Постановление ЕСПЧ от 18.06.2009
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 18.06.2009. 13458/07. 18.06.2009. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1345807
«Дело „Вдовина (Vdovina) против Российской Федерации“ (жалоба № 13458/07) [рус., англ.]»
с английского] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ВДОВИНА (VDOVINA) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 13458/07)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 18 июня 2009 года)
<*> Перевод с английского О.Л. Ветровой.
По делу «Вдовина против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Христоса Розакиса, Председателя Палаты,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 28 мая 2009 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 13458/07, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданкой Российской Федерации Ниной Игнатьевной Вдовиной (далее — заявительница) 9 января 2007 г.
2. Интересы заявительницы представлял С. Зубарев, адвокат, практикующий в г. Туле. Власти Российской Федерации были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека В.В. Милинчук.
3. 7 мая 2007 г. Председатель Первой секции коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции было также решено рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
ФАКТЫ
Обстоятельства дела
4. Заявительница родилась в 1932 году и проживает в г. Туле.
5. В 1999 году заявительница унаследовала квартиру. 19 августа 1999 г. Л., внук завещательницы, предъявил иск к заявительнице о признании недействительным завещания и перехода права собственности на квартиру. Судья А. Зареченского районного суда г. Тулы отложил рассмотрение иска до 10 октября 1999 г., обязав Л. уплатить государственную пошлину.
6. После уплаты пошлины районный суд назначил предварительное слушание на 19 июля 2000 г. На этом слушании он назначил посмертную судебно-психиатрическую экспертизу завещательницы, чтобы установить, являлась ли она дееспособной для составления завещания. Производство по делу было приостановлено до 27 сентября 2000 г. Как утверждают власти Российской Федерации, экспертиза не была проведена, поскольку материалы дела не содержали необходимых данных для проведения экспертизы.
7. В период с октября 2000 г. по 27 июня 2001 г. заседания не назначались.
8. 27 июня 2001 г. дело было передано судье П., который провел предварительное заседание 16 июля 2001 г. На этом заседании стороны просили районный суд обеспечить явку ряда свидетелей. Власти Российской Федерации утверждали, что следующее разбирательство не могло быть назначено до 25 октября 2001 г., поскольку председательствующий судья должен был ознакомиться с требованиями сторон.
9. 25 октября 2001 г. районный суд по ходатайству Л. вновь назначил посмертную психиатрическую экспертизу завещательницы и приостановил производство по делу. Три месяца спустя районный суд возобновил производство по делу.
10. Разбирательство, назначенное на 27 марта 2003 г., было отложено до 14 мая 2003 г., чтобы дать возможность представителю заявительницы подать ходатайство.
11. 14 мая 2003 г. Зареченский районный суд отложил рассмотрение дела, так как Л. умер 28 апреля 2003 г. и необходимо было определить его наследников или правопреемников. Разбирательство дела было возобновлено 3 декабря 2003 г., и слушание назначено на 18 декабря 2003 г.
12. Из четырех перечисленных заседаний с 18 декабря 2003 г. по 1 июня 2004 г. два были отложены из-за неявки представителей заявительницы, одно было отложено из-за неявки адвоката истца и одно было отложено из-за неявки свидетеля.
13. 1 июня 2004 г. по ходатайству адвоката заявительницы районный суд назначил проведение дополнительной посмертной психиатрической экспертизы завещательницы. Эксперты завершили экспертизу 17 ноября 2004 г. Районный суд получил дело с заключением экспертизы 13 января 2005 г.
14. Вследствие отставки судьи П. дело было передано судье Д., который назначил первое слушание на 4 марта 2005 г. Это и последующие заседания, 6 и 11 апреля 2005 г., были отложены из-за болезни адвоката истца.
15. 7 июня 2005 г. районный суд еще раз приостановил производство по делу для определения наследников Л. Тем временем судья Д. ушел в отставку, и дело было передано судье М., который возобновил производство по делу 1 ноября 2005 г. и назначил первое слушание на 15 ноября 2005 г. С. вступила в дело в качестве истца.
16. Из 14 заседаний, назначенных в период с 15 ноября 2005 г. по февраль 2007 г., пять были отложены из-за неявки заявительницы и ее представителей или подачи ходатайств об ознакомлении с новыми доказательствами, шесть были отложены из-за неявки С. и ее адвоката, два были отложены по ходатайству С., и одно заседание было отложено из-за неявки свидетеля со стороны истца.
17. 7 февраля 2007 г. районный суд отклонил иск полностью. 2 августа 2007 г. Тульский областной суд оставил Решение без изменения.
18. Как утверждает заявительница, ее многочисленные жалобы различным государственным органам на чрезмерную длительность разбирательства оказались бесполезными. В частности, 14 ноября 2005 г. заявительница получила письмо от исполняющего обязанности председателя квалификационной коллегии судей Тульской области. Он отметил, что «необоснованное затягивание рассмотрения гражданского дела не имело места».
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 и статьи 13 Конвенции
19. Заявительница жаловалась на то, что длительность разбирательства была несовместима с требованием о «разумном сроке», предусмотренным пунктом 1 статьи 6 Конвенции, которая предусматривает следующее:
«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на... разбирательство дела... в разумный срок... судом...».
Она также жаловалась со ссылкой на статью 13 Конвенции на то, что в России отсутствует суд, в который могла бы быть подана жалоба на чрезмерную длительность разбирательства. Статья 13 Конвенции предусматривает следующее:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в... Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
A. Доводы сторон
20. Прежде всего власти Российской Федерации утверждали, что жалоба заявительницы является неприемлемой по следующим двум причинам. Во-первых, жалоба подана по истечении срока, поскольку Окончательное решение по ее делу вынесено квалификационной коллегией судей Тульской области 14 ноября 2005 г. Кроме того, заявительница не исчерпала доступные средства правовой защиты, поскольку она не обжаловала решение областной квалификационной коллегии судей в Тульский областной суд.
21. Кроме того, власти Российской Федерации утверждали, что жалоба заявительницы на чрезмерную длительность разбирательства является явно необоснованной. Признавая, что национальные органы несут ответственность за задержки разбирательства с 10 октября 1999 г. по 19 июля 2000 г. и с 3 октября 2000 г. по 27 июня 2001 г., власти Российской Федерации подчеркивали, что общая длительность разбирательства, которое, по их мнению, продолжалось с 19 августа 1999 г. по 11 июля 2007 г., имела объективное оправдание. В частности, дело было очень сложным, касалось рассмотрения сложных вопросов правопреемства и наследования. Разбирательство дела было дополнительно осложнено смертью истца. Судам страны требовалось дополнительное время, чтобы определить наследников и привлечь правопреемников для участия в разбирательстве. Кроме того, общая задержка более чем в два года была вызвана тремя экспертизами, проведенными по требованию сторон. По мнению властей Российской Федерации, заявительница и ее представители также затягивали разбирательство, не явившись на четыре слушания и ходатайствуя об отложении еще трех для получения дополнительных доказательств. Кроме того, истица и ее представитель не явились, по крайней мере, на 10 заседаний.
22. Заявительница поддержала свою жалобу, утверждая, что ответственность за задержки полностью лежит на судах страны и что она не располагала эффективными средствами правовой защиты в отношении поведения судов страны. В частности, она отметила, что в соответствии с требованиями закона экспертиза должна быть проведена в течение месяца и, в исключительных случаях, в течение не более чем два месяца после того, как она была назначена. Однако в нарушение национальных правовых норм экспертам потребовалось больше года и пяти месяцев и более семи месяцев соответственно для проведения второй и третьей экспертиз. Экспертиза, назначенная 19 июля 2000 г., не проводилась. Кроме того, дополнительные задержки были вызваны задержками передачи дела и экспертных заключений из органов экспертизы в суд.
23. Заявительница также указала на задержку с 7 июня по 1 ноября 2005 г., когда производство по делу было приостановлено в связи с определением районным судом правопреемников Л. Однако, по мнению заявительницы, у этой задержки не было объективного обоснования, поскольку разбирательство дела ранее было отложено более чем на шесть месяцев (между 14 мая и 3 декабря 2003 г.) по той же причине. Заявительница также оспорила утверждение, что она затягивала разбирательство неявкой на четыре заседания. Что касается трех отсрочек по ее требованиям, она подчеркнула, что использовала свои процессуальные права.
B. Мнение Европейского суда
1. Приемлемость жалобы
a) Вопрос о неисчерпании внутренних средств правовой защиты
24. Власти Российской Федерации выдвинули возражение о неисчерпании заявительницей внутренних средств правовой защиты. Европейский суд полагает, что вопрос исчерпания внутренних средств правовой защиты тесно связан с существом жалобы заявительницы на то, что она не располагала эффективным средством правовой защиты для обжалования чрезмерной длительности разбирательства в ее деле. Соответственно, Европейский суд находит необходимым исследовать возражение властей Российской Федерации при рассмотрении существа жалобы заявительницы с точки зрения статьи 13 Конвенции.
b) Вопрос о шестимесячном сроке
25. Европейский суд также принимает к сведению довод властей Российской Федерации о том, что заявительница не подала свою жалобу в течение шестимесячного срока, поскольку Окончательное решение по ее делу было принято квалификационной коллегией судей Тульской области 14 ноября 2005 г., а жалоба подана в Европейский суд только 9 января 2007 г.
26. Европейский суд отмечает, что обычно шестимесячный срок начинает течь с даты вынесения окончательного решения в процессе исчерпания внутренних средств правовой защиты. Однако если изначально ясно, что отсутствует эффективное средство правовой защиты, доступное заявителю, срок начинает течь с даты обжалуемых действий или мер (см. Решение Европейского суда от 22 мая 1998 г. по делу «Кинан против Соединенного Королевства» (Keenan v. United Kingdom), жалоба № 27229/95). В этом отношении Европейский суд отмечает, что настоящая жалоба касается предполагаемого нарушения права заявительницы на рассмотрение в разумный срок гражданского дела, стороной которого она являлась. Данное гражданское разбирательство завершилось 2 августа 2007 г. Окончательным решением Тульского областного суда. Не предрешая существо жалобы заявительницы с точки зрения статьи 13 Конвенции на отсутствие эффективного внутреннего средства правовой защиты, Европейский суд может уже на этом этапе заключить, что шестимесячный срок начал течь не ранее 2 августа 2007 г., когда областной суд вынес свое Окончательное решение. Жалоба, поданная 9 января 2007 г., следовательно, подана в пределах требуемых шести месяцев и не может быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
c) Период, принимаемый во внимание
27. Европейский суд отмечает, что не оспаривается сторонами, что период, принимаемый во внимание, начался 19 августа 1999 г., когда Л. предъявил иск против заявительницы. Рассматриваемый период закончился 2 августа 2007 г., когда Тульский областной суд принял Окончательное решение, отклонив иск полностью. Таким образом, он продлился приблизительно восемь лет, в течение которых дело рассматривали суды двух инстанций.
d) Решение Европейского суда о приемлемости жалобы
28. Европейский суд считает, что жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
a) Статья 13 Конвенции
29. Европейский суд напоминает, что статья 13 Конвенции гарантирует право на эффективное средство правовой защиты в национальном органе в связи с предполагаемым нарушением требований пункта 1 статьи 6 Конвенции о разбирательстве дела в разумный срок (см. Постановление Большой палаты по делу «Кудла против Польши» ({Kudla} <*> v. Poland), жалоба № 30210/96, § 156, ECHR 2000-XI). Он отмечает, что власти Российской Федерации не представили доказательств существования какого-либо средства правовой защиты, которое могло бы ускорить вынесение решения по делу заявительницы или предоставить ей достаточную компенсацию за уже имевшую место задержку разбирательства дела (см. Постановление Европейского суда от 29 января 2004 г. по делу «Кормачева против Российской Федерации» (Kormacheva v. Russia), жалоба № 53084/99, § 64). В частности, власти Российской Федерации не объяснили, как жалоба в коллегию судей Тульской области и обжалование решения коллегии в Тульском областном суде могли ускорить гражданское разбирательство, в котором заявительница являлась стороной, или какое возмещение — превентивное или компенсаторное — заявительница могла получить при обращении в упомянутые органы (см. аналогичный вывод в Постановлении Европейского суда от 8 марта 2007 г. по делу «Сидоренко против Российской Федерации» (Sidorenko v. Russia), жалоба № 4459/03, § 39; и Постановлении Европейского суда от 11 января 2007 г. по делу «Шнейдерман против Российской Федерации» (Shneyderman v. Russia), жалоба № 36045/02, § 33).
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
30. Соответственно, Европейский суд отклоняет довод властей Российской Федерации относительно исчерпания внутренних средств правовой защиты и заключает, что в настоящем деле имело место нарушение статьи 13 Конвенции в части отсутствия средства правовой защиты в соответствии с национальным законодательством, с помощью которого заявительница могла добиться решения, обеспечивающего ее право на рассмотрение дела в разумный срок, как это предусмотрено в пункте 1 статьи 6 Конвенции.
31. Европейский суд напоминает, что разумность срока судебного разбирательства должна оцениваться с учетом обстоятельств дела и в соответствии со следующими критериями: сложностью дела, поведением заявителя и соответствующих должностных лиц и значением дела для заявителя (см., в числе многих примеров, Постановление Большой палаты по делу «Фридлендер против Франции», (Frydlender v. France), жалоба № 30979/96, § 43, ECHR 2000-VII).
32. Европейский суд отмечает, что стороны не оспаривают сложности дел. У Европейского суда отсутствуют основания для иного вывода. Однако Европейский суд не может согласиться с тем, что сложность дела сама по себе оправдывает чрезмерную длительность разбирательства.
33. Что касается поведения заявительницы, Европейский суд не убежден доводом властей Российской Федерации о том, что заявитель может подвергаться критике за ходатайства об отложении заседаний в связи с необходимостью получения доказательств. Последовательный подход Европейского суда заключается в том, что заявителю не может ставиться в вину то, что, защищая свои интересы, он в полном объеме извлекал выгоду из средств, предусмотренных национальным законодательством (см. Постановление Европейского суда от 1 декабря 2005 г. по делу «Скоробогатова против Российской Федерации» (Skorobogatova v. Russia), жалоба № 33914/02, § 47). Европейский суд также отмечает, и это не оспаривалось сторонами, что четыре заседания были назначены на другое число на протяжении восьми лет в период разбирательства из-за неявки заявительницы и/или ее представителей. Независимо от причин поведения заявительницы и поведения ее адвоката, Европейский суд полагает, что задержка, вызванная их отсутствием, являлась несущественной с учетом общей длительности разбирательства.
34. С другой стороны, Европейский суд отмечает, что национальные органы несут ответственность за значительные периоды бездействия, которым власти Российской Федерации не представили удовлетворительного объяснения. Так районному суду потребовалось несколько месяцев для назначения заседаний. Например, прошло более девяти месяцев с октября 1999 г., когда районный суд после оплаты судебной пошлины принял иск к рассмотрению, до 19 июля 2000 г., когда он провел первое предварительное слушание (см. § 6 настоящего Постановления). Заседания также не проводились с октября 2000 г. до 27 июня 2001 г. (см. § 7 настоящего Постановления).
35. Европейский суд также отмечает, что производство по делу приостанавливалось три раза для подготовки заключения эксперта. В результате произошла задержка приблизительно в два года (см. § 6, 9 и 13 настоящего Постановления). Европейский суд напоминает, что основная ответственность за задержку, вызванную экспертизами, в конечном счете возлагается на государство (см., с дополнительными отсылками, Постановление Европейского суда от 5 октября 2006 г. по делу «Марченко против Российской Федерации» (Marchenko v. Russia), жалоба № 29510/04, § 38). Европейский суд не может также пренебречь тем фактом, что не было предпринято каких-либо шагов во избежание задержек разбирательства данного дела. В частности, Европейский суд находит удивительным, что экспертиза не была проведена во время приостановления производства по делу с июля по сентябрь 2000 г. (см. § 6 настоящего Постановления). Кроме того, районный суд не наводил справок о ходе работы экспертов. Передача дела между районным судом и службой экспертов была также выполнена с существенными задержками (см. § 9 и 13 настоящего Постановления). Соответственно, за этот период несет ответственность государство.
36. Кроме того, Европейский суд отмечает, что состав районного суда, участвовавший в рассмотрении дела, изменялся три раза, что вызвало существенную задержку разбирательства (см. § 8, 14 и 15 настоящего Постановления). Каждый раз судья возобновлял разбирательство, что требовало назначения новых заседаний, повторного заслушивания сторон и исследования доказательств. В этом отношении Европейский суд напоминает, что пункт 1 статьи 6 Конвенции возлагает на государства-участники обязанность организации правовой системы таким образом, чтобы их суды могли рассматривать дела в разумный срок (см., в частности, Постановление Европейского суда от 4 марта 2004 г. по делу «Лефлер против Австрии» ({Loffler} v. Austria) (N 2), жалоба № 72159/01, § 57). Кроме этого, было несколько более коротких периодов, во время которых отсутствовало заметное движение дела. В частности, Европейский суд отмечает, что районному суду понадобилось более трех месяцев для ознакомления с требованиями сторон (см. § 8 настоящего Постановления). Кроме того, власти Российской Федерации не объяснили, почему имелась необходимость приостанавливать производство по делу во второй раз в июне 2005 г., предположительно для определения наследников истца, если производство по делу ранее было приостановлено больше чем на шесть месяцев по той же причине (см. § 11 и 15 настоящего Постановления).
37. Учитывая общую длительность разбирательства, Европейский суд заключает, что дело заявительницы не было рассмотрено в разумный срок. Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
38. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
39. Заявительница требовала 7000 евро в качестве компенсации морального вреда.
40. Власти Российской Федерации утверждали, что требования заявительницы являются чрезмерными и необоснованными.
41. Европейский суд полагает, что заявительница претерпела чувство страдания, беспокойство и чувство разочарования, которые были вызваны необоснованной длительностью разбирательства и отсутствием эффективного средства правовой защиты в отношении нарушения требования о рассмотрении дела в разумный срок. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, он присуждает заявительнице 3600 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную выше сумму.
B. Судебные расходы и издержки
42. Заявительница не требовала возмещения судебных расходов и издержек, понесенных в судах страны и в Европейском суде.
43. Соответственно, Европейский суд не присуждает каких-либо сумм по данному основанию.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
44. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
решил исследовать при рассмотрении жалобы по существу возражение властей Российской Федерации об исчерпании внутренних средств правовой защиты заявительницей в отношении жалобы на чрезмерную длительность разбирательства и отклонил его;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции;
-
постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции;
a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительнице 3600 евро (три тысячи шестьсот евро) в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любые налоги, начисляемые на указанную сумму;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 18 июня 2009 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF VDOVINA v. RUSSIA (Application No. 13458/07)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Vdovina v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
and {Soren} Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 28 May 2009,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 13458/07) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Ms Nina Ignatyevna Vdovina («the applicant»), on 9 January 2007.
2. The applicant was represented by Mr S. Zubarev, a lawyer practising in Tula. The Russian Government («the Government») were represented by Ms V. Milinchuk, former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. On 7 May 2007 the President of the First Section decided to give notice of the application to the Government. It was also decided to rule on the admissibility and merits of the application at the same time (Article 29 § 3).
THE FACTS
The circumstances of the case
4. The applicant was born in 1932 and lives in Tula.
5. In 1999 the applicant inherited a flat. On 19 August 1999 Mr L., the grandson of the testator, brought an action against the applicant seeking invalidation of the will and transfer of the title to the flat. Judge A. of the Zarechinskiy District Court of Tula adjourned the examination of the action until 10 October 1999, ordering Mr L. to pay a court fee.
6. After the fee had been paid, the District Court fixed a preliminary hearing for 19 July 2000. At that hearing it ordered a post-mortem forensic psychiatric examination of the testator to establish whether she had been competent to make a will. The proceedings were stayed until 27 September 2000. According to the Government, the examination was not performed as the case file did not contain the materials necessary for the experts to carry out their inquiry.
7. No hearings were held between October 2000 and 27 June 2001.
8. On 27 June 2001 the case was assigned to judge P., who held a preliminary hearing on 16 July 2001. At that hearing the parties asked the District Court to obtain the attendance of certain witnesses. The Government submitted that the next hearing had not been scheduled to take place until 25 October 2001 because the presiding judge had to study the parties' requests.
9. On 25 October 2001 the District Court, at Mr L.'s request, again ordered a post-mortem psychiatric examination of the testator and stayed the proceedings. The expert examination was performed on 30 December 2002. Three months later the District Court resumed the proceedings.
10. The hearing fixed for 27 March 2003 was postponed until 14 May 2003 to allow the applicant's representative to lodge requests.
11. On 14 May 2003 the Zarechinskiy District Court adjourned the proceedings because Mr L. had died on 28 April 2003 and it was necessary to identify his heirs or legal successors. The proceedings were resumed on 3 December 2003 and a hearing was scheduled for 18 December 2003.
12. Of the four hearings listed between 18 December 2003 and 1 June 2004, two were adjourned because the applicant's representatives defaulted, one was rescheduled because the claimant's lawyer did not attend and one was postponed because a witness did not attend.
13. On 1 June 2004, at the request of the applicant's lawyer, the District Court authorised an additional post-mortem psychiatric examination of the testator. The experts completed the examination on 17 November 2004. The District Court received the case file with the expert report on 13 January 2005.
14. Due to judge P.'s resignation, the case was assigned to judge D., who fixed the first hearing for 4 March 2005. That hearing and the subsequent hearings on 6 and 11 April 2005 were postponed because the claimant's lawyer was ill.
15. On 7 June 2005 the District Court once again stayed the proceedings to identify Mr L.'s heirs. In the meantime, judge D. resigned and the case was assigned to judge M., who resumed the proceedings on 1 November 2005 and fixed the first hearing for 15 November 2005. Ms S. joined the proceedings as the claimant.
16. Of the fourteen hearings scheduled between 15 November 2005 and February 2007, five hearings were adjourned either because the applicant and her representatives defaulted or she filed applications for the examination of additional evidence, six hearings were postponed because Ms S. and her lawyer did not attend, two hearings were rescheduled at Ms S.'s request and one hearing was adjourned because the claimant's witness defaulted.
17. On 7 February 2007 the District Court dismissed the action in full. On 2 August 2007 the Tula Regional Court upheld the judgment.
18. According to the applicant, her numerous complaints to various State bodies about the excessive length of the proceedings were futile. In particular, on 14 November 2005 the applicant received a letter from the acting President of the Tula Regional Judicial Qualification Board. He noted that «no unjustified procrastination in the civil case ha[d] been established».
THE LAW
I. Alleged violation of Article 6 § 1 and Article 13 of the Convention
19. The applicant complained that the length of the proceedings had been incompatible with the «reasonable time» requirement laid down in Article 6 § 1 of the Convention, which reads as follows:
«In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a... hearing within a reasonable time by [a]... tribunal...»
Relying on Article 13 of the Convention, she further complained that there was no court in Russia to which application could be made to complain of the excessive length of proceedings. Article 13 reads as follows:
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
A. The parties' submissions
20. At the outset the Government argued that the applicant's complaints were inadmissible for the following two reasons. Firstly, the application had been lodged too late, as the final decision in the case had been issued by the Tula Regional Judicial Qualification Board on 14 November 2005. In addition, the applicant had failed to exhaust the available domestic remedies as she did not appeal against the decision of the Regional Judicial Qualification Board to the Tula Regional Court.
21. Alternatively, the Government submitted that the applicant's complaints about the excessive length of the proceedings were manifestly ill-founded. While accepting that the domestic authorities had been responsible for the delays in the proceedings from 10 October 1999 to 19 July 2000 and from 3 October 2000 to 27 June 2001, the Government stressed that the overall length of the proceedings, which according to them had been pending from 19 August 1999 to 11 July 2007, had an objective justification. In particular, the case had been very complex, involving examination of complicated issues of legal succession and inheritance. The proceedings had been further complicated by the claimant's death. The domestic courts had needed additional time to identify the heirs and invite the legal successors to participate in the proceedings. Furthermore, an aggregated delay of over two years had been caused by the three expert examinations authorised at the parties' request. In the Government's opinion, the applicant and her representatives had also added to the length of the proceedings by failing to attend four hearings and asking for an adjournment of an additional three hearings to enable additional evidence to be obtained. In addition, the claimant and her representative had failed to attend at least ten hearings.
22. The applicant maintained her complaints, arguing that the domestic courts had been entirely responsible for the delays and that she had had no effective remedies in respect of the domestic courts' conduct. In particular, she noted that in accordance with the legal requirements an expert examination had to be performed within a month and, in exceptional cases, no later than two months after it had been authorised. However, in violation of the domestic legal norms, it had taken the experts over a year and five months and over seven months respectively to perform the second and third expert examinations. An examination authorised on 19 July 2000 had never been carried out. Furthermore, additional delays had been caused by the delayed transfer of the case file and expert reports from the experts' offices to the court.
23. The applicant further pointed to a delay between 7 June and 1 November 2005 when the proceedings had been stayed to allow the District Court to identify Mr L.'s legal successors. However, in the applicant's opinion, that delay had had no objective justification, as the examination of the case had previously been adjourned for more than six months (from 14 May to 3 December 2003) for the same purpose. The applicant further disputed the assertion that she had contributed to the delays in the proceedings by failing to attend four hearings. As regards the three adjournments on her applications, she stressed that she had been entitled to make use of her procedural rights.
B. The Court's assessment
1. Admissibility
24. The Government raised the objection of non-exhaustion of domestic remedies by the applicant. The Court considers that the issue of exhaustion of domestic remedies is closely linked to the merits of the applicant's complaint that she did not have at her disposal an effective remedy by which to complain about the excessive length of the proceedings in her case. Thus, the Court finds it necessary to join the Government's objection to the merits of the applicant's complaint under Article 13 of the Convention.
25. The Court further recalls the Government's argument that the applicant failed to lodge her application within the six-month time-limit, as the final decision in her case had been taken by the Tula Regional Judicial Board on 14 November 2005 and the application had only been lodged with the Court on 9 January 2007.
26. The Court observes that, normally, the six-month period runs from the final decision in the process of exhaustion of domestic remedies. Where it is clear from the outset, however, that no effective remedy is available to the applicant, the period runs from the date of the acts or measures complained of (see Keenan v. the United Kingdom (dec.), No. 27229/95, 22 May 1998). In this respect the Court observes that the present application concerns an alleged infringement of the applicant's right to examination, within a reasonable time, of a civil case to which she was a party. The civil proceedings at issue ended on 2 August 2007 with the final judgment of the Tula Regional Court. Without prejudging the merits of the applicant's complaint under Article 13 of the Convention about the absence of an effective domestic remedy, the Court can already conclude at this juncture that the six-month time-limit started to run not earlier than 2 August 2007 when the Regional Court delivered its final judgment. The application lodged on 9 January 2007 was therefore introduced within the requisite six months and cannot be rejected pursuant to Article 35 § 4 of the Convention.
27. The Court observes, and it was not disputed by the parties, that the period to be taken into consideration began on 19 August 1999 when Mr L. brought an action against the applicant. The period in question ended on 2 August 2007 when the Tula Regional Court issued the final judgment, dismissing the action in full. It thus lasted approximately eight years before two levels of jurisdiction.
(d) The Court's decision on the admissibility of the application
28. The Court further notes that the application is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention and that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
29. The Court reiterates that Article 13 guarantees an effective remedy before a national authority for an alleged breach of the requirement under Article 6 § 1 to hear a case within a reasonable time (see {Kudla} v. Poland [GC], No. 30210/96, § 156, ECHR 2000-XI). It notes that the Government have failed to submit evidence as to the existence of any remedy that could have expedited the determination of the applicant's case or provided her with adequate redress for the delays that had already occurred (see Kormacheva v. Russia, No. 53084/99, § 64, 29 January 2004). In particular, the Government did not explain how an application to the Tula Regional Judicial Board and an appeal against the Board's decision to the Tula Regional Court could have expedited the civil proceedings to which the applicant was a party or what relief — either preventive or compensatory — the applicant could have obtained by having recourse to those domestic authorities (see, to the same effect, Sidorenko v. Russia, No. 4459/03, § 39, 8 March 2007, and Shneyderman v. Russia, No. 36045/02, § 33, 11 January 2007).
30. Accordingly, the Court rejects the Government's argument as to the exhaustion of domestic remedies and concludes that in the present case there has been a violation of Article 13 of the Convention on account of the lack of a remedy under domestic law whereby the applicant could have obtained a ruling upholding her right to have her case heard within a reasonable time, as set forth in Article 6 § 1 of the Convention.
31. The Court reiterates that the reasonableness of the length of proceedings must be assessed in the light of the circumstances of the case and with reference to the following criteria: the complexity of the case, the conduct of the applicants and the relevant authorities and what was at stake for the applicants in the dispute (see, among many other authorities, Frydlender v. France [GC], No. 30979/96, § 43, ECHR 2000-VII).
32. The Court notes that the parties did not dispute that the case was complex. The Court sees no reason to conclude otherwise. However, the Court cannot accept that the complexity of the case, taken on its own, was such as to justify the overall length of the proceedings.
33. As regards the applicant's conduct, the Court is not convinced by the Government's argument that the applicant should be criticised for requesting the adjournment of hearings in order for additional evidence to be obtained. It has been the Court's consistent approach that an applicant cannot be blamed for taking full advantage of the resources afforded by national law in the defence of his or her interests (see Skorobogatova v. Russia, No. 33914/02, § 47, 1 December 2005). The Court further observes, and this was not disputed by the parties, that four hearings were rescheduled in eight years, during which time the proceedings were pending, because the applicant and/or her representatives defaulted. Irrespective of the reasons for the applicant's and her lawyers' behaviour, the Court finds that the delay incurred through their absence was negligible having regard to the overall length of the proceedings.
34. The Court observes, on the other hand, that substantial periods of inactivity, for which the Government have not submitted any satisfactory explanation, are attributable to the domestic authorities. It took the District Court several months to fix hearings. For example, a period of more than nine months elapsed between October 1999 when the District Court accepted the action for adjudication following the payment of the court fee, and 19 July 2000 when it held the first preliminary hearing (see paragraph 6 above). Nor were any hearings held between October 2000 and 27 June 2001 (see paragraph 7 above).
35. The Court further observes that the proceedings were stayed three times for the preparation of expert opinions. An aggregated delay of approximately two years resulted (see paragraphs 6, 9 and 13 above). The Court reiterates that the principal responsibility for a delay caused by expert examinations rests ultimately with the State (see Marchenko v. Russia, No. 29510/04, § 38, 5 October 2006, with further references). The Court cannot overlook the fact that no steps were taken to avoid delays in the present case. In particular, the Court finds it striking that no expert examination was performed during the first stay of the proceedings in July — September 2000 (see paragraph 6 above). Furthermore, at no point did the District Court enquire into the progress of the experts' work. The transfer of the case file between the District Court and the experts' offices was also carried out with substantial delays (see paragraphs 9 and 13 above). Accordingly, this period is attributable to the State.
36. Furthermore, the Court observes that the composition of the District Court hearing the case changed three times, causing a substantial delay in the proceedings (see paragraphs 8, 14 and 15 above). Each time a judge resigned the proceedings recommenced, which involved fixing new hearings, rehearing the parties and re-examining evidence. In this respect the Court notes that Article 6 § 1 of the Convention imposes on Contracting States the duty to organise their judicial systems in such a way that their courts are able to fulfil the obligation to decide cases within a reasonable time (see, among other authorities, {Loffler} v. Austria (No. 2), No. 72159/01, § 57, 4 March 2004). In addition, there were several shorter periods during which there was no apparent progress in the case. In particular, the Court notes that it took the District Court over three months to examine the parties' applications for witnesses to attend (see paragraph 8 above). Furthermore, the Government did not explain why it had been necessary to stay the proceedings for the second time in June 2005, allegedly to identify the claimant's heirs, when the proceedings had previously been stayed for more than six months for the identical purpose (see paragraphs 11 and 15 above).
37. Having regard to the overall length of the proceedings, the Court concludes that the applicant's case was not examined within a reasonable time. There has accordingly been a violation of Article 6 § 1 of the Convention.
II. Application of Article 41 of the Convention
38. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
39. The applicant claimed 7,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage.
40. The Government argued that the applicant's claims were excessive and unreasonable.
41. The Court considers that the applicant suffered distress, anxiety and frustration because of the unreasonable length of the proceedings and the lack of an effective remedy in respect of the breach of the requirement to hear her case within a reasonable time. Making its assessment on an equitable basis, it awards the applicant EUR 3,600 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on the above amount.
B. Costs and expenses
42. The applicant did not make any claims for the costs and expenses incurred before the domestic courts and before the Court.
43. Accordingly, the Court does not award any sum under this head.
C. Default interest
44. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Decides to join to the merits the Government's objection as to the exhaustion of domestic remedies in respect of the applicant's complaint about the excessive length of the proceedings, and rejects it;
2. Declares the application admissible;
3. Holds that there has been a violation of Article 13 of the Convention;
4. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 3,600 (three thousand six hundred euros) in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of the settlement, plus any tax that may be chargeable;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
6. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 18 June 2009, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.