II. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика
Статья 37Постановление ЕСПЧ от 11.05.2004
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Статья 37. Постановление ЕСПЧ от 11.05.2004. 48865/99. 11.05.2004. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4886599/statya-37
«1. Суд может назначить лицу, которое вследствие недостаточного развития или патологического расстройства его психических способностей не может нести ответственность за совершенное преступление, лечение в психиатрической больнице (plaatsing in een psychiatrisch ziekenhuis) сроком на один год, но только в том случае, если это лицо представляет опасность для самого себя, для окружающих или для общей безопасности людей или имущества...».
«1. Суд может издать приказ НМЗ в отношении подозреваемого, у которого на момент совершения преступления отмечалось недостаточное развитие или патологическое расстройство психических способностей, в случае если:»
1° совершенное им преступление в соответствии с определением, установленным в законе, наказывается лишением свободы сроком от четырех лет и более, либо если данное преступление содержится в статье 132, части 1 статьи 285, статьях 318, 326a или 395 Уголовного кодекса, в части 2 статьи 175 Закона 1994 года о дорожном транспорте (Wegenverkeerswet), в части 2 статьи 11 Закона об опиуме (Opiumwet), или в пункте 3° статьи 432 Уголовного кодекса, и
2° названные меры необходимы в интересах безопасности окружающих или общей безопасности людей или имущества.
2. При применении части 1 настоящей статьи суд может назначать наказание, даже если он установит, что подозреваемый может нести уголовную ответственность за совершение преступления.
3. При издании судебного приказа, указанного в части 1 настоящей статьи, суд учитывает замечания, которые содержатся в отчетах относительно личности подозреваемого, и принимает во внимание характер совершенного преступления и наличие предыдущих судимостей за преступления, преследуемые по обвинительному акту.
4. Часть 1 настоящей статьи и часть 1 статьи 37 могут применяться в совокупности в отношении идентичных преступлений.»
«1. В интересах безопасности окружающих, общей безопасности всех людей или имущества суд может принять решение о заключении лица, в отношении которого издан приказ НМЗ, в медицинское учреждение закрытого типа (verpleging van overheidswege)...».
«1. Лечение лиц, в отношении которых издан приказ НМЗ, проводится в медицинских учреждениях закрытого типа в соответствии с правилами, установленными Королевским указом в совете (algemene maatregel van bestuur).»
2. Министр юстиции обеспечивает, чтобы лица, в отношении которых издан приказ НМЗ и которые помещены в медицинское учреждение закрытого типа, получили необходимое лечение. Что касается особых пациентов, в интересах безопасности окружающих или общей безопасности людей или собственности министр юстиции может давать специальные указания начальнику медицинского учреждения закрытого типа.
3. Правила, подлежащие принятию в соответствии с частью 1 настоящей статьи, должны содержать положение, гарантирующее лицам, в отношении которых издан приказ НМЗ, возможность подавать жалобы на решения, которые ограничивают свободу их передвижения или свободу переписки или их права на прием посетителей.»
«1. Лица, в отношении которых издан приказ НМЗ, могут быть помещены в следующие учреждения, при условии, что данные учреждения предназначены для таких целей решением министра юстиции:»
a. частные учреждения, управляемые юридическими лицами, зарегистрированными в Нидерландах;
b. государственные учреждения.
2. Лечение должно предпочтительно осуществляться в частных учреждениях...».
«Расходы по размещению лиц, в отношении которых издан приказ НМЗ, несет государство, если иное не предусмотрено Актом парламента или в соответствии с ним. Правила, регулирующие вопросы оплаты размещения лиц не в государственных учреждениях, устанавливаются Королевским указом в совете».
27. Приказ НМЗ с заключением лица в медицинское учреждение закрытого типа не является карательной мерой, а лишь способом защиты общества от любой угрозы со стороны соответствующего лица. Первоначально эта мера назначается на два года, но срок может быть продлен судом еще на один или два года, если это необходимо для безопасности окружающих или общей безопасности людей или имущества (статья 38d Уголовного кодекса Нидерландов). Общая продолжительность приказа НМЗ не может превышать четырех лет, кроме случаев, когда эта мера назначается вследствие совершения преступления, направленного против, либо представляющего непосредственную угрозу физической неприкосновенности одного или более лиц. В таком случае суд может продлевать срок неограниченное количество раз (статья 38e Уголовного кодекса Нидерландов).
28. Нормы, регулирующие процедуру продления срока действия приказа НМЗ, содержатся в статьях 509o — 509x Уголовно-процессуального кодекса Нидерландов (Wetboek van Strafvordering) (далее — УПК). Часть 1 статьи 509o устанавливает, что органы прокуратуры (openbaar ministerie) могут заявить ходатайство (vordering) о продлении приказа НМЗ не ранее двух месяцев и не позже одного месяца до даты истечения срока приказа. Одновременно с ходатайством может быть подано последнее и обоснованное рекомендательное письмо, подготовленное медицинским учреждением закрытого типа, в котором соответствующее лицо проходит курс лечения (часть 2 статьи 509o УПК). Судом, к компетенции которого относится принятие решений по такому ходатайству, является окружной суд, который в первой инстанции рассматривал дело в отношении соответствующего лица за совершение им преступления, послужившее поводом издания приказа НМЗ (статья 509p).
29. Статья 9 Закона 1951 года о тюрьмах (Beginselenwet gevangeniswezen) в редакции, действующей до 1 января 1999 г., предусматривала:
«Центры предварительного заключения предназначены:»
a. для содержания лиц, которые должны отбыть наказание в виде лишения свободы или гауптвахты;
b. для содержания всех иных лиц, лишенных свободы на законном основании в соответствии с судебным решением, судебным приказом или решением органа государственной власти, в случае отсутствия иного соответствующего для их содержания места или до тех пор пока их перевод в иное соответствующее место невозможен».
30. 1 января 1999 г. вступил в силу новый Закон о тюрьмах (Penitentiaire Beginselenwet), заменив Закон 1951 года. Соответствующие положения части 2 статьи 9 Закона 1999 года гласят:
«В центрах предварительного заключения могут содержаться следующие лица:...»
f. лица, в отношении которых издан приказ НМЗ с заключением в медицинское учреждение закрытого типа по смыслу статей 37b или 38c Уголовного кодекса, до тех пор пока перевод их в соответствующее медицинское учреждение закрытого типа невозможен».
31. 1 октября 1997 г. статьи 1 — 11 и 13 — 80 Закона о заключении в медицинское учреждение закрытого типа лиц, в отношении которых издан приказ НМЗ (Закон 1997 года) вступили в силу. Медицинские учреждения закрытого типа, которых на тот момент было семь, являются строго охраняемыми учреждениями, поскольку находящиеся там лица представляют серьезную опасность для общества, а также для самих себя. Осуществляемое в этих медицинских учреждениях лечение направлено на уменьшение такой опасности и предотвращение рецидивных действий.
32. Закон 1997 года проводит различие между уходом (verpleging) и лечением (behandeling). Целью ухода в медицинском учреждении закрытого типа является охрана общества от угрозы со стороны лиц, в отношении которых издан приказ НМЗ, путем заключения их в учреждение закрытого типа. Лечение в медицинском учреждении закрытого типа проводится в соответствии с личностью лица и его индивидуальными нарушениями. Такое лечение направлено на то, чтобы помочь лицам, в отношении которых издан приказ НМЗ, понять свои нарушения и уметь их контролировать, осознать свою ответственность и отрегулировать свое поведение так, чтобы они более не представляли опасности для общества.
33. В соответствии со статьей 12 Закона 1997 года, которая вступила в силу 11 июля 1997 г., лицо, в отношении которого издан приказ НМЗ, должно быть принято в медицинское учреждение закрытого типа в течение шести месяцев после вступления в силу приказа НМЗ. В случае отсутствия свободного места в медицинском учреждении закрытого типа министр юстиции Нидерландов может продлевать этот срок каждый раз на три месяца. Непринятие ясного решения о продлении срока считается решением о продлении срока предварительного заключения. В таком случае срок предварительного заключения продлевается автоматически. Следовательно, непринятие решения о продлении срока, ни в коем случае, не может привести к освобождению соответствующего лица, которое может изменить данное неявное решение, возбудив апелляционное производство в Апелляционной комиссии.
34. Статья 11 Закона 1997 года предусматривает, что министр юстиции Нидерландов должен определить, в какое именно медицинское учреждение закрытого типа необходимо поместить соответствующее лицо, а также что такое решение министра должно — по меньшей мере — учитывать требования охраны общества от опасности, которую представляет лицо, в отношении которого издан приказ НМЗ, требования безопасности окружающих или общей безопасности людей или имущества, а также требования лечения соответствующего лица ввиду характера установленного недостаточного развития или патологического расстройства его или ее психических способностей.
35. Принятию решения о выборе наиболее подходящего медицинского учреждения закрытого типа — учитывая различия между разными учреждениями в вопросе уровня безопасности, обследуемой категории больных (пол, психиатрический диагноз пациентов и их способности находиться в окружении группы лиц и т.д.), методы лечения и среднюю продолжительность пребывания пациентов в данном медицинском учреждении закрытого типа — в большинстве случаев предшествует семинедельное психиатрическое обследование в Институте доктора Ф.С. Мейерса, специализирующемся в данных вопросах.
36. В докладе Уполномоченного по правам человека в Нидерландах от 5 декабря 1996 г. № 96/575, в котором анализировалась ситуация, существующая до вступления в силу Закона 1997 года, отмечалось, что, в принципе, принимая во внимание семь недель обследования и несколько недель, необходимые для административной процедуры выбора заявления и процедуры размещения в клинику, трехмесячная отсрочка между днем, когда осужденный приобретал право на досрочное освобождение, и датой принятия в медицинское учреждение закрытого типа являлась допустимой. Признавая, что разногласия между имеющимися в распоряжении и необходимыми местами в медицинских учреждениях закрытого типа не могут быть полностью исключены, Уполномоченный по правам человека в Нидерландах также отметил, что дополнительная отсрочка не более трех месяцев может считаться приемлемой. Тем не менее, учитывая ответственность министра юстиции за соответствующее планирование мест, Уполномоченный по правам человека подчеркнул, что ссылка на обстоятельства force majeure будет допустима только в том случае, если министр юстиции Нидерландов представит непредвиденные обстоятельства, которые в действительности привели к неизбежному продлению срока предварительного заключения лица под стражу.
37. С сентября 1999 года для выбора и распределения лиц, в отношении которых был издан приказ НМЗ, использовалась упрощенная система. Это привело к сокращению времени отсрочки при размещении лица в медицинское учреждение закрытого типа. В 2002 году такая отсрочка составляла в среднем 248 дней.
38. Доклад Европейского комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания (далее — ЕКПП) от 15 июля 1993 г. о визите в Нидерланды, проходившем с 30 августа по 8 сентября 1992 г. (CPT/Inf (93)15) содержит следующие замечания:
«130. ... представители делегации видели (например, в тюрьмах Де Схие (De Schie), Де Сингель (De Singel) и ФОБА (FOBA)) заключенных обоего пола, которым были назначены меры в виде лечения (например, приказ НМЗ), в некоторых случаях такие решения были приняты давно, но до сих пор не переведены в действие в связи с отсутствием свободных мест в медицинским учреждениях.»
ЕКПП хотел бы получить объяснения по этому вопросу от властей Нидерландов».
39. В ответ на доклад ЕКПП (CPT/Inf (93)20) власти Нидерландов заявили:
«Увеличение числа лиц, в отношении которых издают приказ НМЗ, критическим образом повлияло на способность принимать новых пациентов в медицинских учреждениях, что привело к росту числа заключенных, ожидающих перевода в клинику НМЗ. Власти Нидерландов согласны с мнением ЕКПП о том, что таких заключенных необходимо направлять в соответствующие медицинские учреждения на разумный срок. Однако со времени визита делегации ситуация в стране изменилась. Власти разработали программу по увеличению количества мест в медицинских учреждениях путем строительства новых объектов и создания новых мест в уже существующих учреждениях, кроме того, к некоторым НМЗ медицинским учреждениям были добавлены амбулаторные отделения для проведения лечения в режиме неполного дня, расширяя возможности условно-досрочного освобождения. Данные меры существенно сократят время ожидания».
40. Во втором докладе ЕКПП от 29 сентября 1998 г. о втором визите в Нидерланды в период с 17 по 27 ноября 1997 г. (CPT/Inf (98)15) отмечалось:
«111. С начала 1990-х годов власти Нидерландов столкнулись с резким ростом числа приказов НМЗ, эта проблема была осложнена продлеваемыми отсрочками принятия решения — более чем на шесть лет — в отношении 160 человек, находящихся в системе НМЗ. В результате этого на момент второго периодического визита ЕКПП в Нидерланды наблюдалось увеличение количества человек, ожидающих в тюрьмах перевода в учреждения НМЗ, с 26 до 200. В ответ на такую ситуацию нидерландские власти решили увеличить количество НМЗ мест с тем, чтобы добиться возможности предоставления 1000 мест в 1999 г.»
Однако ЕКПП отмечает, что в письме, направленном нижней палате Парламента Нидерландов, от 2 апреля 1998 г., ... министр юстиции указал, что в 2002 году дефицит мест составил 340 единиц.
В Нидерландах выражалась общая обеспокоенность положением заключенных, ожидающих в тюрьмах решения о переводе в НМЗ учреждение. В течение этого периода ожидания, в настоящее время составляющего в среднем 9 месяцев, соответствующие лица не получают необходимого лечения, такая ситуация, как было подчеркнуто, может вызвать в соответствующих лицах чувство тревоги, сомнения в себе и раздражения. Более того, поскольку такие заключенные считаются опасными, существует риск, что они останутся в рамках строгого режима в тюрьме, в которой они находятся временно».
41. В своих ответных замечаниях на доклад ЕКПП (CPT/Inf (99)5) власти Нидерландов сообщили ЕКПП о мерах, принятых нидерландскими властями для преодоления трудностей, связанных с большим количеством заключенных, ожидающих перевода в медицинское учреждение закрытого типа, и о действиях, принятых для обеспечения того, чтобы такие заключенные получали, по меньшей мере, минимально достаточное лечение в ожидании перевода в медицинское учреждение закрытого типа. По утверждению властей Нидерландов, они прилагали усилия для ускорения направления НМЗ-пациентов в основные психиатрические учреждения, кроме того, предполагалось, что новый законодательный акт об условной отмене НМЗ приказов увеличит отток пациентов и сократит число пациентов, поступающих на лечение в медицинские учреждения закрытого типа.
42. Власти Нидерландов также сообщили ЕКПП, что длинные списки ожидающих перевода в медицинское учреждение закрытого типа не исчезнут, в ожидании разрешения проблемы, связанной с наличием свободных мест в медицинских учреждениях, но власти отметили, что в некоторых учреждениях начали проводить эксперименты по предоставлению заключенным, ожидающих перевода в медицинское учреждение закрытого типа, специального психиатрического лечения непосредственно в тюрьмах общего режима. Эти эксперименты заключаются в том, что врачи, работающие в амбулаторных судебно-медицинских отделениях, проводят курс предварительной терапии, предназначенной для снижения чувства тревоги относительно возможного НМЗ лечения и уменьшения растущей враждебности, которую испытывают эти лица по отношению к судебной системе. Власти Нидерландов утверждали, что первоначальные результаты данных экспериментов оказались обнадеживающими, так как все участвующие в них лица — врачи, персонал тюрьмы и заключенные — дали положительную оценку этому лечению, а среди заключенных, ожидающих перевода в НМЗ учреждение, данный вид помощи пользовался растущим спросом (pp. 40 — 41).
43. До рассмотрения существа жалобы Европейский суд должен определить, является ли заявитель, и в какой степени, жертвой предполагаемого нарушения по смыслу статьи 34 Конвенции.
44. Ссылаясь на Решение Апелляционной комиссии от 11 ноября 1999 г., власти Нидерландов утверждали, что национальные власти установили тот факт, что через пятнадцать месяцев предварительное заключение заявителя под стражу стало носить незаконный характер и присудили ему финансовую компенсацию за срок, проведенный им в центре предварительного заключения с 1 по 17 мая 1999 г. Таким образом, власти Нидерландов считали, что заявителя нельзя более, или в любом случае не в отношении времени, проведенного в предварительном заключении после 1 мая 1999 г., рассматривать в качестве жертвы.
45. Заявитель не согласился с этим доводом. Он утверждал, что решение Апелляционной комиссии о присуждении ему финансовой компенсации на основании установления того факта, что срок предварительного заключения более пятнадцати месяцев являлся необоснованным и несправедливым, не может быть достаточным для лишения его статуса жертвы в соответствии с положениями Конвенции.
46. Европейский суд напомнил, что принятое в пользу заявителя решение или мера, в принципе, не являются достаточными для того, чтобы лишать его статуса «жертвы», до тех пор, пока национальные власти не признают, прямо или по существу, факт нарушения Конвенции и не предоставят ему возмещение за такое нарушение (см. Постановление Европейского суда по делу «Бурдов против России» (Burdov v. Russia), жалоба № 59498/00, § 31, ECHR 2002-III).
47. Европейский суд отметил, что в своем Решении от 11 ноября 1999 г. Апелляционная комиссия постановила, что решение о продлении срока предварительного заключения заявителя после 1 мая 1999 г. являлось нарушением, как по процессуальным, так и по материальным основаниям, Закона 1997 г., и вследствие этого присудила заявителю компенсацию в размере 1350 нидерландских гульденов (612,60 евро).
48. Хотя Апелляционная комиссия отклонила 11 ноября 1999 г. довод заявителя о том, что его предварительное заключение под стражу нарушало его права, закрепленные статьей 5 Конвенции, Европейский суд допустил, что, поскольку срок предварительного заключения заявителя под стражу превысил пятнадцать месяцев, он не может больше утверждать, что является жертвой по смыслу статьи 34 Конвенции. В своем решении Апелляционная комиссия, действительно, признала по существу, что гарантированное статьей 5 Конвенции право заявителя на свободу и личную неприкосновенность было нарушено, и постановила, что предварительное заключение заявителя под стражу привело к нарушению нормы национального законодательства, так как срок заключения превысил пятнадцать месяцев. Исходя из этого вывода, Апелляционная комиссия предоставила заявителю возмещение в виде финансовой компенсации, которая при данных обстоятельствах дела может считаться соразмерной и достаточной.
49. Тем не менее, поскольку Апелляционная комиссия не признала первые пятнадцать месяцев предварительного заключения заявителя под стражу неправомерными по национальному законодательству, Европейский суд счел, что заявитель может требовать решение о признании его жертвой нарушения пункта 1 статьи 5 Конвенции в отношении данного срока.
50. Заявитель жаловался на то, что его предварительное заключение под стражу нарушило его права, закрепленные статьей 5 Конвенции, соответствующие положения которой гласят:
«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:»
a) законное содержание под стражей лица, осужденного компетентным судом;
e) законное заключение под стражу... душевнобольных...».
A. Приемлемость
51. Европейский суд отметил, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и не является неприемлемой по иным основаниям. Таким образом, Европейский суд объявил жалобу приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
52. Власти Нидерландов утверждали, что настоящее дело необходимо отличать от дела «Аэртс против Бельгии» (Aerts v. Belgium) (см. Постановление Европейского суда от 30 июля 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-V), в котором Европейский суд установил, что заявитель не подлежит уголовной ответственности вследствие психического расстройства, а заключение его под стражу было основано исключительно на подпункте «e» пункта 1 статьи 5 Конвенции. Однако заключение Морсинка под стражу было следствием осуждения его за совершение преступления и, следовательно, регулируется подпунктом «a» пункта 1 статьи 5 Конвенции.
53. Власти Нидерландов считали, что ввиду Решения окружного суда от 21 января 1997 г., подтвержденного Решением апелляционного суда от 16 сентября 1997 г., и подпункт «a» и подпункт «e» пункта 1 статьи 5 Конвенции предоставляли основание для заключения заявителя под стражу. В этих Решениях, ставших основанием лишения заявителя свободы, суд установил, что заявитель подлежит уголовной ответственности за преступления, в совершении которых он был признан виновным, и назначил наказание в виде лишения свободы. Установив, что заявитель страдает психическим расстройством, в результате которого он представлял угрозу безопасности для окружающих лиц и/или общей безопасности людей или имущества, национальные суды в добавление к этому наказанию назначили также приказ НМЗ, который не являлся карательной мерой, направленной на охрану общества от угрозы, представляемой лицом с психическим расстройством. Наказание в виде лишения свободы, подлежащее исполнению в первую очередь, относилось к той части преступления, за которую уголовная ответственность заявитель была установлена, а приказ НМЗ касался той части преступления, за которую заявитель не мог быть привлечен к уголовной ответственности. Пункт «b» части 1 статьи 9 Закона 1951 года о тюрьмах, а с 1 января 1999 г. и пункт «f» части 2 статьи 9 Закона 1999 года о тюрьмах содержал правовое основание в отношении того места, в которое заявитель должен быть переведен в ожидании направления в медицинское учреждение закрытого типа после отбытия тюремного заключения.
54. По мнению властей Нидерландов, характер приказа НМЗ требовал установление баланса между различными интересами в том случае, если непосредственно по истечении срока тюремного заключения в медицинском учреждении закрытого типа не было свободного места. В этой связи власти Нидерландов объяснили, что существенное непредвиденное увеличение приказов НМЗ в совокупности с непропорционально низким числом выписки пациентов из медицинских учреждений закрытого типа привело к увеличению числа лиц, содержащихся в предварительном заключении под стражей. В результате действий, принятых для повышения рациональности и эффективности процесса приема, пропускной способности и оттока лиц, в отношении которых издан приказ НМЗ, вместимость медицинских учреждений закрытого типа была увеличена с 994 мест в 1998 году до 1264 мест в 2002 году.
55. Власти Нидерландов утверждали, что разница между количеством свободных мест медицинских учреждений закрытого типа и требуемым количеством мест в таких учреждениях должна считаться допустимой, принимая во внимание необходимость регулирования и балансирования государственных расходов. Учитывая двойное назначение приказов НМЗ, а именно предоставление соответствующему лицу ухода и лечения его психического расстройства и защиты общественности от опасности, представляемой этим расстройством, тот период времени, в течение которого лечение может не проводиться, нельзя рассматривать как неправомерный или несовместимый по смыслу статьи 5 Конвенции.
56. Ссылаясь на заключение Европейского суда в деле «Биццотто против Греции» (Bizzotto v. Greece), по которому Европейский суд постановил, что меры для исполнения наказания, в принципе, не имеют никакого отношения к «правомерности» лишения свободы в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 15 ноября 1996 г., Reports 1996-V, pp. 1739, § 34), в деле «Ашингден против Соединенного Королевства» (Ashingdane v. the United Kingdom), по которому Европейский суд постановил, что подпункт «e» пункта 1 статьи 5 Конвенции не касался надлежащего лечения или условий (см. Постановление Европейского суда от 28 мая 1985 г., Series A № 93, p. 21, § 44), и в деле «Уинн против Соединенного Королевства» (Wynne v. the United Kingdom) (см. Решение Европейского суда от 22 мая 2003 г., жалоба № 67385/01), по которому Европейский суд постановил, что содержание заявителя под стражей, продолжающееся по истечении его «срока» в силу представления угрозы и опасности, было обоснованно с точки зрения пункта 1 статьи 5 Конвенции вследствие наличия явной причинной связи между первоначальными преступлениями и его продолжающимся содержанием под стражей, власти Нидерландов считали, что даже в течение предварительного содержания заявителя под стражей существовала необходимая связь между юридическим основанием заключения его под стражу и местом и обстоятельствами такого заключения. Таким образом, власти Нидерландов полагали, что предварительное заключение заявителя под стражу нельзя считать противоречащим пункту 1 статьи 5 Конвенции.
57. Заявитель утверждал, что до 5 февраля 1998 г. содержание его под стражей являлось законным содержанием под стражей лица, осужденного компетентным судом, и, следовательно, соответствовало подпункту «a» пункта 1 статьи 5 Конвенции. Однако с 5 февраля 1998 г., когда приказ НМЗ — не являвшийся карательной мерой и изданный на основании того, что он страдал психическим расстройством, требующим лечения вследствие представления угрозы для общества — вступил в силу, содержание заявителя под стражей подпадало уже не в сферу регулирования подпункта «a» пункта 1 статьи 5 Конвенции, а подпункта «e» пункта 1 статьи 5 Конвенции.
58. Ссылаясь на выводы Европейского суда по делу «Аэртс против Бельгии» (упоминавшемуся выше), по которому Европейский суд постановил, что между основанием разрешенного лишения свободы и местом и условиями заключения под стражу необходимо наличие связи, а также что, в принципе, «содержание» под стражей лица как пациента психиатрической клиники будет считаться «законным» по смыслу подпункта «e» пункта 1 статьи 5 Конвенции только в том случае, если будет осуществляться в больнице, медицинском учреждении или ином соответствующем учреждении (рр. 1961 — 1962, § 46), заявитель утверждал, что с 5 февраля 1998 г. его содержание под стражей являлось незаконным.
59. Заявитель считал, что то, чтобы после отбытия срока тюремного заключения он был направлен на лечение в медицинское учреждение закрытого типа, а не оставлен в центре предварительного заключения без необходимого лечения, являлось волей окружного суда Арнема и апелляционного суда Арнема. Вследствие отсутствия связи между его заключением под стражу в центре предварительного заключения общего режима без необходимого ухода или лечения и целью лишения его свободы, а именно лечением в медицинском учреждении закрытого типа с тем, чтобы он не мог представлять угрозы для общества, его права, гарантируемые подпунктом «e» пункта 1 статьи 5 Конвенции, были нарушены.
60. Наконец, заявитель утверждал, что содержание под стражей в центре заключения под стражу лиц, которые были признаны душевнобольными и нуждались в лечении, должно считаться недопустимым вне зависимости от срока такого содержания под стражей.
2. Мнение Европейского суда
61. Европейский суд напомнил, что пункт 1 статьи 5 Конвенции содержит исчерпывающий перечень допустимых оснований лишения лица свободы. Тем не менее, применимость одного основания не исключает обязательно возможность применения другого; в зависимости от обстоятельств заключение лица под стражу может быть обосновано более чем одним подпунктом (см. Постановление Европейского суда по делу «Эриксен против Норвегии» (Eriksen v. Norway) от 27 мая 1997 г., Reports 1997-III, p. 861, § 76).
62. Европейский суд отметил, что в настоящем деле лишение заявителя свободы было основано на Решении окружного суда Арнема от 21 января 1997 г. — подтвержденного Решением апелляционного суда Арнема от 16 сентября 1997 г. — в котором заявитель признавался виновным в совершении нападения и нападения с причинением тяжкого телесного повреждения и в котором ему было назначено наказание в виде тюремного заключения и издан приказ НМЗ. Этот приказ, первоначально рассчитанный на 2 года и предусматривающий помещение лица в медицинское учреждение закрытого типа, вступил в силу 5 февраля 1998 г. Хотя на тот день заявитель уже отбыл тюремный срок, Судебные решения от 21 января и 16 сентября 1998 г. захватывали последующий период лишения свободы заявителя. Соответственно, содержание заявителя под стражей в период с 5 февраля 1998 г. по 5 февраля 2000 г. подпадает под сферу регулирования как подпункта «a», так и подпункта «e» пункта 1 статьи 5 Конвенции.
63. Таким образом, необходимо определить, соответствовало ли предварительное заключение заявителя под стражу с 5 февраля 1998 г. по 1 мая 1999 г. «порядку, установленному законом» и являлось ли оно «законным» по смыслу пункта 1 статьи 5 Конвенции. В данном случае Конвенция отсылает, главным образом, к национальному праву и закрепляет обязательство соблюдать его материальные и процессуальные нормы. Напоминая, что функция толкования и применения национального законодательства, в первую очередь, принадлежит национальным органам власти, и именно судебным органам (см. Постановление Европейского суда по делу «Буамар против Бельгии» (Bouamar v. Belgium) от 29 февраля 1988 г., Series A, № 129, p. 21, § 49), в свете Решения Апелляционной комиссии от 11 ноября 1999 г. Европейский суд признал, что предварительное содержание заявителя под стражей в течение рассматриваемого периода являлось законным по национальному законодательству.
64. Тем не менее, законность предварительного содержания заявителя под стражей с точки зрения национального права не является сама по себе решающей по смыслу статьи 5 Конвенции. Необходимо также установить, что предварительное содержание заявителя под стражей в течение рассматриваемого периода соответствовало цели пункта 1 статьи 5 Конвенции, которая выражается в недопущении лишения лиц свободы в произвольном порядке (см. Постановление Европейского суда по делу «Витольд Литва против Польши» (Witold Litwa v. Poland), жалоба № 26629/95, §§ 72 — 73, ECHR 2000-III).
65. Хотя верным является тот факт, что в своих предыдущих постановлениях Европейский суд устанавливал, что между основанием разрешенного лишения лица его свободы и местом и условиями заключения лица под стражу необходимо наличие связи, а также что, в принципе, «содержание» под стражей лица как пациента психиатрической клиники будет считаться «законным» по смыслу подпункта «e» пункта 1 статьи 5 Конвенции только в том случае, если будет осуществляться в больнице, медицинском учреждении или ином соответствующем учреждении (см. Постановление Европейского суда по делу «Хатчисон Рейд против Соединенного Королевства» (Hutchison Reid v. United Kingdom), жалоба № 50272/99, § 48, ECHR 2003-IV, с последующими ссылками), при обстоятельствах настоящего дела Европейский суд не может признать довод заявителя о том, что вследствие невозможности перевести его 5 февраля 1998 г. в медицинское учреждение закрытого типа его содержание под стражей после этой даты автоматически становилось незаконным в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Конвенции.
66. В связи с этим Европейский суд, прежде всего, счел, что — учитывая различие между тюремным заключением, которое является карательной мерой и приказом НМЗ, который не является такой мерой, — процедура выбора наиболее подходящего медицинского учреждения закрытого типа (см. выше § 34 и 35), начатая только после вступления в силу приказа НМЗ, не может как таковая считаться противоречащей пункту 1 статьи 5 Конвенции.
67. Европейский суд также счел, что было бы нереалистично и слишком жестко предполагать, что власти обеспечат свободное место в выбранном медицинском учреждении закрытого типа, как только такая процедура выбора учреждения будет завершена. Европейский суд признал, что по причинам, связанным с эффективным распределением государственных средств, определенное несоответствие между свободными и требуемыми местами в медицинском учреждении закрытого типа неизбежно и должно рассматриваться как допустимое.
68. Следовательно, между конкурирующими интересами необходимо устанавливать обоснованное равновесие. Учитывая важность статьи 5 в системе Конвенции, Европейский суд счел, что при установлении такого равновесия особое значение нужно придавать праву заявителя на свободу. Значительная задержка в переводе в медицинское учреждение закрытого типа, а, значит, и отсрочка лечения соответствующего лица, повлияет, очевидно, на успех лечения, осуществляемого в рамках установленного законом двухлетнего периода первоначального действия приказа НМЗ. Более того, возможность продления действия приказа НМЗ, соответственно, будет увеличиваться.
69. Европейский суд не может прийти к выводу, что в обстоятельствах настоящего дела было установлено обоснованное равновесие. Учитывая, что нидерландские власти обозначили проблему структурной нехватки свободных мест в медицинских учреждениях закрытого типа в 1986 году, и не обнаружив признаков того, что в данном деле в рассматриваемый период времени нидерландские власти находились в чрезвычайном и непредвиденном положении, Европейский суд счел, что отсрочку в пятнадцать месяцев в переводе лица в медицинское учреждение закрытого типа нельзя рассматривать как допустимую. Иной вывод привел бы к серьезному ослаблению права лица на свободу в ущерб этого лица и, тем самым, к нарушению самой сущности права, охраняемого статьей 5 Конвенции.
70. Таким образом, имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции.
71. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
72. Заявитель попросил Европейский суд присудить ему компенсацию за причинение морального вреда вследствие того, что ему пришлось ждать перевода в медицинское учреждение закрытого типа; этот вред был компенсирован лишь частично. Определение размера такой выплаты он оставил на усмотрение Европейского суда.
73. Власти Нидерландов не воспользовались возможностью представления своих замечаний относительно требования заявителя о компенсации.
74. Европейский суд признал, что заявитель испытал чувство разочарования, неопределенности и тревоги, которые не могут быть компенсированы только признанием факта нарушения Конвенции. Исходя из принципа справедливости, Европейский суд присудил заявителю сумму в размере 6000 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
75. Заявитель не выдвинул требования о возмещении ему судебных расходов и издержек. Соответственно, Европейский суд счел, что требование выплачивать ему какую-либо сумму в этом отношении отсутствует.
76. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
-
единогласно объявил приемлемой для рассмотрения по существу часть жалобы заявителя на то, что предварительное содержание его под стражей являлось нарушением его прав в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Конвенции;
-
постановил пятью голосами против двух, что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции;
a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю в возмещение морального вреда 6000 (шесть тысяч) евро, плюс любой налог, который может быть начислен на эту сумму;
b) что с даты истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты простые проценты должны начисляться на эту сумму в размере, равном минимальному ссудному проценту Европейского центрального банка плюс три процента.
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 11 мая 2004 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагаются следующие особые мнения судей:
a) совпадающее мнение судьи Л. Лукайдеса;
b) особое мнение судьи В. Томассен, к которому присоединился судья К. Юнгвирт.
Я согласен, что в настоящем деле в отношении периода с 5 февраля 1998 г. по 1 мая 1999 г. имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции, однако я не разделяю мнения большинства судей о том, что предварительное содержание лица под стражей в центре предварительного заключения общего режима в ожидании перевода в медицинское учреждение закрытого типа при определенных обстоятельствах может избежать осуждения в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Конвенции.
Я считаю, что предварительное заключение лица под стражу не может ни при каких обстоятельствах рассматриваться как имеющее законное основание по смыслу пункта 1 статьи 5 Конвенции. Положения данной статьи разрешают «законное содержание под стражей лица, осужденного компетентным судом» и «законное заключение под стражу... душевнобольных...». То, что ограничения прав, закрепленных Конвенцией, должны толковаться ограничительно и узко, является твердо установленным принципом (см., среди прочих прецедентов, Постановление Европейского суда по делу «Класс и другие против Германии» (Klass and Others v. Germany) от 6 сентября 1978 г., Series A, № 28, p. 21, § 42; Постановление Европейского суда по делу «Санди Таймс» против Соединенного Королевства» (Sunday Times v. United Kingdom) от 26 апреля 1979 г., Series A, № 30, p. 40, § 65; Постановление Европейского суда по делу «Винтерверп против Нидерландов» (Winterwerp v. Netherlands) от 24 октября 1979 г., Series A, № 33, p. 16, § 37, и Постановление Европейского суда по делу «Гуццарди против Италии» (Guzzardi v. Italy) от 6 ноября 1980 г., Series A, № 39, p. 36, § 98). Это применимо, в частности, к перечню допустимых исключений пункта 1 статьи 5 Конвенции, «... принимая во внимание тот факт, что они являются исключениями самой основополагающей гарантии свободы личности» (см. Постановление Европейского суда по делу «Курт против Турции» (Kurt v. Turkey) от 25 мая 1998 г., Reports 1998-III, p. 1184, § 122; а также Постановление Европейского суда по делу «Чулла против Италии» (Ciulla v. Italy) от 22 февраля 1989 г., Series A, № 148, p. 18, § 41; и Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 170, ECHR 2000-IV).
Законным наказанием, назначенным заявителю Решением окружного суда Арнема от 21 января 1997 г., являлось лишение свободы на пятнадцать месяцев с последующим помещением в медицинское учреждение закрытого типа. Таким образом, по истечении тюремного срока заключения 5 февраля 1998 г. заявителя должны были немедленно перевести в медицинское учреждение закрытого типа. Тот факт, что власти столкнулись с практическими трудностями при решении вопроса о размещении заявителя в такого рода учреждение и вынуждены были держать его в центре предварительного заключения до 17 мая 1999 г., не может сам по себе оправдать отступление от условий рассматриваемого судебного решения, которое, как уже было отмечено, являлось единственным юридическим основанием лишения заявителя свободы. Большинство судей в данном отношении указали:
«Европейский суд также счел, что было бы нереалистично и слишком жестко предполагать, что власти обеспечат свободное место в выбранном медицинском учреждении закрытого типа, как только такая процедура выбора учреждения будет завершена. Европейский суд признал, что по причинам, связанным с эффективным распределением государственных средств, определенное несоответствие между свободными и требуемыми местами в медицинском учреждении закрытого типа неизбежно и должно рассматриваться как допустимое».
Я считаю такой вывод, который использован для того, чтобы объяснить что, по моему мнению, является отступлением от рассматриваемого судебного решения, неубедительным. Такого рода вывод допускает возможность злоупотребления, так как позволяет властям ссылаться на практические трудности как на достаточное освобождающее от ответственности оправдание за неспособность соблюсти требования Конвенции. Кроме того, он создает возможность произвола. Я хотел бы отметить, что Европейский суд многократно выносил решения в отношении требования о «разумном сроке» по статье 6 Конвенции о том, что власти не могут ссылаться на практические трудности для оправдания необоснованных задержек и что Высокие Договаривающиеся Стороны должны организовать свою судебную систему таким образом, чтобы выполнить требования пункта 1 статьи 6 Конвенции (см., среди прочих прецедентов, Постановление Европейского суда по делу «Анджей и Барбара Пилка против Польши» (Andrzej and Barbara {Pilka} v. Poland) от 6 мая 2003 г., жалоба № 39619/98, § 55; и Постановление Европейского суда по делу «Дюклос против Франции» (Duclos v. France) от 17 декабря 1996 г., Reports 1996-I, pp. 2180 — 2181, § 55 in fine). Я полагаю, что такой подход необходимо применить, mutatis mutandis, и к рассматриваемому делу.
В свете вышесказанного, а также исходя из требований норм права, я не могу признать, что предварительное содержание заявителя в центре предварительного заключения, где не предоставлялась какая-либо медицинская помощь, аналогичная той, какую он бы получил, если бы был направлен в медицинское учреждение закрытого типа в соответствии с судебным решением, санкционирующим содержание его под стражей, не является лишением свободы, противоречащим пункту 1 статьи 5 Конвенции. Это незаконное содержание под стражей было усилено тем фактом, что оно длилось пятнадцать месяцев.
Заявитель был признан виновным в совершении нападения и нападения с причинением тяжкого телесного повреждения и был приговорен к пятнадцати месяцам лишения свободы в совокупности с приказом о помещении его в медицинское учреждение закрытого типа (приказ о заключении под стражу).
После того дня, когда заявитель получил право на досрочное освобождение, он продолжал находиться под стражей в центре предварительного заключения в ожидании процедуры выбора наиболее подходящего для него медицинского учреждения закрытого типа и в ожидании перевода в такое учреждение.
Предмет настоящего дела аналогичен предмету в деле «Бранд против Нидерландов» (Brand v. Netherlands) (жалоба № 49902/99), по которому сегодня Европейский суд также вынес Постановление. В том деле основанием помещения заявителя в центр предварительного заключения выступало прецедентное право Верховного суда Нидерландов, датированное 1963 годом, свидетельствующее о том, что заключение лица в центр предварительного заключения по приказу о заключении под стражу, в принципе, не является незаконным.
В настоящем деле применялось новое действующее законодательство, подтверждавшее положения этого прецедентного права. Для выбора наиболее подходящего учреждения и для ожидания в центре предварительного заключения перевода в такое учреждение был установлен срок в шесть месяцев, а при определенных условиях этот срок мог продлеваться на следующие периоды в три месяца.
Европейский суд не признал, что данное законодательство соответствует пункту 1 статьи 5 Конвенции. Он подчеркнул, что между основанием разрешенного лишения лица его свободы и местом и условиями заключения лица под стражу необходимо наличие связи, а также что, в принципе, «содержание» под стражей лица как пациента психиатрической клиники будет считаться «законным» по смыслу подпункта «e» пункта 1 статьи 5 Конвенции только в том случае, если будет осуществляться в больнице, медицинском учреждении или ином соответствующем учреждении (§ 65 настоящего Постановления Европейского суда). Европейский суд пришел к выводу, что содержание заявителя под стражей являлось незаконным.
Я не могу согласиться с заключением Европейского суда. Окружной суд установил, что заявитель представляет угрозу для общественной безопасности и с целью защитить общество вынес в отношении заявителя приказ о заключении его под стражу. Приказ о заключении под стражу подразумевал, что заявитель не может быть освобожден из-под стражи в день, когда получит право на досрочное освобождение, а должен быть оставлен в заключении на следующий срок, изначально равный двум годам. Из действующего на тот момент законодательства следовало, что заявитель не будет незамедлительно переведен в медицинское учреждение закрытого типа. Закон устанавливал шестимесячный срок с возможностью дальнейших случаев продления на три месяца. Тот факт, что целью приказа о заключении под стражу являлось лечение психического расстройства заявителя, по моему мнению, не повлиял на главное основание заключения его под стражу, а именно охрану общества после осуждения лиц, совершивших тяжкие преступления (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Биццотто против Греции» (Bizzotto v. Greece) от 15 ноября 1996 г., Reports 1996-V). Принятые в настоящем деле решения о продлении срока рассматривались Апелляционной комиссией в порядке апелляционного производства, которая учла наличие свободных мест, среднюю продолжительность временного содержания лиц в центрах предварительного заключения, заключение в отношении психического состояния заявителя и медицинское заключение по вопросу о том, был ли заявитель в состоянии ввиду его психического состояния и далее оставаться в центре предварительного заключения на временной основе. Я не могу согласиться с выводом Европейского суда о том, что и законодательство в общем, и решения Апелляционной комиссии носили произвольный характер. Я считаю, что содержание заявителя под стражей в центре предварительного заключения было обоснованно в соответствии с подпунктом «a» пункта 1 статьи 5 Конвенции.
Я признаю, что даже если срок, проведенный заявителем под стражей в центре предварительного заключения, является законным, он может вызывать спорные вопросы с точки зрения положений Конвенции; в частности, связанное с отсутствием соответствующей медицинской помощи, содержание под стражей в центре предварительного заключения могло быть несовместимо со статьей 3 Конвенции. Однако в настоящем деле такие обстоятельства не были ни указаны, ни следовали из материалов дела.
Из вышесказанного следует, что я не могу согласиться с выводом большинства судей о том, что содержание заявителя под стражей являлось незаконным, я также не могу согласиться с тем, что власти в бесчеловечной форме отнеслись с небрежностью к личным обстоятельствам заявителя.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF MORSINK v. THE NETHERLANDS (Application No. 48865/99)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Morsink v. the Netherlands,
The European Court of Human Rights (Second Section), sitting as a Chamber composed of:
and Mrs S. {Dolle}, Section Registrar,
Having deliberated in private on 21 October 2003 and 6 April 2004,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
1. The case originated in an application (No. 48865/99) against the Kingdom of the Netherlands lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Netherlands national, P.G.L. Morsink («the applicant»), on 15 April 1999.
2. The applicant was represented by Mrs L.H. Poortman-de Boer, a lawyer practising in Groningen. The Netherlands Government («the Government») were represented by their Agent, Mr {R.A.A. Bocker}, of the Netherlands Ministry of Foreign Affairs.
3. The application was allocated to the Second Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). Within that Section, the Chamber that would consider the case (Article 27 § 1 of the Convention) was constituted as provided in Rule 26 § 1.
4. On 3 June 2003 the Court declared the application partly inadmissible and decided to communicate to the Government the complaint under Article 5 § 1 of the Convention concerning the applicant's pre-placement detention in a remand centre pending his placement in a custodial clinic.
5. On 14 August 2003 the Government filed observations on the admissibility and merits of the complaint, to which the applicant's representative responded on 2 October 2003.
6. A hearing on admissibility and merits took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 21 October 2003 (Rule 59 § 3).
There appeared before the Court:
Mr {R. Bocker}, Ministry of Foreign Affairs, Agent,
Mrs M. De Groot, Ministry of Justice, Counsel,
Ms M. Kuijer, Ministry of Justice,
Mrs L. van der Zon, Ministry of Justice,
Mr J. De Jong, Ministry of Justice Advisers;
Mrs L. Poortman-de Boer, Counsel.
The Court heard addresses by Mr {Bocker} and Mrs de Groot, and by Mrs Poortman-de Boer, as well as their replies to its questions.
7. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, the Court decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.
8. The applicant was born in 1959 and is currently staying in a custodial clinic in the Netherlands.
9. Between 1975 and 1995, the applicant was convicted nineteen times of theft, criminal damage, assault and aggravated assault. On 21 January 1997 the Arnhem Regional Court (arrondissementsrechtbank) convicted the applicant of assault and assault occasioning grievous bodily harm committed in 1996. Having found that at the time of the commission of the offence the applicant was able to understand the unlawful nature of his acts but that his mental faculties were so poorly developed that he could only be held responsible for these offences to a limited degree, the Regional Court sentenced the applicant to fifteen months' imprisonment in combination with an order for his confinement in a custodial clinic (hereafter a «TBS order» — terbeschikkingstelling met bevel tot verpleging van overheidswege).
10. On 16 September 1997 the Arnhem Court of Appeal (gerechtshof) upheld the Regional Court's judgment of 21 January 1997.
11. Although the applicant had initially filed an appeal in cassation with the Supreme Court (Hoge Raad) against the judgment of 16 September 1997, he withdrew this appeal on 5 February 1998 when, after having served his prison sentence, the TBS order took effect. However, he was not transferred to a custodial clinic but was held in pre-placement detention in an ordinary remand centre (huis van bewaring).
12. On 7 August 1998, the applicant filed an appeal with the Appeals Board (beroepscommissie) of the TBS Section of the Central Council for the Administration of Criminal Justice (Centrale Raad voor Strafrechtstoepassing) against the apparently automatic prolongation by three months of the six-month period of pre-placement detention referred to in Article 12 of the Act on confinement to a custodial clinic of persons subject to a TBS order (Beginselenwet verpleging ter beschikking gestelden; hereinafter referred to as «the 1997 Act»). He submitted that this six-month period had expired, that he had not received written notification from the Minister of Justice that his pre-placement detention would be extended by three months and, apparently, that the procedure for selection and placement in a custodial clinic in his case had not yet started.
13. Between 11 September and 11 November 1998 the applicant stayed in the Dr. F.S. Meijers Institute for the purpose of selection and subsequent placement in a custodial clinic.
14. On 5 November 1998 the applicant filed a further appeal with the Appeals Board against the second apparently automatic prolongation of his pre-placement detention by three months. He requested the Appeals Board to suspend the second prolongation request.
15. On 10 November 1998 the Minister of Justice filed written submissions with the Appeals Board in response to those filed by the applicant.
16. On 11 November 1998 the President of the Appeals Board rejected the applicant's request to suspend the further execution of the Minister's decision of 2 November 1998 to prolong the applicant's pre-placement detention in the remand centre by three months. Taking into account the fact that the applicant, at the time of the decision, had spent eight months awaiting placement in a custodial clinic and that, according to the medical report of 15 October 1998, there was no apparent urgent medical need for his placement in a custodial clinic, the President found no pressing interest which required the suspension of the Minister's decision.
17. On 28 January 1999 the applicant filed an appeal against the third apparently automatic prolongation by three months of his pre-placement detention. On 15 February 1999 the Minister informed the applicant that he could not yet be admitted to a custodial clinic and that his pre-placement detention had been prolonged by a further period of three months, i.e. from 31 January to 30 April 1999.
18. On 10 March 1999, after a hearing held on 19 January 1999, the Appeals Board gave its decision on the applicant's appeals against the first and second automatic prolongations of his pre-placement detention. This decision, in so far as relevant, reads:
1.1 The Minister had not extended by 4 August 1998 the period within which the appellant should have been placed in a custodial clinic for persons subject to a TBS order. Pursuant to Article 12 § 3 of the [1997] Act..., this failure is to be considered a decision to prolong this period.
1.2 The Minister had not extended by 2 November 1998 the period within which the appellant should have been placed in a custodial clinic for persons subject to a TBS order. Pursuant to Article 12 § 3 of the [1997] Act..., this failure is to be considered a decision to prolong this period. ...
... The appellant's TBS order took effect on 5 February 1998. Since then, he has spent a transitory period in the G. remand centre awaiting placement in a custodial clinic.
By letter of 2 September 1998 the Minister informed the appellant that he could not yet be placed in a custodial clinic and that the transitory period (passantentermijn) pending his placement in a custodial clinic had, for the time being, been ipso jure prolonged by three months from 4 August 1998 to 2 November 1998... On 16 October 1998 the appellant was heard by a penitentiary adviser.
By letter of 2 November 1998 the Minister informed the appellant that he still could not be placed in a custodial clinic and that his pre-placement detention pending his admission to a custodial clinic was to be prolonged further from 2 November 1998 to 31 January 1999.
The appellant was admitted for selection purposes between 11 September 1998 and 11 November 1998 to the Dr F.S. Meijers Institute in Utrecht. He was selected for the custodial clinic X. in Y.
The Utrecht District Psychiatric Service has provided a medical statement dated 15 October 1998 on the appellant's mental condition, which has been supplemented by a report of 16 October 1998.
... The [applicant's] lawyer further considers, relying on the learned observation by a commentator on the [Bizzotto v. Greece] judgment of the European Court of Human Rights of 15 November 1996, Netherlands Law Reports (Nederlandse Jurisprudentie) 1998, No. 203, that there is already a violation of Article 5 of the Convention when the six-month delay is exceeded. ...
[The Minister], as to the [applicant's] reliance on Article 5 of the Convention, points out that the TBS order serves in the first place the protection of society and, in the second place, for the treatment of the person concerned. According to the Supreme Court's case-law, the execution of a TBS order in a remand centre is not an unlawful deprivation of liberty. Where a reproach can be made of the fact that the «treatment aspect» is lacking, liability for damage arises. If an appeal is declared well-founded by the Appeals Board, the «treatment aspect» is also lacking and imputable as from the relevant expiry date.
... 5.2.1 The following must be first stated in assessing the appeal. On the basis of the history of the enactment of Article 12 of the [1997] Act..., it must be assumed that it has been the intention of the legislature that a lack of capacity in the custodial clinics may in principle give the Minister reason to prolong by three months, as often as necessary, the period of six months set out in the first paragraph of this provision within which a person subject to a TBS order must be placed in a custodial clinic. A decision by the Minister to prolong this period on grounds of lack of capacity does not, therefore, constitute an automatic ground for declaring the appeal well-founded. ...
5.2.3... in examining appeals filed by persons subject to a TBS order against decisions of the Minister to prolong the transitory period, the Appeals Board must at least have at its disposal information to be supplied by or on behalf of the Minister in relation to:
- the available capacity or the lack of capacity in custodial clinics at the time of taking the decision to prolong the transitory period, as well as a prognosis on this for the three months' period following the decision;
- an indication of the average duration of transitory stays in remand centres of persons subject to a TBS order at the time when the decision to prolong the transitory period was taken;
- the pro justitia report in relation to the mental condition of the person concerned who is subject to a TBS order, and a statement by a doctor on the question whether the person concerned, in view of his mental condition, is able to stay any longer, on a transitory basis, in a remand centre.
5.2.4 The Minister is obliged, prior to the expiry of the transitory period referred to in Article 12 of the [1997] Act..., to take a decision on the prolongation of this period and, in doing so, to comply with the procedural regulations set out in Article 53 § 2 (a) of the [1997] Act... — the obligation to hear — and Article 54 § 2 of the [1997] Act... — the obligation to inform. These regulations are of essential importance for the legal position of the person subject to a TBS order and the Minister is therefore obliged to comply with these regulations in the decision-making process concerning the prolongation of the transitory period. ...
5.3 The argument based on Article 5 of the Convention fails. The detention of a person subject to a TBS order in a remand centre is, after all, based on the judicial decision in which the TBS order has been imposed, whereas Article 9 § 1 (b) of the [1951] Prisons Act (Beginselenwet Gevangeniswezen) provides that «remand centres are intended for the accommodation of all others lawfully deprived of their liberty by a judicial decision... for as long as their admission to another suitable place is not possible».
5.4.1 In so far as the appeal is directed against the prolongation of the transitory period for placement from 4 August 1998 until 2 November 1998, the Appeals Board considers as follows:
5.4.2 It has appeared from the examination of the present case that the Minister did not, prior to the expiry of the delay for placement, take a decision to prolong that delay. Nor has the appellant been heard on this subject in a timely manner. The Minister's reliance on the exception contained in Article 53 § 4 (a) of the [1997] Act..., as regards refraining from hearing requests of an urgent nature, fails. This provision is not applicable as in the present case there was no sudden event requiring an immediate measure and thus no opportunity to hear the person concerned.
The Appeals Board is of the opinion that it follows... that the appeal is well-founded and that the... Minister's [implied] decision to prolong the transitory period must be quashed on formal grounds.
5.4.3 The Appeals Board considers that the appellant must be provided with some compensation for the uncertainty in which he was kept as a result of the Minister's conduct referred to in 5.4.2. The Appeals Board fixes this compensation, having heard the view of the Minister, at 100 Netherlands guilders (NLG).
5.4.4 As the Minister, regarding the prolongation at issue, has not sent separate written notification to the appellant, but did inform the appellant, by written notification of 2 November 1998, of the further prolongation of the transitory period after he had been heard on that matter, the Appeals Board will not order the Minister to take a new decision in respect of the period referred to in 1.1. but will examine whether there are also material grounds for quashing the... decision. Further reference is made to the considerations set out in 5.6.
5.5.1 In so far as the appeal is directed against the prolongation of the transitory period for placement from 2 November 1998 until 30 January 1999, the Appeals Board considers as follows:
5.5.2 It has appeared from the examination of the present case that the Minister did not, prior to the expiry of the delay for placement, taken a decision to prolong that delay. The Appeals Board is of the opinion that it follows... that the appeal is well-founded and that the... Minister's decision to prolong the transitory period must be quashed on this formal ground.
5.5.3 The Appeals Board considers that the appellant must be provided with some compensation for the uncertainty in which he was kept as a result of the Minister's conduct referred to in 5.5.2. The Appeals Board fixes this compensation, having heard the view of the Minister, at NLG 100.
5.6 It has been sufficiently established from the examination of the present case that, as a result of a lack of capacity, the appellant has still not been placed in a custodial clinic. It has also been sufficiently established that the Minister, in his decision on this matter, has not deviated from his policy to determine the order of placement in a custodial clinic chronologically according to the date on which the TBS orders in respect of the appellant and other [like] persons... took effect.
5.7 The total duration of the appellant's stay in a remand centre [awaiting placement in a custodial clinic]... has not yet been so long that these decisions to prolong the transitory stay, balancing all relevant interests, must be regarded as unreasonable or inequitable.
5.8 It appears from the medical statement of the Utrecht District Psychiatric Service of 16 October 1998 that the appellant's mental condition at that moment was such that a further stay in the remand centre should be regarded as irresponsible. Although the Appeals Board considers it highly desirable that the Minister, as regards subsequent prolongation decisions, should submit on each occasion updated medical reports, it finds, in respect of the present appeals, that the medical report drawn up shortly before the second prolongation suffices. From the report on the selection examination in the period between 11 September 1998 and 11 November 1998 (falling partly within both of the prolongation periods challenged), it does not appear that the detention was unsuitable during the period of admission to the Dr F.S. Meijers Institute.
5.9 The Appeals Board is of the opinion, having regard to the above considerations, that the decisions challenged are not in violation of the substance of the [1997] Act..., and that the period within which the appellant should be placed in a custodial clinic had to be prolonged from 4 August 1998 to 2 November 1998 and from 2 November 1998 to 31 January 1999.
5.10 As the decisions challenged must be quashed on formal grounds, the Appeals Board rules, pursuant to Article 66 § 3 (b) in conjunction with Article 69 § 5 of the [1997] Act..., that its decision in respect of the prolongations of the transitory period shall replace those which were challenged....»
19. No further appeal lay against this decision.
20. On 22 April 1999 the Minister of Justice decided to prolong the applicant's pre-placement detention by a further period of three months as from 1 May 1999. The applicant filed an appeal against this decision on 4 May 1999 with the Appeals Board.
21. The applicant was admitted to a custodial clinic on 17 May 1999.
22. On 15 June 1999, following a hearing held on 19 April 1999, the Appeals Tribunal quashed the Minister's decision to prolong the applicant's pre-placement detention from 31 January to 30 April 1999 on formal grounds, namely the Minister's failure to comply with the procedural regulations under Article 53 § 2 (a) and Article 54 § 2 of the 1997 Act. Finding also that the total duration of the applicant's pre-placement detention could not be regarded as having been so long that, balancing all relevant interests, it should be considered unreasonable or inequitable, and having found no indication that the applicant's mental condition required a priority placement in a custodial clinic, the Appeals Board did not find that the impugned decision should be quashed for being in material breach of the 1997 Act. It decided that the applicant's pre-placement detention should be prolonged until 30 April 1999. The Appeals Tribunal decided to replace the Minister's decision with its own decision to prolong the applicant's pre-placement from 31 January to 30 April 1999. It awarded the applicant compensation in an amount of NLG 100 in respect of the procedural shortcomings in the Minister's decision.
23. In so far as the applicant had claimed that his pre-placement detention was contrary to Article 5 of the Convention, the Appeal Board held:
«The argument based on Article 5 of the Convention fails. After all, the pre-placement detention in a remand centre of a person subject to a TBS order is based on the judicial decision in which the TBS order has been imposed whereas, according to Article 9 § 1 (b) of the 1951 Prisons Act, as in force until 1 January 1999, casu quo Article 9 § 2 (f) of the [new 1999] Prisons Act as in force as from that date, persons subject to a TBS order can be held in a remand centre for as long as their admission to a place suitable for them is not possible. Under Article 12 of the 1997 Act, the duration of such a stay in a remand centre can, after six months, be prolonged by periods of three months.»
24. On 11 November 1999, after a hearing held on 17 September 1999, the Appeals Board ruled on the applicant's appeal of 4 May 1999. Having found it established that, contrary to Article 53 § 2 of the 1997 Act, the applicant's view had not been heard prior to the taking of the decision, the Appeals Board considered that, on this procedural ground alone, the impugned decision had to be quashed. In addition, it found that, also on material grounds, the decision of 22 April 1999 had to be quashed as at the expiry of that prolongation decision the applicant would have spent more than fifteen months in pre-placement detention. A delay of more than fifteen months, balancing all relevant interests, should be regarded as unreasonable and inequitable. It awarded the applicant compensation of NLG 100 on account of the procedural shortcoming and NLG 1,250 for the sixteen days he had spent in pre-placement detention on the basis of the decision of 22 April 1999.
25. On 18 February 2000 the Arnhem Regional Court (arrondissementsrechtbank) extended the applicant's TBS order by two years. An appeal by the applicant against this decision was rejected by the Arnhem Court of Appeal on 13 November 2000. No further appeal lay against this decision.
26. The relevant provisions of the Netherlands Criminal Code (Wetboek van Strafrecht), as in force at the relevant time, read as follows:
1. A person sentenced to imprisonment who, on grounds of the inadequate development or pathological disturbance of his mental faculties, is eligible for this, can be placed in a judicial institution ({justitiele} inrichting) for the treatment (verpleging) of persons subject to a TBS order; in that case Articles 37c, 37d and 37e apply by analogy....
1. The judge may order that a person who, owing to the inadequate development or pathological disturbance of his mental faculties, cannot be held responsible for an offence, be committed to a psychiatric hospital (plaatsing in een psychiatrisch ziekenhuis) for a period of one year, but only if he represents a danger to himself, to others, or to the general safety of persons or property. ...
1. The judge may impose a TBS order (terbeschikkingstelling) on a suspect whose mental faculties were inadequately developed or pathologically disturbed at the time of the commission of the offence if:
1° the offence he has committed is one which, according to its statutory definition, renders offenders liable to a term of imprisonment of four years or more, or if the offence is defined in Articles 132, 285 § 1, 318, 326a or 395 of the Criminal Code, Article 175 § 2 of the 1994 Road Traffic Act (Wegenverkeerswet), Article 11 § 2 of the Opium Act (Opiumwet), or Article 432, under 3° of the Criminal Code, and
2° the said measure is necessary in the interests of the safety of others or the general safety of persons or property.
2. In applying paragraph 1, the judge may refrain from imposing a penalty, even if he finds that the suspect may be held criminally responsible for the offence.
3. In making an order referred to in paragraph 1, the judge shall take account of the statements contained in the reports made concerning the suspect's personality, and shall take account of the seriousness of the offence committed and the number of previous convictions for indictable offences.
4. Paragraph 1 of this Article and Article 37 § 1 may be applied in conjunction with regard to the same offence.
1. The judge may order that a person who is subject to a TBS order be confined to a custodial clinic (verpleging van overheidswege) if this is necessary in the interests of the safety of others or the general safety of persons or property. ...
1. Treatment shall be provided in custodial clinics for persons subject to TBS orders in accordance with rules to be laid down by Order in Council (algemene maatregel van bestuur).
2. The Minister of Justice shall ensure that persons subject to TBS orders who are confined to a custodial clinic receive the necessary treatment. In respect of specific patients, the Minister may issue special instructions to the head of the custodial clinic in the interests of the safety of others or the general safety of persons or property.
3. The rules to be laid down pursuant to paragraph 1 shall make provision for persons subject to TBS orders to appeal against decisions which restrict their freedom of movement or correspondence, or their right to receive visitors.
1. Persons subject to TBS orders may be confined to the following institutions, on condition that the institutions have been designated for this purpose by the Minister of Justice:
a. private institutions managed by legal persons established in the Netherlands;
2. Treatment shall preferably take place in a private institution. ...
The costs of the confinement of persons subject to TBS orders shall be borne by the State in so far as no other provision is made for them by or pursuant to any Act of Parliament. Rules shall be laid down by Order in Council concerning payment for confinement elsewhere than in State institutions.»
27. A TBS order with confinement to a custodial clinic is not intended to have a punitive effect, but to protect society from any risk posed by the person concerned. It is initially imposed for a period of two years and may be prolonged by a judge for further periods of one or two years where the safety of others or the general safety of persons or goods so require (Article 38d of the Criminal Code). The total duration of a TBS order may not exceed four years, unless it has been imposed on the ground of an offence directed against, or constituting a danger to, the physical integrity of one or more persons. In the latter case, there is in principle no restriction on the number of extensions that can be granted by a judge (Article 38e of the Criminal Code).
28. The provisions relating to the proceedings on the extension of a TBS order are set out in Articles 509o — 509x of the Code of Criminal Procedure (Wetboek van Strafvordering). Article 509o § 1 provides that the public prosecutor's office (openbaar ministerie) may submit a request (vordering) for the prolongation of a TBS order no sooner than two months and no later than one month before the date on which the order is due to expire. The request must be accompanied by a recent and reasoned recommendation prepared by the custodial clinic where the person concerned is receiving treatment (Article 509o § 2 CCP). The court competent to decide on such a request is the Regional Court that tried the person concerned at first instance for the crime that gave rise to the TBS order (Article 509p).
29. Article 9 of the 1951 Prisons Act (Beginselenwet gevangeniswezen), as in force until 1 January 1999, provided:
«Remand centres are intended:»
a. for the accommodation of those who must undergo punishment by imprisonment or military detention;
b. for the accommodation of all others lawfully deprived of their liberty by judicial decision, court order or public authority, in so far as there is no other place suitable for their accommodation or for as long as their admission to another suitable place is not possible.»
30. On 1 January 1999, a new Prisons Act (Penitentiaire Beginselenwet) entered into force, replacing the 1951 Act. Article 9 § 2 of the 1999 Act, in so far as relevant, reads:
«The following may be held in remand centres:...»
f. persons subject to a TBS order with confinement to a custodial clinic within the meaning of Articles 37b or 38c of the Criminal Code for as long as their admission to a suitable clinic is not possible.»
31. On 1 October 1997 Articles 1 — 11 and 13 — 80 of the Act on confinement to a custodial clinic of persons subject to a TBS order («the 1997 Act») entered into force. The custodial clinics, of which there were seven at the material time, are top-security institutions as the persons placed there have been found to pose a great danger to society as well as to themselves. The treatment provided in these clinics is aimed at reducing this danger and preventing recidivism.
32. The 1997 Act distinguishes between care (verpleging) and treatment (behandeling). The provision of care in a custodial clinic is aimed at the protection of society against the risks posed by persons subject to a TBS order by keeping them confined in a secure institution. The treatment provided in a custodial clinic is geared to individual disorders and personalities. It is aimed at helping persons subject to a TBS order to gain insight into and control over their disorders, to make them aware of their responsibilities and to adjust their behaviour accordingly so that they no longer pose a threat to society.
33. Pursuant to Article 12 of the 1997 Act, which provision had already entered into force on 11 July 1997, a person subject to a TBS order must be admitted to a custodial clinic within six months after the TBS order has taken effect. This period can be extended by the Minister of Justice by further periods of three months each time if placement proves impossible. A failure to give an explicit prolongation decision is considered to be a decision to prolong the pre-placement detention. In such a situation, the pre-placement detention is extended automatically. Consequently, a failure to give a prolongation decision can never result in the release of the person concerned, who may challenge such an implied decision by taking appeal proceedings before the Appeals Board.
34. Article 11 of the 1997 Act provides that the Minister of Justice must decide in which specific custodial clinic the person concerned is to be placed, and that such a decision should — at least — take into account the requirements of the protection of society against the dangerousness of the person subject to a TBS order, the safety of persons other than the detainee or the general safety of persons or property, and the requirements of the treatment of the person concerned in view of the nature of the established inadequate development or pathological disturbance of his or her mental faculties.
35. The decision on the selection of the most appropriate custodial clinic — given the differences between the various institutions as regards their security levels, patient population (gender, psychiatric diagnosis of the patients and their ability to function in a group setting, etc.), methods of treatment and the average stay of patients — is in most cases preceded by a seven-week period of psychiatric observation in the Dr F.S. Meijers Institute, an institution specialised in this field.
36. In the National Ombudsman's report No. 96/575 of 5 December 1996, which concerned the situation prior to the entry into force of the 1997 Act, it was stated that, in principle, taking into account the seven-week observation period and a margin of some weeks for the administrative processing of the selection application and the admission procedure, a delay of three months between the date on which a sentenced person became eligible for early release and the date of admission to a custodial clinic was acceptable. Acknowledging that incidental friction between the available and necessary capacity of custodial clinics could not be wholly excluded, the National Ombudsman further held that an additional delay of no longer than three months at the very most might still be acceptable. However, given the responsibility of the Minister of Justice for adequate capacity planning, the Ombudsman did emphasise that reliance on force majeure would only be acceptable if the Minister could demonstrate unforeseen circumstances that indeed rendered a longer period of pre-placement detention unavoidable.
37. Since September 1999 a simplified system has been used for the selection and placement of persons subject to a TBS order. This has resulted in a reduction of the delay in effecting admission to a custodial clinic. In 2002 this delay was, on average, 248 days.
38. In the report of 15 July 1993 of the European Committee for the Prevention of Torture and Inhuman Treatment (the «CPT») on its visit to the Netherlands from 30 August to 8 September 1992 (CPT/Inf (93)15), it is stated:
«130. ... the delegation also met (for instance, in the De Schie Prison, the De Singel Prison and the FOBA) some male and female prisoners in respect of whom treatment measures (eg. a TBS placement) had been decided, in some cases a long time before, but who had not yet been transferred because of a lack of places.»
The CPT would like to receive the Dutch authorities' comments on this subject.»
39. In their response to the CPT report (CPT/Inf (93)20), the Netherlands Government stated:
«The increase in the number of persons under a TBS order has placed the existing capacity under severe strain, causing a rise in the number of prisoners awaiting transfer to a TBS clinic. The Netherlands Government shares the CPT's view that such prisoners should be placed in an appropriate hospital facility within a reasonable length of time. The situation has changed, however, since the delegation's visit. A programme has been set up to increase the capacity through building projects and the creation of more places in existing establishments, and outpatient departments for part-time treatment have been added to some TBS clinics, widening the prospect for earlier probationary leave. These measures will reduce waiting times considerably.»
40. In the CPT report of 29 September 1998 on its second visit to the Netherlands from 17 to 27 November 1997 (CPT/Inf (98)15), it is stated that:
«111. Since the beginning of the 1990s, the Dutch authorities have been confronted by a significant increase in TBS orders, a problem which has been exacerbated by the prolonged stays — for more than six years — of some 160 persons within the TBS system. As a result, the number of persons waiting in prisons for admission to TBS establishments rose from 26 in 1991 to over 200 at the time of the CPT's second periodic visit. In response to this situation, the Dutch authorities have decided to increase the number of TBS places, in order to reach a capacity of 1,000 in 1999. However, the CPT notes that, in a letter sent to the Lower House of Parliament on 2 April 1998,... the Minister of Justice indicated that the shortage of TBS places in 2002 is estimated at 340.»
Concern has been expressed in the Netherlands about the position of inmates waiting in prison for admission to a TBS institution. During this waiting period, currently averaging 9 months, the persons concerned do not receive the treatment they require, a situation which, it has been pointed out, is likely to provoke feelings of anxiety, self-doubt and anger in the persons concerned. Further, as they are considered dangerous, those inmates run a serious risk of being placed in restrictive regimes in the prison establishments where they are temporarily being held.»
41. In their response to the CPT report (CPT/Inf (99)5), the Netherlands Government informed the CPT of the measures taken by the Dutch authorities in order to overcome the difficulties flowing from the large number of prisoners awaiting admission to a custodial clinic and of the steps taken to ensure that such prisoners received at least minimally adequate treatment whilst awaiting admission. According to the Netherlands Government, efforts were being made to improve/accelerate the outflow of TBS patients to mainstream psychiatric facilities and the new statutory provision for the conditional lifting of TBS orders was expected both to increase the outflow of TBS patients as well as to reduce the number of patients entering custodial clinics.
42. The Government further informed the CPT that lengthy waiting lists for places in custodial clinics would continue to exist pending a resolution of the capacity problem, but that experiments had started in a few places providing special psychiatric treatment for inmates awaiting admission to a custodial clinic in ordinary prisons. In these experiments, therapists attached to forensic outpatient departments offer a form of preparatory therapy designed to alleviate anxiety about the eventual TBS treatment and to reduce the growing hostility felt by these people towards the justice system. According to the Government, the initial results of these experiments were encouraging in that the persons involved — therapists, prison staff and inmates — had all responded positively, and there was a growing demand among prisoners awaiting admission to a TBS institution for this kind of support (pp. 40 — 41).
43. Before turning to the substance of the complaint, the Court must ascertain whether, and to what degree, the applicant continues to be a victim of the alleged breach within the meaning of Article 34 of the Convention.
44. The Government submitted, referring to the decision of 11 November 1999 by the Appeals Board, that the national authorities had established that the applicant's pre-placement detention had become unlawful after fifteen months and awarded him financial compensation for the period he had spent in pre-placement detention between 1 and 17 May 1999. The Government were therefore of the opinion that the applicant could no longer, or in any event not in respect of the time spent in pre-placement detention after 1 May 1999, be regarded as a victim.
45. The applicant contested that argument. He submitted that the Appeals Board's decision to award him financial compensation on the basis of a finding that a period of pre-placement detention longer than fifteen months was unreasonable and unfair was insufficient to deprive him of his victim status under the Convention.
46. The Court reiterates that a decision or measure favourable to an applicant is not in principle sufficient to deprive him of his status as a «victim» unless the national authorities have acknowledged, either expressly or in substance, and then afforded redress for, the breach of the Convention (see Burdov v. Russia, No. 59498/00, § 31, ECHR 2002-III).
47. The Court notes that the Appeals Board, in its decision of 11 November 1999, held that the decision to prolong the applicant's pre-placement detention after 1 May 1999 was in breach, on both procedural and material grounds, of the 1997 Act and, on that basis, awarded the applicant compensation of NLG 1,350 (612.60 euros — «EUR»).
48. Although the Appeals Board rejected on 11 November 1999 the applicant's argument that his pre-placement detention was contrary to his rights under Article 5 of the Convention, the Court accepts that the applicant, in so far as his pre-placement detention exceeded fifteen months, can no longer claim to be a victim within the meaning of Article 34 of the Convention. The Appeals Board did acknowledge in substance that his right to liberty and security, as guaranteed by Article 5 of the Convention, had been infringed by holding that his pre-placement detention had given rise to a substantive breach of domestic law once it had exceeded fifteen months. On the basis of this finding, the Appeals Board then afforded redress in the form of financial compensation which, in the circumstances of the case, may be regarded as adequate and sufficient.
49. However, as the Appeals Board did not find the first fifteen months of the applicant's pre-placement detention to be unlawful under domestic law, the Court finds that the applicant may still claim to be a victim of a violation of Article 5 § 1 of the Convention in respect of that period.
50. The applicant complained that his pre-placement detention was in violation of his rights under Article 5 of the Convention. This provision, in so far as relevant, reads as follows:
«1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:»
(a) the lawful detention of a person after conviction by a competent court;...
(e) the lawful detention... of persons of unsound mind...»
A. Admissibility
51. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. The arguments of the parties
52. The Government submitted that the present case was to be distinguished from the case of Aerts v. Belgium (judgment of 30 July 1998, Reports of Judgments and Decisions 1998-V) in which the applicant was found not to be criminally responsible on the basis of his mental disorder and his detention was solely based on Article 5 § 1 (e) of the Convention. However, Mr Morsink's detention resulted from a conviction and was therefore governed by Article 5 § 1 (a).
53. According to the Government, in view of the judgment of 21 January 1997 of the Regional Court, as upheld in the judgment of 16 September 1997 of the Court of Appeal, sub-paragraphs (a) and (e) of Article 5 § 1 of the Convention both afforded a basis for the applicant's detention. In these judgments, which formed the ground for the applicant's deprivation of liberty, the applicant had been found responsible under criminal law for the offences of which he had been found guilty and a prison sentence had been imposed. In addition to this sentence, finding that he was suffering from a mental disorder as a result of which he posed a threat to the safety of others and/or the general safety of persons or property, the domestic courts had also imposed a TBS order, which was a non-punitive measure aimed at the protection of society against the danger posed by the mental disorder. The prison sentence, which was to be executed first, related to the part of the offence for which the applicant had been found criminally liable and the TBS order to the part for which he could not be held criminally liable. Article 9 § 1 (b) of the 1951 Prisons Act and, from 1 January 1999, Article 9 § 2 (f) of the 1999 Prisons Act provided the legal basis for the place where the applicant, after having served his prison sentence, was to be held pending his admission to a custodial clinic.
54. According to the Government, the very nature of a TBS order made it necessary to strike a balance between different interests if there was no place available in a custodial clinic immediately after the end of the prison sentence. On this point, the Government explained that a substantial unforeseen increase in the incidence of TBS orders, together with a disproportionately low number of discharges from custodial clinics, had led to an increase in the number of pre-placement detainees. As a result of policy initiatives taken to render the intake, throughput and outflow of persons subject to a TBS order more efficient and effective, the capacity of custodial clinics had been increased from 994 in 1998 to 1,264 in 2002.
55. The Government argued that a degree of friction between the capacity available in custodial clinics and the capacity required should be regarded as acceptable, having regard to the need to manage and balance public spending. Given the twofold purpose of a TBS order, namely to provide the person concerned with care and treatment for his mental disorder and to protect the public against the danger posed by this disorder, a period in which no treatment could be given could not be regarded as unlawful or incompatible with Article 5 of the Convention.
56. Referring to the Court's findings in the case of Bizzotto v. Greece, in which it had held that arrangements for implementing sentences could not, in principle, have any bearing on the «lawfulness» of a deprivation of liberty under Article 5 § 1 of the Convention (judgment of 15 November 1996, Reports 1996-V, pp. 1739, § 34), the case of Ashingdane v. the United Kingdom in which the Court had held that Article 5 § 1 (e) of the Convention was not in principle concerned with suitable treatment or conditions (judgment of 28 May 1985, Series A No. 93, p. 21, § 44), and the case of Wynne v. the United Kingdom (No. 67385/01, decision of 22 May 2003) in which the Court had held that the applicant's continued detention beyond the expiry of his «tariff» on grounds of risk and dangerousness remained justified under Article 5 § 1 of the Convention as there was a clear causal connection between the original offences and his continued detention, the Government considered that, even during the applicant's pre-placement detention, the required connection had existed between the legal basis for his detention and the place and circumstances of that detention. The Government were therefore of the opinion that the applicant's pre-placement detention could not be regarded as contrary to Article 5 § 1 of the Convention.
57. The applicant submitted that his detention until 5 February 1998 had been a lawful detention after conviction by a competent court and thus in accordance with Article 5 § 1 (a) of the Convention. However, from 5 February 1998 when his TBS order — being of a non-punitive character and imposed on the basis of a finding that he was suffering from a mental disorder requiring treatment because it posed a threat to society — had taken effect, his detention had no longer fallen within the scope of Article 5 § 1 (a) but under Article 5 § 1 (e).
58. Relying on the Court's findings in the case of Aerts v. Belgium (cited above) in which it had held that there must be some relationship between the ground of permitted deprivation of liberty relied on and the place and conditions of detention, and that, in principle, the «detention» of a person as a mental health patient would only be «lawful» for the purposes of sub-paragraph (e) of paragraph 1 if effected in a hospital, clinic or other appropriate institution (pp. 1961 — 62, § 46), the applicant argued that, from 5 February 1998 onwards, his detention had become unlawful.
59. According to the applicant, it had been the intention of the Arnhem Regional Court and the Arnhem Court of Appeal that, after having served his prison sentence, he should undergo treatment in a custodial clinic and not remain without treatment in a remand centre. As there was no relationship between his pre-placement detention in an ordinary wing of a remand centre without any care or treatment being provided and the objective of his deprivation of liberty, namely to treat him in a custodial clinic so that he would no longer pose a threat to society, his rights under Article 5 § 1 (e) had been infringed.
60. The applicant lastly submitted that the detention in a remand centre of persons who had been found to be mentally ill and in need of treatment should be regarded as unacceptable, regardless of the duration of such detention.
2. The Court's assessment
61. The Court reiterates that Article 5 § 1 of the Convention contains a list of permissible grounds of deprivation of liberty that is exhaustive. However, the applicability of one ground does not necessarily preclude that of another; a detention may, depending on the circumstances, be justified under more than one sub-paragraph (see Eriksen v. Norway, judgment of 27 May 1997, Reports 1997-III, p. 861, § 76).
62. The Court observes that in the instant case the applicant's deprivation of liberty was based on the judgment of Arnhem Regional Court of 21 January 1997 — as upheld on 16 September 1997 by the Arnhem Court of Appeal — whereby the applicant was convicted of assault and assault occasioning grievous bodily harm, and was given a prison sentence as well as a TBS order. This order, being initially valid for two years and comprising confinement in a custodial clinic, took effect on 5 February 1998. Although the applicant had served his prison sentence on that date, the subsequent period of his deprivation of liberty remained covered by the judgments of 21 January and 16 September 1997. Accordingly, the applicant's detention between 5 February 1998 and 5 February 2000 falls within the scope of both sub-paragraphs (a) and (e) of Article 5 § 1 of the Convention.
63. It must therefore be established whether the applicant's pre-placement detention between 5 February 1998 and 1 May 1999 was «in accordance with a procedure prescribed by law» and «lawful» within the meaning of Article 5 § 1 of the Convention. The Convention here essentially refers back to national law and states the obligation to conform to the substantive and procedural rules thereof. Recalling that it is in the first place for the national authorities, notably the courts, to interpret and apply domestic law (see Bouamar v. Belgium, judgment of 29 February 1988, Series A No. 129, p. 21, § 49), the Court accepts, in light of the Appeals Board's decision of 11 November 1999, that the applicant's pre-placement detention during the period under consideration was lawful under domestic law.
64. However, for the purposes of Article 5 of the Convention, the lawfulness under domestic law of the applicant's pre-placement detention is not in itself decisive. It must also be established that his pre-placement detention during the relevant period was in conformity with the purpose of Article 5 § 1 of the Convention, which is to prevent persons from being deprived of their liberty in an arbitrary fashion (see Witold Litwa v. Poland, No. 26629/95, §§ 72 — 73, ECHR 2000-III).
65. Although it is true that the Court has held in the past that there must be some relationship between the ground of permitted deprivation of liberty relied on and the place and conditions of detention, and that, in principle, the «detention» of a person as a mental health patient will only be «lawful» for the purposes of sub-paragraph (e) of paragraph 1 if effected in a hospital, clinic or other appropriate institution (see Hutchison Reid v. the United Kingdom, No. 50272/99, § 48, ECHR 2003-IV, with further references), the Court, in the circumstances of the present case, cannot accept the applicant's argument that the failure to admit him to a custodial clinic on 5 February 1998 rendered his detention after that date automatically unlawful under Article 5 § 1 of the Convention.
66. In this connection the Court considers in the first place that — given the difference between a prison sentence, which has a punitive character, and a TBS order, which is of a non-punitive nature — it cannot, as such, be regarded as contrary to Article 5 § 1 of the Convention to commence the procedure for selecting the most appropriate custodial clinic (see paragraphs 34 and 35 above) only after the TBS order has taken effect.
67. The Court further considers that, once this selection procedure has been completed, it would be unrealistic and too rigid an approach to expect the authorities to ensure that a place is immediately available in the selected custodial clinic. It accepts that, for reasons linked to the efficient management of public funds, a certain friction between available and required capacity in custodial clinics is inevitable and must be regarded as acceptable.
68. Consequently, a reasonable balance must be struck between the competing interests involved. On this point, reiterating the importance of Article 5 in the Convention system, the Court is of the opinion that in striking this balance particular weight should be given to the applicant's right to liberty. A significant delay in admission to a custodial clinic and thus the beginning of the treatment of the person concerned will obviously affect the prospects of the treatment's success within the statutory two-year time-frame for the initial validity of a TBS order. Moreover, the chances of having to prolong the validity of the TBS order will, correspondingly, be increased.
69. The Court cannot find that, in the circumstances of the present case, a reasonable balance was struck. Bearing in mind that the problem of a structural lack of capacity in custodial clinics had been identified by the Netherlands authorities as early as 1986, and having found no indication in the instant case that, at the material time, the authorities were faced with an exceptional and unforeseen situation, the Court is of the opinion that a delay of fifteen months in the admission of a person to a custodial clinic cannot be regarded as acceptable. To hold otherwise would entail a serious weakening of the fundamental right to liberty to the detriment of the person concerned and thus impair the very essence of the right protected by Article 5 of the Convention.
70. There has, accordingly, been a violation of Article 5 § 1 of the Convention.
71. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
72. The applicant requested the Court to make an award for non-pecuniary damage suffered as a result of his having had to wait for admission to a custodial clinic, which damage had only been compensated in part. He left it to the Court's discretion to determine the amount of such an award.
73. The Government did not avail themselves of the possibility of submitting comments on the applicant's claim for damage.
74. The Court accepts that the applicant must have suffered feelings of frustration, uncertainty and anxiety, which cannot be compensated solely by the finding of a violation. The Court considers, deciding on an equitable basis, that the applicant should be awarded the sum of EUR 6,000.
B. Costs and expenses
75. The applicant did not submit a claim for costs and expenses. Accordingly, the Court considers that there is no call to award him any sum on that account.
76. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
1. Declares admissible unanimously the applicant's complaint that his pre-placement detention was in violation of his rights under Article 5 § 1 of the Convention;
2. Holds by five votes to two that there has been a violation of Article 5 § 1 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final according to Article 44 § 2 of the Convention, EUR 6,000 (six thousand euros) in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points.
Done in English, and notified in writing on 11 May 2004, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Registrar
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the following opinions are annexed to this judgment:
(b) Dissenting opinion of Mrs Thomassen joined by Mr Jungwiert.
I agree that there has been a violation of Article 5 § 1 in this case in respect of the period between 5 February 1998 and 1 May 1999, but I do not share the opinion of the majority that pre-placement in an ordinary remand centre pending transfer to a custodial clinic may, under certain circumstances, escape censure under Article 5 § 1 of the Convention.
I consider that pre-placement cannot, under any circumstances, be considered as having a legal basis under Article 5 § 1 of the Convention. The provisions of this Article authorise «the lawful detention of a person after conviction by a competent court» and «the lawful detention of persons... of unsound mind...» It is a well-established principle that the limitations on the rights provided in the Convention should be interpreted strictly and narrowly (see, among other authorities, Klass and Others v. Germany, judgment of 6 September 1978, Series A No. 28, p. 21, § 42, Sunday Times v. the United Kingdom, judgment of 26 April 1979, Series A No. 30, p. 40, § 65, Winterwerp v. the Netherlands, judgment of 24 October 1979, Series A No. 33, p. 16, § 37, and Guzzardi v. Italy, judgment of 6 November 1980, Series A No. 39, p. 36, § 98). This applies in particular to the list of permissible exceptions in paragraph of Article 5 of the Convention «...having regard to the fact that they constitute exceptions to a most basic guarantee of individual freedom» (see Kurt v. Turkey, judgment of 25 May 1998, Reports 1998-III, p. 1184, § 122; and see also Ciulla v. Italy, judgment of 22 February 1989, Series A No. 148, p. 18, § 41; and Labita v. Italy, [GC], No. 26772/95, § 170, ECHR 2000-IV).
The lawful sentence imposed on the applicant by the Arnhem Regional Court in its judgment of 21 January 1997 was fifteen months' imprisonment followed by confinement in a custodial clinic. Therefore, after completing his term of imprisonment on 5 February 1998 he should have been transferred forthwith to a custodial clinic. The fact that the authorities were facing practical difficulties in finding accommodation for the applicant in such a clinic and had to keep him in a remand centre until 17 May 1999 cannot by itself justify a deviation from the terms of the judgment in question which, as already pointed out, was the only lawful basis for depriving the applicant of his liberty. The majority stated in this respect:
«The Court further considers that, once this selection procedure has been completed, it would be unrealistic and too rigid an approach to expect the authorities to ensure that a place is immediately available in the selected custodial clinic. It accepts that, for reasons linked to the efficient management of public funds, a certain friction between available and required capacity in custodial clinics is inevitable and must be regarded as acceptable».
I find this reasoning, which is used to explain what in my opinion amounts to a deviation from the judgment in question, unpersuasive. Reasoning of this type opens the door to abuse, as it allows the authorities to rely on practical problems as a sufficient legal excuse for failing to comply with the requirements of the Convention. It also creates a risk of arbitrariness. I would note that the Court has repeatedly held in respect of the «reasonable-time» requirement under Article 6 of the Convention that the authorities cannot rely on practical difficulties to justify unreasonable delays and that the High Contracting Parties are expected to organise their judicial system in such a way as to meet the requirements of Article 6 § 1 of the Convention (see, among other authorities, Andrzej and Barbara {Pilka} v. Poland, No. 39619/98, § 55, 6 May 2003; and Duclos v. France, judgment of 17 December 1996, Reports 1996-I, pp. 2180 — 81, § 55 in fine). I believe that this approach should be applied, mutatis mutandis, to the situation under consideration.
In the light of the above and of the demands of the rule of law, I cannot accept that the applicant's pre-placement detention in a remand centre, where no medical care was available of the kind he would have received had he been sent to the custodial clinic in accordance with the judgment authorising his detention, does not amount to a deprivation of liberty contrary to Article 5 § 1 of the Convention. This unlawful detention was aggravated by the fact that it continued for fifteen months.
The applicant was convicted of assault and assault occasioning grievous bodily harm, and was sentenced to fifteen months' imprisonment in combination with an order for his confinement in a custodial clinic (confinement order).
After the date on which he had become eligible for early release, the applicant remained in detention in a remand centre pending the procedure for the selection of the most suitable custodial clinic for him, and pending his admission to that clinic.
The issue before the Court is whether the applicant's detention in a remand centre was lawful under Article 5 § 1, since the aim of the order is to place the person concerned in a custodial clinic.
This issue is the same as in the case of Brand v. the Netherlands (No. 49902/99), in which the Court has also delivered judgment today. In that case the basis for the applicant's placement in a remand centre was the case-law of the Supreme Court, dating from 1963, to the effect that detention in a remand centre under a confinement order is not, in principle, unlawful.
In the present case new legislation was in force, which confirmed this case-law. A time-limit of six months was set for selecting the most appropriate setting and for waiting in a remand centre pending admission to a suitable clinic, and that time-limit could be prolonged under certain conditions by further periods of three months.
The Court does not accept this legislation as being in compliance with Article 5 § 1 of the Convention. It emphasises that there must be some relationship between the ground of permitted deprivation of liberty relied on and the place and conditions of detention, and that, in principle, the detention of a person as a mental health patient will only be lawful for the purposes of sub-paragraph (e) of Article 5 § 1 if effected in a hospital, clinic or other appropriate institution (§ 65). It concludes that the applicant's detention was unlawful.
I cannot agree with the Court's conclusion. The Regional Court found the applicant to represent a threat to public safety and in order to protect society it imposed a confinement order on him. The confinement order implied that the applicant should not be released on the date on which he became eligible for early release but should remain in detention for a further period of, initially, two years. It followed from the legislation in force that the applicant would not have been placed immediately in a custodial clinic. A time-limit of six months was provided for under the law, with the possibility of further extensions of three months. The fact that the confinement order was aimed at having the applicant undergo treatment of his mental disorder did not affect in my view the main ground for his detention, namely the protection of society after a conviction for serious crimes (see, mutatis mutandis, Bizzotto v. Greece, judgment of 15 November 1996, Reports 1996-V). The prolongation decisions taken in the present case were examined on appeal by the Appeals Board, which took into consideration the available capacity, an indication of the average duration of transitory stays in remand centres, a report in relation to the applicant's mental condition, and a statement by a doctor on the question whether the applicant, in view of his mental condition, was able to stay any longer, on a transitory basis, in a remand centre. I cannot follow the Court in finding both the law in general and the decisions of the Appeals Board arbitrary. In my view the applicant's detention in a remand centre was justified under sub-paragraph (a) of Article 5 § 1.
I recognise that, even if the period spent in detention in a remand centre by the applicant is lawful, it may give rise to issues under the Convention; in particular, combined with a lack of adequate medical care, detention in a remand centre could be rendered incompatible with Article 3. However, in the present case, such circumstances were not alleged, nor are they apparent from the case file.
It follows from the above that I cannot follow the majority in its finding that the applicant's detention was unlawful, nor can I find that the applicant's personal circumstances were neglected in an inhuman way.
Переход между статьями: Ctrl + ← / →