Постановление ЕСПЧ от 13.06.2013
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 13.06.2013. 22875/02. 13.06.2013. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2287502
«Дело „Роменский (Romenskiy) против Российской Федерации“ (жалоба № 22875/02) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «РОМЕНСКИЙ (ROMENSKIY) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1> (Жалоба № 22875/02)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 13 июня 2013 года)
<1> Перевод с английского Г.А. Николаева.
По делу «Роменский против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в составе:
Изабель Берро-Лефевр, Председателя Палаты,
Мирьяны Лазаровой Трайковской,
а также при участии Андре Вампаша, заместителя Секретаря Секции,
заседая за закрытыми дверями 21 мая 2013 г., вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 22875/02, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Андреем Викторовичем Роменским (далее — заявитель) 29 апреля 2002 г.
2. Интересы заявителя, которому была оказана юридическая помощь, представляли О. Преображенская и Н. Цой, адвокаты, практикующие в Москве и Страсбурге. Власти Российской Федерации были первоначально представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека П.А. Лаптевым, а затем Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека В.В. Милинчук.
3. Заявитель, в частности, утверждал, что не был судим беспристрастным судом и что в его деле имело место нарушение презумпции невиновности.
4. 2 мая 2006 г. Европейский Суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 1 статьи 29 Конвенции Европейский Суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1984 году и проживает в Краснодарском крае.
6. Вечером 24 марта 2001 г. заявитель, в то время являвшийся несовершеннолетним, распивал алкогольные напитки со своими друзьями: К., В. и Б.Д. В дальнейшем они встретили группу молодежи в составе З., Б.К., Б.Б. и Г., которые также находились в состоянии опьянения. Две группы завязали ссору, которая окончилась дракой. Как утверждает заявитель, когда он и его друзья покинули место драки, никто не был серьезно ранен. У него было только несколько синяков на лице. Однако представляется, что во время драки или сразу после нее Г. ударили ножом. Он был доставлен в больницу, где и скончался.
7. На следующий день заявитель был допрошен, обвинен в убийстве Г. и заключен под стражу на время следствия. Милиция осмотрела место происшествия, обыскала дом заявителя и изъяла его одежду. Одежда была направлена на экспертизу, которая заключила, что красные пятна на пиджаке заявителя являются кровью Г. Кровяные пятна были также найдены на обуви и одежде К. и Б.Б., которые также были задержаны в связи с происшествием, но впоследствии освобождены, и обвинения против них были сняты. Прокуратура заключила, что именно заявитель ударил ножом Г.
8. Как утверждает заявитель, 29 ноября 2001 г., вскоре после начала судебного разбирательства, по его делу он был избит в изоляторе одним из надзирателей.
9. На первом слушании суда первой инстанции 30 ноября 2001 г. защита просила суд освободить заявителя на время судебного разбирательства. Суд отказал, отметив, в частности, следующее:
«...[Ходатайство об освобождении подлежит отклонению] на том основании, что заявитель совершил тяжкое преступление, не предоставил документа, подтверждающего [наличие] угрозы его жизни или здоровью...».
10. В судебном заседании заявитель не признал себя виновным. Он не отрицал, что подрался с Г., но не признал, что ударил его ножом. Защита просила суд вызвать более десяти свидетелей. Суд заслушал часть из них, но некоторые свидетели не были вызваны или не явились. Суд допросил нескольких свидетелей происшествия. Ни один из них не видел, как Г. ударили ножом. К. сообщил, что до происшествия 24 марта 2001 г. заявитель показывал ему самодельный нож. Он сказал, что, когда они покидали место происшествия, заявитель признался ему, что ударил Г. ножом. Суд также заслушал следователей, рассматривавших дело, и исследовал протокол осмотра места происшествия, заключение о вскрытии тела Г. и результаты экспертизы пятен на пиджаке заявителя.
11. 10 декабря 2001 г. Динской районный суд признал заявителя виновным в убийстве Г. и приговорил его к шести годам лишения свободы. Заявитель утверждал, что за один час 40 минут суд заслушал двух представителей заявителя и его последнее слово, затем совещался и вынес приговор объемом в три страницы.
12. Заявитель обжаловал приговор. Доводы защиты были сосредоточены на получении и толковании доказательств по делу. Однако в разделе № 1 кассационной жалобы отмечалось: «Расследование и судебное разбирательство были неполными, односторонними и тенденциозными, с обвинительным уклоном». В пункте 1.3 этого раздела указывалось следующее:
«1.3. Наиболее поразительным примером пристрастности суда и обвинительного уклона разбирательства является определение, вынесенное судом за десять дней до вынесения приговора и до окончания исследования судом первой инстанции доказательств по делу. В определении от 30 ноября 2001 г. предопределил виновность [заявителя], указав, что: »...Роменский совершил тяжкое преступление...» (протокол судебного заседания, страница 7)».
13. 27 марта 2002 г. Краснодарский краевой суд, заседая в качестве суда кассационной инстанции, оставил без изменения приговор. Суд заслушал стороны и заключил, что виновность заявителя достаточно установлена в судебном заседании. Краевой суд установил, что отсутствовали существенные нарушения процессуального или материального права, которые могли бы обусловить пересмотр приговора. Вопрос о предполагаемой беспристрастности в определении прямо не рассматривался.
14. Как утверждает заявитель, он подал надзорную жалобу на обвинительный приговор, ссылаясь, в частности, на пристрастность со стороны судьи. Однако его доводы были отклонены в отсутствие подробной мотивировки, и в принесении протеста в порядке надзора отказано.
II. Применимое национальное законодательство
15. Согласно Уголовно-процессуальному кодексу (далее — УПК), действовавшему в период, относящийся к обстоятельствам дела (Уголовно-процессуальный кодекс от 27 октября 1960 г., действовавший до 30 июня 2002 г.), решение о предварительном заключении под стражу могло быть принято прокурором или судом (статьи 11, 89 и 96). При принятии решения соответствующий орган должен был учитывать, в частности, тяжесть обвинения (статья 91). Изменения от 14 марта 2001 г. отменили норму, допускавшую заключение обвиняемого под стражу только на основании опасности вменявшегося ему преступления.
16. Постановление прокурора или судебное решение о заключении под стражу должно быть мотивированным и обоснованным (статья 92). Судья уполномочен разрешать ходатайства обвиняемого об освобождении (статья 223). По всем вопросам, которые разрешаются судом во время судебного разбирательства, суд выносит определения (статья 261). В соответствии с Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 2 июля 1998 г. все определения о продлении срока содержания под стражей обвиняемого в период судебного разбирательства могут быть обжалованы в вышестоящий суд независимо от приговора, вынесенного по существу обвинений. Сроки рассмотрения жалобы на определения об отклонении ходатайств об освобождении те же, что и для жалоб на приговор (статья 331 УПК, последняя часть).
17. Статья 342 УПК перечисляет основания к отмене или изменению приговора при рассмотрении дела в кассационном порядке, которыми являются: (i) односторонность или неполнота дознания, предварительного или судебного следствия, (ii) несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела, (iii) существенное нарушение уголовно-процессуального закона, (iv) неправильное применение уголовного закона, (v) несоответствие назначенного судом наказания тяжести преступления и личности осужденного. Статья 332 УПК предусматривает право суда при рассмотрении дела в кассационном порядке проверить «имеющиеся в деле и дополнительно представленные (сторонами) материалы».
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
18. Заявитель жаловался на то, что он не был судим беспристрастным судом и что суд нарушил его право на презумпцию невиновности, признав его виновным до окончания судебного разбирательств. Он ссылался на статью 6 Конвенции, которая в соответствующей части предусматривает следующее:
«1. Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на... разбирательство дела... беспристрастным судом...»
2. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным, до тех пор пока его виновность не будет установлена законным порядком...».
19. Власти Российской Федерации ссылались на неисчерпание <2>. Во-первых, они могут быть поняты как утверждающие, что заявитель мог обжаловать в надзорном порядке приговор по своему делу. Во-вторых, они утверждали, что заявитель не обжаловал определение от 30 ноября 2001 г. в отдельном разбирательстве, но лишь упомянул его в качестве одного из доводов своей кассационной жалобы на приговор от 10 декабря 2001 г., которым дело было рассмотрено по существу.
<2> Власти Российской Федерации имели в виду неисчерпание внутренних средств правовой защиты (прим. переводчика).
20. Заявитель указал, что пытался добиться возбуждения надзорного производства, но безрезультатно. Он также утверждал, что исчерпал внутренние средства правовой защиты путем подачи жалобы на обвинительный приговор. По его мнению, жалоба на определение от 30 ноября 2001 г. не устранила бы ситуацию, поскольку, даже если бы данное определение было отменено, это не изменило бы позицию судьи, рассматривавшего дело.
A. Приемлемость жалобы
21. Власти Российской Федерации ссылались на неисчерпание по двум основаниям. Что касается первого способа правовой защиты, упомянутого властями Российской Федерации, по-видимому, оспаривается, было ли возбуждено надзорное производство в связи с определением Краснодарского краевого суда от 27 марта 2002 г. Однако Европейский Суд учитывает свою последовательную прецедентную практику, в соответствии с которой надзорная жалоба в то время не рассматривалась как эффективное средство правовой защиты, требующее исчерпания в уголовно-правовом разбирательстве (см. Решение Европейского Суда от 29 января 2004 г. по делу «Бердзенишвили против Российской Федерации» (Berdzenishvili v. Russia), жалоба № 31697/03, с дополнительными отсылками). Следовательно, не имеет значения, выдвинул ли заявитель свои доводы при надзорном обжаловании.
22. Власти Российской Федерации также полагали, что заявителю следовало подать отдельную жалобу на определение от 30 ноября 2001 г. Европейский Суд напоминает в этом отношении, что внутренние средства правовой защиты должны быть «эффективными» в смысле прекращения предполагаемого нарушения или его продолжения или предоставления адекватного возмещения в связи с любым нарушением, которое уже имело место (см. Постановление Большой Палаты по делу «Кудла против Польши» ( Kud³a v. Poland), жалоба № 30210/96, § 158, ECHR-XI). Оспариваемое определение затрагивало только содержание под стражей заявителя в период судебного разбирательства. Таким образом, жалоба на это определение была бы ограничена вопросами содержания под стражей. Напротив, жалоба заявителя в суд кассационной инстанции и Европейский Суд была совершенно иной: он выступал против приговора в целом, полагая, что исход судебного разбирательства был предрешен. Следовательно, определение от 30 ноября 2001 г. не было самостоятельным предметом обжалования, а лишь доказательством необъективности суда первой инстанции. Европейский Суд заключает, что способ, указанный властями Российской Федерации, не мог «предоставить адекватное возмещение» в связи с жалобой заявителя на нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции. Власти Российской Федерации не утверждали, что вопрос о предполагаемой пристрастности должен был быть затронут заявителем ранее, на стадии судебного разбирательства. Исходя из изложенного Европейский Суд заключает, что подачей общей жалобы заявитель исчерпал внутренние средства правовой защиты, как того требует статья 35 Конвенции.
23. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
24. По существу жалобы власти Российской Федерации утверждали, что права заявителя, предусмотренные статьей 6 Конвенции, соблюдались. Они добавили, что согласно информации, полученной от Верховного Суда Российской Федерации, «законность указания в определении от 30 ноября 2001 г... что заявитель „совершил преступление“, что предрешило вывод о его виновности, [являлась] сомнительной».
25. Заявитель утверждал, что своим выводом, сделанным до окончания судебного разбирательства, о том, что он совершил преступление, суд проявил предвзятость по отношению к нему и, кроме того, нарушил его право на презумпцию невиновности.
2. Мнение Европейского Суда
(a) Предполагаемая пристрастность суда первой инстанции
26. Во-первых, Европейский Суд напоминает, что «суд должен быть субъективно беспристрастным», то есть ни один из его членов не должен иметь какого-либо личного предубеждения или предвзятости. Личная беспристрастность презюмируется, если ничто не свидетельствует об обратном (см. Постановление Европейского Суда от 26 февраля 1993 г. по делу «Падовани против Италии» (Padovani v. Italy), § 26, Series A, № 257-B, и Постановление Европейского Суда по делу «Дактарас против Литвы» (Daktaras v. Lithuania), жалоба № 42095/98, § 30, ECHR 2000-X). Во-вторых, Европейский Суд может также применять объективный подход, то есть определить, представляет ли судья достаточно гарантий, чтобы исключить любое законное сомнение в этом отношении (см. Постановление Европейского Суда от 1 октября 1982 г. по делу «Пьерсак против Бельгии» (Piersack v. Belgium), § 30, Series A, № 53, и Постановление Большой Палаты по делу «Гривс против Соединенного Королевства» (Grieves v. United Kingdom), жалоба № 57067/00, § 69, ECHR 2003-XII). Европейский Суд учитывает, что отсутствует четкая граница между двумя понятиями и одно и то же действие или высказывание судьи может быть оценено с точки зрения «субъективного» или «объективного» теста (см. Постановление Европейского Суда от 5 февраля 2009 г. по делу «Олуич против Хорватии» ( Olujiæ v. Croatia), жалоба № 22330/05, §§ 57 и последующие). Европейский Суд также напоминает, что «для поддержания доверия к... беспристрастности суда имеют значение внешние признаки» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Брудницкая и другие против Польши» (Brudnicka and Others v. Poland), жалоба № 54723/00, § 41, ECHR 2005-II). Наконец, Европейский Суд всегда подчеркивал важность «национальных процедур обеспечения беспристрастности», которые направлены, в частности, «на устранение любых признаков пристрастности и укрепление доверия, которое суды в демократическом обществе должны вызывать у людей» (см. Постановление Европейского Суда от 15 июля 2005 г. по делу «Межнарич против Хорватии» ( Mežnariæ v. Croatia), жалоба № 71615/01, § 27, и Постановление Европейского Суда от 26 июля 2011 г. по делу «Хусейн и другие против Азербайджана» (Huseyn and Others v. Azerbaijan), жалобы № 35485/05, 45553/05, 35680/05 и 36085/05, § 162).
27. В целом одна из функций судьи заключается в управлении разбирательством с целью обеспечения надлежащего осуществления правосудия. Вполне нормально, что судья рассматривает и отклоняет ходатайство об освобождении, поданное содержащимся под стражей подсудимым. При этом в соответствии с Конвенцией и национальным законодательством судья обязан определить наличие «обоснованного подозрения» против подсудимого. Сам по себе тот факт, что судья уже принимал досудебные решения по делу, включая решения о содержании под стражей, не может оправдывать опасения относительно его беспристрастности, только особые обстоятельства могут повлечь иной вывод (см. Постановление Европейского Суда от 24 мая 1989 г. по делу «Хаусхильдт против Дании» (Hauschildt v. Denmark), § 51, Series A, № 154, и Постановление Европейского Суда от 16 декабря 1992 г. по делу «Сент-Мари против Франции» (Sainte-Marie v. France), жалоба № 12981/87, § 32). При этом, разрешая ходатайство об освобождении, поданное подсудимым, суд не должен оценивать, виновен ли подсудимый (см. Постановление Европейского Суда от 1 апреля 2010 г. по делу «Гултяева против Российской Федерации» (Gultyayeva v. Russia), жалоба № 67413/01, § 197 <3>). Роль суда ограничена установлением наличия подозрения, которого может быть недостаточно для доказывания виновности подсудимого вне всякого разумного сомнения, но которое связывает подсудимого, его действия, местонахождение и так далее с объективной стороной дела. «Подозрение и формальный вывод о виновности не должны рассматриваться как нечто единое» (см. Постановление Европейского Суда от 20 декабря 2005 г. по делу «Ясиньский против Польши» ( Jasiñski v. Poland), жалоба № 30865/96, § 55).
<3> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 9/2010.
(ii) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
28. По мнению Европейского Суда, районный суд своим определением от 30 ноября 2001 г. вышел за эти пределы. Формулировка оспариваемого определения не просто описывает статус подозрения — она предполагает, что заявитель уже признан «виновным» районным судом, без каких-либо ограничений или оговорок (см. Постановление Европейского Суда от 22 апреля 2010 г. по делу «Шень против Франции» (Chesne v. France), жалоба № 29808/06, § 38, см. также в качестве противоположного примера упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ясиньский против Польши», § 56, в котором не было установлено нарушения, поскольку выводы суда страны о продлении срока содержания заявителя под стражей «не выражали убежденности в том, что заявитель совершил данные преступления»). В настоящем деле вывод российского суда был недвусмысленным, с учетом чего Европейский Суд находит, что опасения заявителя по поводу наличия у судьи предубеждения по делу объективно подтверждались.
29. Наконец, Европейский Суд напоминает, что разбирательство, взятое в совокупности, может считаться справедливым, если недостатки первоначального разбирательства впоследствии устраняются судами апелляционной инстанции (см. с необходимыми изменениями Постановление Европейского Суда от 16 декабря 1992 г. по делу «Эдвардс против Соединенного Королевства» (Edwards v. United Kingdom), § 39, Series A, № 247-B, и Постановление Европейского Суда от 26 октября 1984 г. по делу «Де Кюббер против Бельгии» (De Cubber v. Belgium), § 33, Series A, № 86, с дополнительной отсылкой на Постановление Европейского Суда от 26 марта 1982 г. по делу «Адольф против Австрии» (Adolf v. Austria), §§ 38 — 40, Series A, № 49). Европейский Суд отмечает, что приговор суда первой инстанции был проверен вышестоящим судом, Краснодарским краевым судом, который выступал в качестве суда кассационной инстанции. Однако этот суд не рассмотрел довод заявителя о предполагаемой пристрастности суда первой инстанции, и лишь отклонил все его «процессуальные» доводы как необоснованные. Таким образом, Краснодарский краевой суд не принял мер для устранения опасений заявителя по поводу пристрастности районного суда.
30. В итоге, и с учетом разбирательства в целом, Европейский Суд заключает, что имело место нарушение требований пункта 1 статьи 6 Конвенции в части отсутствия беспристрастности Динского районного суда.
31. Заявитель также утверждал, что определение от 30 ноября 2001 г. нарушило его презумпцию невиновности, гарантированную пунктом 2 статьи 6 Конвенции. Однако с учетом вывода, сделанного с точки зрения пункта 1 статьи 6 Конвенции, Европейский Суд полагает, что этот вопрос не требует обособленного рассмотрения с точки зрения пункта 2 статьи 6 Конвенции.
II. Иные предполагаемые нарушения Конвенции
32. Европейский Суд рассмотрел иные доводы, выдвинутые заявителем в соответствии со статьями 3, 5, 6 и 18 Конвенции. Однако с учетом предоставленных ему материалов, и насколько эти доводы относятся к юрисдикции Европейского Суда, он находит, что они не свидетельствуют о наличии признаков нарушения прав и свобод, предусмотренных Конвенцией или Протоколами к ней. Отсюда следует, что эта часть жалобы является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
33. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
34. Заявитель не выдвинул требований о справедливой компенсации. Соответственно, Европейский Суд полагает, что не имеется оснований для присуждения ему какой-либо суммы в этом отношении.
35. Что касается судебных расходов и издержек, заявитель, который был освобожден от оплаты юридической помощи, утверждал, что не имеет средств для оплаты услуг адвокатов и что они работали по его деле бесплатно. Он просил Европейский Суд определить сумму вознаграждения, требуемого для оплаты труда его адвокатов.
36. При таких обстоятельствах Европейский Суд полагает, что участие в деле адвокатов не повлекло никаких издержек со стороны заявителя. Отсюда следует, что Европейский Суд не может присудить заявителю какую-либо сумму в счет оплаты юридических гонораров в дополнение к сумме, уже полученной его адвокатами в порядке освобождения от оплаты юридической помощи.
-
признал жалобу в части предполагаемой пристрастности суда и нарушения презумпции невиновности приемлемой, а в остальной части — неприемлемой;
-
постановил, что имело место нарушение требований пункта 1 статьи 6 Конвенции в части пристрастности Динского районного суда;
-
постановил, что отсутствует необходимость обособленного рассмотрения жалобы заявителя на нарушение пункта 2 статьи 6 Конвенции;
-
отклонил требование заявителя об оплате юридических издержек.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 13 июня 2013 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF ROMENSKIY v. RUSSIA (Application No. 22875/02)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Romenskiy v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Isabelle Berro — Lefèvre , President,
and André Wampach, Deputy Section Registrar,
Having deliberated in private on 21 May 2013,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 22875/02) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Mr Andrey Viktorovich Romenskiy («the applicant»), on 29 April 2002.
2. The applicant, who had been granted legal aid, was represented by Ms O. Preobrazhenskaya and Mr N. Tsoy, lawyers practising in Moscow and Strasbourg. The Russian Government («the Government») were represented by Mr P. Laptev and subsequently by V. Milinchuk, former Representatives of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged, in particular, that he had not been tried by an impartial tribunal and that there had been a violation of the presumption of innocence in his case.
4. On 2 May 2006 the application was communicated to the Government. It was also decided to rule on the admissibility and merits of the application at the same time (Article 29 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1984 and lives in the Krasnodar Region.
6. During the evening of 24 March 2001 the applicant, a minor at the time, was having a drink with his friends, K., V., and B.D. They then met up with a group of youths, including Z., B.C., B.B. and G., who were also under the influence of alcohol. The two groups started a quarrel which ended with a short fight. According to the applicant, when he and his friends left the scene of the fight nobody was seriously hurt. He just had some bruises on his face. However, it appears that during the fight or immediately afterwards G. was stabbed with a knife. He was taken to hospital, where he died.
7. On the next day the applicant was questioned, charged with the murder of G. and detained in custody pending the investigation. The police searched the scene of the incident, the applicant's house, and seized his clothes. The clothes were then sent to a forensic expert, who concluded that red stains on the applicant's jacket were from G.'s blood. Blood stains were also found on the shoes and clothes of K. and B.B., who were also arrested in connection with the incident but were later released and the charges against them dropped. The prosecution concluded that it was the applicant who had stabbed G.
8. According to the applicant, on 29 November 2001, shortly before the commencement of the trial in his case, he was beaten in the detention centre by one of the guards.
9. At the first hearing before the trial court, on 30 November 2001, the defence requested the court to release the applicant pending trial. The court refused, concluding as follows:
«[The application for release should be dismissed] on the ground that the applicant has committed a serious crime, he has not produced any document that would prove [that there exists] a danger to his life or health».
10. At the trial the applicant pleaded not guilty. He did not deny that he had had a fight with G., but denied stabbing him with a knife. The defence requested the court to summon over a dozen witnesses. The court heard some of them but several witnesses were not summoned or failed to appear. The court questioned several witnesses to the incident. None of them had seen G. being stabbed. K. testified that before the incident of 24 March 2001 the applicant had shown him a home-made knife. He said that on leaving the scene of the incident, the applicant told him that he had stabbed G. with the knife. The court also heard the investigators in charge of the case and examined the record of the search of the scene of the incident, the results of the post-mortem examination of G.'s body, and the results of the forensic examination of the stains on the applicant's jacket.
11. On 10 December 2001 the Dinskiy District Court found the applicant guilty of the murder of G. and sentenced him to six years' imprisonment. The applicant submitted that it took the court no more than one hour and forty minutes to hear the applicant's two legal representatives and his own final submissions, then to discuss, draft and deliver the judgment, which was three pages long.
12. The applicant appealed. The arguments by the defence were centred on the taking and interpretation of evidence in the proceedings. However, chapter 1 of the appeal brief stated: «The investigation and trial were incomplete, one-sided and tendentious, with an accusatory bias». Point 1.3 of that chapter read as follows:
«1.3. Yet, the most striking example of the partiality of the court and the accusatory bias of the proceedings was a ruling made by the court 10 days prior to the delivery of the judgment and before the end of the trial court's examination of the evidence. In the ruling of 30.11.2001 the court predetermined the [applicant's] guilt, finding that: »...[Mr] Romenskiy ha[d] committed a serious crime...» (trial hearing record, page 7)».
13. On 27 March 2002 the Krasnodar Regional Court, sitting as a court of appeal (кассационная инстанция), upheld the judgment. The court heard the parties and concluded that the applicant's guilt had been sufficiently established at the trial. The Regional Court found that there had been no significant violations of the procedural or substantive law which would require a review of the judgment. The issue of the alleged impartiality was not analysed in explicit terms.
14. According to the applicant, he brought supervisory review appeal against his conviction, referring, inter alia, to partiality on the part of the judge. However, his arguments to that end were rejected without detailed reasoning, and the supervisory review of the judgment was refused.
II. Relevant domestic law
15. Under the «old» Code of Criminal Procedure (CCrP), in force at the material time (the Code of Criminal Procedure of 27 October 1960, effective until 30 June 2002), a decision to order detention pending trial could only be taken by a prosecutor or a court (Articles 11, 89 and 96). In making the decision the relevant authority had to take into account, in particular, the gravity of the charge (Article 91). Amendments on 14 March 2001 repealed the provision that permitted the defendant's placement in custody on the sole ground of the dangerousness of the criminal offence imputed to him.
16. A prosecutor's order, or a court decision, ordering detention pending trial was to be reasoned and justified (Article 92). The judge had the power to rule on the defendant's application for release, if submitted (Article 223). Such decision was to be delivered in the form of a procedural ruling (Article 261). Pursuant to a ruling of the Constitutional Court of 2 July 1998, all rulings having the effect of extending an applicant's detention pending trial became appealable to a higher court, separately from the judgment on the merits. The time-limits for examination of appeals against procedural rulings rejecting an application for release were the same as those established for appeals against a judgment (Article 331 of the CCrP in fine).
17. Article 342 of the old Code specified the grounds for quashing or changing judgments on appeal, which are as follows: (i) a prejudicial or incomplete inquest, investigation or court examination; (ii) inconsistency between the facts of the case and the conclusions reached by the court; (iii) a grave violation of procedural law; (iv) misapplication of the [substantive] law; (v) inadequacy of the sentence with regard to the gravity of offence and the convict's personality. Article 332 of the old Code stipulated that the appellate court was empowered to examine «the materials of the case and additional materials submitted [by the parties]».
THE LAW
I. Alleged violation of Article 6 of the Convention
18. The applicant complained that he had not been tried by an impartial tribunal and that the tribunal had breached his right to the presumption of innocence by declaring him guilty before the end of the trial. He referred to Article 6 of the Convention, which reads, in so far as relevant, as follows:
«1. In the determination of... any criminal charge against him, everyone is entitled to... hearing... by an... impartial tribunal...»
2. Everyone charged with a criminal offence shall be presumed innocent until proved guilty according to law...»
19. The Government pleaded non-exhaustion. First, they may be understood as asserting that the applicant could have applied for supervisory review of the judgment in his case. Second, they argued that the applicant had not challenged the ruling of 30 November 2001 in separate proceedings but only mentioned it as one of the arguments in his brief of appeal on the merits of the judgment of 10 December 2001.
20. The applicant indicated that he had tried to bring a supervisory review appeal but to no avail. He further argued that he had exhausted domestic remedies by lodging an appeal against his conviction. In his opinion, an appeal against the ruling of 30 November 2001 as such would not have remedied the situation since even if that ruling had been quashed, it would not have changed the attitude of the judge sitting in the case.
A. Admissibility
21. The Government pleaded non-exhaustion on two grounds. As to the first legal avenue mentioned by the Government, it appears to be in dispute whether or not supervisory review proceedings were initiated in respect of the Krasnodar Regional Court judgment of 27 March 2002. However, the Court refers to its well-established case-law, in accordance with which a supervisory review appeal, as available at the relevant time, was not regarded as an effective remedy to be exhausted in criminal proceedings (see Berdzenishvili v. Russia, (dec.), 29 January 2004, No. 31697/03, with further references). Consequently, it is irrelevant whether or not the applicant raised his arguments in a supervisory review appeal.
22. The Government also claimed that the applicant should have lodged a separate appeal against the ruling of 30 November 2001. The Court reiterates in this respect that domestic remedies must be «effective» in the sense either of preventing the alleged violation or its continuation, or of providing adequate redress for any violation that has already occurred (see Kud³a v. Poland [GC], No. 30210/96, § 158, ECHR-XI). The impugned ruling concerned only the applicant's detention pending trial. Therefore, an appeal directed against that ruling would have been limited to matters of detention. By contrast, the thrust of the applicant's complaint before the court of appeal in Russia and before the Court was quite different: he attacked the judgment as a whole, claiming that the outcome of the trial had been predetermined. The ruling of 30 November 2001, therefore, was not a separate object of appeal but a proof of the bias of the trial court. The Court concludes that the avenue indicated by the Government was not capable of «providing adequate redress» for the applicant's grievance under Article 6 § 1 of the Convention. The Government did not claim that the issue of the alleged partiality should have been raised by the applicant earlier, at the trial stage. Thus, the Court concludes that by lodging a general appeal the applicant exhausted effective domestic remedies, as required by Article 35 of the Convention.
23. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. The parties' submissions
24. On the merits the Government claimed that the applicant's Article 6 rights had been respected. They added that according to information received from the Supreme Court, «the lawfulness of the statement in the ruling of 30 November 2001... that the applicant „had committed a crime“, which prejudged the finding of his guilt, [was] doubtful».
25. The applicant claimed that by finding, before the end of the trial, that he had committed a crime, the court had shown its bias towards him and, in addition, breached his right to the presumption of innocence.
2. The Court's assessment
(a) Alleged partiality of the trial court
26. The Court reiterates that «[a] tribunal must be subjectively impartial, that is, no member of the tribunal should hold any personal prejudice or bias. Personal impartiality is presumed unless there is evidence to the contrary» (see Padovani v. Italy, 26 February 1993, § 26, Series A No. 257 B, and Daktaras v. Lithuania, No. 42095/98, § 30, ECHR 2000 X). The Court may also employ an objective approach, that is, determine whether the judge offered sufficient guarantees to exclude any legitimate doubt in respect of his impartiality (see Piersack v. Belgium, 1 October 1982, § 30, Series A No. 53, and Grieves v. the United Kingdom [GC], No. 57067/00, § 69, ECHR 2003-XII). The Court is mindful that there is no watertight division between the two notions, and that the same act or statement by a judge may be analysed through the prism of a «subjective» or «objective» test (see Olujiæ v. Croatia, No. 22330/05, §§ 57 et seq., 5 February 2009). The Court further reiterates that «in maintaining confidence in the... impartiality of a tribunal, appearances may be important» (Brudnicka and Others v. Poland, No. 54723/00, § 41, ECHR 2005-II). Finally, the Court has always stressed the importance of «national procedures for ensuring impartiality» which are directed, inter alia, «at removing any appearance of partiality and so serve to promote the confidence which the courts in a democratic society must inspire in the public» (see Mežnariæ v. Croatia, No. 71615/01, § 27, 15 July 2005, and Huseyn and Others v. Azerbaijan, Nos. 35485/05, 45553/05, 35680/05 and 36085/05, § 162, 26 July 2011).
27. In general, one of the roles of the trial judge is to manage the proceedings with a view to ensuring the proper administration of justice. It is perfectly normal that a judge may consider and dismiss an application for release lodged by a detained defendant. In doing so the judge is required, under both the Convention and the domestic law, to establish the existence of a «reasonable suspicion» against the defendant. The mere fact that a trial judge has already taken pre-trial decisions in the case, including decisions relating to detention, cannot in itself justify fears as to his impartiality; only special circumstances may warrant a different conclusion (see Hauschildt v. Denmark, 24 May 1989, § 51, Series A No. 154, and Sainte-Marie v. France, No. 12981/87, § 32, 16 December 1992). That being said, while deciding on an application for release lodged by a defendant, the court must not assess whether or not the defendant is guilty (see Gultyayeva v. Russia, No. 67413/01, § 197, 1 April 2010). The court's role is limited to establishing the state of suspicion, which may be insufficient to prove the defendant's guilt beyond reasonable doubt, but which connects the defendant, his actions, whereabouts, and so on, to the actus reus of the case. «Suspicion and formal finding of guilt are not to be treated as being the same» ( Jasiñski v. Poland, No. 30865/96, § 55, 20 December 2005).
(ii) Application to the present case
28. In the Court's opinion, the District Court in its ruling of 30 November 2001 went beyond this line. The wording of the impugned ruling did not only described a status of suspicion — it implied that the applicant was already considered «guilty» by the District Court, without any qualification or reservation (see Chesne v. France, No. 29808/06, § 38, 22 April 2010; see also, a contrario, Jasiñski , cited above, § 56, where no violation was found because the domestic court's findings for the purposes of extending the applicant's detention «[did] not convey a conviction that the applicant had committed the offences in question»). The finding of the Russian court in the present case was unequivocal, and in view of that the Court finds that the applicant's fear that the judge might have had a preconceived opinion about the case was objectively justified.
29. Finally, the Court reiterates that proceedings, viewed as a whole, can be considered fair if any defects in the original trial are subsequently remedied by the appeal courts (see, mutatis mutandis, Edwards v. the United Kingdom, 16 December 1992, § 39, Series A No. 247-B, and De Cubber v. Belgium, 26 October 1984, § 33, Series A No. 86, Series A No. 86, with further reference to Adolf v. Austria, 26 March 1982, §§ 38 — 40, Series A No. 49). The Court observes that the judgment of the trial court was reviewed by a higher court, the Krasnodar Regional Court, sitting as a court of appeal. However, the appellate court did not address the applicant's complaint about the alleged partiality of the trial court, but summarily rejected all his «procedural» complaints as unsubstantiated. Thus, the Krasnodar Regional Court did nothing to dissipate the applicant's fears as to the partiality of the District Court.
30. In sum, and having regard to the proceedings as a whole, the Court concludes that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention on account of the lack of impartiality of the Dinskiy District Court.
31. The applicant also alleged that the ruling of 30 November 2001 had breached his presumption of innocence guaranteed by Article 6 § 2 of the Convention. However, in the light of its finding above under Article 6 § 1 the Court considers that this issue does not require separate examination under Article 6 § 2.
II. Other alleged violations of the Convention
32. Lastly, the Court has examined the other complaints submitted by the applicant under Articles 3, 5, 6 and 18 of the Convention. Having regard to all the material in its possession, and in so far as these complaints fall within its competence, the Court finds that they do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols. It follows that this part of the application must be rejected as manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 (a) and 4 of the Convention.
III. Application of Article 41 of the Convention
33. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
34. The applicant did not submit a claim for just satisfaction. Accordingly, the Court considers that there is no call to award him any sum on that account.
35. As to costs and expenses, the applicant, who had been granted legal aid, claimed that he had had no money with which to pay the lawyers and that they had worked pro bono in his case. He asked the Court to determine the amount of remuneration due to his lawyers for their work.
36. In the circumstances, the Court considers that the involvement of the lawyers in the case did not incur any costs for the applicant. It follows that the Court cannot award the applicant any sum in respect of legal fees, in addition to those already received by his lawyers from the legal aid scheme.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaint concerning the trial court's alleged partiality and the breach of the presumption of innocence admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention on account of the partiality of the Dinskiy District Court;
3. Holds that there is no need to examine separately the applicant's complaint under Article 6 § 2 of the Convention;
4. Dismisses the applicant's claim for legal costs.
Done in English, and notified in writing on 13 June 2013, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.