Статья 8Постановление ЕСПЧ от 28.05.2009

ПРАВО

I. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции, взятой отдельно и в совокупности со статьей 14 Конвенции

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.»

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

Статья 14

«Пользование правами и свободами, признанными в... Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам».

A. Приемлемость

1. Доводы сторон

19. Власти Греции утверждали о неприемлемости жалобы в связи с ее несовместимостью ratione materiae. Они утверждали, что в соответствии с устоявшейся практикой Европейского суда понятие «личная жизнь» включает в себя элементы, относящиеся к личности, его психологической и физической целостности, здоровью и в некоторых случаях к профессиональной жизни. В частности, в отношении профессиональной жизни власти Греции утверждали, что не всякое посягательство на профессиональную жизнь автоматически подпадает под действие статьи 8 Конвенции. Они утверждали, что в настоящем деле статья 8 Конвенции неприменима, поскольку в соответствии с национальным законодательством профессия адвоката включает в себя функции, представляющие общественный интерес, что оправдывает исключение из нее иностранных граждан.

20. Кроме того, власти Греции утверждали о неприменимости статьи 8 Конвенции ratione personae. Они утверждали, что Греция в качестве принимающего государства никогда не гарантировала заявителю доступ к какой-либо профессии и тем более к профессиям, право на которые имеют граждане Греции или граждане государств-членов Европейского Союза. Напротив, греческое государство выдало заявителю несколько видов на жительство с разрешением на работу или учебу и всегда выполняло свои обязательства на этот счет.

21. Заявитель возразила, что в своей жалобе, поданной на основании статьи 8 Конвенции, она никоим образом не утверждала, что Конвенция гарантирует или должна гарантировать право проживать или работать в государстве по своему выбору. A fortiori, она не утверждала, что статья 8 Конвенции обязывает государство гарантировать лицу доступ к профессии по своему выбору. Заявитель утверждала, что статья 8 Конвенции применима в данном деле, поскольку она находилась на территории принимающего государства на законных основаниях и что, следовательно, она должна иметь возможность иметь доступ к профессии, соответствующей ее квалификации.

2. Мнение Европейского суда

a) Возражение ratione materiae

22. Европейский суд напомнил, что понятие «личная жизнь» является широким понятием, не поддающимся исчерпывающему определению (см. Постановление Европейского суда по делу «Сидабрас и Джяутас против Литвы» (Sidabras and {Dziautas} v. Lithuania), жалобы № 55480/00 и 59330/00, § 43, ECHR 2004-VIII). Действительно, статья 8 Конвенции защищает право на развитие личности (см. Постановление Европейского суда по делу «K.A. и A.D. против Бельгии» (K.A. and A.D. v. Belgium) от 17 февраля 2005 г., жалобы № 42758/98 и 45558/99, § 83), будь то в виде личной реализации (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Кристин Гудвин против Соединенного Королевства» (Christine Goodwin v. the United Kingdom), жалоба № 28957/95, § 90, ECHR 2002-VI) или с точки зрения личной независимости, которая отражает один из важных принципов, лежащих в основе толкования гарантий, предоставляемых статьей 8 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу «Претти против Соединенного Королевства» (Pretty v. the United Kingdom), жалоба № 2346/02, § 61, ECHR 2002-III). С одной стороны, Европейский суд признает, что каждый имеет право на частную жизнь без какого-либо нежелательного внимания других лиц (см. Постановление Европейского суда по делу «Смирнова против Российской Федерации» (Smirnova v. Russia), жалобы № 46133/99 и 48183/99, § 95, ECHR 2003-IX), с другой стороны, он считает, что было бы слишком строго ограничить понятие «личная жизнь» «интимным кругом», где каждый может жить своей собственной личной жизнью по своему усмотрению и полностью исключить внешний мир из этого круга (см. Постановление Европейского суда по делу «Нимитц против Германии» (Niemietz v. Germany) от 16 декабря 1992 г., § 29, Series A, № 251-B). Статья 8 Конвенции также гарантирует уважение «личной жизни» в широком смысле, что включает в себя право вести «личную социальную жизнь», а именно возможность для лица развивать свою личность в социальном плане. С этой точки зрения, указанное право предусматривает возможность общения для того, чтобы устанавливать и развивать связи с другими людьми (см. в этом отношении Постановление Европейского суда по делу «Кампаньяно против Италии» (Campagnano v. Italy), жалоба № 77955/01, § 53, ECHR 2006-V).

23. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский суд напомнил, что нет никакого принципиального основания считать, что понятие «личная жизнь» исключает профессиональную деятельность. Ограничения, относящиеся к профессиональной жизни, могут подпадать под действие статьи 8 Конвенции, если они сказываются на том, каким образом лицо развивает свою социальную личность путем установления отношений с другими людьми. По этому вопросу следует отметить, что в своей работе большинство людей имеет значительное, если не наибольшее, количество шансов развивать отношения с внешним миром (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Нимитц против Германии», § 29). Кроме того, профессиональная жизнь очень часто тесно переплетена с личной жизнью таким образом, что не всегда легко определить, в каком качестве лицо действует в данный момент времени. Наконец, профессиональная жизнь является частью этой области взаимодействия между лицом и другими лицами, которая, даже в государственном окружении, может относиться к «личной жизни» (см. Решение Европейского суда по делу «Молька против Польши» ({Molka} v. Poland), жалоба № 56550/00, ECHR 2006-IV).

24. В настоящем деле Европейский суд отметил, что заявитель находилась на территории Греции на законных основаниях с 23 лет. Она выучила греческий язык и продолжила обучение по университетской и пост-университетской программе в области права. В этом контексте ее последующее решение пройти стажировку для того, чтобы принять участие в экзаменах, проводимых Адвокатской палатой, было тесно связано с личными решениями, принимаемыми в течение времени и повлиявшими как на ее личную, так и профессиональную жизнь. Действительно, прохождение юридической практики и перспектива принять участие в экзаменах являлись вершиной длинного пройденного ею личного и академического пути, определившего ее намерение интегрировать в общество принимающей страны, занимаясь профессией, соответствующей ее профессиональной квалификации.

25. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский суд счел, что оспариваемое ограничение повлияло на использование заявителем права на уважение «личной жизни» по смыслу статьи 8 Конвенции. Таким образом, возражения ratione materiae властей Греции должны быть отклонены и должен быть сделан вывод, что статья 8 Конвенции применима с учетом обстоятельств дела.

b) Возражение ratione personae

26. Европейский суд счел, что это возражение тесно связано с существом жалобы заявителя, поданной на основании статьи 8 Конвенции, и принял решение присоединить его к рассмотрению по существу дела.

27. Кроме того, Европейский суд установил, что жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. При этом Европейский суд отметил, что он не усматривает какого-либо иного основания признать жалобу неприемлемой. Таким образом, жалоба должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

B. Существо дела

1. Доводы сторон

28. Власти Греции утверждали, что оспариваемое ограничение было предусмотрено законом и преследовало законную цель в демократическом обществе. Они добавили, что законодатель может предусматривать ограничения в отношении проявления профессиональной свободы, гарантированной в статье 5 Конституции Греции. В отношении, в частности, профессии адвоката власти Греции утверждали, что, разумеется, эта профессия является свободной профессией, однако, что речь также идет о деятельности, осуществляемой в общественных интересах, что следует из статей 88 и 99 Конституции Греции (см. выше § 16). На этом основании власти Греции утверждали, что государство может выдвигать требования в отношении гражданства и устранить тех лиц, которые не являются гражданами Греции или гражданами государств Европейского Союза, от доступа к профессии адвоката.

29. Заявитель возразила, что она непрерывно проживает в Греции с 1993 года и, следовательно, должна рассматриваться в качестве гражданина другой страны, длительное время проживающего в принимающей стране. В связи с этим заявитель ссылалась на Директиву 2003/109/CE Совета Европейского Союза от 25 ноября 2003 г., в которой, кроме прочего, государствам-членам Европейского Союза вменяется в обязанность предоставление гражданам третьих стран, имеющим неограниченный по времени вид на жительство в этом государстве-участнике, набора единых прав, насколько возможно приближенных к тем, которыми пользуются граждане Европейского Союза. Кроме того, заявитель добавила, что в данном случае Адвокатская палата г. Афины дала ей обоснованную надежду в том, что она сможет принять участие в экзамене, проводимом Палатой, для внесения в реестр адвокатов с того времени, когда она была допущена к прохождению стажировки, предусмотренной для этой цели.

2. Мнение Европейского суда

a) Статья 8 Конвенции, взятая отдельно

30. Европейский суд напомнил, что основной целью статьи 8 Конвенции является защита лица от неправомерного вмешательства со стороны государственных органов власти. Чтобы соответствовать пункту 2 статьи 8 Конвенции, вмешательство в осуществление права, гарантированного этим положением, должно быть «предусмотрено законом», преследовать одну или несколько законных целей, предусмотренных в этом пункте, и являться «необходимым в демократическом обществе» для достижения такой цели или целей (см. Постановление Европейского суда по делу «Витьелло против Италии» (Vitiello v. Italy) от 23 марта 2006 г., жалоба № 77962/01, § 51).

31. Принимая во внимание указанные выше соображения, Европейский суд отметил, что при обстоятельствах настоящего дела отказ удовлетворить заявление об участии в экзаменах с целью внесения в реестр Адвокатской палаты г. Афины, совершенно очевидно, является вмешательством в осуществление права на уважение личной жизни заявителя. Кроме того, Европейский суд установил, что это вмешательство было предусмотрено законом, а именно статьей 3 Кодекса адвокатов Греции (Законодательный указ № 3026/1954), и преследовало законную цель защиты порядка, поскольку оно было направлено на то, чтобы регламентировать доступ к профессии адвоката, которая принимает участие в надлежащем отправлении правосудия.

32. В связи с этим Европейский суд рассмотрит вопрос, являлось ли оспариваемое вмешательство «необходимым в демократическом обществе» по смыслу пункта 2 статьи 8 Конвенции и являлись ли мотивы, указанные национальными властями для его оправдания, соответствующими и достаточными. Прежде всего Европейский суд отметил, что Адвокатская палата г. Афины изначально приняла заявителя в качестве стажера, и она прошла стажировку для внесения в реестр Палаты. Так, Адвокатская палата г. Афины некоторым образом дала заявителю надежду иметь возможность принимать участие в итоговом экзамене. В этом отношении следует напомнить, что в соответствии с пунктом 3 статьи 3 Законодательного указа № 3026/1954 прохождение восемнадцатимесячной стажировки является не выбором, оставленным на усмотрение заинтересованного лица, а необходимым условием для его дальнейшего участия в экзаменах с целью внесения в реестр Адвокатской палаты. Следовательно, профессиональная деятельность стажера является этапом sine qua non для того, чтобы позволить стажеру осуществлять в полном объеме профессию адвоката.

33. В настоящем деле основной проблемой является тот факт, что Адвокатская палата г. Афины вернулась к первоначальному решению разрешить заявителю проходить стажировку и, в конечном счете, не разрешила принять участие в экзаменах. Европейский суд отметил, что отказ Палаты был сделан на заключительной стадии процесса относительно внесения в реестр Адвокатской палаты, на которой впервые был поставлен вопрос о гражданстве заявителя в качестве препятствия для участия в экзаменах, проводимых Палатой. Таким образом, Адвокатская палата внезапно изменила профессиональное положение заявителя после того, как побудила ее потратить 18 месяцев профессиональной жизни для того, чтобы выполнить условие прохождения стажировки. Принимая во внимание характер и мотивы прохождения стажировки, как они предусмотрены в применимом национальном законодательстве, у заявителя не было бы никакого очевидного основания проходить эту стажировку, если бы Адвокатская палата ab initio дала отрицательный ответ на ее заявление.

34. Безусловно, власти Греции представили свидетельство, выданное 3 января 2007 г. Адвокатской палатой г. Афины, согласно которому заявитель была принята стажером по ошибке. Европейский суд счел, что даже в том случае, когда изначальное принятие заявителя в качестве стажера впоследствии явилось ошибкой со стороны Адвокатской палаты г. Афины, и что, таким образом, речь не идет о молчаливом признании права принимать участие в экзаменах, несмотря на гражданство, этого элемента не достаточно для того, чтобы устранить посягательство на ее профессиональную жизнь. Действительно, в настоящем деле не является первостепенным вопрос о том, являлась ли причина, выдвинутая для того, чтобы отстранить заявителя от участия в экзаменах, проводимых Адвокатской палатой, а именно гражданство, обоснованной; напротив, существенным является тот факт, что власти позволили заявителю пройти стажировку, в то время как было ясно, что после ее завершения заявитель не имеет права принять участия в экзаменах Адвокатской палаты.

35. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский суд счел, что такая позиция компетентных органов нарушила целостность и уважение к личности и профессиональной жизни заявителя, а также его право на уважение личной жизни по смыслу статьи 8 Конвенции.

36. Следовательно, Европейский суд отклонил возражение властей Греции, утверждавших, что заявитель не является жертвой, и пришел к выводу о нарушении статьи 8 Конвенции.

b) Статья 8 Конвенции, взятая в совокупности со статьей 14 Конвенции

37. Европейский суд напомнил, что статья 14 Конвенции лишь дополняет другие нормы Конвенции и Протоколов к ней. Она не имеет самостоятельного существования, поскольку действует лишь в отношении «пользования правами и свободами», гарантированными этими нормами. Применение статьи 14 Конвенции не обязательно предполагает нарушение одной из этих норм, гарантированных Конвенцией. Необходимо и достаточно, чтобы обстоятельства дела попадали в «сферу действия» по меньшей мере одной из статей Конвенции (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Стек и другие против Соединенного Королевства» (Stec and others v. the United Kingdom), жалобы № 65731/01 и 65900/01, § 39, ECHR 2005-X).

38. Кроме того, Европейский суд напомнил, что разница в обращении является дискриминационной по смыслу статьи 14 Конвенции, если она «не имеет объективного или разумного оправдания», то есть если она не преследует «законную цель» или если отсутствует «обоснованное соотношение соразмерности между использованными средствами и преследуемой целью». В то же время Договаривающиеся государства пользуются определенной свободой усмотрения при оценке того, в какой степени расхождения в ситуациях, в остальном схожих, оправдывают разницу в обращении (см. Постановление Европейского суда по делу «Карл-Хайнц Шмидт против Германии» (Karlheinz Schmidt v. Germany) от 18 июля 1994 г., § 24, Series A, № 291-B).

39. В отношении обстоятельств настоящего дела, прежде всего, Европейский суд отметил, что в свете статьи 14 Конвенции заявитель жаловалась на государство в том, что неправомерным и дискриминационным образом запрещен доступ к профессии адвоката иностранным гражданам и лицам, не являющимся гражданами государств-членов Европейского Союза. Европейский суд счел, что поскольку заявитель, в основном, жаловалась на условия доступа к профессии адвоката, различное обращение, как правило, не подпадает под действие статьи 14 Конвенции, поскольку касается доступа к определенному виду профессии; действительно, Конвенция не гарантирует право на свободу выбора профессии (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Тлимменос против Греции» (Thlimmenos v. Greece), жалоба № 34369/97, § 41, ECHR 2000-IV). Кроме того, Европейский суд согласен с властями Греции, что профессия адвоката, безусловно, является свободной профессией, которая, тем не менее, в то же время представляет собой деятельность, служащую общественным интересам. В связи с этим Европейский суд напомнил, что в его практике отмечался особый характер профессии адвоката: с одной стороны, Европейский суд признает, что эта профессия не приравнивается к должностям государственной службы (см. Постановление Европейского суда по делу «Райнис и Гаспаравичюс против Литвы» (Rainys and {Gasparavicius} v. Lithuania) от 7 апреля 2005 г., жалобы № 70665/01 и 74345/01, § 36), с другой стороны, Европейский суд подчеркивает, что адвокат является слугой правосудия, что влечет за собой особые обязательства при осуществлении его деятельности (см. Постановление Европейского суда по делу «Касадо Кока против Испании» (Casado Coca v. Spain) от 24 февраля 1994 г., § 46, Series A, № 285-A).

40. Следовательно, Европейский суд счел, что в настоящем деле национальным властям, располагавшим пределами усмотрения в отношении определения условий доступа к профессии адвоката, надлежит принимать решение о том, что гражданство Греции или гражданство государства-члена Европейского сообщества является требуемым условием в этом отношении. Соответствующих положений законодательства, устраняющих граждан других государств от доступа к профессии адвоката, не достаточно для того, чтобы породить дискриминационное различие между двумя категориями вышеупомянутых лиц. Следовательно, принимая во внимание, в частности, предмет спора, Европейский суд не должен подменять своей оценкой оценку компетентных государственных органов, которые приняли решение на основании статьи 3 Кодекса адвокатов Греции не дать разрешения заявителю принять участие в экзаменах, проводимых Адвокатской палатой. В связи с отсутствием неправомерных действий Европейский суд не должен подвергать обсуждению мотивы, которые привели национальные власти считать этот выбор основанным на объективных и разумных оправданиях.

41. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский суд пришел к выводу об отсутствии нарушения статьи 8 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 14 Конвенции.

42. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

43. Заявитель потребовала присудить ей 30000 евро в качестве компенсации причиненного ей морального вреда. В связи с этим она ссылалась на психологическое давление, чувства опустошенности и безысходности, вызванные отказом в удовлетворении ее заявления о внесении в реестр Адвокатской палаты.

44. По мнению властей Греции, сам факт установления нарушения представляет собой достаточную справедливую компенсацию.

45. Европейский суд счел, что в связи с установленным нарушением заявителю был причинен определенный моральный вред. Поэтому Европейский суд отметил, что невозможность внесения в реестр Адвокатской палаты, несомненно, должна была вызвать у заявителя чувство потерянности с учетом, в частности, того факта, что заявитель успешно сдала экзамены, проводимые упомянутой Палатой. Однако этот результат не имел значения в связи с Постановлением Государственного Совета Греции № 204/2005, в котором была подтверждена законность решения Адвокатской палаты г. Афины об отказе. Исходя из принципа справедливости в соответствии со статьей 41 Конвенции, Европейский суд присудил заявителю 7000 евро в качестве компенсации плюс сумму налогов, которая может быть начислена на присужденную сумму.

B. Судебные расходы и издержки

46. Заявитель также потребовала присудить ей 1428 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в ходе разбирательства в Государственном Совете Греции, и 3000 евро в качестве компенсации расходов, понесенных в ходе разбирательства в Европейском суде.

47. Власти Греции считали, что сумма, предоставляемая в этом качестве, не должна превышать 1000 евро.

48. В соответствии с устоявшейся прецедентной практикой Европейского суда предоставление компенсации судебных расходов и издержек на основании статьи 41 Конвенции предполагает, что установлено, что эти расходы были действительными, понесены по необходимости и являлись разумными в своем размере (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Иатридис против Греции» (Iatridis v. Greece) (справедливая компенсация), жалоба № 31107/96, § 54, ECHR 2000-XI).

49. В настоящем деле, принимая во внимание документы, имеющиеся в его распоряжении, и вышеупомянутые критерии, Европейский суд счел разумным присудить заявителю 4400 евро в качестве компенсации всех расходов плюс сумму налогов, которая может быть начислена на эту сумму.

50. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД:

1. единогласно присоединил к рассмотрению по существу возражение властей Греции ratione personae о неприемлемости и отклонил его;

2. единогласно объявил жалобу приемлемой для рассмотрения по существу;

3. постановил четырьмя голосами против трех, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;

4. единогласно постановил, что нарушение статьи 8 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 14 Конвенции, места не имело;

5. постановил четырьмя голосами против трех,

a) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции 7000 (семь тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда и 4400 (четыре тысячи четыреста) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек плюс сумму налогов, которая может быть начислена на присужденные суммы;

b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляются простые проценты в размере предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента;

4. единогласно отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Совершено на французском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 28 мая 2009 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагается частично особое мнение судей Н. Ваич, Дж. Малинверни и Г. Николау.

Н.А.В.

С.Н.

К нашему большому сожалению, мы не можем присоединиться к мнению большинства в отношении установления нарушения статьи 8 Конвенции по следующим основаниям.

Прежде всего, как это неоднократно утверждал Европейский суд, Конвенция не гарантирует право на свободу выбора профессии (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Тлимменос против Греции» (Thlimmenos v. Greece), жалоба № 34369/97 § 41, ECHR 2000-IV). Однако в отличие от властей Греции мы согласны с тем, что жалоба заявителя может в данном случае относиться к сфере применения статьи 8 Конвенции в отношении защиты личной жизни. Вместе с тем, по нашему мнению, государство-ответчик никогда не гарантировало заявителю доступ к профессии адвоката и не давало ей надежду на то, что она сможет когда-нибудь осуществлять эту профессию.

В Греции, как и в других странах, профессия адвоката, безусловно, является свободной профессией, однако ее осуществление также относится к деятельности в общественных интересах (статьи 88 и 89 Конституции Греции). Кроме того, Европейский суд в своей практике постоянно напоминает об особенностях этой профессии. Хотя Европейский суд признает, что профессия адвоката не приравнивается к должностям государственной службы (см. Постановление Европейского суда по делу «Райнис и Гаспаравичюс против Литвы» (Rainys and {Gasparavicius} v. Lithuania) от 7 апреля 2005 г., жалобы № 70665/01 и 74345/01, § 36), он также подчеркивает, что адвокат является слугой правосудия, что влечет за собой особые обязательства при осуществлении его деятельности (см. Постановление Европейского суда по делу «Касадо Кока против Испании» (Casado Coca v. Spain) от 24 февраля 1994 г., § 46, Series A, № 285-A). В связи с этим власти имеют право предусматривать условия осуществления этой профессии, в частности, в отношении гражданства, устранив из этой профессии иностранных граждан. Кроме того, национальное законодательство по этому вопросу является ясным и точным (см. § 17 Постановления).

---