Постановление ЕСПЧ от 17.01.2006
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 17.01.2006. 50278/99. 17.01.2006. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5027899
«Дело „Аульми (Aoulmi) против Франции“ (жалоба № 50278/99)»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «АУЛЬМИ (AOULMI) ПРОТИВ ФРАНЦИИ» (Жалоба № 50278/99)
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
По делу «Аульми против Франции» Европейский суд по правам человека (Четвертая секция), заседая Палатой в составе:
Сэра Николаса Братца, Председателя,
а также при участии М. О'Бойла, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 10 мая 2005 г. и 13 декабря 2005 г.,
1. Дело было инициировано жалобой (N 50278/99), поданной 11 августа 1999 г. в Европейский суд по правам человека против Французской Республики гражданином Алжира Рашидом Аульми (Rachid Aoulmi) (далее — заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы заявителя в Европейском суде представлял Ж. Дебре (J. Debray), адвокат из г. Лиона. Власти Франции в Европейском суде были представлены Уполномоченным Франции при Европейском суде по правам человека Эдвиж Белльяр (Edwige Belliard), директором Правового департамента Министерства иностранных дел Франции.
3. Заявитель утверждал, что его возможное выдворение в Алжир подвергало его опасности по смыслу статьи 3 Конвенции и нарушало его право на уважение семейной жизни по смыслу статьи 8 Конвенции.
4. Жалоба была передана на рассмотрение в Третью секцию Суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента Суда для рассмотрения дела из числа членов Секции была образована Палата (пункт 1 статьи 27 Конвенции).
5. Председатель Палаты принял решение о применении правила 39 Регламента Суда, указав властям Франции, что в интересах сторон и надлежащего проведения разбирательства необходимо воздержаться от высылки заявителя до вынесения решения Европейским судом.
6. 1 ноября 2004 г. Европейский суд изменил состав Секций (пункт 1 правила 25 Регламента Суда). Настоящая жалоба была передана на рассмотрение в Четвертую секцию в новом составе (пункт 1 правила 52 Регламента).
7. Решением от 10 мая 2005 г. Палата объявила жалобу приемлемой для рассмотрения по существу.
8. Заявитель и власти Франции представили письменные доводы по существу дела (пункт 1 правила 59 Регламента Суда). После проведения консультаций со сторонами Палата приняла решение не проводить устных слушаний по существу дела (пункт 3 правила 59 in fine Регламента Суда). Каждая из сторон представила дополнительные замечания по делу.
9. Заявитель родился в 1956 году в Алжире, где и проживает в настоящее время.
10. Заявитель прибыл во Францию со своими родителями в 1960 году. Шесть его братьев и сестер, родившихся во Франции, имеют французское гражданство.
11. 13 апреля 1982 г. заявитель был приговорен судом по уголовным делам г. Лиона к девяти месяцам лишения свободы с отсрочкой исполнения приговора и к штрафу в размере 1200 французских франков за кражу со взломом и хранение краденого.
12. 24 апреля 1984 г. он был осужден судом большой инстанции г. Лиона к шести месяцам лишения свободы за кражу со взломом. Суд также отменил отсрочку исполнения предыдущего приговора. 28 июня 1984 г. апелляционный суд г. Лиона утвердил отмену отсрочки только в части, по которой заявитель подал апелляционную жалобу.
13. 6 декабря 1988 г. суд большой инстанции г. Лиона приговорил заявителя к четырнадцати месяцам лишения свободы и вынес Решение об окончательном запрете въезда на территорию Франции за нарушение законодательства о наркотических веществах.
14. 15 апреля 1989 г. заявитель вступил в брак с гражданкой Франции. Брак был расторгнут 28 января 1993 г. У заявителя имеется дочь 1983 года рождения.
15. 27 апреля 1989 г. апелляционный суд г. Лиона оставил без изменения наказание в виде лишения свободы сроком на четыре года и Решение об окончательном запрете въезда на территорию Франции за нарушение законодательства о наркотических веществах. В частности, он отметил, что во время задержания заявитель был обнаружен по месту жительства проститутки, находящейся под воздействием наркотических веществ, при нем находился пакет, содержащий 100 г героина «высокого качества», как было установлено в лаборатории полиции. В то же время, суд счел, что заявитель не мог отрицать, что являлся посредником между поставщиком и его основной клиенткой, и в связи с этим хранил, перевозил и участвовал в сделках с героином; что точные весы и лактоза, обнаруженные по его месту жительства, подтверждают его участие в этих сделках.
В то же время апелляционный суд подчеркнул, что во время происходивших событий заявитель отбывал наказание в виде лишения свободы в полусвободном режиме отбывания наказания и что он предпочитал играть роль посредника между поставщиком наркотиков и его клиентами, чем выходить на работу, которую он бросил спустя месяц. Суд счел, что «поведение этого иностранного гражданина, наносящее вред общественному здоровью и безопасности, несовместимо с его нахождением на территории Франции».
16. 7 июня 1990 г. заявителю было объявлено, что его кассационная жалоба отклонена кассационным судом Франции.
17. 22 октября 1992 г. суд по уголовным делам г. Лиона осудил пятнадцать человек за нарушения законодательства об обороте наркотических веществ.
Суд отметил, что в ходе обыска, проведенного по месту жительства заявителя, было обнаружено четыре прозрачных пластиковых пакета со следами белого порошка, полная пачка спичек, 20 шприцов, ложка с почерневшим дном, а также два поддельных удостоверения личности и водительские права. Сопоставив различные свидетельские показания, включая показания супруги заявителя, результаты прослушивания телефонных разговоров и наружного наблюдения, суд пришел к выводу о том, что заявитель играл заметную роль в качестве поставщика в данном наркобизнесе.
Он приговорил заявителя к шести годам лишения свободы за нарушение законодательства о наркотических веществах, трем месяцам лишения свободы за подделку административных документов и двум месяцам лишения свободы за пребывание на национальной территории в нарушение запрета на въезд на территорию Франции.
18. В 1994 году заявителю был поставлен диагноз: активный хронический гепатит.
19. Определением от 6 июня 1996 г. апелляционный суд г. Лиона отклонил ходатайство об отмене запрета на въезд на территорию страны, поданное заявителем. Суд отметил, что в период с 13 апреля 1982 г. по 22 октября 1992 г. заявитель был осужден пять раз и приговаривался к наказаниям в виде лишения свободы сроком от двух месяцев до шести лет, что обвинения, по которым был вынесен приговор от 27 апреля 1989 г., касались поставок героина высокого качества, и что преступления были совершены в то время, когда заявитель отбывал наказание в виде лишения свободы в полусвободном режиме. Вместе с тем, суд подчеркнул, что факт брака заявителя с гражданкой Франции не подтвержден каким-либо полноценным доказательством и что вынесенная мера в виде выдворения не является несоразмерным нарушением прав, гарантированных статьей 8 Конвенции.
20. 8 декабря 1997 г. министр внутренних дел вынес Постановление о выдворении заявителя. Жалоба, поданная заявителем в административный суд г. Лиона, была отклонена 16 декабря 1998 г.
21. 9 августа 1999 г. заявитель был освобожден из исправительного учреждения, и в отношении него была применена мера в виде административного задержания с целью его выдворения за пределы территории Франции.
22. 11 августа 1999 г. префект принял решение о высылке заявителя в Алжир.
23. 13 августа 1999 г. заявитель подал ходатайство в административный суд об отмене и отсрочке исполнения данного решения, вместе с ходатайством о приостановлении его исполнения.
24. 16 августа 1999 г. административный суд отклонил ходатайство о приостановлении исполнения решения, установив:
«Из материалов дела, в частности, медицинского свидетельства, представленного заявителем, не следует, что при его состоянии здоровья существует настоятельная необходимость безотлагательного лечения гепатита C двумя связанными препаратами, лечение которыми в настоящее время недоступно в Алжире, и, следовательно, ходатайство [заявителя] о приостановлении исполнения решения префекта департамента Изер ({Isere} <*>), предписывающего выдворение в эту страну, является необоснованным».
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
25. 16 августа 1999 г. он подал ходатайство о предоставлении убежища, которое было отклонено 18 августа 1999 г. Французским бюро по защите беженцев и лиц без гражданства (OFPRA) в связи с тем, что «его ходатайство, поданное с нарушением срока, не содержит какого-либо явного и индивидуализирующего элемента, позволяющего подтвердить обоснованность его опасений в отношении преследования со стороны нынешних алжирских властей».
26. Медицинский инспектор здравоохранения Управления по санитарным и социальным вопросам (DDASS) департамента Роны направил два письма префекту региона Рона-Альпы 13 и 18 августа 1999 г., соответственно. В первом из этих документов врач, в частности, указал:
«Я обращаю внимание на то, что Р. Аульми не представил медицинской справки позднее января 1998 года, что он не обращался к врачу с момента его поступления в центр административного задержания и что в настоящее время он не получает какого-либо лечения. Таким образом, у меня есть основания полагать, что его состояние здоровья в настоящее время не вызывает беспокойства и не требует безотлагательного вмешательства.»
В медицинском свидетельстве отмечается, что по состоянию здоровья Р. Аульми может нуждаться в лечении препаратами интерферон и рибавирин;
Я связался с лабораторией..., производящей рибавирин. По предоставленным мне сведениям в настоящее время рибавирин не продается в Алжире. Препарат может быть ввезен с разрешения Министерства здравоохранения по просьбе центральной аптеки больничного центра Алжира. Предпринимаются шаги для получения разрешения вывоза составных компонентов препарата в Алжир...».
27. В своем втором письме тот же врач указывал:
«Вы считаете необходимым передать мне на заключение второе медицинское свидетельство о состоянии здоровья Рашида Аульми, выданное в больничном центре Лион-юг 13 июля 1999 г.»
В дополнение к предыдущему свидетельству, которое вы предали мне для ознакомления, данное свидетельство подтверждает, что заболевание, которым страдает Рашид Аульми, поддается комплексному лечению препаратами интерферон и рибавирин. Указания, сделанные в свидетельстве, о невозможности получить рибавирин в Алжире не соответствуют тем, которые были даны мне устно в лаборатории...
Я отмечаю, что рибавирин доступен во Франции в соответствии с временным разрешением на применение (ATU) только в больничных аптеках и что разрешение на выход препарата на рынок (AMM) будет дано в ближайшее время».
28. 19 августа 1999 г. заявитель был посажен на корабль, следовавший в Алжир.
29. 13 декабря 2000 г. административный суд г. Лиона отменил Решение префекта о выдворении заявителя с территории Франции от 11 августа 1999 г. Он установил:
«Приняв во внимание, что из материалов дела, в частности из медицинского свидетельства, выданного отделением госпитализации и отдела медицинского обслуживания пенитенциарных учреждений от 13 июля 1999 г. и представленного заявителем, следует, что он является носителем гепатита C; что его состояние здоровья настоятельно требует лечения двумя препаратами: интерфероном и рибавирином, применяемыми комплексно, которые не имеются в наличии на территории Алжира на дату вынесения обжалуемого Решения; что, следовательно, принимая во внимания исключительно серьезные последствия, которые может повлечь мера, примененная в его отношении, решение префекта департамента Изер, в соответствии с которым Алжир определен страной, в которую должен быть выслан Р. Аульми во исполнение Постановления о выдворении, вынесенного 10 апреля 1998 г., должно быть отменено».
Данное Решение обжалованию не подлежало.
30. 17 июня 2003 г. адвокат заявителя указал, что у заявителя имеются трудности с оформлением паспорта. К этому письму он приложил Письмо главы округа Баджайя ({Bejaia}) от 5 февраля 2003 г.
31. 13 октября 2003 г. адвокат заявителя указал, что заявитель не может вернуться во Францию в связи с тем, что алжирские власти не выдают ему паспорт из-за того, что французские власти не дают ему разрешения на въезд. Он добавил, что по информации, полученной им от семьи заявителя, его состояние здоровья продолжает ухудшаться и он не получает необходимой медицинской помощи.
32. Письмом от 5 ноября 2003 г. он направил в Европейский суд копию отказа в выдаче визы Генерального консульства Франции в Алжире от 13 октября 2003 г.
33. В соответствии с медицинским свидетельством, выданным алжирским врачом 31 июля 2005 г., у заявителя имеются следующие заболевания:
«Язвенная болезнь, поддающаяся лечению только препаратом омепразол;»
эритематозная гастропатия, кишечное функциональное расстройство и хроническая констипация,
хронический вирусный гепатит C, лечащийся во Франции интерфероном, в течение десяти лет находящийся без какого-либо лечения и наблюдения».
34. 11 августа 1999 г. Председатель Третьей секции Европейского суда принял решение указать властям Франции на то, что в соответствии с правилом 39 Регламента Суда в интересах сторон и надлежащего отправления правосудия в Европейском суде было бы нежелательно высылать заявителя в Алжир до окончания рассмотрения жалобы Палатой 24 августа 1999 г. В соответствии с подпунктом «a» пункта 2 правила 49 Регламента Суда властям Франции было предложено представить информацию, в частности, в отношении доступного медицинского обслуживания в Алжире.
35. Компетентные органы решили отсрочить исполнение меры в виде выдворения до 16 августа 1999 г., с тем чтобы могла быть проведена медицинская экспертиза (см. выше § 27).
36. 19 августа 1999 г. заявитель был выслан в Алжир.
37. 20 августа власти Франции представили ответы на поставленные вопросы.
38. Представитель заявителя представил свои ответы 24 сентября 1999 г.
39. 9 ноября 1999 г. Европейский суд принял решение предложить властям Франции представить замечания относительно приемлемости и обоснованности жалобы, а также относительно того факта, что заявитель был выслан, несмотря на применение правила 39 Регламента Суда.
40. Власти Франции представили свои доводы 3 февраля 2000 г., представитель заявителя — 23 марта 2000 г.
41. 9 сентября 2003 г. Европейский суд принял решение отложить рассмотрение дела до оглашения Большой палатой Суда Постановления по делу «Маматкулов и Аскаров против Турции» (Mamatkulov and Askarov v. Turkey) (жалобы № 46827/99 и 46951/99).
42. 10 мая 2005 г. Европейский суд предложил сторонам представить информацию о состоянии здоровья заявителя, об административном положении, о последствиях решения административного суда от 13 декабря 2000 г. Им было также предложено вновь высказаться с учетом Постановления Европейского суда по делу «Маматкулов и Аскаров против Турции», вынесенного 4 февраля 2005 г., по вопросу о предполагаемом нарушении статьи 34 Конвенции.
43. Стороны представили свои доводы 26 сентября 2005 г.
II. Применимое национальное законодательство
44. Пункт 1 статьи L.630-1 Кодекса законов о здравоохранении, действовавшего на момент происходивших событий, предусматривал:
«Не исключая применения статей 23 и далее Постановления № 45-2658 от 2 ноября 1945 г., суды могут выносить решение о запрете въезда на территорию Франции длительностью от двух до пяти лет в отношении любого иностранного гражданина, осужденного за преступления, предусмотренные статьями L.626, L.627-2, L.628, L.628-4 и L.630. Они могут выносить решение об окончательном запрете въезда на территорию Франции в отношении любого иностранного гражданина, осужденного за преступления, предусмотренные статьей L. 627.»
Запрет въезда на территорию страны влечет за собой на законном основании высылку осужденного из страны по истечении срока его наказания...».
45. Бывшая статья L.627 Кодекса законов о здравоохранении предусматривает:
«Подлежат наказанию в виде лишения свободы сроком от двух до десяти лет и штрафа в размере от 5000 до 50000000 франков или только одному из этих наказаний лица, нарушившие положения правил государственного аппарата, предусмотренные в предыдущей статье и касающиеся ядовитых веществ или растений, классифицированных нормативными актами как наркотические вещества. Если правонарушение состоит во ввозе, производстве, изготовлении или незаконном вывозе указанных веществ или растений, предусматривается наказание в виде лишения свободы на срок от десяти до двадцати лет...»
Попытка совершения одного из преступлений, предусмотренных в предыдущем пункте, подлежит наказанию как совершенное преступление. Также подлежит наказанию объединение или сговор с целью совершения указанных преступлений...
Также подлежат наказанию в виде лишения свободы на срок от двух до десяти лет и штрафа в размере от 5000 до 50000000 франков или только одному из этих наказаний:
- лица, создающие благоприятные условия третьим лицам для употребления вышеуказанных веществ или растений за вознаграждение или бесплатно, предоставляющие для этих целей помещение или способствующие любым другим способом...
В случае, если благоприятные условия для употребления вышеупомянутых веществ были созданы одному или нескольким несовершеннолетним в возрасте до 21 года... предусматривается наказание в виде лишения свободы сроком от пяти до десяти лет...».
46. В отношении соблюдения статьи 34 Конвенции см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Маматкулов и Аскаров против Турции» (жалобы № 46827/99 и 46951/99, § 39 - 53, ECHR 2005).
47. В доводах, представленных 26 сентября 2005 г., прежде всего власти Франции отметили, что заявитель не подал кассационную жалобу на Решение апелляционного суда г. Лиона от 6 июня 1996 г., в соответствии с которым ходатайство заявителя об отмене запрета на въезд на территорию Франции было оставлено без удовлетворения.
48. Они добавили, что заявитель не подал ходатайства об отмене Постановления о высылке и ходатайства об отмене запрета на въезд на территорию Франции, хотя имел такую возможность в соответствии с Законом от 26 ноября 2003 г.
49. Европейский суд напомнил, что в соответствии с правилом 55 Регламента если власти государства-ответчика намерены представить возражения о неприемлемости жалобы, они должны сделать это в своих доводах о приемлемости жалобы. В данном случае власти Франции не поднимали эти вопросы на стадии рассмотрения вопроса о приемлемости. Следовательно, они утратили право представить такое возражение на данной стадии, и оно должно быть отклонено.
II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
50. Прежде всего заявитель утверждал, что его высылка в Алжир подвергла его опасности по смыслу статьи 3 Конвенции, с одной стороны, поскольку необходимое лечение имеющегося у него гепатита в Алжире, где у него не было социального обеспечения, было невозможно, и, с другой стороны, в связи с тем, что его отец являлся военнослужащим вспомогательных войск <*>, он опасался репрессий со стороны исламистов.
<*> Военнослужащий вспомогательных войск французской армии в Северной Африке в 1954 — 1962 гг.
Статья 3 Конвенции гласит:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
51. Заявитель отметил, что его состояние здоровья продолжает вызывать озабоченность и что должна быть принята во внимание реальная опасность, связанная с развитием его болезни, а также его условия социального обеспечения в Алжире. По этому вопросу он указывает, что еще не получено разрешение на выпуск в продажу в Алжире одного из двух медикаментов.
Он добавил, что с момента возвращения в Алжир он не мог получить необходимого медицинского обслуживания.
52. По этому вопросу власти Франции отметили, что до того, как была совершена высылка заявителя, были проведены два медицинских освидетельствования. По официально переданной руководителем Управления по санитарным и социальным вопросам (DDASS) департамента Роны информации о состоянии здоровья заявителя в тот момент он не получал какого-либо лечения, и к тому же не обращался к врачу во время его пребывания в центре административного задержания.
53. В то же время в отношении лечения, предусматривающего применение двух медикаментов, власти Франции указывали, что один из двух не продается в Алжире, однако может быть ввезен, и что, в любом случае, он больше не доступен на территории Франции. В связи с этим они сделали вывод о том, что если заявитель решил получить лечение в Алжире, что не имело места в момент его высылки, он мог это сделать, даже если один из медикаментов не легко было получить в этой стране.
54. Прежде всего, Европейский суд напомнил, что в соответствии с общепризнанными принципами международного права и без ущерба для обязательств, вытекающих для них из международных договоров, включая Конвенцию, Высокие Договаривающиеся Стороны имеют право контролировать въезд, пребывание и высылку лиц, не являющихся гражданами этих стран. Вместе с тем, при осуществлении права высылать таких лиц они должны принимать во внимание статью 3 Конвенции, которая посвящена одной из основополагающих ценностей любого демократического общества. На этом основании Европейский суд неоднократно отмечал в своих предыдущих постановлениях, касающихся экстрадиции, выдворения или высылки лиц в третьи страны, что статья 3 Конвенции запрещает в абсолютных выражениях пытки или наказания или бесчеловечное или унижающее обращение, как бы наказуемо ни было поведение этого лица (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Ахмед против Австрии» (Ahmed v. Austria) от 17 декабря 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-VI, p. 2206, § 38, и Постановление Европейского суда по делу «Чахал против Соединенного Королевства» (Chahal v. United Kingdom) от 15 ноября 1996 г., Reports 1996-V, p. 1853, § 73 - 74).
55. Действительно, статья 3 Конвенции более свободно применялась Европейским судом в делах, в которых опасность того, что лицо будет подвержено какому-либо запрещенному обращению, исходила из умышленных действий государственных властей страны назначения или самостоятельных органов государства (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Ахмед против Австрии», p. 2207, § 44). Вместе с тем, лица, не являющиеся гражданами страны, в отношении которых было вынесено постановление о высылке, в принципе не могут отстаивать свое право остаться на территории Высокой Договаривающейся Стороны для того, чтобы продолжать получать медицинскую, социальную или другую помощь, которую они получали во время своего пребывания от государства, которое осуществляет высылку (см. Решение Европейского суда по делу «Ндангойя против Швеции» (Ndangoya v. Sweden) от 22 июня 2004 г., жалоба № 17868/03, Решение Европейского суда по делу «Арсила Хенао против Нидерландов» (Arcila Henao v. Netherlands) от 24 июня 2003 г., жалоба № 13669/03, и, mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «D. против Соединенного Королевства» (D. v. United Kingdom) от 2 мая 1997 г., Reports 1997-III, p. 794, § 54). В то же время, учитывая основополагающее значение статьи 3 Конвенции, Европейский суд оставил за собой достаточную гибкость, которая позволяет применить данную статью в других возможно встречающихся ситуациях. Следовательно, нет препятствий рассматривать жалобу заявителя в свете статьи 3 Конвенции, если опасность запрещенного обращения, которому он подвергается в стране назначения, исходит из факторов, которые не могут прямо или косвенно возлагать ответственность на государственные органы этой страны или которые, взятые отдельно, сами по себе нарушают нормы этой статьи. Так может происходить в исключительных обстоятельствах, таких, как высылка лица, не являющегося гражданином данной страны, состояние здоровья которого является критическим и который высылается в страну, в которой он будет лишен медицинской помощи (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «D. против Соединенного Королевства», p. 792, § 51 — 53). Таким образом, ограничение сферы применения статьи 3 Конвенции приводит к ослаблению ее абсолютного характера. Однако в такого рода контексте Европейский суд должен подвергнуть тщательному рассмотрению все обстоятельства дела, в частности, личную ситуацию заявителя в государстве, осуществляющем высылку (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «D. против Соединенного Королевства», § 49). Кроме того, при принятии решения он опирается на комплекс представленных ему материалов или, при необходимости, на материалы полученные по официальному запросу (см. Постановление Европейского суда по делу «H.L.R. против Франции» (H.L.R. v. France) от 29 апреля 1997 г., Reports 1997-III, § 37) и изучает дело в свете данных, представленных после применения правила 39 Регламента Суда (см. Постановление Европейского суда по делу «Бенсаид против Соединенного Королевства» (Bensaid v. United Kingdom), жалоба № 44599/98, § 32 — 35, ECHR 2001-I).
56. Таким образом, Европейский суд должен выяснить, существовала ли реальная опасность того, что высылка заявителя будет противоречить требованиям статьи 3 Конвенции с учетом его состояния здоровья. Для этого Европейский суд оценил такую опасность в свете материалов, имеющихся в его распоряжении на момент рассмотрения дела и, в частности, более свежих сведений о здоровье заявителя (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Ахмед против Австрии» p. 2207, § 43, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «D. против Соединенного Королевства», pp. 792 — 793, § 50).
57. Европейский суд счел, что в данном случае заявитель свидетельствовал только о том, что его болезнь не могла лечиться в Алжире. Тот факт, что обеспечить лечение в этой стране было труднее, чем во Франции (допуская, что это так), не является определяющим с точки зрения статьи 3 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Бенсаид против Соединенного Королевства», § 38). Вместе с тем, Европейский суд отметил, что в соответствии с медицинским свидетельством, выданным медицинским инспектором здравоохранения Управления по санитарным и социальным вопросам (DDASS) департамента Роны 13 августа 1999 г., заявитель:
«не представил медицинской справки позднее января 1998 года, что он не обращался к врачу с момента его поступления в центр административного задержания и что в настоящее время он не получает какого-либо лечения. Таким образом, у меня есть основания полагать, что его состояние здоровья в настоящее время не вызывает беспокойства и не требует безотлагательного вмешательства» (см. выше § 26).
58. Кроме того, в соответствии со свидетельством, выданным алжирским врачом 31 июля 2005 г., у заявителя имеются следующие заболевания:
«Язвенная болезнь, поддающаяся лечению только препаратом омепразол;»
эритематозная гастропатия, кишечное функциональное расстройство и хроническая констипация,
хронический вирусный гепатит C, лечащийся во Франции интерфероном, в течение десяти лет находящийся без какого-либо лечения и наблюдения».
59. Европейский суд напомнил, что порог жестокости, установленный статьей 3 Конвенции, достигается, в частности, когда дело не влечет прямой ответственности Высокой Договаривающейся Стороны по той причине, что вред причинен при отсутствии исключительных обстоятельств как это установлено в упоминавшемся выше деле «D. против Соединенного Королевства», в свете упоминавшегося выше Постановления Европейского суда по делу «Бенсаид против Соединенного Королевства» и его недавней прецедентной практики, относящейся к высылке и выдворению иностранных граждан в третьи страны (см. упоминавшееся выше Решение Европейского суда по делу «Арсила Хенао против Нидерландов» (Колумбия), Решение Европейского суда по делу «Мехо против Нидерландов» (Meho v. Netherlands) от 20 января 2004 г., жалоба № 76749/01 (Косово), упоминавшееся выше Решение Европейского суд по делу «Ндангойя против Швеции» (Танзания), и Решение Европейского суда по делу «Салкич и другие против Швеции» (Salkic and others v. Sweden) от 29 июня 2004 г., жалоба № 7702/04 (Босния и Герцеговина)).
60. В этих обстоятельствах, хотя и сознавая, что заявитель страдал серьезным заболеванием, Европейский суд не счел, что существовала достаточно реальная опасность, что его высылка в Алжир при данных условиях являлась несовместимой с требованиями статьи 3 Конвенции (см. Решение Европейского суда по делу «Драган и другие против Германии» (Dragan and others v. Germany) от 7 октября 2004 г., жалоба № 33743/03).
61. В отношении опасности, которой он был подвергнут в Алжире, заявитель отметил, что, никогда не бывав в этой стране прежде, ему было трудно приспособиться в ней проживать.
62. Вместе с тем, он сообщил, что его дед воевал за Францию в ходе Первой мировой войны и что его отец служил на стороне Франции во время войны за независимость Алжира. Таким образом, он счел, что он подвергался рискам в качестве сына «харки», награжденного в этом качестве Францией в 1994 году.
63. По этому вопросу власти Франции напомнили, что Французское бюро по защите беженцев и лиц без гражданства (OFPRA) не признало наличие предполагаемой опасности. Они утверждали, что заявитель не доказал наличие какой-либо личной угрозы бесчеловечного и унижающего достоинство обращения в его родной стране. Власти Франции сделали вывод, что в любом случае примененная к заявителю мера в виде высылки не должна противоречить статье 3 Конвенции в связи с тем, что не доказано реальное существование рисков.
64. Европейский суд напомнил, что запрет жестокого обращения, закрепленный в статье 3 Конвенции, является также абсолютным в области высылки. Так, в каждом случае, когда существуют серьезные и обоснованные мотивы полагать, что в стране назначения лицо будет подвергнуто реальной опасности обращения, противоречащего статье 3 Конвенции, на Высокую Договаривающуюся Сторону возлагается ответственность защитить его от такого обращения в случае высылки (см. Постановление Европейского суда по делу «Вильвараджа и другие против Соединенного Королевства» (Vilvarajah and others v. United Kingdom) от 30 октября 1991 г., Series A, № 215, p. 34, § 103; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Чахал против Соединенного Королевства», § 80, и Постановление Европейского суда по делу «Мюслим против Турции» ({Muslim} v. Turkey) от 26 апреля 2005 г., жалоба № 53566/99, § 66).
Для установления такой ответственности нельзя избежать оценки ситуации в стране назначения с учетом требований статьи 3 Конвенции.
65. В данном случае Европейский суд изучил доводы заявителя, относящиеся к истории его семьи и ситуации в Алжире. Вместе с тем, эти доводы предполагают слишком отдаленные последствия (см. Постановление Европейского суда по делу «Серинг против Соединенного Королевства» (Soering v. United Kingdom) от 7 июля 1989 г., Series A, № 161, p. 33, § 85, Решение Европейского суда по делу «Кавак против Германии» (Kavak v. Germany) от 26 октября 2000 г., жалоба № 61479/00) для того, чтобы позволить сделать вывод о том, что заявитель, который никогда не бывал в Алжире и не предполагал лично заниматься политической деятельностью, подвергался реальной опасности обращения, противоречащего статье 3 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Мюслим против Турции», § 69).
66. Европейский суд напомнил, что простая вероятность жестокого обращения в связи с нестабильной обстановкой в стране сама по себе не влечет нарушения статьи 3 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Вильвараджа и другие против Соединенного Королевства», ibidem), тем более, что в данном случае в Алжире происходит политическое развитие, и можно ожидать, что в будущем это приведет к улучшению обстановки (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Мюслим против Турции» § 70).
67. В связи с этим Европейский суд пришел к выводу о том, что исполнение решения о высылке заявителя в Алжир не является нарушением статьи 3 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции
68. Заявитель также утверждал, что его высылка в Алжир противоречит статье 8 Конвенции, поскольку вся его семья: родители, ребенок, братья и сестры, дяди и тети — проживают во Франции. Он добавил, что у него нет какой-либо семейной связи с Алжиром, где он никогда не бывал.
Статья 8Конвенции гласит:
«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.»
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».
69. Заявитель напомнил, что он был выслан в страну, в которую не приезжал в течение 39 лет, которую он покинул в возрасте 4 лет и единственной еще существующей связью с которой является его национальность.
70. Он добавил, что данное решение о высылке окончательно разделило его со всеми членами его семьи, в частности с его дочерью, с которой у него были особые связи. Он ссылался в связи с этим на дело «Мееми против Франции» (Mehemi v. France) (см. Постановление Европейского суда от 26 сентября 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-VI).
Из этого он сделал вывод о том, что данная мера не является соразмерной и что была нарушена статья 8 Конвенции.
71. Власти Франции не возражали против того, что высылка заявителя в Алжир является вмешательством в его право на уважение его личной и семейной жизни.
72. Вместе с тем, они подчеркнули, что данная мера являлась предусмотренной законом (Постановление от 2 ноября 1945 г.), и административный суд, в который обратился заявитель, счел ее законной.
73. Мера также преследовала законную цель, которой является защита общественного порядка, предупреждение уголовных правонарушений и защита общественного здоровья. Было действительно необходимо не допустить, чтобы заявитель совершил на территории Франции другие преступления, в частности в отношении законодательства об обороте наркотических веществ.
74. Наконец, мера являлась необходимой в демократическом обществе и соразмерной преследуемой цели: заявитель, прибывший во Францию в возрасте четырех лет со своими родителями, имевший шесть братьев и сестер, получивших французское гражданство, являвшийся отцом дочери, родившейся во Франции в 1983 году, имел тяжелое уголовное прошлое. Он признавался виновным с 1980 года в совершении преступлений только особой тяжести: хранение краденого, кража со взломом, незаконное употребление наркотиков, затем хранение, приобретение, сбыт и передача наркотических веществ. В общей сложности он был приговорен более чем к десяти годам лишения свободы.
75. Ссылаясь на прецедентную практику Европейского суда и, в частности, на дела «Джаид против Франции» (Djaid v. France) (см. Решение Европейского суда от 29 сентября 1999 г., жалоба № 38687/97) и «Багли против Франции» (Baghli v. France) (см. Решение Европейского суда, жалоба № 34374/97, ECHR 1999-VIII), власти Франции считали, что справедливый баланс между принятием в расчет преступных действий заявителя и реальностью его личной и семейной жизни во Франции не был нарушен и что примененная мера соответствовала требованиям пункта 2 статьи 8 Конвенции.
76. Европейский суд напомнил, что Конвенция не гарантирует как таковое право для иностранного гражданина въехать или проживать на территории определенной страны. Вместе с тем, удаление лица из страны, в которой проживают его близкие родственники, может являться вмешательством в право на уважение семейной жизни, предусмотренным в пункте 2 статьи 8 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу «Бенхебба против Франции» (Benhebba v. France) от 10 июля 2003 г., жалоба № 53441/99, § 25).
77. Подобное вмешательство нарушает Конвенцию, если оно не отвечает требованиям, содержащимся в пункте 2 статьи 8 Конвенции. Таким образом, следует выяснить, являлось ли оно «предусмотренным законом», преследовало одну или несколько законных целей с точки зрения упомянутого пункта, и являлось «необходимым в демократическом обществе».
78. Не вызывает возражений, что запрет на въезд на территорию Франции, вынесенный в отношении заявителя, основывался на существующих положениях Уголовного кодекса.
79. Больше не вызывает споров, что вмешательство в данном случае преследовало цели, полностью совместимые с Конвенцией, а именно «защита порядка и предупреждение уголовных правонарушений».
c) «Необходимо в демократическом обществе»
80. Европейский суд напомнил, что Высоким Договаривающимся Сторонам надлежит обеспечивать общественный порядок, в частности, при осуществлении своего права на контроль за въездом и пребыванием на территории государства иностранцев в соответствии с общепризнанными принципами международного права без ущерба для своих обязательств, вытекающих из договоров. В этих целях они могут высылать тех из них, кто совершил правонарушение. Вместе с тем, их решения по этому вопросу, в том случае, когда они нарушают право, защищаемое пунктом 1 статьи 8 Конвенции, должны являться необходимыми в демократическом обществе, то есть подтверждаться настоятельной общественной необходимостью, и в частности, быть соразмерными преследуемой законной цели (см. Постановление Европейского суда по делу «Амроллахи против Дании» (Amrollahi v. Denmark) от 11 июля 2002 г., жалоба № 56811/00, § 33, Постановление Европейского суда по делу «Бултиф против Швейцарии» (Boultif v. Switzerland), жалоба № 54273/00, § 46, ECHR 2001-IX, § 46, и Решение Европейского суда по делу «Адам против Германии» (Adam v. Germany) от 4 октября 2001 г., жалоба № 43359/98).
81. Таким образом, задача Европейского суда состоит в том, чтобы определить, позволила ли мера в виде запрета на въезд, принятая в отношении заявителя, сохранить справедливый баланс интересов, а именно, с одной стороны, права заявителя на уважение его семейной жизни, и, с другой — защиты общественного порядка и предупреждения уголовных правонарушений.
82. В отношении личного и семейного положения заявителя Европейский суд установил, что заявитель прибыл во Францию в возрасте четырех лет в 1960 году и проживал в этой стране до 1999 года, то есть, по сути, всю свою жизнь.
83. Европейский суд напомнил, что в своем упоминавшемся выше Постановлении по делу «Бултиф против Швейцарии» он установил следующие принципы, которыми ему следует руководствоваться при вынесении решения в случае меры по выдворению, принятой Высокой Договаривающейся Стороной в отношении совершеннолетнего иностранца, прибывшего на ее территорию:
- характер и степень тяжести преступления, совершенного заявителем;
- длительность его пребывания в стране, откуда он должен быть выслан;
- время, прошедшее с момента совершения преступления до применения рассматриваемой меры, а также поведение заинтересованного лица в течение этого периода;
- гражданство различных лиц, имеющих к нему отношение;
- семейное положение заявителя, например, продолжительность его брака и другие элементы, указывающие на реальный характер семейной жизни супругов;
- осведомленность супруга заявителя о преступлении на момент вступления в семейные отношения;
- наличие детей, их возраст;
- степень трудностей, с которыми супруга (супруг) наверняка столкнется на родине своего мужа (жены).
84. Такие же критерии должны применяться к иммигрантам второго поколения или иностранцам, прибывшим в раннем возрасте, если они создали семью в принявшей их стране. Если это не имеет места, Европейский суд принимает во внимание три первых принципа. Тем не менее, к этим различным критериям добавляются особые связи, образовавшиеся у иммигрантов с принявшей их страной, где они, по сути, провели всю свою жизнь. Они получили здесь образование, здесь, по большей части, создавались их социальные связи и, следовательно, здесь развивалась их собственная личность. Рожденные или прибывшие в принявшую их страну в связи с эмиграцией своих родителей, они часто имеют свои главные семейные связи именно здесь. У некоторых из этих иммигрантов единственной связью с родиной является только национальность (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Мееми против Франции», § 36, Постановление Европейского суда по делу «Бужлифа против Франции» (Boujlifa v. France) от 21 октября 1997 г., Reports 1997-VI, p. 2264, § 44, и, a contrario, Постановление Европейского суда по делу «Бушелкиа против Франции» (Bouchelkia v. France), § 50, и упоминавшееся выше Решение Европейского суда по делу «Багли против Франции», § 48; см. также Рекомендацию 1504 (2001) Парламентской Ассамблеи Совета Европы о недопущении высылки иммигрантов, долгое время, проживающих в стране).
85. В отношении степени тяжести преступлений, совершенных заявителем, Европейский суд отметил, что мера, вынесенная 6 декабря 1988 г. судом большой инстанции г. Лиона и подтвержденная 27 апреля 1989 г. апелляционным судом г. Лиона, дополняющая наказание в виде лишения свободы, основывается на уголовных правонарушениях, наказание за которые вынесено тем же решением, а также двумя предыдущими приговорами, вынесенными по фактам кражи со взломом и хранения краденого и на том, что все предыдущие меры, направленные на содействие социальной реадаптации заявителя, не привели к положительному результату. Апелляционный суд г. Лиона, в частности, отметил, что во время происходивших событий заявителю было вынесено наказание в виде лишения свободы с полусвободным режимом отбывания, что спустя месяц он бросил работу и «предпочел» исполнять роль посредника между поставщиками наркотиков и их клиентами, чем ходить на работу.
86. Европейский суд также отметил, что приговор касается незаконной торговли героином — области, в которой, как он счел, Высокие Договаривающиеся Стороны проявляют значительную жесткость по отношению к тем, кто содействует распространению этого зла (см. Постановление Европейского суда по делу «С. против Бельгии» (C. v. Belgium) от 7 августа 1996 г., Reports 1996-III, p. 924, § 35; Постановление Европейского суда по делу «Далиа против Франции» (Dalia v. France) от 19 февраля 1998 г., Reports 1998-I, p. 92, § 54; упоминавшееся выше Решение Европейского суда по делу «Багли против Франции», § 48 in fine; Решение Европейского суда по делу «Янков против Германии» (Jankov v. Germany) от 13 января 2000 г., жалоба № 35112/97; и Постановление Европейского суда по делу «Мокрани против Франции» (Mokrani v. France) от 15 июля 2003 г., жалоба № 52206/99, § 32). Наказание в виде лишения свободы на четыре года, вынесенное заявителю, свидетельствует о тяжести предъявленных обвинений. Остается выяснить, является ли такая радикальная мера, как выдворение, соразмерной преследуемой цели с учетом связей заявителя с Францией.
87. Заявитель прибыл во Францию в возрасте четырех лет. С этого времени он находился во Франции, где получил школьное образование. Основа его социальных связей находится в этой стране, и у него нет других связей с родиной, кроме национальности, как это признали власти Франции. Все члены его семьи проживают во Франции. В связи с этим Европейский суд напомнил, что если не доказано существование дополнительных элементов зависимости, кроме обычных эмоциональных связей, отношения между совершеннолетними не обязательно пользуются защитой статьи 8 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу «Эззуди против Франции» (Ezzouhdi v. France) от 13 февраля 2001 г., жалоба № 47160/99, § 34, и Решение Европейского суда по делу «Кваки-Нти и Дуфи против Нидерландов» (Kwakie-Nti and Dufie v. Netherlands) от 7 ноября 2000 г., жалоба № 31519/96).
88. Прежде всего, Европейский суд отметил, что заявитель состоял в браке с гражданкой Франции с апреля 1989 года по январь 1993 года. В то время, когда заявитель состоял в браке, уже было вынесено решение о мере в виде запрета въезда на территорию страны. Следовательно, он не мог не знать об относительной непрочности своего положения (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Решение Европейского суда по делу «Багли против Франции» от 30 сентября 1999 г., жалоба № 34374/97, § 48, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Мокрани против Франции», § 34). Однако Европейский суд напомнил, что для того, чтобы рассмотреть вопрос о том, вел ли заявитель семейную жизнь по смыслу статьи 8 Конвенции, он обратил внимание на тот период времени, когда рассматриваемая мера вступила в силу (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Бушелкиа против Франции», § 41; и Постановление Европейского суда по делу «Эль-Бужаиди против Франции» (El {Boujaidi} v. France) от 26 сентября 1997 г., Reports 1997-VI, § 33), то есть в данном случае на дату вынесения Решения апелляционного суда г. Лиона, отклонившего ходатайство об отмене запрета въезда на территорию страны. В это время брак уже был расторгнут более чем три года назад.
89. Европейский суд также отметил, что заявитель является отцом дочери 1983 года рождения, которой, следовательно, было шестнадцать лет, когда заявитель был выдворен за пределы страны. Вместе с тем, заявитель только указал, что имел с ней «особые связи», не уточнив ни их характер, ни роль, которую он мог играть в ее жизни.
90. Несмотря на силу личных связей заявителя с Францией, Европейский суд сделал вывод о том, что апелляционный суд г. Лиона мог на законных основаниях в связи с поведением заявителя и тяжестью предъявленных ему обвинений счесть, что применение меры в виде окончательного запрета въезда на территорию страны является необходимым для защиты порядка и предупреждения совершения уголовных правонарушений. Таким образом, рассматриваемая мера является соразмерной преследуемой цели (см. упоминавшееся выше Решение Европейского суда по делу «Багли против Франции», § 48 и 49, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Эль-Бужаиди против Франции», § 41 и 42; Решение Европейского суда по делу «Бенамар против Франции» (Benamar v. France) от 14 ноября 2000 г., жалоба № 42216/98; и упоминавшееся выше Решение Европейского суда по делу «Янков против Германии»).
91. Следовательно, нарушение статьи 8 Конвенции места не имело.
IV. Нарушение статьи 34 Конвенции
92. В то же время Европейский суд отметил, что власти Франции не придерживались указаний, переданных им в соответствии с правилом 39 Регламента Суда, что ставит вопрос о том, имело ли место нарушение статьи 34 Конвенции с учетом предполагаемого нарушения статьи 3 Конвенции.
Статья 34Конвенции гласит:
«Суд может принимать жалобы от любого физического лица, любой неправительственной организации или группы частных лиц, которые утверждают, что явились жертвами нарушения одной из Высоких Договаривающихся Сторон их прав, признанных в настоящей Конвенции или в Протоколах к ней. Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются никоим образом не препятствовать эффективному осуществлению этого права».
Правило 39 Регламента Суда гласит:
«1. По обращению стороны в деле или любого другого заинтересованного лица либо по своей инициативе Палата или, в соответствующих случаях, ее Председатель вправе указать сторонам на обеспечительные меры, которые, по мнению Палаты, следует предпринять в интересах сторон или надлежащего порядка проведения производства по делу в Палате.»
2. Уведомление о таких мерах направляется Комитету министров.
3. Палата вправе запросить у сторон информацию по любому вопросу, связанному с выполнением любой указанной обеспечительной меры».
93. Представитель заявителя отметил, что с момента высылки заявителя в Алжир он не может связаться с ним. Из этого он сделал вывод о том, что осуществление права на подачу жалобы в Европейский суд является весьма затруднительным.
По его мнению, выслав заявителя 19 августа 1999 г., в то время как Европейский суд должен был рассмотреть жалобу 24 августа 1999 г., власти Франции нарушили право на обращение с индивидуальной жалобой, предусмотренное статьей 34 Конвенции.
94. В своих дополнительных доводах представитель заявителя ссылался на Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Маматкулов и Аскаров против Турции» (Mamatkulov and Askarov v. Turkey) (жалобы № 46827/99 и 46951/99, ECHR 2005).
95. Он указывал, что в этом Постановлении Европейский суд счел, что невыполнение обеспечительной меры Высокой Договаривающейся Стороной является нарушением статьи 34 Конвенции.
96. Представитель заявителя счел явно установленным, что в данном случае Франция не выполнила требуемых от нее обеспечительных мер и что такие действия представляют собой нарушение статьи 34 Конвенции.
97. Власти Франции подчеркнули, что насколько возможно учли запрос, сделанный Европейским судом в соответствии с правилом 39 Регламента, и что в связи с этим запросом выдворение заявителя было отложено, с тем чтобы дать возможность пересмотреть его положение.
Они добавили, что при дополнительном рассмотрении, которое они провели, было установлено, что нет никакого основания, связанного с состоянием здоровья заявителя, мешающего применению меры в виде выдворения. Они настаивали на том, что заявитель не получал какого-либо медицинского лечения и что лечение, которое рассматривалось врачами как желательное в будущем, не может быть проведено в настоящее время как во Франции, так и в Алжире.
98. Вместе с тем, они отметили, что данный запрос в соответствии с положениями Регламента Суда является только рекомендацией государству, а не юридически обязательным предписанием.
99. Власти Франции, ссылаясь на Постановление Европейского суда по делу «Круз Варас против Швеции» (Cruz-Varas v. Sweden), утверждали, что исполнение меры в виде выдворения не является нарушением права, которым располагает заявитель в соответствии со статьей 34 Конвенции, на обращение с индивидуальной жалобой в Европейский суд, поскольку государство никоим образом не препятствует эффективному осуществлению права на подачу жалобы.
100. В дополнительных замечаниях власти Франции отметили, что выдворение заявителя имело место до оглашения Постановления Европейского суда по делу «Маматкулов и Аскаров против Турции» (Mamatkulov and Askarov v. Turkey), и считали, что Европейский суд должен выносить решение, ссылаясь на правовые положения, действовавшие на момент применения рассматриваемой меры.
101. Европейский суд напомнил, что 4 февраля 2005 г. в Постановлении Большой палаты он высказался с точки зрения статьи 34 Конвенции о последствиях для властей государства-ответчика не придерживаться обеспечительных мер, указанных Европейским судом в соответствии с правилом 39 Регламента Суда (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Маматкулов и Аскаров против Турции», § 99 - 129).
102. Европейский суд отметил, что обязательство не препятствовать эффективному осуществлению права на подачу жалобы запрещает вмешательство в осуществление права лица подать и эффективно защищать свое дело в Европейском суде.
103. Таким образом, в таких делах, как настоящее, где можно допустить наличие опасности непоправимого вреда пользованию заявителем одним из прав, которые являются основой прав, защищаемых Конвенцией, цель обеспечительной меры состоит в том, чтобы сохранить статус-кво в ожидании, когда Европейский суд вынесет решение об обоснованности действий. В связи с тем, что целью Европейского суда является существование вопроса, который составляет предмет жалобы, обеспечительная мера затрагивает существо жалобы, поданной в соответствии с Конвенцией. Подавая жалобу, заявитель стремится к тому, чтобы защититься от непоправимого вреда праву, провозглашенному Конвенцией, на которую он ссылается. Следовательно, заявитель просит применить обеспечительную меру, и Европейский суд с этим соглашается с целью содействовать «эффективному осуществлению» права на подачу индивидуальной жалобы, гарантированного статьей 34 Конвенции, то есть сохранить предмет жалобы, если Европейский суд считает, что существует опасность нанесения непоправимого вреда действиями или бездействием властей государства-ответчика (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Маматкулов и Аскаров против Турции», § 108).
104. В данном случае заявитель был выслан властями Франции в Алжир, и степень защиты, которую Европейский суд мог гарантировать в отношении прав, гарантированных в статье 3 Конвенции, была снижена непоправимым образом. Кроме того, адвокат заявителя потерял с ним всякую связь с момента его выдворения, и представление доказательств в поддержку утверждений заявителя оказалось более сложным.
105. Европейский суд подчеркнул, что система защиты, как она действует в настоящее время, была изменена Протоколом № 11 к Конвенции: право на индивидуальную жалобу не зависит больше от возможного заявления Высоких Договаривающихся Сторон. Таким образом, заинтересованному лицу в международном плане предоставляется подлинное право подачи жалобы для того, чтобы отстаивать свои права и свободы, непосредственно вытекающие из Конвенции. Европейский суд счел, что, принимая во внимание основные принципы международного права, права международных договоров и практики международных судов, толкование сферы применения обеспечительных мер не может быть отделено от разбирательства, в ходе которого они были предусмотрены, и от решения по существу дела, которое они должны защищать.
106. Европейский суд пришел к выводу, что, исходя из этого, можно сказать, что какой бы ни была рассматриваемая правовая система, надлежащее отправление правосудия предполагает, что пока продолжается разбирательство, не будет совершено непоправимых действий.
107. Так, в системе Конвенции обеспечительные меры, как они постоянно применяются на практике, имеют основополагающее значение для того, чтобы избежать необратимых ситуаций, которые мешают Европейскому суду провести в надлежащих условиях рассмотрение жалобы и, в случае необходимости, обеспечить заявителю практическое и эффективное пользование правом, защищаемым Конвенцией, к которой он обращается. В связи с этим в данных условиях невыполнение государством-ответчиком обеспечительных мер подвергает опасности эффективность права на обращение с индивидуальной жалобой, как оно гарантировано статьей 34 Конвенции, а также прямое обязательство государства в соответствии со статьей 1 Конвенции защищать права и свободы, провозглашенные Конвенцией.
108. В данном случае указание Европейского суда о применении обеспечительных мер позволяет ему не только эффективно рассмотреть жалобу, но также убедиться в эффективности защиты, предусмотренной Конвенцией в отношении заявителя, и затем Комитету министров Совета Европы наблюдать за исполнением постановления, вступившего в законную силу. Такая мера также позволяет заинтересованному государству выполнить свое обязательство придерживаться постановления Европейского суда, вступившего в законную силу, которое является юридически обязательным в соответствии со статьей 46 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Маматкулов и Аскаров против Турции», § 125).
109. Европейский суд отметил, что в своем Постановлении по делу «Маматкулов и Аскаров против Турции» он признал, что в интересах правовой обеспеченности и возможности предвидения он не отходит от своих собственных прецедентов без достаточных оснований.
Вместе с тем, Европейский суд также напомнил, что решающее значение имеет то, чтобы положения Конвенции толковались и применялись таким образом, чтобы предоставить конкретные и эффективные гарантии, а не теоретические и иллюзорные. Кроме того, она является инструментом, который может толковаться в свете современных условий (см. Постановление Европейского суда по делу «Тайрер против Соединенного Королевства» (Tyrer v. United Kingdom) от 25 апреля 1978 г., Series A, № 26, § 31).
110. Европейский суд счел, что в настоящем деле высылка заявителя в Алжир соответствующим образом затруднила рассмотрение жалобы заявителя в соответствии с практикой Европейского суда в подобных делах и в конечном счете помешала защитить заявителя в случае возможных нарушений Конвенции. Следствием этого является то, что заявителю было создано препятствие для эффективного осуществления своего права на обращение с индивидуальной жалобой, гарантированного статьей 34 Конвенции.
111. Европейский суд напомнил, что в соответствии со статьей 34 Конвенции Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются воздерживаться от любых действий или бездействия, которые препятствуют эффективному осуществлению заявителем права на подачу жалобы.
Европейский суд подчеркнул, что даже если на момент высылки заявителя в настоящем деле обязательная сила мер, принятых в соответствии с правилом 39 Регламента Суда, не была явно закреплена, по меньшей мере остается статья 34 Конвенции и вытекающие из нее обязательства, которые уже взяли на себя Высокие Договаривающиеся Стороны.
112. Принимая во внимание материалы, имеющиеся в его распоряжении, Европейский суд пришел к выводу о том, что, не предприняв обеспечительных мер, указанных в соответствии с правилом 39 Регламента Суда, Франция не выполнила своих обязательств по статье 34 Конвенции.
V. Применение статьи 41 Конвенции
113. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
113. Заявитель утверждал, что ему был нанесен значительный моральный вред в связи с его высылкой в Алжир. Он добавил, что по причинам, связанным с историей его семьи, члены семьи не могли навестить его. В качестве компенсации он потребовал 30000 евро.
114. Заявитель также потребовал возмещения вреда, причиненного в связи с отсутствием медицинского лечения его заболевания. За неимением экспертизы он потребовал в качестве компенсации 100000 евро.
115. Власти Франции сочли эти требования чрезмерными. Они полагали, что причинение вреда в связи с отсутствием медицинского лечения не является установленным. В качестве компенсации морального вреда власти Франции предложили выплатить заявителю 20000 евро.
116. Европейский суд не счел установленным причинение морального вреда и отсутствие медицинской помощи.
117. Вместе с тем, принимая во внимание обстоятельства дела, Европейский суд счел, что заявителю, бесспорно, был нанесен моральный вред в связи с нарушением Францией статьи 34 Конвенции, который не может быть компенсирован самим фактом установления несоблюдения государством-ответчиком своих обязательств по статье 34 Конвенции.
Соответственно, исходя из справедливости в соответствии со статьей 41 Конвенции, принимая во внимание, что не было установлено нарушения статей 3 и 8 Конвенции, и с учетом предыдущей прецедентной практики в этой сфере, Европейский суд присудил заявителю 7000 евро в качестве компенсации морального вреда (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Маматкулов и Аскаров против Турции» (Mamatkulov and Askarov v. Turkey), жалобы № 46827/99 и 46951/99, § 134, ECHR 2005).
118. В качестве возмещения судебных расходов и издержек представитель заявителя потребовал 9568 евро. Он не представил какого-либо документа в подтверждение своего требования.
119. Власти Франции отметили, что судебные расходы и издержки, понесенные в ходе разбирательства в Европейском суде, могут быть возмещены при условии представления подтверждающих документов и разумного характера этих гонораров. При этом условии власти Франции предложили выплатить сумму в размере 7000 евро.
120. Европейский суд счел, что, несомненно, заявитель понес расходы в связи с представлением жалобы в Европейский суд.
Следовательно, исходя из принципа справедливости в соответствии со статьей 41 Конвенции, Европейский суд присудил заявителю 5000 евро в качестве возмещения судебных расходов и издержек.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
121. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что нарушение статьи 3 Конвенции места не имело;
-
постановил, что нарушение статьи 8 Конвенции места не имело;
-
постановил, что Франция нарушила свои обязательства по статье 34 Конвенции;
a) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции следующие суммы:
i) 7000 (семь тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда;
ii) 5000 (пять тысяч) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
iii) сумму налогов, которая может быть начислена на присужденные суммы;
b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляются простые проценты в размере предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента;
Совершено на французском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 17 января 2006 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.