инвестировать в этот проект значительную сумму денег, заслуживала доверия. Кроме того, они расценили тот факт, что они были осуждены за то, что не доказали достоверность этого утверждения, заявив, что намерены оградить свой источник, как нарушающий принцип защиты журналистских источников и посягающий на их свободу выражения. В любом случае, они подчеркнули, что представили эту информацию как подозрение, а не как убежденность.
36. Наконец, они настаивали на том, что даже в отсутствие уголовного наказания их приговор к возмещению вреда является формой цензуры, которая может подавить желание прессы выступать с подобной критикой в отношении государственных служащих.
2. Власти Румынии
37. Власти Румынии считали, что оспариваемое вмешательство отвечало критериям пункта 2 статьи 10 Конвенции. Они отметили, что осуждение заявителей по гражданскому делу предусмотрено статьями 998 и 999 Гражданского кодекса Румынии и что оно преследовало законную цель, а именно защиту репутации других лиц и защиту репутации и доверия общественности к судебной власти.
38. Власти Румынии утверждали также, что эта мера являлась необходимой в демократическом обществе.
В связи с этим, по их мнению, пределы усмотрения национальных властей в отношении наличия «острой социальной необходимости», соответствовавшей оспариваемому вмешательству, не были превышены, и вопреки своим утверждениям, заявители преступили границы критики, допустимой в отношении государственных служащих. Они отметили, что заявители не высказали мнения, однако обвинили P.S. и его супругу в тяжких деяниях, а именно в возможном инвестировании значительной суммы денег в частный банк и преступном сговоре при рассмотрении некоторых дел, не проверив предварительно эту информацию и не имея возможности подтвердить ее достоверность. Кроме того, власти Румынии считали, что не имело места какое-либо нарушение защиты журналистских источников и что, напротив, заявители не только не являлись на заседания суда первой инстанции, но и не указали адрес свидетеля, допрос которого был затребован.
39. Власти Румынии также считали, что осуждение заявителей по гражданскому делу является соразмерным законно преследуемой цели, поскольку отсутствие тщательности при проверке публикуемой информации определяет вину, даже незначительную, которая может повлечь за собой гражданскую ответственность. В отношении суммы возмещения вреда власти Румынии полагали, что она являлась разумной с учетом ущерба, причиненного репутации указанных лиц, репутации и общественному доверию указанных органов власти.
B. Мнение Европейского суда
40. Европейский суд напомнил, что в соответствии с его устоявшейся прецедентной практикой пресса играет существенную роль в демократическом обществе: если она не переходит определенные границы, в частности, в отношении защиты репутации и прав других лиц, при этом соблюдая свои права и обязанности, пресса должна предоставлять информацию и идеи по всем вопросам, представляющим общественный интерес, включая вопросы, касающиеся функционирования органов судебной власти и отправления правосудия.
41. Условие «необходимо в демократическом обществе» диктует, чтобы Европейский суд определил, соответствовало ли оспариваемое вмешательство «острой социальной потребности». Высокие Договаривающиеся Стороны пользуются определенными пределами усмотрения для того, чтобы решать вопрос о наличии такой потребности, однако этот вопрос неразрывно связан с европейским контролем, осуществляемым одновременно и над законом, и над решениями, принятыми во исполнение этого закона, даже когда они вынесены независимым судом.
42. При осуществлении своих надзорных полномочий Европейский суд должен рассматривать оспариваемое вмешательство с учетом всех обстоятельств дела, включая содержание высказываний, вмененных в вину заявителям, и обстоятельства, при которых они были сделаны. В частности, следует определить, являлось ли оспариваемое вмешательство в свободу выражения мнения заявителей «соразмерным преследуемой законной цели» и были ли выдвинутые Верховным судом Румынии обоснования «соответствующими и достаточными» (см., среди многих прочих прецедентов, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Перна против Италии» (Perna v. Italy), жалоба № 48898/99, § 39, ECHR 2003-V; и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Кумпэнэ и Мазэре против Румынии» ({Cumpana} and {Mazare} v. Romania) от 17 декабря 2004 г., жалоба № 33348/96, § 89 - 90).
43. В настоящем деле не вызывает разногласий, что обязание заявителей Верховным судом Румынии к выплате компенсации гражданским истцам является «вмешательством государственной власти» в право заявителей на свободу выражения мнения. При этом возникает вопрос о том, может ли подобное вмешательство оправдываться с точки зрения пункта 2 статьи 10 Конвенции.
44. Европейский суд счел, и это к тому же не оспаривалось сторонами, что вмешательство было «предусмотрено законом», поскольку приговор основывался на статьях 998 и 999 Гражданского кодекса Румынии о гражданской ответственности при умышленном причинении вреда, и что оно преследовало законную цель, а именно «защиту прав других лиц», в частности репутацию супругов S.
45. Однако Европейский суд должен проверить, являлось ли это вмешательство оправданным и «необходимым в демократическом обществе».
46. Прежде всего Европейский суд отметил, что инкриминируемая статья касалась темы, представлявшей общественный интерес и имевшей особо актуальное значение для румынского общества, а именно предполагаемой коррупции высших чинов полиции и судебной власти.
47. Европейский суд напомнил, что рамки допустимой критики в адрес государственных служащих, как и в адрес политических деятелей, действующих в официальном качестве, должны быть более широкими. Однако нельзя утверждать, что государственные служащие сознательно и в такой же степени, как это делают политики, внимательно контролируют свои слова и действия, и в связи с этим должны рассматриваться на равных условиях с последними, когда речь идет о критике их поведения. Более того, государственные служащие, в частности, судьи, в связи с их обязанностью быть сдержанными, при исполнении своих обязанностей должны пользоваться доверием граждан, и ничто не должно нарушать их нормальную работу. В связи с этим им необходима защита от оскорбительных нападок при выполнении служебных обязанностей (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Яновски против Польши» (Janowski v. Poland), жалоба № 25716/94, § 33, ECHR 1999-I).
48. В настоящем деле, если в соответствии с ролью, возложенной на прессу в демократическом обществе, обязанностью заявителей, по существу, являлось привлечение внимания общественности к предполагаемому хищению денежных средств с использованием служебного положения, то обвинение, которое было непосредственно предъявлено супругам S., предполагало обязанность предоставить достаточное фактическое основание для своих высказываний.
49. По этому вопросу следует напомнить, что гарантия, которую статья 10 Конвенции предоставляет журналистам, подчинена условию добросовестности, то есть представленная информация должна быть точной и заслуживающей доверия в соответствии с журналистской этикой (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Кумпэнэ и Мазэре против Румынии», § 101 - 102).
50. Безусловно, высказывания заявителей были сформулированы, в основном, в вопросительной форме, которая дает возможность предположить, что речь идет только о подозрении P.S. в коррупции. Вместе с тем из рассмотрения этих высказываний в свете статьи в целом следует, что они содержат фактические обвинения и что намерением заявителей являлось представление общественному мнению недвусмысленного сообщения (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Кумпэнэ и Мазэре против Румынии», § 100; и упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Перна против Италии», § 47), а именно что P.S., очевидно, разрабатывал многочисленные дела в сговоре со своей супругой и что он предполагал инвестировать значительную сумму денег в частный банк.
51. Европейский суд установил, что в ходе разбирательства в национальных судах заявители никогда не пытались доказать существование фактического основания написанному ими. Напротив, после судебных заседаний 12 февраля и 19 марта 1998 г. они доказали явное отсутствие интереса к разбирательству, не явившись на следующие заседания в суде первой инстанции г. Яссы. На других стадиях разбирательства они также не представили какого-либо доказательства, способного поддержать их утверждения.
52. Поскольку заявители утверждали, что в связи с профессиональной тайной они не могут присоединить доказательства к материалам дела, Европейский суд уточнил, что обязанность заявителей представить серьезное фактическое основание для оспариваемых утверждений никоим образом не предполагает, что они должны раскрыть имена лиц, представивших сведения, на которых они основывались при написании статьи (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Кумпэнэ и Мазэре против Румынии», § 106).
53. Европейский суд также отметил, что заявители повторили в форме цитаты, что вице-президент Торгово-промышленной палаты E.C. рассказал им об участии P.S. в создании банка «Молдова» («Мы пришли к выводу, что мы инвестируем несколько миллионов в зависимости от наших средств», см. выше § 9). В своих показаниях, данных в суде первой инстанции, E.C. полностью отрицал подобные выражения. Поскольку утверждения о предполагаемом инвестировании P.S. не были подтверждены каким-либо другим доказательством, довод заявителей об их добросовестности не убедил Европейский суд. Напротив, Европейский суд счел, что, повторив заявления, приписываемые другим лицам, они должны были представить тщательным образом более точные доказательства (см., mutatis mutandis, Решение Европейского суда по делу «Стынгу против Румынии» ({Stangu} v. Romania) от 9 ноября 2004 г., жалоба № 57551/00).
54. Следовательно, при условии отсутствия добросовестности и фактического основания, несмотря на то, что оспариваемая статья не вписывалась в контекст более широких и актуальных для румынского общества обсуждений, а именно коррупции среди государственных служащих, Европейский суд не счел, что в высказываниях заявителей можно усмотреть «преувеличение» или «провокацию», которые можно использовать при осуществлении свободы журналистики (см., mutatis mutandis, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Далбан против Румынии» (Dalban v. Romania), жалоба № 28114/95, § 49, Reports 1999-VI).
55. Европейский суд отметил, что выводы Верховного суда Румынии, в основном, базируются на установлении морального вреда, причиненного истцам оспариваемой статьей. Заявители не могут утверждать, что мотивы, принятые этим судом, не являются достаточными в связи с тем, что они сами не представили в суды доводы и доказательства в поддержку своих высказываний, что лишило национальные суды возможности оценить с учетом всех обстоятельств дела, превысили ли они пределы допустимой критики (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Кумпэнэ и Мазэре против Румынии», § 107).
56. Наконец, Европейский суд отметил, что компенсация морального вреда, которую суд обязал заявителей выплатить супругам S., являлась весьма умеренной, а именно 831 евро каждому истцу. Кроме того, Европейский суд отметил, что на основании сведений, представленных властями Румынии, ни заявители, ни газета не выплатили эти суммы супругам S. Поскольку заявители утверждали, что газета выплатила S.O. 15156000 румынский лей во исполнение Постановления суда уезда Бухарест от 18 января 1999 г., Европейский суд отметил, что заявители не доказали, что эта сумма впоследствии были вычтена из их заработной платы.
57. Принимая во внимание пределы усмотрения, которым располагают Высокие Договаривающиеся Стороны в подобных случаях, Европейский суд, принимая во внимание обстоятельства дела, пришел к выводу, что постановление о возмещении вреда, вынесенное в отношении заявителей, не является несоразмерным законно преследуемой цели и что оспариваемое вмешательство в связи с этим может считаться «необходимым в демократическом обществе».
58. Следовательно, нарушение статьи 10 Конвенции места не имело.
постановил пятью голосами против двух, что нарушение статьи 10 Конвенции места не имело.
Совершено на французском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 31 января 2006 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты Жан-Поль КОСТА
Салли ДОЛЛЕ
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагается совместное особое мнение судей В. Томассен и А. Муларони.
Мы сожалеем, что не можем присоединиться к большинству в выводе о том, что не имело места нарушение статьи 10 Конвенции.
Мы считаем, и это к тому же не было оспорено в Европейском суде, что вмешательство было «предусмотрено законом», осуждение заявителей основывалось на статьях 998 и 999 Гражданского кодекса Румынии о гражданской ответственности при причинении вреда и что оно преследовало законную цель, а именно «защиту прав других лиц», в частности, репутацию супругов S.
Остается определить, было ли это вмешательство оправданным и «необходимым в демократическом обществе».
Прежде всего, мы констатируем, что инкриминируемая статья касалась темы, представляющей общественный интерес и являющейся особо актуальной для румынского общества, а именно утверждения о коррупции среди высших должностных лиц полиции и судебной власти.
Часто необходимо защищать должностные лица от острых и лишенных какого-либо основания нападок, также верно, что их поведение, особенно при осуществлении своих полномочий, может вызвать обоснованный интерес прессы и содействовать обсуждению вопроса функционирования государственных органов и нравственности тех, кто несет за это ответственность (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Сабоу и Пиркалаб против Румынии» (Sabou and Pircalab v. Romania) от 28 сентября 2004 г., жалоба № 46572/99, § 38).
В связи с этим Европейский суд должен установить с большой осмотрительностью, когда принятые меры или вынесенные санкции могут удержать прессу от участия в обсуждении проблем, вызывающих обоснованный общественный интерес (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Бладет Тромсе» и Стенсос против Норвегии» (Bladet {Tromso} and Stensaas v. Norway), жалоба № 21980/93, § 64, ECHR 1999-III).
По мнению властей Румынии, осуждение заявителей было оправдано в связи с тем, что они обвинили истцов в тяжких преступлениях, связанных с коррупцией, без предварительной проверки и без доказательства достоверности их утверждений, что являлось виновным действием, влекущим за собой гражданскую ответственность журналистов.
Для того чтобы оценить, была ли установлена убедительным образом «необходимость» ограничения осуществления свободы выражения мнения, в основном, следует определиться по отношению к мотивам, на которых основывались национальные суды и которые должны быть «соответствующими и достаточными». В связи с этим мы отмечаем, что Верховный суд Румынии, применив положения статей 998 и 999 Гражданского кодекса Румынии, обязал заявителей выплатить компенсацию морального вреда в связи с тем, что наличие морального вреда, хотя и причиненного неумышленно, влечет гражданскую ответственность.
Однако Верховный суд Румынии никак не объяснил, почему утверждения заявителей, содержавшиеся в оспариваемой статье, явились неправомерным действием, способным повлечь гражданскую ответственность. Он не установил в их действиях какой-либо недобросовестности или нарушения профессиональной этики; напротив, он сделал вывод о том, что журналисты только проинформировали общественное мнение об определенной деятельности бывшего офицера полиции и его супруги.
Также, хотя Верховный суд Румынии счел, что одно утверждение, касавшееся судьи, о том, что она выносила решения по многим делам, разработанным ее мужем, не может привести к выводу о том, что между двумя супругами существовал преступный сговор, направленный на получение незаконной прибыли, он приговорил заявителей выплатить компенсацию морального вреда, причиненного этим утверждением.
В связи с этим мы считаем, что само установление наличия морального вреда, причиненного заявителями, не должно, с учетом обстоятельств дела, быть признано как «соответствующее и достаточное» основание, которое может оправдать санкцию, вынесенную журналистам. Если такого установления достаточно, пресса не может больше играть свою независимую роль «поставщика информации» и «сторожевого пса демократии», которую Верховный суд Румынии также подчеркнул в своем постановлении.
Принимая во внимание вышеизложенное, мы считаем, что мотивы, выдвинутые Верховным судом Румынии в обоснование осуждения заявителей, не достаточны для того, чтобы оправдать «необходимостью в демократическом обществе» вмешательство в осуществление заявителями их права на свободу выражения мнения.
Следовательно, мы считаем, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции.
Переход между статьями: Ctrl + ← / →