II. Соответствующее внутригосударственное законодательство
Статья 42Постановление ЕСПЧ от 25.02.2010
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Статья 42. Постановление ЕСПЧ от 25.02.2010. 13290/07. 25.02.2010. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1329007/statya-42
Подлежат наказанию как главные исполнители правонарушений, совершенных в печати, указанные лица в следующем порядке:
-
авторы публикаций и редакторы, независимо от их профессии или наименования, а также в случаях, предусмотренных во втором абзаце статьи 6, соавторы публикации;
-
при их отсутствии продавцы, распространители и расклейщики...».
17. Заявитель жаловался на осуждение за клевету и публичное оскорбление выборного должностного лица в рамках выполнения общественной деятельности, связанной с протестом против политики муниципалитета в области городского планирования. Он ссылался на статью 10 Конвенции, которая в соответствующих частях гласит:
1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ...
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе... для защиты репутации или прав других лиц...».
18. Власти Франции утверждали, что заявитель не исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты, не обратившись во внутригосударственные суды с жалобами, представленными в Европейском Суде в отношении статьи 10 Конвенции.
19. Заявитель не представил каких-либо объяснений по этому поводу.
20. Европейский Суд напоминает о своей прецедентной практике, согласно которой правило о неисчерпании средств правовой защиты применяется с некоторой гибкостью и без излишнего формализма. Таким образом, для того, чтобы жалоба была объявлена приемлемой, от заявителя требуется обращение с жалобой по существу во внутригосударственный суд (см. среди многих прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Кардо против Франции» (Cardot v. France) от 19 марта 1991 г., § 34, Series A, № 200, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сиве против Франции» (Civet v. France), № 29340/95, § 41, ECHR 1999-VI, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фрессо и Руар против Франции» (Fressoz and Roire v. France), жалоба № 29183/95, § 37, ECHR 1999-I).
21. Европейский Суд установил, что жалоба, поданная в Кассационный суд, касается оспаривания применения Апелляционным судом положений действующего законодательства, а именно Закона от 29 июля 1881 г. Заявитель прямо ссылался на нарушение свободы выражения мнения и отмечал в отношении некоторых выражений, признанных оскорбительными, что решение, вынесенное Апелляционным судом г. Парижа, «не соответствует Конвенции и противоречит его судебной практике».
22. Таким образом, Европейский Суд полагает, что рассматриваемое право на свободу выражения мнения, пусть даже опосредованно, было предметом рассмотрения Кассационным судом, и что правовые аргументы, выдвинутые заявителем, содержали жалобу, связанную со статьей 10 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Фрессо и Руар против Франции», § 39). Заявитель, следовательно, представил в Кассационный суд жалобу по существу на нарушение статьи 10 Конвенции.
23. Соответственно, Европейский Суд отклоняет довод властей Франции о неприемлемости жалобы.
24. Европейский Суд отмечает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
1. Доводы сторон
25. По мнению заявителя, его высказывания в адрес выборного должностного лица в рамках политической дискуссии находились в рамках допустимой в этой связи критики. Полагая, что он был лишен возможности эффективно оспаривать доводы оппонента в производстве на внутригосударственном уровне, законность которого он оспаривает, он настаивал на том, что допустил высказывания, характерные для политической сферы и не направленные лишь на сомнительное поведение выборного должностного лица.
26. Власти Франции полагали, со своей стороны, что вмешательство «было предусмотрено законом» и преследовало «законную цель», а именно защиту репутации и прав других лиц. Они добавили, что данное вмешательство было «необходимо в демократическом обществе». Власти признали в этой связи, что ограничения свободы выражения мнения следует толковать узко, и уровень защиты репутации или прав других лиц не может быть одинаковым для частных и публичных лиц. Тем не менее такие ограничения не должны приводить к нарушению прав и подрыву репутации жертв оскорбительных высказываний или клеветы и лишать их эффективных средств правовой защиты, тем более, что, как в настоящем деле, заявитель не желал представить доказательства фактов, признанных клеветой, что позволило бы прекратить производство в отношении него.
27. Власти Франции также отмечали, что Апелляционный суд тщательно, внимательно и подробно изучил доводы заявителя, приняв во внимание условия политической полемики, сняв с заявителя обвинения в отношении некоторых высказываний, признанных клеветой и оскорблением судом первой инстанции. Однако, по мнению властей Франции, которые установили, что заявитель был приговорен лишь к небольшому штрафу и был обязан выплатить компенсацию ущерба, это наказание последовало за грубость оспариваемых положений, которую он признал необоснованной, а не за высказывание заявителем своего мнения о политике мэра.
2. Мнение Европейского Суда
28. Европейский Суд прежде всего напоминает, и это не оспаривается сторонами, что приговор заявителю за деяния, квалифицируемые как «клевета и публичное оскорбление по отношению к лицу, наделенному публичными полномочиями», являлся вмешательством в осуществление права на свободу выражения мнения.
29. Он, кроме того, установил, что данное вмешательство было предусмотрено законом, в нарушении которого заявитель был признан виновным, так же как и наказание за такое нарушение, а именно Законом от 29 июля 1881 г.
30. Вместе с тем, несомненно, вмешательство преследовало «законную цель». В этой связи Европейский Суд согласен с властями Франции в том, что оно было направлено на защиту прав и репутации других лиц.
31. Таким образом, представляется, что в свете основных принципов, разработанных его прецедентной практикой по статье 10 Конвенции (см. среди многих прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Леидье и Изорни против Франции» (Lehideux and Isorni v. France) от 23 сентября 1998 г., §§ 51 и 55, Reports of Judgments and Decisions 1998-VII, Постановление Европейского Суда по делу «Мамер против Франции» (Mamere v. France), жалоба № 12697/03, § 19, ECHR 2006-XIII, а также Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лендон, Очаковский-Лоран и Жюли против Франции» (Lindon, Otchakovsky-Laurens and July v. France), жалобы № 21279/02 и 36448/02, § 45, ECHR 2007-XI), Европейский Суд должен установить, было ли такое вмешательство «необходимым» в демократическом обществе для достижения этой цели.
32. Прежде всего Европейский Суд установил, согласившись с судьями Апелляционного суда, что оспариваемые высказывания были допущены в рамках политической полемики между муниципалитетом г. Санс и ассоциацией, возглавляемой заявителем, по поводу политики городского планирования мэра и ее аппарата. Очевидно, что истица выступала в качестве мэра.
33. Оспариваемые высказывания были допущены в ходе дискуссии, представляющей общественный интерес, и являлись выражением политического протеста такого рода, который необходим для того, чтобы они подпадали под действие положений статьи 10 Конвенции о защите права на свободу выражения мнения. Следовательно, власти обладали ограниченной свободой усмотрения в решении вопроса о «необходимости» применения к заявителю санкций (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Лингенс против Австрии» (Lingens v. Austria) от 8 июля 1986 г., § 42, Series A, № 103, Постановление Европейского Суда по делу «Стил и Моррис против Соединенного Королевства» (Steel and Morris v. United Kingdom), № 68416/01, § 90, ECHR 2005-II, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Мамер против Франции», § 25, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лендон, Очаковский-Лоран и Жюли против Франции», §§ 46 и 56, а также Постановление Европейского Суда по делу «Бразилье против Франции» (Brasilier v. France) от 11 апреля 2006 г., жалоба № 71343/01, § 41).
34. Европейский Суд отметил в этом отношении, в рамках своей юрисдикции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Мамер против Франции», § 22), что судьи Апелляционного суда стремились установить, являлись ли рассматриваемые высказывания клеветническими или оскорбительными. Они сняли с заявителя обвинения в отношении ряда высказываний, которые они сочли способствующими свободе политической критики. Однако прежде, чем признать заявителя виновным в связи с остальными оспариваемыми высказываниями, Апелляционный суд исключил факт проявления добросовестности со стороны заявителя, решив, в частности, что он не продемонстрировал факт проведения минимального расследования.
35. Европейский Суд напоминает о различии, которое он проводит между заявлениями о фактах и оценочными суждениями (см., помимо прочего, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Лигенс против Австрии», § 46). Если реальность первых может быть доказана, достоверность вторых не поддается никакому доказыванию. В отношении оценочных суждений невозможно выполнить обязательство по доказыванию, и это подвергает угрозе свободу выражения мнения саму по себе, основной элемент права, гарантированного статьей 10 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Иерусалим против Австрии» (Jerusalem v. Austria), жалоба № 26958/95, § 42, ECHR 2001-II).
36. Европейский Суд также напоминает, что, даже если высказывание приравнивается к оценочному суждению, пропорциональность вмешательства зависит от фактических обстоятельств, лежащих в его основе, поскольку даже оценочное суждение может быть чрезмерным в случае, если оно лишено каких-либо фактических оснований (см. Постановление Европейского Суда по делу «Де Хаэс и Гийселс против Бельгии» (De Haes and Gijsels v. Belgium) от 24 февраля 1997 г., § 47, Reports 1997-I <1>, Постановление Европейского Суда по делу «Обершлик против Австрии (N 2)» (Oberschlick v. Austria) (N 2) от 1 июля 1997 г., § 33, Reports 1997-IV, а также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Иерусалим против Австрии», § 43).
<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2016. № 4 (примеч. редактора).
37. Он полагает, с учетом обстоятельств настоящего дела, взятых в совокупности, что оспариваемые высказывания являются скорее оценочными суждениями, нежели констатацией фактов (см. mutatis mutandis <2> упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Бразилье против Франции», § 37, а также Постановление Европейского Суда по делу «Дежарден против Франции» (Desjardin c. France) от 22 ноября 2007 г., жалоба № 22567/03, § 42).
<2> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).
38. Что касается того, имелись ли достаточные фактические основания для таких оценочных суждений, Европейский Суд установил в основном в отношении утверждений о политике безопасности, что такие основания существовали, учитывая публикацию в национальной газете двух статей с недвусмысленными заголовками. Что касается других высказываний, вменяемых в вину заявителю, Европейский Суд отмечает, что они вписываются в рамки явно оживленной полемики между ассоциацией и мэрией. Одно («Так циник, шизофреничка или лгунья, MLF?») служило усилением для критики политики муниципалитета и напрямую связано с ее жесткими условиями. Что касается другого («я набиваю свои карманы»), если оно не опиралось на какие-либо факты, позволяющее предположить возможность личного обогащения истицы, оно, бесспорно, вписывается в рамки предположений со стороны ассоциации относительно законности и реальных целей рассматриваемых проектов. В отличие от судей Апелляционного суда Европейский Суд полагает в этой связи, что использованные выражения не могут быть четко отделены от критики в отношении совместительства, с которым они тесно связаны уточнением в скобках, и опираются на конкретные ссылки.
39. Что касается того факта, что, по мнению Апелляционного суда г. Парижа, оспариваемые положения выходили за рамки свободной политической критики, Европейский Суд полагает, что в этой области политическая критика часто переходит на личности: это составляет риски политической игры и свободного обсуждения идей, гарантированные в демократическом обществе (см. Постановление Европейского Суда по делу «Лопез Гомез да Силва против Португалии» (Lopes Gomes da Silva v. Portugal), жалоба № 37698/97, § 34, ECHR 2000-X, а также Постановление Европейского Суда по делу «Алмеида Азеведо против Португалии» (Almeida Azevedo v. Portugal) от 23 января 2007 г., жалоба № 43924/02, § 30).
40. Европейский Суд, разумеется, согласен, что высказывания заявителя довольно язвительны. Однако он учитывает, что, даже если они, строго говоря, не вписываются в рамки свободы выражения мнения членом оппозиции, эти высказывания касаются выражения главой ассоциации протеста его членов по вопросу, представляющему общественный интерес в рамках разработки муниципальной политики. Европейский Суд установил, кроме того, что заявитель, вовлеченный в политическую жизнь города, о чем также свидетельствует его последующее избрание, участвовал в деятельности политической оппозиции. Следовательно, этому следует придать особое значение (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Стил и Моррис против Соединенного Королевства», §§ 88 - 89, а также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Бразилье против Франции», § 42). Вместе с тем, поскольку в обстоятельствах настоящего дела дискуссия касалась такого чувствительного вопроса, как влияние проекта строительства на среду обитания жителей прибрежной зоны, выборные должностные лица должны были проявлять особую терпимость в отношении критики, которой они подвергаются, и, в крайнем случае, в отношении преувеличений и крайностей, допускаемых устно или письменно, которые ее сопровождают (см. mutatis mutandis упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Бразилье против Франции», § 42).
41. В свете изложенного выше Европейский Суд полагает, что в настоящем деле не был соблюден справедливый баланс между правом заявителя на свободу выражения мнения и необходимостью защиты прав и репутации истицы. Если доводы судов Франции, выдвинутые в обоснование осуждения заявителя, могут быть признаны относимыми, они не являлись достаточными и соответствующими какой-либо из насущных общественных потребностей. Европейский Суд напоминает в этой связи о более общем интересе обеспечения свободы политических дебатов, которая является ключевой для понятия демократического общества, пронизывающего всю Конвенцию (см. Постановление Европейского Суда по делу «Алмеида Азеведо против Португалии» § 32, а также Постановление Европейского Суда по делу «Обершлик против Австрии (N 1)» (Oberschlick v. Austria) (N 1) от 23 мая 1991 г., § 58, Series A № 204).
42. Наряду с этим в отношении сумм, которые заявитель был обязан выплатить, Европейский Суд полагает, что их умеренный размер сам по себе не является достаточным для того, чтобы оправдать вмешательство в право последнего на свободу выражения мнения. Кроме того, он подчеркнул, что нарушение свободы выражение мнения может оказать охлаждающий эффект на осуществление этой свободы (см., помимо прочих примеров, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Бразилье против Франции», § 43).
43. Европейский Суд приходит к выводу, что осуждение заявителя не являлось разумно пропорциональным средством по отношению к преследуемой законной цели с учетом интересов демократического общества и обеспечения свободы выражения мнения.
44. Следовательно, имело место нарушение статьи 10 Конвенции.
45. Заявитель жаловался на то, что он не располагал эффективным средством правовой защиты, полагая, что суды Франции не признали незаконности действий его оппонента и представленных ею доводов. Он полагал, кроме того, что стал жертвой политического процесса. Заявитель ссылался на пункт 1 статьи 6 и статью 13 Конвенции, соответствующие положения которых гласят:
Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на... разбирательство его дела судом...
Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
46. Принимая во внимание документы, имеющиеся в его распоряжении, а также в той степени, в какой данные вопросы относятся к его юрисдикции, Европейский Суд считает, что они не содержат признаков нарушения прав и свобод, гарантированных Конвенцией или Протоколами к ней.
47. Таким образом, он признает, что настоящая жалоба является явно не обоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
48. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
49. Что касается материального ущерба, заявитель требовал возмещения суммы «гражданских и уголовных санкций», которые к нему были применены (он уточнил, что сумма уголовного штрафа была снижена на 20%), не предоставляя каких-либо разъяснений по этому поводу. Кроме того, он требовал выплаты 15 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
50. Власти Франции отметили, что заявитель не доказал факт причинения морального вреда. Они указали в этой связи, что Апелляционный суд не вносил приговор заявителя в его досье криминалистического учета.
51. Европейский Суд убежден в наличии причинно-следственной связи между заявляемым материальным ущербом и установленным нарушением статьи 10 Конвенции. Таким образом, существуют основания для компенсации заявителю уплаченной им суммы штрафа в размере 500 евро, принимая во внимание, что она была снижена на 20%. Европейский Суд отмечает, что заявитель должен был выплатить компенсацию ущерба в размере 1 000 евро, а также судебные расходы в размере 500 евро, понесенные гражданской стороной и не компенсированные государством. Таким образом, в соответствии со статьей 41 Конвенции Европейский Суд присуждает заявителю 1 900 евро в качестве компенсации материального ущерба.
52. Вместе с тем Европейский Суд не исключает, что в силу нарушения статьи 10 Конвенции заявителю был причинен моральный вред. Однако он полагает, что сам факт признания нарушения в настоящем деле (см. § 49 настоящего Постановления) является достаточной справедливой компенсацией (см., помимо прочих примеров, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Обершлик против Австрии (N 1)», а также Постановление Европейского Суда по делу «Иерусалим против Австрии», § 54).
53. Заявитель требовал выплатить ему 29 546,61 евро в качестве компенсации судебных расходов, понесенных во внутригосударственных судах и в Европейском Суде.
54. Власти Франции отметили, что в силу того, что заявитель не представил доказательств понесенных расходов, ему надлежит выплатить твердую сумму в размере 2 500 евро.
55. Согласно прецедентной практике Европейского Суда заявитель имеет право на компенсацию понесенных им судебных расходов и издержек, если будет доказано, что они были понесены в реальности, были необходимы и разумными по размеру. Кроме того, поскольку Европейский Суд установил нарушение Конвенции, он согласен присудить заявителю судебные расходы и издержки, понесенные во внутригосударственных судах с целью предотвращения или исправления указанного нарушения. В настоящем деле заявитель предоставил документы о затратах в размере 9 228 евро в ходе производства на внутригосударственном уровне. Что касается производства в Европейском Суде, заявитель самостоятельно осуществлял защиту своих интересов.
56. Исходя из этого в соответствии со статьей 41 Конвенции Европейский Суд присуждает заявителю 10 000 евро в качестве судебных расходов и издержек.
57. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
объявил приемлемой для рассмотрения по существу жалобу на нарушение статьи 10 Конвенции, остальную часть — неприемлемой;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции;
-
постановил, что установление нарушения является достаточной справедливой компенсацией причиненного заявителю морального вреда;
a) государство-ответчик в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции обязано выплатить заявителю 1 900 евро (одну тысячу девятьсот евро) в качестве компенсации материального ущерба, а также 10 000 евро десять тысяч евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек плюс любые налоги, которые могут быть взысканы с этой суммы;
b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента.
Совершено на французском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 25 февраля 2010 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Переход между статьями: Ctrl + ← / →