C. Процентная ставка при просрочке платежей
Статья 9 КонвенцииПостановление ЕСПЧ от 24.02.1998
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Статья 9 Конвенции. Постановление ЕСПЧ от 24.02.1998. 140/1996/795/958-960. 24.02.1998. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1401996795958-960/statya-9
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
<1> Перевод с английского Ю.Ю. Берестнева.
По делу «Лариссис и другие против Греции» <2> Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд), заседая в соответствии со статьей 43 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) и соответствующими положениями Регламента Суда A <3> Палатой в составе:
<2> Делу присвоен № 140/1996/759/958-960. Первое число отражает положение жалобы в списке дел, переданных в Европейский Суд в соответствующий год (второе число). Третье число указывает положение жалобы в списке дел, переданных в Европейский Суд с момента его создания, а последние два числа указывают на положение жалобы в списке жалоб, поданных в Европейскую комиссию по правам человека (примеч. Секретаря-канцлера Европейского Суда).
<3> Регламент Суда A применяется ко всем жалобам, переданным в Европейский Суд до вступления в силу Протокола № 9 к Конвенции (от 1 октября 1994 г.), и впоследствии только к жалобам, касающимся государств, не связанных указанным Протоколом. Он соответствует Уставу, вступившему в силу 1 января 1983 г., с последующими изменениями (примеч. Секретаря-канцлера Европейского Суда).
Фэйяза Гюльчюклю, Председателя Палаты,
а также при участии Герберта Петцольда, Секретаря-канцлера Суда, и Пола Джона Махони, заместителя Секретаря-канцлера Суда,
заседая за закрытыми дверями 24 сентября 1997 г. и 30 января 1998 г.,
вынес в последний указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было передано в Европейский Суд Европейской комиссией по правам человека (далее — Европейская комиссия) 28 октября 1996 г. в течение трехмесячного срока, установленного пунктом 1 статьи 32 и статьей 47 Конвенции. Дело было инициировано тремя жалобами: № 23372/94, 26377/94 и 26378/94, — поданными против Греческой Республики (далее — власти государства-ответчика или власти Греции) в Европейскую комиссию в соответствии со статьей 25 Конвенции тремя гражданами Греции: Димитросом Лариссисом (Dimitrios Larissis), Саввасом Мандаларидесом (Savvas Mandalarides) и Иоаннисом Сарандисом (Ioannis Sarandis) 28 января 1994 г.
Запрос Европейской комиссии касался статей 44 и 48 Конвенции и заявления, которому Греция признавала обязательную юрисдикцию Европейского Суда (статья 46 Конвенции). Целью запроса было получение решения относительно того, свидетельствовали ли факты дела о нарушении властями государства-ответчика своих обязательств, предусмотренных статьями 7, 9, 10 и 14 Конвенции.
2. В ответ на запрос, сделанный в соответствии с подпунктом «d» пункта 3 правила 33 Регламента Суда, заявители сообщили, что они хотели бы принять участие в производстве по делу и назначили адвоката для представления их интересов (правило 30 Регламента Суда).
3. В создаваемую Палату Суда вошли ex officio <1> Николас Валтикос, избранный судья греческой национальности (статья 43 Конвенции), и Рольф Риссдал, Председатель Европейского Суда (подпункт «b» пункта 4 правила 21 Регламента Суда). 29 октября 1996 г. в присутствии Секретаря-канцлера Суда Председатель по жребию назвал имена остальных семерых судей Палаты: Фэйяза Гюльчюклю, Роналда Макдональда, Яна де Мейера, Раймо Пеканнена, Димитра Гочева, Пранаса Куриса и Петруса Ван Дийка (статья 43 Конвенции in fine <2> и пункт 5 правила 21 Регламента Суда). Впоследствии Димитра Гочева заменил запасной судья Богумил Репик, поскольку Димитр Гочев не мог принимать участие в рассмотрении дела (пункт 1 правила 22 и пункт 1 правила 24 Регламента Суда).
<1> Ex officio (лат.) — в силу занимаемой должности (примеч. переводчика).
<2> In fine (лат.) — в итоге, в конце (примеч. переводчика).
4. В качестве Председателя Палаты (пункт 6 правила 21 Регламента Суда) Рольф Риссдал проконсультировался с Уполномоченным властей Греции, адвокатом заявителей и делегатами Европейской комиссии по вопросу организации производства по делу (пункт 1 правила 37 и правило 38 Регламента Суда). Согласно вынесенному по итогам обсуждения приказу 27 мая 1997 г. Секретарь-канцлер Суда получил меморандум властей государства-ответчика, а 28 мая 1997 г. — меморандум заявителей.
5. Согласно решению Председателя Суда 22 сентября 1997 г. во Дворце прав человека в г. Страсбурге были проведены устные публичные слушания. До этого Европейский Суд провел подготовительное слушание.
(a) со стороны властей государства-ответчика:
П. Георгакопулос (P. Georgakopoulos), старший советник, Государственный правовой совет <3>, Уполномоченный;
<3> Так в тексте, «State Legal Council». Возможно, речь идет о Государственном совете Греции, который является одновременно административным органом и Верховным административным судом Греции (примеч. переводчика).
К. Григориу (K. Grigoriou), правовой помощник, Государственный правовой совет, советник;
(b) со стороны Европейской комиссии:
Д. Шваби (D. Svaby), Представитель;
доктор Дж.В. Монтгомери (J.W. Montgomery), барристер, адвокат;
А. Дос Сантос (A. Dos Santos), советник.
Европейский Суд заслушал выступления Д. Шваби, Дж.В. Монтгомери и К. Григориу.
6. Впоследствии Фэйяз Гюльчюклю заменил Рольфа Риссдала, который не мог принимать участия в дальнейшем рассмотрении дела в качестве Председателя Палаты, а запасной судья Хосе Мария Моренилья стал полноправным членом Палаты.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
7. Первый заявитель, Димитрос Лариссис, родился в 1949 году и проживает в г. Танагра Виотиас (Tanagra Viotias). Второй заявитель, Саввас Мандаларидес, родился в 1948 году и проживает в г. Агрия Волю (Agria Volou). Третий заявитель, Иоаннис Сарандис, родился в 1951 году и проживает в г. Каматеро Аттикис (Kamatero Attikis).
Во время рассматриваемых событий трое заявителей служили в одном и том же подразделении Военно-воздушных сил Греции. Они все являлись последователями Пятидесятнической церкви, протестантского христианского объединения, которое придерживается того принципа, что все верующие должны принадлежать евангелической церкви.
A. Предполагаемые действия по обращению других в свою веру (прозелитизм)
1. Предполагаемое обращение первым и вторым заявителями в свою веру летчика Георгиоса Антониадиса (Georgios Antoniadis)
8. В рамках показаний, данных им на стороне обвинения против заявителей (см. § 13 настоящего Постановления), летчик Антониадис сообщил, что его перевели в подразделение заявителей в 1986 году, через два месяца после вступления в ряды Военно-воздушных сил, и его назначили под командование второго заявителя на службу телетайпа. Примерно семь раз первый и второй заявители вовлекали его в беседы религиозного содержания, громко читая выдержки из Библии и склоняя его принять верования Пятидесятнической церкви. Второй заявитель сказал Георгиосу Антониадису, что некоторые члены секты могли говорить на иностранных языках с помощью Божественной силы. Каждый раз, когда Георгиос Антониадис возвращался из отпуска, второй заявитель спрашивал его, посетил ли он Пятидесятническую церковь. Георгиос Антониадис пояснил, что считал себя обязанным участвовать в этих разговорах, поскольку заявители были его вышестоящими офицерами.
2. Предполагаемое обращение первым и третьим заявителями в свою веру летчика Атанассиоса Коккалиса (Athanassios Kokkalis)
9. В своих показаниях, данных в Афинском постоянном суде Военно-воздушных сил (см. § 13 настоящего Постановления), летчик Коккалис сообщил, что он служил в подразделении заявителей с весны 1987 года по октябрь 1988 года, но они не были его непосредственными командирами. В течение этого периода первый заявитель вовлекал его в теологические беседы примерно 30 раз, а третий заявитель — примерно 50 раз, изначально скрывая тот факт, что они не являлись православными христианами, но впоследствии подвергая критике положения этой веры и склоняя Коккалиса принять их религиозные убеждения. Третий заявитель неоднократно просил Коккалиса посетить во время отпуска Пятидесятническую церковь в г. Ларисса (Larissa), говоря, что там происходили чудеса, включая наделение верующих способностью разговаривать на иностранных языках, и давали ему почитать газету Пятидесятнической церкви «Христианисмос» (Christianismos). Заявители были очень хорошими офицерами, всегда были вежливы с Коккалисом, но их обращения к нему его беспокоили.
3. Предполагаемое обращение первым и третьим заявителями в свою веру летчика Николаоса Кафкаса (Nikolaos Kafkas)
10. Летчик Николаос Кафкас не смог дать показания в суде первой инстанции, поскольку его жена была больна, но он сообщил Апелляционному военному суду (см. § 21 настоящего Постановления), что он служил в том же подразделении, что и заявители, под командованием третьего заявителя с зимы 1988 года по август 1989 года. Заявители не оказывали на него какого-либо давления, чтобы он присоединялся к Пятидесятнической церкви. Он сам подошел к третьему заявителю и спросил, почему он так умиротворенно себя чувствует, и тот ответил, что из-за чтения Евангелия. Когда по предложению первого и третьего заявителей он начал читать Библию, то заметил ряд расхождений между Библией и учениями Православной церкви. Кафкас не разговаривал с заявителями относительно Православной и Пятидесятнической церквей, хотя и спрашивал у них совета, если у него появлялись вопросы по Библии, и всегда находил их ответы убедительными. Они никогда не давали ему литературу Пятидесятнической церкви и не советовали ходить в эту церковь. Третий заявитель никогда не давал Кафкасу увольнения в целях, связанных с Пятидесятнической церковью, которую Кафкас первый раз посетил в сентябре 1989 года, после увольнения из вооруженных сил.
Отец летчика Кафкаса, Александрос Кафкас (Alexandros Kafkas), сообщил суду первой инстанции, что его сына обратили из Православной церкви в Пятидесятническую церковь, когда он служил в Военно-воздушных силах под командованием третьего заявителя. По словам отца Кафкаса, вскоре после поступления в военное подразделение поведение его сына изменилось. Он перестал встречаться с друзьями, проводил много времени в своей комнате, изучая Библию и слушая записи проповедей, вернул из казармы телевизор, радио и книги, которые он читал для подготовки ко вступительным экзаменам в университет. Кафкас сообщил отцу, что встретил двух офицеров, которые были настоящими христианами, не как его отец. После того, как родители однажды пошли за сыном, когда тот направился в Пятидесятническую церковь, Кафкас ушел из дома и уехал жить в г. Афины. Он приехал обратно через 20 дней, вернувшись в православную веру, объяснив отцу, что первый и третий заявители приобщили его к Пятидесятнической церкви, воспользовавшись своим вышестоящим положением, чтобы оказывать на него давление, и использовали особые техники убеждения. Они сказали ему, что, если он пообещает пойти в их церковь, ему дадут отпуск. Когда Александрос Кафкас уехал, Николаос снова обратился к Пятидесятнической церкви. Его отец пришел к выводу, что у сына не было собственной воли и он всегда поступал так, как ему говорили члены Пятидесятнической церкви.
4. Предполагаемое обращение вторым заявителем в свою веру семьи Байрамис (Bairamis) и их соседей
11. Согласно показаниям капитана Илиаса Байрамиса (Ilias Bairamis) его зять, Каралампос Апостолидис (Charalampos Apostolidis), член Пятидесятнической церкви, однажды начал кричать на свою жену, что она одержима. Вызвали второго заявителя, и, как только он приехал, Каралампос Апостолидис стал спокойнее. Затем второй заявитель прочитал проповедь членам семьи Байрамис и некоторым соседям, которые пришли посмотреть, что происходит, в ходе которой он призывал их всех вступить в Пятидесятническую церковь.
5. Предполагаемое обращение вторым и третьим заявителями в свою веру семьи Анастассии Зунара (Anastassia Zounara) и ее соседей
12. В показаниях, собранных в рамках административной проверки против заявителей, Анастассия Зунара объяснила, что ее муж вступил в Пятидесятническую церковь, что привело к развалу ее семейной жизни с мужем. Пытаясь понять поведение мужа, Анастассия Зунара посещала Пятидесятническую церковь и дома заявителей несколько раз в течение пяти месяцев. За это время заявители, особенно второй и третий, неоднократно посещали Анастассию и убеждали ее присоединиться к их церкви. Они говорили ей, что получили знаки от Бога и могли предсказывать будущее, а ее дети были одержимы. В итоге у Анастассии Зунары возникли психологические проблемы, и она разорвала все связи с заявителями и Пятидесятнической церковью.
B. Разбирательство в суде первой инстанции
13. 18 мая 1992 г. заявители предстали перед Постоянным судом Военно-воздушных сил (Diarkes Stratodikio Aeroporias) в г. Афины в составе одного офицера-юриста и четырех офицеров. Их судили за различные эпизоды обращения в свою веру согласно статье 4 Закона № 1363/1938 с последующими изменениями (далее также — статья 4 Закона, см. § 27 настоящего Постановления).
14. В решении, вынесенном в день слушаний (N 209/92), суд отклонил довод стороны защиты о том, что закон против прозелитизма был неконституционным, установив, что мог возникать вопрос из принципа nullum crimen sine lege certa <1> из-за открытого списка перечислений в уставе способов, согласно которым могло быть осуществлено вмешательство в религиозные убеждения другого лица. Суд признал всех трех заявителей виновными в попытке обращения других лиц в свою религию, постановив, в частности, нижеследующее.
<1> Nullum crimen sine lege certa (лат.) — нет преступления без наказания (примеч. переводчика).
1. Первый заявитель
15. В отношении первого заявителя суд отметил следующее:
«Подсудимый, хотя и являлся военным офицером... служившим в подразделении X, совершил преступление в виде попытки обращения в свою веру (прозелитизм) в военном лагере этого подразделения с ноября 1986 года по декабрь 1987 года, участвуя в нескольких действиях... которые стали основой одноразового, но длящегося нарушения соответствующих положений уголовного закона. Он действовал с целью вмешаться и изменить религиозные убеждения летчика Георгиоса Антониадиса, православного христианина, который служил в том же подразделении. Злоупотребив доверием Антониадиса, который находился у него в прямом подчинении, подсудимый примерно 20 раз пытался убедить летчика Антониадиса вступить в секту Пятидесятнической церкви, вовлекая его в дискуссии по теологии, в ходе которых подсудимый оспаривал правильность образования на богословском факультете университета по вопросу Бога и Православной догмы. Подсудимый также поощрял чтение Антониадисом Библии в свете убеждений самого подсудимого как члена Пятидесятнической церкви, оспаривал святые традиции и рекомендовал Антониадису посетить секту Пятидесятнической церкви в г. Афины.»
Действуя в том же качестве, подсудимый совершил преступление в виде попытки обращения в свою веру (прозелитизм) в период с мая 1987 года по февраль 1988 года, участвуя в ряде действий, которые стали основой одноразового, но длящегося нарушения соответствующих положений уголовного закона. Он действовал с целью вмешаться и изменить религиозные убеждения летчика Атанассиоса Коккалиса, православного христианина, который служил в том же подразделении. Примерно 30 раз подсудимый как член секты Пятидесятнической церкви пытался убедить Коккалиса стать членом указанной секты, постоянно и настойчиво вовлекая Коккалиса его в дискуссии относительно правильности его убеждений, оспаривая святость Христианской православной церкви и приглашая летчика Коккалиса прослушать записи выступлений о верованиях Пятидесятнической церкви. Подсудимый воспользовался доверительными отношениями между командиром и подчиненным и наивностью летчика Коккалиса, его неопытностью и молодостью, рассказывая ему, что в его церкви некоторые люди стали говорить на иностранных языках под воздействием Святого Духа.
Выступая в том же качестве, подсудимый совершил преступление в виде попытки обращения в свою веру (прозелитизм) в период с весны 1989 года по 18 августа 1989 г. в указанном выше месте... действуя с целью вмешаться и изменить религиозные убеждения летчика Николаоса Кафкаса, который был его подчиненным в этом же подразделении. Воспользовавшись доверительными отношениями между командиром и подчиненным, наивностью и неопытностью молодого человека, подсудимый пытался убедить летчика Кафкаса стать членом секты Пятидесятнической церкви, длительное время упорно и настойчиво рассуждая о его верованиях, касающихся секты Пятидесятнической церкви, читая и разъясняя положения Библии в свете своих убеждений и передавая Кафкасу экземпляры издания «Христианисмос» (Christianismos). Подсудимый преуспел в обращении летчика Кафкаса в свою веру, воспользовавшись его неопытностью в богословских вопросах и влиянием, которое он на него имел вследствие своей должности и звания».
Суд также признал первого заявителя виновным в преступлении в виде попытки обращения в свою веру (прозелитизм) в отношении другого летчика, Стефаноса Войкоса (Stefanos Voikos).
16. Суд приговорил первого заявителя к пяти месяцам лишения свободы за попытку обращения в свою веру летчика Антониадиса, пяти месяцам лишения свободы за попытку обращения в свою веру летчика Коккалиса, пяти месяцам лишения свободы за попытку обращения в свою веру летчика Войкоса и семи месяцам лишения свободы за попытку обращения в свою веру летчика Кафкаса. Однако в целом, поскольку некоторые из этих периодов исчислялись параллельно, первый заявитель должен был быть лишен свободы на 13 месяцев. Суд постановил не исполнять наказание в этой форме, а преобразовать его в штрафы, если в следующие три года заявитель не совершит новых преступлений.
2. Второй заявитель
17. В отношении второго заявителя суд указал следующее:
«Подсудимый, являясь военнослужащим — офицером... служившим в подразделении X, совершил преступление в виде попытки обращения в свою веру (прозелитизм) в военном лагере своего подразделения в период с ноября 1986 года по декабрь 1987 года, участвуя в нескольких действиях... которые стали основой одноразового, но длящегося нарушения соответствующих положений уголовного закона. Он воспользовался своими властными полномочиями ввиду разницы в званиях с летчиком Георгиадесом Антониадисом, который служил в том же подразделении. Примерно семь раз в неустановленные даты подсудимый пытался вмешаться и изменить религиозные убеждения летчика Антониадиса путем искусных бесед по вопросам религии. Подсудимый уговаривал летчика Антониадиса вследствие его молодости не изучать ничего, кроме Евангелия, где, как говорил подсудимый, Антониадис найдет истину, которая отличается от православного учения. Подсудимый также пытался с помощью искусных толкований выдержек из Святого Евангелия в соответствии с убеждениями секты Пятидесятнической церкви убедить Антониадиса в том, что православная вера не является правильной и что он должен принять убеждения подсудимого, настойчиво предлагая ему в то же время посетить во время отпуска церковь Пятидесятнической секты в г. Афины.»
Подсудимый также совершил в неустановленную дату в начале июня 1989 года преступление в виде попытки обращения в свою веру (прозелитизм) в г. Волосе (Volos). Когда его вызвали к капитану Илиасу Байрамису, подсудимый пришел в дом Апостолоса Байрамиса, брата капитана Байрамиса, где Каралампос Апостолидис, зять братьев Байрамис и последователь Пятидесятнической церкви, находился под влиянием религиозных убеждений в неадекватном состоянии. Он был сильно возбужден, упоминал имя Христа и кричал: «Спасибо, Христос, что я узнал правду. Я вижу одержимость в лицах моих жены и детей». Один только факт присутствия подсудимого успокоил Апостолидиса, и подсудимый умело воспользовался этим, попытавшись вмешаться и изменить религиозные убеждения Апостолоса Байрамиса, Маригула, Сотириоса и Евангелиса Байрамис, которые присутствовали при инциденте и были им впечатлены, а также ряда соседей, которые подошли впоследствии. Подсудимый читал им проповедь, подробно рассказывая об убеждениях секты Пятидесятнической церкви и объясняя им, что именно эти убеждения, а не Православной церкви были правильными, и что в 1992 году миру придет конец и церковь будет «захвачена». Он упорно и настойчиво уговаривал их поверить в истинного Христа и убеждал их, что, оставаясь православными христианами, они вставали на сторону дьявольских сил».
18. Второго заявителя приговорили к пяти месяцам лишения свободы за попытку обращения в свою веру летчика Антониадиса, пяти месяцам лишения свободы за попытку обращения в свою веру Анастассии Зунары и восьми месяцам лишения свободы за попытку обращения в свою веру семьи Байрамис и их соседей, но в целом он должен был отбыть наказание в виде лишения свободы только 12 месяцев. Суд постановил не исполнять это наказание и преобразовать его в штрафы, если в следующие три года заявитель не совершит новых преступлений.
3. Третий заявитель
19. В отношении третьего заявителя суд постановил следующее:
«Подсудимый, хотя он и являлся военным офицером... служившим в подразделении X, совершил преступление в виде попытки обращения в свою веру (прозелитизм) в военном лагере этого подразделения с мая 1987 года по февраль 1988 года, участвуя в нескольких действиях... которые стали основой одноразового, но длящегося нарушения соответствующих положений уголовного закона. Он действовал с целью вмешаться и изменить религиозные убеждения летчика Атанассиоса Коккалиса, православного христианина, который служил в том же подразделении. Воспользовавшись доверием, вытекающим из взаимоотношений между подчиненным и вышестоящим офицером, подсудимый более 50 раз пытался убедить летчика Коккалиса в том, что учения Православной церкви были неверными в ряде вопросов, таких как девственная Богородица, ранги священников и власть Святого Духа. Он вступал с летчиком Коккалисом в постоянные и настойчивые беседы относительно учения секты Пятидесятнической церкви, в которой подсудимый состоял, рассказывая Коккалису, что учения секты, в отличие от учений Православной церкви, были правильными. Подсудимый уговаривал Коккалиса посетить место в г. Ларисса, где обычно собирались последователи Пятидесятнической церкви, и вступить в секту, бесплатно давал ему публикуемую Пятидесятнической церковью литературу под названием „Христинидос“. В ходе этих встреч подсудимый намеренно скрывал от летчика Коккалиса, что он являлся членом секты Пятидесятнической церкви.»
Выступая в том же качестве, подсудимый совершил преступление в виде попытки обращения в свою веру (прозелитизм) в том же месте на протяжении четырех — пяти месяцев в 1988 году... действуя с целью вмешаться и изменить религиозные убеждения Анастассии Зунары, православной христианки. Подсудимый умело воспользовался ее неопытностью в религиозных вопросах и низким уровнем интеллектуального развития, обусловленного плохим образованием, и настойчиво пытался убедить ее креститься и вступить в секту Пятидесятнической церкви. Он постоянно говорил ей, что он носил знаки от Бога, мог предвидеть будущее и что она и ее дети были одержимы. Намерением подсудимого было подорвать веру потерпевшей в православие и обратить ее в секту Пятидесятнической церкви.
Выступая в том же качестве, подсудимый совершил преступление в виде попытки обращения в свою веру (прозелитизм) в том же месте в период с весны по 18 августа 1989 г., ...действуя с целью вмешаться и изменить религиозные убеждения летчика Николаоса Кафкаса, православного христианина, который служил в том же подразделении. Воспользовавшись доверием, вытекающим из взаимоотношений между подчиненным и вышестоящим офицером, наивностью и неопытностью летчика Кафкаса, подсудимый пытался убедить потерпевшего вступить в секту Пятидесятнической церкви. Он постоянно, упорно и настойчиво анализировал свои убеждения как члена Пятидесятнической церкви, постоянно читая Евангелие, которое он толковал в соответствии со своими убеждениями. Подсудимый давал летчику Кафкасу печатные материалы своей секты и брал его в места, где отправлялись богослужения. Таким образом он преуспел в обращении летчика Кафкаса в свою веру, воспользовавшись его неопытностью в религиозных вопросах и влиянием, которое он имел на него ввиду своего положения и звания».
Суд также установил, что подсудимый участвовал в совершении преступления в виде попытки обращения в свою веру (прозелитизм) в отношении прапорщика, адъютанта Теофилоса Цикаса (Theophilos Tsikas).
20. Третьего заявителя приговорили к пяти месяцам лишения свободы за попытку обращения в свою веру летчика Коккалиса, пяти месяцам лишения свободы за попытку обращения в свою веру Анастассии Зунары, пяти месяцам лишения свободы за попытку обращения в свою веру адъютанта Теофилоса Цикаса и семи месяцам лишения свободы за попытку обращения в свою веру летчика Кафкаса. В итоге он должен был отбыть наказание в виде 14 месяцев лишения свободы. Суд постановил не исполнять это наказание и преобразовать его в штрафы, если в следующие три года заявитель не совершит новых преступлений.
C. Военный апелляционный суд
21. Заявители незамедлительно подали жалобы в Военный апелляционный суд (Anatheoritiko Dikastirio), состоящий из пяти военных судей. Жалобы были рассмотрены 7 октября 1992 г.
22. В приговоре, оглашенном незамедлительно после слушания (дело № 390/1992), Военный апелляционный суд отклонил довод стороны защиты о том, что подсудимые просто осуществляли конституционное право, и оставил большую часть их приговора без изменения, приведя те же доводы, что и суд первой инстанции. Однако он отменил приговор первого заявителя в части, касающейся попытки обращения в свою веру летчика Войкоса, и третьего заявителя в части, касающейся попытки обращения в свою веру адъютанта Цикаса (см. §§ 15 и 19 настоящего Постановления).
23. Военный апелляционный суд оставил в силе наказание, назначенное первым судом первому и третьему заявителям в отношении оставленных в силе приговоров. Однако из-за отмены двух приговоров общий срок лишения свободы был снижен до 11 и 12 месяцев соответственно.
Суд снизил назначенное второму заявителю наказание до четырех месяцев лишения свободы за попытку обращения в свою веру Анастассии Зунары и до шести месяцев за попытку обращения в свою веру семьи Байрамис и их соседей. Общий срок назначенного второму заявителю наказания был снижен до 10 месяцев лишения свободы.
24. Поскольку ни один из назначенных приговоров не устанавливал срок более одного года, приговоры автоматически были преобразованы судом в штрафы в размере 1 000 греческих драхм в день. Суд постановил, что приговоры не подлежат исполнению, если в следующие три года заявители не совершат новых преступлений.
D. Жалоба в Кассационный суд
25. Заявители подали кассационные жалобы.
В решении от 30 июля 1993 г. (дело № 1266/1993) Кассационный суд (Arios Pagos) установил следующее:
«Из пунктов 1 и 2 статьи 4 Закона № 1363/1938 [см. § 27 настоящего Постановления] следует: чтобы преступление в виде попытки обращения в свою веру... было установлено, должна иметь место прямая или косвенная попытка вмешаться в религиозные убеждения лица, которое придерживается иных религиозных убеждений, с целью подорвать веру в эти убеждения, если попытка сделана с использованием способов, перечисленных в открытом перечне вышеупомянутой статьи, а именно любого вида поощрений или обещания поощрения, моральной поддержки или материальной помощи, путем обмана или использования неопытности, доверия, нужды, низкого интеллекта или наивности другого лица.»
Упомянутые положения этой статьи... не противоречат [положениям Конституции Греции, гарантирующим принцип nullum crimen, nulla poena sine lege <1>]. Более того, они полностью соответствуют статье 13 Конституции (см. § 26 настоящего Постановления), согласно которой всякая религия свободна, поскольку статьей 13 Конституции прозелитизм запрещен... Противоположный довод не имеет под собой оснований в связи с тем фактом, что в соответствии с [предыдущими Конституциями] запрет прозелитизма был предназначен для защиты тогда (и сейчас) доминирующей религии, в то время как в настоящей Конституции этот запрет ассоциируется со свободой совести в религиозных вопросах, касающейся всех известных религий. Несомненно, данный довод согласуется как с буквой, так и с духом [статьи 4], согласно которой защита от прозелитизма с использованием незаконных способов, перечисленных в статье, предусматривается для религиозных убеждений всех лиц разной веры, то есть всех, кто принадлежит к религии или придерживается догмы, отличной от тех, что исповедует инициатор принудительной смены веры, а не только тех, кто придерживается принципов Православной церкви.
<1> Nullum crimen, nulla poena sine lege (лат.) — нет преступления и нет наказания без закона (примеч. переводчика).
Кроме того, свобода совести в вопросах религии и мысли, защищаемая как право человека настоящей Конституцией и статьями 18 и 19 Всеобщей декларации Организации Объединенных Наций и статьями 9 и 14 Конвенции, не нарушается указанным уголовно-правовым положением, поскольку наказывает не за приверженность религиозным убеждениям, которые полностью свободны, а за любую попытку вмешаться в религиозные убеждения другого лица с целью их изменения. Такие попытки несовместимы со свободой религии, что создает обязанность уважать религиозные убеждения всех лиц иной веры».
Исходя из изложенного суд отклонил жалобу заявителей.
II. Соответствующее внутригосударственное законодательство
A. Право на свободу религии согласно Конституции Греции
26. Статья 13 Конституции Греции предусматривает, в частности, следующее:
«1.1. Свобода совести в религиозных вопросах неприкосновенна. Возможность осуществления личных и политических прав не зависит от религиозных взглядов личности.»
2. Гарантируется право на свободное исповедание любой известной религии; люди свободны отправлять свои религиозные обряды беспрепятственно и под защитой закона. Отправление религиозных обрядов не должно нарушать общественный порядок и общественную нравственность. Прозелитизм запрещен...».
B. Закон о прозелитизме
27. Статья 4 Закона № 1363/1938, измененного Законом № 1672/1939, звучит следующим образом:
«1. Каждый, кто предпринимает попытки прозелитизма, подвергается лишению свободы и штрафу от 1 000 до 50 000 греческих драхм; кроме того, он ставится под полицейский надзор на период от шести месяцев до одного года, продолжительность которого устанавливается судом при вынесении приговора.»
2. Под прозелитизмом понимается, в частности, любая прямая или косвенная попытка воздействия на религиозные взгляды лица, придерживающегося иных религиозных убеждений, с целью подрыва этих убеждений посредством любого рода вознаграждения или обещания вознаграждения или моральной поддержки или материальной помощи, или путем обмана, или используя неопытность, доверие, нужду, низкий интеллект или наивность другого лица.
3. Совершение такого правонарушения в школе или ином образовательном учреждении или благотворительной организации является особенно отягчающим обстоятельством».
Существует значительная прецедентная практика по толкованию и применению вышеуказанной статьи Закона: см. Постановление Европейского Суда по делу «Коккинакис против Греции» (Kokkinakis v. Greece) от 25 мая 1993 г. (Series A, № 260-A, pp. 13 — 15, §§ 17 - 21 <2>).
<2> См. в настоящем номере на с. 27 — 56 (примеч. редактора).
ПРОИЗВОДСТВО В ЕВРОПЕЙСКОЙ КОМИССИИ
28. В своих жалобах, поданных в Европейскую комиссию 28 января 1994 г. (жалобы № 23372/94, 26377/94 и 26378/94), заявители Лариссис, Мандаларидес и Сарандис утверждали, что статья 4 Закона № 1363/1938 была сформулирована очень широко и расплывчато, чтобы ее можно было сравнивать с принципом правовой определенности, предусмотренным статьей 7, пунктом 2 статьи 9 и пунктом 2 статьи 10 Конвенции. Кроме того, заявители обжаловали то обстоятельство, что обвинение в прозелитизме являлось нарушением их прав на свободу религии и выражения мнения, гарантированных статьями 9 и 10 Конвенции, и являлось дискриминационным в нарушение статьи 14 Конвенции, рассмотренной во взаимосвязи со статьей 9 Конвенции.
29. 27 ноября 1995 г. Европейская комиссия постановила объединить производства по трем жалобам согласно правилу 35 своего Регламента и признала жалобы приемлемыми для рассмотрения по существу.
30. В своем заключении от 12 сентября 1996 г. (статья 31) Европейская комиссия выразила мнение, что имели место нарушения статьи 9 Конвенции в том, что касалось осуждения второго заявителя за прозелитизм в отношении семьи Байрамис и их соседей (единогласно), и в том, что касалось осуждения второго и третьего заявителей за попытку обратить в свою веру Анастассию Зунару (24 голоса «за», пять — «против»). Однако Европейская комиссия установила отсутствие нарушения статьи 9 Конвенции в том, что первый и второй заявители были осуждены за прозелитизм в отношении летчика Антониадиса, в том, что первый и третий заявители были осуждены за прозелитизм в отношении летчика Коккалиса (28 голосов «за», один — «против»), и в том, что первый и третий заявители были осуждены за прозелитизм в отношении летчика Кафкаса (23 голоса «за», шесть — «против»).
Европейская комиссия также пришла к выводу, что отсутствовало нарушение статьи 7 Конвенции (28 голосов «за», один — «против») и что не возникало отдельного вопроса в рамках статьи 10 Конвенции (единогласно) и статьи 9 Конвенции во взаимосвязи со статьей 14 Конвенции в том, что второй заявитель был осужден за прозелитизм в отношении семьи Байрамис и их соседей, второй и третий заявители были осуждены за прозелитизм в отношении Анастассии Зунары (единогласно). В заключение Европейская комиссия решила, что отсутствовали нарушения статей 9 и 14 Конвенции, рассмотренных в совокупности, в части, касающейся осуждения первого и второго заявителей за прозелитизм в отношении летчика Антониадиса, и осуждения первого и третьего заявителей за прозелитизм в отношении летчиков Коккалиса и Кафкаса (единогласно).
Полный текст мнения Европейской комиссии и трех особых мнений, содержащихся в заключении, представлен в приложении к настоящему Постановлению <1>.
<1> По практическим соображениям это приложение появится только с печатной версией Постановления (в Reports of Judgments and Decisions 1998 года), но копию заключения Европейской комиссии можно получить в Секретариате Суда (примеч. Секретаря-канцлера Европейского Суда).
ОКОНЧАТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ, ПРЕДСТАВЛЕННЫЕ В ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД
31. В своих меморандумах и на слушаниях в Европейском Суде власти государства-ответчика настаивали на том, что в деле заявителей отсутствовало нарушение Конвенции.
Однако заявители просили Европейский Суд признать нарушение статей 7, 9, 10 и 14 Конвенции и присудить им справедливую компенсацию согласно статье 50 Конвенции.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 7 Конвенции
32. Заявители утверждали, что закон против прозелитизма не соответствовал требованиям статьи 7 Конвенции, которая гласит:
«1. Никто не может быть осужден за какое-либо уголовное преступление на основании совершения какого-либо действия или за бездействие, которое согласно действовавшему в момент его совершения внутригосударственному или международному праву не являлось уголовным преступлением. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое подлежало применению в момент совершения уголовного преступления.»
2. Настоящая статья не препятствует преданию суду и наказанию любого лица на основании совершения какого-либо действия или за бездействие, которое в момент его совершения являлось уголовным преступлением в соответствии с общими принципами права, признанными цивилизованными странами».
Заявители утверждали, что законодательство Греции нарушало принцип, закрепленный в статье 7 Конвенции, что только закон мог определять преступление и предусматривать наказание за него (nullum crimen, nulla poena sine lege), поскольку невозможно было предсказать, приведут ли те или иные способы поведения к обвинению в прозелитизме. Заявители утверждали, что этот недостаток закона был очевиден как из текста пункта 2 статьи 4 Закона (см. § 27 настоящего Постановления), так и из вытекающей из него прецедентной практики.
Например, использование выражения «в частности» подразумевало, что последующее определение являлось только одной из форм наказуемого по закону прозелитизма, а использованные другие выражения, такие как «прямой или косвенный» и «любой вид поощрений или обещание поощрения, моральной поддержки или материальной помощи» были настолько широко и расплывчато сформулированы, что могли относиться к любой форме практики доктрины евангелической церкви. Правоприменительная практика на основе статьи 4 (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Коккинакис против Греции», § 18) свидетельствовала о том, что, возможно, никто в Греции не мог определить заранее, будут или нет его религиозные действия считаться прозелитизмом.
33. Власти государства-ответчика и Европейская комиссия, ссылаясь на упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Коккинакис против Греции», полагали, что отсутствовало нарушение рассматриваемого положения закона.
34. Европейский Суд напоминает о своем выводе в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Коккинакис против Греции» (op. cit. <1>, p. 22, § 52), что определение преступления «прозелитизм», содержащееся в статье 4 Закона, в совокупности со сложившейся внутригосударственной прецедентной практикой толкования и применения статьи, отвечали условиям точности и предсказуемости, установленным статьей 7 Конвенции.
<1> Op. cit. (лат.) — в цитируемом произведении (примеч. переводчика).
Европейский Суд не убежден, что позиция законодательства Греции стала каким-либо образом менее ясной в течение пяти лет с момента рассмотрения. Учитывая, что необходимость избегать чрезмерной жесткости и успевать за изменяющимися обстоятельствами означает, что многие законы неизбежно содержат определения, которые в большей или меньшей степени являются расплывчатыми (ibid. <2>, p. 19, § 40), Европейский Суд не видит оснований изменять свое предыдущее решение.
<2> Ibid. (лат.) — там же (примеч. переводчика).
35. Следовательно, отсутствовало нарушение статьи 7 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение статьи 9 Конвенции
36. Заявители утверждали, что их привлечение к уголовной ответственности, осуждение и назначение наказания за прозелитизм являлись нарушением статьи 9 Конвенции, которая гласит:
«1. Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или придерживаться убеждений как индивидуально, так и сообща с другими, публичным или частным образом, в богослужении, учении и выполнении религиозных и ритуальных порядков.»
2. Свобода исповедовать религию или придерживаться убеждений подлежит лишь ограничениям, установленным законом и необходимым в демократическом обществе в интересах общественного спокойствия, для охраны общественного порядка, здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».
Власти государства-ответчика отрицали, что имело место такое нарушение Конвенции. Европейская комиссия заключила, что отсутствовало нарушение применительно к мерам, предпринятым в отношении заявителей за попытки обращения в свою веру летчиков, хотя установила, что была нарушена статья 9 Конвенции в той части, в которой речь шла о прозелитизме в отношении гражданских лиц (см. § 31 настоящего Постановления).
37. Европейский Суд должен рассмотреть, имело ли место вмешательство в права заявителей, гарантированные статьей 9 Конвенции, и если да, то было ли оно «предусмотрено законом», преследовало ли законную цель и было ли «необходимо в демократическом обществе» по смыслу пункта 2 статьи 9 Конвенции.
A. Имело ли место вмешательство
38. Европейский Суд полагает, и выступавшими перед ним лицами не оспаривалось, что привлечение к ответственности, осуждение и наказание заявителей за прозелитизм являлись вмешательством в осуществление заявителями прав «свободно... исповедовать свои религиозные убеждения» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Коккинакис против Греции», p 18, § 36).
B. «Предусмотрено законом»
39. Заявители по тем же причинам, что они привели в пользу установления нарушения статьи 7 Конвенции (см. § 32 настоящего Постановления), утверждали, что принятые против них меры не были «предусмотрены законом», как того требует пункт 2 статьи 9 Конвенции.
Власти государства-ответчика и Европейская комиссия придерживались противоположного мнения, опять же ссылаясь на Постановление Европейского Суда по делу «Коккинакис против Греции».
40. Европейский Суд напоминает, что выражение «предусмотрено законом» в пункте 2 статьи 9 Конвенции требует, inter alia <1>, чтобы рассматриваемый закон был надлежащим образом доступен для лица и сформулирован с достаточной точностью, чтобы позволить лицу регулировать свое поведение (см. mutatis mutandis <2> Постановление Европейского Суда по делу «Санди Таймс против Соединенного Королевства (N 1)» (Sunday Times v. United Kingdom) (N 1) от 26 апреля 1979 г., Series A, № 30, p. 31, § 49).
<1> Inter alia (лат.) — в числе прочего, в частности (примеч. переводчика).
<2> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).
41. Европейский Суд ссылается на свои выводы в вышеупомянутом Постановлении Европейского Суда по делу «Коккинакис против Греции» о том, что принятые в отношении заявителя в соответствии со статьей 4 Закона № 1363/1938 меры были «предусмотрены законом» (op. cit., pp. 19 — 20, §§ 40 - 41). Как Европейский Суд уже указал в отношении статьи 7 Конвенции (см. §§ 34 - 35 настоящего Постановления), он не убежден, что позиция законодательства Греции значительно изменилась или что Европейский Суд должен отступить от своих предыдущих оценок по каким-либо иным причинам.
42. Следовательно, рассматриваемые меры были «предусмотрены законом» по смыслу пункта 2 статьи 9 Конвенции.
C. Законная цель
43. Власти государства-ответчика, с которыми согласилась Европейская комиссия, полагали, что соответствующие действия были осуществлены в отношении заявителей с целью защиты прав и свобод других лиц, а в том, что касалось мер, принятых вследствие прозелитизма в отношении военных летчиков, с целью предотвращения беспорядка в Вооруженных силах и, таким образом, защиты общественного спокойствия и порядка.
Заявители не предоставили особых замечаний в этом отношении.
44. Принимая во внимание обстоятельства дела и, в частности, термины, использованные в решениях внутригосударственных судов, Европейский Суд полагает, что оспариваемые меры по сути преследовали законную цель защиты прав и свобод других лиц (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Коккинакис против Греции», p. 20, § 44).
D. «Необходимость в демократическом обществе»
45. Прежде всего Европейский Суд подчеркивает, что, хотя свобода религии является главным образом личным делом, она также подразумевает, inter alia, свободу «исповедовать [свою] религию», включая право убеждать окружающих с помощью, например, проповедования или обучения (ibid., p. 17, § 31).
Однако статья 9 Конвенции не защищает каждое действие, мотивированное или вдохновленное религией или убеждениями. Например, она не защищает ненадлежащий прозелитизм, такой как предложение материальных или социальных преимуществ или оказание неадекватного давления с целью привлечения новых прихожан для церкви (ibid., p. 21, § 48).
46. Задачей Европейского Суда является определить, были ли принятые в отношении заявителей меры в принципе оправданными и пропорциональными. Чтобы это сделать, Европейский Суд должен сравнить требования защиты прав и свобод других лиц с поведением заявителей (ibid., p. 21, § 47). Поскольку применительно к прозелитизму в отношении военнослужащих-летчиков и гражданских лиц должны быть сбалансированы различные факторы, Европейский Суд рассмотрит эти два вопроса по отдельности.
1. Прозелитизм применительно к летчикам
47. Власти государства-ответчика утверждали, что заявители злоупотребили своим влиянием, которым они пользовались как офицеры Военно-воздушных сил, и совершали рассматриваемые действия систематически и неоднократно. Предпринятые в отношении них действия были оправданы необходимостью защищать престиж и эффективность функционирования Вооруженных сил и отдельных солдат от идеологического давления.
48. Заявители считали, что практика евангелизма в рамках взаимоотношений командир-подчиненный не могла без иных больших условий быть приравнена к злоупотреблению доверием. Они подчеркивали, что летчики были взрослыми людьми, которые могли погибнуть за свою страну, и что не было доказательств того, что заявители пользовались своими должностями, чтобы принудить своих подчиненных сделать что-либо или подавить их волю. Толкование статьи 9 Конвенции таким образом, чтобы ограничить евангелизм «равными друг другу лицами» будет являться серьезным ограничением свободы религии как в рамках Вооруженных сил, так и в других контекстах.
49. Европейская комиссия установила, что вмешательство могло быть оправдано как обеспечивающее уважение религиозных убеждений трех военных летчиков ввиду, в частности, особого характера взаимоотношений между командиром и подчиненным в Вооруженных силах, которые делали подчиненного более подверженным влиянию в ряде разных вопросов, включая религиозные убеждения.
50. Европейский Суд напоминает, что давно установлено, что Конвенция в принципе применяется к представителям Вооруженных сил так же, как и к гражданским лицам. Тем не менее, толкуя и применяя положения Конвенции в делах, аналогичных настоящему, необходимо помнить об особых условиях военной жизни и ее влиянии на ситуацию отдельных служащих Вооруженных сил (см. Постановление Европейского Суда по делу «Энгель и другие против Нидерландов» (Engel and Others v. Netherlands) от 8 июня 1976 г., Series A, № 22, p. 23, § 54, и mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу «Григориадес против Греции» (Grigoriades v. Greece) от 25 ноября 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-VII, pp. 2589 — 2590, § 45).
51. В этом отношении Европейский Суд отмечает, что иерархические структуры, которые являются характерной чертой жизни в Вооруженных силах, могут отражаться на каждом аспекте взаимоотношений между военнослужащими, затрудняя подчиненным возможность сопротивляться обращениям лица старшего звания или уклоняться от инициированного старшим по званию разговора. То, что в гражданской сфере считалось бы безобидным обменом мнениями, с которыми слушатель может соглашаться или нет, в рамках ограничений военной жизни может рассматриваться как форма домогательства или оказания ненадлежащего давления при злоупотреблении полномочиями. Необходимо подчеркнуть, что не каждая беседа о религии или по другим требующим особого внимания вопросам между лицами одинакового звания попадает в рассматриваемую категорию. Тем не менее, если этого требуют обстоятельства, могут быть оправданы применяемые государством специальные меры по защите прав и свобод подчиненных служащих в рядах Вооруженных сил.
52. Европейский Суд ссылается на доказательства, представленные в рамках внутригосударственных процедур (см. §§ 8 - 10 настоящего Постановления).
Европейский Суд отмечает, что летчики Антониадис и Коккалис сообщили, что заявители неоднократно обращались к ним, чтобы убедить их обратиться в другую веру и посетить Пятидесятническую церковь. Антониадис пояснил, что чувствовал себя обязанным принимать участие в дискуссиях, поскольку заявители являлись его непосредственными командирами, а Коккалис сообщил, что обращения к нему заявителей беспокоили его. Как установила Европейская комиссия, отсутствуют какие-либо доказательства того, что заявители использовали угрозы или поощряли бы подчиненных. Вместе с тем, по-видимому, они были настойчивы в своих обращениях к подчиненным, и указанные два летчика чувствовали напряжение и определенное давление на них в связи со статусом заявителей в качестве офицеров, даже если давление оказывалось нерегулярно.
53. Европейский Суд замечает, что, вопреки показаниям отца летчика Кафкаса, данным им в суде первой инстанции, в Военном апелляционном суде Кафкас сообщил, что заявители не оказывали на него давления, чтобы он вступил в ряды последователей Пятидесятнической церкви и что он сам инициировал разговоры на религиозные темы с заявителями (см. § 10 настоящего Постановления). Однако Апелляционный суд, получив возможность оценить доказательства, включая манеру поведения и достоверность слов свидетеля Кафкаса, оставил без изменения решение суда первой инстанции о том, что первый и третий заявители незаконно воспользовались влиянием, которое они имели в отношении Кафкаса из-за их должностей и званий (см. §§ 15, 18 и 22 настоящего Постановления). Европейский Суд, полагая, что внутригосударственные суды находились в более выгодном положении, чем он сам, чтобы оценить факты дела, и принимая во внимание вопросы, указанные в § 51 настоящего Постановления, считает, что летчик Кафкас, как и другие два летчика, по-видимому, испытывал в определенной степени давление, возможно, чувствовал себя обязанным вступать в религиозные дискуссии с заявителями и, вероятно, даже обратиться в веру Пятидесятнической церкви.
54. Исходя из вышеизложенного Европейский Суд находит, что власти государства-ответчика в принципе имели основания для принятия мер по защите нижестоящих по званию военнослужащих от ненадлежащего давления со стороны заявителей, оказанного ими в своем стремлении пропагандировать свои религиозные убеждения. Европейский Суд отмечает, что предпринятые меры не были особо жестокими и носили больше превентивный, чем карательный характер, поскольку назначенные наказания не были приведены в исполнение при условии, что в следующие три года заявители не совершат преступлений (см. §§ 16, 18, 20 и 24 настоящего Постановления). Учитывая все обстоятельства дела, Европейский Суд не считает, что данные меры были непропорциональными.
55. Следовательно, отсутствовало нарушение статьи 9 Конвенции применительно к мерам, принятым в отношении первого заявителя за попытку обращения в свою веру летчиков Антониадиса, Коккалиса и Кафкаса, и применительно к мерам, принятым в отношении второго заявителя за попытку обращения в свою веру летчиков Коккалиса и Кафкаса.
2. Прозелитизм в отношении гражданских лиц
56. Власти государства-ответчика напомнили Европейскому Суду, что согласно статье 4 Закона наказуемым считался только ненадлежащий прозелитизм. Они утверждали, что второй и третий заявители систематически использовали семейные проблемы и психологические расстройства членов семьи Байрамис и Анастассии Зунары и таким образом оказывали незаконное давление. Кроме того, назначенные наказания не были особо обременительными.
57. Европейская комиссия, с которой согласились заявители, полагала, что обстоятельства, обусловившие осуждение второго и третьего заявителей за прозелитизм в отношении семьи Байрамис и Анастассии Зунары, были аналогичны обстоятельствам дела Коккинакиса (упоминавшемся в § 32 настоящего Постановления) в том, что «целями» прозелитизма не являлись военнослужащие и внутригосударственные суды установили вину подсудимых, цитируя статью 4 Закона, не объясняя надлежащим образом, каким образом использованные подсудимыми методы были «ненадлежащими». Не было достаточно продемонстрировано, что осуждения заявителей по этим пунктам были бы «необходимы в демократическом обществе».
58. Европейский Суд напоминает, что второго заявителя осудили на основании статьи 4 Закона за одну проповедь для семьи Байрамис и их соседей после того, как он смог успокоить члена семьи Байрамис, у которого были галлюцинации. Вместе с третьим заявителем его также осудили за прозелитизм в отношении Анастассии Зунары, которую они пытались неоднократно обратить в свою веру, когда она испытывала проблемы в личной жизни (см. §§ 11, 12, 17 и 19 настоящего Постановления).
59. Европейский Суд считает имеющим решающее значение то обстоятельство, что гражданские лица, которых заявители пытались обратить в свою веру, не подвергались давлению и принуждению, как военнослужащие.
Что касается семьи Байрамис и их соседей, ни одно из доказательств не указывает на то, что они чувствовали себя обязанными слушать заявителя или что его поведение в отношении них было каким-либо образом ненадлежащим.
Что касается Анастассии Зунары, во внутригосударственных судах не оспаривалось, что она изначально обратилась к заявителям в попытке понять поведение своего мужа. Хотя очевидно, что когда Анастассия Зунара общалась с заявителями, она находилась в расстроенном состоянии вследствие разрушения ее брака, Европейский Суд не считает установленным, что ее умственное состояние было таково, что она нуждалась в какой-либо особой защите от евангелической деятельности заявителей или что заявители оказывали на нее ненадлежащее давление, как было продемонстрировано тем обстоятельством, что в итоге Анастассия Зунара смогла прекратить все отношения с Пятидесятнической церковью.
60. По изложенным выше причинам Европейский Суд не находит, что осуждение второго и третьего заявителей по предъявленным обвинениям было бы оправданным в обстоятельствах настоящего дела.
61. Следовательно, имело место нарушение статьи 9 Конвенции в связи с мерами, принятыми ко второму заявителю за прозелитизм в отношении семьи Байрамис и их соседей, и мерами, принятыми ко второму и третьему заявителям за прозелитизм в отношении Анастассии Зунары.
III. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции
62. Заявители утверждали, что примененные к ним меры также являлись вмешательством в их право на свободу выражения мнения в нарушение статьи 10 Конвенции, которая в частях, применимых к настоящему делу, звучит следующим образом:
«1. Каждый человек имеет право на свободу выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны государственных органов...»
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые установлены законом и которые необходимы в демократическом обществе в интересах государственной безопасности, территориальной целостности или общественного спокойствия, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».
63. Европейская комиссия, с которой были согласны власти государства-ответчика, установила, что не возникает отдельного вопроса по данному пункту.
64. Принимая во внимание свое тщательное исследование настоящего дела в контексте статьи 9 Конвенции, Европейский Суд также приходит к выводу, что не возникает отдельного вопроса применительно к статье 10 Конвенции.
IV. Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 9 Конвенции
65. Заявители утверждали, что они стали жертвой дискриминации в нарушение статьи 14 Конвенции, которая предусматривает:
«Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой-либо дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или любым иным обстоятельствам».
Заявители утверждали, что закон против прозелитизма применялся в Греции только к членам религиозных меньшинств, ни один православный христианин никогда не осуждался за преступление по статье 4 Закона.
66. Власти государства-ответчика не высказали особых замечаний по данной жалобе.
67. Европейская комиссия установила, что не возникало отдельного вопроса согласно статьям 9 и 14 Конвенции, рассмотренным в совокупности, в связи с мерами, направленными против второго и третьего заявителей за прозелитизм в отношении гражданских лиц. Что касается мер, принятых в связи с прозелитизмом в отношении военнослужащих-летчиков, поскольку в подтверждение жалобы на нарушение статей 9 и 14 Конвенции не было представлено подтверждающего материала, Европейская комиссия не установила факта нарушения Конвенции.
68. Европейский Суд отмечает, что заявители утверждали в своем меморандуме, что закон Греции против прозелитизма применялся дискриминационным образом. Однако они не предоставили доказательств, которые заставили бы предположить, что офицер Вооруженных сил, который пытался обратить своих подчиненных в православную веру способом, аналогичным использованному заявителями, подвергся бы иному обращению. Следовательно, не было установлено нарушения статей 9 и 14 Конвенции, рассмотренных в совокупности, в связи с прозелитизмом в отношении летчиков.
69. Установив нарушение статьи 9 Конвенции применительно к мерам, принятым против второго и третьего заявителей за прозелитизм в отношении семьи Байрамис и Анастассии Зунары, Европейский Суд полагает, что не возникает отдельного вопроса о нарушении рассмотренных во взаимосвязи статей 9 и 14 Конвенции.
V. Применение статьи 50 Конвенции
70. Заявители требовали выплаты справедливой компенсации в соответствии со статьей 50 Конвенции, которая гласит:
«Если Суд установит, что решение или мера, принятые судебными или иными властями Высокой Договаривающейся Стороны, полностью или частично противоречат обязательствам, вытекающим из настоящей Конвенции, а также если внутреннее право упомянутой Стороны допускает лишь частичное возмещение последствий такого решения или такой меры, то решением Суда, если в этом есть необходимость, предусматривается справедливое возмещение потерпевшей стороне».
A. Моральный вред
71. Заявители требовали выплаты 500 000 греческих драхм каждому в качестве компенсации морального вреда и материального ущерба. Эту сумму Европейский Суд присудил заявителю Коккинакису в 1993 году (op. cit., p. 23, § 60).
72. На слушаниях в Европейском Суде власти государства-ответчика утверждали, что, если Европейский Суд установит факт нарушения Конвенции, это будет являться достаточной справедливой компенсацией.
73. На тех же слушаниях делегат Европейской комиссии прокомментировал, что тот факт, что внутригосударственные суды не приняли во внимание прецедентную практику Европейского Суда, являлся особым элементом, который следовало учитывать при применении статьи 50 Конвенции.
74. Европейский Суд отмечает, что он установил нарушения Конвенции в отношении только мер, принятых ко второму заявителю за попытку обращения в свою веру семьи Байрамис и ко второму и третьему заявителям за попытку обращения в свою веру Анастассии Зунары (см. §§ 58 - 61 настоящего Постановления). Соответственно, первый заявитель не имеет права на какую-либо компенсацию согласно статье 50 Конвенции.
Принимая решение на основе принципа справедливости, Европейский Суд присуждает заявителям Мандаларидесу и Сарандису по 500 000 греческих драхм каждому.
B. Судебные расходы и издержки
75. Заявители также потребовали 11 800 фунтов стерлингов в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных при рассмотрении их дела Европейской комиссией и Европейским Судом.
76. Власти государства-ответчика считали заявленные суммы чрезмерными и утверждали, что сумма компенсации не должна превышать 1 000 000 греческих драхм.
77. Европейский Суд вновь отмечает в данном контексте, что он не установил какого-либо нарушения в отношении первого заявителя и что он удовлетворил только одну часть жалоб второго и третьего заявителей, а именно в связи с принятыми в отношении них мерами за попытку обратить гражданских лиц в свою веру.
С учетом вышеизложенного Европейский Суд присуждает второму и третьему заявителям часть требуемой суммы, 6 000 фунтов стерлингов, включая любой налог на добавленную стоимость, который может быть взыскан с этой суммы, за вычетом сумм, полученных заявителями в качестве правовой помощи от Совета Европы.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
78. По имеющейся в распоряжении Европейского Суда информации, применимая в Греции соответствующая процентная ставка при просрочке платежей на дату вынесения настоящего Постановления составляет 6% годовых, а в Соединенном Королевстве — 8%.
-
постановил восемью голосами «за» и одним — «против», что отсутствовало нарушение статьи 7 Конвенции;
-
постановил восемью голосами «за» и одним — «против», что отсутствовало нарушение статьи 9 Конвенции применительно к мерам, принятым в отношении всех заявителей за попытку обратить в свою веру летчиков Антониадиса и Коккалиса;
-
постановил семью голосами «за» и двумя — «против», что отсутствовало нарушение статьи 9 Конвенции применительно к мерам, принятым в отношении первого и третьего заявителей за попытку обратить в свою веру летчика Кафкаса;
-
постановил семью голосами «за» и двумя — «против», что имело место нарушение статьи 7 Конвенции применительно к мерам, принятым в отношении второго и третьего заявителей за попытку обратить в свою веру гражданских лиц;
-
постановил единогласно, что не возникает отдельного вопроса о нарушении статьи 10 Конвенции;
-
постановил единогласно, что отсутствовало нарушение рассмотренных во взаимосвязи статей 9 и 14 Конвенции применительно к мерам, принятым в отношении всех заявителей за попытку обратить в свою веру военных летчиков;
-
постановил единогласно, что не возникает отдельного вопроса о нарушении рассмотренных во взаимосвязи статей 9 и 14 Конвенции применительно к мерам, принятым в отношении второго и третьего заявителей за попытку обратить в свою веру гражданских лиц;
(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев <1> выплатить второму и третьему заявителям каждому по 500 000 греческих драхм (пятьсот тысяч греческих драхм) в качестве компенсации морального вреда;
<1> Так в тексте (примеч. переводчика).
(b) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев выплатить второму и третьему заявителям 6 000 британских фунтов стерлингов (шесть тысяч британских фунтов стерлингов) в качестве компенсации судебных расходов и издержек, включая любой налог на добавленную стоимость, который может быть взыскан с этой суммы, за вычетом 11 149 французских франков (одиннадцати тысяч ста сорока девяти французских франков), подлежащих переводу в британские фунты стерлингов по курсу, применимому на дату вынесения настоящего Постановления;
(c) по истечении указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на сумму в греческих драхмах должен начисляться простой процент в размере годовой ставки 6%, а на сумму в британских фунтах стерлингов — простой процент в размере годовой ставки 8%;
Совершено на английском и французском языках, оглашено 24 февраля 1998 г. в ходе публичного слушания во Дворце прав человека в г. Страсбурге.
В соответствии с пунктом 2 статьи 51 Конвенции и пунктом 2 правила 53 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагаются следующие особые мнения судей:
a) совпадающее мнение судьи Яна де Мейера;
b) частично несовпадающее мнение судьи Николаса Валтикоса, к которому присоединился судья Хосе Мария Моренилья;
c) частично несовпадающее мнение судьи Богумила Репика;
d) частично несовпадающее мнение судьи Петруса Ван Дийка.
СОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ ЯНА ДЕ МЕЙЕРА
(Перевод) <1>
<1> Здесь и далее так в тексте (примеч. редактора).
Рассматриваемый в настоящем деле закон противоречит Конвенции самим своим принципом, поскольку прямо посягает на саму суть свободы любого лица заявлять о своей религии.
Однако в той части, в которой закон применялся к попыткам вышестоящих офицеров обратить подчиненных им военнослужащих в свою веру, эти офицеры не могут считаться жертвами нарушения рассматриваемой свободы, поскольку в настоящем деле они злоупотребили своими должностями и званиями.
ЧАСТИЧНО НЕСОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ НИКОЛАСА ВАЛТИКОСА, К КОТОРОМУ ПРИСОЕДИНИЛСЯ СУДЬЯ ХОСЕ МАРИЯ МОРЕНИЛЬЯ
Настоящее дело, как и ряд других, во многом похоже, хотя и характеризуется отягчающими обстоятельствами, на Постановление Европейского Суда по делу «Коккинакис против Греции» (Kokkinakis v. Greece) (от 25 мая 1993 г., Series A, № 260-A), которое обусловило множество особых мнений судей Европейского Суда. Я не буду подробно повторять свою позицию, высказанную в указанном Постановлении, но отсылаю к ней читателя.
Как и в деле «Коккинакис против Греции», я настаиваю, что любая попытка выйти за рамки простого обмена мнениями и умышленно рассчитанная на изменения религиозных мнений лица, является преднамеренным и, согласно определению, ненадлежащим прозелитизмом, противоречащим «свободе мысли, совести и религии», гарантированной статьей 9 Конвенции. Подобные действия по обращению в свою веру могут принимать прямые или косвенные формы, которые могут являться злоупотреблением со стороны осуществляющего прозелитизм лица, а могут и не являться и могут носить мирный или — история дает нам множество соответствующих примеров — насильственный характер. Попытки «промывки мозгов» могут быть разовыми или постепенными, но, тем не менее, они являются, как бы их ни называть, попытками вмешаться в индивидуальное сознание лица и должны считаться несовместимыми со свободой выражения мнения, которая является основополагающим правом человека.
Поэтому принятые на внутригосударственном уровне меры по запрету деятельности и при необходимости наказанию заявителей не могут считаться нарушениями Конвенции.
В настоящем деле я соглашаюсь с частью судей Европейского Суда и разделяю их мнение о том, что отсутствовало нарушение Конвенции применительно к наказанию попытки офицеров обратить в свою веру военнослужащих, которые частично могли находиться под влиянием авторитета офицеров.
Однако я полагаю, что даже при попытках этих офицеров обратить в свою веру гражданских лиц соответствующие наказания были оправданными, поскольку авторитет военной формы мог оказать воздействие даже на гражданских лиц, и в любом случае такой умышленный прозелитизм противоречил уважению свободы совести и религии, гарантированной Конвенцией.
ЧАСТИЧНО НЕСОВПАДАЮЩЕЕ МНЕНИЕ СУДЬИ БОГУМИЛА РЕПИКА
К сожалению, я не могу согласиться с мнением большинства судей Европейского Суда относительно соблюдения положений статьи 7 Конвенции или вывода о том, что вмешательство в право заявителей исповедовать свою религию было «предусмотрено законом».
Соблюдение положений статьи 7 Конвенции
Верно, что в Постановлении Европейского Суда по делу «Коккинакис против Греции» (Kokkinakis v. Greece) (от 25 мая 1993 г., Series A, № 260-A, p. 22, §§ 52 - 53) Европейский Суд постановил, что статья 4 Закона № 1363/1938 о прозелитизме соответствовала статье 7 Конвенции. Однако с тех пор характер проблемы изменился.
Как я это понимаю, в своем Постановлении в указанном деле Европейский Суд говорил, что рассматриваемый закон Греции отвечал требованиям статьи 7 Конвенции только в совокупности с прецедентной практикой судов Греции, которая, будучи опубликованной и доступной, дополняла букву статьи 4 Закона и позволяла лицам регулировать свое поведение в этом отношении. Сам закон в большей или меньшей степени относился к тем, которые были сформулированы в расплывчатых терминах и толкование и применение которых зависели от практики (ibid., pp. 19 и 22, §§ 40 и 52).
Вместе с тем, хотя больше в связи с необходимостью вмешательства, чем с его законностью, Европейский Суд установил принцип, что существовала необходимость проводить различие между свидетелями-христианами: что, с одной стороны, являлось истинной формой евангелизма и основной обязанностью каждого верующего и каждой церкви и, с другой стороны, ненадлежащий прозелитизм, который не согласовывался с должным уважением свободы мысли, совести и религии. Европейский Суд пошел дальше и добавил условие, а именно что принятые законодательной властью Греции критерии были совместимы с этим определением, если и в той части, в которой (курсив мой. — Б.Р.) они были предназначены только для наказания за ненадлежащий прозелитизм (ibid., p. 21, § 48). Очевидно, суды должны были проводить это различие путем надлежащего толкования терминов закона. В рассматриваемом деле Европейский Суд отметил, что, признавая вину заявителя Коккинакиса, суды Греции только воспроизвели слова закона, не уточняя достаточным образом, каким заявитель пытался ненадлежащими способами убедить своего соседа (ibid., p. 21, § 49).
Я оставляю в стороне вопрос, который сразу же возникает, а именно соблюдается ли в системе письменного права тот принцип, что преступления и наказания должны быть предусмотрены законом, когда грань между тем, что является уголовно наказуемым поведением, а что — нормальным существованием свободы, гарантированной Конституцией и Конвенцией, проводится, скорее, судьями, а не законом. Не ставит ли это судью в положение, когда от него требуется не только ограничительное толкование закона, но и самому определить преступление, которое, будучи сформулированным, является настолько расплывчатым, что включает в себя поведение, которое должно оставаться законным?
Хотя прецедентная практика судов Греции, которая была подробно рассмотрена Европейским Судом в Постановлении по делу «Коккинакис против Греции» (§§ 17 - 21), ни в коем случае не является единой и содержит противоречия, ожидание Европейским Судом того, что осуждение последует только в случаях ненадлежащего прозелитизма, может оправданно обосновываться тем фактом, что в решении от 1975 года Кассационный суд пересмотрел свою прецедентную практику и устранил определенные расплывчатые термины в законе, а именно слова «в частности». Но это ожидание не оправдалось. Как отметила Европейская комиссия в §§ 69 — 70 своего заключения, и как ее делегат указал на слушаниях, в настоящем деле Кассационный суд принял подход, явно отличающийся от позиции Европейского Суда, не проводя различия между использованием надлежащих и ненадлежащих способов и обратившись к своей предыдущей правоприменительной практике о том, что перечисленные в законе способы не являлись исчерпывающими, и, по моему мнению, что имеет еще большее значение, подчеркивая субъективные элементы преступления, а именно так называемое вмешательство или попытку вмешательства, прямо или косвенно, в религиозные убеждения третьих лиц с целью разрушить эти убеждения. Европейский Суд, проводя различие между надлежащими и ненадлежащими способами, пытался определить некий объективный элемент, который при поведении определенного лица будет являться единственным критерием, способным предоставить что-либо похожее на надежное указание на то, было ли совершено уголовное преступление. С другой стороны, Кассационный суд еще раз сместил акцент в сторону субъективных элементов, которые не предоставляют подходящего критерия для разделения надлежащего и ненадлежащего прозелитизма. В настоящем деле Европейский Суд не принял во внимание это изменение позиции Кассационного суда.
Это вина закона или, скорее, его толкования и применения судами Греции, что рамки закона снова стали значительно более расплывчатыми, как правильно отметила Дж. Лидди (J. Liddy) в своем несовпадающем мнении, приложенном к заключению Европейской комиссии. Очевидна сложность применения закона таким способом, чтобы не посягать ненадлежащим образом на гарантированные Конвенцией свободы. Не менее очевидно, что внутригосударственные суды не преуспели в исправлении недостатков в законодательстве. Прецедентная практика, включая практику высших судов Греции, крайне непоследовательна. Слишком часто встречаются привлечения к ответственности и осуждения за поведение, в котором нет ничего ненадлежащего (например, распространение религиозной литературы). Именно Европейский Суд старался постфактум провести определенные разграничения в данной области, но эти разграничения необязательно следуют из закона, и фактически внутригосударственные суды все еще не различают их в законодательстве.
Следовательно, верующий, который пытается распространить свои религиозные убеждения, никогда не может быть уверен, какое его поведение незаконно, а какое законно. Закон не сформулирован с достаточной точностью, поэтому его последствия недостаточно предсказуемы. Закон не может гарантировать правовую определенность или равенство в обращении, а также не может предоставить защиту от произвольных мер со стороны властей, ответственных за применение закона.
Я не могу сделать вывод о том, что рассматриваемый закон отвечает требованиям статьи 7 Конвенции, и, следовательно, полагаю, что указанное положение Конвенции было нарушено.
По тем же причинам я не убежден, что вмешательство в осуществление заявителями их права исповедовать свою религию было «предусмотрено законом» по смыслу пункта 2 статьи 9 Конвенции.
В законодательстве Греции или прецедентной практике судов Греции ничто не относится к религиозным беседам в рядах Вооруженных сил. Также в решениях соответствующих внутригосударственных судов не проводилось различие между попытками обратить в свою веру военнослужащих или гражданских лиц. Снова именно Европейский Суд, следуя примеру Европейской комиссии, постфактум ввел это различие. Я не вижу, каким образом заявители могли бы предвидеть с определенной степенью уверенности, что их действия в отношении военнослужащих будут считаться незаконными, в то время как действия в отношении других лиц не будут считаться таковыми.
Я чувствую, что не могу присоединиться к большинству судей в одной части их заключений, а именно относительно соответствия статье 9 Конвенции осуждения первого и третьего заявителей за предположительный прозелитизм в отношении летчика Кафкаса.
Я согласен с общим рассуждением из § 51 Постановления, особенно с высказыванием, касающимся того, что в гражданской сфере будет считаться безобидным обменом идеями, с которыми слушатель может согласиться или отклонить их, в рамках военной жизни будет рассматриваться как форма домогательства или оказание ненадлежащего давления при злоупотреблении полномочиями. Однако в том же параграфе Европейский Суд отмечает тот факт, что не каждая беседа о религии или иных требующих особого подхода темах между лицами одинакового звания будет относиться к данной категории.
Как и Х.Г. Шермерс (H.G. Schermers) и четверо других членов Европейской комиссии, которые приложили в этом деле к заключению комиссии свое особое мнение, я считаю, что должна существовать возможность опровергнуть предположение ненадлежащего влияния, оказанного старшим по званию военнослужащим на нижестоящего по званию военнослужащего в армии. В то время как показания летчиков Антониадиса и Коккалиса во внутригосударственных судах подтверждали указанное предположение, летчик Кафкас сообщил в Апелляционном суде, что он сам первый вступил в контакт с третьим заявителем, позднее именно он обращался к первому и третьему заявителям за советом и что на него никогда не оказывалось давление (см. § 10 настоящего Постановления).
Большинство судей Европейского Суда ссылаются на способ, которым Апелляционный суд оценивал доказательства, «включая поведение и достоверность показаний летчика Кафкаса», и приняли этот способ, «полагая, что внутригосударственные суды находились в лучшем положении, чем Европейский Суд для оценки обстоятельств дела» (см. § 53 настоящего Постановления). Однако Европейский Суд был полномочен при оценке пропорциональности ограничения изложить свою точку зрения на тот факт, что Апелляционный суд, хотя и выслушал показания летчика Кафкаса, согласился с доводами суда первой инстанции, который не заслушал показания свидетеля Кафкаса, а выслушал только показания его отца. В том же контексте большинство судей также должно было бы высказаться относительно того, почему обсуждалось «поведение и достоверность показаний» летчика Кафкаса, предположительно, потому что за это время он был обращен в Пятидесятническую церковь, в то время как про его отца, выступавшего в качестве свидетеля, этого нельзя сказать, хотя можно предположить, что он был недоволен обращением сына в другую веру. В заключение неудовлетворительным кажется то, что Апелляционный суд не посчитал необходимым оценить показания этих двух свидетелей по отношению друг к другу. В целом мне сложно понять, почему Европейский Суд должен согласиться, без какого-либо рассмотрения и контроля, с выводами внутригосударственных судов о прозелитизме в отношении военнослужащих и при этом критиковать их выводы о прозелитизме в отношении гражданских лиц. Я полагаю, что в данных обстоятельствах Европейский Суд не должен был полагаться на выводы внутригосударственных судов по вопросу показаний летчика Кафкаса и его отца и должен был в отсутствие каких-либо данных о противоположном придать большее значение показаниям предполагаемой жертвы прозелитизма, чем показаниям свидетелей, которые были основаны на информации с чужих слов.
Поскольку в предоставленных в Европейский Суд материалах я не могу найти каких-либо имеющих первостепенное значение доказательств тому, что разговоры с летчиком Кафкасом о религии и его последующее обращение в веру Пятидесятнической церкви не были бы обусловлены его свободным волеизъявлением, я не могу согласиться с выводом большинства судей Европейского Суда о том, что имелась насущная социальная необходимость привлекать к ответственности и наказывать лиц, руководства которых искал летчик Кафкас на этом пути, несмотря на то, что они были выше его в воинском звании.
<*> The present judgment is subject to editorial revision before its reproduction in final form in Reports of Judgments and Decisions 1998. These reports are obtainable from the publisher Carl Heymanns Verlag KG (Luxemburger Straße 449, D-50939 Köln ), who will also arrange for their distribution in association with the agents for certain countries as listed overleaf.
In the case of Larissis and Others v. Greece <1>,
The case is numbered 140/1996/759/958-960. The first number is the case's position on the list of cases referred to the Court in the relevant year (second number). The third number indicates the case's position on the list of cases referred to the Court since its creation and the last two numbers indicate its position on the list of corresponding originating applications to the Commission.
The European Court of Human Rights, sitting, in accordance with Article 43 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») and the relevant provisions of Rules of Court A <2>, as a Chamber composed of the following judges:
<2> Rules of Court A apply to all cases referred to the Court before the entry into force of Protocol No. 9 (1 October 1994) and thereafter only to cases concerning States not bound by that Protocol. They correspond to the Rules that came into force on 1 January 1983, as amended several times subsequently.
and also of Mr H. Petzold, Registrar, and Mr P.J. Mahoney, Deputy Registrar,
Having deliberated in private on 24 September 1997 and 30 January 1998,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
1. The case was referred to the Court by the European Commission of Human Rights («the Commission») on 28 October 1996, within the three-month period laid down by Article 32 § 1 and Article 47 of the Convention. It originated in three applications (nos. 23372/94, 26377/94 and 26378/94) against the Hellenic Republic lodged with the Commission under Article 25 respectively by three Greek nationals, Mr Dimitrios Larissis, Mr Savvas Mandalarides and Mr Ioannis Sarandis, on 28 January 1994.
The Commission's request referred to Articles 44 and 48 and to the declaration whereby Greece recognised the compulsory jurisdiction of the Court (Article 46). The object of the request was to obtain a decision as to whether the facts of the case disclosed a breach by the respondent State of its obligations under Articles 7, 9, 10 and 14 of the Convention.
2. In response to the enquiry made in accordance with Rule 33 § 3 (d) of Rules of Court A, the applicants stated that they wished to take part in the proceedings and designated the lawyer who would represent them (Rule 30).
3. The Chamber to be constituted included ex officio Mr N. Valticos, the elected judge of Greek nationality (Article 43 of the Convention), and Mr R. Ryssdal, the President of the Court (Rule 21 § 4 (b)). On 29 October 1996, in the presence of the Registrar, the President drew by lot the names of the other seven members, namely Mr F. Gölcüklü , Mr R. Macdonald, Mr J. De Meyer, Mr R. Pekkanen, Mr D. Gotchev, Mr P. Kûris and Mr P. van Dijk (Article 43 in fine of the Convention and Rule 21 § 5). Subsequently Mr B. Repik, substitute judge, replaced Mr Gotchev, who was unable to take part in the further consideration of the case (Rules 22 § 1 and 24 § 1).
4. As President of the Chamber (Rule 21 § 6), Mr Ryssdal, acting through the Registrar, consulted the Agent of the Greek Government («the Government»), the applicants' lawyer and the Delegate of the Commission on the organisation of the proceedings (Rules 37 § 1 and 38). Pursuant to the order made in consequence, the Registrar received the Government's memorial on 27 May 1997 and that of the applicants on 28 May 1997.
5. In accordance with the President's decision, the hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 22 September 1997. The Court had held a preparatory meeting beforehand.
There appeared before the Court:
Mr P. Georgakopoulos, Senior Adviser,
Mrs K. Grigoriou, Legal Assistant, State Legal Council, Counsel;
Dr J.W. Montgomery, Barrister-at-Law, Counsel,
The Court heard addresses by Mr Šváby , Dr Montgomery and Mrs Grigoriou.
6. Subsequently, Mr Gölcüklü replaced Mr Ryssdal, who was unable to take part in the further consideration of the case, as President of the Chamber, and Mr J.M. Morenilla, substitute judge, became a full member of the Chamber.
7. The first applicant, Mr Dimitrios Larissis, was born in 1949 and lives in Tanagra Viotias. The second applicant, Mr Savvas Mandalarides, was born in 1948 and lives at Agria Volou. The third applicant, Mr Ioannis Sarandis, was born in 1951 and lives in Kamatero Attikis.
At the time of the events in question, the three applicants were officers in the same unit of the Greek air force. They were all followers of the Pentecostal Church, a Protestant Christian denomination which adheres to the principle that it is the duty of all believers to engage in evangelism.
A. The alleged acts of proselytism
1. The alleged proselytising of airman Georgios Antoniadis by the first and second applicants
8. In the evidence he gave for the purposes of the prosecution against the applicants (see paragraph 13 below), airman Antoniadis said that he was transferred to the applicants' unit in 1986, two months after joining the air force, and was placed under the command of the second applicant in the teletyping service. On approximately seven occasions the first and second applicants engaged him in religious discussions, reading aloud extracts from the Bible and encouraging him to accept the beliefs of the Pentecostal Church. The second applicant told him that some members of the sect were able to speak in foreign languages with the assistance of divine power. Whenever airman Antoniadis returned from leave, the second applicant asked him if he had visited the Pentecostal Church. The former testified that he felt obliged to take part in these discussions because the applicants were his superior officers.
2. The alleged proselytising of airman Athanassios Kokkalis by the first and third applicants
9. In his statement before the Athens Permanent Air Force Court (see paragraph 13 below), airman Kokkalis testified that he served in the applicants' unit between spring 1987 and October 1988, although he was not under the direct command of any of them. During that time the first applicant engaged him in theological discussions on approximately thirty occasions, and the third applicant on approximately fifty occasions, initially concealing the fact that they were not Orthodox Christians but subsequently criticising some of the tenets of that faith and urging airman Kokkalis to accept their beliefs. The third applicant repeatedly asked him to visit the Pentecostal Church in Larissa while he was on leave, telling him that miracles took place there including the acquisition by believers of the ability to speak in foreign languages, and gave him the Pentecostal newspaper Christianismos to read. The applicants were very good officers and were always polite to him, but their approaches bothered him nonetheless.
3. The alleged proselytising of airman Nikolaos Kafkas by the first and third applicants
10. Airman Nikolaos Kafkas was unable to give evidence at the first- instance hearing because his wife was ill, but he told the Courts-Martial Appeal Court (see paragraph 21 below) that he had served in the same unit as the applicants, under the command of the third applicant, between winter 1988 and August 1989. The applicants did not put any pressure on him to become a member of the Pentecostal Church. He himself approached the third applicant and asked why he was so peaceful, to which the latter replied that this was the result of reading the Gospel. When, at the suggestion of the first and third applicants, he started to read the Bible, he noticed a number of points of divergence between it and the teachings of the Orthodox Church. He did not have any discussions with the applicants concerning the Orthodox and Pentecostal Churches, although he did seek their advice whenever he had any questions concerning the Bible and always found their replies convincing. They never gave him any Pentecostal literature or told him to go to the Pentecostal Church. The third applicant never authorised his absence for purposes related to the Pentecostal Church, which he had visited for the first time in September 1989, after he had been discharged from the armed forces.
Airman Kafkas's father, Mr Alexandros Kafkas, told the first-instance court that his son had been converted from the Orthodox to the Pentecostal Church while serving in the air force under the orders of the third applicant. According to his father, shortly after he joined the unit his behaviour changed. He stopped seeing his friends, spent long periods of time in his room studying the Bible and listening to taped sermons and brought back from the barracks his television and radio sets and the books from which he used to study for university entrance examinations. He told his father that he had met two officers who were real Christians, unlike his father. When his parents followed him on one of his visits to the Pentecostal Church, he left home and went to live in Athens. He returned after twenty days, when he reconverted to the Orthodox Church, explaining to his father that the first and third applicants had converted him to the Pentecostal Church, taking advantage of their rank to exert pressure on him and using special skills of persuasion. They had told him that he would be given leave of absence if he promised to visit their church. When Alexandros Kafkas left to go on a trip, Nikolaos reconverted to the Pentecostal Church. His father concluded that his son had no will of his own and always did as he was told by other members of the Pentecostal Church.
11. According to the statement of Captain Ilias Baïramis , his brother-in-law, Mr Charalampos Apostolidis, a member of the Pentecostal Church, began one day to rage at his wife, telling her that he saw Satan in her. The second applicant was summoned, and as soon as he arrived Mr Apostolidis became calmer. The second applicant then preached a sermon to the members of the Baïramis family and some neighbours who had come to see what was going on, in the course of which he urged them all to convert to the Pentecostal religion.
5. The alleged proselytising of Mrs Anastassia Zounara by the second and third applicants
12. In a statement prepared for the purposes of an administrative inquiry against the applicants, Mrs Anastassia Zounara explained that her husband had joined the Pentecostal Church, which led to the breakdown of her family life with him. In an attempt to understand her husband's behaviour, Mrs Zounara visited the Pentecostal Church and the applicants' homes on several occasions over a period of about five months. During this time the applicants, particularly the second and third applicants, used to visit her and urge her to join their Church. They told her that they had received signs from God and could predict the future, and that Mrs Zounara and her children were possessed by the devil. Eventually she developed psychological problems and severed all links with the applicants and the Pentecostal Church.
B. The trial at first instance
13. On 18 May 1992, the applicants appeared before the Permanent Air Force Court (Diarkes Stratodikio Aeroporias) in Athens, composed of one officer with legal training and four other officers. They were tried for various offences of proselytism, under section 4 of Law no. 1363/1938 as amended (henceforth, «section 4» — see paragraph 27 below).
14. In a decision delivered on the day of the hearing (no. 209/92), the court rejected the defence's argument that the law against proselytism was unconstitutional, finding that no issue could arise under the principle nullum crimen sine lege certa because of the non-exhaustive enumeration in the statute of the means by which an intrusion on another person's religious beliefs could be brought about. It found all three applicants guilty of proselytism, holding in particular as follows.
1. The first applicant
15. In respect of the first applicant, the court observed:
«The accused, while he was a military officer... serving in Unit X, committed the offence of proselytism in the military camp of this unit between November 1986 and December 1987 by engaging in several acts which... gave rise to a single, albeit continuing, breach of the relevant criminal provision. He acted with the aim of intruding on and changing the religious beliefs of airman Georgios Antoniadis, an Orthodox Christian who served in the same unit. Abusing the trust placed in him by airman Antoniadis, who was his hierarchical subordinate, the accused tried on approximately twenty occasions to persuade airman Antoniadis to become a member of the sect of the Pentecostal Church by engaging in discussions on theology with him in the course of which the accused contested the correctness of the teachings of the university department of theology concerning God and the Orthodox dogma. He also encouraged airman Antoniadis to read the Bible in the light of the accused's own beliefs as a member of the Pentecostal Church, questioned the holy traditions and recommended that he visit the church of the Pentecostal sect in Athens.»
Acting in the same capacity, the accused committed the offence of proselytism between May 1987 and February 1988 by engaging in several acts which... gave rise to a single, albeit continuing, breach of the relevant criminal provision. He acted with the aim of intruding on and changing the religious beliefs of airman Athanassios Kokkalis, an Orthodox Christian who served in the same unit. On approximately thirty occasions the accused tried to persuade airman Kokkalis to become a member of the sect of the Church of Pentecost by engaging, persistently and importunately, in discussions with him about the correctness of his beliefs as a member of the sect of the Pentecostal Church, questioning the holiness of the Christian Orthodox Church and inviting airman Kokkalis to listen to taped recordings on the beliefs of the Pentecostal sect. The accused took advantage of the trust inherent in the relationship between a subordinate and a superior and of airman Kokkalis's naïvety , inexperience and youth, telling him that in his Church some people started speaking foreign languages under the effect of the Holy Spirit.
Acting in the same capacity, the accused committed the offence of proselytism between spring 1989 and 18 August 1989, in the place mentioned above, by... acting with the aim of intruding on and changing the religious beliefs of airman Nikolaos Kafkas, who served under his orders in the same unit. Taking advantage of the trust inherent in the relationship between a subordinate and a superior, and of the young man's naïvety and inexperience, the accused tried to persuade airman Kafkas to become a member of the sect of the Church of Pentecost by continually, persistently and importunately expounding on his beliefs concerning the sect of the Pentecostal Church, reading and explaining the Bible in the light of his beliefs and providing him with copies of a tract entitled Christianismos. The accused succeeded in converting airman Kafkas by taking advantage of the latter's inexperience in theological matters and the influence he had on him due to his position and rank.»
The court also found the first applicant guilty of proselytising another airman, Stefanos Voikos.
16. It sentenced him to five months' imprisonment for proselytising airman Antoniadis, five months' imprisonment for proselytising airman Kokkalis, five months' imprisonment for proselytising airman Voikos and seven months' imprisonment for proselytising airman Kafkas. Overall, however, because some of these periods were to run concurrently, the first applicant was ordered to spend thirteen months in prison. The court ordered that these penalties be converted to fines and not enforced provided the applicant did not commit new offences in the following three years.
2. The second applicant
17. In respect of the second applicant, the court held as follows:
«The accused, while he was a military officer... serving in Unit X, committed the offence of proselytism in the military camp of this unit between November 1986 and December 1987 by engaging in several acts which... gave rise to a single, albeit continuing, breach of the relevant criminal provision. He took advantage of the authority exercisable by him due to the difference in rank over airman Georgiades Antoniadis, who served in the same unit. On approximately seven occasions, on dates which have not been specified, the accused tried to intrude on and change the religious beliefs of airman Antoniadis by means of skilful discussions with him concerning religion. The accused urged airman Antoniadis, because of his youth, to study nothing but the Gospel, where he told him he would find the truth, which differed from the Orthodox dogma. He also tried, by means of skilful interpretation of extracts from the Holy Gospel in accordance with the beliefs of the sect of the Pentecost, to convince him that the Orthodox faith was not correct and that he should adopt the beliefs of the accused, urging him at the same time in a pressing manner to visit during his leave the church of the Pentecostal sect in Athens.»
The accused also committed the offence of proselytism in Vólos in 1988 by... taking advantage of the inexperience and intellectual weakness of Mrs Anastassia Zounara. He tried on several occasions, on dates which have not been specified, to intrude on and change her religious beliefs by engaging in a skilful analysis of the beliefs of the sect of the Pentecost and their difference from those of the Orthodox faith. Elaborating on the correctness of the former, he tried persistently to convince her that the followers of the Pentecostal Church bore marks given to them by God, that they could prophesy the future, that she and her children were possessed by the devil who was fighting to keep control over her, that she worshipped idols and demons and that the Pentecostal Church held the truth. He also urged her in a pressing manner to be baptised and become a member of the Pentecostal Church.
The accused also committed the offence of proselytism in Vólos on a date which has not been specified towards the beginning of June 1989. Having been summoned by Captain Ilias Baïramis , the accused went to the house of Mr Apostolos Baïramis , Captain Baïramis's brother, where Mr Charalampos Apostolidis, the brother-in-law of the Baïramis brothers and a follower of the sect of the Pentecostal Church, was in a delirious state under the influence of his religious beliefs. He was foaming at the mouth, invoking Christ's name and saying 'Thank you Christ, because I have known the truth, I see the devil in my wife's and children's faces'. The mere fact of the accused's presence calmed Mr Apostolidis, and the former skilfully took advantage of this by attempting to intrude upon and change the religious beliefs of Apostolos Baïramis and Marigoula, Sotirios and Evangelis Baïrami , who were present during the incident and had been impressed by it, and of a number of neighbours who gathered afterwards. He preached to them, elaborating on the beliefs of the sect of the Pentecostal Church and telling them that these, and not those of the Orthodox Church, were correct and that in 1992 the world would come to an end and the Church would be 'captured'. He urged them persistently and importunately to believe in the true Christ and told them that, by virtue of being Christian Orthodox, they had taken sides with the devil.»
18. The second applicant was sentenced to five months' imprisonment for proselytising airman Antoniadis, five months' imprisonment for proselytising Mrs Zounara, and eight months' imprisonment for proselytising the Baïramis family and their neighbours, although he was only to serve twelve months overall. The court ordered that these penalties be converted to fines and not enforced provided the applicant did not commit new offences in the following three years.
3. The third applicant
19. In respect of the third applicant, the court held as follows:
«The accused, while he was a military officer... serving in Unit X, committed the offence of proselytism in the military camp of this unit between May 1987 and February 1988 by engaging in several acts which... gave rise to a single, albeit continuing, breach of the relevant criminal provision. He acted with the aim of intruding on and changing the religious beliefs of airman Athanassios Kokkalis, an Orthodox Christian who served in the same unit. Taking advantage of the trust inherent in the relationship between a subordinate and a superior, the accused tried more than fifty times to convince airman Kokkalis that the teachings of the Orthodox faith were not correct on a number of issues, such as the virginity of the Holy Mother, the ranks of the priests and the power of the Holy Spirit. He engaged with airman Kokkalis in persistent and importunate discussions regarding the teachings of the sect of the Pentecostal Church, of which the accused was a follower, telling him that the teachings of the sect, rather than those of the Orthodox Church, were correct. He urged him to visit a place in Larissa where the followers of the Pentecostal Church used to gather and to become a member of the sect and he gave him a free copy of a periodical published by the followers of the Pentecostal Church entitled Christianismos. In the course of these encounters the accused intentionally failed to reveal to airman Kokkalis that he was a member of the Pentecostal sect.»
Acting in the same capacity, the accused committed the offence of proselytism in the same place for a period of four to five months in 1988, ... acting with the aim of intruding on and changing the religious beliefs of Mrs Anastassia Zounara, an Orthodox Christian. He skilfully took advantage of her inexperience in religious matters and her intellectual weakness, resulting from her low level of education, and tried importunately to persuade her to be baptised and become a member of the sect of the Pentecostal Church. He told her constantly that he bore signs given to him by God, that he could foresee the future and that she and her children were possessed. His intention was to undermine her faith in Orthodoxy and convert her to the sect of the Pentecostal Church.
Acting in the same capacity, the accused committed the offence of proselytism in the same place between spring 1989 and 18 August 1989, ... acting with the aim of intruding on and changing the religious beliefs of airman Nikolaos Kafkas, an Orthodox Christian who served in the same unit. Taking advantage of the trust inherent in the relationship between a subordinate and a superior and of airman Kafkas's naïvety and inexperience, the accused tried to persuade him to adhere to the sect of the Pentecostal Church. He engaged in continual, persistent and importunate analysis of his beliefs regarding the sect of the Pentecostal Church, continually reading the Gospel which he interpreted in accordance with his beliefs. He gave airman Kafkas publications of his sect and took him to his place of worship. In this way, he succeeded in converting airman Kafkas, taking advantage of his inexperience in religious matters and the influence he had on him because of his position and rank.»
The court also found that the third applicant had engaged in the proselytising of a warrant officer, Adjutant Theophilos Tsikas.
20. He was sentenced to eight months' imprisonment for proselytising airman Kokkalis, five months' imprisonment for proselytising Mrs Zounara, five months' imprisonment for proselytising Adjutant Tsikas and seven months' imprisonment for proselytising airman Kafkas. He was to serve fourteen months overall. The court ordered that these penalties be converted to fines and not enforced provided the applicant did not commit new offences in the following three years.
21. The applicants appealed immediately to the Courts-Martial Appeal Court (Anatheoritiko Dikastirio), a court composed of five military judges. Their appeal was heard on 7 October 1992.
22. In a judgment pronounced immediately after the hearing (no. 390/1992), the Appeal Court rejected the defence's argument to the effect that the accused had merely exercised a constitutional right and upheld most of their convictions, using the same reasoning as the first-instance court. It did, however, reverse the conviction of the first applicant for proselytising airman Voikos and that of the third applicant for proselytising Adjutant Tsikas (see paragraphs 15 and 19 above).
23. The Appeal Court maintained the penalties imposed by the first-instance court on the first and third applicants in respect of the convictions it had upheld. However, because of the quashing of the two convictions, their overall sentences were reduced to eleven and twelve months respectively.
It reduced the second applicant's sentence to four months' imprisonment for proselytising airman Antoniadis, four months for proselytising Mrs Zounara, and six months for proselytising the Baïramis family and neighbours. His overall sentence was reduced to ten months' imprisonment.
24. As none of the overall sentences imposed involved more than one year's imprisonment, they were automatically converted by the court into pecuniary penalties of 1,000 drachmas per day. The court ordered that the penalties should not be enforced provided that the applicants did not commit new criminal offences in the following three years.
25. The applicants appealed in cassation.
In a judgment delivered on 30 July 1993 (no. 1266/1993), the Court of Cassation (Arios Pagos) found as follows:
«It follows from section 4 (1) and (2) of Law no. 1363/1938 [see paragraph 27 below] that in order for the crime of proselytism... to be established, there must be a direct or indirect attempt to intrude on the religious beliefs of a person of a different religious persuasion with the aim of undermining those beliefs, provided that the attempt is made using the means enumerated in a non-exhaustive fashion in the above-mentioned section, namely by any kind of inducement or promise of an inducement or moral support or material assistance, or by fraudulent means or by taking advantage of the other person's inexperience, trust, need, low intelligence or naïvety .»
The above-mentioned provisions of this section... are not contrary to [the provisions of the Greek Constitution guaranteeing the principle nullum crimen, nulla poena sine lege]; moreover, they are perfectly consistent with Article 13 of the Constitution [see paragraph 26 below], which provides that all known religions are free since, under Article 13, proselytism is prohibited... The argument to the contrary finds no support in the fact that under [the previous Constitutions] the prohibition of proselytism was designed to protect the then (and still) dominant religion, whereas under the present Constitution that prohibition is associated with freedom of conscience in religious matters relating to all known religions. This reasoning is undeniably consistent with both the letter and the spirit [of section 4], pursuant to which protection from proselytism employing the unlawful means set out therein is provided for the religious convictions of all persons of different persuasions, i.e. all those belonging to a religion or dogma other than that of the author of the proselytism, and not exclusively those professing the principles of the Orthodox Church.
Furthermore, freedom of conscience in religious matters and of thought, protected as a human right by the present Constitution and by Articles 18 and 19 of the United Nations' Universal Declaration and Articles 9 and 14 of the European Convention on Human Rights, is not undermined by the above-mentioned criminal provision, since it does not sanction the holding of religious beliefs, which is completely free, but only any attempt to intrude on another person's religious beliefs with the aim of changing them. Such attempts are quite incompatible with religious freedom, which creates an obligation to respect the religious convictions of all those who hold different beliefs.»
The court therefore dismissed the applicants' appeal.
A. The right to religious freedom under the Greek Constitution
26. Article 13 of the Greek Constitution provides, as relevant:
«1. Freedom of conscience in religious matters is inviolable. The enjoyment of personal and political rights shall not depend on an individual's religious beliefs.»
2. There shall be freedom to practise any known religion; individuals shall be free to perform their rites of worship without hindrance and under the protection of the law. The performance of rites of worship must not prejudice public order or public morals. Proselytism is prohibited.»
B. The law on proselytism
27. Section 4 of Law no. 1363/1938, as amended by Law no. 1672/1939, provides as follows:
«1. Anyone engaging in proselytism shall be liable to imprisonment and a fine of between 1,000 and 50,000 drachmas; he shall, moreover, be subject to police supervision for a period of between six months and one year to be fixed by the court when convicting the offender.»
2. By 'proselytism' is meant, in particular, any direct or indirect attempt to intrude on the religious beliefs of a person of a different religious persuasion (eterodoxos), with the aim of undermining those beliefs, either by any kind of inducement or promise of an inducement or moral support or material assistance, or by fraudulent means or by taking advantage of the other person's inexperience, trust, need, low intellect or naïvety .
3. The commission of such an offence in a school or other educational establishment or philanthropic institution shall constitute a particularly aggravating circumstance.»
There is a considerable body of case-law interpreting and applying this section: see the Court's Kokkinakis v. Greece judgment of 25 May 1993, Series A no. 260-A, pp. 13-15, §§ 17-21.
28. In their applications lodged with the Commission on 28 January 1994 (nos. 23372/94, 26377/94 and 26378/94), Mr Larissis, Mr Mandalarides and Mr Sarandis claimed that section 4 of Law no. 1363/1938 was too broad and vague to be compatible with the requirements of legal certainty under Articles 7, 9 § 2 and 10 § 2 of the Convention. In addition, they complained that their convictions for proselytism amounted to violations of their rights to freedom of religion and expression under Articles 9 and 10 of the Convention, and were discriminatory, contrary to Article 14 taken in conjunction with Article 9.
29. On 27 November 1995, the Commission ordered the joinder of the three applications under Rule 35 of its Rules of Procedure and declared them admissible.
30. In its report of 12 September 1996 (Article 31), the Commission expressed the opinion that there had been violations of Article 9 of the Convention in so far as the second applicant was convicted of proselytising the Baïramis family and their neighbours (unanimously) and in so far as the second and third applicants had been convicted of proselytising Mrs Zounara (twenty-four votes to five). However, it found no violation of Article 9 in so far as the first and second applicants were convicted of proselytising airman Antoniadis and the first and third applicants were convicted of proselytising airman Kokkalis (twenty-eight votes to one), and in so far as the first and third applicants were convicted of proselytising airman Kafkas (twenty-three votes to six).
It further concluded that there had been no violation of Article 7 of the Convention (twenty-eight votes to one) and that no separate issue arose under Article 10 of the Convention (unanimously) nor under Article 9 in conjunction with Article 14 in so far as the second applicant was convicted of proselytising the Baïramis family and neighbours and the second and third applicants were convicted of proselytising Mrs Zounara (unanimously). Finally, it concluded that there had been no violation of Articles 9 and 14 taken together in so far as the first and second applicants were convicted of proselytising airman Antoniadis and the first and third applicants were convicted of proselytising airmen Kokkalis and Kafkas (unanimously).
The full text of the Commission's opinion and of the three separate opinions contained in the report is reproduced as an annex to this judgment. <3>
<3> Note by the Registrar. For practical reasons this annex will appear only with the printed version of this judgment (in Reports of Judgments and Decisions 1998), but a copy of the Commission's report is available from the registry.
31. In their memorial and at the hearing before the Court, the Government maintained that no violation of the Convention had arisen in the applicants' case.
The applicants, however, asked the Court to find violations of Articles 7, 9, 10 and 14 of the Convention and to award them just satisfaction under Article 50.
32. The applicants contended that the law against proselytism failed to comply with Article 7 of the Convention, which provides:
«1. No one shall be held guilty of any criminal offence on account of any act or omission which did not constitute a criminal offence under national or international law at the time when it was committed. Nor shall a heavier penalty be imposed than the one that was applicable at the time the criminal offence was committed.»
2. This Article shall not prejudice the trial and punishment of any person for any act or omission which, at the time when it was committed, was criminal according to the general principles of law recognised by civilised nations.»
They argued that the Greek law violated the principle enshrined in Article 7 that only the law can define a crime and prescribe a penalty (nullum crimen, nulla poena sine lege), since it was impossible to predict whether certain types of behaviour would lead to a prosecution for proselytism. They contended that this deficiency in the law was evident both from the text of section 4 (2) (see paragraph 27 above) and the jurisprudence which had arisen from it.
For example, the use of the words «in particular» implied that the subsequent definition was only one form of proselytism punishable under the statute, and other expressions employed, such as «direct or indirect» and «any kind of inducement or promise of an inducement or moral support or material assistance» were so broad and vague as to embrace almost any form of practical evangelism. The case-law which had grown out of section 4 (see the examples set out in the Court's Kokkinakis v. Greece judgment of 25 May 1993, Series A no. 260-A, p. 13, § 18), showed that no one in Greece could possibly determine in advance whether or not his religious actions would constitute the offence of proselytism.
33. The Government and the Commission, referring to the above-mentioned Kokkinakis judgment, were both of the opinion that there had been no violation of this provision.
34. The Court recalls its finding in the above-mentioned Kokkinakis case (op. cit., p. 22, § 52) that the definition of the offence of proselytism contained in section 4, together with the settled body of national case-law interpreting and applying it, satisfied the conditions of certainty and foreseeability prescribed by Article 7.
It is not persuaded that the position in Greek law has become any less clear in the period of under five years since that evaluation. Bearing in mind that the need to avoid excessive rigidity and to keep pace with changing circumstances means that many laws are inevitably couched in terms which, to a greater or lesser extent, are vague (ibid., p. 19, § 40), it sees no reason to reverse its previous decision.
35. It follows that there has been no violation of Article 7 of the Convention.
36. The applicants claimed that their prosecution, conviction and punishment for proselytism amounted to violations of Article 9 of the Convention, which states:
«1. Everyone has the right to freedom of thought, conscience and religion; this right includes freedom to change his religion or belief and freedom, either alone or in community with others and in public or in private, to manifest his religion or belief, in worship, teaching, practice and observance.»
2. Freedom to manifest one's religion or beliefs shall be subject only to such limitations as are prescribed by law and are necessary in a democratic society in the interests of public safety, for the protection of public order, health or morals, or for the protection of the rights and freedoms of others.»
The Government denied that there had been any such breach. The Commission found that there had been no violation with regard to the measures taken against the applicants for the proselytising of the airmen, although it found that Article 9 had been violated in so far as the proselytising of civilians was concerned (see paragraph 31 above).
37. The Court must consider whether the applicants' Article 9 rights were interfered with and, if so, whether such interference was «prescribed by law», pursued a legitimate aim and was «necessary in a democratic society» within the meaning of Article 9 § 2.
A. Interference
38. The Court considers, and indeed it was not disputed by those appearing before it, that the prosecution, conviction and punishment of the applicants for offences of proselytism amounted to interferences with the exercise of their rights to «freedom... to manifest [their] religion or belief» (see the Kokkinakis judgment cited at paragraph 32 above, p.18, § 36).
B. «Prescribed by law»
39. The applicants, for the same reasons they had advanced in support of a finding of violation of Article 7 (see paragraph 32 above), contended that the measures taken against them were not «prescribed by law», as required by Article 9 § 2.
The Government and the Commission were of the contrary opinion, again relying on the Court's Kokkinakis judgment.
40. The Court recalls that the expression «prescribed by law» in Article 9 § 2 requires, inter alia, that the law in question must be both adequately accessible to the individual and formulated with sufficient precision to enable him to regulate his conduct (see, mutatis mutandis, the Sunday Times v. the United Kingdom (no. 1) judgment of 26 April 1979, Series A no. 30, p. 31, § 49).
41. It refers to its finding in the above-mentioned Kokkinakis case that the measures taken against that applicant under section 4 were «prescribed by law» (op. cit., pp. 19-20, §§ 40-41). As the Court has already concluded in relation to Article 7 (see paragraphs 34-35 above), it is not satisfied that the position in Greek law has changed subsequently or that it should depart from its earlier assessment for any other reason.
42. In conclusion, the measures in question were «prescribed by law» within the meaning of Article 9 § 2.
43. The Government, with whom the Commission agreed, reasoned that the relevant action was taken against the applicants with the aim of protecting the rights and freedoms of others and also, as far as the measures taken following the proselytising of the airmen were concerned, with the aim of preventing disorder in the armed forces and thus protecting public safety and order.
The applicants made no particular submission in this connection.
44. Having regard to the circumstances of the case and, particularly, the terms of the national courts' decisions, the Court considers that the impugned measures essentially pursued the legitimate aim of protecting the rights and freedoms of others (see also the above-mentioned Kokkinakis judgment, p. 20, § 44).
D. «Necessary in a democratic society»
45. The Court emphasises at the outset that while religious freedom is primarily a matter of individual conscience, it also implies, inter alia, freedom to «manifest [one's] religion», including the right to try to convince one's neighbour, for example through «teaching» (ibid., p. 17, § 31).
Article 9 does not, however, protect every act motivated or inspired by a religion or belief. It does not, for example, protect improper proselytism, such as the offering of material or social advantage or the application of improper pressure with a view to gaining new members for a Church (ibid., p. 21, § 48).
46. The Court's task is to determine whether the measures taken against the applicants were justified in principle and proportionate. In order to do this, it must weigh the requirements of the protection of the rights and liberties of others against the conduct of the applicants (ibid., p. 21, § 47). Since different factors come into the balance in relation to the proselytising of the airmen and that of the civilians, it will assess the two matters separately.
1. The proselytising of the airmen
47. The Government contended that the applicants had abused the influence they enjoyed as air force officers and had committed the acts in question in a systematic and repetitive manner. The measures taken against them were justified by the need to protect the prestige and effective operation of the armed forces and to protect individual soldiers from ideological coercion.
48. The applicants submitted that the practice of evangelism within a superior/subordinate relationship could not without more be equated to an abuse of trust. They emphasised that the airmen were adults, able to die for their country, and that there was no evidence that the applicants had used their positions to coerce or override the wills of their subordinates. To interpret Article 9 so as to restrict evangelism to «equals» would be a severe limitation of religious freedom, both within the armed forces and in other contexts.
49. The Commission found that the interference could be justified as ensuring that the three airmen's religious beliefs were respected, in view in particular of the special character of the relationship between a superior and a subordinate in the armed forces, which rendered the subordinate more susceptible to influence in a variety of matters including religious beliefs.
50. The Court observes that it is well established that the Convention applies in principle to members of the armed forces as well as to civilians. Nevertheless, when interpreting and applying its rules in cases such as the present, it is necessary to bear in mind the particular characteristics of military life and its effects on the situation of individual members of the armed forces (see the Engel and Others v. the Netherlands judgment of 8 June 1976, Series A no. 22, p. 23, § 54, and, mutatis mutandis, the Grigoriades v. Greece judgment of 25 November 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-VII, pp. 2589-90, § 45).
51. In this respect, the Court notes that the hierarchical structures which are a feature of life in the armed forces may colour every aspect of the relations between military personnel, making it difficult for a subordinate to rebuff the approaches of an individual of superior rank or to withdraw from a conversation initiated by him. Thus, what would in the civilian world be seen as an innocuous exchange of ideas which the recipient is free to accept or reject, may, within the confines of military life, be viewed as a form of harassment or the application of undue pressure in abuse of power. It must be emphasised that not every discussion about religion or other sensitive matters between individuals of unequal rank will fall within this category. Nonetheless, where the circumstances so require, States may be justified in taking special measures to protect the rights and freedoms of subordinate members of the armed forces.
52. The Court refers to the evidence adduced in the domestic proceedings (see paragraphs 8-10 above).
It notes that airmen Antoniadis and Kokkalis testified that the applicants approached them on a number of occasions in order to persuade them to convert and to visit the Pentecostal Church. Mr Antoniadis stated that he felt obliged to take part in the discussions because the applicants were his superior officers, and Mr Kokkalis said that the applicants' approaches bothered him. As the Commission found, there is no evidence that the applicants used threats or inducements. Nonetheless, it appears that they were persistent in their advances and that these two airmen felt themselves constrained and subject to a certain degree of pressure owing to the applicants' status as officers, even if this pressure was not consciously applied.
53. The Court notes that, contrary to the evidence given by his father at first instance, airman Kafkas testified before the Courts-Martial Appeal Court that the applicants did not apply any pressure to him to become a member of the Pentecostal Church and that he himself initiated the religious discussions that took place between them (see paragraph 10 above). However, the Appeal Court, having had the opportunity to assess the evidence, including Mr Kafkas's demeanour and credibility, upheld the first-instance court's decision that the first and third applicants had unlawfully taken advantage of the influence they had over Mr Kafkas due to their position and rank (see paragraphs 15, 18 and 22 above). The Court, considering that the domestic courts were better placed than itself to determine the facts of the case, and taking into account the matters referred to in paragraph 51 above, is of the view that Mr Kafkas, like the other two airmen, must have felt to a certain extent constrained, perhaps obliged to enter into religious discussions with the applicants, and possibly even to convert to the Pentecostal faith.
54. In view of the above, the Court considers that the Greek authorities were in principle justified in taking some measures to protect the lower ranking airmen from improper pressure applied to them by the applicants in their desire to promulgate their religious beliefs. It notes that the measures taken were not particularly severe and were more preventative than punitive in nature, since the penalties imposed were not enforceable if the applicants did not reoffend within the following three years (see paragraphs 16, 18, 20 and 24 above). In all the circumstances of the case, it does not find that these measures were disproportionate.
55. It follows that there has been no violation of Article 9 with regard to the measures taken against the first applicant for the proselytising of airmen Antoniadis, Kokkalis and Kafkas, those taken against the second applicant for the proselytising of airman Antoniadis or those taken against the third applicant for the proselytising of airmen Kokkalis and Kafkas.
2. The proselytising of the civilians
56. The Government reminded the Court that under section 4, only improper proselytism is punishable. They contended that the second and third applicants had systematically exploited the family problems and psychological distress suffered by the Baïramis family and Mrs Zounara and had thus applied unlawful pressure. Furthermore, the penalties imposed on them were not particularly onerous.
57. The Commission, with whom the applicants agreed, considered that the circumstances leading to the conviction of the second and third applicants for proselytising the Baïramis family and Mrs Zounara were similar to those of the Kokkinakis case (cited at paragraph 32 above), in that the «targets» of the proselytism were not military personnel and the domestic courts established the defendants' guilt by reciting the words of section 4 without adequately explaining in what way the methods employed by the accused had been «improper». It had not been satisfactorily demonstrated that their convictions on these counts were «necessary in a democratic society».
58. The Court recalls that the second applicant was convicted under section 4 for preaching on a single occasion to the Baïramis family and their neighbours, following an incident when he had managed to calm a member of the Baïramis family who was in a delirious state. Together with the third applicant, he was also convicted for the proselytising of Mrs Zounara, whom they had attempted to convert on a number of occasions during a period when she was experiencing marital problems (see paragraphs 11, 12, 17 and 19 above).
59. The Court finds it of decisive significance that the civilians whom the applicants attempted to convert were not subject to pressures and constraints of the same kind as the airmen.
With regard to the Baïramis family and their neighbours, none of the evidence indicates that they felt obliged to listen to the applicant or that his behaviour towards them was improper in any way.
As for Mrs Zounara, it was not disputed before the domestic courts that she initially sought out the applicants in an attempt to understand the reasons behind her husband's behaviour. Whilst it is clear that during the period she was in contact with them she was in a state of distress brought on by the breakdown of her marriage, the Court does not find it established that her mental condition was such that she was in need of any special protection from the evangelical activities of the applicants or that they applied improper pressure to her, as was demonstrated by the fact that she was able eventually to take the decision to sever all links with the Pentecostal Church.
60. For the above reasons, the Court does not consider that the second and third applicants' convictions on the charges in question were justified in the circumstances of the case.
61. It follows that there has been a violation of Article 9 with regard to the measures taken against the second applicant for the proselytising of the Baïramis family and their neighbours and those taken against the second and third applicants for the proselytising of Mrs Zounara.
62. The applicants claimed that the measures taken against them had also interfered with their rights to freedom of expression, in breach of Article 10 of the Convention, which states, as relevant:
«1. Everyone has the right to freedom of expression. This right shall include freedom to hold opinions and to receive and impart information and ideas without interference by public authority...»
2. The exercise of these freedoms, since it carries with it duties and responsibilities, may be subject to such formalities, conditions, restrictions or penalties as are prescribed by law and are necessary in a democratic society, in the interests of national security, territorial integrity or public safety, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, for the protection of the reputation or rights of others, for preventing the disclosure of information received in confidence, or for maintaining the authority and impartiality of the judiciary.»
63. The Commission, with whom the Government agreed, found that no separate issue arose under this provision.
64. Having regard to its scrutiny of this case in the context of Article 9, the Court also agrees that no separate issue arises in relation to Article 10.
65. The applicants alleged that they had been the victims of discrimination contrary to Article 14 of the Convention, which provides:
«The enjoyment of the rights and freedoms set forth in [the] Convention shall be secured without discrimination on any ground such as sex, race, colour, language, religion, political or other opinion, national or social origin, association with a national minority, property, birth or other status.»
They contended that the law against proselytism was applied only to members of religious minorities in Greece, no follower of the Orthodox Church ever having been convicted of the offence under section 4.
66. The Government made no particular submission in relation to this complaint.
67. The Commission found that no separate issue arose under Articles 9 and 14 taken together in relation to the measures directed against the second and third applicants for the proselytising of the civilians. As far as the measures taken against the applicants for the proselytising of the airmen were concerned, since no material was provided to substantiate the complaint under Articles 9 and 14, it reached a finding of no violation.
68. The Court notes that the applicants alleged in their memorial that the Greek law against proselytism was applied in a discriminatory manner. However, they have not produced any evidence to suggest that an officer in the armed forces who attempted to convert his subordinates to the Orthodox Church in a manner similar to that adopted by the applicants would have been treated any differently. It follows that no violation of Articles 9 and 14 taken together has been established in connection with the proselytising of the airmen.
69. Having found a violation of Article 9 with regard to the measures taken against the second and third applicants for the proselytising of the Baïramis family and Mrs Zounara, the Court considers that no separate issue arises in that connection under Articles 9 and 14 taken together.
70. The applicants requested just satisfaction under Article 50 of the Convention, which provides:
«If the Court finds that a decision or a measure taken by a legal authority or any other authority of a High Contracting Party is completely or partially in conflict with the obligations arising from the... Convention, and if the internal law of the said Party allows only partial reparation to be made for the consequences of this decision or measure, the decision of the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Non-pecuniary damage
71. The applicants sought 500,000 drachmas (GRD) each to compensate them for moral and material prejudice. This was the amount that the Court had awarded to Mr Kokkinakis in 1993 (op. cit., p. 23, § 60).
72. At the hearing before the Court, the Government submitted that, in the event of the Court finding a violation, such finding would in itself constitute sufficient just satisfaction.
73. On the same occasion, the Commission's Delegate commented that the fact that the domestic courts had not sought to take the Court's case-law into account was a particular element to be taken into consideration under Article 50.
74. The Court observes that it has found violations of the Convention in respect only of the measures taken against the second applicant for the proselytising of the Baïramis family and the second and third applicants for the proselytising of Mrs Zounara (see paragraphs 58-61 above). The first applicant is not, therefore, entitled to any just satisfaction under Article 50.
Making its assessment on an equitable basis, it awards GRD 500,000 each to Mr Mandalarides and Mr Sarandis.
B. Costs and expenses
75. The applicants also requested 11,800 pounds sterling (GBP) to cover the legal costs and expenses of the proceedings before the Commission and Court in Strasbourg.
76. The Government considered the amount claimed to be excessive and submitted that the sum awarded should not exceed GRD 1,000,000.
77. The Court again notes in this context that it does not find any violation of the Convention in respect of the first applicant and that it finds in favour of the second and third applicants in connection with only one part of their complaints, namely in relation to the measures taken against them for the proselytising of civilians.
In the light of the above, it awards to the second and third applicants part of the costs and expenses claimed, in total GBP 6,000, together with any value-added tax which may be payable, less the amount received by way of legal aid from the Council of Europe.
78. According to the information available to the Court, the relevant statutory rates of interest applicable at the date of adoption of the present judgment are 6% per annum in Greece and 8% per annum in the United Kingdom.
1. Holds by eight votes to one that there has been no violation of Article 7 of the Convention;
2. Holds by eight votes to one that there has been no violation of Article 9 of the Convention with regard to the measures taken against the first, second and third applicants for the proselytising of airmen Antoniadis and Kokkalis;
3. Holds by seven votes to two that there has been no violation of Article 9 with regard to the measures taken against the first and third applicants for the proselytising of airman Kafkas;
4. Holds by seven votes to two that there has been a violation of Article 9 with regard to the measures taken against the second and third applicants for the proselytising of the civilians;
5. Holds unanimously that no separate issue arises under Article 10 of the Convention;
6. Holds unanimously that there has been no violation of Articles 9 and 14 of the Convention taken together in relation to the measures taken against the first, second and third applicants for the proselytising of the airmen;
7. Holds unanimously that no separate issue arises under Articles 9 and 14 taken together in relation to the measures taken against the second and third applicants for the proselytising of the civilians;
8. Holds by seven votes to two
(a) that the respondent State is to pay to the second and third applicants, within three months, in respect of compensation for non-pecuniary damage, 500,000 (five hundred thousand) drachmas each;
(b) that the respondent State is to pay to the second and third applicants, within three months, in respect of costs and expenses, 6,000 (six thousand) pounds sterling in total, together with any value-added tax which may be payable, less 11,149 (eleven thousand, one hundred and forty-nine) French francs to be converted into pounds sterling at the rate applicable on the date of delivery of the present judgment;
(c) that simple interest shall be payable from the expiry of the above-mentioned three months until settlement, at an annual rate of 6% in respect of the amount awarded in drachmas and at an annual rate of 8% in respect of the amount awarded in pounds sterling;
9. Dismisses unanimously the remainder of the claim for just satisfaction.
Done in English and in French, and delivered at a public hearing in the Human Rights Building, Strasbourg, on 24 February 1998.
In accordance with Article 51 § 2 of the Convention and Rule 53 § 2 of Rules of Court A, the following separate opinions are annexed to this judgment:
(a) concurring opinion of Mr De Meyer;
(b) partly dissenting opinion of Mr Valticos, joined by Mr Morenilla;
(c) partly dissenting opinion of Mr Repik;
(d) partly dissenting opinion of Mr van Dijk.
The law in issue in the present case is contrary to the Convention in its very principle, since it directly encroaches on the very essence of the freedom everyone must have to manifest his religion.
However, in so far as it was applied to attempts to convert servicemen made by their superior officers, those officers cannot have been victims of an infringement of the freedom concerned since in the present case they had abused their position and rank.
The instant case, like various others, bears strong similarities, although attended by aggravating circumstances, to the Kokkinakis v. Greece case (judgment of 25 May 1993, Series A no. 260-A), which gave rise to a variety of opinions within the Court. I will not reiterate in detail the position I adopted on that occasion, but I refer the reader to it.
As in the Kokkinakis case, I maintain that any attempt going beyond a mere exchange of views and deliberately calculated to change an individual's religious opinions constitutes a deliberate and, by definition, improper act of proselytism, contrary to «freedom of thought, conscience and religion» as enshrined in Article 9 of the Convention. Such acts of proselytism may take forms that are straightforward or devious, that may or may not be an abuse of the proselytiser's authority and may be peaceful or — and history has given us many bloodstained examples of this — violent. Attempts at «brainwashing» may be made by flooding or drop by drop, but they are nevertheless, whatever one calls them, attempts to violate individual consciences and must be regarded as incompatible with freedom of opinion, which is a fundamental human right.
The measures taken nationally to prohibit and, if need be, punish them cannot therefore be regarded as amounting to breaches of the Convention.
In the instant case I concur in part of the Court's judgment and share its opinion that there has been no violation of the Convention as regards the punishment of the officers' attempted proselytising of soldiers who could have been influenced in part by the officers' authority over them.
However, I consider that even in the case of these officers' attempts to proselytise civilians, the penalties to which these gave rise were justified since the prestige of the officers' uniform may have had an effect even on civilians and, at all events, such deliberate acts of proselytism are contrary to the respect for freedom of conscience and religion guaranteed in the Convention.
I regret that I am unable to agree with the majority about compliance with Article 7 or the conclusion that the interference with the applicants' exercise of their right to manifest their religion was «prescribed by law».
It is true that in the Kokkinakis v. Greece case (judgment of 25 May 1993, Series A no. 260-A, p. 22, §§ 52-53), the Court ruled that section 4 of Law no. 1363/1938 on the offence of proselytism was compatible with Article 7 of the Convention. However, the nature of the problem has changed since then.
As I understand it, the Court was saying in its judgment in that case that the Greek law in question satisfied the requirements of Article 7 of the Convention only with the assistance provided by the case-law of the Greek courts, which, being published and accessible, complemented the letter of section 4 and enabled individuals to regulate their conduct in this respect. The law itself was one of those which, to a greater or lesser extent, were couched in vague terms and whose interpretation and application depended on practice (ibid., pp. 19 and 22, §§ 40 and 52).
However, albeit in connection with the necessity of the interference rather than its legality, the Court laid down the principle that there was a need to distinguish between Christian witness, which was the true form of evangelism and an essential duty of every believer and every Church, on the one hand, and improper proselytism, which was not compatible with the respect due to others' freedom of thought, conscience and religion, on the other. And it went on to add a proviso, namely that the criteria adopted by the Greek legislature were reconcilable with that distinction if and in so far as (my emphasis) they were designed only to punish improper proselytism (ibid., p. 21, § 48). It was apparently up to the courts to draw this distinction by means of an appropriate interpretation of the terms of the law.
In the case concerned, the Court noted that in finding Mr Kokkinakis guilty the Greek courts had done no more than reproduce the wording of the law, without sufficiently specifying in what way he had attempted to convince his neighbour by improper means (ibid., p. 21, § 49).
I leave aside the question which suggests itself immediately, that is, whether in a system of written law the principle that offences and penalties must be defined by law is respected where the line separating what is criminal conduct from what is merely the normal exercise of a freedom guaranteed by the Constitution and the Convention is drawn by judges rather than by statute. Does that not put the judge in the position where he is required not just restrictively to interpret the law, but instead himself to define an offence which, as drafted, is so broad as to embrace conduct which ought to remain lawful?
Although the case-law of the Greek courts, which was scrutinised by the Court in the Kokkinakis judgment (op. cit., pp. 13-14, §§ 17-21), is not by any means of one piece and contains contradictions, the Court's expectation that conviction would ensue only in cases of improper proselytism could justifiably be based on the fact that in a judgment of 1975, in which it reversed its previous case-law, the Court of Cassation had removed the effects of certain vague terms in the law, notably the words «in particular». But that expectation has not been fulfilled. As the Commission observed in paragraphs 69-70 of its report and as its Delegate pointed out at the hearing, the Court of Cassation in the present case adopted an approach markedly different from the Court's, failing to distinguish between the use of proper and improper means and reverting to its previous case-law to the effect that the means set out in the law were not exhaustively listed and, a fact which to my mind is even more significant, emphasising the subjective elements of the offence, namely the so-called intrusion or attempt to intrude, directly or indirectly, on the religious beliefs of another with the aim of undermining those beliefs. The Court, by drawing a distinction between proper and improper means, has endeavoured to identify some objective element which, in a given individual's conduct, would be the only criterion capable of providing anything like a reliable indication whether a criminal offence has been committed. The Court of Cassation, on the other hand, has once more shifted its emphasis onto subjective elements, which do not provide a suitable criterion for distinguishing between proper and improper proselytism. In the instant case the Court has not taken into account this change of position on the part of the Court of Cassation.
Is it the fault of the law or rather of its interpretation and application by the Greek courts that the limits of its scope have again become considerably more obscure, as Mrs Liddy rightly pointed out in her dissenting opinion annexed to the Commission's report. The difficulty of applying the law in such a way so as not to encroach unduly on the freedoms guaranteed by the Convention is obvious. It is no less obvious that the domestic courts did not succeed in making up for the deficiencies of the law. The case-law, including the case-law of the highest Greek court, is very inconsistent; far too frequently there are prosecutions and even convictions for conduct about which there is nothing improper (for example, the distribution of religious literature). It is the Strasbourg Court which has striven, after the event, to draw certain distinctions in this area, but those distinctions do not flow necessarily from the law, and in fact the domestic courts still fail to discern them in it.
That being the case, a believer who tries to spread his religious beliefs can never be certain whether his conduct is illegal or not. The law is not sufficiently precise and its effects are therefore not sufficiently foreseeable; it cannot guarantee legal certainty or equality of treatment, nor can it afford protection against arbitrary measures by the authorities responsible for applying it.
I am unable to conclude that the law in question satisfies the requirements of Article 7 and I accordingly consider that this provision has been breached.
For the same reasons, I am not convinced that the interference with the applicants' exercise of their right to manifest their religion was «prescribed by law» within the meaning of Article 9 § 2.
There is nothing in Greek legislation or the case-law of the Greek courts pertaining to religious discussion in the armed forces. Nor do the decisions of the domestic courts concerned draw any distinction between proselytising of servicemen and proselytising of civilians. Once again it was the Court, following the Commission's example, which introduced this distinction after the event. I do not see how the applicants could have foreseen with the requisite degree of certainty that their conduct towards the servicemen would be illegal whereas their conduct towards other persons would not.
I felt unable to join the majority in one part of their conclusion, namely that concerning the compatibility with Article 9 of the Convention of the conviction of the first and third applicants for allegedly proselytising airman Kafkas.
I agree with the general reasoning, contained in paragraph 51 of the judgment, especially the statement that what would in the civilian world be seen as an innocuous exchange of ideas which the recipient is free to accept or reject, may, within the confines of military life, be viewed as a form of harassment or the application of undue pressure in abuse of power. However, in that same paragraph the Court points to the fact that not every discussion about religion or other sensitive matters between individuals of unequal rank will fall within this category.
Like Mr Schermers and the four other members of the Commission who attached a partly dissenting opinion to the Commission's report in this case, I am of the opinion that it should be possible to rebut the assumption of undue influence exercised by a higher ranking over a lower ranking person in the army. Whereas the testimonies of airmen Antoniadis and Kokkalis before the domestic courts confirmed the said assumption, airman Kafkas testified before the Appeal Court that he made the initial contact with the third applicant; that, later on, it was he who sought the first and third applicants' advice; and that no pressure was ever put on him (see paragraph 10 of the judgment).
The majority refer to the way in which the Appeal Court assessed this evidence, «including Mr Kafkas's demeanour and credibility», and accept it, «considering that the domestic courts were better placed than itself to determine the facts of the case» (see paragraph 53 of the judgment). The Court was competent, however, when assessing the proportionality of the limitation, to give its view on the fact that the Appeal Court, although it heard Mr Kafkas's own testimony, adopted the reasoning of the first-instance court which had not heard airman Kafkas as a witness but only his father. In that same context, the majority should also have given their view as to why airman Kafkas's «demeanour and credibility» were in issue — presumably because he had been converted to the Pentecostal Church in the meantime — while the same was not true for his father as a witness, although the latter may be assumed to have been displeased by his son's conversion. At the very least, it would seem unsatisfactory that the Appeal Court did not
deem it necessary to assess the statements of these two witnesses in relation to each other. All in all, I find it difficult to understand why the Court should accept, without any examination and supervision, the domestic courts' findings with regard to the proselytising of the airmen, while taking a critical view towards their findings concerning the proselytising of the civilians. I am of the opinion that, in these circumstances, the Court should not have deferred to the domestic courts on the question of the evidence of airman Kafkas and his father and should, in the absence of any counter-indication, have given greater weight to the testimony of the alleged victim of the proselytism than to that of a witness whose testimony was based upon hearsay information.
Since in the material submitted to the Court I cannot find any overriding evidence that airman Kafkas's discussions on religion and subsequent conversion were not prompted by his own free will, I cannot join the majority's conclusion that there was a pressing social need to prosecute and punish those whose guidance he sought on that road, albeit that they were his military superiors.