Статья 25Постановление ЕСПЧ от 15.03.2007

«Комиссии медицинской экспертизы инвалидов действуют [с 1 января 2000 г.] при окружных отделениях по защите инвалидов».

38. Заявитель утверждал о двойном нарушении пункта 1 статьи 6 Конвенции. С одной стороны, он жаловался на несправедливое судебное разбирательство по административному спору, которое завершилось вынесением Постановления Верховного суда Румынии от 4 ноября 2003 г. С другой стороны, он жаловался на длительность этого разбирательства. Пункт 1 статьи 6 Конвенции в части, применимой к настоящему делу, гласит:

«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок... судом...».

1. Доводы сторон

39. Заявитель жаловался на нарушение его права на справедливое судебное разбирательство, поскольку внутригосударственные суды неправомерно отклонили его требование о возмещении вреда, не верно истолковав предмет его жалобы.

40. Он отметил, что суды отклонили его жалобу на том основании, что он не оспорил свидетельство об имеющейся у него инвалидности и не требовал перевести его в категорию лиц более высокой группы инвалидности для того, чтобы таким образом пользоваться более широкими правами. Его иск был направлен на то, чтобы обязать государственные органы возместить вред, причиненный в связи с прекращением предоставления прав, предусмотренных Законом № 53/1992, в соответствии с предоставленной ему группой инвалидности на основании свидетельства, выданного 26 октября 1998 г., среди которых, в частности, право на бесплатную медицинскую помощь. Он добавил, что никогда не просил предоставить ему другие, более широкие права кроме тех, которые были предусмотрены для его группы инвалидности, и что он не был заинтересован в том, чтобы оспорить вышеупомянутое свидетельство и требовать пересмотра его группы инвалидности, тем более что это свидетельство в действительности соответствовало его инвалидности в то время.

41. Власти Румынии считали, что судебное разбирательство полностью соответствовало требованиям справедливого разбирательства. По их мнению, внутригосударственные суды, отклонив требование о возмещении вреда на том основании, что заявитель не оспорил тот факт, что был отнесен к категории лиц, имеющих инвалидность второй группы, ответили на жалобу заявителя, как она была сформулирована первоначально.

2. Мнение Европейского суда

42. Прежде всего Европейский суд напомнил, что его задачей не является рассмотрение фактических и правовых ошибок, предположительно совершенных внутригосударственными судами, поскольку решать вопросы толкования национального законодательства должны, в первую очередь, национальные власти, а именно судебные органы (см. Постановление Европейского суда по делу «Техедор Гарсия против Испании» (Tejedor {Garcia} v. Spain) от 16 декабря 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-VIII, p. 2796, § 31; и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Гарсиа Руис против Испании» ({Garcia} Ruiz v. Spain), жалоба № 30544/96, § 28, ECHR 1999-I).

43. Тем не менее, действие Конвенции направлено на то, чтобы гарантировать не теоретические и иллюзорные, а конкретные и эффективные права, и право на справедливое судебное разбирательство можно считать эффективным, только если жалобы сторон были действительно «заслушаны», то есть должным образом учтены судом, рассматривавшим дело. В связи с этим Европейский суд напомнил, что объем обязательства судов мотивировать свои решения может варьироваться в зависимости от характера решения. Вот почему вопрос о том, нарушил ли суд обязательство мотивировать свое решение, вытекающее из статьи 6 Конвенции, может рассматриваться только в свете обстоятельств конкретного дела.

Не требуя давать подробный ответ на каждый довод заявителя, тем не менее, это обязательство предполагает, что истец может надеяться на специальный и ясно выраженный ответ в терминах, оказывающих решающее значение на исход разбирательства дела (см. Постановление Европейского суда по делу «Руис Тория против Испании» (Ruiz Torija v. Spain) от 9 декабря 1994 г., Series A, № 303-A, p. 12, § 29 и 30; и Постановление Европейского суда по делу «Иро Балани против Испании» (Hiro Balani v. Spain) от 9 декабря 1994 г., Series A, № 303-B, pp. 29 и 30, § 27 и 28).

44. В настоящем деле Европейский суд отметил, что в своей первоначальной жалобе заявитель в ясных выражениях требовал присудить ему 1196422200 румынских лей в качестве компенсации вреда в связи с отказом предоставить ему права, предусмотренные Законом № 53/1992 для категории лиц, имеющих инвалидность второй группы, к которой он принадлежит. В связи с этим Европейский суд отметил, что принадлежность заявителя к категории лиц, имеющих инвалидность второй группы, не вызывает возражений.

45. Апелляционный суд отклонил его требование на том основании, что он не оспорил в соответствии с предусмотренными законом средствами свидетельство, выданное 26 октября 1998 г., которым удостоверялось, что он является инвалидом второй группы. Суд также предложил заявителю обратиться в административные органы с целью пересмотра группы его инвалидности, требуя отнести его к категории лиц, имеющих более высокую группу инвалидности, для того, чтобы иметь возможность пользоваться более широкими правами.

46. Затем Европейский суд отметил, что для того, чтобы отклонить жалобу заявителя, который обвинил апелляционный суд в совершении ошибки при истолковании предмета его иска в связи с тем, что никогда не просил предоставить ему более широкие права, кроме тех, которые были предусмотрены законом для лиц, имеющих вторую группу инвалидности, Верховный суд Румынии ограничился тем, что вновь повторил доводы апелляционного суда, а именно что заявитель не мог воспользоваться положениями Постановления Правительства Румынии № 102/1999, который заменил Закон № 53/1992, поскольку он не оспорил свидетельство, выданное 26 октября 1998 г.

47. По мнению властей Румынии, здесь речь идет не об ошибке со стороны внутригосударственных судов, а об ответе, основанном на рассмотрении жалоб заявителя, указанных в его первоначальной жалобе.

48. Европейский суд не убедила эта аргументация. В настоящем деле он установил, что ни апелляционный суд, ни Верховный суд Румынии не высказались по существу жалобы о возмещении вреда и отклонили ее на том единственном основании, что заявитель не оспорил тот факт, что он был отнесен к категории лиц, имеющих вторую группу инвалидности.

49. Европейский суд также отметил, что заявитель не перестал утверждать как в своей первоначальной жалобе, так и в объяснениях, которые он сформулировал впоследствии, что хотел бы, чтобы ему были предоставлены права, предусмотренные Законом № 53/1992 для лиц, имеющих вторую группу инвалидности. Кроме того, в своей жалобе, поданной в Верховный суд Румынии, он ссылался на тот факт, что отказ в удовлетворении его жалобы явился результатом неверного толкования предмета его иска. Этот довод не получил никакого ответа со стороны Верховного суда Румынии.

50. Принимая во внимание, что этот довод имел решающее влияние, Европейский суд счел, что со стороны Верховного суда Румынии был необходим особый и ясно выраженный ответ. В отсутствие такого ответа невозможно выяснить, оставили ли внутригосударственные суды просто без внимания содержание жалобы о предоставлении возмещения вреда или отказ в удовлетворении жалобы заявителя явился результатом явной ошибки при определении предмета иска (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Руис Тория против Испании», p. 12, § 30; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Иро Балани против Испании», p. 30, § 28; Постановление Европейского суда по делу «Дюлоран против Франции» (Dulaurans v. France) от 21 марта 2000 г., жалоба № 34553/97, § 38; и Постановление Европейского суда по делу «Лиакопулу против Греции» (Liakopoulou v. Greece) от 24 мая 2006 г., жалоба № 20627/04, § 23).

51. В свете вышеизложенного Европейский суд пришел к выводу, что дело заявителя не было справедливо заслушано.

Следовательно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.

52. По мнению властей Румынии, разбирательство представляло определенную сложность в связи с необходимостью проведения медицинской экспертизы. Позиция заявителя также способствовала удлинению разбирательства, поскольку заявитель несколько раз требовал отложить проведение судебных заседаний. В связи с этим власти Румынии считали, что национальным судам нельзя ставить в вину какие-либо задержки.

53. Заявитель утверждал, что, по его мнению, длительность судебного разбирательства нарушила принцип «разумного срока», и отметил, что спор о подсудности между апелляционным и окружным судами вызвал значительное увеличение длительности судебного разбирательства, что явилось причиной резкого ухудшения его состояния здоровья.

54. Европейский суд напомнил, что разумный характер длительности судебного разбирательства оценивается в соответствии с обстоятельствами дела и с учетом критериев, закрепленных в его устоявшейся прецедентной практике, в частности, сложности дела, действий заявителя и соответствующих органов власти, а также значимости спора для заявителя (см., среди многих прочих прецедентов, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Фридлендер против Франции» (Frydlender v. France), жалоба № 30979, § 43, ECHR 2000-VII). В случае, который имел место в настоящем деле, Европейский суд счел, что значимость спора для заявителя должна играть решающую роль при оценке разумного характера длительности судебного разбирательства. Действительно, от властей требовалось действовать с особой быстротой, поскольку заявитель был тяжело и неизлечимо болен, и состояние его здоровья быстро ухудшалось (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «X. против Франции» (X. v. France) от 31 марта 1992 г., Series A, № 234-C, § 32 и 47; и Постановление Европейского суда по делу «Критт против Франции» (Kritt v. France) от 19 марта 2002 г., жалоба № 57753/00, § 14).

55. В настоящем деле Европейский суд отметил, что период, подлежащий рассмотрению, начался 30 ноября 2000 г., когда заявитель обратился в апелляционный суд г. Плоешти, и окончился 4 ноября 2003 г., когда было вынесено окончательное Постановление Верховного суда Румынии. Таким образом, он продолжался более двух лет и одиннадцати месяцев, в течение которых суды двух инстанций вынесли решения по существу дела.

56. Европейский суд счел, что дело не представляло особой сложности, которая могла бы оправдать длительность судебного разбирательства. В отношении медицинской экспертизы, назначенной для того, чтобы установить состояние здоровья заявителя, Европейский суд отметил, что перед отделением судебной медицины города была поставлена чисто техническая и относительно несложная задача. В связи с этим Европейский суд счел, что то обстоятельство, что апелляционный суд счел необходимым проведение такой экспертизы, не является достаточным для того, чтобы доказать, что дело являлось сложным, как это утверждали власти Румынии (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Критт против Франции», § 14).

57. В отношении отложений рассмотрения дела по просьбе заявителя Европейский суд отметил, что они задержали разбирательство приблизительно на пять месяцев, и заявитель требовал отложить рассмотрение дела исключительно для того, чтобы подготовить свою защиту, или в связи с состоянием здоровья.

58. В отношении общей длительности судебного разбирательства, хотя на первый взгляд она и не представляется неразумной, Европейский суд отметил, что судебное разбирательство было задержано более чем на один год из-за ошибок апелляционного суда г. Плоешти и окружного суда г. Прахова, передававших дело друг другу до тех пор, пока Верховный суд Румынии Постановлением от 21 ноября 2001 г. не разрешил вопрос о юрисдикции по существу спора в пользу апелляционного суда.

59. Европейский суд также отметил, что разбирательство в Верховном суде Румынии длилось больше года, с 8 августа 2002 г., когда была подана жалоба, до 25 февраля 2003 г., когда было проведено первое заседание, и с 27 мая 2003 г., когда было проведено судебное заседание, до 21 октября 2003 г., являясь особенно длительным с учетом срочности дела, продиктованной развитием болезни заявителя, о котором Верховный суд Румынии должен был знать.

60. Принимая во внимание тот факт, что в ходе разбирательства состояние здоровья заявителя серьезно ухудшилось, и поэтому власти должны были проявить большую быстроту (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делам «X. против Франции», § 47; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Критт против Франции», § 14), Европейский суд пришел к выводу, что длительность рассматриваемого разбирательства была чрезмерной.

Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.

61. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

62. Заявитель потребовал присудить ему в качестве компенсации материального ущерба и морального вреда общую сумму в размере 54417 евро, а также ежемесячную выплату в размере 300 евро, предназначенную на покрытие расходов, связанных с ежедневной медицинской помощью, необходимой в связи с ухудшением его состояния здоровья и переводом в другую группу инвалидности.

63. Власти Румынии не согласились с этими требованиями, которые они считали завышенными. Кроме того, по их мнению, не существует какой-либо прямой связи между предполагаемыми нарушениями и материальным ущербом и моральным вредом, который, по мнению заявителя, был ему причинен.

64. Европейский суд отметил, что единственным основанием для предоставления справедливой компенсации в настоящем деле является тот факт, что заявитель не смог воспользоваться в национальным судах гарантиями, предоставляемыми статьей 6 Конвенции. Так, Европейский суд установил в настоящем деле нарушение упомянутого положения, с одной стороны, в связи с тем, что отказ удовлетворить жалобу о возмещении вреда не был должным образом мотивирован, и, с другой стороны, в связи с длительностью судебного разбирательства. Безусловно, Европейский суд не должен предаваться отвлеченным размышлениям о том, какую сумму присудили бы национальные суды, если бы жалоба заявителя о возмещении вреда была удовлетворена, однако, Европейский суд не счел неразумным полагать, что заявитель утратил возможности, в отношении чего сам факт установления нарушения Конвенции в настоящем Постановлении не может являться достаточной компенсацией причиненного вреда (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Йиагениос против Греции» (Yiarenios v. Greece) от 19 февраля 2004 г., жалоба № 64413/01, § 27).

65. Исходя из принципа справедливости в соответствии со статьей 41 Конвенции, Европейский суд присудил заявителю 6000 евро в качестве компенсации морального вреда.

66. Заявитель потребовал присудить ему компенсацию судебных расходов и издержек, понесенных в ходе разбирательства в национальных судах и Европейском суде, в размере 4405 евро. Он представил копию договора о выплате гонораров, заключенного с адвокатами, представлявшими интересы заявителя в Европейском суде, согласно которому он выплатил им 800000 румынских лей.

67. Власти Румынии не возражали против присуждения заявителю суммы, соответствующей необходимым расходам, связанным с разбирательством в национальных судах и Европейском суде.

68. Европейский суд напомнил, что в соответствии со статьей 41 Конвенции заявитель может получить компенсацию судебных расходов и издержек только в том случае, если установлено, что они являлись действительными, понесены по необходимости и были разумными в своем размере (см., среди прочих, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Николова против Болгарии» (Nikolova v. Bulgaria), жалоба № 31195/96, § 79, ECHR 1999-II).

69. В настоящем деле Европейский суд установил, что единственным подтверждающим документом, представленным заявителем, является вышеупомянутый договор о выплате гонораров. Что касается расходов, относящихся к разбирательству в национальных судах, хотя и не было представлено доказательств, Европейский суд счел, что заявитель, несомненно, должен был понести расходы в ходе этого разбирательства.

70. Принимая во внимание документы, имеющиеся в его распоряжении, вышеупомянутые критерии и особые обстоятельства дела, Европейский суд счел разумным присудить заявителю 500 евро в качестве компенсации всех понесенных расходов.

71. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.

1. постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в отношении справедливости судебного разбирательства;

2. постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в отношении длительности судебного разбирательства;

3. постановил,

a) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции 6000 (шесть тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда и 500 (пятьсот) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек;

b) что указанные суммы подлежат переводу в валюту государства-ответчика по курсу на день выплаты, и к ним должна быть добавлена сумма налогов, которая может быть начислена на эти суммы;

c) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляются простые проценты в размере предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента;

4. отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Совершено на французском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 15 марта 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

---