Постановление ЕСПЧ от 16.12.2003
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 16.12.2003. 48843/99. 16.12.2003. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4884399
«Дело „Купер (Cooper) против Соединенного Королевства“ (жалоба № 48843/99) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «КУПЕР (COOPER) ПРОТИВ СОЕДИНЕННОГО КОРОЛЕВСТВА» (Жалоба № 48843/99)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 16 декабря 2003 года)
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
По делу «Купер против Соединенного Королевства» Европейский суд по правам человека, заседая Большой палатой в составе:
Л. Вильдхабера, Председателя Палаты,
а также при участии П.Дж. Махони, Секретаря-Канцлера Суда,
заседая 1 октября и 3 декабря 2003 г. за закрытыми дверями,
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 488843/99), поданной 8 июня 1999 г. в Европейский суд по правам человека против Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии британским подданным Грэмом Купером (Graham Cooper) (далее — заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы заявителя в Европейском суде представлял Дж. Блейдс (G. Blades), солиситор из г. Линкольна (Lincoln). Власти Соединенного Королевства в Европейском суде были представлены последовательно Уполномоченными Соединенного Королевства при Европейском суде по правам человека К. Уомерсли (C. Whomersley) и Дж. Грейнджером (J. Grainger), Министерство иностранных дел и по делам Содружества.
3. Заявитель жаловался на то, что ему было отказано в справедливом судебном разбирательстве независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона, в нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции. В частности, он жаловался на то, что состав военного суда, рассматривавшего его дело, был таков, что нарушались требования независимости и беспристрастности, и, соответственно, требование справедливости, предусмотренные данной статьей. Он также жаловался на несправедливость на основании конкретных обстоятельств его дела.
4. Жалоба была передана на рассмотрение в Четвертую секцию Европейского суда. 4 июня 2002 г. Палата, созданная в рамках этой Секции, объявила неприемлемой часть жалобы заявителя на несправедливость судебного разбирательства, нарушающую статью 6 Конвенции, и коммуницировала властям Соединенного Королевства часть жалобы заявителя, касающуюся независимости и беспристрастности военного суда (подпункт «b» пункта 2 правила 54 Регламента Суда). 6 мая 2003 г. Палата (в составе М. Пеллонпяя, сэра Николаса Братца, В. Стражнички, Р. Марусте, С. Павловского, Л. Гарлицки, Х. Боррего Боррего, а также при участии М. О'Бойла, Секретаря Секции Суда) уступила юрисдикцию по рассмотрению настоящего дела в пользу Большой палаты; стороны не возражали против этого решения (статья 30 Конвенции и правило 72 Регламента Суда).
5. Состав Большой палаты был определен в соответствии с пунктами 2 и 3 статьи 27 Конвенции и правилом 24 Регламента Суда.
6. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции и пунктом 3 правила 54A Регламента Суда Большая палата уведомила стороны о том, что она может рассмотреть жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу, и решила поставить перед сторонами дополнительный вопрос.
7. Заявитель и власти Соединенного Королевства представили доводы по вопросу приемлемости и по существу жалобы, а также отдельные замечания по применимому национальному законодательству и практике.
8. 1 октября 2003 г. во Дворце прав человека в г. Страсбурге состоялись открытые слушания по делу (пункт 3 правила 59 Регламента Суда).
a) от властей Соединенного Королевства:
Дж. Грейнджер, Уполномоченный Соединенного Королевства при Европейском суде по правам человека;
П. Хейверс (P. Havers), Королевский адвокат, советник,
Р. Чарльз (R. Charles), вице-маршал авиации (Air Vice-Marshal),
Дж. Блэкетт (J. Blackett), коммодор (Commodore),
С. Тэйлор (S. Taylor), коммандер (Commander),
Т. Пафити (T. Paphiti), бригадный генерал (Brigadier), эксперты;
Дж. Маккензи (J. Mackenzie), солиситор, эксперт.
Европейский суд заслушал обращения П. Хейверса и Дж. Блейдса.
9. Большая палата впоследствии решила рассмотреть жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу (пункт 3 статьи 29 Конвенции и пункт 3 правила 54A Регламента Суда).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
10. Заявитель родился в 1968 году и проживает в г. Бирмингеме (Birmingham). В рассматриваемое время он служил в Королевских Военно-Воздушных Силах.
11. 18 февраля 1998 г. заявитель вместе с еще одним со-подсудимым были признаны виновными окружным военным судом (district court-martial) в соответствии с частью 1 статьи 70 Закона о Военно-Воздушных Силах (Air Force Act) 1955 года в совершении кражи на основании Закона о кражах (Theft Act) 1968 года. Он был приговорен к лишению свободы сроком на 56 дней, увольнению с воинской службы и понижению в звании.
12. Военный суд, рассматривавший дело заявителя, состоял из постоянного председателя (командира авиационного крыла Роджерса (Rodgers)), двух офицеров более низкого звания (майора авиации Бортуика (Borthwick) и капитана авиации Уинкса (Winks)) и судьи-адвоката.
Назначение командира авиационного крыла Роджерса на должность постоянного председателя было его последним передвижением по службе перед его уходом в отставку в сентябре 1998 года. Хотя до августа 1997 года в его отношении составлялись оценочные заключения, после этого таких заключений не готовилось. Два обычных члена суда посещали младшие офицерские командные курсы в 1993 года, включавшие в себя подготовку к дисциплинарным процессам.
13. Письмом от 3 апреля 1998 г. надзорная инстанция проинформировала представителя заявителя о том, что ни выводы, ни приговор военного суда не подлежат изменению. Надзорная инстанция получила рекомендации от Генерального судьи-адвоката.
14. Жалоба заявителя на приговор и наказание, поданная в военный апелляционный суд, была отклонена 5 февраля 1999 г.
II. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика
A. Общие положения
15. Закон о Вооруженных Силах (Armed Forces Act) 1996 года (далее — Закон 1996 года) вступил в силу 1 апреля 1997 г. Им был изменен, inter alia, Закон о Военно-Воздушных Силах 1955 года (ссылки на данный Закон ниже относятся к измененной редакции Закона). Деятельность военных судов Военно-Воздушных Сил регулируется, inter alia, Законом 1955 года, Правилами 1997 года о военных судах (Военно-Воздушных Сил) (Courts-Martial (Air Force) Rules) (далее — Правила 1997 года), а также Королевскими указаниями для Королевских Военно-Воздушных Сил (Queen's Regulations for the RAF).
16. Часть 1 статьи 70 Закона 1955 года гласит, что каждый, на кого распространяется действие военно-Воздушного права и кто совершил гражданское преступление на территории Соединенного Королевства или за ее пределами, признается виновным в совершении этого преступления на основании данной статьи.
17. Часть 1 статьи 71 Закона 1955 года содержит перечень наказаний, которые может назначить военный суд при вынесении приговора, и устанавливает в качестве вопроса права относительные позиции каждого наказания в иерархии имеющихся наказаний («Кода» (Coda) к части 1 статьи 71 Закона 1955 г.).
18. Полномочия по назначению наказания военного суда (общего и окружного) изложены в статье 85 Закона 1955 года:
«1) Общий военный суд наделен полномочиями рассматривать дела в отношении всех лиц, на которых распространяется действие военно-Воздушного права, при совершении ими преступления, которое в соответствии с настоящим Законом подлежит рассмотрению в военном суде, и назначать за это преступление любое наказание, предусмотренное настоящим Законом за совершение этого преступления.»
- Военный окружной суд обладает такими же полномочиями, как и общий военный суд, за исключением права рассматривать дела в отношении офицеров и назначать уорент-офицерам наказание в виде лишения свободы, разжалования, увольнения с военной службы или заключения под стражу, а также он не вправе назначать наказание в виде смертной казни, лишения свободы сроком свыше двух лет и выносить приказ о помещении лица под стражу в соответствии со статьей 71AA настоящего Закона на срок свыше двух лет».
19. Лицо, признанное виновным в совершении кражи, подлежит наказанию в виде лишения свободы сроком до 10 лет в случае осуждения на основании обвинительного акта или лишения свободы сроком до шести месяцев, штрафом или и тем, и другим наказанием в случае осуждения в порядке суммарного производства (статья 7 Закона о кражах 1968 года).
B. Военный суд: участники и процесс
1. Командир
20. Информация о том, что лицо, на которое распространяется действие военно-Воздушного права, совершило преступление, должна быть доведена до сведения командира обвиняемого. Командир должен провести расследование по обвинению, после чего он передает его на рассмотрение вышестоящего органа (пункт «b» части 5 статьи 76 Закона 1955 года).
2. Вышестоящий орган
21. Вышестоящим органом является старший по званию офицер Военно-Воздушных Сил (командный состав Военно-Воздушных Сил). Он не имеет юридического образования. По делам, переданным ему командиром, он должен решить, вернуть ли дело обратно командиру для рассмотрения в суммарном порядке (если только обвиняемый еще не выбрал проведение разбирательства в военном суде); направить ли дело в Службу обвинений для принятия решения о том, следовало ли возбуждать уголовное преследование; или снять обвинение. Решение вышестоящего начальника по существу представляет собой командное решение, и от вышестоящего начальника требуется спрашивать себя, имеются ли служебные основания для преследования или нет. Как только вышестоящий начальник примет решение, он больше не принимает участия в деле.
3. Служба обвинений
22. Роль прокурора исполняет Служба обвинений (Prosecuting Authority). Он назначается Королевой и должен иметь юридическую квалификацию (статья 83A Закона 1955 года). Штат Службы обвинения включает от шести до восьми офицеров Королевских Военно-Воздушных Сил, имеющих юридическую квалификацию (статья 83C Закона 1955 года) и все свое рабочее время выполняющих обязанности обвинителей. Штатные барристеры состоят в адвокатуре Англии и Уэльса и, соответственно, обязаны соблюдать профессиональные и этические требования, установленные Кодексом поведения адвоката (Bar Code of Conduct) (в том числе обязанность действовать независимо и в интересах правосудия). Аналогичные профессиональные обязательства должны соблюдать штатные солиситоры, являющиеся членами Правового общества Англии и Уэльса (Law Society of England and Wales). К этим юристам также применяется Кодекс состоящих на службе обвинителей (Code for Service Prosecutors), утвержденный Генеральным прокурором (Attorney General).
23. После того как вышестоящий орган примет решение передать дело в Службу обвинения, последний имеет абсолютное право решать, применяя те же критерии, что и Королевская служба обвинений (Crown Prosecution Service) по делам в отношении гражданских лиц, возбуждать ли преследование, и, если принято решение о возбуждении преследования, точно определить, в каком военном суде рассматривать дело и какие обвинения должны быть выдвинуты. Служба обвинения также выдвигает обвинения, поддерживает обвинение (часть II приложения I к Закону 1996 года) и, в частности, имеет право принимать решения, касающиеся обвинения (часть 7 статьи 83B Закона 1955 года).
24. Обвинитель (вице-маршал авиации Уиден (Weeden)) в рассматриваемое время работал также директором юридической службы (Королевских Военно-Воздушных Сил). В качестве обвинителя он был подотчетен исключительно Генеральному прокурору. Как директор юридической службы он был подотчетен командующему личным составом и подготовкой личного состава (Air Member for Personnel/Commander in Chief of Personnel and Training Command). Выполнение вице-маршалом авиации Уиденом обязанностей обвинителя не фиксировалось в отчете, в отличие от его роли директора юридической службы (Королевских Военно-Воздушных Сил). Ежегодные оценочные заключения в отношении обвинителей составлялись первыми докладывающими офицерами Службы обвинения.
4. Административный офицер военного суда
25. Административный офицер военного суда назначается Советом обороны (Defence Council). При получении от Службы обвинения уведомления о производстве в военном суде административный офицер военного суда ответственен за обеспечение условий работы военных судов, в том числе определение места и времени проведения слушаний с учетом свободных часов судьи-адвоката и судебных чиновников, обеспечение явки свидетелей и избирающих членов суда. До начала заседания военного суда право отменить его принадлежит ответственному административному офицеру военного суда. Административное отделение военного суда (Courts-Martial Administration Unit) осуществляет управление и функции административных офицеров военного суда от их имени и по их усмотрению.
26. В состав военного окружного суда входят судья-адвокат, председатель и не менее двух действительных офицеров (обычные члены), имеющих стаж службы в Королевских Военно-Воздушных Силах, по крайней мере, два года (статья 84D Закона 1955 года).
5. Судья-адвокат
27. Генеральный судья-адвокат и штат подчиненных ему судей-адвокатов назначаются Лордом-канцлером и являются гражданскими лицами, которые должны иметь, по крайней мере, семь лет стажа работы адвокатом или пять лет стажа работы барристером. Судья-адвокат назначается в каждый военный суд (часть 1 статьи 84D Закона 1955 года) Генеральным судьей-адвокатом.
28. Судья-адвокат одет в мантию и сидит в центре вместе с председателем и одним из членов суда справа и одним слева. Роль судьи-адвоката в ходе разбирательства в военном суде состоит в обеспечении справедливого и правильного производства. Он контролирует процесс исследования доказательств и соблюдение правил о правовых возражениях. Все решения и наставления по вопросам права (в том числе вопросы процесса и практики) озвучиваются судьей-адвокатом в открытом слушании и обязательны для военного суда (части 3 и 4 статьи 84B Закона 1955 года). В этом отношении судьи-адвокаты руководствуются такими же модельными инструкциями (подготовленными Комиссией по судебным исследованиям (Judicial Studies Board)), что и судьи Суда короны (Crown Court). После начала судебного разбирательства полномочия по его прекращению принадлежат судье-адвокату.
29. Судья-адвокат также предоставляет заключительное слово и дает дальнейшие указания в открытом слушании до того, как члены военного суда удалятся для вынесения своего вердикта, так же, как судья Суда короны наставляет присяжных. Судья-адвокат не удаляется вместе с председателем и обычными членами в комнату для совещаний и не имеет права голоса при вынесении приговора, так как вопросы фактов могут рассматривать только члены военного суда: лишь они должны решать вопрос о том, было ли доказано обвинение или нет (части 1 и 1A статьи 96 Закона 1955 года). После проведения совещания по приговору судья-адвокат проверяет выводы. Если он убежден в том, что они не противоречат законодательству, выводы оглашаются. Если он не убежден в этом, то в открытом слушании дает председателю и остальным членам суда очередные указания, после чего они удаляются для пересмотра выводов в свете указаний судьи-адвоката (пункты 3 и 4 правила 72 Правил 1997 года). Судья-адвокат удаляется вместе с остальными членами военного суда для решения вопроса о наказании (в ходе которого он может, при необходимости, давать рекомендации относительно подходящего наказания, которое может быть назначено) и голосует по этому вопросу.
6. Председатель военного суда и постоянные председатели военных судов
30. Председатель военного суда обеспечивает проведение судебного слушания в соответствии с военными традициями (пункт 1 правила 33 Правил 1997 года). В ходе совещания по вопросу вынесения приговора председатель руководит обсуждением.
31. Должность постоянного председателя была впервые создана в 1941 году не на основании законодательного положения, а, скорее, по политическим причинам. Постоянные председатели избирались из действующих офицеров Королевских Военно-Воздушных Сил подходящего возраста и звания: они всегда имели звание командира авиационного крыла. Юридическое образование и опыт не требовались. Работа на этой должности была основным местом работы с полной занятостью; обычно ожидалось, что срок работы на этой должности будет превышать три года; и почти без исключений эта работа была последней должностью офицера перед уходом в отставку. Секретарь Военно-Воздушных Сил (Air Secretary) имел право прекратить полномочия постоянного председателя, хотя этого никогда не случалось. В то время как в Сухопутных войсках никогда не составлялись оценочные заключения в отношении постоянных председателей, участвующих в рассмотрении дел в военных судах, в Военно-Воздушных Силах такие заключения готовились. Однако в этих заключениях не указывались решения, принятые постоянным председателем в ходе разбирательства дел в военных судах.
32. В деле «Обвинение против МакКендри» (R. v. McKendry) (Решение от 6 марта 2000 г., не опубликовано) судья-адвокат признал, что конкретный постоянный председатель не мог считаться независимым и беспристрастным для целей пункта 1 статьи 6 Конвенции. Хотя Решение ограничивалось отдельным делом, к использованию постоянных председателей не прибегали до момента вынесения Палатой лордов Постановления по делу «Обвинение против Бойда, Хасти и Спеар Соунби и других» (R. v. Boyd, Hastie and Spear Saunby and Others). Это Постановление было вынесено 18 июля 2002 г. (см. ниже § 63 - 67), но должность постоянного председателя так и не была заново введена в военных судах Королевских Военно-Морских Сил.
7. Обычные члены военных судов
33. Нет требования, чтобы обычные члены военного суда обязательно имели юридическое образование (пункт «b» правило 17 Правил 1997 года).
34. Некоторые офицеры не могут быть выбраны в военные суды. Часть 4 статьи 84C Закона 1955 года исключает из списка избираемых кандидатов административных офицеров, командиров обвиняемого, членов вышестоящего органа, офицеров-следователей и всех остальных офицеров, участвовавших в следствии по предъявленным обвинениям. Правило 17 Правил 1997 года также исключает офицеров, служащих под командованием вышестоящего органа, возбуждающего дело, органа обвинения или административного офицера. В Королевских указаниях для Королевских Военно-Воздушных Сил (пункт «f» правила 1154) подчеркивается также, что, насколько это возможно, военный суд должен состоять из офицеров с различных баз.
35. В рассматриваемое время (в период с 1997 по начало 2000 года) обычные члены выбираются во все военные суды из электронного списка добровольцев. Отдельным офицерам позволялось выдвигать свою кандидатуру путем заполнения стандартной анкеты или по телефону. Получаемая таким образом информация заносится административным офицером военного суда в компьютерную базу данных. Если требовалось привлечение обычных членов в военный суд, административный офицер ищет в базе данных офицеров, участие которых в рассмотрении дела военным судом не исключено. Если добровольцев невозможно найти таким образом, в каждом военном округе, использующем отдельную базу данных, из алфавитного перечня выбирается одна военная база. Затем данную базу уведомляют об офицерах этой базы, если таковые имеются, имена которых включены в базу данных добровольцев, после чего военная база ответственна за назначение офицера(ов) в военный суд и информирование административного офицера.
36. Члены военного суда обязаны соблюдать дисциплину Военно-Воздушных Сил, в целом, так как они остаются офицерами Военно-Воздушных Сил, но при этом в отношении осуществления ими функций членов военного суда и, в частности, принятия ими судебных решений их действия не упоминаются в оценочном заключении. Попытки повлиять или влияние на члена военного суда является преступлением общего права — извращением отправления правосудия и/или преступным поведением, причиняющим вред порядку и дисциплине в Военно-Воздушных Силах (статья 69 Закона 1955 года).
8. Рассмотрение дела в военном суде
37. Когда члены военного суда назначены и военный суд созван, членам суда направляются краткие указания административного отделения военного суда (Королевских Военно-Воздушных Сил) (см. ниже § 45 - 62), а также список свидетелей от обвинения. Члены суда должны изучить список и информировать административного офицера военного суда в случае, если кто-либо из свидетелей был им знаком. Им также сообщают, что, если впоследствии они поймут, что им кто-либо известен, они должны предупредить об этом судью-адвоката.
38. В начале рассмотрения дела военным судом имена всех членов военного суда зачитываются вслух, и подсудимый может заявить отвод любому члену суда (часть 1 статьи 92 Закона 1955 года и правило 40 Правил 1997 года). Каждый член военного суда Военно-Воздушных Сил приносит следующую присягу:
«Я клянусь всемогущим Богом, что буду надлежащим образом отправлять правосудие в соответствии с законодательством и непредвзято, без благосклонности или симпатий; и клянусь, что ни при каких обстоятельствах никогда не раскрою распределение голосов или мнения любого члена настоящего военного суда, если этого не потребуется в соответствии с законом».
39. Совещание членов военного суда имеет тайный характер, и членам суда запрещено разглашать высказанные в его ходе мнения и распределение голосов. Члены суда должны высказаться и по окончании совещания проголосовать по вопросам приговора и наказания в порядке старшинства. Решения о приговоре и наказании принимаются большинством голосов (статья 96 Закона 1955 года). В случае равного распределения голосов решающий голос, если таковой потребуется, принадлежит председателю военного суда (часть 5 статьи 96 Закона 1955 года), который в рассматриваемое время также оглашал основания назначения наказания в открытом слушании. В соответствии с существующей в настоящее время процедурой такие основания оглашаются судьей-адвокатом (пункт 2 правила 80 Правил 1997 года).
9. Надзорная инстанция
40. Все вынесенные военным судом обвинительные приговоры и назначенные наказания должны рассматриваться в установленные сроки «надзорной инстанцией» (статья 113 Закона 1955 года). Хотя конечную ответственность несет Совет обороны, практически надзор обычно делегируется Секретарю Военно-Воздушных Сил или офицеру, который в это время осуществляет функции Секретаря Военно-Воздушных Сил (подпункт «b» пункта 5 статьи 113 Закона 1955 года). После судебного разбирательства надзорная инстанция получает от Генерального судьи-адвоката рекомендации относительно того, нужно ли изменить приговор или наказание в пользу осужденного. Эти рекомендации не являются обязательными, но обычно принимаются надзорной инстанцией. Осужденному разъясняется, кто обладает правом подавать обращения в надзорную инстанцию.
41. Надзорная инстанция может заменить вывод о виновности, который мог быть сделан военным судом, и если военный суд должен был быть удовлетворен фактами, которые оправдывали такой вывод (часть 2 статьи 113AA Закона 1955 года), надзорная инстанция может также «назначить любое наказание (по мнению надзорной инстанции, не являющееся более строгим, чем первоначально назначенное наказание), которое мог назначить военный суд при принятии такого решения, которое представляется правильным» (часть 4 статьи 113AA Закона 1955 года). Надзорная инстанция может также отменить любой обвинительный приговор и связанное с ним наказание и вынести решение о повторном рассмотрении дела (часть 1 статьи 113A Закона 1955 года). После этого Служба обвинения решает, надо ли требовать повторного рассмотрения дела. Если соответствующее лицо не было допрошено надзорной инстанцией конкретно по вопросу повторного рассмотрения, решение Службы обвинения о требовании повторного рассмотрения может быть обжаловано как процессуальное злоупотребление. Если при повторном рассмотрении подсудимый также признан виновным, за ним сохраняется право обжаловать приговор и наказание в военный апелляционный суд (см. ниже § 42 - 44). Надзорная инстанция выносит мотивированное решение, и в случае изменения вывода о виновности и/или наказании это решение рассматривается для всех целей, как если бы оно было принято военным судом.
10. Военный апелляционный суд
42. Военный апелляционный суд является гражданским судом, состоящим из судей коллегии по уголовным делам апелляционного суда. Осужденный имеет право обжалования в военный апелляционный суд приговора и наказания (статья 8 Закона 1968 года о военном (апелляционном) суде (Courts-Martial (Appeals) Act), далее — Закон 1968 года).
43. Жалоба на приговор подлежит удовлетворению, если военный апелляционный суд признает, что приговор не заслуживает доверия, и отклонению во всех остальных случаях. Проверка на «незаслуживание доверия» аналогична применяемой при рассмотрении апелляционных жалоб на приговоры гражданских уголовных судов. Жалоба на наказание подлежит удовлетворению, если военный апелляционный суд считает, что наказание не подходит для дела (статья 16A Закона 1968 года). Военный апелляционный суд имеет право, inter alia, затребовать представления доказательств и свидетельских показаний независимо от того, представлялись ли они в суде первой инстанции (статья 28 Закона 1968 года).
44. В деле «Обвинение против МакКендри» (R. v. McKendry) (Решение военного апелляционного суда от 20 февраля 2001 г.) жалующееся лицо признало свою вину по обвинению в самовольной отлучке и было приговорено, среди прочего, к 256 дням заключения под стражу. Надзорная инстанция отклонила его заявление, и судья Аусли (Ouseley) по поступившей апелляционной жалобе вынес решение военного апелляционного суда. Подробно отметив рекомендацию главного судьи-адвоката надзорной инстанции, он процитировал следующий отрывок ранее вынесенного Решения военного апелляционного суда (Решение по делу «Обвинение против Паттинсона» (R. v. Pattinson) от 25 января 1999 г.):
«На наш взгляд, суд должен учитывать при рассмотрении подобной апелляционной жалобы... несколько „гибридную юрисдикцию“ [военного апелляционного суда]; так как он явно волен в исправлении любой ошибки в отправлении правосудия, но, тем не менее, должен помнить, что лица, назначающие и утверждающие наказания, особенно, следует отметить, ...в отношении такого преступления, как дезертирство, находятся в лучшем положении, тем более по сравнению с [военным апелляционным судом], при оценке тяжести преступления в контексте военной службы».
«Самовольная отлучка, как и дезертирство, не является преступлением, в отношении которого можно провести какие-либо параллели с гражданскими преступлениями. При назначении наказания учитываются факторы, специфичные для военной службы, в отношении которых большое значение имеют их опыт и их выводы. Суды должны воздерживаться от вмешательства в подобные обвинительные решения военных судов, особенно когда [главный судья-адвокат] изучил дело и отклонил заявление осужденного в формулировках, в которых он это сделал в настоящем деле. Факторы, учитываемые при подобных преступлениях против военной службы, относятся к значению преступления для поддержания воинской дисциплины и эффективности, предотвращения совершения аналогичных преступлений, звания и наличия других мер (от отправления в отставку до лишения звания и заработной платы), которые в большинстве случаев отсутствуют или не имеют параллелей в гражданском обществе. Действительно, некоторые из этих факторов также имели бы особое значение, когда [военный апелляционный суд] рассматривает преступления, имеющие параллели в гражданском обществе, и оправдывали бы осторожное вмешательство в наказания, назначенные военными судами; даже в большей степени они оправдывают осторожность при рассмотрении преступлений, не имеющих параллелей в гражданском обществе».
Дело «Обвинение против Холтби-Смита» (R. v. Holtby-Smith) (Решение военного апелляционного суда от 26 февраля 2003 г.) касалось повторного рассмотрения на основании решения надзорной инстанции. Лорд-судья военного апелляционного суда Кеннеди (Kennedy) отметил:
«Надзорная инстанция указала..., чтобы орган обвинения рассмотрел вопрос о том, следует ли повторно рассмотреть дело. Это было ненадлежащим указанием со стороны надзорной инстанции, так как в соответствии со статьей 113A [Закона 1955 года] решение о назначении повторного рассмотрения должна принимать сама надзорная инстанция, а не Служба обвинений, хотя, конечно, надзорная инстанция могла бы, по желанию, принять во внимание мнения Службы обвинений и предлагаемого подсудимого относительно того, следовало ли проводить повторное рассмотрение. После этого надзорной инстанции сообщили об ошибочности ее подхода, и... она назначила повторное рассмотрение дела в интересах правосудия... Если [такое] решение надзорной инстанции было бы обжаловано, оно могло бы быть обжаловано только в судебном порядке...».
В делах «Обвинение против Болла» (R. v. Ball) и «Обвинение против Рагга» (R. v. Rugg) (Решение военного апелляционного суда от 12 февраля 1998 г.) военный суд назначил наказание в виде заключения под стражу сроком на один год, а надзорная инстанция заменила его на лишение свободы на тот же срок. Военный апелляционный суд отменил последнее решение и заменил его наказанием в виде заключения под стражу сроком на девять месяцев.
C. Краткие указания административного отделения военного суда для членов военных судов, принятые в июле 1999 года
45. Краткие указания направляются административным отделением военного суда выбранным членам суда. Стороны не смогли представить указания, применявшиеся на момент рассмотрения дела заявителя (февраль 1998 года). Указания, принятые в июле 1999 года, приводятся ниже.
46. Вводная часть указаний была озаглавлена «Важные вопросы для членов военных судов» и гласила:
«До судебного разбирательства:»
1. Прочитайте прилагаемый информационный документ.
2. Сообщите административному отделению военного суда, если информация о Вас в приказе о вызове в суд неправильна.
3. Если Вы считаете, что Вас нельзя выбрать членом военного суда, например, потому, что Вы знаете подсудимого или что-то о нем или свидетелях, или по любой иной причине, сообщите об этом в административное отделение военного суда или, если Вы уже в суде, попросите частную аудиенцию у судьи-адвоката и скажите ему об этом. Никому больше не сообщайте о своих соображениях.
4. Не пытайтесь выяснить какие-либо детали дела до того, как придете в суд, а также не говорите ни с кем и не позволяйте никому говорить с Вами о деле, в том числе когда Вы прибываете в расположение части, в которой рассматривается дело.
Во время судебного разбирательства
5. После того как начнется судебное разбирательство, Вы не должны ни с кем разговаривать по делу (за исключением остальных членов суда, когда все в сборе) в течение всего времени, пока рассматривается дело.
6. Внимательно слушайте свидетелей и адвокатов, а также то, что Вам говорит судья-адвокат; принимайте решение только на основании того, что Вы слышали в суде.
7. Вы можете допрашивать свидетелей только через судью-адвоката или с его разрешения.
8. Вы не должны посещать место предполагаемого преступления без предписания судьи-адвоката, когда Вас сопровождают все лица, участвующие в деле.
После судебного разбирательства
9. Вы никогда не должны никому раскрывать, что происходило при обсуждении приговора и наказания, если только от Вас это не требуется «...в соответствии с законом».
47. В пункте 2 кратких указаний подчеркивалась центральная роль судьи-адвоката следующим обращением к членам военного суда:
«Главное, что следует запомнить, это то, что судья-адвокат проведет разбирательство в военном суде... Поэтому он будет решать все вопросы права, практики и процесса... Он является членом суда, и его решения и указания обязательны для других членов суда и, конечно, сторон производства. Помимо роли судьи-адвоката при проведении разбирательства председателю принадлежит обязанность обеспечивать соответствие судебного разбирательства традициям и стандартам военной службы, так же, как и невмешательство в процесс инструктируемых офицеров... На следующих страницах в общих чертах излагается порядок процедуры в военном суде. Однако учитывайте, что судья-адвокат может не соблюдать его дословно, если придет к выводу, что это не оправдано при конкретных обстоятельствах дела. Судья-адвокат может также, если того требуют интересы правосудия, прекратить разбирательство до его завершения».
48. Далее в указаниях члены суда предупреждались:
«3. Когда Вы прибываете в часть, не разговаривайте ни с кем из личного состава части... и, естественно, ни с кем из должностных лиц части. Если Вы не выполните это указание, Вы можете обнаружить, что Вы нечаянно поговорили, например, со свидетелем или адвокатом, участвующим в деле, что, в свою очередь, может закончиться лишением Вас права рассматривать дело или причинит вред процессу. Если кто-то говорил с Вами и у Вас есть определенные сомнения относительно Вашего положения в связи с этим, Вы должны сказать об этом судье-адвокату в личной беседе до начала разбирательства.»
4. Выше указаны обязанности председателя. Помимо этого функцией председателя и остальных членов суда является принятие на основании доказательств решения о том, виновен ли обвиняемый или нет; и если он виновен, решение вместе с судьей-адвокатом вопроса о подлежащем назначению наказании. Судья-адвокат расскажет Вам все, что Вам надо знать о законодательстве и процедуре для осуществления этой функции».
49. В пункте 6 члены суда информировались о том, что они:
«...освобождены от проживания в местах общего пользования в части подсудимого. Необходимо, чтобы явно было видно, что свершается правосудие, и этой цели благоприятствует видимость избегания Вами влияния местной части».
50. Далее в пункте 8 кратких указаний говорилось:
«За исключением разбора вопросов членов суда о судебном этикете и процессе (например, надевания и снятия париков и т.д.) председатель суда ни при каких обстоятельствах не должен иметь целью проведение инструктажа в какой-либо форме в отсутствие судьи-адвоката. Однако на данной стадии он должен обеспечить, чтобы инструктируемые офицеры знали о своей обязанности не делать ничего, что затрагивало бы проведение разбирательства, например, они не должны ничего говорить, делать какие-либо жесты или намекать на то, что у них имеются какие-либо ранее полученные сведения по делу подсудимого и т.д.».
«9. Обеспечение того, чтобы офицеры-члены суда были пригодны для выполнения функций членов суда и чтобы не было оснований, по которым они не имели бы права быть назначенными на эту должность, а именно, что они: служат в офицерском звании требуемое количество лет; не являлись раньше членами военного суда, который рассматривал дела в отношении данного подсудимого; не участвовали в расследовании вопросов, относящихся к предмету предъявленных подсудимому обвинений... является обязанностью административного офицера суда... Однако, если до даты судебного разбирательства Вы считаете, что можете не иметь права быть назначенными в качестве члена военного суда или непригодны для выполнения функций члена военного суда, или, например, Вам известно что-то о подсудимом, что может повлиять на Вашу беспристрастность, или Вы знаете кого-то, кто мог бы быть свидетелем по делу (Вы получите заранее от административного офицера суда список лиц, которые могут быть вызваны в качестве свидетелей со стороны обвинения), Вы не должны обсуждать это с кем-либо из членов суда, а сообщить об этом административному офицеру суда, который, при необходимости, организует замену Вас кем-либо другим. Если вышеописанные сомнения возникнут у Вас лишь после начала судебного разбирательства, Вы не должны обсуждать это с кем-либо, а попросить судью-адвоката поговорить наедине и все ему рассказать. Аналогично, если во время судебного разбирательства Вы осознаете, что, например, Вы знаете свидетеля, Вы должны сообщить об этом судье-адвокату лично, не упоминая об этом кому-то еще.»
10. До начала судебного разбирательства судья-адвокат может на секунду зайти в Вашу комнату и спросить у Вас о наличии вопросов в связи с настоящими краткими указаниями. Если он не встретится с Вами до разбирательства, а вопросы у Вас имеются, Вы должны направить ему сообщение через дежурного офицера суда».
52. Пункт 15 предусматривал, что приказ о созыве военного суда зачитывается, когда все соберутся в зале судебных заседаний; что члены военного суда представятся и что судья-адвокат спросит у подсудимого, возражает ли он против участия в рассмотрении дела кого-либо из членов суда. После этого судья-адвокат представит к присяге каждого члена военного суда по очереди (пункт 17 указаний).
53. Пункт 20 информировал членов суда о том, что после завершения формальностей при открытии разбирательства:
«...Судья-адвокат может предупредить суд о том, чтобы судьи не разговаривали ни с кем о деле, пока оно рассматривается, в том числе с членами семьи, друзьями, коллегами, обвинителем, представителем защиты и, самое главное, подсудимым и лицами, которые могут быть свидетелями. Для этого, за исключением случаев, когда судья-адвокат сидит один, члены суда не должны покидать зал судебных заседаний в течение разбирательства, не считая отлучений в туалет и перерывов в рассмотрении дела в связи с наступлением ночи или обедом; и не должны общаться с личным составом части ни на профессиональные, ни на неслужебные темы до завершения процесса. Закуски и освежающие напитки приносятся в зал судебных заседаний по требованию».
54. Пункт 21 указаний предусматривал:
«Председатель и члены военного суда во время перерывов для принятия пищи в зале судебных заседаний и в любое другое время, когда они сидят рядом с судьей-адвокатом, не должны заглядывать в лежащие на столе бумаги судьи-адвоката, обвинителя или представителя защиты. В таких бумагах может содержаться информация, которую суд не должен видеть ни при каких обстоятельствах».
55. В пункте 29 (отражающем пункт 2 правила 62 Правил 1997 года) подчеркивалось, что председатель и обычные члены военного суда могли задавать вопросы свидетелям только через судью-адвоката. Если по завершении допроса свидетеля они чувствуют, что им требуется услышать ответ свидетеля на конкретный вопрос, этот вопрос передается в письменной форме судье-адвокату, который может задать его свидетелю правильно сформулированным.
56. Пункт 34 (основывающийся на правиле 69 Правил 1997 года) предусматривал, что, заслушав выступления стороны обвинения и стороны защиты, судья-адвокат суммирует основные доказательства и дает членам суда наставления относительно дела. Члены суда не должны задавать судье-адвокату никаких вопросов во время его заключительного слова, но они могут в письменной форме попросить дополнительных указаний, которые судья-адвокат должен дать в открытом слушании.
57. В пункте 35 (отражающем правило 70 Правил 1997 года) рассматривалось совещание по вопросу вынесения приговора:
«Когда суд удаляется на совещание по вынесению приговора, никто не должен присутствовать на обсуждении за исключением председателя, членов суда и инструктируемых офицеров. Председатель и члены суда не должны разделяться, пока не будет принято решение, если только судья-адвокат не установит, что в интересах правосудия они могут разделиться... Если какое-либо лицо решит покинуть зал судебных заседаний по личным причинам, председатель должен сказать ему, чтобы он ни с кем не говорил ни на какую тему. Если суд желает снова заслушать свидетельские показания, записанные на видеокамеру, об этом следует известить судью-адвоката, по решению которого суд возобновляет разбирательство дела и заслушивает необходимый отрывок в открытом слушании».
58. В пункте 38 кратких указаний содержались дополнительные положения о совещании:
«Председатель обычно инициирует обсуждение по вопросу вины или невиновности. Председатель должен обеспечить, чтобы каждый присутствующий член суда высказал свое мнение по каждому обвинению отдельно, начиная с самого младшего офицера и далее в порядке повышения звания. Предпочтительно вынесение единогласного решения, но вопрос решается большинством голосов, и решение большинства записывается в качестве решения суда. Председатель должен записать вывод(ы) в протокол совещания и подписать его. До возобновления слушания председатель должен напомнить членам суда, оставшимся в меньшинстве, что они теперь должны принять решение суда. Это важно, если необходимо рассмотреть вопрос о наказании, так как их ощущения до вынесения решения не должны влиять на их дальнейшие решения».
59. В пункте 39 разъяснялась процедура изучения судьей-адвокатом протокола совещания для проверки того, чтобы принятые решения не противоречили законодательству и полномочиям суда (см. также выше § 29). В этом пункте также отмечалось, что судья-адвокат «может для целей наказания изучить любой вывод относительно обстоятельств дела, сделанный судом во время совещания по приговору..., хотя предполагается, что он будет осуществлять это полномочие редко».
60. В пункте 25 объяснялось, что происходит при обсуждении вопроса о наказании после признания подсудимым себя виновным или вынесения обвинительного приговора суда:
«Суд удаляется в отдельную комнату для совещания по вопросу наказания, то есть никто не присутствует на этом совещании, кроме членов суда (включая, разумеется, судью-адвоката) и инструктируемых лиц. Судья-адвокат начинает обсуждение по вопросу наказания и информирует членов суда о наказаниях и принципах, которые должны быть соблюдены. Решение о назначении наказания принимается, при необходимости, большинством голосов, и мнения офицеров-членов суда заслушиваются в порядке повышения звания, начиная с самого младшего офицера. Судья-адвокат принимает решение, каким по счету будет голосовать он. В случае равенства голосов председатель имеет право во второй раз сообщить свое мнение, и его голос будет решающим при назначении наказания, то есть окончательным. Когда решение по вопросу наказания принято, оно заносится в протокол совещания по наказанию, который передается судье-адвокату. Протокол подписывается председателем и судьей-адвокатом».
61. Наконец, пункт 44 предусматривал:
«После того как председатель сообщил, что судебное разбирательство завершено, и предложил продолжать дежурному офицеру суда, и судья-адвокат закончил разбирательство, председатель может предложить инструктированным офицерам выразить свои мнения по делу. После этого он должен напомнить им обязательство сохранять конфиденциальность, которое они приняли на себя, и отпустить их. Дежурному офицеру суда дается поручение сжечь или уничтожить в шредере все использованные бумаги...».
62. К кратким указаниям прилагалась памятная записка для непостоянных председателей военных судов (приложение A). В этом документе описывались процедуры военного суда с точки зрения обязанностей и роли председателя. В приложении B к указаниям описывались обязанности дежурного офицера суда (в основном, обеспечение гладкого проведения разбирательства). В приложении C содержались общие правила для личного состава, посещающего заседания военных судов, которые касались ношения париков, расположения в зале свидетелей и представителей общественности, других правил этикета.
D. Постановление Палаты лордов от 18 июля 2002 г. по делу «Обвинение против Бойда и других» (R. v. Boyd and Others)
63. Обратившиеся лица (из Королевских Военно-Воздушных Сил и Сухопутных войск) были осуждены военным окружным судом (за исключением одного лица, которое признало себя виновным). Их жалобы в военный апелляционный суд были безуспешными. В Палате лордов трое из них утверждали, что роль постоянного председателя означала, что военные суды, рассматривавшие их дела, не были независимыми и беспристрастными. Остальные обратившиеся лица жаловались на несоблюдение пункта 1 статьи 6 Конвенции в ходе рассмотрения в военных судах предъявленных им обвинений в совершении преступлений, наказуемых по обычному уголовному праву. Палата лордов предоставила разрешение на подачу апелляционной жалобы.
64. До вынесения Палатой лордов Постановления по данному делу Палата Европейского суда вынесла Постановление по делу «Моррис против Соединенного Королевства» (Morris v. the United Kingdom) (жалоба № 38784/97, ECHR 2002-I), в котором Палата сделала вывод, что военный суд (Сухопутных войск), рассматривавший дело заявителя Морриса, сформированный в соответствии с Законом 1996 года, противоречил требованиям пункта 1 статьи 6 Конвенции о независимости и беспристрастности.
65. Впоследствии Палата лордов единогласно отклонила жалобу по делу «Обвинение против Бойда и других». Лорд Стейн (Lord Steyn), лорд Хаттон (Lord Hutton) и лорд Скотт Фоскотский (Lord Scott of Foscote) согласились с подробными Решениями, вынесенными лордом Бингхэмом Корнхиллским (Lord Bingham of Cornhill) и лордом Роджером Эрлсферрийским (Lord Rodger of Earlsferry).
1. Решение лорда Бингхэма Корнхиллского
66. Лорд Бингхэм отклонил жалобу на отсутствие независимости и беспристрастности у постоянного председателя, согласившись с выводом Палаты по данному вопросу в деле «Моррис против Соединенного Королевства»:
«Я, со своей стороны, не сомневаюсь в том, что... Европейский суд [был] прав. [Постоянные председатели] назначаются на должность в последние годы своей службы как в Сухопутных войсках, так и в Военно-Воздушных Силах. Это офицеры, которые фактически не имеют надежды на продвижение по службе и не опасаются отставки. Хотя нет сомнений в том, что они, будучи офицерами, отвечают за правонарушения, совершенные вне судебных обязанностей, как и любой судья, они ни перед кем не отвечают за осуществление своих судебных функций. Единственными фактическими обстоятельствами, на которые могли ссылаться [обратившиеся лица], были заключения в отношении командира авиационного крыла Чамберса (Chambers), который председательствовал [в ходе рассмотрения одного дела в военном суде Военно-Воздушных Сил] (заключений в отношении [постоянных председателей] военных судов Сухопутных войск не было). На мой взгляд, было бы предпочтительней, если бы никаких годовых заключений не составлялось в отношении офицеров, занимающих должность [постоянного председателя], но заключение в отношении командира авиационного крыла Чамберса, по сути, не подтверждало доводов [обратившихся лиц]. Притом, что отмечена эффективность командира авиационного крыла на должности [постоянного председателя], в заключении не содержалось никаких намеков на качество или итоги каких-либо вынесенных им судебных решений, а вместо этого прямо указывалось на обособленный, неконтролируемый и независимый характер его роли. Данная жалоба является беспредметной».
67. По поводу роли обычных или младших членов военного суда лорд Бингхэм отметил следующее:
«Само собой разумеется, любое решение Европейского суда требует уважения, и часть 1 статьи 2 Закона о правах человека 1998 года обязывает Палату принимать во внимание любое такое решение, что она обычно и делает. Однако в деле „Моррис против Соединенного Королевства“ рассматривалось большое количество вопросов, и представляется ясным, что в данном конкретном деле Европейский суд не получил всей помощи, которая была необходима ему для формирования вывода. Правда, что младшие офицеры, участвующие в рассмотрении дел военными судами, имеют очень малую юридическую подготовку, но то же самое можно сказать и о [постоянном председателе], присутствие которого было признано в деле „Моррис против Соединенного Королевства“ гарантией права подсудимого. Также правда, что младшие офицеры, участвующие в рассмотрении дел военными судами, обязаны соблюдать воинскую дисциплину, и в их отношении составляются заключения. Но ничто не предполагает, что какие-либо заключения составляются или составлялись в связи с принятием судебных решений младшим офицером-членом военного суда, и сложно понять, как такое заключение могло быть подготовлено с учетом запрета на раскрытие информации о совещании суда, содержащейся в присяге, принимаемой членами военного суда. Ничто не предполагает, что они остаются обязанными соблюдать воинскую дисциплину при вынесении судебных решений, и опять же сложно понять, как они смогли бы делать это. Правда, что отсутствуют законодательные запреты для офицера, подвергшегося в Вооруженных Силах внешнему влиянию при рассмотрении дела. Однако любому лицу, пытающемуся повлиять на решение члена военного суда иначе, чем в ходе судебных слушаний, может быть предъявлено обвинение в искажении или покушении на искажение хода правосудия или на основании статьи 69 Закона 1955 года. Офицеры-члены суда избираются из военных округов, к которым не относится подсудимый. Краткие указания, рассылаемые офицерам-членам военного суда до судебного разбирательства, предписывают им не „разговаривать ни с кем из личного состава части и, тем более, ни с одним офицером из этой части, которые могут посетить судебное разбирательство в официальном качестве или в качестве зрителя“. Их в письменном виде инструктируют ни с кем не разговаривать о деле (за исключением остальных членов суда, когда все в сборе) на протяжении всего времени, что продолжается разбирательство, и эта инструкция обычно подчеркивается судьей-адвокатом. Офицеры не посещают места общего пользования в части подсудимого, и ими предлагается создавать видимость избегания „влияния местной части“. Им предписывается „не общаться с личным составом части или объединения ни на профессиональные, ни на неслужебные темы вплоть до завершения процесса“. В начале разбирательства офицеры приносят присягу, если выражаться языком Европейского суда (см. Постановление Европейского суда по делу „Моррис против Соединенного Королевства“, § 27), и клянутся рассматривать дело подсудимого „на основании доказательств“, а также „осуществлять правосудие в соответствии с Законом о Вооруженных Силах (Army Act) 1995 года без предвзятости, пристрастий и симпатий“. При рассмотрении вопроса о независимости и беспристрастности [постоянного председателя] [военного апелляционного суда по делам обратившихся лиц] и Европейский суд в деле „Моррис против Соединенного Королевства“... придавали значение сложившимся традициям и практике. По моему мнению, правила, регулирующие роль младших офицеров как членов военного суда, на практике таковы, что эффективно защищают подсудимого от опасности того, что они подвергнутся „в Вооруженных Силах внешнему влиянию“, как, на мой взгляд, оценил бы Европейский суд, если бы положение было разъяснено более полно».
68. Обращаясь к критике надзорной инстанции в деле «Моррис против Соединенного Королевства», лорд Бингхэм отметил:
«Роль этого органа, несомненно, может рассматриваться как аномальная, так как обычно обязательное решение любого суда может быть (в исключительных случаях) пересмотрено лишь этим судом или вышестоящим апелляционным судом. Однако следует отметить, что пересмотр приговора или наказания надзорной инстанцией независимо от того, ходатайствует ли осужденный о таком пересмотре или нет..., не может работать иначе чем во благо осужденного. Надзорная инстанция не может заменить приговор выводом о совершении более тяжкого преступления, а наказание на более суровое (часть 4 статьи 113AA). Эта норма не предоставляет права, а призывает к осуществлению правосудия. Это, по сути, такое же осуществление правосудия, какое требуется от апелляционного суда..., что на практике не вызывало никаких трудностей. Если надзорная инстанция назначит наказание, которое, на взгляд осужденного, строже, чем назначенное военным судом, осужденный имеет право обжаловать такое наказание в военный апелляционный суд, и, важно отметить, вмешательство надзорной инстанции никак не уменьшает права осужденного при подаче жалобы. Сложно усмотреть какие-либо аналогии с ситуацией, рассмотренной Европейским судом по делу „Брумареску против Румынии“ ({Brumarescu} <*> v. Romania)..., в котором заявитель, имея на руках окончательное и не подлежащее отмене решение суда в его пользу, был лишен прав, предоставленных этим решением, вследствие вынесения позднее другого решения в процессе, инициированным другой стороной, не участвовавшей ранее в рассмотрении дела. Если военный суд не является независимым и беспристрастным при рассмотрении гражданских преступлений, совершенных военнослужащими в Англии и Уэльсе, на надзорную инстанцию нельзя ссылаться для спасения независимости и беспристрастности. Но если он является таковым, мне сложно понять, каким образом роль надзорной инстанции может подорвать или уменьшить независимость или беспристрастность. [Обратившиеся лица] признали сложность этого довода и не пытались оспаривать решение Европейского суда по данному вопросу».
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
69. Обратившиеся лица также утверждали, что, в целом, культура военной службы была такова, чтобы склонять лиц, участвующих в рассмотрении дела военным судом, придавать чрезмерное значение ценностям дисциплины и морали, так что судебное разбирательство становилось несправедливым. Также утверждалось, что ритуалы, соблюдаемые в военном суде, подавляют и являются несправедливыми. Лорд Бингхэм отметил:
«Я, со своей стороны, не колеблясь, соглашаюсь с тем, что военный суд является законным судом, а не показухой, и его процедуры (хотя и включающие некоторый формализм) подходят для законного, а не показного суда. Я также соглашусь с тем, что офицеры, служащие в военных судах, не одобрят действия лиц, нарушивших законодательство, регулирующее их службу. Но судьи и присяжные заседатели в Суде короны точно так же не одобрят поведение лиц, нарушивших обычное уголовное законодательство. Нет причин полагать, что в первом случае больше, чем в последнем, такое неодобрение негативно отразится на подходе суда к решению вопроса о том, нарушил ли конкретный подсудимый законодательство в соответствии с предъявленными ему обвинениями. Офицеры лучше кого-либо еще оценят, что осуждение и наказание лиц, вина которых не доказана, не способствуют интересам строгой дисциплины и высокой морали, а сеют семена недовольства и мятежа. При отсутствии каких-либо доказательств я не могу согласиться с предположением, согласно которому любой современный офицер, несмотря на принесенную присягу, осуществлял бы правосудие иным образом, нежели независимо и беспристрастно, или мог бы рассматриваться разумным и информированным обозревателем как рискующий сделать это».
2. Решение лорда Роджера Эрлсферрийского
70. Лорд Роджер отклонил предположение о том, что по своему характеру судебное разбирательство гражданского преступления не соответствовало пункту 1 статьи 6 Конвенции, и сослался в связи с этим на Постановление Европейского суда по делу «Энгель и другие против Нидерландов» (Engel and Others v. the Netherlands) от 8 июня 1976 г. (Series A, № 22) и Постановление Европейского суда по делу «Моррис против Соединенного Королевства» (§ 59). В связи с тем, что разбирательство дела в военном суде само по себе не нарушало пункт 1 статьи 6 Конвенции, решение относительно того, следовало ли рассматривать военный суд как независимый и беспристрастный суд, зависело от имеющихся гарантий. Он отметил в этом отношении следующее:
«Утверждение данного типа требует, прежде всего, изучения того, что понимается под требованием того, что суд должен быть независимым и беспристрастным. Как отметил Европейский суд в своем Постановлении по делу „Моррис против Соединенного Королевства“..., понятия независимости и объективной беспристрастности тесно связаны между собой. В настоящих делах, по сути, военный суд должен быть огражден от риска влияния со стороны обвинения и со стороны соответствующих военных органов, особенно вышестоящих офицеров, которые могут захотеть обеспечить определенный результат, предположительно в интересах поддержания воинской морали и дисциплины или в интересах конкретной части. В результате отмены Законом 1996 года должности офицера, созывающего военный суд, в этих делах не поднимался вопрос о независимости членов суда от обвинения. При этом статья 6 Конвенции не требует, чтобы члены суда не разделяли ценностей военного сообщества, к которому они принадлежат, больше, чем она требует, чтобы судья или присяжные заседатели в гражданском суде были дистанцированы от ценностей общества, частью которого они являются. Важно, чтобы члены военного суда, разделяя ценности военного сообщества, отставляли в стороне предрассудки, которые могут у них иметься, и действовали (в том числе создавая видимость, что они действуют) независимо и беспристрастно при разрешении стоящих перед ним вопросов по делу».
71. По поводу постоянных председателей лорд Роджер отметил, что, хотя в Сухопутных войсках с 1997 года в отношении постоянных председателей не составляются оценочные заключения, в Королевских Военно-Воздушных Силах такая практика сохраняется. Он полагал, что «такая практика нежелательна и, как показал опыт Сухопутных войск, не нужна. Было бы лучше, если бы она прекратилась». Однако далее он отметил, что в таких заключениях, в целом, в том числе в тех, которые были подготовлены в рассматриваемом им деле, комментировалось то, как постоянный председатель справлялся со своими обязанностями (опираясь на административные аспекты работы), и не указывалось на его решения, принятые при исполнении своих судебных функций. Действительно, лорд Роджерс отметил, что в рассматриваемых заключениях признавалось, что роль постоянного председателя предполагала «обособленность и неподконтрольность и требовала независимости», «чтимой и уважаемой» Секретарем Военно-Воздушных Сил. Поэтому эти заключения не давали ни малейших оснований для сомнений в независимости постоянного председателя. Напротив, он считал, что:
«...Все лица, участвующие в подготовке этих заключений, прекрасно знали о необходимости не вмешиваться в решения, принятые им при выполнении функций председателя. Даже если кто-то пожелал бы вмешаться, принимаемая членами военного суда присяга о конфиденциальности сделала бы невозможным проведение расследования по этим решениям».
72. Что касается остальных членов военного суда, лорд Роджерс отметил вывод Палаты Европейского суда по делу «Моррис против Соединенного Королевства». Он также обратил внимание, что «по каким-то причинам... Европейскому суду было предоставлено меньше информации, чем [Палате лордов], о гарантиях, относящихся к офицерам, служащим в военном суде». Он провел параллели между членами военного суда и присяжными заседателями, отметив, что в то время как присяжные приносят с собой на судебное разбирательство ряд предрассудков и опыта, гарантии в виде принесения присяги и дачи указаний судьей, рассматривающим дело, признаются национальными судами и Европейским судом достаточными для обеспечения того, чтобы присяжные отставили в сторону свои предрассудки и вынесли справедливый вердикт на основании доказательств. Члены военного суда приносили аналогичную присягу, и судья-адвокат давал им такие же наставления, какие дает судья, рассматривающий дело, присяжным заседателям: нет оснований полагать, что члены военного суда заслуживают меньшего доверия при принесении присяги и менее усердны при применении указаний судьи-адвоката, чем присяжные заседатели, особенно когда «офицерам, заседающим в военном суде, важны „доверие к командам и повиновение“.»
73. Лорд Роджер счел, что, действительно, шаги, предпринятые для обеспечения независимости и беспристрастности членов военного суда, даже более строгие, чем аналогичные меры по отношению к присяжным заседателям. Он отметил, что эти меры не были доведены до сведения Палаты Европейского суда во время рассмотрения дела «Моррис против Соединенного Королевства». Далее он подробно рассмотрел эти меры. В связи с этим он сослался на краткие указания, разосланные членам военного суда, и отметил в качестве важных гарантий вопросы, очерченные в пунктах 2, 3, 4, 6, 8, 9, 20, 21, 25, 29, 30, 33, 35, 36, 39, 40, 42 и 45 этих указаний. Лорд Роджер дал следующие комментарии по этим гарантиям:
«Различные положения кратких указаний для членов военных судов, которые я процитировал, значительно усиливают сообщение, в любом случае провозглашенное в присяге и наставлениях судьи-адвоката, о том, что члены суда должны действовать независимо и беспристрастно. Чтобы создавать видимость избегания местного влияния в Вооруженных Силах, члены суда не должны находиться в местах общего пользования части подсудимого. Они не должны общаться с личным составом части, особенно с офицерами, которые могут посетить судебное разбирательство, под риском лишиться права участия в рассмотрении дела или причинить вред процессу. Они не должны общаться ни на профессиональные, ни на неслужебные темы с таким личным составом до завершения судебного разбирательства. Существует вето на инструктирование председателем других членов суда в отсутствие судьи-адвоката. Члены суда должны сообщить административному офицеру суда, если им известно что-либо о подсудимом, что может повлиять на их беспристрастность, или если они знают кого-то, кто может быть свидетелем по делу. Членов суда предупреждают о том, чтобы они не говорили ни с кем о деле в течение судебного разбирательства. Они не должны смотреть в бумаги, лежащие перед судьей-адвокатом, обвинителем или представителем защиты, из опасения увидеть что-либо, что они не должны знать. Во время совещания по вопросу приговора и наказания самый младший офицер-член суда должен озвучивать свое мнение первым, опять же для того, чтобы обеспечить выражение младшими офицерами своего личного мнения, на которое не оказали влияния более старшие по званию коллеги. Согласно приносимой членами суда присяге все, что сказано на совещаниях, должно храниться в секрете, и эта конфиденциальность обеспечивается дополнительно поручением дежурному офицеру суда сжечь или уничтожить в шредере все рабочие бумаги по окончании разбирательства. Опять же целью является предотвращение появления у членов суда чувства, что на них оказывают давление, или реального оказания давления на них во время или после судебного разбирательства по причине их участия в принятии решения по делу.»
[Обратившиеся лица] не предполагали, что они должны соблюдать какие-то еще инструкции помимо истинных. Также не предполагалось, что инструкции были практически неизвестны или что они были неизвестны именно в данных конкретных делах. Но если они действительно соблюдались, мне сложно, если не невозможно, понять, как кто-либо в суде или вне суда мог ненадлежащим образом повлиять на решение членов суда при вынесении приговора или назначении наказания. Конечно, сложно представить, что еще можно было сделать для обеспечения того, чтобы офицеры, участвующие в рассмотрении дела в военном суде, действовали не как офицеры, обязанные выполнять приказы, а как независимые и беспристрастные члены суда, выносящие приговор и назначающие наказание в соответствии с законодательством, а также собственной совестью».
74. Лорд Роджер отметил, что существовало два различия между членами военного суда и обычными присяжными заседателями, которые, на его взгляд, не затрагивали независимость первых:
«Прежде всего, рутина, периоды скуки и удовольствий, трудов и тягот военной службы незнакомы большинству присяжных заседателей в наши дни, хотя отцам и дедам многих из них они знакомы. Зато члены военного суда знают все об этом и об обществе, в котором живет и работает подсудимый. [Представитель обратившихся лиц] предположил, что офицеры военного суда, которым в ходе подготовки были вбиты понятия звания и дисциплины, всегда поверят скорее показаниям другого офицера или унтер-офицера, чем показаниям гражданского лица. По его словам, присяжные заседатели, не отягощенные подобным бременем предубеждений, могли бы более четко рассматривать и более непредвзято оценивать представленные доказательства. Конечно, данное утверждение было всего лишь суждением. Оно не подкреплялось и не могло подкрепляться никакими доказательствами. В действительности, их опровергали приговоры, вынесенные [двум] обратившимся лицам... Приговор этим обратившимся лицам был основан на показаниях [двух гвардейцев]... Приняв показания гвардейцев, военный суд должен был не доверять показаниям лицам более высокого звания, чем они... В любом случае, можно выдвинуть довод, также в качестве суждения, что офицеры, знакомые с жизнью Вооруженных Сил, находящиеся в тесном контакте с личным составом всех званий, могут быть в меньшей степени впечатлены званием и лучше оценивать лежащие в основе дела реалии, чем присяжные заседатели, впервые столкнувшиеся с офицерами и унтер-офицерами, которые рассказывают внешне правдоподобные выдумки. В таком свете специальные знания и опыт членов военного суда может рассматриваться как позитивное преимущество, а не недостаток. Как бы то ни было, я не вижу причин полагать, что, получая надлежащие указания от судьи-адвоката, офицеры, участвующие в рассмотрении дела в военном суде, не могут надлежащим образом оценивать доказательства и вынести правильный приговор, основанный на доказательствах. Поэтому я отклоняю довод обратившихся лиц по данному вопросу.»
Члены военного суда при назначении наказания выполняют роль, которая не входит в функции присяжных заседателей в Соединенном Королевстве. Я согласен с тем, что при назначении наказания члены суда действительно примут во внимание такие вопросы, как влияние преступления на мораль и дисциплину. Неизбежно они будут знать об этих последствиях лучше, чем судья гражданского суда. Поэтому, хотя гарантии независимости и беспристрастности членов суда должны означать, что они выносят приговор так же, как и присяжные заседатели в гражданском судопроизводстве, нельзя предположить, что, назначая наказание, военный суд обязательно придаст точно такое же значение факторам военной службы, какое придал бы судья Суда короны. Наказания, назначаемые военным судом, могут поэтому не совпадать в точности с наказаниями, которые назначил бы гражданский судья на основании тех же фактов. По моему мнению, это не ставит под сомнение решения военных судов в целом или в свете статьи 6 Конвенции. Какое-либо различие в порядке назначения наказания не означает, что члены военного суда не независимы и беспристрастны, а просто что, являясь независимыми и беспристрастными, они могут оценивать различные факторы по-разному... Следует учитывать... два дополнительных фактора. Первое, судья-адвокат дает другим членам суда рекомендации по вопросу наказания, а также голосует при назначении наказания. Он имеет возможность повлиять своим информированным мнением юриста на назначение наказания. Вторая гарантия состоит в том, что любое наказание, назначенное военным судом, не только может быть пересмотрено надзорной инстанцией, но и обжаловано по соответствующим основаниям с разрешения [военного апелляционного суда]. Члены [военного апелляционного суда] являются гражданскими судьями и имеют право исправить ненадлежащее наказание, которое может быть назначено военным судом вследствие принадлежности членов суда к Вооруженным Силам».
75. Лорд Роджер счел, что все эти вопросы следовало учитывать при рассмотрении конкретных характеристик членов военного суда, которым придала значение Палата Европейского суда в деле «Моррис против Соединенного Королевства». Далее он определил факторы, вызвавшие особую обеспокоенность Палаты относительно независимости обычных членов суда, и не согласился с ними:
«Прежде всего, офицеры-члены суда не имели юридической подготовки. Это применимо также к настоящим делам и, в действительности, должно применяться фактически ко всем делам. Как показывают краткие указания, офицеры, которые могут быть вызваны для участия в военном суде, получают некоторую подготовку, посещая процессы, в том числе совещания судей, и наблюдая. Это должно означать, что, когда их, в конечном итоге, просят принять участие в рассмотрении дела, они не должны расценить процедуры как абсолютно незнакомые и странные, но не более того. В то время как в деле „Моррис против Соединенного Королевства“ Палата Третьей секции, судя по всему, рассматривала отсутствие формальной юридической подготовки в качестве значительного недостатка, как я уже отмечал выше, в деле „Энгель и другие против Нидерландов“... Европейский суд признал, что Верховный военный суд Нидерландов являлся независимым и беспристрастным судом, несмотря на то, что четыре из шести офицеров не имели юридического образования. Учитывая другие гарантии, имевшиеся в настоящих делах, я не вижу причин для вывода, что отсутствие юридической подготовки затрагивало независимость и беспристрастность членов суда.»
Европейский суд придал значение тому факту, что офицеры, не являющиеся постоянными председателями, оставались обязанными соблюдать воинскую дисциплину, и в их отношении продолжали составляться оценочные заключения. В той мере, в какой члены военного суда в настоящих делах оставались обязанными соблюдать воинскую дисциплину, они просто разделяли характеристику всех военнослужащих. То же самое верно и для военнослужащих, являвшихся членами Верховного военного суда Нидерландов в деле «Энгель и другие против Нидерландов». Кроме того, предоставленная Палате более полная информация о гарантиях, защищающих независимость членов военных судов, ясно показывает, на мой взгляд, что, как и голландские офицеры в деле «Энгель и другие против Нидерландов», офицеры в настоящих делах не находились в подчинении какого-либо вышестоящего органа при выполнении функций членов военного суда. Действительно, как указало [Министерство обороны], вопреки предположению Европейского суда, имелся даже официальный запрет на попытки любых вышестоящих офицеров повлиять на решения членов военного суда, так как это деяние признается уголовно наказуемым покушением на искажение хода осуществления правосудия.
Конечно, верно, что как в деле «Моррис против Соединенного Королевства», так и в настоящих делах, если оставить в стороне постоянных председателей, в отношении офицеров, участвующих в рассмотрении дела в военном суде, продолжают составляться заключения. [Обратившиеся лица,] действительно, обратили внимание на ряд таких заключений, в которых упоминается тот факт, что в течение рассматриваемого года офицер участвовал в рассмотрении дела в военном суде. Само по себе это не должно вызывать возражений, так как информация о том, что конкретный офицер имеет подобный опыт, может иметь значение в будущем, если, например, рассматривается вопрос о назначении этого офицера постоянным председателем. Возражения вызывало бы любое заключение, в котором имеются указания, благоприятные или неблагоприятные для офицера, на решения этого офицера, принятые во время рассмотрения дела в военном суде. Но [обратившиеся лица] не смогли привести ни одного заключения, в котором содержались бы подобные сведения. Единственным заключением, в котором имелись ссылки на выполнение офицером функций члена военного суда, было заключение, относящееся к [одному офицеру]: «Ее участие в судебном разбирательстве военного суда вызвало особые похвалы за ее вдумчивый и острый вклад в судебный процесс». В заключении говорилось, что [этот офицер] выступала не только в качестве младшего члена нескольких военных судов, но и в качестве помощника защитника пилота, дело которого рассматривалось общим военным судом. Судя по всему, данный комментарий относился как раз ко второй ее роли. В любом случае в заключении не делалось комментариев относительно каких-либо решений, принятых [данным офицером] при выполнении функций члена военного суда. Действительно, представитель [Министерства обороны] продемонстрировал Палате Европейского суда ряд показаний офицеров, занимающихся вопросами личного состава, которые читали тысячи ежегодных заключений и никогда не встречали упоминаний таких вещей. Таким образом, опять же с учетом этой более подробной информации, я не разделил бы мнения Европейского суда по делу «Моррис против Соединенного Королевства», что независимость и беспристрастность офицеров, участвующих в рассмотрении дел в военных судах, компрометирует тот факт, что в их отношении продолжают составляться оценочные заключения.
На всех этих основаниях я считаю, что лица, ответственные за руководство системой военных судов, прилагают много усилий для имплементации ряда практических гарантий, предназначенных для обеспечения независимости и беспристрастности лиц, входящих в состав этих судов. Это не удивительно. Не мало силы имеет и вывод, сделанный [военным апелляционным судом], что, если факторы военной службы должны рассматриваться как некий аспект функции, представляющей публичный интерес, они сами требуют, чтобы производство в военном суде было и создавало видимость того, что оно является справедливым и беспристрастным, насколько это возможно, чтобы достигнуть правильных результатов. Иначе и военнослужащие, и общество потеряли бы доверие к нему с соответствующими последствиями для правопорядка и дисциплины.
Учитывая, в частности, дополнительную информацию, которая не была предоставлена в Европейский суд, я бы признал, что гарантии, встроенные в данную систему, таковы, что ни один непредвзятый и информированный наблюдатель, проанализировавший их, не сделал бы вывод, что имелась реальная возможность того, что у военных судов в данных делах отсутствовала независимость и беспристрастность в этом отношении. Соответственно, я бы отклонил жалобу на нарушение статьи 6 Конвенции, основанную на роли офицеров-членов суда».
76. Наконец, лорд Роджер обратился к надзорной инстанции и выводу Европейского суда по делу «Моррис против Соединенного Королевства», что роль, которую играет этот орган, сама по себе составляла основание для вывода о том, что военный суд не был независимым и беспристрастным. Лорд Роджер не согласился с этим. Действительно, он отметил, что даже обратившиеся лица с трудом поддерживали мотивировку Палаты в деле «Моррис против Соединенного Королевства» по данному пункту. Он продолжил:
«По общему признанию, надзорная инстанция является необычным учреждением. Она не является судом в обычном понимании этого слова, и с некоторым уровнем абстракции ее существование может показаться не соответствующим принципу рассмотрения обвинений, предъявленных подсудимому, только системой „судов“. Судя по всему, именно так расценил надзорную инстанцию Европейский суд. Но если, как указывает суд, вопрос может быть охарактеризован также как относящийся к независимости военного суда, мне сложно понять, как существование этого органа влияет на независимость суда. Конечно, ситуация была бы иной, если бы имелись какие-либо предположения, что на решения военных судов оказывало влияние наличие надзорной инстанции, например, потому, что они были бы склонны с большей готовностью осуждать или назначать более суровые наказания, зная, что надзорная инстанция всегда может отменить эти решения. Но [обратившиеся лица] не делали таких утверждений, и ничто в информации, представленной в Палату, не подтверждало эту гипотезу. Напротив, [обратившиеся лица] согласились с тем, что пересмотр дела мог быть только в пользу осужденного, а не во вред ему. В частности, обеспечивалось быстрое и простое средство исправления ошибочного решения военного суда.»
Делая вывод по данному вопросу, Европейский суд был особо обеспокоен тем фактом, что решение относительно того, было ли замененное наказание более или менее суровым, чем изначально назначенное военным судом, было оставлено на усмотрение надзорной инстанции. Делая такое замечание, Европейский суд, судя по всему, не сослался и не принял во внимание коду к части 1 статьи 71 [Закона 1955 года], которая устанавливает законодательно соответствующие позиции каждого наказания в иерархии наказаний, перечисленных в данной части, и которая регулирует, в частности, то, как заключение под стражу и лишение свободы соотносятся друг с другом. В частности, если учитываются эти положения, сложно представить, как в действительности может иметься почва для осуществления надзорной инстанцией полномочий, так беспокоивших Европейский суд. По правде говоря, представитель не смог указать ни одного дела, в котором возникла бы какая-либо проблема с относительной суровостью двух наказаний. Если случайно надзорная инстанция неправильно разрешит вопрос, соответствующее лицо может попросить апелляционный суд рассмотреть его апелляцию.
Во всех случаях рассмотрения апелляции, кроме [одного], надзорная инстанция не вмешивалась, и обратившимся лицам было дано разрешение подать апелляционную жалобу в [военный апелляционный суд]. В случаях, когда у них были иные основания для подачи жалобы, относящиеся к приговору или наказанию, [военный апелляционный суд] рассматривал их так же, как и в случае с подачей жалоб на нарушение статьи 6 Конвенции, и выносил мотивированные решения. При данных обстоятельствах я, уважая Постановление Европейского суда по делу «Моррис против Соединенного Королевства», не могу понять, почему сам факт существования надзорной инстанции или уменьшение срока заключения под стражу [в одном деле] должны были привести к выводу о том, что обвинения, предъявленные обратившимся лицам, не были рассмотрены судом, который был бы «независимым и беспристрастным» для целей статьи 6 Конвенции. Поэтому я отклонил бы довод о нарушении статьи 6 Конвенции, основанный на роли надзорной инстанции».
E. Статистика
77. В 2002 году доля оправдательных приговоров по делам, рассматриваемым военными судами Военно-Воздушных Сил, в которых подсудимый не признал себя виновным, составляла 52 процента. Доля оправдательных приговоров по делам, рассматриваемым Судом короны, в которых подсудимый не признал себя виновным, составляла:
с марта 1998 года по март 1999 года — 42,8 процента;
с марта 1999 года по март 2000 года — 42,8 процента;
с марта 2000 года по март 2001 года — 44,3 процента;
с марта 2001 года по март 2002 года — 42 процента;
с марта по декабрь 2002 года — 37,4 процента.
ПРАВО
78. Ссылаясь на пункт 1 статьи 6 Конвенции, заявитель жаловался на то, что рассматривавший его дело военный суд, состав которого был сформирован в соответствии с Законом 1996 года, не был независимым и беспристрастным, и что производство в этом суде было несправедливым. Пункт 1 статьи 6 Конвенции в части, применимой к настоящему делу, гласит:
«Каждый в случае спора... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела... независимым и беспристрастным судом...».
I. Приемлемость жалобы
79. Помимо утверждения, что жалоба была явно необоснованной, власти Соединенного Королевства не выдвинули других возражений против приемлемости жалобы.
80. Стороны не оспаривали, что окончательным решением в процессе по делу заявителя было Решение военного апелляционного суда от 5 февраля 1999 г. Жалоба была подана 8 июня 1999 г., то есть с соблюдением установленного статьей 34 Конвенции шестимесячного срока. Кроме того, Европейский суд счел, что с учетом характера обвинения (кража в нарушение Закона о хищениях 1968 года), а также характера и суровости назначенного наказания (лишение свободы сроком на 56 дней) производство в военном суде являлось рассмотрением предъявленного заявителю обвинения (см. Постановление Европейского суда по делу «Энгель и другие против Нидерландов» (Engel and Others v. the Netherlands) от 8 июня 1976 г., Series A, № 22, § 82 - 83; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Эзе и Коннорс против Соединенного Королевства» (Ezeh and Connors v. the United Kingdom), жалобы № 39665/98 и 40086/98, § 69 - 130, ECHR 2003).
81. Европейский суд счел, что жалоба заявителя поднимала вопросы права, являющиеся настолько серьезными, что их рассмотрение зависит от рассмотрения жалобы по существу, при этом иных оснований для объявления ее неприемлемой не установлено. Поэтому Европейский суд объявил жалобу приемлемой для рассмотрения по существу. В соответствии со своим решением применить пункт 3 статьи 29 Конвенции (см. выше § 6 и 9) Европейский суд сразу рассмотрит жалобу по существу.
II. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
A. Доводы заявителя
82. Заявитель согласился с тем, что Закон 1996 года решил некоторые проблемы, вызывавшие беспокойство Европейского суда в Постановлении по делу «Файндли против Соединенного Королевства» (Findlay v. the United Kingdom) от 25 февраля 1997 г. (Reports of Judgments and Decisions 1997-I). Однако он утверждал, что система военных судов после 1996 года по-прежнему не соответствовала принципам независимости и беспристрастности и, следовательно, справедливости, закрепленным в пункте 1 статьи 6 Конвенции. Одновременно он не согласился с рядом выводов Европейского суда в деле «Моррис против Соединенного Королевства» (см. выше § 64), хотя он поддержал выводы, касающиеся обычных членов военного суда и надзорной инстанции.
83. В более общем контексте он утверждал, что военные суды не должны участвовать в рассмотрении уголовных обвинений, предъявленных военнослужащим в мирное время, с учетом характера и духа Вооруженных Сил. Ссылаясь на Постановление Верховного суда Соединенных Штатов Америки (Постановление по делу «Рейд против Коверта») (Reid v. Covert), 354 U.S. 269, at p. 1240), он подчеркнул акцент Вооруженных Сил на строгую дисциплину и эффективность как противоположность защите индивидуальных прав, а также давление, оказываемое связями в рамках командной цепи (как настоящими, так и прошлыми), званиями и, самое малое, общим влиянием военной службы на весь личный состав, участвующий в рассмотрении дел военными судами, который явно озабочен своей заработной платой, продвижением по службе и карьерными перспективами. Уже эти факторы, по мнению заявителя, порождали правомерные сомнения в способности судов Вооруженных Сил рассматривать уголовные обвинения, предъявленные личному составу, независимо и беспристрастно.
84. В качестве альтернативы, он утверждал, что военному суду, рассматривавшему его дело, сформированному в соответствии с Законом 1996 года, недоставало независимости и беспристрастности.
85. Он утверждал, что единственной функцией вышестоящего органа была выдача разрешения офицеру Королевских Военно-Воздушных Сил, который не имеет юридического образования, на вмешательство в процесс преследования путем направления дела также не имеющему квалификации командиру для суммарного производства. Он также предположил, что вышестоящий орган являлся эквивалентом ранее существовавшей должности «созывающего офицера». Он отметил, не развивая свое заявление, что вышестоящий орган и командир состояли в одной цепи командования.
86. Он также утверждал, что Служба обвинения являлась частью «правовой ветви», которая давала «общие рекомендации» военным органам с тем, чтобы офицеры подвергались давлению в связи с карьерными перспективами и дисциплиной. Офицеры, осуществляющие функции Службы обвинения, также могли быть подчиненными по званию вышестоящему органу и подвергаться давлению со стороны последнего.
87. Заявитель считал, что порядку отбора членов военного суда административным офицером суда недоставало прозрачности, а также независимости и беспристрастности, присущих ранее действовавшей системе добровольцев.
88. Далее он отметил, что постоянный председатель военного суда не имел юридического образования и что он был бы «закоренелым». Имея более высокое звание, чем обычные члены военного суда, постоянный председатель в любом случае доминировал бы над ними. Кроме того, заявитель не был убежден в том, что на постоянного председателя из суда, рассматривавшего его дело, не оказывала влияние процедура подготовки оценочных заключений в отношении постоянных председателей.
89. Что касается судьи-адвоката, заявитель считал, что пункт 21 кратких указаний (см. выше § 54) демонстрировал одну из опасностей, присущих практике заседания судьи-адвоката среди членов военного суда.
90. Далее заявитель утверждал, что обычные члены военного суда были в том же положении, что и лица, участвовавшие в рассмотрении военным судом дела заявителя Морриса, так что Большая палата по настоящему делу должна сделать вывод, что гарантии по исключению риска внешнего давления и влияния на них были неадекватными.
По мнению заявителя, в Большую палату не было представлено новых значимых фактов по настоящему делу, оправдывающих отклонение от Постановления Европейского суда по делу «Моррис против Соединенного Королевства». Заявитель полагал, что краткие указания административного отделения военного суда, представленные властями Соединенного Королевства, были составлены после вынесения Постановления по делу «Моррис против Соединенного Королевства» и не соответствовали тем, что применялись во время рассмотрения его дела в феврале 1998 года. Хотя до вынесения Постановления по делу «Моррис против Соединенного Королевства» имелись различные редакции кратких указаний, те, что действовали на момент рассмотрения его дела военным судом, «вполне могли» содержать требование к членам военных судов учитывать несоответствие требования молодых и неопытных юристов-военнослужащих, поддерживающих обвинение, по сравнению с опытными гражданскими юристами стороны защиты, и заявитель указал, что внимание его законного представителя было обращено на эти требования. Наличие преступления в виде искажения хода осуществления правосудия было бы ясно Европейскому суду в деле «Моррис против Соединенного Королевства», и, в любом случае, такое преступление не могло защитить обычных членов суда от внешнего влияния и давления, которые были едва различимы, контекстуальны и не касались конкретного акта или жеста.
91. Наконец, заявитель утверждал, что полномочия надзорной инстанции пересматривать решения военного суда представляли собой еще одно основание для вывода о том, что военный суд не соответствовал требованиям пункта 1 статьи 6 Конвенции. Он сослался на упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Файндли против Соединенного Королевства» и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Моррис против Соединенного Королевства», а также на Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Брумареску против Румынии» ({Brumarescu} v. Romania) (жалоба № 28342/95, § 61 - 62, ECHR 1999-VII) и заявил, что Палата лордов неправильно применила прецедентную практику Европейского суда. Он также утверждал, что пересмотр решений не всегда действует в пользу осужденного: военный суд сразу устанавливает размер наказания с учетом того, что затем он может быть уменьшен надзорной инстанцией; на военный апелляционный суд оказывали сильное влияние мнения по поводу наказания и любые значимые в контексте военной службы факторы, высказанные Генеральным судьей-адвокатом и самой надзорной инстанцией (см. Постановление Палаты лордов по делу «Обвинение против МакКендри»); надзорная инстанция имела право отменить решения военного суда и направить дело на новое рассмотрение, и в то время как Служба обвинения могла после этого решить не поддерживать обвинение, надзорная инстанция «задавала тон» при повторном рассмотрении (см. Постановление Палаты лордов по делу «Обвинение против Холтби-Смита»), а данный процесс не всегда был благоприятным для подсудимого; и надзорная инстанция могла совершать ошибки (см. Постановления по делам «Обвинение против Болла» и «Обвинение против Рагга»).
B. Доводы властей Соединенного Королевства
92. Власти Соединенного Королевства отметили, что в деле «Моррис против Соединенного Королевства» Европейский суд отклонил общий довод заявителя (как и Палата лордов), что военные суды не могли рассматривать уголовные обвинения, предъявленные военнослужащим, и не нарушать статью 6 Конвенции. Основным вопросом, стоявшим в деле «Моррис против Соединенного Королевства» и в настоящем деле, было не то, соответствовали ли военные суды требованиям статьи 6 Конвенции во время мира или войны, а, скорее, было ли обеспечено заявителю справедливое разбирательство независимым и беспристрастным судом по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции, и, по мнению властей Соединенного Королевства, было.
93. Делая такое утверждение, власти Соединенного Королевства ссылались на выводы Европейского суда по делу «Моррис против Соединенного Королевства», за исключением тех, которые касались обычных членов военного суда и надзорной инстанции. В отношении последних власти Соединенного Королевства предпочитали выводы Палаты лордов по делу «Обвинение против Бойда и других». Власти Соединенного Королевства объяснили, что жалобы по делу «Моррис против Соединенного Королевства» были широкими и что поэтому они попытались подобрать наиболее важные материалы для Европейского суда. Однако ретроспективно они осознали, что, к сожалению, они не предоставили в Европейский суд три важных блока информации (разъяснение, что в отношении обычных членов суда не составляются оценочные заключения по принимаемым ими судебным решениям; краткие указания административного отделения военного суда Королевских Военно-Воздушных Сил для членов военных судов; и кода к части 1 статьи 71 Закона 1955 года). Именно эти сведения позднее позволили Палате лордов сделать выводы относительно обычных членов военного суда и надзорной инстанции, отличающиеся от выводов по делу «Моррис против Соединенного Королевства».
94. Власти Соединенного Королевства подчеркнули, что роль вышестоящего органа была четко определена и важна, так как она позволяла применять служебные соображения к вопросу о том, следовало ли передать дело командиру или направить его в орган обвинения для принятия решения относительно того, нужно ли было вообще осуществлять преследование. Утверждение заявителя о том, что вышестоящий орган был излишним звеном, и его ссылка на тот факт, что вышестоящий орган не имел юридического образования, не имел значения для вопроса независимости и справедливости военного суда, а его доводы о том, что вышестоящий орган был эквивалентен ранее существовавшей должности «созывающего офицера» и вмешивался в работу Службы обвинения, были явно неверными. Власти Соединенного Королевства не поняли предположения заявителя о том, что вышестоящий орган находился в цепи командования: в любом случае не вышестоящий орган принимал решение о преследовании.
95. Власти Соединенного Королевства подчеркнули, что Служба обвинения была подотчетна Генеральному прокурору при выполнении обвинительных функций и делегировала свои обвинительные функции военнослужащим-юристам, которые составляли отдельное подразделение, занимающееся исключительно поддержанием обвинения. Подготовка заключений в отношении Службы обвинения и входящих в него военнослужащих-юристов абсолютно соответствовала требованиям независимости данной должности. Служба обвинения была совершенно независима от командной цепи и судебной власти, так же, как и военнослужащие-юристы, занятые в ней, и, в любом случае, эти военнослужащие-юристы были обязаны соблюдать профессиональные кодексы поведения, которые обязывают их действовать независимо и в интересах правосудия. Ничто не предполагало, что эти военнослужащие-юристы находились под каким-либо давлением или влиянием в связи со своей карьерой, которые могли бы поставить под вопрос их независимость.
96. Административные офицеры военных судов в Военно-Воздушных Силах и Сухопутных войсках были идентичны во всех существенных отношениях, и власти Соединенного Королевства сослались на выводы Европейского суда в его Постановлении по делу «Моррис против Соединенного Королевства» (§ 66).
97. Что касается порядка отбора членов военного суда в деле заявителя административным офицером суда, по утверждению властей Соединенного Королевства, не существовало доказательств, подтверждающих, что имело место какое-либо вмешательство со стороны командования Военно-Воздушными Силами в этот процесс отбора, и с учетом установленных критериев отбора не было оснований для сомнений в независимости военного суда ни по причине положения административного офицера суда, ни из-за порядка назначения членов военного суда.
98. Власти Соединенного Королевства также подчеркнули, что постоянные председатели работали за пределами цепи командования и что должность постоянного председателя в деле «Моррис против Соединенного Королевства» была признана «значительной гарантией независимости». Судья-адвокат также описывался в Постановлении по делу «Моррис против Соединенного Королевства» как «важная гарантия» независимости (§ 69 и 71).
99. Власти Соединенного Королевства рассмотрели далее два вопроса, по которым Палата лордов, рассматривая дело «Обвинение против Бойда и других», отклонилась от выводов Европейского суда по делу «Моррис против Соединенного Королевства»: положение обычных членов военного суда и роль надзорной инстанции.
100. Власти Соединенного Королевства оспорили три довода, которые указаны в Постановлении по делу «Моррис против Соединенного Королевства» и на основании которых был сделан вывод, что гарантии исключения риска внешнего давления на обычного офицера-члена военного суда были недостаточными.
Во-первых, обычные члены военного суда, рассматривавшего дело заявителя, имели определенную юридическую подготовку (см. выше § 12). В любом случае, четверо из шести офицеров, рассматривавших дело «Энгель и другие против Нидерландов», также не имели юридической подготовки. Кроме того, проводя параллели между присяжными заседателями и обычными членами военного суда (все не имеют юридического образования и руководствуются обязательными решениями по вопросам права судьи, рассматривающего дело, и судьи-адвоката, соответственно), по утверждению властей Соединенного Королевства, Европейский суд не предполагал, что определение вины присяжными, не являющимися профессиональными юристами, не соответствовало пункту 1 статьи 6 Конвенции. Кроме того, вооруженные краткими указаниями административного отделения военного суда Королевских Военно-Воздушных Сил и инструкциями судьи-адвоката, обычные члены имели очень ясное представление о своих ролях и обязанностях в военном суде.
Во-вторых, верно, что члены военного суда по-прежнему обязаны соблюдать воинскую дисциплину Военно-Воздушных Сил в общем смысле, так как они оставались офицерами Военно-Воздушных Сил. Однако члены военного суда не должны были соблюдать воинскую дисциплину при принятии судебных решений, так что военные органы при составлении любых заключений в их отношении обязаны, и в деле заявителя они это сделали, исключать из этих заключений любые комментарии касательно выполнения ими функций члена военного суда. Также было и в деле «Моррис против Соединенного Королевства», и власти Соединенного Королевства сожалели о том, что данная информация не была предоставлена Европейскому суду при рассмотрении того дела. Соответственно, тот факт, что обычные члены суда оставались обязанными соблюдать дисциплину Военно-Воздушных Сил, не подрывал их независимость (власти Соединенного Королевства ссылались на Постановление Европейского суда по делу «Энгель и другие против Нидерландов», pp. 12 — 13, § 30).
В-третьих, по мнению властей Соединенного Королевства, имелись явно достаточные гарантии независимости обычных членов суда при принятии решений. Искажение или покушение на искажение хода отправления правосудия являлось преступлением общего права и преступлением, предусмотренным статьей 69 Закона 1955 года. Совещание, на котором голосуют члены суда, было конфиденциальным. Каждый член суда принимал присягу. Так же, как и в случае с гражданскими присяжными заседателями, разумно ожидалось, что обычные члены суда будут соблюдать обязательные указания судьи-адвоката при рассмотрении дела и вынесут правильный приговор на основании доказательств и без предубеждений (см. Постановление Европейского суда по делу «Пуллар против Соединенного Королевства» (Pullar v. the United Kingdom) от 10 июня 1996 г., Reports 1996-III, и Постановление Европейского суда по делу «Грегори против Соединенного Королевства» (Gregory v. the United Kingdom) от 25 февраля 1997 г., Reports 1997-I). Власти Соединенного Королевства обратили внимание на содержание и факт распространения среди всех членов военного суда кратких указаний административного отделения военного суда Королевских Военно-Воздушных Сил. Власти Соединенного Королевства не могли найти краткие указания, действовавшие во время рассмотрения военным судом дела заявителя, но предоставили те, что действовали в июле 1999 года, в которые, по их словам, были внесены лишь незначительные изменения по сравнению с указаниями, действовавшими в феврале 1998 года. По утверждению властей Соединенного Королевства, краткие указания усиливали сообщение, содержащееся в присяге, что члены суда в любое время должны были действовать независимо и беспристрастно, а эти указания предотвращали у членов суда появление чувства, что на них оказывают давление, или реальное оказание давления на них во время или после судебного разбирательства. Эти указания были достаточны для того, чтобы убедить Палату лордов в том, что обычные члены суда были достаточно защищены от внешнего влияния, и власти Соединенного Королевства сожалели о том, что данный материал не был представлен Европейскому суду, когда тот рассматривал дело «Моррис против Соединенного Королевства».
101. Власти Соединенного Королевства согласились с тем, что надзорная инстанция была аномальным и необычным учреждением. Однако этот орган имел ряд преимуществ: каждое дело, рассмотренное военным судом, автоматически пересматривается; пересмотр дел осуществлялся быстрее (обычно в течение 30 дней), чем рассматривались апелляционные жалобы в военном апелляционном суде, так что надзор будет завершен раньше, чем будет отбыт небольшой срок наказания; и для высокой дисциплины благоприятно будет, если все увидят, что военные органы действуют быстро в случаях, когда что-то пошло неправильно во время разбирательства в военном суде.
102. Помимо этих преимуществ власти Соединенного Королевства подчеркнули, как и лорд Бингхэм и лорд Роджер по делу «Обвинение против Бойда и других», что надзор мог осуществляться только в пользу осужденного ввиду подробной иерархии наказаний, изложенных в коде к части 1 статьи 71 Закона 1955 года. Власти Соединенного Королевства сожалели о том, что они не довели до сведения Европейского суда положения этой коды во время рассмотрения дела «Моррис против Соединенного Королевства». Если осужденный сочтет, тем не менее, что надзорная инстанция назначила более суровое наказание, чем военный суд, он мог подать жалобу в военный апелляционный суд. Тот факт, что все вопросы, имеющиеся после завершения разбирательства в военном суде, могли быть обжалованы в военный апелляционный суд — независимый суд, отличал ситуацию в данном деле от указанного выше дела «Брумареску против Румынии».
103. Соответственно, власти Соединенного Королевства пришли к выводу, что роль надзорной инстанции не уменьшала и не подрывала независимость и беспристрастность военных судов.
C. Мнение Европейского суда
1. Применимые принципы и прецедентная практика
104. Европейский суд напомнил, что для установления того, может ли суд рассматриваться как «независимый», необходимо учитывать, inter alia, порядок назначения членов суда и срок их полномочий, наличие гарантий от внешнего давления, а также внешнюю независимость суда.
В отношении последнего Европейский суд напомнил также, что на кону стоит доверие, которое в демократическом обществе должны внушать такие суды обществу, прежде всего, когда речь идет об уголовном производстве, подсудимому. При решении вопроса о том, имеется ли легитимное основание опасаться, что у конкретного суда отсутствует независимость и беспристрастность, позиция подсудимого важна, но не имеет решающего значения. Решающее значение имеет вопрос о том, можно ли признать его сомнения объективно обоснованными (см. Постановление Европейского суда по делу «Файндли против Соединенного Королевства» (Findlay v. the United Kingdom) от 25 февраля 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-I, § 73, и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Инчал против Турции» (Incal v. Turkey) от 9 июня 1998 г., Reports 1998-IV, § 71).
Вопрос о «беспристрастности» имеет два аспекта: суд должен быть субъективно свободен от личной предвзятости и предубеждений, а также должен быть беспристрастен объективно, то есть должен предлагать достаточные гарантии для исключения каких-либо правомерных сомнений в этом отношении (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Файндли против Соединенного Королевства», § 73). Европейский суд отметил, что настоящая жалоба не предполагала, что кто-либо из участников процесса по его делу был субъективно предвзят против него.
В связи с тем, что концепции независимости и объективной беспристрастности тесно связаны, Европейский суд в настоящем деле рассмотрел их вместе (там же).
105. В Постановлении по делу «Файндли против Соединенного Королевства» Европейский суд сделал вывод, что опасения заявителя относительно независимости и беспристрастности военного суда, рассматривавшего его дело, сформированного до вступления в силу Закона 1996 года, были объективно оправданы. Европейский суд был, главным образом, обеспокоен противоречивой ролью «созывающего офицера» в процессе: у него была ключевая обвинительная роль, но в то же время он назначал членов военного суда, которые были ниже его по званию и находились в его командной цепи. Он также имел право распустить военный суд до или во время судебного разбирательства и действовал как «одобряющий офицер» после судебного разбирательства, так что приговор и наказание военного суда не вступали в силу, пока не будут «одобрены» этим офицером.
106. В последующем деле «Моррис против Соединенного Королевства» Палата Европейского суда рассмотрела опасения относительно структурной независимости и объективной беспристрастности военного суда Сухопутных войск, созванного после вступления в силу Закона 1996 года.
Европейский суд признал, что военные суды, в принципе, могли рассматривать уголовные обвинения, предъявленные военнослужащим, и не нарушать пункт 1 статьи 6 Конвенции, хотя такие суды можно терпеть только до тех пор, пока имелись достаточные гарантии их независимости и беспристрастности (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Моррис против Соединенного Королевства», § 59). Также было установлено, что Закон 1996 года прошел длинный путь в целях нивелирования опасений, высказанных в деле «Файндли против Соединенного Королевства», отменив должности «созывающего офицера» и «одобряющего офицера» и разделив обвинение, созыв суда и суд (ibid., § 61 и 62). Далее Европейский суд признал, что независимость военного суда не подрывал порядок назначения его членов (ibid., § 66).
Однако, рассматривая постоянного председателя как «значительную гарантию независимости», а присутствие судьи-адвоката как «важную гарантию», эти и другие гарантии (правила отбора в суд и присяга, приносимая членами суда) Европейский суд признал недостаточными для исключения риска внешнего давления на обычных офицеров-членов суда (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Моррис против Соединенного Королевства», § 69 — 72). Далее Европейский суд признал, что принцип, в соответствии с которым обязательное решение суда не может быть изменено несудебным органом, был нарушен ролью, которую выполняла надзорная инстанция, а этот принцип был признан в деле «Файндли против Соединенного Королевства» компонентом гарантий «независимости», закрепленных в пункте 1 статьи 6 Конвенции.
2. Применение этих принципов к настоящему делу
107. Стороны согласились с тем, что принципы регулирования деятельности военных судов Сухопутных войск и Военно-Воздушных Сил, рассматриваемые в деле «Моррис против Соединенного Королевства» и в настоящем деле, совпадали во всех основных отношениях. Однако они сочли выводы Европейского суда по делу «Моррис против Соединенного Королевства» (см. выше § 106) неправильными. Заявитель не согласился с первыми тремя выводами, считая, что эти вопросы остались проблемными и после принятия Закона 1996 года. Власти Соединенного Королевства предпочитали выводы Палаты лордов по делу «Обвинение против Бойда и других» выводам Европейского суда по делу «Моррис против Соединенного Королевства» относительно независимости обычных членов и роли надзорной инстанции.
Изучая вопрос о независимости и беспристрастности военного суда, рассматривавшего дело настоящего заявителя, Большая палата отметила доводы сторон по каждому из выводов Палаты по делу «Моррис против Соединенного Королевства» и оценила, имелись ли веские основания для отступления от этих выводов (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Кристин Гудвин против Соединенного Королевства» (Christine Goodwin v. the United Kingdom), жалоба № 28957/95, § 74, ECHR 2002-VI), приняв во внимание, в частности, имеющиеся информацию и материалы, которые не были представлены Европейскому суду при рассмотрении дела «Моррис против Соединенного Королевства».
a) Военные суды и статья 6 Конвенции
108. Первый вопрос, который требовалось рассмотреть, состоял в том, мог ли военный суд рассматривать уголовные обвинения, предъявленные военнослужащим, не нарушая требования о независимости и беспристрастности, закрепленные в пункте 1 статьи 6 Конвенции.
109. Европейский суд напомнил, что вопрос о независимости и беспристрастности военных судов был рассмотрен в делах «Энгель и другие против Нидерландов», «Файндли против Соединенного Королевства» и некоторых последующих (см. Постановление Европейского суда по делу «Койн против Соединенного Королевства» (Coyne v. the United Kingdom) от 24 сентября 1997 г., Reports 1997-V; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Худ против Соединенного Королевства» (Hood v. the United Kingdom), жалоба № 27267/95, ECHR 1999-I; и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Кейбл и другие против Соединенного Королевства» (Cable and Others v. the United Kingdom) от 18 февраля 1999 г., жалобы № 24436/94 et seq.). В этих делах Европейский суд подробно изучил структуру и функционирование процесса в военных судах, но ни стороны по этим делам, ни Европейский суд не подняли более фундаментальный вопрос о том, могли ли военные суды рассматривать уголовные обвинения, предъявленные военнослужащим, не нарушая требования независимости и беспристрастности, закрепленные в пункте 1 статьи 6 Конвенции.
110. Большая палата согласилась с выводом Палаты по делу «Моррис против Соединенного Королевства» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда, § 59), что ничто в положениях статьи 6 Конвенции, в принципе, не исключало рассмотрение военными судами уголовных обвинений, предъявленных военнослужащим. Вопрос, на который необходимо ответить в каждом деле, заключается в том, могут ли сомнения конкретного лица относительно независимости и беспристрастности военного суда считаться объективно обоснованными, и, в частности, имелись ли достаточные гарантии, исключающие такие правомерные сомнения (см. выше § 104).
b) Вышестоящий орган, Служба обвинения и административный офицер суда
111. Европейский суд, прежде всего, оценил независимость и беспристрастность органов, участвующих в процессе до разбирательства дела в военном суде, а именно: вышестоящего органа, Службы обвинения и административного офицера суда.
112. В то время как вышестоящий орган, исходя из соображений военной службы, решает, следует ли передать обвинение на рассмотрение Службы обвинения, Служба обвинения решает, следует ли передавать дело на рассмотрение военного суда или нет. Закон 1996 года не предоставил вышестоящему органу (и нет доказательство того, что он выполняет) никакой другой роли после передачи обвинений в военный суд. В связи с тем, что решение о передаче дела в военный суд может быть принято только Службой обвинения, для независимости военного суда не имеет значения, имеет ли вышестоящий орган юридическое образование или нет и имеется ли между этим органом и командиром обвиняемого командная связь. Предположение заявителя о том, что вышестоящий орган эквивалентен ранее существовавшей должности «созывающего офицера», явно неправильно.
113. Служба обвинения назначается Королевой и имеет юридическую подготовку. Сотрудники Службы обвинения имеют юридическое образование и работают только как обвинители. Решение о преследовании принимается на основании правовых критериев, аналогичных применяемым Королевской службой обвинения (Crown Prosecution Service), и в соответствии с кодексами поведения соответствующих юридических профессий. Начальник Службы обвинения является также директором юридической службы Королевских Военно-Воздушных Сил и подотчетен только генеральному прокурору, и в его отношении не готовятся оценочные заключения в связи с выполнением им функций обвинителя. В связи с тем, что между вышестоящим органом и Службой обвинения нет ни заявленных, ни очевидных служебных или командных связей, старшинство в звании вышестоящего органа недостаточно для вывода о том, что, как предположил заявитель, Служба обвинения, «вероятно», могла подвергаться влиянию со стороны вышестоящего органа.
114. Верно, что административные офицеры суда являются офицерами Военно-Воздушных Сил, назначаемыми Советом обороны. Однако заявитель не оспаривал, что административный офицер суда действовал независимо от вышестоящего органа и Службы обвинения, и такой же вывод был сделан в деле «Моррис против Соединенного Королевства» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда, § 61 и 66). Кроме того, обязанности административного офицера суда имеют большей частью административный характер. От него требуется принимать меры, предусмотренные более-менее подробно Законом 1955 года, Правилами 1997 года и Королевскими указаниями, для того, чтобы обеспечивать проведение заседаний военного суда при участии нужных лиц и при наличии требуемых условий. Что касается более важной и деликатной задачи отбора членов военного суда, подробные критерии и процедуры, которыми должен руководствоваться административный офицер суда (см. выше § 34 - 35), оставляют ему очень мало свободы при таком отборе, в связи с чем опровергается утверждение заявителя о том, что процессу отбора судей недостает прозрачности. Кроме того, эти критерии прямо исключают из списка кандидатов в члены военного суда офицеров из базы Военно-Воздушных Сил, в которой служит обвиняемый, его командиров, а также офицеров, которые участвовали в расследовании и поддержке предъявленных обвинений или созыве военного суда. Кроме того, всем офицерам, выбранным для участия в рассмотрении дела военным судом, напоминается в кратких указаниях административного отделения военного суда, высылаемых им (см. выше § 45 - 62), об этих и других факторах, которые могли лишить их права назначения в военный суд; и члены суда поощряются к тому, чтобы информировать административного офицера суда до разбирательства (или судью-адвоката после начала разбирательства) о своих опасениях, что они могут быть лишены права участия в рассмотрении дела военным судом.
115. На этих основаниях Большая палата признала, что доводы заявителя относительно этих трех органов не ставят под сомнение выводы Палаты по делу «Моррис против Соединенного Королевства» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда, § 61 — 62) о реальности разделения обвинительной, административной и судебной функций при рассмотрении дел в военных судах в соответствии с Законом 1996 года. Большая палата сочла также, что не имелось оснований для сомнения в независимости этих органов при принятии ими решений от командной цепи, званий и другого влияния Вооруженных Сил.
116. Европейский суд также рассмотрел положение членов военного суда с учетом порядка их назначения, срока их полномочий, наличия гарантий от внешнего давления и видимости независимости (см. выше § 104).
117. Судья-адвокат является гражданским лицом, имеющим юридическое образование, назначаемым в штат Генерального судьи-адвоката (также гражданским лицом) Лордом-канцлером, а затем на конкретное дело в военном суде — Генеральным судьей-адвокатом. Независимость судьи-адвоката Военно-Воздушных Сил не оспаривается заявителем, и Европейский суд счел, что для этого не имелось оснований.
Кроме того, судья-адвокат играет центральную роль в производстве в военном суде, и эту роль можно сравнить, как это сделал лорд Роджер в деле «Обвинение против Бойда и других», с ролью судьи, рассматривающего дело в Суде короны. Судья-адвокат ответственен за справедливое и правомерное рассмотрение дела военным судом, и его решения по порядку представления доказательств и по всем вопросам права обязательны и оглашаются в открытом слушании. Судья-адвокат не голосует по приговору и поэтому не удаляется с остальными членами военного суда для обсуждения приговора. Однако он суммирует доказательства и дает наставления другим членам военного суда до их удаления в совещательную комнату и может отказаться от принятия приговора, если он, по его мнению, «противоречит закону». В этом случае он дает постоянному председателю и обычным членам дополнительные наставления в открытом слушании, после чего эти члены суда снова удаляются для обсуждения приговора. Судья-адвокат удаляется вместе с остальными членами суда для дачи рекомендаций, обсуждения и голосования по вопросу наказания. Кроме того, как отметил лорд Роджер (см. выше § 72), нет доказательств, чтобы предположить, что члены (постоянный председатель и обычные члены) военного суда были бы менее усердны, чем гражданские присяжные заседатели, при соблюдении обязательных решений и наставлений по вопросам права, которые им даны.
При данных обстоятельствах Европейский суд счел, что присутствие в военном суде гражданского лица с подобной квалификацией и ключевой ролью в процессе составляет не только важную, но и одну из самых значительных гарантий независимости военного суда.
118. Большая палата, как и Палата в Постановлении по делу «Моррис против Соединенного Королевства» (§ 68 — 69), признала некоторые факторы иллюстрирующими как независимость постоянного председателя, так и важный вклад должности постоянного председателя в независимость суда, который иначе был бы судом ad hoc.
Европейский суд отметил, что самым важным было то, что, хотя постоянный председатель был военнослужащим, данная должность была основным местом работы и занималась офицером высокого звания (командиром авиационного крыла) в течение нескольких лет до его выхода на пенсию, когда у этого офицера уже не было «фактической надежды на продвижение по службе» (по словам лорда Бингхэма, см. выше § 66). Такие факторы рассматривались как демонстрирующие независимость военнослужащих, являвшихся членами военного суда, в Постановлении по делу «Энгель и другие против Соединенного Королевства» (pp. 12 — 13, § 30, и p. 37, § 89).
Европейский суд не согласен с предположением заявителя, что характер должности постоянного председателя как основного места работы подрывает объективность решений, принимаемых этим офицером (см. выше § 88). В связи с тем, что постоянный председатель обязан выполнять правовые решения и наставления судьи-адвоката, отсутствие юридического образования у постоянного председателя не подрывало его независимость или гарантии независимости, которые обеспечивает данная должность. Хотя он мог быть старше по званию, чем обычные члены суда, он не мог инструктировать их в отсутствие судьи-адвоката, и, хотя он обсуждал приговор наедине с обычными членами суда, судья-адвокат осуществлял контроль над этим обсуждением как до, так и после того, как оно будет проведено (см. выше § 29 и 117).
Верно, что в отличие от Сухопутных войск, в Королевских Военно-Воздушных Силах в отношении постоянных председателей готовились оценочные заключения, и Европейский суд повторил бы опасения лорда Бингхэма и лорда Роджера в этом отношении. Однако по этим вопросам существенное значение имеет то, что оценочные заключения не составлялись в отношении постоянных председателей с августа 1997 года, и решающее значение — то, что в таких заключениях нельзя было упоминать судебные решения, принятые офицером. Как отметил лорд Бингхэм (см. выше § 66), постоянные председатели не были никому подотчетны при осуществлении их судебных функций.
Также верно, что не было специальных положений об их несменяемости и что была бы предпочтительна прямая гарантия пребывания их в должности, поскольку такое положение национального законодательства, в целом, рассматривается как следствие независимости судей. Однако отсутствие такого положения может быть исправлено, если несменяемость признана фактически и если имеются другие необходимые гарантии (см. Постановление Европейского суда по делу «Кемпбелл и Фелл против Соединенного Королевства» (Campbell and Fell v. the United Kingdom) от 28 июня 1984 г., Series A, № 80, p. 40, § 80; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Моррис против Соединенного Королевства», § 68). В этом отношении Европейский суд отметил вывод лорда Бингхэма (см. выше § 66) о том, что постоянный председатель «фактически не опасается увольнения», и стороны не оспаривали то, что постоянный председатель никогда не увольнялся с должности.
iii) Обычные члены военного суда
119. Европейский суд счел очевидным то, что с учетом факторов, описанных выше в § 114, не было оснований сомневаться в независимости обычных членов суда ввиду позиции и роли административного офицера суда или из-за порядка их назначения административным офицером суда.
120. Большая палата отметила временный характер их назначения (они возвращаются на военную службу сразу же после завершения разбирательства дела военным судом) и их относительно низкое звание (они младше по званию, чем постоянный председатель, и могут быть младше по званию, чем остальные участники дела, в том числе представители Службы обвинения). Хотя такая должность и такое звание сами по себе не могут подрывать их независимость, Европейский суд счел, как и в деле «Моррис против Соединенного Королевства» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда, § 70), что такие факторы подчеркивают потребность в особо убедительных гарантиях от внешнего давления на этих офицеров.
121. В деле «Моррис против Соединенного Королевства» Палата признала важной защиту, предлагаемую судьей-адвокатом, постоянным председателем, правилами, касающимися отбора в военный суд, и присягой, приносимой членами суда. В Постановлении по делу «Моррис против Соединенного Королевства» были указаны и другие гарантии, в том числе право подсудимого на заявление отвода членам суда, участвующим в рассмотрении дела (см. выше § 38); конфиденциальность совещаний, повторяемая в присяге (см. выше § 38); и правило, согласно которому самый младший офицер-член суда высказывает свое мнение и голосует первым при обсуждении приговора и наказания (см. выше § 39, 58 и 60). Кроме того, Большая палата сочла, что возможность преследования за искажение хода осуществления правосудия, предусмотренная в общем праве и в статье 69 Закона 1955 года (см. выше § 36), подразумевалась в оценке Палаты по делу «Моррис против Соединенного Королевства».
Большая палата согласилась с тем, что эти факторы составляют важные гарантии независимости обычных членов военных судов.
122. Тем не менее, Палата сделала вывод по делу «Моррис против Соединенного Королевства», что эти гарантии были недостаточны для исключения риска внешнего давления на обычных членов суда по трем основаниям: эти офицеры не имели юридического образования; не было законодательных или иных запретов на оказание на них внешнего влияния в Вооруженных Силах; они оставались обязанными соблюдать воинскую дисциплину, и в их отношении по-прежнему составлялись оценочные заключения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Моррис против Соединенного Королевства», § 71 — 72).
Большая палата придерживается мнения, что доводы и материалы, представленные в настоящем деле, оправдывают отступление от выводов Европейского суда по делу «Моррис против Соединенного Королевства».
123. Что касается отсутствия юридического образования у обычных членов суда, Европейский суд напомнил, во-первых, что участие судей, не являющихся профессиональными юристами, в судах само по себе не противоречит статье 6 Конвенции: принципы, установленные в судебной практике в отношении независимости и беспристрастности, должны применяться к судьям, не являющимся профессиональными юристами, так же, как и к профессиональным судьям (см. Постановление Европейского суда по делу «Лангборгер против Швеции» (Langborger v. Sweden) от 22 июня 1989 г., Series A, № 155, p. 16, § 32; Постановление Европейского суда по делу «Фай против Австрии» (Fey v. Austria) от 24 февраля 1993 г., Series A, № 255-A, p. 12, § 27, 28 и 30; Постановление Европейского суда по делу «Хольм против Швеции» (Holm v. Sweden) от 25 ноября 1993 г., Series A, № 279-A, p. 14, § 30).
Европейский суд не счел особо значимым тот факт, что обычные члены военного суда, рассматривавшего дело заявителя, посещали краткие юридические курсы. Однако он отметил инструктаж, обеспеченный обычным членам краткими указаниями административного отделения военного суда Королевских Военно-Воздушных Сил (см. выше § 45 - 62 и ниже § 124). Европейский суд также сослался на ключевую роль имеющего юридическое образование и опыт судьи-адвоката, наставления которого обычные члены суда обязаны соблюдать (см. выше § 117). При данных обстоятельствах Европейский суд счел, что независимость обычных членов военного суда не подрывала отсутствие у них юридического образования.
124. Во-вторых, доводы, поданные в Европейский суд по настоящему делу, раскрывали дополнительные гарантии независимости обычных членов суда.
Власти Соединенного Королевства ссылались на краткие указания административного отделения военного суда Королевских Военно-Воздушных Сил, разосланные всем членам военного суда, рассматривавшего дело заявителя. По общему признанию, краткие указания, применявшиеся в рассматриваемое время, не смогли быть найдены властями Соединенного Королевства, которые просто утверждали, что указания, описанные выше в § 45 - 62, во всех существенных отношениях совпадали с указаниями, фактически разосланными членам военного суда, рассматривавшего дело заявителя. Однако в отсутствие какого-либо точного и обоснованного оспаривания данного утверждения Европейский суд не усмотрел оснований сомневаться в том, что краткие указания, предоставленные в Европейский суд по настоящему делу, были аналогичны во всех существенных отношениях тем, что в действительности были фактически разосланы членам военного суда, рассматривавшего дело заявителя в феврале 1998 года. Кроме того, Европейский суд счел, что эти указания были, в действительности, инструкциями членам военного суда, которыми они должны руководствоваться.
В кратких указаниях содержалось подробное пошаговое руководство для обычных членов военного суда о процедурах, используемых в этом суде. Они также представляли собой всеобъемлющий учебник по характеру и пределам их роли в процессе и, что важно, точных функций судьи-адвоката и постоянного председателя. Европейский суд счел, что краткие указания тем самым обеспечивали основную информацию и существенно ориентировали офицеров, которые назначались на временной основе в военный суд и которые не имели юридического образования и имели относительно небольшой опыт участия в работе военных судов.
Кроме того, в кратких указаниях содержались полные инструкции обычным членам относительно необходимости работать независимо от внешнего или ненадлежащего влияния или указаний, а также важности поддержания видимости такой работы, и конкретно и точно указывалось, как это может быть достигнуто или скомпрометировано в конкретной ситуации. Европейский суд счел, что эти инструкции служили не только для того, чтобы убедить членов суда в важности независимости, но также для того, чтобы создать значительное препятствие для любого ненадлежащего давления на них.
Соответственно, Большая палата придерживалась мнения, что рассылка кратких указаний и их содержание представляли еще одну гарантию независимости обычных членов суда, о которой Палате было неизвестно во время рассмотрения дела Морриса.
125. В-третьих, Европейский суд признал самым важным разъяснение властями Соединенного Королевства в настоящем деле о том, что в отношении обычных членов военного суда не составлялись заключения в связи с выполнением ими судебных функций. Как подчеркнул лорд Бингхэм в деле «Обвинение против Бойда и других», запрет на разглашение членами суда информации о мнениях судей, выраженных в ходе процесса, и о голосовании представлял собой практическое препятствие для составления этих оценочных заключений. Европейский суд отметил также, что доказательства, представленные обратившимися лицами и Министерством обороны в Палату лордов, не содержали примеров составления заключений в отношении членов военных судов в связи с принятием ими судебных решений (см. выше § 75).
126. На этих основаниях Европейский суд признал, что имелись достаточные гарантии независимости обычных членов военного суда в деле заявителя.
127. Власти Соединенного Королевства оспорили вывод по делу «Моррис против Соединенного Королевства» о роли надзорной инстанции: они подчеркнули, что такой надзор мог осуществляться только в пользу осужденного и что за осужденным сохранялось в полном объеме право на последующую подачу жалобы в военный апелляционный суд. Заявитель ссылался на Постановления Европейского суда по делу «Брумареску против Румынии», «Файндли против Соединенного Королевства» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда, p. 282, § 77 и 79) и «Моррис против Соединенного Королевства» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда, § 73 — 77). Он подчеркнул, что, в любом случае, такой надзор не всегда был в пользу осужденного.
128. По мнению Европейского суда, Постановление Европейского суда по делу «Ван де Хурк против Нидерландов» (Van de Hurk v. the Netherlands) (от 19 апреля 1994 г., Series A, № 288, p. 16, § 45, и p. 17, § 50) и Постановление Европейского суда по делу «Файндли против Соединенного Королевства» (p. 282, § 77, и p. 276, § 52) проясняют, что Европейский суд рассматривает полномочие несудебного органа вмешиваться в решения военного суда, предоставленное Законом 1996 года, независимо от того, было ли это полномочие фактически использовано и могло ли данное полномочие осуществляться только в пользу заявителя.
129. В системе, действующей после 1996 года и рассматриваемой в настоящем деле, военный суд выносил приговор и назначал наказание. Независимо от того, обращался ли осужденный в надзорную инстанцию, последняя автоматически пересматривала и приговор, и наказание. Впоследствии осужденный мог обжаловать приговор и наказание в военный апелляционный суд. Следовательно, надзорная инстанция являлась частью процесса, по завершении которого приговор и наказание вступали в силу. Поэтому Европейский суд согласен с властями Соединенного Королевства, что это могло быть противопоставлено положению, существовавшему в деле «Брумареску против Румынии», в котором заявитель был лишен правовой определенности судебного решения, которое уже вступило в силу, не подлежало отмене и стало тем самым res judicata.
130. Далее Европейский суд счел, как и лорд Бингхэм и лорд Роджер из Палаты лордов, что надзорная инстанция является аномальной чертой существующей системы военных судов, и выразил обеспокоенность относительно уголовного процесса, который позволяет несудебному органу вмешиваться в судебные решения.
131. Тем не менее, Европейский суд отметил, что окончательное решение в процессе рассмотрения дела военными судами всегда принадлежит судебному органу, а именно военному апелляционному суду. Даже в случае, если надзорная инстанция отменяет приговор и назначает повторное рассмотрение дела, даже если надзорная инстанция решит выдвинуть новое обвинение, и даже если военный суд откажется приостанавливать дальнейший процесс как процессуальное нарушение, окончательное рассмотрение любого нового приговора и наказания будет осуществлять военный апелляционный суд.
В упоминавшемся выше Постановлении по делу «Ван де Хурк против Нидерландов» Европейский суд не исключал, что полномочие Короны частично или полностью отменять судебное решение могло быть компенсировано последующим пересмотром этого решения судебным органом, соответствующим всем гарантиям, закрепленным в статье 6 Конвенции, хотя в данном деле подобного пересмотра не было. Жалоба в военный апелляционный суд не была сочтена достаточной в деле «Файндли против Соединенного Королевства», так как заявитель признал себя виновным в суде первой инстанции и не мог подать жалобу на наказание в военный апелляционный суд.
132. Европейский суд признал необоснованным утверждение заявителя о том, что военные суды завышают наказания, ожидая, что надзорная инстанция их исправит. Кроме того, неубедительным представляется его утверждение о том, что на военный апелляционный суд окажет ненадлежащее влияние решение надзорной инстанции: важно отметить, что военный апелляционный суд не связан никоим образом рекомендациями или решениями надзорной инстанции. Действительно, одно из дел, на которые ссылался заявитель («Обвинение против Болла» и «Обвинение против Рагга»), завершилось тем, что военный апелляционный суд отменил решение надзорной инстанции относительно наказания.
133. Соответственно, Европейский суд счел, что роль надзорной инстанции при обстоятельствах настоящего дела не нарушала принципа, очерченного выше в § 106, и, в частности, не подрывала независимости и беспристрастности военного суда, рассматривавшего дело заявителя.
134. Учитывая все вышесказанное, Европейский суд пришел к выводу, что опасения заявителя относительно независимости и беспристрастности военного суда, рассматривавшего его дело, сформированного в соответствии с Законом 1996 года, не были объективно обоснованными, а также что производство в военном суде не может быть признано несправедливым.
Соответственно, нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции места не имело.
Совершено на английском и французском языках и оглашено на открытом слушании во Дворце прав человека в г. Страсбурге 16 декабря 2003 г.
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагается совпадающее с мнением большинства мнение судьи Ж.-П. Коста.
СОВПАДАЮЩЕЕ С МНЕНИЕМ БОЛЬШИНСТВА МНЕНИЕ СУДЬИ Ж.-П. КОСТА
Не без колебаний я склонился к мнению большинства судей, что позволило решению стать единогласным.
Я хотел бы кратко объяснить свои соображения.
В деле «Моррис против Соединенного Королевства» (см. Постановление Европейского суда, жалоба № 38784/97, ECHR 2002-I), которое также касалось процесса рассмотрения дела в военном суде, но в Сухопутных войсках, а не Военно-Воздушных Силах, как в настоящем деле, Палата Европейского суда, членом которой я являлся, единогласно установила нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в отношении жалоб заявителя на общую структуру системы. В настоящем деле, напротив, Европейский суд постановил, что статья 6 Конвенции не была нарушена.
Мотивировка в деле «Моррис против Соединенного Королевства» была основана на следующих соображениях:
a) Не было достаточных гарантий защиты от риска внешнего давления на двух членов суда, которые вместе с постоянным председателем образовывали состав военного суда. Два соответствующих офицера, оба в звании капитана, не получили юридической подготовки, оставались обязанными соблюдать воинскую дисциплину, в их отношении по-прежнему составлялись оценочные заключения, и они не были ограждены от влияния Вооруженных Сил какой-либо нормой.
b) «Надзорная инстанция», несудебный орган, автоматически пересматривала приговор и назначенное наказание и имела право отменить их. Прежде всего, надзорная инстанция могла вынести приговор о виновности, который мог бы быть принят военным судом, и заменить любое наказание, которое могло бы быть назначено военным судом, при условии, чтобы оно не было более суровым, хотя оценка того, что является более суровым наказанием, осуществляется самой надзорной инстанцией.
Делая противоположный вывод в деле «Купер против Соединенного Королевства», Большая палата приняла во внимание другие факторы.
a) Что касается двух «обычных» членов военного суда (капитана авиации и майора авиации), Большая палата заняла позицию, что отсутствие у них юридического образования компенсировалось наставлениями судьи-адвоката (одной из самых важных гарантий) и краткими указаниями, составленными административным отделением военного суда Королевских Военно-Воздушных Сил (данный довод был выдвинут властями Соединенного Королевства в настоящем деле), которые также были признаны Европейским судом дополнительной гарантией, неизвестной Палате при вынесении ею Постановления по делу «Моррис против Соединенного Королевства». Большая палата также учла еще один блок дополнительной информации, предоставленной властями Соединенного Королевства, а именно то, что в отношении членов военного суда не составляются оценочные заключения в связи с принимаемыми ими судебными решениями.
b) Что касается роли надзорной инстанции, полагая, что она представляет собой аномальную черту настоящей системы, и выражая обеспокоенность возможностью изменения судебных решений несудебным органом, Большая палата подчеркнула роль военного апелляционного суда, ответственного за окончательное рассмотрение любых новых приговоров и наказания и являвшегося в действительности судебным органом, отвечающим гарантиям, требуемым статьей 6 Конвенции.
Вышеприведенный обзор демонстрирует, что фактически имеются различия между делами «Моррис против Соединенного Королевства» и «Купер против Соединенного Королевства». Одни из этих различий обнаруживаются в конкретных обстоятельствах каждого дела; другие объясняются тем фактом, что доводы государства-ответчика были более проработанными и точными во втором деле. Достаточны ли эти различия для обоснования принятия различных решений в течение менее чем двух лет?
В конечном итоге, я считаю, что достаточны. Я по-прежнему полагаю, что вмешательство надзорной инстанции аномально, неудачно и архаично, а также что было бы желательно положить конец такой практике. Но я подчеркну, и для меня это является важным аспектом дела «Купер против Соединенного Королевства», что вмешательство надзорной инстанции никоим образом не изменило приговор и наказание, установленные военным судом, который рассматривал дело заявителя Купера (см. § 13 Постановления); принимая решение по данному делу, Большой палате было сложно удовлетворить жалобу на факты, которые не оказали никакого влияния на исход дела заявителя. Что касается другой части жалобы, касавшейся «обычных членов» военного суда, не разделяя всецело мнения моих коллег по данному вопросу (см. § 124 Постановления), я соглашусь, что краткие указания, составленные для информирования этих офицеров, могли в какой-то мере увеличить независимость.
Анализируя напоследок имеющуюся информацию, могу сделать вывод, что вся система довольно сложна, как демонстрирует a fortiori дело «Гривз против Соединенного Королевства» (Grieves v. the United Kingdom), касающееся военного суда Военно-Морских Сил. Но главная роль Европейского суда при рассмотрении вопроса о справедливом разбирательстве состоит не в подталкивании государств-членов к упрощению, а обеспечение соблюдения ими гарантий, закрепленных в пункте 1 статьи 6 Конвенции. Если при рассмотрении материалов, представленных в Европейский суд по делу «Моррис против Соединенного Королевства», я признал, что государство-ответчик не сделало этого, на основании материалов, представленных по делу «Купер против Соединенного Королевства», я могу признать, что оно это сделало.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF COOPER v. THE UNITED KINGDOM (Application No. 48843/99)
JUDGMENT
In the case of Cooper v. the United Kingdom,
The European Court of Human Rights, sitting as a Grand Chamber composed of the following judges:
and also of Mr P.J. Mahoney, Registrar,
Having deliberated in private on 1 October and on 3 December 2003,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 48843/99) against the United Kingdom of Great Britain and Northern Ireland lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a United Kingdom national, Mr Graham Cooper («the applicant»), on 8 June 1999.
2. The applicant was represented by Mr G. Blades, a solicitor practising in Lincoln. The United Kingdom Government («the Government») were represented by their Agents, Mr C. Whomersley and, subsequently, Mr J. Grainger, of the Foreign and Commonwealth Office.
3. The applicant complained that he did not have a fair trial by an independent and impartial tribunal established by law, in violation of Article 6 § 1 of the Convention. In particular, he complained that the structure of the court-martial that had tried him was such that it violated the independence and impartiality requirements, and consequently the fairness requirement, of that Article. He also complained of unfairness based on the particular facts of his case.
4. The application was allocated to the Fourth Section of the Court. On 4 June 2002 a Chamber of that Section declared inadmissible the specific complaint of unfairness under Article 6 and gave notice to the Government of his main complaint concerning the independence and impartiality of the court-martial (Rule 54 § 2 (b) of the Rules of Court). On 6 May 2003 a Chamber of that Section (composed of Mr {M. Pellonpaa}, Sir Nicolas Bratza, Mrs {V. Straznicka}, Mr R. Maruste, Mr S. Pavlovschi, Mr L. Garlicki, Mr J. Borrego Borrego, judges, and Mr M. O'Boyle, Section Registrar) relinquished jurisdiction in favour of the Grand Chamber, neither of the parties having objected to such relinquishment (Article 30 of the Convention and Rule 72).
5. The composition of the Grand Chamber was determined according to the provisions of Article 27 §§ 2 and 3 of the Convention and Rule 24.
6. Pursuant to Article 29 § 3 of the Convention and Rule 54A § 3, the Grand Chamber notified the parties that it might decide to examine the merits of the complaint before it at the same time as its admissibility and decided to put an additional question to the parties.
7. The applicant and the Government each filed observations on the admissibility and merits of the case, together with separate submissions on the applicable domestic law and practice.
8. A hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 1 October 2003 (Rule 59 § 3).
There appeared before the Court:
Brigadier T. Paphiti, Advisers;
Mr G. Blades, Solicitor, Representative,
Mr J. Mackenzie, Solicitor, Adviser.
The Court heard addresses by Mr Havers and Mr Blades.
9. The Grand Chamber subsequently decided to examine the merits of the complaint before it at the same time as its admissibility (Article 29 § 3 of the Convention and Rule 54A § 3).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
10. The applicant was born in 1968 and lives in Birmingham. At the relevant time he was a member of the Royal Air Force (RAF).
11. On 18 February 1998 the applicant, along with a co-accused, was convicted by a district court-martial (pursuant to section 70 (1) of the Air Force Act 1955) of theft contrary to the Theft Act 1968. He was sentenced to fifty-six days' imprisonment, to be dismissed from the service and to be reduced to the ranks.
12. The applicant's court-martial was composed of a permanent president (Wing Commander Rodgers), two other officers of lower rank (Squadron Leader Borthwick and Flight Lieutenant Winks) and a judge advocate.
Wing Commander Rodgers' appointment to the post of permanent president was his last before retirement in September 1998. Although he had been the subject of appraisal reports prior to August 1997, he was not reported on thereafter. The two ordinary members had attended the junior officers' command course in 1993, which included training in disciplinary processes.
13. By a letter from the reviewing authority dated 3 April 1998, the applicant's representative was informed that neither the findings nor the sentence of the court-martial would be varied. The authority had received advice from the Judge Advocate General.
14. The applicant's appeal to the Courts-Martial Appeal Court against conviction and sentence was dismissed on 5 February 1999.
II. Relevant domestic law and practice
A. General
15. The Armed Forces Act 1996 («the 1996 Act») came into force on 1 April 1997 and amended, inter alia, the Air Force Act 1955 (references below to «the 1955 Act» are to that Act as amended). Trial by court-martial in the RAF is regulated, inter alia, by the 1955 Act, the Courts-Martial (Air Force) Rules 1997 («the 1997 Rules») and the Queen's Regulations for the RAF.
16. Section 70 (1) of the 1955 Act provides that any person subject to air-force law who commits a civilian offence, whether in the United Kingdom or elsewhere, shall be guilty of an offence against that section.
17. Section 71 (1) of the 1955 Act lists the punishments available to a court-martial following conviction and establishes, as a matter of law, the relative positions of each punishment in the hierarchy of punishments available (the «coda» to section 71 (1) of the 1955 Act).
18. The powers of punishment of courts-martial (general and district) are set out in section 85 of the 1955 Act:
«(1) A general court-martial shall have power to try any person subject to air force law for any offence which under this Act is triable by court-martial, and to award for any such offence any punishment authorised by this Act for that offence.»
(2) A district court-martial shall have the powers of a general court-martial except that it shall not try an officer or sentence a warrant officer to imprisonment, discharge with disgrace, dismissal or detention, and shall not award the punishment of death or of imprisonment for a term exceeding two years or make an order committing a person to be detained under section 71AA of this Act for a period exceeding two years.»
19. A person guilty of theft is liable on conviction on indictment to imprisonment for a term not exceeding ten years or, on summary conviction, to imprisonment for a term not exceeding six months or a fine or both (section 7 of the Theft Act 1968).
B. The court-martial — participants and procedure
1. The commanding officer (CO)
20. An allegation that a person subject to air-force law has committed an offence must be reported to the CO of the accused. The CO must investigate the charge, after which he may refer the matter to the higher authority (section 76 (5) (b) of the 1955 Act).
2. The higher authority
21. The higher authority is a senior RAF officer (the Air Officer Commanding). He is not legally qualified. He must decide, in respect of cases referred to him by a CO, whether to refer the matter back to the CO to be dealt with summarily (unless the accused has already elected trial by court-martial); to refer the matter to the prosecuting authority for a decision as to whether the accused should be prosecuted; or to drop the charges. The higher authority's decision is essentially a command decision, the higher authority being required to ask himself whether there are service reasons for prosecuting or not. Once the higher authority has taken this decision, he has no further involvement in the case.
3. The prosecuting authority
22. The role of prosecutor is performed by the prosecuting authority. He is appointed by the Queen and must have been legally qualified for ten years (section 83A of the 1955 Act). The prosecuting authority has a staff of between six to eight RAF officers, who are all legally qualified (section 83C of the 1955 Act) and employed full-time on prosecuting duties. The barristers on staff are, as members of the Bar of England and Wales, subject to the professional and ethical duties of the Bar Code of Conduct (including a duty to act with independence and in the interests of justice). Similar professional obligations apply to the solicitors on staff, who are members of the Law Society of England and Wales. Those lawyers also apply the Code for Service Prosecutors, which has been endorsed by the Attorney General.
23. Following the higher authority's decision to refer a case to it, the prosecuting authority has an absolute discretion, applying similar criteria as those applied in civilian cases by the Crown Prosecution Service, to decide whether or not to prosecute, what type of court-martial would be appropriate and what charges should be brought. The prosecuting authority also prefers the charges, conducts the prosecution (Part II of Schedule I to the 1996 Act) and, in particular, has the power to make all decisions concerning the prosecution (section 83B (7) of the 1955 Act).
24. The prosecuting authority (Air Vice Marshal Weeden) was, at the relevant time, also Director of Legal Services (RAF). In his prosecuting role, he was answerable solely to the Attorney General. As Director of Legal Services (RAF) he was answerable to the Air Member for Personnel/Commander in Chief of Personnel and Training Command. Air Vice Marshal Weeden was not reported on in relation to his performance as the prosecuting authority, although he was reported on in relation to his role as Director of Legal Services (RAF). Annual appraisal reports on prosecuting officers were drawn up by 1st reporting officers within the prosecuting authority.
4. The court administration officers (CAOs)
25. CAOs are RAF officers appointed by the Defence Council. Once notified of a prosecution by court-martial by the prosecuting authority, a CAO is responsible for making the arrangements for courts-martial, including arranging venue and timing, ensuring that a judge advocate and any court officials required will be available, securing the attendance of witnesses and selecting members of the court-martial. Before commencement of the court-martial hearing, the power to dissolve it is vested in the responsible CAO. The Courts-Martial Administration Unit discharges the administration and functions of the CAOs on their behalf and at their direction.
26. A district court-martial comprises a judge advocate, a president and not less than two serving air-force officers («the ordinary members») of at least two years' experience in the RAF (section 84D of the 1955 Act).
5. The judge advocate
27. The Judge Advocate General and his staff of judge advocates are appointed by the Lord Chancellor and are civilians who must have at least seven years' experience as advocates or five years' experience as barristers. A judge advocate is appointed to each court-martial (section 84D (1) of the 1955 Act) by the Judge Advocate General.
28. A judge advocate is robed and sits in the centre with the president and one of the members on his left and the other member on his right. A judge advocate's role during a court-martial is to ensure the fair and regular conduct of the proceedings. He controls the course of the evidence and rules on legal objections. All rulings and directions on questions of law (including questions of procedure and practice) are given by the judge advocate in open court and are binding on the court-martial (section 84B (3) and (4) of the 1955 Act). In this respect, judge advocates have available to them the same model directions (prepared by the Judicial Studies Board) as are available to Crown Court judges. Once the court-martial hearing has commenced, the power to dissolve it is vested in the judge advocate.
29. A judge advocate also delivers a summing-up and further directions in open court before the members of the court-martial retire to consider their verdict, in the same way as a Crown Court judge would direct the jury. The judge advocate does not retire with the president and ordinary members and has no vote on verdict: as the members of the court-martial are the sole arbiters of fact, they alone must decide whether the charge has been proved or not (section 96 (1) and (1A) of the 1955 Act). Following the deliberation on verdict, the judge advocate checks the findings. If he is satisfied that they are not contrary to law, the findings are announced. If he is not so satisfied, he gives the president and ordinary members further directions in open court, following which they retire to reconsider their findings in the light of the judge advocate's directions (Rule 72 (3) and (4) of the 1997 Rules). The judge advocate retires with the other members of the court-martial for the deliberations on sentence (during which he can give, if necessary, guidance on the appropriate sentence to be imposed) and votes on sentence.
6. The president of a court-martial and permanent presidents of courts-martial («permanent presidents»)
30. The president of a court-martial ensures that the hearing is conducted in accordance with service tradition (Rule 33 (1) of the 1997 Rules). During the deliberations on verdict, the president chairs the discussions.
31. The post of permanent president was first created in 1941, not by any statutory provision but rather as a matter of policy. Permanent presidents were selected from among serving RAF officers of suitable age and rank; they have always had the rank of wing commander. Legal qualifications or experience were not required. The appointment was full-time, was usually expected to be for a period in excess of three years and, almost without exception, was the officer's last posting before his retirement. The Air Secretary had the power to terminate the appointment of a permanent president, although this never happened. While appraisal reports were not prepared on permanent presidents sitting in army courts-martial, such reports were made on those sitting in RAF courts-martial. However, the reports did not concern their judicial decision-making.
32. In R. v. McKendry (6 March 2000, unreported), the judge advocate held that a particular permanent president could not be regarded as independent and impartial for the purposes of Article 6 § 1 of the Convention. Although the ruling was limited to the particular case, recourse to permanent presidents was abandoned pending the outcome of the judgment of the House of Lords in R. v. Boyd, Hastie and Spear Saunby and Others («R. v. Boyd and Others»). That judgment was delivered on 18 July 2002 (see paragraphs 63 — 76 below), but permanent presidents have not been reintroduced to RAF courts-martial.
7. The ordinary members of courts-martial
33. There is no requirement that the ordinary members of courts-martial should have formal legal training (Rule 17 (b) of the 1997 Rules).
34. Certain officers cannot be selected for courts-martial. Section 84C (4) of the 1955 Act provides that the CAO, the COs of the accused, members of the higher authority, investigating officers and all other officers involved in inquiring into the charges concerned are all excluded from selection. Rule 17 of the 1997 Rules excludes from selection an officer serving under the command of the higher authority referring the case, the prosecuting authority and the CAO. The Queen's Regulations for the RAF (QR 1154 (f)) further underline that, so far as is practicable, a court-martial is to be composed of officers from different RAF stations.
35. At the relevant time (between 1997 and early 2000), ordinary members were randomly selected from a volunteer database for each court-martial. Individual officers were allowed to volunteer by completing a standard form or, alternatively, over the telephone. The information so provided would be entered on a computer database by the CAO. When members were required for a court-martial, the CAO looked for members in the database who were not excluded from participating in a court-martial. If volunteers could not be found in this way, a station would be selected from an alphabetical roster in each command using a separate database. The station would then be notified of those officers on that station, if any, who were on the volunteer database and the station would then be responsible for designating the officer(s) and informing the CAO.
36. The ordinary members remain subject to RAF discipline in the general sense since they remain RAF officers, but they are not reported on in relation to the carrying out of their duties as members of the court-martial and, in particular, in relation to their judicial decision-making. Attempting to influence, or influencing, a member of a court-martial amounts to the common-law offence of perverting the course of justice and/or to the offence of conduct to the prejudice of good order and air-force discipline (section 69 of the 1955 Act).
8. The court-martial hearing
37. When the members have been designated and the court-martial has been convened, the members are sent the Courts-Martial Administration Unit (RAF) briefing notes for court-martial members (see paragraphs 45 — 62 below) along with a list of prosecution witnesses. The members are required to examine the list and to tell the CAO if any of the witnesses are known to them. They are also advised that, should they subsequently discover that they do know someone, they should inform the judge advocate.
38. At the start of the court-martial hearing, the names of all of the members of the court-martial are read out and the accused can object to any sitting member (section 92 (1) of the 1955 Act and Rule 40 of the 1997 Rules). Each member of an RAF court-martial must take the following oath:
«I swear by Almighty God that I will well and truly try the accused before the court according to the evidence, and that I will duly administer justice according to law without partiality, favour or affection, and I do further swear that I will not on any account, at any time whatsoever, disclose the vote or opinion of any member of this court-martial, unless thereunto required in due course of law.»
39. Deliberations of the court-martial members are confidential, a member being forbidden to reveal any opinion or vote. The members of the court-martial are required to speak during deliberations, and at the close of deliberations to vote on verdict and sentence in ascending order of seniority. Decisions on verdict and sentence are reached by majority vote (section 96 of the 1955 Act). The casting vote on sentence, if needed, rests with the president (section 96 (5) of the 1955 Act) who, at the time of the applicant's court-martial, gave the reasons for the sentence in open court. Under the present procedure, those reasons are given by the judge advocate (Rule 80 (2) of the 1997 Rules).
9. The reviewing authority
40. All guilty verdicts reached, and sentences imposed, by a court-martial must be reviewed by the reviewing authority within prescribed time-limits (section 113 of the 1955 Act). Although ultimate responsibility rests with the Defence Council, the review is, as a matter of practice, generally delegated to the Air Secretary or to such officer who at that time is carrying out the duties of the Air Secretary (section 113 (5) (b) of the 1955 Act). Post-trial advice is received by the reviewing authority from the Judge Advocate General, who advises whether or not the conviction or sentence should be altered in the convicted person's favour. This advice is not binding, but is generally accepted by the reviewing authority. It is disclosed to the accused, who has the right to present a petition to the reviewing authority.
41. The reviewing authority may substitute a finding of guilt which could have been made by the court-martial and if the court-martial must have been satisfied as to the facts which would justify making that finding (section 113AA (2) of the 1955 Act), and it may also «pass any such sentence (not being, in the opinion of the authority, more severe than the sentence originally passed) open to a court-martial on making such a finding as appears proper» (section 113AA (4) of the 1955 Act). The reviewing authority also has the power to quash any verdict of guilt and associated sentence and to authorise a retrial (section 113A (1) of the 1955 Act). It is then for the prosecuting authority to decide whether to seek a retrial. While the person concerned is not specifically heard by the reviewing authority on the question of retrial, the decision of the prosecuting authority to seek a retrial can be challenged by an accused as an abuse of process. If convicted following a retrial, an individual retains his access on verdict and sentence to the Courts-Martial Appeal Court (see paragraphs 42 — 44 below). The reviewing authority gives a reasoned decision and, should it substitute a finding of guilt and/or sentence, that ruling is treated for all purposes as if it was reached or imposed by the court-martial itself.
10. The Courts-Martial Appeal Court
42. The Courts-Martial Appeal Court is a civilian court composed of judges from the Criminal Division of the Court of Appeal. A convicted person has a right of appeal to the Courts-Martial Appeal Court against both conviction and sentence (section 8 of the Courts-Martial (Appeals) Act 1968, as amended — «the 1968 Act»).
43. An appeal against conviction will be allowed where the Courts-Martial Appeal Court finds that the conviction is unsafe, but dismissed in all other cases. The test of what is «unsafe» is the same as that applied in appeals against convictions by the civilian criminal courts. An appeal against sentence may be allowed where the Courts-Martial Appeal Court considers that the sentence is not appropriate for the case (section 16A of the 1968 Act). It has power, inter alia, to call for the production of evidence and witnesses, whether or not produced at the court-martial (section 28 of the 1968 Act). It can also authorise a retrial (section 19 (1) of the 1968 Act).
44. In R. v. McKendry (judgment of the Courts-Martial Appeal Court of 20 February 2001), the appellant pleaded guilty to a charge of absence without leave and was sentenced to, inter alia, 265 days' detention. The reviewing authority rejected his petition and Mr Justice Ouseley gave the judgment of the Courts-Martial Appeal Court. Having noted in detail the advice of the Judge Advocate General to the reviewing authority, he quoted as follows from a prior judgment of the Courts-Martial Appeal Court (R. v. Pattinson, judgment of 25 January 1999):
«In our judgment, the Court has to bear in mind, in dealing with an appeal of this kind,... the somewhat „hybrid jurisdiction“ which [the Courts-Martial Appeal Court] exercises; in that it is clearly free to correct any injustice, but it nonetheless has to be mindful that those imposing and confirming sentences, particularly, it is to be said... in relation to an offence of desertion, are particularly well placed and indeed better placed than [the Courts-Martial Appeal Court] in assessing the seriousness of offending in the context of service life.»
«The offence of going absent without leave, as indeed the offence of desertion, is not one in respect of which any civilian parallel exists. The sentencing considerations involve factors that are particular to the armed services, in respect of which their judgment and experience are entitled to great weight. A court should be reluctant to interfere with such courts-martial sentencing decisions, particularly where the Judge Advocate General has reviewed the matter and has dismissed the petition in the terms in which he did here. The considerations particular to this sort of military offence relate to the significance of the offence for the maintenance of military discipline and efficiency, the need for deterrence, the significance of rank and the availability of other measures from dismissal to loss of rank and pay, which are in many ways not available or not paralleled in the civilian sphere. Indeed some of those factors would also be of particular weight when the Courts-Martial Appeal Court is dealing with offences which do have parallels in the civilian sphere, and would justify caution in interfering with courts-martial sentences; even more so do they justify caution when dealing with offences which have no parallel in the civilian sphere.»
R. v. Holtby-Smith (judgment of the Courts-Martial Appeal Court of 26 February 2003) concerned a retrial following a decision of the reviewing authority. Lord Justice Kennedy in the Courts-Martial Appeal Court stated as follows:
«The Reviewing Authority directed... that the Prosecuting Authority consider whether there should be a retrial. That was an inappropriate direction on the part of the Reviewing Authority because under section 113A of the [1955 Act] the decision whether or not to order a retrial must be one for the Reviewing Authority itself and not for the Prosecuting Authority, though of course the Reviewing Authority could, if so disposed, canvas the views of the Prosecuting Authority, and of the proposed defendant, as to whether or not there should be a retrial. Following that, the Reviewing Authority was advised of the error of its approach and... directed a retrial in the interests of justice... If [such a] decision of the Reviewing Authority was to be challenged, it could only be challenged by means of judicial review...»
In R. v. Ball and R. v. Rugg (judgment of the Courts-Martial Appeal Court of 12 February 1998), the sentence of the court-martial was one year's detention and the reviewing authority substituted a sentence of one year's imprisonment. The Courts-Martial Appeal Court quashed the latter sentence and replaced it with a sentence of nine months' detention.
C. The Courts-Martial Administration Unit (RAF) briefing notes for court-martial members issued in July 1999
45. The briefing notes are sent by the Courts-Martial Administration Unit to the members selected for a court-martial. The notes applicable at the time of the applicant's court-martial (February 1998) could not be located by the parties. The notes issued in July 1999 are described below.
46. The introductory part of the notes was entitled «Important points for members of courts-martial» and provided as follows:
1. Read the accompanying briefing document.
2. Contact the Courts-Martial Administration Unit (CMAU) if you are wrongly described in the convening order.
3. If you think that you may not be eligible to sit as a member of the court-martial — e.g. because you know the accused or something about him or a witness, or for any other reason — tell the CMAU or, if you are already at court, ask to see the Judge Advocate privately and tell him. Do not mention your concerns to anybody else.
4. Do not attempt to find out any details of the case in advance of going to court, and do not speak to any one, or allow anybody to speak to you about it — including when you arrive at the unit where the court-martial is to be held.
5. Once the trial has started you must not talk to anyone about the case (other than the remaining members of the court when all together) for as long as it continues.
6. Listen carefully to the witnesses and advocates, and to what the Judge Advocate tells you; and reach your decision only on what you hear in court.
7. You may only question witnesses through the Judge Advocate, or with his permission.
8. You must not visit the scene of the alleged offence unless the Judge Advocate so directs, when everyone involved in the case will go.
9. You must never reveal anything to anyone about the deliberations on finding or sentence unless required to do so «...in due course of law».»
47. Paragraph 2 of the briefing notes emphasised the central role of the judge advocate by telling the members of the court-martial that:
«The main thing to remember is that the Judge Advocate will conduct the court-martial... He will therefore decide all questions of law, practice and procedure... He is a member of the court and his rulings and directions are binding on the other members of the court and, of course, the parties to the proceedings. Subject to the Judge Advocate's conduct of the trial, it will be the President's duty to ensure that the trial befits the traditions and standards of the Service; and, in particular, that officers and other persons under instruction do not interfere in the trial... The following pages set out in general terms the order of events at a court-martial. Bear in mind, however, that the Judge Advocate may not follow it to the letter if he decides that the particular circumstances of the case do not warrant it. The Judge Advocate may also, if the interests of justice require, dissolve the court before conclusion of the trial.»
48. The notes went on to warn the members as follows:
«3. When you arrive at the Unit, do not speak to any Unit personnel... and certainly not to any Unit executive. If you disregard this direction you may find yourself inadvertently talking to, for example, a witness or a lawyer involved in the case, which in turn might result in you being debarred from the trial or, indeed, the trial being prejudiced. If someone has spoken to you and you have any doubts about your position in this respect, you must tell the Judge Advocate privately before the trial commences.»
4. Mention has been made above of the President's duties. Apart from that, the function of the President and the other officer members is to decide, on the evidence, whether the accused is guilty or not guilty; and if guilty, then to decide, together with the Judge Advocate, the sentence to be imposed. The Judge Advocate will tell you all you need to know about the law and procedure in order to discharge those functions.»
49. Paragraph 6 informed the members that they were:
«...exempted from occupying public accommodation on the accused's Unit. Justice must manifestly be seen to be done and this aim is assisted by your being seen to avoid local Unit influences.»
50. Paragraph 8 of the briefing notes went on to advise that:
«Save for resolving any queries members may have about court etiquette and procedure (e.g. putting on and removal of head-dress, etc.) under no circumstances must the President purport to carry out any form of briefing with other members of the court in the absence of the Judge Advocate. However, he should at this stage make sure the officers under instruction are aware of their duty not to do anything which interferes with the conduct of the trial — e.g. must not say anything or make gestures or imply they have any prior knowledge about the case or the accused, etc.»
51. Paragraphs 9 and 10 provided:
«9. It is the [CAO]'s duty to ensure that the officer members of the court are qualified to act as members, and are not ineligible in any way, i.e.: that they have the requisite number of years' commissioned service, for example; and that they have not sat as members of a court-martial which has tried the accused before, or been involved in any investigation or inquiry into matters relating to the subject matter of the charge against the accused... However, if before the date of trial, you think you may be ineligible, or not qualified to sit, or for example know something about the accused which could prejudice your impartiality, or know someone who might be a witness in the case (you will receive prior notice from the CAO of persons who may be called as prosecution witnesses) you must not mention the matter to any other member but should tell the CAO who will, if necessary, arrange for your place on the court to be taken by someone else. If your concern about any of the above matters does not arise until you get to court, you must not talk about it to anyone else but should ask to see the Judge Advocate privately and tell him. Likewise, if during the trial you realise that, e.g. you know a witness, you should tell the Judge Advocate privately without mentioning it to anyone else.»
10. Before the court is opened, the Judge Advocate may join you in your room briefly and, if he does, will answer any queries about this briefing document. If he does not meet you beforehand and you have any such queries, you should send him a message to that effect through the Court orderly.»
52. Paragraph 15 provided that the convening order would be read when everyone was assembled in the courtroom, that the members of the court-martial would identify themselves and that the judge advocate would ask the accused if he or she objected to any of the members. The judge advocate would then administer the oath to each member of the court-martial individually (paragraph 17 of the notes).
53. Paragraph 20 informed members that, when the opening formalities were complete:
«...The Judge Advocate may then warn the court not to talk to anyone else about the case for as long as it continues. That includes family, friends, work associates, the prosecutor, defence counsel and, most importantly, the accused and anyone who may be a witness. To that end, other than when the Judge Advocate is sitting alone, members are not to leave the courtroom during the trial except to go to the lavatory, and for any overnight or luncheon adjournment; and are not to associate with Unit personnel either professionally or socially until it is over. Refreshments will be brought into the courtroom as required.»
54. Paragraph 21 of the notes provided:
«The President and members must not, when taking refreshments in the courtroom, or at any other time, including when sitting alongside the Judge Advocate, look at papers lying on the desks of the Judge Advocate, prosecutor or defence counsel. Such papers might include information which the court must not see under any circumstances.»
55. Paragraph 29 (reflecting Rule 62 (2) of the 1997 Rules) pointed out that the president and ordinary members of the court-martial might only put questions to a witness through the judge advocate. If at the end of the witness's evidence they felt that they must hear that witness on a particular question, then the question was to be passed on in writing to the judge advocate, who could put it to the witness in the correct way.
56. Paragraph 34 (drawing on Rule 69 of the 1997 Rules) provided that, following the addresses of the prosecuting and defence counsel, the judge advocate would sum up the main points of evidence and direct the other members of the court on the law relating to the case. The members of the court-martial were not to ask the judge advocate any questions during his summing-up, but they could ask in writing for further directions, which the judge advocate had to give in open court.
57. Paragraph 35 (reflecting rule 70 of the 1997 Rules) dealt with deliberations on the verdict:
«While the court is deliberating on the findings, no one is to be present except the President, members and officers under instruction. The President and members are not to separate until the finding has been reached, unless the Judge Advocate directs that in the interests of justice they may separate... If any person has to leave the courtroom for personal reasons, he must be told by the President not to speak to any person on any account. If the court wishes to hear again evidence recorded by the VCR, the Judge Advocate must be told and, on his direction, the court must be reopened and the passage read in open court.»
58. Further guidance on deliberations was given in paragraph 38 of the briefing notes:
«The President will normally initiate the discussion on the issue of guilt or innocence. The President should ensure that every court member present gives his opinion as to the finding on each charge separately, in ascending order of seniority commencing with the junior member. A unanimous decision is preferable, but a majority of votes will decide the issue, and the finding of the majority will be recorded as the finding of the court. The President should write down the finding(s) on the record of findings sheet and sign it. Prior to reopening the court, the President should remind any members overruled by the majority that they must now adopt the finding of the court. This is important if it becomes necessary to consider the sentence, as their previous feelings should not influence their decisions.»
59. Paragraph 39 explained the process by which the judge advocate would review the record of the deliberations to check whether the findings were not contrary to law and his related powers (see also paragraph 29 above). This paragraph also noted that the judge advocate «may, for sentencing purposes, inquire into any finding of fact reached by the court during its deliberation on finding... though it is anticipated he will exercise this power very sparingly».
60. Paragraph 25 explained what was to happen when sentence was being considered, either after a guilty plea or following conviction:
«The court will close to deliberate on sentence, i.e. no one will be present save for the members (including, of course, the Judge Advocate) and any person under instruction. The Judge Advocate will initiate discussion on the sentence and will inform the members, e.g. about punishments and the principles to be observed. Sentence will be determined by a majority of votes if necessary and the opinions of the officer members will be given orally in ascending order of seniority, commencing with the junior member. The Judge Advocate will decide where he votes in the order. In the case of an equality of votes, the President has a second or casting vote on sentence which is exercisable once, i.e. he has a final, determining vote. When sentence has been decided, it is entered on the record of sentence which the Judge Advocate will have. The President will sign that record, as will the Judge Advocate.»
61. Finally, paragraph 44 provided as follows:
«After the President has announced the trial is concluded and directed the court orderly to carry on, and the Judge Advocate has dissolved the court, the President may invite the officers under instruction to express their views about the case. Thereafter, he should remind them of the oath of secrecy they have taken before releasing them. The court orderly should be instructed to burn or shred all scrap paper. ...»
62. An {aide-memoire} for non-permanent presidents of courts-martial was annexed to the briefing notes (Annex A). This document described the court-martial procedures from the point of view of the duties and role of the president. Annex B to the notes outlined the court orderly's duties (essentially to ensure the smooth running of the court-martial). Annex C contained the general rules for personnel attending courts-martial which concerned the wearing of head-dress, seating arrangements for witnesses and members of the public and other matters of etiquette.
D. R. v. Boyd and Others (House of Lords, 18 July 2002)
63. The appellants (from both the RAF and the army) had been convicted by a district court-martial (apart from one who had pleaded guilty). Their appeals to the Courts-Martial Appeal Court were unsuccessful. Before the House of Lords, three of the appellants argued that the permanent president's role meant that their courts-martial lacked independence and impartiality. The remaining appellants challenged more generally the compatibility with Article 6 § 1 of the Convention of their trials by court-martial on charges of an offence against the ordinary criminal law. The House of Lords granted leave to appeal.
64. Prior to the delivery of the House of Lords' judgment in that case, a Chamber of this Court adopted its judgment in Morris v. the United Kingdom (No. 38784/97, ECHR 2002-I), in which the Chamber concluded that Mr Morris's (army) court-martial, convened under the 1996 Act, fell foul of the independence and impartiality requirements of Article 6 § 1 of the Convention.
65. Subsequently, the House of Lords unanimously dismissed the appeal in R. v. Boyd and Others. Lord Steyn, Lord Hutton and Lord Scott of Foscote agreed with the detailed judgments delivered by Lord Bingham of Cornhill and Lord Rodger of Earlsferry.
1. The judgment of Lord Bingham of Cornhill
66. Lord Bingham rejected the challenge to the impartiality and independence of the permanent president, agreeing with the Chamber's finding on the point in Morris, cited above:
«I do not for my part doubt that... the European Court [was] correct. [Permanent presidents] are appointed to that office in the closing years of their service careers, whether in the army or the [RAF]. They are officers who have no effective hope of promotion and no effective fear of removal. While no doubt they are, as officers, answerable for any extra-judicial delinquency, as any judge might be, they are answerable to no one for the discharge of their decision-making function. The only factual matters on which [the appellants] could rely were the reports written on Wing Commander Chambers who presided [at one of the RAF courts-martial] (there being no report on any army [permanent president]). It would in my opinion be preferable if no annual report were written on officers serving as [permanent presidents], but those on Wing Commander Chambers gave no support in substance to [the appellants'] argument. While praising the wing commander's efficiency and effectiveness as a [permanent president], they made no allusion at all to the quality or outcome of any of his judicial decisions, but instead made express reference to the isolated, unsupervised and independent nature of his role. There is no substance in this challenge.»
67. As to the role of the ordinary or junior members of the court-martial, Lord Bingham found as follows:
«It goes without saying that any judgment of the European Court commands great respect, and section 2 (1) of the Human Rights Act 1998 requires the House to take any such judgment into account, as it routinely does. There were, however, a large number of points in issue in Morris v. the United Kingdom, and it seems clear that on this particular aspect the European Court did not receive all the help which was needed to form a conclusion. It is true that the junior officers who sit on courts-martial have very little legal training, but that is also true of the [permanent president] whose presence was accepted [in Morris] as a guarantee of the rights of the accused. It is also true that junior officers sitting on courts-martial remain subject to army discipline and reports. But there is nothing to suggest that any report ever is or ever has been made on any junior officer's decision-making as a member of a court-martial, and it is hard to see how any such report could be made given the prohibition on disclosure of the deliberations of the tribunal in the oath taken by the members. There is nothing to suggest that they remain subject to service discipline in relation to their judicial decision-making, and again it is hard to see how they could. It is true that there is no statutory bar on an officer being made subject to external army influence when sitting on the case. Any person seeking to influence the decision of a sitting member of a court-martial otherwise than at the hearing would, however, be at risk of prosecution either for perverting or attempting to pervert the course of justice or under section 69 of the 1955 Act. The officer members are drawn from a different command from the accused. Briefing notes sent to officer members of courts-martial before they sit enjoin them not to „speak to any unit personnel and certainly not to any unit officer who may be attending the trial in an official capacity or as a spectator“. They are instructed in writing not to talk to anyone about the case (other than the other members of the court-martial, when all are together) for as long as the trial continues, and this instruction is routinely emphasised by the judge advocate. The officers do not occupy accommodation at the unit of the accused and are told to be seen to avoid „local unit influences“. They are instructed „not to associate with Formation or Unit personnel either professionally or socially until the trial is over“. At the outset of the hearing the officers take an oath in terms quoted by the European Court in [paragraph 27 of its judgment in Morris], swearing to try the accused „according to the evidence“ and to „administer justice according to the Army Act 1955 without partiality, favour or affection“. In considering the independence and impartiality of the [permanent president] both the [Courts-Martial Appeal Court in the appellants' cases] and the European Court in Morris... attached weight to established convention and practice. In my opinion the rules governing the role of junior officers as members of courts-martial are in practice such as effectively to protect the accused against the risk that they might be subject to „external army influence“, as I feel sure the European Court would have appreciated had the position been more fully explained.»
68. Turning to the criticism of the reviewing authority in Morris, Lord Bingham noted:
«Its role can certainly be seen as anomalous, since ordinarily a binding decision of any court cannot be disturbed otherwise than (exceptionally) by itself or by a superior appellate court. It is however to be noted that the review of conviction and sentence carried out by the reviewing authority, whether the accused seeks such review or not... cannot work otherwise than to the advantage of the accused. The reviewing authority cannot substitute conviction of a more serious offence, nor can it substitute a sentence which is in its opinion more severe (section 113AA (4)). This subsection does not confer a discretion, but calls for an exercise of judgment. It is essentially the same exercise of judgment as is required of the Court of Appeal... which has not given rise to difficulty in practice. If the reviewing authority were to substitute a sentence which the accused considered to be more severe than that imposed by the court-martial, it would be open to the accused to challenge the substituted sentence on appeal to the Courts-Martial Appeal Court, and it is important to note that the intervention of the reviewing authority in no way diminishes the rights of the accused on appeal. It is difficult to see any analogy with the situation which the European Court considered in {Brumarescu} v. Romania... where the applicant, with a final and irreversible judgment of a court in his favour, was deprived of the benefit of that judgment by a later decision in proceedings initiated by a party not involved in the earlier case. If a court-martial is not an independent and impartial tribunal for the trial of civil offences committed by service personnel in England and Wales, the reviewing authority could not be relied on to save it. But if it is, I find it difficult to understand how the role of the reviewing authority can undermine or reduce its independence and impartiality. [The appellants] recognised the difficulty of this argument and did not seek to sustain the judgment of the European Court on the point.»
69. The appellants had also generally argued that the whole culture of the services was such as to incline those who took part in courts-martial to attach excessive weight to the values of discipline and morale, to the point of rendering a trial unfair. It was argued that the ritual accompanying courts-martial was oppressive and unfair. Lord Bingham observed:
«I would for my part have no hesitation in agreeing that a court-martial is a court of law, not a parade, and its procedures (while properly involving some formality) should be those appropriate to a court of law and not the parade ground. I would also accept that officers serving on courts-martial will disapprove of those found to have acted in breach of the law governing their respective service. But judges and jurors in the Crown Court will similarly disapprove of those found to have infringed the ordinary criminal law. There is no reason to think that in the former case any more than in the latter such disapproval will infect the tribunal's approach to deciding whether the particular accused has broken the law in the manner charged. Officers will appreciate, better than anyone, that to convict and punish those not shown to be guilty is not to promote the interests of good discipline and high morale but to sow the seeds of disaffection and perhaps even mutiny. In the absence of any evidence at all to support it, I could not accept the suggestion that any modern officer would, despite the oath he has taken, exercise his judgment otherwise than independently and impartially or be thought by any reasonable and informed observer to be at risk of doing so.»
2. The judgment of Lord Rodger of Earlsferry
70. Lord Rodger rejected the suggestion that, by its very nature, a trial of a civilian offence by court-martial was incompatible with Article 6 § 1 of the Convention and he referred, in this respect, to this Court's judgment in Engel and Others v. the Netherlands (judgment of 8 June 1976, Series A No. 22) and to Morris (cited above, § 59). Since the trial by court-martial did not in itself violate Article 6 § 1, the decision as to whether the court-martial was to be regarded as an independent and impartial tribunal depended on the safeguards which were in place. He noted generally in this respect:
«A submission of this kind requires one, as a starting-point, to consider what is meant by the requirement that a tribunal should be independent and impartial. As the European Court noted in Morris... the concepts of independence and objective impartiality are closely linked. In the present cases, in substance, the court-martial must be guarded from the risk of influence by the prosecution and guarded from the risk of influence by the relevant service authorities, especially superior officers who might wish to secure some particular result, supposedly in the interests of the morale or discipline of the service or of some particular unit. As a result of the abolition of the role of the convening officer by the 1996 Act, no issue was raised in these cases as to the independence of the members of the tribunal from the prosecution. On the other hand, Article 6 does not require that the members of the tribunal should not share the values of the military community to which they belong any more than it requires that the judge or members of the jury in a civil court should be divorced from the values of the wider community of which they form part. What matters is that, while sharing the values of the service community, the members of the court-martial should put aside any prejudices which they may have and act — and be seen to act — independently and impartially in deciding the issues in the case before them.»
71. As to permanent presidents, Lord Rodger observed that, while there had been no appraisal reports on permanent presidents in the army since 1997, the RAF had continued the practice of preparing reports on permanent presidents. He was of the view that «that practice [was] undesirable and, as the army experience show[ed], unnecessary. It would be better if it were discontinued». However, he went on to observe that such reports generally, and the ones completed in the case before him, commented on the manner in which the permanent president had tackled his role as a permanent president (referring to the administrative aspects of the job) and did not bear on his actual decisions when sitting in a court-martial. Indeed, Lord Rodger noted that the reports in question had recognised that the permanent president's role was one in which the president was «isolated and unsupervised and which require[d] independence» which the Air Secretary «honour[ed] and respect[ed]». The reports did not therefore give the slightest reason to doubt the permanent president's independence. On the contrary, he considered that
«...all involved in making these reports were well aware of the need not to intrude upon the decisions reached by him when sitting as president. Even had anyone wished to intrude, the oath of secrecy taken by the members of courts-martial would have made it impossible to investigate those decisions.»
72. As to the other members of the court-martial, Lord Rodger noted the conclusion of the Chamber in Morris. He also observed, however, that «for whatever reason... the European Court was given rather less information than the [House of Lords] about the safeguards relating to the officers serving on courts-martial». He drew parallels between the members of the court-martial and jurors, noting that, while jurors brought certain prejudices and experiences with them to a trial, the safeguards of an oath and the trial judge's directions were considered by the domestic courts and by the European Court to be sufficient to ensure that jurors put aside their prejudices and reached a just verdict on the evidence. The members of courts-martial took a similar oath and the judge advocate gave them the same kind of directions which a trial judge would have given jurors: there was no reason to suppose that members of a court-martial would be less faithful to their oath or less diligent in applying the directions given by the judge advocate than would jurors, particularly when «trust and obedience to commands» were important to the officers sitting on a court-martial.
73. Indeed, Lord Rodger considered that the steps taken to ensure that the members of a court-martial acted independently and impartially were, on one view, even more strict than with a jury. Those steps had not, he noted, been outlined to the Chamber in Morris. He went on to detail those steps. In this connection, he referred to the briefing notes sent to members of the court-martial and noted as relevant safeguards those matters outlined at paragraphs 2, 3, 4, 6, 8, 9, 20, 21, 25, 29, 30, 33, 35, 36, 39, 40, 42 and 45 of those notes. Lord Rodger commented on these safeguards as follows:
«The various provisions which I have quoted from the briefing notes for the members of courts-martial reinforce significantly the message, proclaimed in any event by the oath and the directions of the judge advocate, that the members are to act independently and impartially. In order to be seen to avoid local unit influences, the members are not to stay in public accommodation at the accused's unit. They are not to speak to unit personnel and especially not to any officer who may be attending the trial — at the risk of being debarred from the trial or indeed of the trial being prejudiced. They are not to associate either professionally or socially with such personnel until the trial is over. There is a veto on the president briefing the other members of the court in the absence of the judge advocate. The members are to tell the court administration officer if they know something about the accused which could prejudice their impartiality or if they know someone who might be a witness in the case. The members are warned not to talk to anyone else about the case as long as it continues. They are not to look at any papers which are before the judge advocate, prosecutor or defence counsel, for fear of seeing something which they ought not to. When they deliberate on conviction or sentence, the most junior member is to give his opinion orally first — again, obviously, with the aim of ensuring that the junior members express their own personal view, uninfluenced by the more senior members. In terms of the members' oath their deliberations are to be kept secret and this secrecy is further ensured by the instruction to the court orderly at the end of the proceedings to burn or shred all scrap paper. Again, the object is to prevent the members feeling, or coming under, any outside pressure during or after the trial by reason of their participation in the decision in the case.»
[The appellants] did not suggest that these were other than genuine instructions to the members which they were intended to observe. Nor was it suggested that the instructions were in practice ignored or that they had been ignored in these particular cases. But if they are indeed observed, I find it hard, if not impossible, to see how anyone either in the court or, more particularly, outside the court could improperly influence the members' decision either on conviction or on sentence. Certainly, it is hard to see what more could be done to ensure that, while sitting in the court-martial, the officers act not as officers subject to command but as independent and impartial members of the court, reaching the verdict and determining the sentence according to law but according also to their own individual conscience.»
74. Lord Rodger noted that there were, however, two differences between members of a court-martial and an ordinary jury, differences which he concluded did not undermine the independence of the former:
«First, the routines, the periods of boredom and the pleasures, pains and pressures of service life would be unknown to most jurors today, although they would have been familiar to many of their fathers and grandfathers. By contrast, members of a court-martial know all about them and about the society in which the accused lives and works. [The appellants' counsel] suggested that officers on a court-martial, imbued by their training with notions of rank and discipline, would always tend to believe the evidence of a fellow officer or a non-commissioned officer rather than the evidence of a private. By contrast, he said, members of a jury, who carried no such burden of preconceptions, would be able to see more clearly and judge purely on the evidence before them. Of course, this submission was really just a matter of assertion. There was, and could be, no evidence to back it up. Indeed, it was somewhat undermined by the conviction of [two of] the appellants... [Those appellants'] conviction was based on the evidence of [two Guardsmen]... In accepting the guardsmen's evidence, the court-martial must have disbelieved the evidence of their superiors in rank... In any event, it is possible to fashion an argument — equally a matter of assertion — that officers who are familiar with service life and who are in close contact with service personnel of all ranks may well be less impressed by mere rank and better able to gauge the underlying realities than jurors confronted for the first time with officers or non-commissioned officers telling an apparently plausible tale. Viewed in this light, the specialised knowledge and experience of the members of a court-martial could be seen as a positive advantage rather than as a disadvantage. However that may be, I see no reason to think that, when duly directed by the judge advocate, officers on a court-martial cannot properly assess the evidence and return a true verdict based on it. I therefore reject the appellants' argument on this point.»
The members of a court-martial perform a role in deciding sentence which is no part of a jury's function in the United Kingdom. I accept that, in determining sentence, the members will indeed have regard to such issues as the impact of the offence on service morale and discipline. They will, inevitably, be more aware of these effects than a civil judge would be. Therefore, while the safeguards of the independence and impartiality of the members should mean that they approach their verdict in much the same way as jurors in a civil trial, it cannot be assumed that, when passing sentence, the court-martial will necessarily give exactly the same weight to these service factors as would a Crown Court judge. The sentences which a court-martial passes may therefore not coincide exactly with the sentences which a civil judge would pass on the same facts. In my view that does not call the decisions of the courts-martial into question, either generally or in terms of Article 6. Any difference in sentencing does not mean that the members are not independent or impartial, but merely that, though both independent and impartial, they may assess the various factors differently... There are... two additional points to bear in mind. The first is that the judge advocate advises the other members on sentence and also has a vote on sentence. He will be able to bring to bear his informed view as a lawyer on what sentence would be suitable. The second safeguard is that any sentence imposed by the court-martial is subject not only to review by the reviewing authority but also to appeal, on the ground that it is not appropriate, with the leave of the [Courts-Martial Appeal Court]. The members of the [Courts-Martial Appeal Court] are civil judges and are in a position to correct any inappropriate punishment that the court-martial may impose by reason of the members' military background.»
75. Lord Rodger considered that all of these matters had to be borne in mind when considering the particular characteristics of the members of the court-martial to which the Chamber attached importance in Morris. He went on to identify and disagree with the specific concerns expressed by the Chamber in that case as regards the independence of the ordinary members:
«The first was that the officer members had no legal training. That applies also in the present cases and indeed must apply in virtually all cases. As the briefing notes show, officers who may be called upon to sit on courts-martial are given some training by being allowed to sit and observe proceedings, including the members' deliberations. This should mean that, when they are eventually asked to sit, they should not find the procedures wholly unknown or strange, but it goes no further than that. While in Morris v. the United Kingdom the Third Chamber seems to have regarded the lack of formal legal training as a significant defect, as I have already noted, in Engel v. the Netherlands... the European Court held that the Dutch Supreme Military Court was an independent and impartial tribunal, even though four of the six members were military officers with no legal training. Given the other safeguards which were in place in the present cases, I see no reason to conclude that the absence of legal training undermined the members' independence and impartiality.»
The European Court attached importance to the fact that the officers, other than the permanent president, remained subject to army discipline and reports. In so far as the members of the courts-martial in the present cases also remained subject to service discipline, they simply shared the characteristic of all serving members of the armed forces. It must have been equally true of the military members of the Dutch Supreme Military Court in Engel v. the Netherlands. Moreover, the fuller information available to the House about the safeguards in place to protect the independence of the members of courts-martial shows clearly, in my view, that, just like the Dutch officers in Engel v. the Netherlands, the officers in these cases would not have been under the command of any higher authority in their function as members of the courts-martial. Indeed, as [the Ministry of Defence] pointed out, contrary to the assumption of the European Court, there was even a formal legal bar to any superior officer trying to influence their decision, since this would have constituted the criminal offence of attempting to pervert the course of justice.
It is true, of course, that, as in Morris v. United Kingdom, so also in these cases, leaving aside the permanent presidents, the officers sitting on the courts-martial would have remained subject to reports. [The appellants] indeed drew attention to a number of such reports where mention is made of the fact that, during the year in question, the officer concerned had sat as a member of a court-martial. In itself that must be unobjectionable since the information that the particular officer has had this experience may be relevant at some future date if, for instance, consideration is being given to appointing a permanent president. What would be objectionable would be any report which made reference, whether favourable or unfavourable, to an officer's decisions when sitting on a court-martial. But [the appellants] could point to no report where this had been done. The only report which referred to an officer's performance in relation to a court-martial was one relating to [one officer]: «Her foray into the court-martial arena has brought particular accolades for her thoughtful and incisive contribution to the legal process». The report showed that [that officer] had acted not only as junior member on several courts-martial but also as assistant defending officer to an airman tried by a general court-martial. It appears that the comment may well have related to this second role. In any event the report makes no comment on any decision reached by [that officer] when sitting as a member of a court-martial. Indeed counsel for the [Ministry of Defence] showed the House a number of statements from officers concerned with personnel matters who had read thousands of annual reports and had never seen mention of such a thing. That being so, again with the benefit of this more detailed information, I would not share the view of the European Court in Morris v. the United Kingdom that the independence and impartiality of officers sitting on courts-martial are compromised by the fact that they remain subject to the system of annual reports.
For all these reasons I consider that those charged with administering the system of courts-martial have been at pains to put in place a series of practical safeguards which are designed to secure the independence and impartiality of those sitting on these courts. Nor is this surprising. There is not a little force in the point made by the [Courts-Martial Appeal Court] that, if service factors are to be seen as an aspect or function of the public interest, they will themselves require that the court-martial process should be, and should be seen to be, fair and impartial and, so far as possible, to achieve accurate results. Otherwise both servicemen and the public would lose confidence in it, with consequential effects on good order and discipline.
Having regard in particular to the additional information which was not before the European Court, I would therefore hold that the safeguards built into the system are indeed such that no fair-minded and informed observer who had considered them would conclude that there was a real possibility that the courts-martial in these cases lacked independence or impartiality in this respect. In other words they were, objectively, independent and impartial. I would accordingly reject the Article 6 challenge based on the role of the officer members.»
76. Finally, Lord Rodger turned to the reviewing authority and to the finding in Morris that the role played by that authority constituted in itself a reason for finding that a court-martial had not been independent or impartial. Lord Rodger did not agree. Indeed, he noted that even the appellants before him had difficulty in supporting the Chamber's reasoning in Morris on this point. He continued:
«The reviewing authority is, admittedly, an unusual institution. It does not operate like an ordinary court and, at a certain level of abstract theory, its existence could seem to be inconsistent with the charge against an accused being determined by only a system of „tribunals“. That appears to be the way in which the European Court has treated it. But if, as the court indicates, the issue can also be characterised as relating to the independence of the court-martial, I find it difficult to see how the existence of this body affects that independence. It might, of course, be different if there were any suggestion that the decisions of the courts-martial were influenced by the existence of the reviewing authority, for example, because they tended to convict more readily or to impose heavier sentences in the knowledge that the reviewing authority could always quash them. But [the appellants] made no such submission and there is nothing whatever in the information before the House that would support it. On the contrary, [the appellants] accepted that the provision for review could only be to the benefit, and not to the detriment, of someone who had been convicted. In particular, it could provide a quick and simple means of correcting a mistaken decision by a court-martial.»
In reaching its conclusion on this point the European Court was particularly concerned by the fact that the decision as to whether any substituted sentence was more or less severe than that imposed by the court-martial would have been left to the discretion of the reviewing authority. When making this observation the Court does not appear to have been referred to, or to have had in mind, the coda to section 71 (1) of the [1955 Act] which establishes, as a matter of law, the relative positions of particular punishments in the hierarchy of punishments set out in the subsection and which deals specifically with how detention and imprisonment are to relate to one another. Particularly when these provisions are taken into account, it is hard to see how, in reality, there is likely to be any scope for the reviewing authority to exercise the kind of discretion that appears to have troubled the European Court. In truth, counsel could refer to no case where any problem as to the relative severity of two punishments had arisen. If, by chance, however, the reviewing authority were to go wrong on the point, the person affected could ask the appeal court for leave to appeal.
In all the cases under appeal except [one], the reviewing authority did not intervene, but the appellants were granted leave to appeal to the [Courts-Martial Appeal Court]. Where they had other arguable grounds of appeal relating to conviction or sentence, the [Courts-Martial Appeal Court] dealt with them, as well as with the Article 6 grounds, in their reasoned judgments. In these circumstances I am, with due respect to the decision of the European Court in Morris v. the United Kingdom, unable to see why the mere existence of the reviewing authority, or the reduction of [a] period of detention [in one case], should lead to the conclusion that the determination of the charges against the appellants was not reached by a «tribunal» that was «independent and impartial» for the purposes of Article 6. I would therefore reject the appellants' Article 6 argument based on the role of the reviewing authority.»
E. Relevant statistics
77. In 2002 the rate of acquittals in contested RAF courts-martial was 52%. The rate of acquittals in contested Crown Court trials has been:
Year ending in March 1999: 42.8%
Year ending in March 2000: 42.8%
Year ending in March 2001: 44.3%
Year ending in March 2002: 42%
Year ending in December 2002: 37.4%
THE LAW
78. The applicant complained under Article 6 § 1 of the Convention that his court-martial, structured as it was under the 1996 Act, lacked independence and impartiality and that the proceedings before it were consequently unfair. The relevant parts of Article 6 § 1 read as follows:
«In the determination... of any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair... hearing... by an independent and impartial tribunal...»
I. Admissibility of the complaint
79. Other than arguing that the complaint was manifestly ill-founded, the Government did not raise any other objection to its admissibility.
80. It is not disputed that the final decision in the proceedings was that of the Courts-Martial Appeal Court of 5 February 1999. The complaint was introduced on 8 June 1999 and, therefore, within the six-month time-limit set down by Article 34 of the Convention. Moreover, the Court considers, given the nature of the charge (theft contrary to the Theft Act 1968) together with the nature and severity of the penalty imposed (fifty-six days' imprisonment), that the court-martial proceedings constituted the determination of a criminal charge against the applicant (see Engel and Others, cited-above, pp. 34 — 35, §§ 82 — 83, and, more recently, Ezeh and Connors v. the United Kingdom [GC], Nos. 39665/98 and 40086/98, §§ 69 — 130, ECHR 2003-X).
81. The Court considers that the applicant's complaint raises questions of law which are sufficiently serious that its determination should depend on an examination of the merits, and no other grounds for declaring it inadmissible have been established. The Court therefore declares the complaint admissible. In accordance with its decision to apply Article 29 § 3 of the Convention (see paragraphs 6 and 9 above), the Court will immediately consider the merits of the complaint.
II. Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention
A. The applicant's submissions
82. The applicant accepted that the 1996 Act had addressed some of the concerns expressed by the Court in Findlay v. the United Kingdom (judgment of 25 February 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-I). However, he maintained that the post-1996 court-martial system remained incompatible with the independence and impartiality and, consequently, the fairness requirements of Article 6 § 1 of the Convention. In so submitting, he disagreed with certain of the Court's conclusions in Morris (cited in paragraph 64 above), although he endorsed those concerning the ordinary members of a court-martial and the reviewing authority.
83. More generally, he maintained that service tribunals should have no role to play in the trial of criminal charges against service personnel in times of peace given the nature and ethos of the armed forces. Referring to a judgment of the Supreme Court of the United States (Reid v. Covert 354 U.S. 269, at p. 1240), he pointed to the armed forces' emphasis on harsh discipline and efficiency as opposed to the protection of individual rights and underlined the pressures flowing from chain-of-command connections (past or present), from rank superiority and, at the very least, from general service influences on all service personnel involved in the courts-martial process who were clearly concerned about their pay, promotion and service career prospects. These factors alone gave rise, in the applicant's opinion, to legitimate doubts about the ability of an armed forces' tribunal to try its personnel on criminal charges independently and impartially.
84. In the alternative, he argued that his court-martial, convened in accordance with the 1996 Act, lacked independence and impartiality.
85. He submitted that the higher authority only served to allow a Royal Air Force (RAF) officer who was not legally qualified to interfere with the prosecution process by sending a case back to an equally unqualified commanding officer (CO) for summary trial. He also suggested that the higher authority was the equivalent of the former «convening officer». He submitted, without expanding further, that the higher authority and the CO were in a direct chain of command.
86. He also argued that the prosecuting authority was part of the «legal branch» which gave «general advice» to the service authorities, so that its officers were subjected to pressures in relation to career prospects and discipline. The officers carrying out the functions of the prosecuting authority were also likely to be subordinate in rank to, and subjected to pressure from, the higher authority.
87. The applicant considered that the manner in which the court administration officer (CAO) selected members of courts-martial lacked transparency and did not have the independence and impartiality of the prior volunteer system.
88. He further observed that the permanent president of courts-martial was not legally qualified and argued that a permanent president would be «case-hardened». Being of superior rank to the ordinary members of a court-martial, a permanent president would necessarily dominate them. Moreover, the applicant was not convinced that the permanent president at his court-martial had not been influenced by the procedure by which permanent presidents were reported on.
89. As to the judge advocate, the applicant considered that paragraph 21 of the briefing notes (see paragraph 54 above) demonstrated the kind of dangers inherent in the practice of a judge advocate sitting amongst members of courts-martial.
90. The applicant further argued that the ordinary members of his court-martial were in the same position as those in the court-martial in issue in Morris, so that the Grand Chamber should conclude in the present case that there were inadequate safeguards to exclude the risk of outside pressure and influence on them.
There were, in the applicant's opinion, no new relevant facts before the Grand Chamber in the present case justifying a departure from that conclusion in Morris. It was the applicant's belief that the Courts-Martial Administration Unit (RAF) briefing notes submitted by the Government had been drawn up after the judgment in Morris had been delivered and did not resemble those applicable during his court-martial in February 1998. While there had been various versions of the briefing notes in circulation prior to Morris, those existing at the time of his court-martial «may well have» contained a requirement that court-martial members make allowance for the inadequacies of young and inexperienced service prosecuting lawyers compared to the experienced civilian defence lawyers, the applicant indicating that his legal representative's attention had previously been drawn to such requirements. The existence of the offence of perverting the course of justice would have been clear to the Court in Morris and, in any event, such an offence could not insulate ordinary members from outside influences and pressures which were subtle, context-related and did not concern a particular act or gesture.
91. Finally, the applicant maintained that the power of the reviewing authority to interfere with the findings of a court-martial constituted a further reason to conclude that his court-martial did not satisfy the requirements of Article 6 § 1. He relied on Findlay and Morris, cited above, and {Brumarescu} v. Romania ([GC], No. 28342/95, §§ 61 — 62, ECHR 1999-VII) and argued that the House of Lords had misapplied this Convention case-law. He also maintained that the review would not always operate in favour of a convicted person: a court-martial would adjust its sentences upwards in anticipation of a later reduction by the reviewing authority; the Courts-Martial Appeal Court was heavily influenced by the views on sentence and on any relevant service factors expressed by the Judge Advocate General and by the reviewing authority itself (see R. v. McKendry, cited above); the reviewing authority had the power to quash the findings of the court-martial and authorise a retrial and, while the prosecuting authority could then decide not to prosecute, the reviewing authority «set the pace» on retrials (see R. v. Holtby-Smith, cited above), a process not always beneficial to the individual; and the reviewing authority could make mistakes (see R. v. Ball and R. v. Rugg, cited above).
B. The Government's submissions
92. The Government noted that, in Morris, the Court had rejected the applicant's general argument (as had the House of Lords) that service tribunals could not try service personnel on criminal charges consistently with Article 6 of the Convention. The core question in Morris and the present case was not whether military tribunals were acceptable under Article 6 in times of peace or war but rather whether the applicant had obtained a fair trial by an independent and impartial tribunal within the meaning of Article 6 § 1 of the Convention, and the Government maintained that he had.
93. In so submitting, the Government relied on the Court's conclusions in Morris, apart from those concerning the ordinary members of courts-martial and the reviewing authority. In these latter respects, the Government preferred the conclusions of the House of Lords in R. v. Boyd and Others, cited above. The Government explained that the complaints in Morris had been broad and that they had therefore attempted to select the most relevant material for the Court. However, with hindsight they realised that, regrettably, they had omitted to submit to the Court three important items of information (the clarification that ordinary members are not reported on as regards their judicial decision-making; the Courts-Martial Administration Unit (RAF) briefing notes for members of courts-martial; and the coda to section 71 (1) of the 1955 Act). It was this material which later enabled the House of Lords to reach conclusions concerning ordinary members of courts-martial and the reviewing authority different from those in Morris.
94. The Government pointed out that the role of the higher authority was clearly defined and important, in that it allowed service considerations to be applied to the question of whether a charge should be referred back to the CO or be sent on to the prosecuting authority for a decision as to whether there should be a prosecution at all. The applicant's submission that the higher authority was superfluous and his reliance on the fact that it was not legally qualified were irrelevant to the question of the independence and fairness of a court-martial, and his arguments that it was the equivalent of the former «convening officer» and interfered with the prosecuting authority were plainly incorrect. The Government did not understand the applicant's suggestion that the higher authority was in a chain of command: in any event, it was not the higher authority who took the decision to prosecute.
95. The Government underlined that the prosecuting authority was answerable to the Attorney General as regards the prosecuting function and delegated his prosecution functions to legal officers who formed a discrete group employed solely on prosecuting duties. The reporting processes as regards the prosecuting authority and his legal officers were entirely consistent with the requirements of independence of function. The prosecuting authority was wholly independent of the chain of command and of the judiciary, as were his legal officers and, in any event, those legal officers were subject to professional codes of conduct obliging them to act independently and in the interests of justice. There was nothing to suggest that such legal officers were under any pressure or influence in relation to their career that could conceivably call into question their independence.
96. The court administration officers (CAOs) in the RAF and the army being identical in every material respect, the Government relied on the Court's conclusions in Morris (§ 66).
97. As to the method of selection of the members of the applicant's court-martial by the CAOs, there was, according to the Government, no evidence to suggest that there had been any interference by air-force command in that selection process and, given the fixed criteria for selection, there was no reason to doubt the independence of the court-martial either by reason of the position of the CAO or because of the manner in which members of the court-martial had been appointed.
98. The Government also underlined that permanent presidents worked outside of the service chain of command and that the post of permanent president was found in Morris to constitute «a significant guarantee of independence». The judge advocate was also described in Morris as an «important guarantee» of independence (§§ 69 and 71).
99. The Government then turned to the two matters on which the House of Lords in R. v. Boyd and Others had departed from the Court's conclusions in Morris: the position of the ordinary members of courts-martial and the role of the reviewing authority.
100. The Government disputed the three reasons given in Morris for concluding that there were insufficient safeguards to exclude the risk of outside pressure on ordinary officer members of courts-martial.
In the first place, the ordinary members in the applicant's court-martial had had some legal training (see paragraph 12 above). In any event, four of the six officers sitting in the court-martial in Engel and Others, cited above, had no legal training. Moreover, drawing a parallel between jurors and the ordinary members of courts-martial (all without legal training and guided by binding rulings on points of law from the trial judge and judge advocate respectively), the Government pointed out that this Court had never suggested that the determination of guilt by lay jurors was incompatible with Article 6 § 1 of the Convention. Furthermore, armed with the Courts-Martial Administrative Unit (RAF) briefing notes and the instructions of the judge advocate, the ordinary members would have had a very clear idea of their role and duties at the court-martial.
Secondly, it was true that members of the court-martial remained subject to air-force discipline in the general sense because they remained air-force officers. However, members of courts-martial did not remain subject to service discipline in relation to their judicial decision-making, so that any reporting by the service authorities on them had to, and did in the applicant's case, exclude any comment on the carrying out by them of their duties as members of a court-martial. This was the position in Morris, and the Government regretted that this information had not been before the Court when it examined that case. Accordingly, the fact that ordinary members remained subject to air-force discipline did not undermine their independence (the Government referred to Engel and Others, cited above, pp. 12 — 13, § 30).
Thirdly, in the Government's opinion, there were clearly sufficient safeguards of the independence of the decision-making of the ordinary members of courts-martial. Perverting or attempting to pervert the course of justice was a common-law criminal offence and an offence under section 69 of the 1955 Act. The deliberations during which the members of the court-martial voted were confidential. Each member took an oath. As with civilian jurors, there was a reasonable expectation that the ordinary members would comply with the binding directions given by the judge advocate to try the case and give a true verdict according to the evidence and without prejudice (see Pullar v. the United Kingdom, judgment of 10 June 1996, Reports 1996-III, and Gregory v. the United Kingdom, judgment of 25 February 1997, Reports 1997-I). The Government emphasised the content, and distribution to each court-martial member, of the Courts-Martial Administration Unit (RAF) briefing notes. The Government could not locate the actual briefing notes applicable at the time of the applicant's court-martial but submitted those in force in July 1999, which they stated made only minor changes to those notes in force in February 1998. According to the Government, the notes reinforced the message, proclaimed in the oath, that members were at all times to act independently and impartially and they had the effect of preventing members feeling, or coming under, any outside pressure during or after the trial. These notes had been sufficient to convince the House of Lords that ordinary members were sufficiently protected against outside influence and the Government regretted that this material had not been put before the Court when it examined the Morris case.
101. The Government accepted that the reviewing authority was an anomalous and unusual institution. However, this body offered certain advantages: every court-martial was automatically reviewed; a review operated more quickly (normally within thirty days) than an appeal to the Courts-Martial Appeal Court, so that the review would be finalised prior to a short sentence having been already served; and it was beneficial to good discipline that the services were seen to put matters right quickly if something went wrong during the court-martial.
102. Apart from these advantages, the Government underlined, as did Lord Bingham and Lord Rodger in R. v. Boyd and Others, that the review could only operate to the benefit of an accused as a result of the detailed hierarchy of punishments set out in the coda to section 71(1) of the 1955 Act. They regretted that they had not brought this coda to the Court's attention during its examination of the Morris case. If the accused considered that the reviewing authority had, nevertheless, substituted a sentence more severe than that of the court-martial, he could bring this before the Courts-Martial Appeal Court. The fact that all post-court-martial matters remained open to the Courts-Martial Appeal Court, an independent tribunal, distinguished the case from the situation in issue in {Brumarescu}, cited above.
103. Accordingly, the Government concluded that the role of the reviewing authority did not diminish or undermine the independence or impartiality of courts-martial.
C. The Court's assessment
1. Relevant principles and case-law
104. The Court reiterates that, in order to establish whether a tribunal can be considered «independent», regard must be had, inter alia, to the manner of appointment of its members and their term of office, the existence of guarantees against outside pressures and to the question whether the body presents an appearance of independence.
In this latter respect, the Court also reiterates that what is at stake is the confidence which such tribunals in a democratic society must inspire in the public and, above all, as far as criminal proceedings are concerned, in the accused. In deciding whether there is a legitimate reason to fear that a particular court lacked independence or impartiality, the standpoint of the accused is important without being decisive. What is decisive is whether his doubts can be held to be objectively justified (see Findlay, cited above, p. 281, § 73, and Incal v. Turkey, judgment of 9 June 1998, Reports 1998-IV, pp. 1572 — 73, § 71).
There are two aspects to the question of «impartiality»: the tribunal must be subjectively free of personal prejudice or bias, and must also be impartial from an objective viewpoint in that it must offer sufficient guarantees to exclude any legitimate doubt in this respect (see Findlay, cited above, p. 281, § 73). The Court notes that the present applicant did not suggest that anyone involved in his court-martial process was subjectively biased against him.
Since the concepts of independence and objective impartiality are closely linked, the Court will consider them together in the present case (ibid.).
105. In Findlay, the Court concluded that the applicant's misgivings about the independence and impartiality of his army court-martial, convened prior to the entry into force of the 1996 Act, had been objectively justified. The Court was mainly concerned about the conflicting roles of the «convening officer» in the proceedings: he had a key prosecuting role, but at the same time appointed the members of the court-martial who were subordinate in rank to him and fell within his chain of command. He also had the power to dissolve the court-martial before or during the trial and acted as «confirming officer» after the trial, so that a court-martial's verdict and sentence were not effective until «confirmed» by that officer.
106. In the subsequent Morris case (also cited above), a Chamber of the Court examined concerns expressed about the structural independence and objective impartiality of an army court-martial convened following the entry into force of the 1996 Act.
The Court found that service tribunals could in principle determine criminal charges against service personnel consistently with Article 6 § 1 of the Convention, although such tribunals would only be tolerated as long as sufficient safeguards were in place to guarantee their independence and impartiality (see Morris, § 59). It was also found that the 1996 Act had gone a long way towards meeting the concerns expressed in Findlay, abolishing as it did the posts of «convening officer» and «confirming officer» and separating the prosecution, convening and adjudication elements of the court-martial process (ibid., §§ 61 and 62). The Court further found that the independence of the court-martial was not undermined by the manner of appointment of its members (ibid., § 66).
However, and while considering the permanent president to be a «significant guarantee of independence» and the presence of the judge advocate to be an «important guarantee», these and other safeguards (rules on eligibility for selection and the oath taken by members) were considered insufficient by the Court to exclude the risk of outside pressure being brought to bear on the ordinary officer members (see Morris, §§ 69 — 72). Further, the Court found that the principle that a tribunal's binding decision should be unalterable by a non-judicial authority had been breached by the role of the reviewing authority, a principle which had been considered in Findlay (cited above) to be a component of the «independence» guarantee of Article 6 § 1 of the Convention.
2. Application of those principles to the present case
107. The parties agreed that the relevant regulatory frameworks governing army and RAF courts-martial, which were in issue in Morris and in the present case, were the same in all material respects. However, they considered the Court's conclusions in Morris (see paragraph 106 above) to be incorrect. The applicant disagreed with the first three of those conclusions, considering that these matters remained problematic under the 1996 Act. The Government preferred the conclusions of the House of Lords in R. v. Boyd and Others to those of the Court in Morris as regards the independence of the ordinary members and the role of the reviewing authority.
In examining the independence and impartiality of the present applicant's court-martial, the Grand Chamber has examined the parties' submissions on each of the Chamber's conclusions in Morris and assessed whether there are good reasons to depart from those conclusions (see Christine Goodwin v. the United Kingdom [GC], No. 28957/95, § 74, ECHR 2002-VI), bearing in mind, in particular, the information and material before it which had not been submitted to the Chamber in Morris.
(a) Service tribunals and Article 6 of the Convention
108. The first point to be considered is whether a service tribunal can try criminal charges against service personnel consistently with the independence and impartiality requirements of Article 6 § 1 of the Convention.
109. The Court reiterates that the independence and impartiality of service tribunals was examined in Engel and Others and Findlay and in certain subsequent judgments (including Coyne v. the United Kingdom, judgment of 24 September 1997, Reports 1997-V, Hood v. the United Kingdom [GC], No. 27267/95, ECHR 1999-I, and Cable and Others v. the United Kingdom [GC], Nos. 24436/94 et seq., 18 February 1999). In those cases, the Court examined in detail the structure and functioning of the relevant court-martial process, but neither the parties to those cases nor the Court raised the more fundamental question of whether service tribunals could ever determine criminal charges against service personnel consistently with the independence or impartiality requirements of Article 6 § 1 of the Convention.
110. The Grand Chamber agrees with the Chamber's finding in Morris (§ 59) that there is nothing in the provisions of Article 6 which would, in principle, exclude the determination by service tribunals of criminal charges against service personnel. The question to be answered in each case is whether the individual's doubts about the independence and impartiality of a particular court-martial can be considered to be objectively justified and, in particular, whether there were sufficient guarantees to exclude any such legitimate doubts (see paragraph 104 above).
(b) The higher authority, the prosecuting authority and the CAO
111. The Court has, in the first instance, assessed the independence and impartiality of those bodies involved in the proceedings prior to the court-martial hearing itself, namely, the higher authority, the prosecuting authority and the CAO.
112. While the higher authority decides on the basis of service considerations whether a charge should be brought before the prosecuting authority, it is the prosecuting authority which decides whether a prosecution by court-martial should be pursued or not. The 1996 Act has not conferred on the higher authority, and there is no evidence that the higher authority fulfils, any other role in the pursuit of charges by court-martial. Since the decision to prosecute by court-martial is one exclusively for the prosecuting authority, it is not relevant to the independence of the court-martial process whether the higher authority is legally qualified or not or whether there is a chain-of-command connection between that authority and the CO. The applicant's suggestion that the higher authority is the equivalent of the former «convening officer» is clearly incorrect.
113. The prosecuting authority is appointed by the Queen and is legally qualified. Members of his staff are legally qualified and are employed exclusively on prosecution duties. The decision to prosecute is made on the basis of legal criteria similar to those applied by the Crown Prosecution Service and in accordance with the codes of conduct of the respective branches of the legal profession. While the prosecuting authority is also the RAF Director of Legal Services, he is answerable to the Attorney General only, and is not reported on within the service on his prosecution duties. There being no chain of command or service connection between the higher and prosecuting authorities either claimed or apparent, any seniority in rank of the higher authority over the prosecuting authority would not be sufficient to conclude, as the applicant suggests, that the latter is «likely to» be influenced by the former.
114. It is true that the CAOs are RAF officers appointed by the Defence Council. However, the applicant did not dispute that a CAO operates independently of the higher and prosecuting authorities, a conclusion also reached in Morris (§§ 61 and 66). Moreover, the CAO's duties are largely administrative in nature, requiring the CAO to take steps which have been regulated in some detail in the 1955 Act, the 1997 Rules and the Queen's Regulations to ensure that a court-martial hearing takes place with the necessary persons in attendance and with the required facilities in place. As to the more significant and sensitive task of selecting members of a court-martial, the detailed criteria and procedures to be followed by a CAO (see paragraphs 34 — 35 above) allow that officer little discretion in that selection and rebut the applicant's claim that the selection process lacks transparency. In addition, these criteria expressly exclude from a court-martial any officer from the accused's RAF station and any of his COs, as well as any officer who has been involved in the investigation and prosecution of the charges or in the convening of a court-martial. Furthermore, all officers selected to sit are reminded in the Courts-Martial Administration Unit (RAF) briefing notes received by them (see paragraphs 45 — 62 above) of these and any other factors that could render them ineligible, and members are encouraged to inform the CAO prior to the trial (or the judge advocate once the trial has started) if they are worried that they may be ineligible.
115. For these reasons, the Grand Chamber finds that the applicant's submissions concerning these three bodies do not cast any doubt on the Chamber's findings in Morris (§§ 61 — 62) as to the genuineness of the separation of the prosecuting, convening and adjudicating roles in the court-martial process under the 1996 Act. The Grand Chamber further considers that there is no reason to doubt the independence of the decision-making of those bodies from chain-of-command, rank or other service influence.
(c) The members of the court-martial
116. The Court has also examined the position of the members of the court-martial, having regard to the manner of their appointment, their terms of office, the existence of guarantees against outside pressures and whether the court-martial presents an appearance of independence (see paragraph 104 above).
117. The judge advocate is a legally qualified civilian appointed to the staff of the Judge Advocate General (also a civilian) by the Lord Chancellor and from there to each court-martial by the Judge Advocate General. The independence of air-force judge advocates is not questioned by the applicant, and the Court considers that there is no ground to do so.
Moreover, a judge advocate has a central role in the court-martial proceedings which, like Lord Rodger in R. v. Boyd and Others, the Grand Chamber would compare to that of a Crown Court trial judge. The judge advocate is responsible for the fair and lawful conduct of the court-martial and his rulings on the course of the evidence and on all questions of law are binding and must be given in open court. The judge advocate has no vote on verdict and does not therefore retire with the other court-martial members to deliberate on verdict. However, he sums up the evidence and delivers further directions to the other members of the court-martial beforehand, and he can refuse to accept a verdict if he considers it «contrary to law», in which case he gives the president and ordinary members further directions in open court, following which those members retire again to consider verdict. The judge advocate retires with the other members in order to provide advice, deliberate and vote on sentence. Moreover, and as Lord Rodger also noted (see paragraph 72 above), there is no evidence to suggest that members (the permanent president and the ordinary members) of a court-martial would be less diligent than civilian jurors in complying with binding rulings and directions on points of law given to them.
In such circumstances, the Court finds that the presence in a court-martial of a civilian with such qualifications and with such a pivotal role in the proceedings constitutes not only an important safeguard but one of the most significant guarantees of the independence of the court-martial proceedings.
118. The Grand Chamber, like the Chamber in Morris (§§ 68 — 69), considers certain factors illustrative of both the permanent president's independence and the important contribution of the post of permanent president to the independence of an otherwise ad hoc tribunal.
Most importantly, the Court observes that, while the permanent president is a serving officer, the post was a full-time one filled by a high-ranking officer (wing commander) for a number of years prior to his retirement, at a time when that officer had «no effective hope of promotion» (in the words of Lord Bingham — see paragraph 66 above). Such factors were considered demonstrative of the independence of the military members of the court-martial in Engel and Others (cited above, pp. 12 — 13, § 30 and p. 37, § 89).
The Court does not accept the applicant's suggestion that the full-time nature of the post of permanent president would undermine the objectivity of that officer's judgment (see paragraph 88 above). Since the permanent president was bound by the legal rulings and directions of the judge advocate, the permanent president's lack of legal qualifications did not undermine his independence or the guarantee of independence provided by that post. While he may have been more senior in rank to the ordinary members, he could not brief them in the absence of the judge advocate and, although he deliberated on verdict alone with the ordinary members, the judge advocate exercised firm control over those deliberations both before and after they took place (see paragraphs 29 and 117 above).
It is true that, in contrast to the army, appraisal reports were prepared on permanent presidents in the RAF and the Court would echo the concerns expressed by Lords Bingham and Rodger in this regard. However, the essential point for present purposes is that no appraisal report had been drawn up on the present permanent president since August 1997 and, crucially, such reports could not have referred to that officer's judicial decision-making. As Lord Bingham pointed out (see paragraph 66 above), permanent presidents were answerable to no one in the discharge of their court-martial functions.
It is also true that there was no express provision for their irremovability and that express security of tenure would be preferable, as such a domestic provision is generally considered to be a corollary of judges' independence. However, its absence can be cured if irremovability is recognised in fact and if other necessary guarantees are present (see Campbell and Fell v. the United Kingdom, judgment of 28 June 1984, Series A No. 80, p. 40, § 80, and Morris, cited above, § 68). In this respect, the Court notes the finding of Lord Bingham (see paragraph 66 above) that a permanent president had «no effective fear of removal», and it is not disputed that a permanent president has never been removed from office.
119. The Court considers it clear that, having regard to the matters outlined in paragraph 114 above, there was no reason to doubt the independence of the ordinary members by reason of the position and role of the CAO or because of the manner in which the CAO appointed them.
120. The Grand Chamber has noted the ad hoc nature of their appointment (they return to ordinary service immediately after the court-martial) and their relatively junior rank (they were junior in rank to the permanent president and may have been junior in rank to other participants in the court-martial process, including the prosecuting authority). While such tenure and rank may not in themselves undermine their independence, it is considered, as it was in Morris (§ 70), that such factors emphasise the need for particularly convincing safeguards against outside pressure being brought to bear on those officers.
121. In Morris, the Chamber went on to find important the protection offered by the judge advocate, the permanent president and the rules concerning eligibility for selection to a court-martial and the oath taken by its members. Other safeguards were also referred to in Morris, including the right of the accused to object to any member sitting in the court-martial (see paragraph 38 above); the confidentiality of the deliberations, a point repeated in the members' oath (see paragraph 38 above); and the rule whereby the member most junior in rank expresses his or her view and votes first during deliberations on verdict and sentence (see paragraphs 39, 58 and 60 above). Moreover, the Grand Chamber considers that the possibility of a prosecution for perverting the course of justice under the common law or under section 69 of the 1955 Act (see paragraph 36 above) was implicit in the Chamber's assessment in Morris.
The Grand Chamber agrees that these constitute important safeguards of the independence of the ordinary members.
122. Nevertheless, the Chamber concluded in Morris that these safeguards were not sufficient to exclude the risk of outside pressure being brought to bear on the ordinary members because of three factors: those officers had no legal training, there were no statutory or other bars to their being made subject to external service influence and they remained subject to army discipline and reports (§§ 71 — 72).
The Grand Chamber is of the view that the submissions and material before it in the present case are such as to justify it in departing from this latter conclusion in Morris.
123. As to the lack of legal qualification of the ordinary members, the Court reiterates that the participation of lay judges on tribunals is not, as such, contrary to Article 6: the principles established in the case-law concerning independence and impartiality are to be applied to lay judges as to professional judges (see Langborger v. Sweden, judgment of 22 June 1989, Series A No. 155, p. 16, § 32; Fey v. Austria, judgment of 24 February 1993, Series A No. 255-A, p. 12, §§ 27, 28 and 30; and Holm v. Sweden, judgment of 25 November 1993, Series A No. 279-A, p. 14, § 30).
The Court does not find particularly relevant the fact that the ordinary members in the applicant's court-martial attended brief legal courses. However, it notes the instruction provided to the ordinary members by the Courts-Martial Administration Unit (RAF) briefing notes (see paragraphs 45 — 62 above and 124 below). The Court also refers to the key role of the legally qualified and experienced judge advocate, whose directions the ordinary members would be careful to respect (see paragraph 117 above). In such circumstances, the Court considers that the independence of the ordinary members is not undermined by their lack of legal qualifications.
124. Secondly, the submissions to the Court in the present case have disclosed an additional safeguard of the independence of the ordinary members.
The Government relied on the Courts-Martial Administration Unit (RAF) briefing notes distributed to all members of the applicant's court-martial. Admittedly, the actual notes applicable on that date could not be located by the Government, who merely asserted that the notes outlined in paragraphs 45 — 62 above were similar in all substantive respects to those actually distributed to members of the applicant's court-martial. However, in the absence of any precise and substantiated challenge to this assertion, the Court does not see any reason to doubt that the notes submitted to it in the present case were similar in all material respects to those actually distributed to members of the applicant's court-martial in February 1998. Moreover, the Court considers these notes to be genuine instructions to the members of courts-martial by which they were expected to abide.
The notes provided a detailed step-by-step guide to the ordinary members of the procedures before a court-martial. They also constituted a comprehensive manual of the nature and limits of their role in those proceedings and, importantly, of the precise functions of the judge advocate and permanent president. The Court considers that the briefing notes thereby provided essential information and important orientation to officers who were appointed on an ad hoc basis to a court-martial and who had no legal qualifications and relatively little court-martial experience.
Further, the provisions of the briefing notes fully instructed ordinary members of the need to function independently of outside or inappropriate influence or instruction, and of the importance of this being seen to be done, providing practical and precise indications of how this could be achieved or undermined in a particular situation. The Court considers that those instructions served not only to bring home to the members the vital importance of independence but also to provide a significant impediment to any inappropriate pressure being brought to bear.
Accordingly, the Grand Chamber is of the opinion that the distribution and content of these briefing notes constituted a further safeguard of the independence of the ordinary members, a safeguard of which the Chamber was not informed when it examined the Morris case.
125. Thirdly, the Court finds most important the Government's clarification in the present case that ordinary members of a court-martial could not be reported on in relation to their judicial decision-making. As Lord Bingham pointed out in R. v. Boyd and Others, the prohibition on the members disclosing any opinion expressed or vote cast during the court-martial proceedings presented a practical obstacle to such reporting. The Court also notes that the evidence submitted by the appellants and the Ministry of Defence to the House of Lords produced no example of any reporting on the decision-making of the members of a court-martial (see paragraph 75 above).
126. For these reasons, the Court finds that there were sufficient safeguards of the independence of the ordinary members of the applicant's court-martial.
127. The Government contested the finding in Morris on the role of the reviewing authority: they emphasised that such a review could only operate to the benefit of the convicted person and that that person would retain full access to the Courts-Martial Appeal Court thereafter. The applicant relied on {Brumarescu}, Findlay (p. 282, §§ 77 and 79) and Morris (§§ 73 — 77), cited above. He pointed out that, in any event, such reviews did not always operate in favour of the accused.
128. In the Court's opinion, the judgments in Van de Hurk v. the Netherlands (19 April 1994, Series A No. 288, p. 16, § 45, and p. 17, § 50) and Findlay (p. 282, § 77, and p. 276, § 52) make it clear that it is the power of a non-judicial authority to interfere with the findings of a court-martial for which the 1996 Act provides which is to be examined by this Court, irrespective of whether that power was in fact used or whether that power could only have been exercised in the applicant's favour.
129. In the post-1996 system under review in the present case, a court-martial reached a verdict and decided on sentence. Whether or not an individual applied to the reviewing authority, the latter would automatically review both the verdict and sentence. Subsequently, the individual could appeal against the verdict and sentence to the Courts-Martial Appeal Court. Consequently, the reviewing authority formed part of a process at the end of which the verdict and sentence became final. The Court therefore agrees with the Government that this can be contrasted with the position in {Brumarescu}, where the applicant had been deprived of the benefit of the legal certainty of a judicial decision which had already become final, irreversible and thus res judicata.
130. The Court further considers, as did Lords Bingham and Rodger in the House of Lords, that the reviewing authority is an anomalous feature of the present court-martial system and expresses its concern about a criminal procedure which empowers a non-judicial authority to interfere with judicial findings.
131. Nevertheless, the Court notes that the final decision in court-martial proceedings will always lie with a judicial authority, namely the Courts-Martial Appeal Court. This is the case even if a reviewing authority quashes a verdict and authorises a retrial: even if the prosecuting authority were to decide to bring a fresh prosecution and even if a court-martial were to refuse to stay those further proceedings as an abuse of process, the final review of any new conviction and sentence would remain with the Courts-Martial Appeal Court.
In Van de Hurk, cited above, the Court did not exclude that the Crown's power to deprive a court's judgment partially or completely of its effect could have been remedied by a subsequent review by a judicial body that afforded all the guarantees required by Article 6, although no such review was found to exist in that case. The appeal to the Courts-Martial Appeal Court was not considered sufficient in Findlay, since the applicant had pleaded guilty at first instance and no appeal lay against sentence only to the Courts-Martial Appeal Court.
132. The Court regards as unsubstantiated the applicant's assertion that courts-martial adjust sentences upwards in anticipation of the reviewing authority's assessment. Moreover, it does not consider persuasive his submission that the Courts-Martial Appeal Court would be unduly influenced by the decision of the reviewing authority: the essential fact is that the Courts-Martial Appeal Court is not in any way bound by the advice to, or the decision of, the reviewing authority. Indeed, one of the domestic cases on which the applicant relied (R. v. Ball and R. v. Rugg, cited above) resulted in the Courts-Martial Appeal Court overturning the finding on sentence of the reviewing authority.
133. Accordingly, the Court finds that the role of the reviewing authority did not, in the circumstances of the present case, breach the principle outlined in paragraph 106 above and, in particular, did not undermine the independence or impartiality of the applicant's court-martial.
134. In all of the above circumstances, the Court concludes that the applicant's misgivings about the independence and impartiality of his court-martial, convened under the 1996 Act, were not objectively justified and that the court-martial proceedings cannot consequently be said to have been unfair.
There has therefore been no violation of Article 6 § 1 of the Convention.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
2. Holds that there has been no violation of Article 6 § 1 of the Convention.
Done in English and in French, and delivered at a public hearing in the Human Rights Building, Strasbourg, on 16 December 2003.
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the concurring opinion of Mr Costa is annexed to this judgment.
CONCURRING OPINION OF JUDGE COSTA
Not without hesitation, I have fallen in with the majority opinion of my colleagues, which has thus in the end become unanimous.
I wish to give the following brief explanation of my reasoning.
In Morris v. the United Kingdom (No. 38784/97, ECHR 2002-I), which also concerned the procedure before a court-martial, albeit in the army, not, as here, in the air force, a Chamber of the Court, of which I was a member, unanimously found a violation of Article 6 § 1 of the Convention as regards the applicant's complaints relating to the general structure of the system. In the present case, on the contrary, the Court has held that there was no violation of Article 6.
The reasoning in Morris was based on the following considerations.
(a) There were not sufficient safeguards against the risk of outside pressures on the two members who, with the permanent president, made up the court-martial. The two officers concerned — both captains — had not received any legal training, remained subject to military discipline and assessment reports and were not insulated from army influence by any legal provision.
(b) The «reviewing authority», a non-judicial body, automatically reviewed conviction and sentence and was empowered to quash them. Above all, it could reach any finding of guilt which could have been reached by the court-martial and substitute any sentence which would have been open to the court-martial, provided it was not more serious, although the assessment of what would constitute a more serious sentence was left to the discretion of the reviewing authority itself.
In reaching the opposite conclusion in Cooper, the Grand Chamber took other factors into consideration.
(a) As regards the two «ordinary» members of the court-martial — a flight lieutenant and a squadron leader — the Grand Chamber took the view that their lack of legal training was made up for by the directions given by the judge advocate (one of the most significant safeguards) and by the briefing notes drawn up by the RAF's Courts-Martial Administration Unit (an argument raised by the Government in the present case), which the Court considered to be an additional safeguard of which the Chamber was not aware when its judgment in Morris was delivered. The Grand Chamber also took into account another piece of additional information now supplied by the Government, namely that the members of a court-martial cannot be reported on in relation to their judicial decision-making.
(b) As regards the role of the reviewing authority, while taking the view that it constituted an anomalous feature of the present system, and expressing its concern about the possibility of a court's findings being varied by a non-judicial body, the Grand Chamber emphasised the role of the Courts-Martial Appeal Court, which was responsible for the final review of any new verdict or sentence and which was indeed a judicial body that afforded all the guarantees required by Article 6.
The above summary shows that there are certainly differences between Morris and Cooper. Some of these are to be found in the particular circumstances of each case; the others are explained by the fact that the respondent Government's submissions were more fully developed and more precise in the second case. Are these differences sufficient to justify reaching two opposite conclusions, separated by an interval of less than two years?
Ultimately, I think that they are. I still think that the intervention of the reviewing authority is anomalous, unfortunate and archaic, and that it would be desirable to put an end to the practice. But I would point out — and for me this is an important aspect in Cooper — that the reviewing authority's intervention did not in any way alter the verdict and sentence pronounced by the court-martial which tried Mr Cooper (see paragraph 13 of the judgment); ruling in this particular case, it would have been difficult for the Grand Chamber to uphold a complaint about a matter which had no bearing whatsoever on the outcome for the applicant. As regards the other complaint, the one concerning the «ordinary members» of the court-martial, without sharing completely my colleagues' conviction on this point (see paragraph 124), I accept that the briefing notes drawn up for the information of these officers were indeed capable of strengthening that independence to some extent.
In the final analysis, the whole system is rather complex, as shown a fortiori by a comparison with Grieves, concerning naval courts-martial. But the essential role of our Court in relation to fair trial is not to push member States towards simplification but to ensure that they comply with the guarantees of Article 6 § 1. As the file submitted to the Court in Morris stood, I considered that the respondent State had not done so, but on the basis of the file placed before the Court in Cooper, I can now find that it did.