Постановление ЕСПЧ от 28.11.2002
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 28.11.2002. 25701/94. 28.11.2002. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2570194-2002
«Дело „Бывший Король Греции (the former King of Greece) и другие против Греции“ (жалоба № 25701/94) [рус., англ.]»
(Вместе с <Замечаниями> [англ.])
Примечание
Дополнительно см. Постановление ЕСПЧ от 23.11.2000.
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «БЫВШИЙ КОРОЛЬ ГРЕЦИИ (THE FORMER KING OF GREECE) И ДРУГИЕ ПРОТИВ ГРЕЦИИ» <**> (Жалоба № 25701/94)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ (Справедливая компенсация)
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
<**> EX-ROI DE GRECE ET AUTRES c. GRECE (франц.) — Примечание переводчика.
По делу «Бывший Король Греции и другие против Греции» Европейский суд по правам человека, заседая Большой палатой в составе:
а также при участии П. Махони, Секретаря-Канцлера Суда,
заседая за закрытыми дверями 26 июня и 6 ноября 2002 г.,
вынес следующее Постановление, которое было принято на последнем заседании:
1. Дело было инициировано жалобой (N 25735/94), поданной 21 октября 1994 г. в Европейскую комиссию по правам человека против Греции бывшим Королем Греции и восемью членами его семьи в соответствии с бывшей статьей 25 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция). Заявители утверждали, что Закон № 2215/1994, принятый Парламентом Греции 16 апреля 1994 г. и вступивший в силу 11 мая 1994 г., нарушал их права по Конвенции. Интересы заявителей представляла фирма «Натин и Ко.» (Messrs. Nathene & Co.) из г. Лондона. Власти Греции были представлены представителем Уполномоченного Греции при Европейском суде по правам человека М. Апессосом (M. Apessos), старшим советником Государственного Совета Греции. 21 апреля 1998 г. Европейская комиссия объявила жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу в части, касающейся бывшего Короля Греции (далее — первый заявитель), его сестры принцессы, Ирены (Irene) (далее — второй заявитель) и его тети, принцессы Екатерины (Ekaterini) (далее — третий заявитель). 30 октября 1999 г. Европейская комиссия передала дело в Европейский суд в соответствии с положениями, применимыми до вступления в силу Протокола № 11 к Конвенции (пункт 4 статьи 5 Протокола № 11 к Конвенции и бывшие статьи 47 и 48 Конвенции).
2. В Постановлении, вынесенном 23 ноября 2000 г. (далее — основное Постановление), Европейский суд (Большая палата) постановила, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (пятнадцатью голосами против трех) и что нет необходимости рассматривать жалобу заявителя по статье 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции (единогласно). В частности, относительно статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции Европейский суд установил, что отсутствие компенсации за конфискацию имущества заявителей нарушает в ущерб заявителям справедливый баланс между защитой собственности и требованиями общественного интереса (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Бывший Король Греции и другие против Греции», жалоба № 25701/94, § 99, ECHR 2000-XII).
3. В соответствии со статьей 41 Конвенции заявители просили присудить им в качестве справедливой компенсации 165562391740 драхм за их недвижимое имущество и 3416330 фунтов стерлингов за движимое имущество (то есть мебель, картины, книги и т.д.). Далее они просили 100000 фунтов стерлингов в качестве компенсации морального вреда, но на основании того, что эта сумма будет пожертвована пострадавшим во время землетрясения в г. Афины в сентябре 1999 года. Наконец, они просили 644502,42 фунтов стерлингов в качестве компенсации расходов и издержек, понесенных в национальных судах Греции и в конвенционных органах до дня слушаний дела в Европейском суде по существу, а именно до 14 июня 2000 г.
4. Поскольку вопрос о применении статьи 41 Конвенции не был готов к рассмотрению, Европейский суд отложил его рассмотрение, предложив властям Греции и заявителям подать в шестимесячный срок письменные замечания по данному вопросу и, в частности, уведомить Европейский суд о любом соглашении, к которому стороны могут прийти (ibid. § 107 и пункт 3 резолютивной части Постановления).
5. В течение предоставленного сторонам увеличенного срока как заявители, так и власти Греции подали по три пакета замечаний. Основания для урегулирования спора путем заключения мирового соглашения установлено не было.
6. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
1. Доводы заявителей в комментариях к жалобе
от 21 мая 2001 г., 28 ноября 2001 г. и 15 апреля 2002 г.
7. Прежде всего, заявители просили Европейский суд установить, что отмена Закона № 2215/1994 и возврат их собственности (вместе с компенсацией морального вреда и расходов и издержек, понесенных ими при отстаивании их прав) составит restitutio in integrum. В случае если власти не вернут их имущество, то они не видят причин, почему компенсация должна быть меньше полной компенсации. В связи с этим они подчеркнули, что конфискация их собственности не входила в состав какой-либо национальной экономической или социальной программы, и даже если это входило в состав таковой программы, то статья 17 Конституции Греции предусматривает полную выплату компенсации.
8. Относительно даты оценки собственности заявители утверждали, что размер компенсации основывался на текущей стоимости собственности. Более того, они просили присудить им процент от объема компенсации в необходимом размере.
i) Требования каждого заявителя
9. В целях оценки причиненного материального ущерба заявители просили Европейский суд принять во внимание положение каждого заявителя, которое можно изложить следующим образом. Требование в отношении собственности в поместье Татои (Tatoi) высказывалось только первым заявителем; требование в отношении собственности в номе Полидендри (Polydendri) высказывалось всеми тремя заявителями в пропорции, равной их праву собственности (101,5/288 — первому заявителю, 101,5/288 — второму заявителю и 36/288 — третьему заявителю); требование в отношении дворца в Мон Репос (Mon Repos) высказывалось только первым заявителем; наконец, требование в отношении движимого имущества высказывалось первым заявителем.
В отношении частностей требования о собственности в поместье Татои
10. Заявители подчеркнули, что поместье Татои должно в целом рассматриваться при учете справедливой компенсации. В частности, они оспаривали довод властей Греции (см. ниже § 46) о том, что требование о справедливой компенсации в отношении поместья Татои должно ограничиваться частью Татои, которая осталась у первого заявителя в 1992 году после пожертвования части площади, равной 37426000 квадратных метров Национальному парку фонда Татои (National Forest of Tatoi Foundation) (см. § 37 - 39 основного Постановления).
11. В своем Меморандуме от 13 апреля 2000 г. заявители согласились с тем, что они не претендуют на собственность фонда. Однако они не согласились с доводом властей Греции на конкретном основании, что Соглашение 1992 года было признано недействительным Законом № 2215/1994. Действительно, они жаловались на то, что Закон 1994 года был незаконным. Однако в основном Постановлении Европейский суд установил, что Закон № 2215/1994 имел законную силу и земля, переданная Фонду в 1992 году, осталась в пользовании первого заявителя, когда вступил в силу Закон 1994 года (см. § 71 - 72 основного Постановления). В результате вынесенного Европейским судом Постановления заявители посчитали, что власти Греции должны компенсировать им утрату данной земли, равно как и оставшуюся часть собственности в Татои. Заявители указали, что рыночная стоимость, по оценке государственных экспертов компании «Ламберт Смит Хемптон» (Lambert Smith Hampton) (см. ниже § 17 и 48) также касалась Татои в целом.
12. По заявлению властей Греции (см. ниже § 47) Европейский суд при оценке справедливой компенсации должен учитывать тот факт, что часть Татои (а именно район Бафи (Bafi)) был передан в дар Королю Георгу I (деду первого заявителя), заявители указали, что лес Бафи не был передан в дар Королю Георгию I, а был им куплен. Зафиксированная и уплаченная сумма составила 60000 драхм, таковой была стоимость этой собственности в то время, и эта сумма ни в коем разе не являлась символической. В любом случае, даже если район Бафи был передан в дар Королю Георгу I, то это не затрагивает право собственности первого заявителя на эту землю, или его право на компенсацию за ее конфискацию.
13. Относительно метода оценки, который должен применяться при определении соответствующего объема компенсации, в случае отказа в возврате имеющего отношение к делу недвижимого имущества, заявители сделали следующее утверждение.
14. Прежде всего, заявители сослались на так называемую «объективную», или налоговую, стоимость, которая вычисляется применением статутной оценочной формулы. Они подчеркнули, что данная оценка отражает минимальную стоимость, которую греческие власти могут заплатить в виде компенсации за законную конфискацию имущества. Лицо, у которого было изъято имущество, может настаивать на том, чтобы размер компенсации был основан на рыночной стоимости, если оно считает, что «объективная» стоимость ниже, чем та, которую он может получить при рыночной.
15. В связи с этим заявители указали на то, что 13 апреля 2000 г. они представили в Европейский суд Доклад компании «Мур Стивенс СА» (Moore Stephens SA) от 27 марта 2000 г. с расчетом «объективной» стоимости имущества в размере 165562391740 драхм. Власти Греции подвергли этот Доклад критике, заявив, что в расчетах были допущены ошибки. Заявители утверждали, что критика со стороны властей Греции была основана на изменениях, внесенных в соответствующий закон Греции, касающийся основания для определения «объективной» оценки, которые были сделаны сразу же после подачи Доклада. Таким образом, следует думать, что эти изменения были внесены намерено для снижения стоимостей, касающихся собственности; заявители обратились в компанию «Мур Стивенс СА» с просьбой подготовить новый Доклад «в свете последующих и ex post facto изменений в законе». Во втором Докладе от 16 ноября 2001 г. «объективная» стоимость была оценена в 92762992030 драхм. Эта сумма складывалась следующим образом: Татои — 67555055255 драхм; Полидендри — 19237144050 драхм; Мон Репос — 5970792755 драхм.
16. Однако заявители утверждали, что было бы неправильным со стороны Европейского суда определять компенсацию, исходя из этой стоимости; они подчеркнули, что статутная формула расчета была изменена по наущению властей Греции в ходе судебного разбирательства и что данное изменение имело эффект снижения «объективной» стоимости собственности до уровня, который существенно ниже ее рыночной стоимости.
17. Заявители утверждали, что согласны признать рыночную стоимость собственности, указанную в Докладе компании «Ламберт Смит Хемптон», который был подготовлен от имени властей Греции 29 мая 2000 г. В этом Докладе явно указывалось на то, что компанию «Ламберт Смит Хемптон» «проинструктировали... произвести оценку текущей рыночной стоимости... имущества». В соответствии с Докладом стоимость всей соответствующей собственности оценивалась в 187592000000 драхм. Далее заявители указали на то, что было сказано на последней странице Доклада, а именно что «особый клиент вполне может заплатить и большую сумму с тем, чтобы приобрести один и более объектов недвижимости». Они также подчеркнули, что представленные в Докладе данные соответствовали данным в мае 2000 года, а за последние месяцы цены на недвижимость существенно возросли.
18. Однако заявители отметили, что власти Греции не прояснили занятую ими позицию относительно вопроса о том, согласны ли они с данной оценкой. Фактически власти Греции заявили, что направили компанию «Ламберт Смит Хемптон» для такого составления Доклада, чтобы они смогли оценить размеры так называемого «освобождения от уплаты налога» (см. ниже § 48). Заявители утверждали, что какой бы ни была основная цель властей Греции в получении этого Доклада, факт оставался фактом, заявители предоставили Европейскому суду соответствующие и надежные критерии рыночной стоимости.
19. Далее заявители утверждали, что они сами получили Доклад о рыночной стоимости их собственности от международных оценщиков — компании «ФПД Савиллс» (FPD Savills). В этом Докладе от 7 апреля 2001 г. компания оценила общую стоимость собственности в 161100000000 драхм. Эта калькуляция была более консервативна по сравнению с более высокой оценкой, представленной в Докладе компании «Ламберт Смит Хемптон», хотя оба доклада использовали одну и ту же тщательную методику.
20. Заявители утверждали, что со стороны Европейского суда было бы несправедливым согласиться с оценкой, которая меньше нижней оценки, указанной в докладах, поданных сторонами. Однако власти Греции утверждали, что рыночная стоимость данной собственности не является соответствующим методом, на котором должна основываться справедливая компенсация Европейского суда (см. ниже § 49 - 51). Заявители посчитали выдвинутые властями Греции мотивы лицемерными.
21. В особенности в отношении заявления властей Греции о том, что настоящее дело является уникальным за всю историю Европейского суда ввиду рассматриваемой стоимости собственности, заявители утверждали, что были удивлены тем, что власти Греции пытаются положиться на размер своего собственного нарушения Конвенции как причину для снижения размера компенсации, которая должна быть присуждена жертвам данного нарушения. Вне всякого сомнения, тот факт, что рассматриваемая собственность была внушительной и ценной, не оправдывал снижения размера компенсации, исходя из правовых принципов и логики. Более того, этот аргумент противоречил Докладу государственных оценщиков компании «Ламберт Смит Хемптон», которая учла сопоставимые операции и предположила в силу подобных сравнительного метода и других свидетельств справедливую рыночную стоимость собственности. То же применимо к компании «ФПД Савиллс», которая также смогла определить рыночную стоимость собственности на основании сравнительного метода и других свидетельств.
22. Далее заявители указывали на тот факт, что большую часть соответствующей территории покрывал лес, не имеющий отношения к целесообразности использования рыночной стоимости как основание для определения размеров справедливой компенсации. Обе компании, как «Ламберт Смит Хамптон», так и «ФПД Савиллс», при определении рыночной стоимости приняли во внимание особые характеристики соответствующей собственности, включая тот факт, что большая часть территории пользовалась статусом охраняемой территории — как лесное угодье.
23. В данных обстоятельствах заявители утверждали, что власти Греции не выдвинули достоверных доводов относительно вопроса о том, почему метод оценки рыночной стоимости собственности был неуместен в данном деле, и что они не смогли дать убедительного ответа на вопрос, почему доклад с оценкой рыночной стоимости, подготовленный их собственным оценщиком — компанией «Ламберт Смит Хемптон», не может использоваться Европейским судом при определении справедливой компенсации. Напротив, в самом крайнем случае сумма справедливой компенсации должна отражать оценку, содержащуюся в Докладе компании «ФПД Савиллс», проводившей определение рыночной стоимости для заявителей.
24. Таким образом, заявители предложили Европейскому суду вынести решение на основании представленных ему двух оценок рыночной стоимости и присудить им, по крайней мере, сумму, равную 161100000000 драхм, в качестве компенсации за недвижимое имущество, если оно не будет возвращено заявителям.
25. Первый заявитель утверждал, что его основной заботой был возврат его собственности в Греции (то есть мебели, ножевых изделий, книг, картин и т.д.). Это движимое имущество являлось личным имуществом, вызывающим сентиментальные и семейные ассоциации, «такие же, как у всех семей». Первый заявитель утверждал, что он лучше знает, что конфискация или отчуждение личного движимого имущества не имеет прецедентов ни в Греции, ни в любой другой стране.
26. Однако в случае если власти Греции не вернут ему это движимое имущество, первый заявитель просил присудить ему компенсацию, отражающую их рыночную стоимость. Он сослался на оценку, проведенную аукционным домом «Кристи, Менсон и Вудс Лтд (Кристи'с)» (Christie, Manson & Woods Ltd. (Christie's)), указав рыночную стоимость имущества в 3723800 фунтов стерлингов.
27. Однако первый заявитель отметил, что оценка аукционного дома «Кристис» касалась лишь части движимого имущества, все еще находящегося в Греции. В нее не входили 826 наименований предметов движимого имущества, переданных им в 1977 году во временное пользование для использования Президентом республики. Также в оценку не входили принадлежащие ему предметы, оставшиеся в Татои.
28. Более того, первый заявитель утверждал, что власти Греции были в корне не правы, утверждая, что он требует возврата движимого имущества, которое уже находится в его пользовании. Он утверждал, что Национальная галерея Греции дала ему официальное разрешение на экспорт некоторых принадлежащих ему произведений искусства; однако из сравнения ряда предметов, указанных в разрешении (271), с рядом предметов, перечисленных в списке оцененных «Кристис» (912), очевидно, что разрешение касалось экспорта лишь части его движимого имущества, находящегося в Греции. Ни один предмет его движимого имущества, указанный в списке «Кристис», не был вывезен из Греции.
29. В частности, относительно произведений искусства, указанных в официальном разрешении, первый заявитель утверждал, что принял меры для вывоза соответствующего движимого имущества, но незадолго до их экспорта было принято правительственное решение, отменяющее данное разрешение. Это означало, что лишь часть предметов, на которые изначально было получено разрешение, была действительно вывезена. Вывоз этих предметов проходил с официального одобрения властей и с их печатью. Относительно значительного количества имущества, перечисленного в разрешении, но оставшегося в Греции, первый заявитель не может сказать точно, что оно не было присвоено третьими сторонами в Греции.
30. Далее первый заявитель утверждал, что недавно получил извещение о решении Министерства финансов Греции о том, что будет сформирован комитет по инвентаризации и оценке движимого имущества, оставшегося в Татои. Он согласился с этим предложением через своего представителя в Греции. Однако он подчеркнул, что предложенное осуществление инвентаризации и оценки соответствующего движимого имущества не должно вызвать задержку у Европейского суда при рассмотрении вопроса о справедливой компенсации, коль скоро дело касается остальной части его жалобы. Первый заявитель утверждал, что у Европейского суда нет достаточного основания, почему он не может безотлагательно вынести свое решение в отношении собственности в Татои, Полидендри и Мон Репос и, в случае необходимости, отложить вопрос о рассмотрении справедливой компенсации в отношении движимого имущества после завершения инвентаризации и оценки.
iv) Прошлые привилегии и налоговые освобождения
31. Заявители подчеркнули, что, как вопрос правового принципа и логики, любые привилегии или налоговые вычеты, которые в прошлом были доступны членам королевской семьи, не имели никакого значения при определении размеров справедливой компенсации.
32. На самом деле понятие справедливой компенсации требует, чтобы владельцу должным образом компенсировали то, что он потерял, лишившись своей собственности, независимо от какой-либо выгоды или привилегий, которые могли быть получены им или его предком до вступления в право собственности. Вопрос о справедливой компенсации должен рассматриваться в связи с вмешательством в соответствующие права владения, какими они были на момент изъятия, и именно такова была цена этих прав собственности, которые необходимо рассмотреть.
33. Более того, в судебной практике Европейского суда нет прецедента для рассмотрения подобных вопросов с оценкой компенсации за утраченное имущество: напротив, из прецедентного права Европейского суда прямо следует, что государство-ответчик обязано устранить последствия нарушения Конвенции таким образом, чтобы насколько возможно восстановить ситуацию, существовавшую до нарушения. Это подразумевает возврат соответствующего имущества заявителям или выплату компенсации, отражающей ее текущую стоимость. В любом случае, со стороны Европейского суда было бы нелогичным принять во внимание бывшие привилегии или налоговые вычеты при определении вопроса о справедливой компенсации, учитывая его решение, что данные вопросы не имеют отношения к вопросу о соразмерности вмешательства (см. § 98 основного Постановления).
34. Более конкретно, заявители утверждали, что ссылка на любые налоговые вычеты, которыми в прошлом пользовалась королевская семья, является в некотором роде обманчивой, если только не дать ссылку на особые обязательства королевской семьи. На самом деле, у последней было много обязательств перед государством, которые точно определялись на законодательном уровне, включая обязательство короля выплачивать все расходы по своему хозяйству, вплоть до последней драхмы. Большая часть цивильного листа уходила на покрытие расходов, связанных с осуществлением королем его функций, точно также как сегодня греческое государство оплачивает расходы президентской республики.
35. Другими словами, налоговые вычеты, которыми исторически пользовалась королевская семья, были предусмотрены законом в качестве признания значительного количества расходов, с которыми королевская семья обязательно должна была столкнуться как с частью своих официальных обязанностей. Равносильным будет ретроспективное обложение налогом любых подобных налоговых вычетов, которые сейчас должны быть приняты во внимание при определении компенсации, которая в противном случае будет им присуждена. Заявители сослались на экспертный доклад профессора Георгиадеса (Georgiades), в котором говорилось, что это невозможно в соответствии с законами Греции и Конституцией Греции. В принципе то же применимо в отношении Конвенции.
36. Далее, заявители утверждали, что любые выплаты за необходимый ремонт и реконструкцию собственности предусматривались государством лет 50 назад в признание ущерба, причиненного им в период общественных беспорядков, когда они принадлежали государству и были забыты.
37. Более того, заявители утверждали, что выплатили все налоги, которые должны были выплатить, и ни один налог не был с них списан в соответствии со статьей 5 Закона № 2215/1994 <*>. В любом случае, подобный возврат денег не может сравняться с выплатой компенсации.
<*> Пункт 1 статьи 5 Закона № 2215/1994 гласит, что уже оцененные налоги списываются. Все правовые процедуры, находящиеся на рассмотрении в административных судах или Государственном Совете Греции в отношении налогов на наследование или других налогов, пени или штрафов прекращаются. Суммы, оплаченные бывшим Королем Греции и другими членами его семьи в качестве налогов, могут быть истребованы с Греции, но государство может отклонить любой зачет подобной жалобы на любую жалобу государства на королевскую семью.
38. Заявители также утверждали, что если Европейский суд сочтет уместным принять во внимание любые выгоды или привилегии, которые могли быть доступны для королевской семьи в прошлом, ему также придется рассмотреть льготы, которые предоставила греческому государству королевская семья. Например, заявители сослались на пожертвование Королем Георгом I Греческому Наследию и Олимпийскому Комитету чрезвычайно дорогого земельного участка в центре г. Афины (Athenes) под строительство Олимпийского стадиона. Эту землю Король Георг I выкупил у известного немецкого архитектора Циллера (Ziller), который спроектировал в г. Афины большую часть известных зданий XIX века. Циллер купил эту землю, на которой сейчас стоит мраморный стадион, для проведения археологических раскопок и поиска старого стадиона. К тому времени он обанкротился, и в 1896 году Король Георг I купил у него эту землю. Рыночная стоимость этого места составляет миллиарды драхм.
39. Ввиду всего вышеперечисленного заявители утверждали, что любые прошлые привилегии и налоговые вычеты, которые могли быть доступны заявителям или их предкам, не могут быть уместными при рассмотрении вопроса о справедливой компенсации. В любом случае, они утверждали, что представленные в двух докладах расчеты и данные, которые были подготовлены компанией «Делойт и Туш» (Deloitte & Touche) (см. ниже § 61 - 63), не верны и не точны. В поддержку своих утверждений заявители сослались на Доклад компании «Мур Стивенс СА» от 16 ноября 2001 г., в котором детально рассматривались вышеупомянутые доклады и в которых утверждалось, что «компания „Делойт и Туш“ допустила ряд грубейших ошибок» и что представленные ей данные относительно настоящего материального объема гипотетического налогового бремени (то есть 197500000000 драхм — см. ниже § 61) были «чрезвычайно завышены». Компания «Мур Стивенс СА» определила данную сумму в 11332678976 драхм. Данная сумма складывается следующим образом: Татои — 10317035084 драхм; Полидендри — 308285634 драхм; Мон Репос — 707358258 драхм.
40. Заявители подчеркнули, что они были глубоко задеты и унижены фактом и манерой изъятия их собственности, конфискацией их имущества, имеющей особую сентиментальную ценность, и продолжительным отказом в доступе к семейному склепу в Татои (см. ниже § 41). В их жалобах не было никакого политического подтекста, и они не представляли никакой угрозы Греческой Республике, что несколько раз подтверждал первый заявитель; к тому же они были подвержены неблагоприятному и карательному обращению, которому не подвергались другие граждане Греции. Они утверждали, что им должны присудить компенсацию за душевные страдания и публичное унижение в том же объеме, что и другим заявителям, чьи права по Конвенции были нарушены.
41. Заявители подчеркнули в частности, что могилы их предков, включая родителей первого и второго заявителя, располагались в Татои. Их греческая православная религия накладывает на них «обязательство и привилегию по почитанию умерших путем возложения цветов на их могилы и, кроме того, по проведению ежегодных религиозных поминовений». Заявители были глубоко религиозными людьми, и для них было особенно горестно получить отказ в посещении могил их предков и осуществлять свои традиции и обязательства. В соответствии с греческим законодательством они должны иметь доступ к могилам. Они также представили фотографии района чтобы показать, что могилы не напоминают национальный монумент, а представляют из себя простые могилы «семьи, похороненной вместе».
2. Заявления властей Греции в их комментариях
от 21 мая 2001 г., 30 ноября 2001 г. и 16 апреля 2002 г.
42. Власти Греции утверждали, что «установление Европейским судом нарушения Европейской конвенции или, напротив, присуждение символической суммы» может разумно считаться справедливой компенсацией заявителям. По их мнению, характер нарушения, установленный Европейским судом в настоящем деле, носит первостепенную важность. Фактически перевод рассматриваемого имущества тесно связан со сменой строя в стране и установлением Республики. Таким образом, его нельзя приравнять к произвольному вмешательству в права на собственность или банальным вмешательством в мирное использование собственности лица.
43. Ввиду вышеуказанного власти Греции, прежде всего, утверждали, что требование о возврате оспариваемой собственности заявителям было необоснованно. Также заявители не могут требовать компенсации за изъятую у них собственность в полном объеме.
44. В связи с этим власти Греции хотели бы напомнить Европейскому суду об известных европейских прецедентах в данной сфере, имевших место в XX веке, когда менялся строй с монархического на республиканский, а именно в Португалии (1910 год), Германии и Австрии (1919 год), Греции (1924 год), Испании (1931 год) и Италии (1946 год). Хотя в смене строя были различия, тем не менее была общая черта, которая характеризовала судьбу собственности бывших членов королевских семей: за исключением частной собственности Короля Португалии Мануэля II, частная собственность всех бывших европейских монархов или императоров тем или иным способом изымалась без какой-либо компенсации или компенсации в полном объеме. Такая общепринятая практика, оправданная не только причинами политической целесообразности, а ввиду привилегий, предоставленных в прошлом бывшим членам королевских семей и необходимости обеспечить исполнение радикальных конституциональных изменений (ликвидация монархии), должна быть принята во внимание при рассмотрении вопроса о справедливой компенсации. Европейский суд не должен отрицать право Греции на «решение вопроса, который она считает ущербным для ее статуса как республики» (см. § 88 основного Постановления), путем присуждения чрезмерной компенсации, платы, которая явно нанесет серьезные финансовые затруднения для Греческой Республики.
45. Однако если Европейский суд посчитает, что компенсация должна быть присуждена за предположительно понесенный заявителями ущерб, власти Греции сделали следующие заявления.
i) Пределы требования заявителей относительно недвижимости в Татои
46. Власти Греции утверждали, что из требования заявителей о справедливой компенсации должна быть исключена та часть собственности, которая была передана в дар Национальному парку фонда Татои в 1992 году (см. § 37 - 39 основного Постановления). В особенности в своих комментариях от 13 апреля 2000 г. власти Греции оспаривали утверждение заявителей о том, что они «не претендовали на собственность в Национальном парке фонда Татои». Таким образом, требование заявителей о справедливой компенсации ограничивалось 3962710 кв. м, а именно той части Татои, которая не была продана, не передана в дар первым заявителем по соглашению 1992 года; соответственно, требование о Татои целиком будет вне пределов жалобы (ultra petita).
47. Далее, власти Греции утверждали, что при определении справедливой компенсации необходимо принять во внимание тот факт, что значительная часть собственности в Татои, а именно район Бафии, не был приобретен Королем Георгом I, а был передан ему в пользование за символическую плату. То же применимо и к недвижимости в Мон Репос, 97% которой была передана в дар Королю Георгу I в 1864 году Советом нома острова Корфу (Corfu).
48. Власти Греции в самом начале подчеркнули, что единственной целью доклада, подготовленного компанией «Ламберт Смит Хемптон», была возможная оценка гипотетического налогового бремени от собственности в то время, когда не существовала система объективной оценки. Другими словами, власти Греции намеревались оценить точный объем налоговых вычетов, которыми пользовались заявители во время правления королевской семьи и, в частности, налога на наследование, который должны были бы заплатить заявители и их предки, если бы они были обычными гражданами, статус, которым заявители называли себя «всякий раз, когда им было удобно». Для того чтобы сделать это, властям Греции пришлось сначала определить стоимость оспариваемой собственности в соответствующие периоды времени. Доклад компании «Ламберт Смит Хемптон» никоим образом не предназначался для использования в целях применения статьи 41 Конвенции.
49. Власти Греции утверждали, что рыночная стоимость собственности не является уместным методом, на котором Европейский суд должен основывать свою оценку справедливой компенсации, по следующим основаниям.
- Значительная часть собственности представляла из себя лес, то есть земли, которые всегда строго охранялись Конституцией Греции, и, как таковая, не могла использоваться для развития городского хозяйства или в других целях с недвижимостью. Точнее, 90% недвижимости Татои и 100% недвижимости Полидендри были исключены из коммерческого использования, поскольку они всегда определялись как леса. Более того, сельскохозяйственные наделы в Татои превышали 250000 кв. м; таким образом, в соответствии с существующим законодательством (Закон № 2148/1952) они не могли быть просто переданы без разрешения соответствующих властей. Наконец, недвижимость Мон Репос строго охраняется как археологическая зона, а резиденция была восстановлена государством, и теперь там находится музей.
- Недвижимость была столь велика, что едва ли можно найти сделки со сравнимой стоимостью в Греции, если не во всей Европе, которые могли бы быть использованы в качестве ссылки для вычисления рыночной стоимости. В связи с этим власти Греции подали оценочное заключение компании «Америкен Аппрайзал (Хеллас) Лтд.» (American Appraisal (Hellas) Ltd.), в соответствии с которым «открытая рыночная стоимость» оспариваемой собственности составляет приблизительно 346426578 евро, существенно меньшую сумму, отличающуюся от оценок, предложенных в других экспертных докладах.
50. Далее власти Греции утверждали, что присущая изменчивость и неопределенность рыночного критерия стали, по всей вероятности, причиной, почему сами заявители спустя годы сделали сильно разнящиеся оценки стоимости своей недвижимости.
51. Власти Греции пришли к выводу, что ввиду особого характера собственности система рыночной оценки не является уместной в качестве основания для применения статьи 41 Конвенции. Вместо мнимого рыночного критерия в настоящем деле должны использоваться более объективные стандарты в качестве отправной точки для определения суммы справедливой компенсации.
52. Власти Греции утверждали, что система «объективных» оценок гораздо приемлемее, при условии, что она применяется корректно. Они указали, что данная система была впервые введена в Греции в 1982 году. При «объективной» системе оценки облагаемые налогом ценности для передачи другому лицу, подношения и наследуемая собственность оценивается на основании единичной цены; данная цена, фиксируемая государством на основании предложений независимых экспертных комитетов, изменяется, самое большее, раз в два года и отражает рыночную стоимость недвижимости, которая также подлежит судебному надзору. В 1990 году данная система расширила свои границы и стала касаться изымаемой собственности; начиная с 1998 года, она стала применяться с собственности, которая расположена за пределами существующих планов городов. Власти Греции подчеркнули, что государство связано данной системой даже в том случае, когда метод расчета стоимости входит в конфликт с его собственными интересами.
53. Далее власти Греции отметили, что заявители, несмотря на то, что теперь согласились с методом рыночной стоимости, изначально утверждали в своем Меморандуме от 13 апреля 2000 г.: «Европейский суд может посчитать, что удобнее использовать эти оценки в качестве основания для определения размеров компенсации, с тем чтобы избежать необходимости в проведении сложных и длительных судебных заседаний, связанных с требованием о справедливой компенсации по статье 41 Конвенции». Таким образом, они подали Доклад компании «Мур Стивенс СА», устанавливающий «объективную» оценку их собственности в 165562391740 драхм. Однако в данной оценке содержались просчеты и фактические ошибки по каждому объекту их собственности.
54. В частности, власти Греции определили объективную стоимость недвижимости следующим образом: Татои — 7429746426 драхм; Полидендри — 10683544050 драхм; Мон Репос — 5970792755 драхм.
55. Таким образом, они утверждали, что расчет «объективной» стоимости недвижимости, содержащийся во втором Докладе компании «Мур Стивенс СА», представленном заявителями (то есть 92762992030 драхм — см. выше § 15), был ближе к точной объективной оценке недвижимости; однако они отметили, что заявители настаивали на принятии во внимание всей собственности в Татои. В связи с этим власти Греции повторили их довод о том, что Европейский суд не может допустить эту запоздалую жалобу, поскольку он связан требованием избегать вынесения решения ultra petita.
56. В итоге, власти Греции утверждали, что согласно системе подсчета «объективной стоимости» совокупная стоимость собственности составляла 24084083231 драхму.
iii) Прошлые привилегии и налоговые вычеты
57. Власти Греции утверждали, что компенсация материального ущерба, предположительно понесенный заявителями, должна быть снижена ввиду привилегий и других преимуществ, которые присуждались оспариваемой недвижимости во время правления королевской семьи в Греции. Эти привилегии и налоговые вычеты, которые в прошлом предоставлялись королевской семье, должны быть приняты во внимание для более точной оценки требований заявителей о справедливой компенсации (см. § 98 основного Постановления).
58. В частности, власти Греции отмечали, что в настоящем деле Европейский суд установил, что до вступления в силу Закона 1994 года рассматриваемая собственность находилась в частном пользовании заявителей (см. § 72, 73 и 77 основного Постановления). Однако во всех правовых системах частная собственность облагается налогом. Точнее, всякий раз, когда происходит наследование от поколения к поколению или передача собственности от одного лица другому, частная собственность облагается налогом на наследование или налогом на передачу собственности, которые исчисляются согласно размеру и стоимости собственности.
59. Таким образом, власти Греции утверждали, что для оценки материального ущерба Европейский суд не может проигнорировать тот факт, что во время правления семьи заявителей их собственность полностью освобождалась от уплаты налога на наследство. Так происходило во время четырех наследственных передач греческой короны, которые происходили с момента смерти в 1913 году основателя династии Короля Георга I. Власти Греции подчеркнули, что дважды наследование происходило не от отца к сыну, а от сына к отцу (в 1920 году) и от брата к брату (в 1947 году). Подобное наследование в соответствии с греческим законодательством подлежит более высоким налоговым ставкам.
60. Власти Греции отметили, что до слушания дела по существу 14 июня 2000 г. они представили предварительный Доклад компании «Делойт и Туш» в котором содержалась оценка гипотетического бремени, связанного с налогом на наследование и налогом на передачу собственности, относящегося к каждому из трех объектов недвижимости. Оценка производилась на основании исторической рыночной стоимости собственности (которая была оценена компанией «Ламберт Смит Хемптон») и на основании положений о налоге, действовавших на момент передачи, в Докладе содержались две альтернативные оценки.
61. В соответствии с первой оценкой вышеупомянутое налоговое бремя на 31 декабря 1999 г. составляло 197500000000 драхм. Компания «Делойт и Туш» пришла к данному выводу, взяв за отправную точку размер суммарного налога на наследование и налога на передачу собственности (то есть налоговое бремя, ассоциированное с последовательными передачами собственности с 1872 по 1964 год), который заявителям пришлось бы заплатить в год последней передачи, а именно в 1964 году, если бы они были обычными гражданами Греции (то есть 251000000 драхм). Далее расчеты компании «Делойт и Туш» были основаны на ежегодной сложной процентной ставке и ссылались на преобладающую ставку, действовавшую в Греции в период с 1964 по 1999 год (а именно процентное бремя в определенный год, рассчитанный, исходя из объема капитала и процента, накопленного на конец предыдущего года).
62. Власти Греции отметили, что эксперты заявителей, компания «Мур Стивенс СА», оспаривали метод, использованный компанией «Делойт и Туш» при расчете данных показателей, и приблизительно оценили размер гипотетического налогового бремени в 11300000000 драхм (см. выше § 39). Однако, как отметила компания «Делойт и Туш», использованный экспертами заявителей метод не соответствовал методу расчета гипотетического бремени заявителей в реальных условиях, поскольку вместо учета годового сложного процента они ссылались на доход, который начисляется на обычный банковский счет.
63. По их второй оценке компания «Делойт и Туш» представила вместо сложного размера гипотетического налогового бремени заявителей долю оспариваемой недвижимости, которую заявителям придется продавать для оплаты соответствующих налогов на день каждой передачи собственности, если их не освободят от уплаты налогов на наследование и на собственность. Согласно способу расчетов (который был подтвержден Заключительным докладом компании «Делойт и Туш») территория трех объектов недвижимости сократится следующим образом: Татои — на 73,15%; Мон Репос — на 73,08%; Полидендри — на 45,96%.
64. Власти Греции отметили, что заявители, оспаривая вышеуказанные данные, одобрили метод, использованный при их калькуляции. Согласно показаниям экспертов заявителей (см. с. 3 Доклада компании «Мур Стивенс СА» от 16 ноября 2001 г.) недвижимость в Татои гипотетически сократится на 55,10%, Мон Репос на 66,74% и Полидендри на 33,60%. Власти Греции отметили, что значительное отклонение заявителей от их данных касалось недвижимости в Татои. Однако данное расхождение произошло из-за того, что заявители неверно основывали свои расчеты по всей недвижимости (см. выше § 46 и 55).
65. Относительно остальных значительных привилегий заявителей, связанных со статусом их владений во время правления семьи заявителей, включая налоговые вычеты на доходы, оплату на содержание и безопасность и прочие расходы, власти Греции сослались на свои предыдущие заявления в Европейскую комиссию и Европейский суд.
66. Власти Греции заявили, что в 1991 году они позволили первому заявителю перевезти свое имущество из Татои и Мон Репос. Первый заявитель перевез в феврале 1991 года лишь некоторое количество предметов. Греция, таким образом, не может нести ответственность за какое-либо имущество, которое первый заявитель не захотел перевозить, хотя имел на это право.
67. Более того, власти Греции сравнили список предметов, предположительно найденных в 1991 году аукционным домом «Кристи'с» в Татои и Мон Репос, с официальным разрешением, предоставленным Национальной Галереей Греции на экспорт картин заявителей. Из этого сравнения стало очевидно, что многочисленные предметы, указанные заявителями, фактически были давно вывезены из Греции.
68. Наконец, власти Греции утверждали, что в значительной степени это имущество не являлось личным имуществом, а скорее подарками, которые были подарены первому заявителю и его предкам во время пребывания в должности главы государства. Таким образом, они не могут считаться «имуществом» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
69. Власти Греции утверждали, что тяжесть предубеждений, причиненных заявителям в обстоятельствах данного дела, является основным критерием для присуждения справедливой компенсации, особенно в отношении морального вреда, предположительно понесенного ими. Они отметили, что утверждения заявителей о том, что они стали жертвами политического преследования, были отклонены Европейской комиссией, которая также установила отсутствие нарушений прав заявителей по статьям 3, 6 и 8 Конвенции (см. Решение Европейской комиссии о приемлемости жалобы от 21 апреля 1998 г., не публиковалось), отметив по данному вопросу: «напротив, жалобы заявителей кажутся неудачной попыткой принять во внимание неконституционное поведение первого заявителя в политике Греции до его высылки из страны в 1967 году: назначив военное правительство из полковников после военного переворота в стране 21 апреля 1967 г., бывший Король подорвал... саму суть парламентской демократии и господства правовых норм, то есть столпов демократического правительства, защита которых является raison {d'etre} <*> Совета Европы».
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
70. Ввиду вышесказанного власти Греции утверждали, что «ни одна драхма по возможности не будет присуждена бывшему монарху Греческой Республики» ввиду «чрезвычайно политизированных требований заявителей».
71. Что касается проблемы доступа к королевскому кладбищу, в частности, власти Греции посчитали неуместным вступать в дискуссию с заявителями относительно юридического характера могил. Как в греческом, так и в европейском праве королевские кладбища считаются историческими памятниками и как таковые принадлежат государству. В любом случае, заявителям не препятствуют посещать могилы своих предков в любое время, когда они того пожелают. Однако они должны соответствовать Закону № 2215/1994 <*>, положения которого «относительно присуждения проездных документов заявителям, равно как и признание их гражданства в Греческой Республике», как было установлено Европейской комиссией, соответствуют положениям Конвенции (см. Решение Европейской комиссии о приемлемости жалобы, op. cit.).
<*> Закон № 2215/1994 вводит непременные условия для непрерывного признания греческого гражданства бывшего Короля и королевской семьи и сохранения греческих паспортов:
- должна быть подана декларация в Отдел регистрации рождений, браков и смерти г. Афины с целью, что бывший Король Греции и королевская семья безоговорочно соблюдали Конституцию Греции 1975 года и соглашаются и признают Греческую Республику;
- подать следующую декларацию в отдел о том, что бывший Король Греции и королевская семья безоговорочно отказываются от подачи жалоб, связанных с их прошлыми должностями или официальными титулами;
- бывший Король Греции и члены королевской семьи должны зарегистрироваться в Муниципальном отделе учета граждан под своими именами и фамилиями.
72. Европейский суд напомнил, что Постановление, в котором он устанавливает нарушение, налагает на государство-ответчика правовое обязательство прекратить нарушение и произвести компенсацию за его последствия таким образом, чтобы восстановить, насколько это возможно, положение, существовавшее до этого нарушения (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Иатридис против Греции» (Iatridis v. Greece) (справедливая компенсация), жалоба № 31107/96, § 32, ECHR 2000-XI).
73. Договаривающиеся государства, которые являются сторонами в деле, в принципе свободны выбирать средства, в соответствии с которыми они будут выполнять постановления Европейского суда, где он установил нарушение. Данное право усмотрения относительно способа исполнения постановления отражают свободу выбора, придаваемую основному обязательству Договаривающихся государств по Конвенции по обеспечению гарантированных прав и свобод (статья 1 Европейской конвенции). Если характер нарушения позволяет restitutio in integrum, именно государство-ответчик должно его осуществить, у Европейского суда нет права и практической возможности сделать это самому. Вместе с тем, если национальное право не предусматривает — или предусматривает лишь частично — выплату компенсации за последствия нарушения, статья 41 Конвенции дает право Европейскому суду предоставить потерпевшей стороне подобную компенсацию, такую, какую посчитает уместным (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Брумареску против Румынии» ({Brumarescu} v. Romania) (справедливая компенсация), жалоба № 28342/95, § 20, ECHR 2001-I).
74. В основном Постановлении Европейский суд установил, что рассматриваемое вмешательство отвечало требованию правомерности и не было произвольным (см. § 82, 88 и 90 основного Постановления). Действием властей Греции, которое Европейский суд признал противоречащим Конвенции, была экспроприация имущества, которая была бы законной, если бы была выплачена какая-либо компенсация (см. § 99 основного Постановления).
75. Правомерность подобного лишения собственности неизбежно затрагивает критерий, который должен быть использован для определения возмещения, которое государство-ответчик должно выплатить, поскольку материальные последствия правомерного изъятия собственности не могут сравниваться с противоправным лишением собственности. В связи с этим международное прецедентное право судов или арбитражных судов дает Европейскому суду ценное указание; хотя это прецедентное право касается в частности конфискации промышленных и коммерческих предприятий, указанные в данной сфере принципы имеют силу и в ситуации подобной рассматриваемой в настоящем деле. В деле «Амоко Международная Финансовая Корпорация» (Amoco International Finance Corporation) Ирано-Американский претензионный трибунал (Iran-United States Claims Tribunal) заявил, сославшись на Постоянный международный суд (Permanent Court of International Justice) в деле «Дело касательно фабрики в г. Хорзов» (Case Concerning the Factory at {Chorzow}) <*>:
<*> В этом деле Постоянный международный суд постановил, что «...компенсация должна, насколько это возможно, устранить все последствия противоправного деяния и восстановить ситуацию, которая, по всей вероятности, существовала бы, если бы данное деяние не было совершено. Компенсация в натуре или, если данное невозможно, выплата суммы, соответствующей оценке, которую составляет компенсация в натуре; присуждение, если в этом есть необходимость, ущерба за понесенную утрату, которая не покрывается компенсацией в натуре или выплатой вместо нее — таковы принципы, которые служат для определения размера компенсации за действие, противоречащее международному праву» (Постановление от 13 сентября 1928 г. Collection of Judgments, Series A, № 17, p. 47).
«Должно быть проведено четкое различие между правомерной и противозаконной конфискацией, поскольку нормы применяются к компенсации, которую надлежит выплатить государством, осуществившим конфискацию, отличается в соответствии с правовой характеристикой изъятого» («Амоко Международная Финансовая Корпорация против Ирана» (Amoco International Finance Corporation v. Iran), Предварительное решение от 14 июля 1987 г., Iran-U.S. Claims Tribunal Reports (1987-II), § 192).
76. Очень похожую позицию занял Европейский суд в деле «Папамихалопулос и другие против Греции» (Papamichalopoulos and Others v. Greece). В этом деле Европейский суд установил нарушение на основании незаконной конфискации de facto (пользование землей военно-морскими силами Греции с 1967 года), которая продолжалась более 25 лет до дня вынесения основного Постановления 24 июня 1993 г. В своем Постановлении о справедливой компенсации Европейский суд установил:
«...противоправность подобного лишения собственности неизбежно затрагивает критерий, который должен быть использован для определения компенсации, которую должно выплатить государство, поскольку материальные последствия правомерной конфискации не могут сравниваться с таковыми от противоправного лишения собственности».
Соответственно, Европейский суд указал властям Греции выплатить заявителям «за причиненный ущерб и утрату права пользования своей собственностью, поскольку власти захватили данную территорию в 1967 году, текущая стоимость земли, возросла из-за признания наличия» некоторых зданий, возведенных на данной территории во время пребывания на данной территории, равно как и стоимость строительства данных зданий (см. Постановление Европейского суда от 31 октября 1995 г. по делу «Папамихалопулос и другие против Греции» (справедливая компенсация), Series A, № 330-B, p. 59, § 36 и 39).
77. Ввиду вышеуказанного Европейский суд придерживается мнения, что в настоящем деле характер установленного в основном Постановлении нарушения не дает Европейскому суду право поступать на основании принципа restitutio in integrum (см., a contrario, Постановление Европейского суда по делу «Папамихалопулос и другие против Греции» (справедливая компенсация), op. cit.). Это говорит о том, что власти свободны в своем выборе и по своей инициативе могут решить, возвращать заявителям всю территорию или ее часть.
78. Однако в случае отказа вернуть собственность компенсация, которая должна быть установлена, в отличие от вышеупомянутых дел относительно противоправного лишения собственности per se не обязательно должна отражать мысль устранения всех последствий рассматриваемого вмешательства. Так, отсутствие какой-либо компенсации, а не присущая противоправность изъятия, была основанием для установленного нарушения, компенсация не обязательно должна отражать полную стоимость собственности. В своих изысканиях об уместной компенсации Европейский суд должен найти линию в общих стандартах, выраженных в своем прецедентном праве по статье 1 Протокола № 1 к Конвенции, в соответствии с которым изъятие собственности без уплаты суммы, разумно связанной с ее стоимостью, составит несоразмерное вмешательство, которое не сможет считаться оправданным по статье 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 21 февраля 1986 г. по делу «Джеймс и другие против Соединенного Королевства» (James and Others v. the United Kingdom) Series A, № 98, p. 36, § 54). Однако, поскольку в большинстве случаев о противоправной экспроприации, наподобие явного изъятия земли под строительство дороги или в других общественных целях, только полная компенсация может считаться разумно связанной со стоимостью собственности, однако у данного правила есть исключения. Как говорилось в упоминавшемся выше деле «Джеймс и другие против Соединенного Королевства», законные цели «общественного интереса», наподобие преследуемых мерами экономической реформы или мерами, нацеленными на достижение большей социальной справедливости, могут требовать меньше, чем компенсация полной рыночной стоимости (ibid.). Европейский суд считает, что не менее, чем полная компенсация, если не a fortiori, может быть в равной степени истребована, если изъятая собственность возвращена с целью завершения «подобных фундаментальных изменений в конституционном строе страны, как переход от монархии к республике» (см. § 87 основного Постановления).
79. В заключение, если власти Греции по своей инициативе не вернут собственность заявителям, Европейский суд считает уместным установить единовременную выплату, основанную, насколько это возможно, в размере, «разумно связанном» со стоимостью изъятой собственности, то есть сумму, которую Европейский суд установит приемлемой в соответствии со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, тогда Греции придется выплатить компенсацию заявителям. При определении этой суммы Европейский суд примет во внимание требования каждого заявителя, рассмотрит вопросы о движимой собственности, представленные сторонами оценки и возможные способы расчета материального ущерба, равно как и время, прошедшее между лишением права собственности и вынесением настоящего Постановления. Европейский суд считает, что в исключительных обстоятельствах данного дела придет к объективным суждениям, для которых он в частности и призван.
i) Требования каждого заявителя
80. Для оценки понесенного материального ущерба заявители просили Европейский суд принять во внимание положение каждого отдельного заявителя. Европейский суд вошел в положение заявителей. Очевидно, что компенсацию материального ущерба просил в основном первый заявитель. Хотя остается возможным установить определенную сумму, которую заявители поделят между собой на основании их соответствующих прав на собственность, Европейский суд счел, что более предпочтительно, учитывая обстоятельства дела, присудить каждому заявителю определенную сумму.
Относительно требования о собственности в Татои
81. Европейский суд согласен с высказываниями заявителей о том, что при оценке справедливой компенсации необходимо принять территорию Татои целиком. В своем основном Постановлении Европейский суд установил, что Закон № 2215/1994 был в силе и, что земля, переданная первым заявителем Фонду в 1992 году, оставалась у первого заявителя, когда в 1994 году этот закон вступил в силу (см. § 71 - 72 основного Постановления). Таким образом, будет нелогичным предположить, что, хотя Соглашение 1992 года было отменено более поздним законом, его правовые последствия все еще имеют силу и должны быть приняты во внимание при оценке справедливой компенсации. Таким образом, Европейский суд будет рассматривать недвижимость Татои целиком.
Относительно способов приобретения Татои и Мон Репос
82. Европейский суд отметил заявление властей Греции о том, что во время оценки справедливой компенсации необходимо принять во внимание тот факт, что значительная часть собственности в Татои, а именно район Бафи, не был приобретен Королем Георгом I, а был передан ему в пользование за символическую плату и, что то же должно применяться к недвижимости в Мон Репос, 97% которой было подарено Королю Георгу I Советом провинции острова Корфу в 1864 году.
83. В основном Постановлении Европейский суд установил, что, несмотря на способ приобретения рассматриваемых земель, недвижимость Татои и Мон Репос принадлежали первому заявителю до вступления в силу Закона № 2215/1994 (см. § 70, 76, 77 и 78 основного Постановления). Таким образом, Европейский суд счел, что способ приобретения собственности не может лишать первого заявителя его права на компенсацию; однако, это может быть принято во внимание при определении размера компенсации.
84. Европейский суд отметил, что стороны не согласны относительно как характера имущества, так и количества предметов, которое осталось в Татои. Европейский суд, в принципе, счел, что первому заявителю должны компенсировать его личные вещи, которые все еще находятся в Греции. Однако задачей Европейского суда не является оценка по пунктам стоимости предметов. Европейский суд отметил в данном отношении, что для данной работы предполагается формирование специального комитета. Тем не менее, Европейский суд не счел необходимым откладывать определение справедливой компенсации в отношении имущества до завершения данной задачи. Исходя из принципа справедливости, будет установлен размер единовременной выплаты для компенсации понесенного материального ущерба, который также покроет вопрос об имуществе.
iii) Возможные способы расчета материального ущерба
85. При расчете материального ущерба Европейский суд счел, что необходимо поставить на рассмотрение два основных вопроса: «a» какой метод выбрать и «b» должны ли суммы, которые будут установлены, быть снижены ввиду привилегий и прочих выгод, предоставленных королевской семье в прошлом.
a) Метод расчета материального ущерба
86. Прежде всего Европейский суд должен выбрать метод расчета, а именно: должен ли он основываться на рыночной или «объективной» стоимости собственности. По мнению Европейского суда, избранный метод определения стоимости, будь он применен властями Греции на момент вступления в силу Закона 1994 года, должен быть таковым, чтобы он предоставил компенсацию, отвечающую стандартам, определенным Европейским судом.
87. Здесь не лишним будет напомнить различные суммы, представленные сторонами при использовании указанных методов расчета.
88. Европейский суд отметил, что доклады экспертов относительно рыночной стоимости недвижимости сводились к следующим суммам:
| «Ламберт Смит Хемптон» (доклад подан от имени властей Греции): | 187592000000 драхм | 550526779,16 евро |
|---|---|---|
| «ФПД Савиллс» (доклад подан от имени заявителей): | 161100000000 драхм | 472780630,96 евро |
| «Американ Аппрайзал Хеллас Лтд» (доклад подан от имени властей Греции): | - | 346426578 евро |
89. Европейский суд не может согласиться с этим методом оценки. Прежде всего, он отметил значительные расхождения между расчетами сторон и даже между оценками собственных оценщиков властей Греции. Фактически Европейский суд осознал трудности с расчетом рыночной стоимости собственности; например, будет вовлечена степень искусственности в предположение, что будет покупатель, готовый купить соответствующую собственность (см. Постановление Европейского суда по делу «Литгоу и другие против Соединенного Королевства» (Lithgow and Others v. the United Kingdom) от 8 июля 1986 г., Series A, № 102, p. 54, § 129). Европейский суд убежден, что три объекта недвижимости, в частности Татои и Мон Репос, полностью непригодны для коммерческого использования.
90. Более того, Европейский суд напомнил, что компенсация в полном объеме не является стандартом, применимым в обстоятельствах настоящего дела (см. выше § 78 и 79). Далее, Европейский суд не может присудить сумму, которая превышала бы сумму, приемлемую по условиям статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, если Греция компенсирует ее заявителям.
91. Европейский суд отметил, что оценки сторон относительно «объективной» оценки недвижимости можно резюмировать следующим образом.
| Власти Греции: | 24084083231 драхма | 70679627,97 евро |
|---|---|---|
| Заявители: | 92762992030 драхм | 272231818,14 евро |
92. Эти суммы складываются следующим образом.
| Татои | ||
|---|---|---|
| Власти Греции: | 7429746426 драхм | 21804098,10 евро |
| Заявители: | 67555055225 драхм | 198254013,87 евро |
| Полидендри | ||
|---|---|---|
| Власти Греции: | 10683544050 драхм | 31323027,99 евро |
| Заявители: | 19237144050 драхм | 56455301,69 евро |
| Мон Репос | ||
|---|---|---|
| Власти Греции: | 5970792755 драхм | 17522502,58 евро |
| Заявители: | 5970792755 драхм | 17522502,58 евро |
93. Хотя, на первый взгляд, также видно огромное несоответствие между оценками сторон относительно «объективной» стоимости, Европейский суд отметил, что эти различия объясняются в основном тем фактом, что власти Греции приняли в расчет лишь 3962710 квадратных метров недвижимости в Татои, тогда как заявители рассчитывали, исходя из всей площади Татои (которая составляет приблизительно 41000000 кв. м — см. § 68 - 72 основного Постановления). Если бы власти Греции производили расчеты исходя из всей площади Татои, то они бы пришли к сумме, близкой к предложенной заявителями. Также есть разница в 8553600000 драхм (25102274,39 евро) в отношении недвижимости в Полидендри, которую оценщики заявителей компания «Мур Стивенс СА» хотели оправдать протяженностью подачи документов. Наконец, Европейский суд отметил согласие сторон относительно оценки недвижимости в Мон Репос.
94. Ввиду вышеперечисленных мотивов, а также того факта, что данная система основана скорее на объективных стандартах и что стороны согласились на похожих методах расчета стоимости, Европейский суд предлагает взять за отправную точку оценки сторон «объективную» стоимость недвижимости.
b) Снижение установленных сумм ввиду привилегий и других льгот, представленных королевской семье в прошлом
95. Европейский суд напомнил, что в § 98 основного Постановления он установил:
«...относительно довода властей Греции о том, что вопрос о компенсации был затронут косвенно, Европейский суд отметил, что предусмотренная Законодательным указом № 225/1973 компенсация не имеет отношения к данному делу, Закон № 2215/1994 был единственным правовым основанием для вмешательства, которое оспаривают заявители. Также обстоятельства, на которые ссылались власти Греции, не могут считаться оплатой компенсации. В данном отношении Европейский суд согласен с утверждениями заявителей о том, что в контексте рассматриваемой экспроприации отсутствуют взаимные или обоюдные долги, которые могут быть списаны друг другу. Предоставленные бывшей королевской семье в прошлом привилегии или налоговые послабления и списание всех налогов, которые задолжала бывшая королевская семья, не имеют прямого отношения к вопросу о соразмерности вмешательства, но могут быть приняты во внимание для составления точной оценки требований заявителей о справедливой компенсации в соответствии со статьей 41 Конвенции».
96. Ввиду данного вывода Европейский суд согласен с властями Греции, когда они утверждают о том, что моральный ущерб, предположительно понесенный заявителями, должен быть снижен из-за привилегий и прочих льгот, данных в прошлом рассматриваемой собственности.
97. Однако Европейский суд счел, что материальный ущерб не может быть посчитан просто как арифметическая разница между «объективной» стоимостью собственности и нынешней денежной стоимостью гипотетического налогового бремени, поскольку это приравнивается к ретроспективному наложению Европейским судом налогов на бывшую королевскую семью.
98. В частности, действительно, для того, чтобы дать точную оценку требованиям заявителей, Европейский суд не может проигнорировать особые обстоятельства, способствовавшие запрету монархии; однако «гипотетическое налоговое бремя» и привилегии, предоставленные в прошлом семье заявителей, могут только служить указанием для снижения присуждаемой суммы. Необходимо напомнить заявления сторон по данному вопросу.
| Власти Греции: | 197500000000 драхм | 579603815,11 евро |
|---|---|---|
| Заявители: | 11332678976 драхм | 33258045,42 евро |
99. На данной точке рассмотрения дела видно, что между оценками сторон видно значительное несоответствие. Европейский суд согласен с мнением оценщиков заявителей, когда они утверждали, что выдвинутые властями Греции данные являются «существенно завышенными». Согласиться с данными цифрами, означает, что заявители задолжали Греции сумму (197500000000 драхм — 579603815,11 евро), которая даже значительно выше рыночной стоимости собственности (187592000000 драхм — 550526779,16 евро), как она была выведена собственными оценщиками властей Греции — компанией «Ламберт Смит Хемптон». Европейский суд не готов согласиться с данным заключением.
100. Ввиду всех вышеперечисленных соображений Европейский суд, исходя из принципа справедливости, как того требует статья 41 Конвенции, присудил следующие суммы в качестве компенсации понесенного материального ущерба: 12000000 евро — первому заявителю; 900000 евро — второму заявителю; 300000 евро — третьему заявителю.
101. Европейский суд хотел бы подчеркнуть, что в его задачи не входит оценка как роли, сыгранной первым заявителем в политической жизни Греции до его высылки из страны в 1967 году, так и причин, которые привели к отмене монархии в 1974 году. Хотя Европейский суд не может игнорировать политические особенности данного дела, что он не делал, в его задачу не входит вступать в дискуссию со сторонами относительно вопроса о том, кто виноват в возникшем между ними споре.
102. Таким образом, Европейский суд счел, что, принимая во внимание то, что стоит под вопросом в данном деле, а также все его особые характеристики, не возникает отдельного вопроса о компенсации морального вреда, включая вопроса о доступе к королевскому кладбищу.
103. Заявители просили 983851,47 фунтов стерлингов в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных ими во время отстаивания своих конвенционных прав. Они представили детальный список расходов и издержек, понесенных ими во время производства в Европейской комиссии и Европейском суде.
104. Власти Греции утверждали, что заявленные суммы были чрезмерными и в недостаточной степени подтвержденными; в любом случае, гонорары были гораздо выше, чем того требуется для рассмотрения дела в конвенционных органах.
105. В соответствии с установленным прецедентным правом Европейского суда судебные расходы и издержки по статье 41 Конвенции присуждаются только в том случае, если только будет доказано, что они были действительно понесены, были необходимы и разумны в своем объеме (см. Постановление Европейского суда по делу «Иатридис против Греции» (справедливая компенсация), op. cit., § 54). Более того, судебные издержки могут быть взысканы только в том случае, если они связаны с установленным нарушением Конвенции (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Бейелер против Италии» (Beyeler v. Italy) (справедливая компенсация) от 28 мая 2002 г., жалоба № 33202/96, § 27).
106. Европейский суд не сомневается, что заявленные гонорары были действительно выплачены. Однако он согласился с властями Греции, что общая сумма расходов, заявленная по данной статье, кажется чрезмерной. Более того, Европейский суд отметил, что Европейская комиссия отклонила существенную часть жалобы заявителей.
107. Поэтому Европейский суд счел, что расходы, понесенные заявителями в Конвенционных органах, должны компенсироваться им только частично. Учитывая обстоятельства дела, ставки, применимые в Соединенном Королевстве, а также особую сложность вопроса о применении статьи 41 Конвенции, Европейский суд счел уместным присудить всем заявителям 500000 евро, включая НДС.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
108. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
a) что государство-ответчик должно выплатить заявителям в трехмесячный срок следующие суммы:
i) первому заявителю 12000000 (двенадцать миллионов) евро в качестве компенсации материального ущерба;
ii) второму заявителю 900000 (девятьсот тысяч) евро в качестве компенсации материального ущерба;
iii) третьему заявителю 300000 (триста тысяч) евро в качестве компенсации материального ущерба;
iv) трем заявителям вместе 500000 (пятьсот тысяч) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, включая НДС;
b) что с даты истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты простые проценты должны начисляться на эту сумму в размере, равном предельной годовой процентной ставке Европейского Центрального Банка плюс три процента;
Совершено на английском и французском языках и оглашено на открытом слушании во Дворце прав человека в г. Страсбурге 28 ноября 2002 г.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF THE FORMER KING OF GREECE & OTHERS v. GREECE (Application No. 25701/94)
JUDGMENT <*> (Just satisfaction)
<*> Tnis judgment is final but may be subject to editorial revision.
In the case of the Former King of Greece & Others v. Greece,
The European Court of Human Rights, sitting as a Grand Chamber composed of the following judges:
Mr G. Koumantos, ad hoc judge,
and also of Mr P. Mahoney, Registrar,
Having deliberated in private on 26 June and 6 November 2002,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
1. The case originated in an application (No. 25701/94) against the Hellenic Republic lodged with the European Commission of Human Rights («the Commission») under former Article 25 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by the former King of Greece and eight members of his family, on 21 October 1994. The applicants alleged that Law No. 2215/1994 which was passed by the Greek Parliament on 16 April 1994 and became law with effect from 11 May 1994 violated their Convention rights. The applicants were represented by Messrs. Nathene & Co., Solicitors in London. The Greek Government («the Government») were represented by the delegate of their Agent, Mr M. Apessos, Senior Adviser of the State Legal Council. The Commission declared the application partly admissible on 21 April 1998 in so far as it concerned the former King of Greece («the first applicant»), his sister, Princess Irene («the second applicant»), and his aunt, Princess Ekaterini («the third applicant»). It referred the case to the Court, in accordance with the provisions applicable prior to the entry into force of Protocol No. 11 to the Convention, on 30 October 1999 (Article 5 § 4 of Protocol No. 11 and former Articles 47 and 48 of the Convention).
2. In a judgment delivered on 23 November 2000 («the principal judgment»), the Court (Grand Chamber) held that there had been a violation of Article 1 of Protocol No. 1 (by fifteen votes to two) and that it was not necessary to examine the applicants' complaint under Article 14 of the Convention taken together with Article 1 of Protocol No. 1 (unanimously). More specifically, as regards Article 1 of Protocol No. 1, the Court held that the lack of any compensation for the deprivation of the applicants' property upset, to the detriment of the applicants, the fair balance between the protection of property and the requirements of public interest (The former King of Greece and Others v. Greece [GC], No. 25701/94, § 99, ECHR 2000-XII).
3. Under Article 41 of the Convention the applicants sought just satisfaction of GRD 165,562,391,740 for their immovable property, plus GBP 3,416,330 for their personal movable property (i.e. furniture, paintings, books, etc). They further claimed GBP 100,000 for non-pecuniary damage, but on the basis that this sum was to be given to the victims of the earthquake which struck Athens in September 1999. Lastly, they claimed GBP 644,502.42 in respect of costs and expenses in the national courts and before the Convention institutions until the date of the hearing on the merits of the case before the Court, namely 14 June 2000.
4. Since the question of the application of Article 41 of the Convention was not ready for decision, the Court reserved it and invited the Government and the applicants to submit, within six months, their written observations on that issue and, in particular, to notify the Court of any agreement they might reach (ibid., § 107, and point 3 of the operative provisions).
5. The applicants and the Government each filed three sets of observations within the extended time-limits allowed to them. No basis was found on which a friendly settlement could be secured.
6. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
1. Submissions by the applicants in their observations
dated 21 May 2001, 28 November 2001 and 15 April 2002
7. The applicants primarily invited the Court to state that the annulment of Law No. 2215/1994 and the return of the property to them (together with compensation for non-pecuniary damage and costs and expenses incurred in vindicating their rights) would constitute restitutio in integrum. In the event of the estates not being returned, they affirmed that they found no reason why the amount of compensation should be less than full compensation. In that connection they stressed that the taking of their property had not been part of any national economic or social programme and that even if it had been part of such a programme, Article 17 of the Greek Constitution provided for full compensation to be paid.
8. As for the date for valuing the property, the applicants submitted that the amount of compensation should be based on the current value of the property. Further, they sought interest on the amount of compensation in so far as necessary.
(i) The claims of each applicant
9. For the purposes of assessing the pecuniary damage suffered, the applicants asked the Court to have regard to the position of each individual applicant, which could be summarised as follows. The claim in respect of Tatoi was made by the first applicant alone; the claim in respect of Polydendri was made by the three applicants in proportion to their respective ownership rights (101,5/288 for the first applicant, 101,5/288 for the second applicant and 36/288 for the third applicant); the claim in respect of Mon Repos was made by the first applicant alone; lastly, the claim in respect of the movable property was made by the first applicant alone.
As regards in particular the claim in respect of the Tatoi estate
10. The applicants emphasised that the whole of Tatoi should be taken into account for the assessment of just satisfaction. In particular, they contested the Government's argument (see paragraph 46 below) that the claim for just satisfaction in relation to Tatoi should be limited to that part of Tatoi which remained with the first applicant in 1992 after a donation of an area of 37,426,000 square metres to the National Forest of Tatoi Foundation (see paragraphs 37 — 39 of the principal judgment).
11. The applicants admitted that in their memorial dated 13 April 2000 they had stated that they were not making any claim to the property of the Foundation. However, this was on the express basis that they did not accept the Government's contention that the 1992 arrangement was invalidated by Law No. 2215/1994. Indeed, their claim was that the 1994 law was not valid. However, in its principal judgment the Court found that Law No. 2215/1994 was valid and that the land which had been donated to the Foundation in 1992 remained with the first applicant when the 1994 law was passed (see paragraphs 71 — 72 of the principal judgment). As a result of that judgment, the applicants considered that they should be compensated for the loss of that land as well as for the remainder of the Tatoi property. The applicants pointed out that the market valuation of the Government's own valuers, Lambert Smith Hampton (see paragraphs 17 and 48 below), also referred to the whole of Tatoi.
12. As for the Government's argument (see paragraph 47 below) that in assessing just satisfaction the Court should take into account the fact that part of the Tatoi property (namely the Bafi area) had been a donation to King George I (the first applicant's great-grandfather), the applicants stated that the Bafi forest had not been donated to King George I, but had been purchased by him. The sum fixed and paid had been GRD 60,000, which was the value of the property at the time, and by no means a symbolic sum. In any event, even if the Bafi area had been a donation to King George I, this would not in any way have affected the first applicant's ownership of the land, or his right to compensation for its taking.
13. As regards the method of valuation that should be used to determine an appropriate amount of compensation if the relevant immovable property was not returned to them, the applicants made the following submissions.
14. The applicants first made reference to the so-called «objective», or tax value, which is arrived at by the application of a statutory formula for valuation. They stressed that this value represented the minimum value which under Greek law the State would have to pay by way of compensation for a lawful expropriation. It was open to the person whose property had been expropriated to insist that compensation should instead be based on market value, if he considered that the «objective» value was lower than what could fairly be obtained in the market.
15. In that connection, the applicants pointed out that on 13 April 2000 they had submitted to the Court a report by Moore Stephens SA dated 27 March 2000 calculating the «objective» value as GRD 165,562,391,740.
That report had been criticised by the Government who had asserted that it contained errors of calculation. The applicants contended that the Government's criticism was based on changes in the relevant Greek law concerning the basis for calculation of the «objective» value which took place shortly after the submission of the report. It was thus conceivable that these changes were specifically intended to lower the values applicable to their properties; nonetheless, the applicants had asked Moore Stephens SA to prepare a new report «in the light of the subsequent and ex post facto changes in the law». This second report dated 16 November 2001 calculated the «objective» value as GRD 92,762,992,030. This amount was broken down as follows: Tatoi: GRD 67,555,055,225; Polydendri: GRD 19,237,144,050; Mon Repos: GRD 5,970,792,755.
16. However, the applicants submitted that it would be wrong for the Court to base its assessment of compensation on that value; they repeated that the statutory formula had been altered at the Government's instigation in the course of the proceedings, and that this change had had the effect of reducing the «objective» value of the properties to an amount very significantly below their true market value.
17. The applicants stated that they were prepared to accept the market value stated in the valuation report prepared by Lambert Smith Hampton on behalf of the Government on 29 May 2000. This report expressly noted that Lambert Smith Hampton had been «instructed...to inspect and assess the current open market capital value of the...properties». According to the report, the value of all the relevant properties was estimated at GRD 187,592,000,000. The applicants further pointed out that it was stated on the last page of the report that «a special user [might] well pay a higher price in order to acquire one or more of the above major properties». They also stressed that the figures supplied by the report were May 2000 figures and that in Greece prices had risen very considerably in recent months.
18. However, the applicants observed that the Government had not clarified their position as to whether they accepted this valuation. In fact, the Government had stated that they had commissioned Lambert Smith Hampton to prepare a report so that they could assess the magnitude of the so called «tax exemptions» (see paragraph 48 below). The applicants argued that, whatever the Government's primary purpose in obtaining the report, the fact remained that it provided a relevant and reliable yardstick of market valuation.
19. The applicants further contended that they had themselves obtained a report on the market value of the properties by the international valuers FPD Savills. This report, dated 7 April 2001, estimated the total value of the properties at GRD 161,100,000,000. This calculation was conservative as compared with the higher value given in the Lambert Smith Hampton report submitted by the Government, although both reports adopted the same careful methodology.
20. The applicants submitted that there could be no justification for the Court adopting a value which was below the lower of the two estimates that had been placed before it by the parties. However, the Government had submitted that the market valuation of the properties was not an appropriate method on which to base the Court's assessment of just satisfaction (see paragraphs 49 — 51 below). The applicants considered that the reasons put forward by the Government for this view were disingenuous.
21. More specifically, as to the Government's assertion that the present case was unique in the history of the Court in terms of the value of the properties in question, the applicants contended that it was surprising that the Government should seek to rely on the extent of its own violation of the Convention as a reason for reducing the amount of compensation to be awarded to the victims of that violation. The fact that the property in question was large and valuable provided no justification, as a matter of legal principle and logic, for reducing the amount of compensation. Moreover, this argument was contradicted by the report of the Government's own valuers, Lambert Smith Hampton, who had taken into account comparable transactions, and who had felt able, on the strength of such comparative and other evidence, to express a view as to the fair market value of the properties. The same applied to FPD Savills, who had likewise been able to estimate the market value of the properties on the basis of comparative and other evidence.
22. The applicants further contended that the fact that a large part of the relevant land was forest land had no bearing on the appropriateness of using market value as a basis for the assessment of just satisfaction. Both Lambert Smith Hampton and FPD Savills had taken into account the particular features of the relevant properties, including the fact that much of the land enjoyed a protected status as forest land, when arriving at their estimates of market value.
23. In the circumstances, the applicants submitted that the Government had put forward no credible argument as to why the market value method of valuation was inappropriate in this case and that they had failed to give any cogent reason why the market value report prepared by their own valuers, Lambert Smith Hampton, should not be used as a basis for the Court's assessment of just satisfaction. Alternatively, at the very least, the award of just satisfaction should reflect the valuation contained in the applicants' market value report prepared by FPD Savills.
24. The applicants therefore invited the Court to base its decision on the two market valuations that it had before it and award them an amount of at least GRD 161,100,000,000 in respect of the immovable property, if that property was not returned to them.
25. The first applicant submitted that his main concern was to have his movable property in Greece (i.e. furniture, cutlery, books, paintings, etc.) returned to him. These chattels were personal belongings with sentimental and family associations «just as any family has». The first applicant argued that to the best of his knowledge, confiscation or even expropriation of personal movable items had no precedent in Greece or in any other country.
26. However, should the Government fail to restore these chattels to him, the first applicant sought an award of compensation representing their market value. He referred to a valuation made by Christie, Manson & Woods Ltd. («Christie's»), which estimated the current value of the chattels at GBP 3,723,800.
27. The first applicant noted, however, that the Christie's valuation only covered part of his movable property still in Greece. It did not include any of the 826 items of movable property loaned by him in 1977 for the use of the Presidency of the Republic. Nor did it include all the items belonging to him that remained at Tatoi.
28. Moreover, the first applicant argued that the Government were wholly wrong to submit that he was making a claim in respect of chattels which were already in his possession. He confirmed that the National Gallery of Greece had granted him official permission for the export of certain works of art belonging him; however, it was apparent from a comparison of the number of items referred to in the permission (271) with the number of items listed in the Christie's valuation (912), that the permission to export dealt only with part of his chattels in Greece. None of the chattels referred to in the Christie's valuation had been exported from Greece.
29. In particular, as to the works of art referred to in the official permission, the first applicant submitted that he had made arrangements for their export, but before all the relevant chattels could be exported, a ministerial decision was taken which had the effect of countermanding the permission. This meant that only part of the items for which permission had originally been granted were in fact exported. The export of those items had taken place with the official approval of the authorities and their stamp. As for the very substantial number of chattels that were listed in the permission but had remained in Greece, the first applicant could not be certain that some of them had not been misappropriated by third parties in Greece.
30. The first applicant further submitted that he had recently received notification of a decision by the Minister of Finance in Greece that a committee should be formed to compile an inventory and evaluation of the movable property which remained at Tatoi. He had accepted this proposal through his representative in Greece. He emphasised, however, that the proposed exercise of producing an inventory and evaluation of the relevant chattels should not be permitted to delay the Court's determination of the issue of just satisfaction so far as the remainder of the case was concerned. He submitted that there was no good reason why the Court should not reach a speedy decision so far as the properties of Tatoi, Polydendri and Mon Repos were concerned and, if need be, postpone the determination of just satisfaction in relation to the chattels until after completion of the proposed inventory and evaluation.
(iv) Past privileges and tax exemptions
31. The applicants stressed that, as a matter of legal principle and logic, any privileges or tax exemptions that were available to members of the royal family in the past had no bearing whatever on the amount of just satisfaction that should be awarded.
32. In fact, the concept of just satisfaction required the owner to be fairly compensated for what he had lost by being deprived of his property, regardless of any benefits or privileges which might have been received by him or his predecessors prior to the taking of the property. The issue of just satisfaction had to be examined in relation to the interference with the relevant ownership rights as they were at the time of the taking, and it was the value of those ownership rights which had to be considered.
33. Moreover, there was no precedent in the jurisprudence of the Court for such matters to be taken into account when assessing compensation for the loss of property: on the contrary, the Court's case-law made it clear that the respondent Government were under an obligation to make reparation for the consequences of the breach of the Convention in such a way as to restore as far as possible the situation existing before the breach. This involved returning of the relevant property to the applicants, or payment of compensation reflecting its current value. It would in any event be quite illogical for the Court to take any past privileges or tax exemptions into account in determining the question of just satisfaction, given its ruling that these matters could not be relevant in relation to the issue of proportionality (see paragraph 98 of the principal judgment).
34. More specifically, the applicants argued that to refer to any tax exemptions enjoyed by the royal family in the past was somewhat misleading unless reference was made to the special obligations of the royal family. The latter had in fact many obligations to the State which were specified by law, including an obligation for the King to pay for all the outgoings of his household, down to the last drachma. The greatest part of the Civil List went to pay for expenses relating to the exercise of the King's functions, exactly as the Greek State today paid all the expenses of the President of the Republic.
35. In other words, the tax exemptions which the royal family historically enjoyed, were provided by law in recognition of the very large expenses which the royal family were legally obliged to meet as part of their official duties. It would be tantamount to the retrospective imposition of tax for the value of any such exemptions now to be taken into account in reduction of the amount of compensation that would otherwise be awarded to them. The applicants referred to an expert report by Professor Georgiades which stated that this would not be permissible as a matter of Greek law, including the Greek Constitution. The same applied, as a matter of principle, under the Convention.
36. Further, the applicants contended that any payments for essential repairs and renovation of the properties were provided by the State some fifty years ago, in recognition of the damage which had been caused to them during the period of civil unrest when they were in the possession of the State and were neglected.
37. Moreover, the applicants stated that they had paid all amounts of tax owed by them, and that no amounts of tax had been written off pursuant to Article 5 of Law No. 2215/1994 <1>. In any event, such a repayment could not possibly be equated with payment of compensation.
38. The applicants also argued that if it were relevant for the Court to take into account any benefits or privileges that might have been available to the royal family in the past, it would also need to consider any benefits provided by the royal family to the Greek State. The applicants referred, for example, to the donation to the Greek Heritage and Olympic Committee by King George I of an extremely valuable piece of land in the centre of Athens for the building of the Olympic Stadium. This was land that King George I had bought from Ziller, a well known German architect who designed most of the famous buildings in 19th century Athens. Ziller had bought the area where the marble stadium stood today in order to make archaeological excavations to find the old stadium. He had then gone bankrupt and in 1869 King George I had bought the land from him. Its current value ran into billions of drachmas.
39. In view of the above, the applicants argued that any past privileges and tax exemptions that might have been available to them or to their predecessors were of no relevance to the question of just satisfaction. In any event, they submitted that the calculations and figures put forward by the two reports prepared in this respect for the Government by Deloitte & Touche (see paragraphs 61 — 63 below) were both misconceived and incorrect. To support this allegation, the applicants referred to a report by Moore Stephens SA dated 16 November 2001, which considered in detail the above-mentioned reports and in which it was stated that «Deloitte & Touche [had] made a number of very serious errors» and that the figure put forward by them as the present monetary value of the hypothetical tax burden (i.e. GRD 197,500,000,000 — see paragraph 61 below) was «grossly exaggerated». Moore Stephens SA calculated that figure as GRD 11,332,678,976. This amount was broken down as follows: Tatoi: GRD 10,317,035,084; Polydendri: GRD 308,285,634; Mon Repos: GRD 707,358,258.
40. The applicants stressed that they had been deeply hurt and humiliated by the fact and manner of the taking of their property, by the deprivation of property of great sentimental value, and by their continuing exclusion from access to the family graves at Tatoi (see paragraph 41 below). There was nothing political about their claims and they presented no threat to the Greek Republic, which the first applicant had several times acknowledged; yet they had been singled out for adverse and punitive treatment, which would not have been accorded to other Greek nationals. They argued that they should be compensated for such feelings of distress and public humiliation to the same extent as any other applicant whose Convention rights had been violated.
41. The applicants stressed in particular that their ancestors' graves, including those of the first and second applicants' parents, were at Tatoi. Their Greek Orthodox religion imposed on them «the obligation and privilege of honouring the dead by laying flowers on their graves and above all by holding annual religious [commemorations]». The applicants were deeply religious and it was particularly distressing for them to have been prevented from visiting their ancestors' graves and observing this tradition and obligation. As a matter of Greek law, they were entitled to have access to the graves. They also produced photographs of the area to show that the graves did not remotely resemble a national monument, but were the simple graves of a «family buried together».
2. Submissions by the Government in their observations
dated 21 May 2001, 30 November 2001 and 16 April 2002
42. The Government submitted that «the finding of a violation by the Court or, alternatively, the award of a symbolic sum» could reasonably be considered just satisfaction for the applicants. In their view, the nature of the violation found by the Court in the present case was of paramount importance. In fact, the transfer of the properties at stake was closely linked with the change of the regime in Greece and the establishment of the Republic. It could not therefore be equated with an arbitrary infringement of property rights or a trivial interference with the peaceful enjoyment of an individual's possessions.
43. In view of the above, the Government first submitted that the claim for the return of the contested properties to the applicants was unsubstantiated. Nor could the applicants claim full compensation for the taking of their properties.
44. In that connection, the Government wished to remind the Court of the known European precedents in this field during the 20th century, that is regime changes from monarchies to the republican form of parliamentary government, namely in Portugal (1910), in Germany and Austria (1919), in Greece (1924), in Spain (1931) and in Italy (1946). Although there had been differences between these changes of regime, there was nevertheless a common feature that characterised the fate of the possessions of the members of the former royal families: with the exception of the private property of King Manuel II of Portugal, the private possessions of all former European monarchs or emperors had in one way or another been expropriated without compensation or without full compensation. Such long established practice, justified not by reasons of political expediency but in view of the privileges afforded in the past to the former royal families and the necessity to ensure the enforcement of radical constitutional changes (the abolition of monarchies), should be taken into account in the award of just satisfaction. The Court should not deny the right of the Greek State «to resolve an issue which it considered to be prejudicial for its status as a republic» (see paragraph 88 of the principal judgment), through the award of excessive compensation, the payment of which was likely to have very serious financial implications for the Hellenic Republic.
45. Should the Court consider, however, that compensation was owed for the damage allegedly suffered by the applicants, the Government made the following submissions.
(i) The scope of the applicants' claim as regards the Tatoi estate
46. The Government contended that the applicants' claim for just satisfaction in relation to the Tatoi estate should exclude that part of the property which the first applicant had donated to the National Forest of Tatoi Foundation in 1992 (see paragraphs 37 — 39 of the principal judgment). More specifically, they argued that in their observations dated 13 April 2000 the applicants had stated that they made «no claim to the property of the National Forest of Tatoi Foundation». Therefore, the applicants' claim for just satisfaction was limited to 3,962,710 square metres, namely to that part of Tatoi that was neither sold nor donated by the first applicant under the 1992 agreement; as a result, a claim for the whole of Tatoi would be outside the scope of the application (ultra petita).
47. Further, the Government argued that it should be taken into account when assessing just satisfaction that a substantial part of the Tatoi property, namely the Bafi area, was not purchased by King George I but was conceded to him for a symbolic sum. The same applied to the Mon Repos estate, 97% of which had been donated to King George I by the Provincial Council of the island of Corfu in 1864.
48. The Government emphasised from the outset that the only purpose of the preparation of the Lambert Smith Hampton report was to make possible the calculation of the hypothetical tax burdens on the properties at a time when the system of the objective value did not exist. In other words, the Government's intention had been to evaluate the precise amount of the tax exemptions enjoyed by the applicants throughout the reign of their family and, in particular, the inheritance tax that the applicants and their ancestors would have been called upon to pay if they had been treated as ordinary citizens, a status that the applicants claimed for themselves «whenever it [suited] them». In order to do so, the Government had first to assess the value of the contested estates at the relevant dates. The Lambert Smith Hampton report was in no way meant to be used for the purpose of the application of Article 41.
49. The Government argued that a market valuation of the properties was not an appropriate method on which to base the Court's assessment of just satisfaction, for the following reasons.
- Substantial portions of the properties were forest lands, namely lands which had always been strictly protected under the Greek Constitution and, as such, could not be exploited for urban development or other real estate purposes. More specifically, 90% of the Tatoi estate and 100% of the Polydendri estate were excluded from any commercial exploitation, since they had always been designated as forests. Moreover, the agricultural portions of Tatoi exceeded 250,000 square metres; therefore, according to the existing legislation (Law No. 2148/1952), they could not be freely transferred without the authorities' permission. Lastly, the Mon Repos estate was strictly protected as an archaeological area and the residence on it had been completely refurbished by the State and now accommodated a museum.
- The estates were so huge that it was impossible to find transactions of a comparable value in Greece, if not in Europe, which could be used as an appropriate reference for the purpose of calculating market value. In that connection, the Government submitted an appraisal report by American Appraisal (Hellas) Ltd., according to which the «open market value» of the contested estates amounted to the rounded sum of EUR 346,426,578, a considerably lower sum than the values suggested in the other experts' reports.
50. The Government further submitted that the inherent fluidity and uncertainty of market criteria was obviously the reason why the applicants themselves had made, over the years, profoundly diverging assessments of the estates' real value.
51. The Government concluded that, in view of the particular nature of the properties, the market value system of assessment was inappropriate to serve as a basis for the purposes of applying Article 41. Instead of elusive market criteria, more objective standards should be used as the starting point for the award of just satisfaction in the present case.
52. The Government argued that the system of «objective» values was far the more appropriate, provided that it was applied correctly. They pointed out that this system had first been introduced in Greece in 1982. Under the «objective» value system, taxable values for the purpose of transfers, donations and inheritances were calculated on the basis of a unit price; this price, which was fixed by the State upon proposals by independent experts' committees, was readjusted every two years at the latest to reflect the market value of estates and was also subject to judicial review. In 1990 the system of «objective» values had been extended to cover expropriations also; as from 1998 it also applied to properties located outside the existing town plans. The Government stressed that the State was bound by that system even when the method of calculation conflicted with its own interests.
53. The Government further observed that the applicants, although they now endorsed the market-value method, had initially stated in their memorial dated 13 April 2000: «The Court may consider that it is convenient to use these values as the basis for assessing compensation so as to avoid the need for complex and lengthy proceedings in relation to the Article 41 claim for just satisfaction». They had accordingly submitted a first report by Moore Stephens SA estimating the «objective» value of their estates at GRD 165,562,391,740. However, that assessment contained miscalculations and factual errors for each one of the properties.
54. In particular, the Government estimated the objective value of the estates as follows: Tatoi: GRD 7,429,746,426; Polydendri: GRD 10,683,544,050; Mon Repos: GRD 5,970,792,755.
55. They therefore contended that the calculation of the «objective» value of the estates contained in the second report by Moore Stephens SA produced by the applicants (i.e. GRD 92,762,992,030 — see paragraph 15 above) was closer to the accurate objective value of the estates; they observed however that the applicants persisted in taking into account the whole of the Tatoi property. In that connection the Government reiterated their argument that the Court could not admit this belated claim since it was bound by the requirement to avoid adjudicating ultra petita.
56. In sum, the Government submitted that, according to the «objective value» system of calculation, the aggregate value of the properties was GRD 24,084,083,231.
(iii) Past privileges and tax exemptions
57. The Government submitted that the pecuniary damage allegedly suffered by the applicants should be adjusted downwards in view of the privileges and other benefits awarded to the contested estates throughout the reign of the applicants' family in Greece. These privileges and tax exemptions afforded in the past to the royal family should be taken into account in order to make an accurate assessment of the applicants' claims for just satisfaction (see paragraph 98 of the principal judgment).
58. In particular, the Government observed that in the instant case the Court ruled that, prior to the 1994 law, the properties at stake were private properties owned by the applicants (see paragraphs 72, 73 and 77 of the principal judgment). However, under all legal systems, private properties were subject to taxation. More specifically, whenever a succession from generation to generation or a transfer from person to person occurred, private properties were subject to inheritance tax or transfer tax respectively, which were calculated in relation to the properties' size and value.
59. Therefore, the Government submitted that for the assessment of pecuniary damage, the Court could not ignore the fact that during the reign of the applicants' family their properties were fully exempted from inheritance tax. That was the case in each of the four successions to the Greek crown which had occurred since the death of the founder of the dynasty, King George I, in 1913. The Government emphasised that two of these successions had not been successions from father to son, but from son to father (in 1920) and from brother to brother (in 1947). These successions would normally have been subject to substantially higher tax rates under Greek law.
60. The Government observed that prior to the hearing on the merits of the case of 14 June 2000, they had produced a preliminary report by Deloitte & Touche containing an estimation of the hypothetical burden relating to inheritance and property transfer tax pertaining to each one of the three estates. Calculated on the basis of the historical market value of the properties (which was assessed by Lambert Smith Hampton) and of the tax provisions in force at the time of each transfer, the report concluded with two alternative estimates.
61. According to the first estimate, the above-mentioned hypothetical burden amounted to GRD 197,500,000,000 on 31 December 1999. Deloitte & Touche had arrived at that conclusion by taking as the starting point the amount of the aggregate inheritance and transfer tax (i.e. the tax burden associated with the successive transfers of the properties from 1872 to 1964) that the applicants would have been asked to pay in the year of the last transfer, namely 1964, had they been treated as ordinary Greek citizens (i.e. GRD 251,000,000). Further, Deloitte & Touche's calculation had been based on annual compound interest and referred to the prevailing interest rate that was in force in Greece during the period 1964 — 1999 (namely the interest burden in a given year, computed on the amount of capital and interest accumulated as of the end of the previous year).
62. The Government noted that the applicants' experts, Moore Stephens SA, contested the method used by Deloitte & Touche for the calculation of these figures and estimated the amount of the hypothetical tax burden at GRD 11,300,000,000 approximately (see paragraph 39 above). However, as observed by Deloitte & Touche, the method used by the applicants' experts was not a proper method for calculating the applicants' hypothetical burden in real terms, because instead of taking into consideration the annual compound interest, they referred to the income that a normal bank account would yield.
63. For their second estimate, Deloitte & Touche had produced, instead of the aggregate amount of the applicants' hypothetical tax burden, the portion of the contested estates that the applicants would have had to sell in order to pay the corresponding taxes at the date of each transfer, if they had not been exempted from the payment of inheritance and property taxes. According to that method of calculation (which was confirmed by a final report prepared by Deloitte & Touche), the area of the three estates would have been reduced as follows: Tatoi: 73.15%; Mon Repos: 73.08%; Polydendri: 45.96%.
64. The Government noted that the applicants, though contesting the above figures, appeared to endorse the method used for their calculation. According to the applicants' experts (see page 3 of the Moore Stephens SA report of 16 November 2001), Tatoi would hypothetically have been reduced by 55.10%, Mon Repos by 66.74% and Polydendri by 33.66%. The Government observed that the applicants' most important deviation from their percentages concerned the estate of Tatoi. That deviation, however, was due to the fact that the applicants had erroneously based their calculation on the entire estate (see paragraphs 46 and 55 above).
65. For the other substantial privileges connected with the status of the properties during the reign of the applicants' family, including income tax exemptions, payment of maintenance and security costs and the like, the Government referred to their previous submissions to the Commission and the Court.
66. The Government stated that in 1991 they had allowed the first applicant to remove from the Tatoi and Mon Repos residences the chattels stored therein. The first applicant had removed only a certain number of items in February 1991. The Greek State could not therefore be held responsible for any chattels that the first applicant did not want and did not remove although he was free to do so.
67. Moreover, the Government had compared the list of the chattels allegedly found by Christie's in Tatoi and Mon Repos in 1991 with the official permission granted by the National Gallery of Greece for the export of the applicants' paintings. From this comparison it appeared that numerous items actually claimed by the applicants had in fact been removed by them from Greece long ago.
68. Lastly, the Government submitted that, for the most part, these chattels did not constitute personal belongings but gifts offered to the first applicant and his ancestors in their capacity as Heads of State. They could not, therefore, be considered «possessions» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1.
69. The Government considered that the gravity of the prejudice caused to the applicants under the circumstances of the case was an important criterion for the award of just satisfaction, especially as regards the nonpecuniary damage allegedly suffered by them. They noted that the applicants' allegations that they were the victims of political persecution had been rejected by the Commission, which had also found that there had been no violation of the applicants' rights under Articles 3, 6 and 8 of the Convention (see the Commission's decision as to the admissibility of the application of 21 April 1998, unpublished), observing, on that point: «the applicants' claims to the opposite appear most unfortunate taking into consideration the unconstitutional role played by the first applicant in the politics of Greece prior to his departure from the country in 1967: by appointing the colonels' government after the military coup of 21 April 1967, the former king undermined...the very foundations of parliamentary democracy and of the rule of law, that is the pillars of democratic government, whose protection constitutes the raison {d'etre} of the Council of Europe».
70. In view of the above, the Government submitted that «not a single Greek drachma could possibly be granted by the Hellenic Republic to the former monarch», in view of the «highly political character of the applicants' claims».
71. As regards in particular the problem of access to the royal graves, the Government considered it inappropriate to enter into a discussion with the applicants on the legal nature of the graves. Both under Greek and European law, royal graves were considered historical monuments, and as such they belonged to the State. In any event, the applicants were not prevented from visiting the graves of their ancestors whenever they wished. They should, however, comply with Law No. 2215/1994, whose provisions <2>, «pertaining to the award of travel documents to the applicants as well as to the recognition of their citizenship by the Hellenic Republic», had been found by the Commission to be in conformity with the Convention (see the Commission's decision as to the admissibility of the application, op. cit.).
72. The Court reiterates that a judgment in which it finds a breach imposes on the respondent State a legal obligation to put an end to the breach and make reparation for its consequences in such a way as to restore as far as possible the situation existing before the breach (see Iatridis v. Greece (just satisfaction) [GC], No. 31107/96, § 32, ECHR 2000-XI).
73. The Contracting States that are parties to a case are in principle free to choose the means whereby they will comply with a judgment in which the Court has found a breach. This discretion as to the manner of execution of a judgment reflects the freedom of choice attaching to the primary obligation of the Contracting States under the Convention to secure the rights and freedoms guaranteed (Article 1). If the nature of the breach allows of restitutio in integrum, it is for the respondent State to effect it, the Court having neither the power nor the practical possibility of doing so itself. If, on the other hand, national law does not allow — or allows only partial — reparation to be made for the consequences of the breach, Article 41 empowers the Court to afford the injured party such satisfaction as appears to it to be appropriate (see {Brumarescu} v. Romania (just satisfaction) [GC], No. 28342/95, § 20, ECHR 2001-I).
74. In the principal judgment the Court held that the interference in question satisfied the requirement of lawfulness and was not arbitrary (see paragraphs 82, 88 and 90 of the principal judgment). The act of the Greek Government which the Court held to be contrary to the Convention was an expropriation that would have been legitimate but for the failure to pay any compensation (see paragraph 99 of the principal judgment).
75. The lawfulness of such a dispossession inevitably affects the criteria to be used for determining the reparation owed by the respondent State, since the pecuniary consequences of a lawful taking cannot be assimilated to those of an unlawful dispossession. In this connection, international case-law, of courts or arbitration tribunals, gives the Court valuable guidance; although that case-law concerns more particularly the expropriation of industrial and commercial undertakings, the principles identified in that field are valid for situations such as the one in the instant case. In the Amoco International Finance Corporation case the Iran-United States Claims Tribunal stated, referring to the judgment of the Permanent Court of International Justice in the Case Concerning the Factory at {Chorzow} <3>, that:
«a clear distinction must be made between lawful and unlawful expropriations, since the rules applicable to the compensation to be paid by the expropriating State differ according to the legal characterisation of the taking.» (Amoco International Finance Corporation v. Iran, Interlocutory Award of 14 July 1987, Iran — U.S. Claims Tribunal Reports (1987-II), § 192)
76. A very similar stand was taken by the Court in the case of Papamichalopoulos and Others v. Greece. In that case the Court found a violation on the basis of an irregular de facto expropriation (occupation of land by the Greek Navy since 1967) which had lasted more than twenty-five years by the date of the principal judgment of 24 June 1993. In its judgment on just satisfaction, the Court held:
«...the unlawfulness of such a dispossession inevitably affects the criteria to be used for determining the reparation owed by the respondent State, since the pecuniary consequences of a lawful expropriation cannot be assimilated to those of an unlawful dispossession.»
Consequently, the Court ordered the Greek State to pay the applicants «for damage and loss of enjoyment since the authorities took the possession of the land in 1967, the current value of the land, increased by the appreciation brought about by the existence» of certain buildings which had been erected on the land since the occupation, as well as the construction costs of those buildings (Papamichalopoulos and Others v. Greece (Article 50), judgment of 31 October 1995, Series A No. 330-B, p. 59, §§ 36 and 39).
77. In view of the above, the Court is of the opinion that in the present case the nature of the breach found in the principal judgment does not allow the Court to proceed on the basis of the principle of restitutio in integrum (see, a contrario, the Papamichalopoulos and Others v. Greece (Article 50) judgment, op. cit.). That said, the Government are of course free to decide on their own initiative to return all or part of the properties to the applicants.
78. However, in case of non-restitution, the compensation to be fixed in the present case need not, unlike in the above-mentioned cases concerning per se illegal dispossessions, reflect the idea of wiping out all the consequences of the interference in question. As the lack of any compensation, rather than the inherent illegality of the taking, was the basis of the violation found, the compensation need not necessarily reflect the full value of the properties. In its search for appropriate compensation the Court must seek guidance in the general standards expressed in its case-law on Article 1 of Protocol No. 1, according to which a taking of property without payment of an amount reasonably related to its value would normally constitute a disproportionate interference which could not be considered justifiable under Article 1 of Protocol No. 1 (see the James and Others v. the United Kingdom judgment of 21 February 1986, Series A No. 98, p. 36, § 54). However, while it is true that even in many cases of lawful expropriation, such as a distinct taking of land for road construction or other public purposes, only full compensation may be regarded as reasonably related to the value of the property, this rule is not without exceptions. As stated in the James v. the United Kingdom case cited above, legitimate objectives of «public interest», such as pursued in measures of economic reform or measures designed to achieve greater social justice, may call for less than reimbursement of the full market value (ibid.). The Court considers that less than full compensation may be equally, if not a fortiori, called for where the taking of property is resorted to with a view to completing «such fundamental changes of a country's constitutional system as the transition from monarchy to republic» (see paragraph 87 of the principal judgment).
79. In conclusion, unless the Government decide on their own initiative to return the properties to the applicants, the Court deems it appropriate to fix a lump sum based, as far as possible, on an amount «reasonably related» to the value of the property taken, i.e. an amount which the Court would have found acceptable under Article 1 of Protocol No. 1, had the Greek State compensated the applicants. In determining this amount the Court will take into account the claims of each applicant, the question of the movable property, the valuations submitted by the parties and the possible options for calculating the pecuniary damage, as well as the lapse of time between the dispossession and the present judgment. The Court considers that in the unique circumstances of the present case resort to equitable considerations is particularly called for.
(i) The claims of each applicant
80. For the purposes of assessing the pecuniary damage suffered, the applicants asked the Court to have regard to the position of each individual applicant. The Court has taken note of the applicants' situation. It is clear that the compensation for the pecuniary damage suffered mainly concerns the first applicant. Although it would be possible to fix an overall sum which the applicants would have to share among themselves on the basis of their respective ownership rights, the Court considers that it is preferable, given the circumstances of the case, to fix separate awards for each applicant.
As regards in particular the claim in respect of the Tatoi estate
81. The Court accepts the applicants' submission that the whole of Tatoi should be taken into account for the assessment of just satisfaction. In its principal judgment it found that Law No. 2215/1994 was valid and that the land which had been donated to the Foundation in 1992 remained with the first applicant when the 1994 law was passed (see paragraphs 71 — 72 of the principal judgment). It would therefore be inconsistent to suggest that, although the 1992 agreement was repealed by a later law, its legal consequences were still valid and should be taken into account for the assessment of just satisfaction. The Court will therefore take into account the whole of the Tatoi estate.
As regards the ways in which Tatoi and Mon Repos were acquired
82. The Court notes the Government's submission that it should bear in mind when assessing just satisfaction that a substantial part of the Tatoi property, namely the Bafi area, was not purchased by King George I but was conceded to him for a token sum and that the same should apply to the Mon Repos estate, 97% of which had been donated to King George I by the Provincial Council of the island of Corfu in 1864.
83. In the principal judgment, the Court held that, notwithstanding the manner of acquisition of the lands in question, the Tatoi and Mon Repos estates belonged to the first applicant before the entry into force of Law No. 2215/1994 (see paragraphs 70, 76, 77 and 78 of the principal judgment). Therefore, it considers that the manner of acquisition of the properties cannot deprive the first applicant of his right to compensation; it may, though, be taken into account for the determination of the level of compensation.
84. The Court notes that the parties are in disagreement as regards both the nature of the chattels and the number of items which remain at Tatoi. As a matter of principle, the Court considers that the first applicant should be compensated for his personal belongings that are still in Greece. However, it is not its task to make an itemised assessment of their value. The Court notes in this respect that it is intended that a special committee will be formed to perform that work. Nonetheless, the Court does not consider it necessary to postpone the determination of just satisfaction in relation to the chattels until after completion of the proposed exercise. The lump sum to be fixed to compensate on an equitable basis the pecuniary damage sustained will also cover the question of the chattels.
(iii) The possible options for calculating the pecuniary damage
85. In calculating the pecuniary damage, the Court considers that two basic questions must be posed: (a) Which method to choose? and (b) Should the amounts arrived at be adjusted downwards in view of the privileges and other benefits afforded in the past to the royal family?
(a) The method for calculating the pecuniary damage
86. To start with, the Court must choose its method of calculation, namely whether it will base its assessment on the market or the «objective» value of the properties. In the Court's view, the valuation method to be chosen must be one that, had it been applied by the Greek State when the 1994 law was enacted, would have produced compensation that met the standards identified by the Court.
87. It is useful to recall at this point the various amounts arrived at by the parties when using the above methods of calculation.
88. The Court notes that the experts' reports as regards the market value of the estates arrive at the following amounts.
| Lambert Smith Hampton (submitted on behalf of the Government): | GRD 187,592,000,000 | EUR 550,526,779.16 |
|---|---|---|
| FPD Savills (submitted on behalf of the applicants): | GRD 161,100,000,000 | EUR 472,780,630.96 |
| American Appraisal Hellas Ltd. (submitted on behalf of the Government) | - | EUR 346,426,578 |
89. The Court is unable to accept this method of valuation. To start with, it notes the wide gaps between the parties' calculations and even between the estimates of the Government's own valuers. In fact, the Court has become aware of the difficulties in calculating the market value of the properties; for example, a degree of artificiality would be involved in the assumption that there would be a willing buyer for the estates concerned (see the Lithgow and Others v. the United Kingdom judgment of 8 July 1986, Series A No. 102, p. 54, § 129). The Court is persuaded that the three properties, and in particular Tatoi and Mon Repos, are wholly unsuitable for any commercial exploitation.
90. Moreover, the Court recalls that full compensation is not the standard applicable in the circumstances of the present case (see paragraphs 78 and 79 above). Further, the Court cannot make an award which would exceed the amount that would have been acceptable in terms of Article 1 of Protocol No. 1, had the Greek State compensated the applicants.
91. The Court notes that the parties' estimates as regards the «objective» value of the estates may be recapitulated as follows.
| Government: | GRD 24,084,083,231 | EUR 70,679,627.97 |
|---|---|---|
| Applicants: | GRD 92,762,992,030 | EUR 272,231,818.14 |
92. These amounts are broken down as follows.
| Tatoi | ||
|---|---|---|
| Government: | GRD 7,429,746,426 | EUR 21,804,098.10 |
| Applicants: | GRD 67,555,055,225 | EUR 198,254,013.87 |
| Polydendri | ||
|---|---|---|
| Government: | GRD 10,683,544,050 | EUR 31,353,027.99 |
| Applicants: | GRD 19,237,144,050 | EUR 56,455,301.69 |
| Mon Repos | ||
|---|---|---|
| Government: | GRD 5,970,792,755 | EUR 17,522,502.58 |
| Applicants: | GRD 5,970,792,755 | EUR 17,522,502.58 |
93. Though at first view there is a great disparity in the parties' estimates as regards the «objective» value also, the Court observes that these differences are mainly due to the fact that the Government took into account only 3,962,710 square metres of the Tatoi estate whereas the applicants calculated on the basis of the whole of Tatoi (which is approximately 41,000,000 square metres — see paragraphs 68 — 72 of the principal judgment). Had the Government calculated on the basis of the whole of Tatoi, they would have arrived at an amount very close to that proposed by the applicants. There is also a difference of GRD 8,553,600,000 (EUR 25,102,274.39) as regards the Polydendri estate, which the applicants' valuers, Moore Stephens SA, sought to justify in extensive submissions. Lastly, the Court notes that the parties agree on the value of Mon Repos.
94. In view of the above considerations, and also of the fact that this system is based on more objective standards and that the parties seem to endorse similar methods of calculation, the Court proposes to take as the starting point the parties' estimates as to the «objective» value of the estates.
(b) Downwards adjustment of the amounts arrived at in view of the privileges and other benefits afforded in the past to the royal family
95. The Court recalls that in paragraph 98 of its principal judgment it held:
«...as regards the Government's argument that the issue of compensation was indirectly covered, the Court notes first that compensation provided for by Legislative Decree No. 225/1973 is irrelevant to the instant case, Law No. 2215/1994 being the sole legal basis of the interference of which the applicants complain. Nor can the circumstances to which the Government refer be regarded as payment of compensation. In this respect the Court agrees with the applicants when they argue that in the context of the expropriation in question there are no reciprocal or mutual debts to be set off against each other. The privileges afforded in the past to the royal family or the tax exemptions and the writing-off of all the debited taxes owed by the former royal family, have no direct relevance to the issue of proportionality, but could possibly be taken into account in order to make an accurate assessment of the applicants' claims for just satisfaction under Article 41 of the Convention».
96. In view of that ruling, the Court agrees with the Government when they argue that the pecuniary damage allegedly suffered by the applicants should be adjusted downwards in view of the privileges and other benefits awarded in the past to the properties in question.
97. However, the Court considers that the pecuniary loss cannot be calculated as merely the arithmetical difference between the «objective» value of the properties and the present monetary value of the hypothetical tax burden, since that would be tantamount to the retrospective imposition of taxes on the former royal family by the Court.
98. In particular, it is true that in order to make an accurate assessment of the applicants' claims for just satisfaction, the Court cannot ignore the special circumstances surrounding the abolition of the monarchy; however, the «hypothetical tax burden» and the privileges afforded in the past to the applicants' family can only serve as indications for the reduction of the amounts awarded. It is useful to recall the parties' submissions on that issue.
| Government: | GRD 197,500,000,000 | EUR 579,603,815.11 |
|---|---|---|
| Applicants: | GRD 11,332,678,976 | EUR 33,258,045.42 |
99. It is clear that at this point there is a great disparity in the parties' estimates. The Court agrees with the applicants' valuers when they argue that the figures put forward by the Government are «grossly exaggerated». To accept these figures would mean that the applicants owe the Greek State a sum (GRD 197,500,000,000 — EUR 579,603,815.11) which is even higher than the market value of the properties (GRD 187,592,000,000 — EUR 550,526,779.16) as calculated by the Government's own valuers, Lambert Smith Hampton. The Court is not prepared to accept that conclusion.
100. In view of all the above considerations, the Court awards the applicants on an equitable basis, as required by Article 41 of the Convention, the following amounts in compensation for the pecuniary damage sustained: to the first applicant EUR 12,000,000; to the second applicant EUR 900,000; to the third applicant EUR 300,000.
101. The Court wishes to emphasise that it is not its task to examine either the role played by the first applicant in the politics of Greece prior to his departure from the country in 1967 or the reasons that led up to the abolition of the monarchy in 1974. Although the Court cannot ignore the political features of the case, and has not done so, it is certainly not its role to enter into a discussion with the parties as to who is to be blamed for the dispute between them.
102. That said, the Court considers that, having regard to what is at stake in the case and all its special features, no special issue arises in relation to non-pecuniary damage, including the question of access to the royal graves.
103. The applicants claimed GBP 983,851.47 for the costs and expenses incurred by them in vindicating their Convention rights. They submitted detailed schedules setting out the costs and expenses incurred in the proceedings before the Commission and the Court.
104. The Government submitted that the amounts claimed were exorbitant and insufficiently substantiated; in any event, the fees were much higher than those normally necessary for the handling of a case before the Convention institutions.
105. According to the Court's established case-law, costs and expenses will not be awarded under Article 41 unless it is established that they were actually incurred, were necessarily incurred and were also reasonable as to quantum (see Iatridis v. Greece (just satisfaction), op. cit., § 54). Furthermore, legal costs are only recoverable in so far as they relate to the violation found (see Beyeler v. Italy (just satisfaction) [GC], No. 33202/96, § 27, 28 May 2002).
106. The Court does not doubt that the fees claimed were actually incurred. However, it agrees with the Government that the total costs claimed under that head appear excessive. Moreover, the Court notes that the Commission dismissed an important part of the applicants' complaints.
107. The Court therefore considers that the costs incurred by the applicants before the Convention institutions should be reimbursed to them only in part. Having regard to the circumstances of the case, the rates applied in the United Kingdom and the special complexity of the question of the application of Article 41, the Court considers it reasonable to award the applicants jointly EUR 500,000, including value added tax.
C. Default interest
108. The Court considers that the default interest should be fixed at an annual rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank plus three percentage points.
(a) that the respondent State is to pay the applicants, within three months, the following amounts:
(i) to the first applicant EUR 12,000,000 (twelve million euros) in respect of pecuniary damage;
(ii) to the second applicant EUR 900,000 (nine hundred thousand euros) in respect of pecuniary damage;
(iii) to the third applicant EUR 300,000 (three hundred thousand euros) in respect of pecuniary damage;
(iv) to the three applicants jointly EUR 500,000 (five hundred thousand euros) in respect of costs and expenses, including value added tax;
(b) that simple interest at an annual rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank plus three percentage points shall be payable from the expiry of the above-mentioned three months until settlement;
2. Dismisses the remainder of the applicants' claim for just satisfaction.
Done in English and in French, and delivered at a public hearing in the Human Rights Building, Strasbourg, on 28 November 2002.
1. Article 5 § 1 of Law No. 2215/1994 provided that taxes already assessed were written off. All legal proceedings pending before the administrative courts or the Supreme Administrative Court in respect of inheritance and other taxes, surcharges and penalties were discontinued. Amounts paid by the former King and other members of the royal family in respect of tax might be claimed back from the Greek State, but the State might oppose any set-off of such a claim against any claim of the State against the royal family.
2. Law No. 2215/1994 imposed preconditions for the continued recognition of the Greek nationality of the former King and the royal family, and for the retention of their Greek passports:
- A declaration had to be submitted to the Registrar of Births, Marriages and Deaths of Athens to the effect that the former King and the royal family unreservedly respected the 1975 Constitution and accepted and recognised the Greek Republic.
- A further declaration had to be submitted to the Registrar to the effect that the former King and the royal family unreservedly waived any claim relating to the past holding of any office or possession of any official title.
- The former King and the members of the royal family had to register in the Municipal Register of Citizens under a name and a surname.
3. In that case, the Permanent Court of International Justice held that «...reparation must, as far as possible, wipe out all the consequences of the illegal act and re-establish the situation which would, in all probability, have existed if that act had not been committed. Restitution in kind, or, if this is not possible, payment of a sum corresponding to the value which a restitution in kind would bear; the award, if need be, of damages for loss sustained which would not be covered by restitution in kind or payment in place of it — such are the principles which should serve to determine the amount of compensation due for an act contrary to international law.» (judgment of 13 September 1928, Collection of Judgments, Series A No. 17, p. 47)