II. Соответствующие законодательство Турецкой Республики и правоприменительная практика
Статья 30Постановление ЕСПЧ от 20.10.2011
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Статья 30. Постановление ЕСПЧ от 20.10.2011. 13279/05. 20.10.2011. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1327905/statya-30
Противоречия между решениями коллегий Суда по урегулированию разногласий урегулируются при помощи принципиальных решений, выносимых пленумом. Принципиальные решения по вопросу юрисдикции являются обязательными для Суда по урегулированию разногласий и для всех судов; принципиальные решения по существу дела, вынесенные в случае коллизии судебных решений, являются обязательными только для Суда по урегулированию разногласий».
1. Постановления административных судов и Высшего военного административного суда
25. Помимо дела заявителей административные суды рассмотрели 17 исков, поданных на основании Закона № 3713 в административные суды Турции семьями жертв авиакатастрофы, произошедшей 16 мая 2001 г., после того, как Пенсионный фонд Турции отклонил их заявления.
Четырнадцать дел, четыре из которых касались близких родственников членов экипажа самолета, были рассмотрены административным судом г. Анкары, который вынес решения в пользу членов семей погибших. Действительно, 19 июня 2002 г. (E.2002/87, K.2002/870), 22 января (решение E.2002/1059, K.2003/27), 31 марта (решение E.2003/148, K.2003/522) и 26 июня 2003 г. (решения E.2002/100, K.2003/1073 и E.2002/101, K.2003/1053), 19 октября 2004 г. (решения E.2004/3051, K.2004/1535 и E.2004/3055,
K.2004/1536), 6 и 14 октября 2005 г. (решения E.2005/1973, K.2005/1424 и E.2005/1743, K.2005/1011), 8 и 29 марта 2006 г. (решения E.2006/653, K.2006/594 и E.2006/678, K.2006/551), 27 сентября 2007 г. (E.2007/764, K.2007/1849), а также 29 и 30 января 2008 г. (E.2008/82, K.2008/184 и E.2007/1491, K.2008/135) административный суд г. Анкары (первая, вторая, третья, четвертая, пятая, шестая, восьмая, десятая и одиннадцатая коллегии) вынес решения, в которых он признал, что к обстоятельствам крушения самолета, затронутым в рассмотренных делах, применялся Закон № 3713.
26. В частности, 22 января 2003 г. (решение E.2002/1059, K.2003/27), рассмотрев заявление об отмене решения Пенсионного фонда об отказе в удовлетворении требований о предоставлении прав на дополнительную пенсию, предусмотренных Законом № 3713, предъявленных родителями погибшего пилота самолета, десятая коллегия административного суда г. Анкары вынесла постановление, в котором было отмечено следующее:
«После исследования материалов дела [представляется], что сын истцов, который был пилотом самолета, в обязанности которого входили, с одной стороны, перевозка воинских подразделений специального назначения, направленных для участия в операции против террористической организации сепаратистов Рабочей партии Курдистана, а также вооружения и оборудования этих подразделений в зону проведения операции и, с другой стороны, возвращение воинских подразделений из зоны проведения операции в места их дислокации, погиб 16 мая 2001 г. в результате крушения управляемого им самолета при выполнении указанной задачи. После данного происшествия истцам была предоставлена ежемесячная пенсия по инвалидности военнослужащих на основании статьи 64 Закона № 5434. Полагая, что случаи смерти подпадают под регулирование Закона № 3713, истцы подали заявление о предоставлении им права на получение ежемесячной пенсии по этому основанию. Настоящий иск подан истцами вследствие отклонения их заявления органом государственной власти.»
Из вышеуказанных правовых норм и материалов дела следовало. что сын истцов погиб 16 мая 2001 г. в результате крушения самолета, использовавшегося для перевозки военнослужащих, принимавших участие в контртеррористической операции. Очевидно, что рассматриваемая задача выполнялась в целях противодействия терроризму, поэтому спорный административный акт подлежал отмене».
27. При поступлении каждой очередной жалобы на вышеуказанные решения административного суда г. Анкары Государственный совет Турецкой Республики поддерживал подход суда первой инстанции (решения E.2002/4268, K.2005/333; E.2003/1775, K.2005/5476; E.2003/3110, K.2006/843; E.2003/3860, K.2004/4655; E.2003/3856, K.2004/4656; E.2005/2298, K.2007/8147; E.2005/1399, K.2007/6047; E.2006/1352, K.2009/7096; E.2006/1802, K.2009/7096; E.2007/2275, K.2009/8317; E.2006/9775, K.2009/7138; E.2008/715, K.2010/3868; E.2008/7839, K.2010/3870).
28. 28 марта 2003 г. пятая коллегия административного суда г. Анкары, сославшись на решение Суда по урегулированию разногласий от 14 мая 2001 г. (E.2000/77, K.2001/22, см. ниже § 31), отказала в принятии заявления семьи сержанта, погибшего в ходе описанной авиакатастрофы, об отмене решения Пенсионного фонда об отказе в удовлетворении требований о предоставлении прав на получение ежемесячной пенсии на основании Закона № 3713 ввиду неподведомственности спора данному суду (решение E.2002/1201, K.2003/346).
Дело было передано на рассмотрение Высшего военного административного суда, который 13 мая 2004 г. вынес постановление об оставлении заявления без удовлетворения, признав, что погибший не являлся жертвой терроризма (решение E.2003/14, K.2004/754). 30 сентября 2004 г. Высший военный административный суд оставил без удовлетворения апелляционную жалобу на постановление от 13 мая 2004 г. (решение E.2004/1199, K.2004/1480).
29. 2 октября 2009 г. вдова погибшего подала от своего имени и от имени ее сына еще одно заявление в Пенсионный фонд о предоставлении ежемесячной пенсии на основании Закона № 3713. Пятая коллегия административного суда г. Анкары 11 марта 2010 г. отказала в принятии заявления вдовы об отмене решения об оставлении ее требований без удовлетворения ввиду неподведомственности спора данному суду (Е.2009/1631, K.2001/343) <*>. Административный суд г. Анкары сослался в своем решении на постановление Суда по урегулированию разногласий от 11 сентября 2006 г. (E.2006/246, K.2006/236, см. ниже § 32).
<*> Производство по делу не завершено.
2. Постановления Суда по урегулированию разногласий
30. 22 февраля 1999 г. Суд по урегулированию разногласий рассмотрел ходатайство об урегулировании коллизии между подходами, примененными административными судами общей юрисдикции и Высшим военным административным судом, которые пришли к противоположным выводам по спору, фактические обстоятельства и правовые вопросы по которому совпадали, и вынес постановление (E.1998/75, K.1999/4), мотивировав его следующим образом:
«Абзац первый статьи 24 Закона № 2247 „О создании и функционировании судов по урегулированию разногласий“ в редакции Закона № 2592 предусматривает: „Имеет место коллизия судебных решений, когда осуществление права становится невозможным вследствие противоречий между окончательными или вступившими в законную силу решениями, принятыми по крайней мере двумя судами из указанных в статье 1, при условии, что эти решения касаются одного и того же предмета или основания иска либо хотя бы одна из сторон [по делу] совпадает“.»
В силу данного положения коллизия судебных решений имеет место при условии выполнения каждого из следующих условий: (a) решения, между которыми возникла коллизия, должны быть приняты по крайней мере двумя [различными] судами (судами общей юрисдикции, административными или военными судами); (b) предмет, основание иска либо хотя бы одна из сторон должны совпадать; (c) оба решения должны быть окончательными; (d) решения должны быть вынесены по существу дела и (e) осуществление права должно стать невозможным вследствие противоречий между решениями.
По итогам исследования решений, между которыми предположительно имеет место коллизия, можно сделать вывод, что они вынесены административными судами общей юрисдикции и военным административным судом; объективно касаются идентичных предмета и основания иска, вытекающих из различных фактических обстоятельств; по делам, в которых по крайней мере одна из сторон (орган государственной власти) совпадает; что рассматриваемые решения вступили в законную силу после исчерпания такого средства правовой защиты, как апелляционное производство, а также оба решения вынесены по существу дел. Соответственно, установлено, что выполнены четыре первых условия, сформулированные в статье 24 и означающие, что имеет место коллизия судебных решений.
Что касается вопроса о том, был ли в настоящем деле задействован критерий невозможности осуществления права применительно к ситуациям, когда лицо не может добиться осуществления права вследствие вынесения двумя различными судами противоречащих друг другу решений, статья 24 предусматривает ответ, состоящий в передаче таких решений в Суд по урегулированию разногласий, решение административного суда об отмене ранее вынесенного решения не затрагивает постановление Высшего военного административного суда об оставлении заявления без удовлетворения, орган государственной власти, являющийся ответчиком, на который возложено обязательство по отмене своего акта на основании решения, вынесенного административным судом в пользу Н. и F.G., не обязан исполнять это решение в отношении N.T., не принимавшего участия в разбирательстве. В той мере, в которой производство, инициированное N.T., завершилось вынесением решения об оставлении иска без удовлетворения, нельзя признать, что заинтересованное лицо имеет право, признанное решением суда, истица не может утверждать, что имеет право, признанное решением суда, вследствие чего ее иск подлежит оставлению без удовлетворения на основании статьи 24 Закона № 2447, поскольку не установлено условие о «невозможности исполнения судебного решения», необходимое для того, чтобы можно было вести речь о коллизии судебных решений».
31. 14 мая 2001 г. Суд по урегулированию разногласий вынес постановление (E.2000/77, K.2001/22), которое в соответствующей части гласило:
«Краткая справка: заявление об отмене решения Пенсионного фонда об отказе в удовлетворении требований о предоставлении пенсии по инвалидности, поданное лицом, которое в соответствии с медицинским заключением являлось негодным к военной службе, по мнению которого его проблемы со здоровьем возникли вследствие прохождения военной службы, подлежит рассмотрению Высшим военным административным судом.»
Существо дела: В соответствии со статьей 157 Конституции Турецкой Республики Высший военный административный суд, несмотря на то, что он учреждается гражданскими органами власти, является первой и последней инстанцией, осуществляющей судебный надзор за спорами, возникающими в результате административных решений и актов, касающихся военнослужащих и военной службы. Однако установлено, что, если разногласия касались воинской обязанности, не обязательно устанавливать, являлось ли заинтересованное лицо военнослужащим. Чтобы спор был подведомственен Высшему военному административному суду, необходимо, чтобы спорный административный акт касался «военнослужащего» и был «связан с военной службой».
Чтобы выяснить, был ли административный акт «связан с военной службой», и определить, какому судебному органу подведомственен спор, следует отталкиваться от предмета административного акта. Если данный акт был составлен с учетом военных традиций, принципов и практик, необходимо рассматривать его как связанный с военной службой. Выражаясь точнее, административные акты, относящиеся к военной службе, — это акты, совершенные в отношении возможностей военнослужащего, его отношения и поведения, его военного прошлого, его прав и обязанностей как военнослужащего, цели военной службы, особенностей места прохождения военной службы. Не имеет значения то обстоятельство, что такой акт был принят гражданским органом власти, и спор, [инициированный] военнослужащим, лишенным какой-либо привилегии, должен быть рассмотрен Высшим военным административным судом, поскольку административный акт касается военнослужащего и связан с военной службой, рассмотрение и разрешение спора относятся к компетенции Высшего военного административного суда».
32. 11 декабря 2006 г. Суд по урегулированию разногласий вынес постановление (E.2006/246, K.2006/236), в котором он определил судебный орган, которому подведомственны споры о взыскании материального ущерба на основании Закона № 3713. В соответствующей части данное постановление гласило:
«Факты: Сын истцов... погиб в результате авиакатастрофы, произошедшей 16 мая 2001 г. в Малатья (Акчадаг/Гюзьюрду), когда потерпел крушение военно-транспортный самолет, в котором он летел из г. Диярбакыра в г. Анкару после операции в регионе, в котором было введено чрезвычайное положение.»
По итогам разбирательства, инициированного истцами после отказа Пенсионного фонда в предоставлении им права на получение пенсии, [несмотря на то, что], по их утверждению, смерть наступила при исполнении обязанностей, относящихся к сфере действия Законов № 2330 и 3713, третья коллегия административного суда г. Анкары 27 июня 2002 г. вынесла постановление (E.2001/1616, K.2002/1095) об оставлении их заявления без удовлетворения, признав, что смерть не являлась следствием террористического акта. Одиннадцатая коллегия Государственного совета Турецкой Республики рассмотрела апелляционную жалобу и 30 января 2003 г. вынесла постановление (E.2002/3971, K.2003/495) об отмене решения нижестоящего суда, полагая, что последний должен был признать право истца на предоставление ему прав, гарантированных Законами № 2330 и 3713, поскольку смерть его сына была результатом террористического акта. Дело было направлено для рассмотрения в суд, [решение которого было обжаловано], но тот вынес постановление, идентичное ранее принятому. Пленум коллегий по административным делам Государственного совета Турецкой Республики отменил данное решение постановлением от 1 апреля 2004 г. (E.2003/774, K.2004/409), поддержав постановление одиннадцатой коллегии Государственного совета Турецкой Республики.
Хотя истцы обратились в... орган государственной власти, являющийся ответчиком, за возмещением материального ущерба после того, как Государственный совет Турецкой Республики и пленум его коллегий подтвердили, что смерть их сына относилась к сфере регулирования Законов № 2330 и 3713, орган государственной власти оставил их обращение без ответа.
25 июля 2005 г. истцы обратились в административные суды общей юрисдикции с требованием об отмене решения органа государственной власти, подразумевающего отказ в удовлетворении их требований. Орган государственной власти, являющийся ответчиком, выдвинул возражение о неподведомственности спора административным судам общей юрисдикции, утверждая, что данный спор должен рассматриваться Высшим военным административным судом. Решением от 2 марта 2006 г. административный суд г. Анкары отклонил возражение о неподведомственности ему спора и объявил о наличии у него полномочий для рассмотрения данного дела. Орган государственной власти, являющийся ответчиком, подал прошение [об урегулировании] разногласий по вопросу подведомственности.
Генеральный прокурор при Высшем военном административном суде полагает, что спор относится к подведомственности Высшего военного административного суда, вследствие чего решение четвертой коллегии административного суда г. Анкары о наличии у нее полномочий для рассмотрения дела подлежит отклонению. Генеральный прокурор при Государственном совете Турецкой Республики, утверждает, что спор, относится к подведомственности административных судов общей юрисдикции, [в той мере, в которой] при рассмотрении вопроса о том, наступила ли смерть сына истцов, являвшегося военнослужащим, в результате террористических актов по смыслу Закона № 3713 либо в ходе или в результате исполнения обязанностей, предусмотренных Законом № 2330, либо, как в настоящем деле, при осуществлении судебного надзора в отношении меры, [состоявшей в отказе от предоставления прав], комиссия по вопросам предоставления денежных компенсаций приняла во внимание военные навыки военнослужащего, его поведение, его военное прошлое, его права и обязанности как военнослужащего, цель военной службы, особенности места прохождения военной службы, а также военные правила и традиции; и [в той мере, в которой] в настоящем деле выполнено условие о том, что административный акт должен быть связан с военной службой, дело, в отношении которого возникли разногласия, подведомственно Высшему военному административному суду».
33. В некоторых европейских государствах существует лишь один верховный суд. Такое положение дел сложилось, в частности, в странах общего права, таких как Кипр, Ирландия, Соединенное Королевство, но также и в следующих странах: Албания, Азербайджан, Хорватия, Дания, Эстония, Грузия, Венгрия, Исландия, Латвия, Республика Молдова, Норвегия, Румыния, Сан-Марино, Сербия, Словакия и Швейцария. В других странах (например, Германия, Австрия, Бельгия, Босния и Герцеговина, Болгария, Финляндия, Франция, Италия, Литва, Люксембург, Македония, Монако, Нидерланды, Польша, Португалия, Чешская Республика, Швеция и Украина), напротив, функционируют две и более высших судебных инстанции.
34. Во многих указанных государствах законодательство не предусматривает каких-либо средств для урегулирования возможных коллизий между прецедентными решениями верховных судов, ограничиваясь возможностью урегулирования возможных споров о подведомственности. Органом, отвечающим за урегулирование таких разногласий, может быть суд или наделенная соответствующими полномочиями коллегия в составе суда (Франция, Люксембург, Болгария, Литва, Чешская Республика). В Италии законодательство наделяет такими полномочиями Кассационный суд, в Австрии и Андорре — Конституционный суд, а в Монако — Верховный суд. В Польше отсутствует судебный орган, уполномоченный урегулировать разногласия по вопросу подведомственности. Наконец, лишь в небольшом числе государств созданы суды, в задачи которых входит урегулирование противоречий между прецедентным правом верховных судов (Германия, Украина и Греция). В Болгарии законодательством предусмотрена система урегулирования противоречий a posteriori <*>.
<*> A posteriori (лат.) — на основании уже имеющихся данных (примеч. переводчика).
35. Заявители утверждали, что разбирательство в судах государства-ответчика было несправедливым и что возможность выражения судами различных правовых позиций по одному и тому же факту нарушает принципы равноправия и единства судебной системы. В этой связи заявители отметили, что семьи погибших в результате той же авиакатастрофы, что и их сын, предъявили требования, аналогичные требованиям заявителей, в административные суды общей юрисдикции и выиграли свои дела.
36. Заявители ссылались на пункт 1 статьи 6 Конвенции, который в соответствующей части предусматривает:
«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях имеет право на справедливое разбирательство дела судом.».
37. Европейский Суд отмечает, что в формуляре жалобы заявители дополнительно указывали, что власти Турции не предъявили иск к производителю самолета, потерпевшего крушение. Поскольку данная жалоба не была повторена в ходе разбирательства в Большой Палате, Большая Палата поддерживает общий подход, примененный Палатой (Постановление Палаты, § 62), и считает, что отсутствует необходимость отдельно рассматривать данный вопрос.
A. Постановление Палаты Суда
38. Палата признала, что в ее задачи не входило сравнение различных решений, вынесенных судами государства-ответчика, даже если эти решения были приняты по сходным на первый взгляд спорам, Европейский Суд должен уважать независимость этих судов. Приняв во внимание позицию Суда по урегулированию разногласий, который подтвердил подведомственность спора Высшему военному административному суду, Палата сочла, что заявители не могли утверждать, что им было отказано в правосудии на основании того, что их спор был рассмотрен указанным судом, или в связи с принятым этим судом решением. Палата постановила, что, учитывая обстоятельства дела, отсутствовало нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции (Постановление Палаты, § 54 - 61).
B. Доводы сторон
1. Заявители
39. Заявители не сомневались в том, что административный суд г. Анкары, Государственный совет Турецкой Республики и Высший военный административный суд рассматривали аналогичные дела. Соответственно, решение Высшего военного административного суда об отказе в удовлетворении их требований, заявленных на основании Закона № 3713, представляло собой отступление от судебной практики, поскольку оно противоречило подходу, примененному административным судом г. Анкары и Государственным советом Турецкой Республики.
40. Заявители утверждали также, что Высший военный административный суд проигнорировал постановления, вынесенные по аналогичным спорам административными судами общей юрисдикции, хотя они были доведены до его сведения, и, таким образом, вынес решение в нарушение принципа равноправия, закрепленного в статье 10 Конституции Турецкой Республики. Кроме того, по мнению заявителей, применение двумя высшими судами одной и той же страны различных подходов к толкованию правовых норм не должно вести к лишению части граждан принадлежащих им прав. В этой связи заявители подчеркивали, что различие в подходах к толкованию правовых норм, применяемых административными судами общей юрисдикции и военным административным судом, необратимым образом нарушало принцип единства судебной системы.
41. Указанное противоречие в толковании правовых норм нарушало также принцип правовой определенности и общие принципы права. В этом отношении заявители оспорили выводы Палаты, которая хотя и признала достойным сожаления тот факт, что одни и те же правовые положения получают различное толкование, постановила, что данного обстоятельства недостаточно для нарушения принципа правовой определенности.
42. Наконец, заявители выразили несогласие с решением четвертой коллегии административного суда г. Анкары о неподведомственности ей настоящего дела, в то время как другие коллегии этого суда считали, что они обладали необходимыми полномочиями. В этой связи заявители жаловались, что Палата никоим образом не учла данный факт с точки зрения статьи 6 Конвенции.
2. Власти Турции
43. Власти Турции утверждали, что вследствие действия принципа независимости судов решения одного суда не являются обязательными для других судов, относящихся как к той же ветви судебной власти, что и первый суд, так и к иным ветвям судебной власти. Лишь решения верховных судов имеют обязательную силу для нижестоящих судов, относящихся к той же ветви судебной власти, что и соответствующий верховный суд. Соответственно, решения административных судов общей юрисдикции не являлись обязательными для других административных судов общей юрисдикции так же, как и трансверсально для Высшего военного административного суда.
44. Власти Турции утверждали далее, что решение четвертой коллегии административного суда г. Анкары о неподведомственности ей дела заявителей не могло считаться произвольным. По мнению властей государства-ответчика, данное решение было вынесено в соответствии с критериями, определенными в постановлении Суда по урегулированию разногласий от 14 мая 2001 г., ссылка на которое содержалась в указанном решении и в соответствии с которым для установления подведомственности спора Высшему военному административному суду была принятая во внимание связь с военной службой. Кроме того, власти Турции отметили, что решение Высшего военного административного суда нельзя было признать произвольным потому, что, по их мнению, данное решение соответствовало статье 21 Закона № 3713, так как крушение самолета не было результатом террористического акта.
45. Власти Турции утверждали, что в свете правовых положений, относящихся к Суду по урегулированию разногласий, обстоятельства настоящего дела не были связаны ни с конфликтом юрисдикции, ни с коллизией судебных решений. Кроме того, по мнению властей государства-ответчика, отсутствовала неопределенность или двусмысленность в вопросе о том, какому суду было подведомственно дело заявителей, поскольку законодательство Турции по данному вопросу было ясным. Действительно, статья 157 Конституции Турецкой Республики (см. выше § 21) предусматривает, что административные споры с участием военнослужащих и военной службы рассматриваются Высшим военным административным судом, а статья 20 Закона «О Высшем военном административном суде» воспроизвела указанное положение Конституции. Подобная подведомственность споров была подтверждена постановлениями Суда по урегулированию разногласий от 14 мая 2001 г. и 11 декабря 2006 г. (см. выше § 31 и 32). Таким образом, право заявителей на доступ к правосудию не было ограничено в силу какой-либо двусмысленности или неопределенности.
46. Кроме того, власти Турции утверждали, что в настоящем деле отсутствовало противоречие между подходами к толкованию законодательства. Сославшись на статью 24 Закона «О Суде по урегулированию разногласий» (см. выше § 24) и на постановление Суда по урегулированию разногласий от 22 февраля 1999 г. (см. выше § 30), власти государства-ответчика подчеркивали, что урегулирование разногласий между противоречащими друг другу судебными решениями осуществлялось лишь в исключительных случаях, когда невозможно было привести в исполнение право, установленное судебным решением. Выход за пределы данного исключительного обстоятельства был бы равносилен неправомерному посягательству на независимость судов различных ветвей судебной власти, для каждой из которых предусмотрен надзорный механизм для урегулирования коллизий между судебными решениями. Власти Турции сослались в этой связи на Решение Европейского Суда по делу «Каракая против Турции» (Karakaya v. Turkey) от 25 января 2011 г., жалоба № 30100/06.
47. Власти Турции допускали, что существовали различные подходы к толкованию законодательства, применяемые судами различных ветвей судебной власти, но, по их мнению, требования заявителей были оставлены без удовлетворения компетентным судом. Власти государства-ответчика подчеркивали, что отнесение судов к различным ветвям судебной власти, предусмотренной законодательством Турции, представляло собой вопрос организации судебной системы. Соответственно, вопросы организации Высокими Договаривающимися Сторонами своей правовой системы и распределения полномочий между судами входили в пределы усмотрения государств. В этом контексте, если суд, обладающий полномочиями для рассмотрения дела, выносит решение, отличающееся от решения суда, у которого таких полномочий не имеется, было бы несправедливым, по мнению властей Турции, признавать, что решение последнего суда должно иметь приоритет.
48. Наконец, власти Турции полагали, что настоящее дело является уникальным в своем роде и отличается от других дел, касающихся противоречивого прецедентного права, которые Европейский Суд рассматривал ранее, вследствие чего к настоящему делу не мог быть применен какой-либо прецедент. Кроме того, власти государства-ответчика утверждали, что неблагоприятное судебное решение не свидетельствовало об отсутствии правовой определенности при применении законодательства.
1. Общие принципы
49. Европейский Суд напоминает, прежде всего, что в его задачи не входит подмена собой внутригосударственных судов. В первую очередь, органы государства-ответчика, особенно судебные, должны решать проблемы толкования законодательства своей страны (см. Постановление Европейского Суда по делу «Бруалла Гомес дела Торре против Испании» (Brualla Gómez de la Torre v. Spain) от 19 декабря 1997 г., § 31, Reports of Judgments and Decisions 1997-VIII; Постановление Европейского Суда по делу «Уэйт и Кеннеди против Германии» (Waite and Kennedy v. Germany), жалоба № 26083/94, § 54, ECHR 1999-I; и Постановление Европейского Суда по делу «Саэс Маэсо против Испании» (Saez Maeso v. Spain) от 9 ноября 2004 г., жалоба № 77837/01, § 22). Роль Европейского Суда сводится к установлению того, являются ли последствия такого толкования совместимыми с положениями Конвенции (см. Постановление Европейского Суд по делу «Кучоглу против Болгарии» (Kuchoglu v. Bulgaria) от 10 мая 2007 г., жалоба № 48191/99, § 50; Постановление Европейского Суда по делу «Ишьяр против Болгарии» ( Iºyar v. Bulgaria) от 20 ноября 2008 г., жалоба № 391/03, § 48).
50. Таким образом, Европейский Суд не вправе подвергать сомнению толкование законодательства, осуществленное судами соответствующего государства, за исключением случаев явного произвола (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Адамсон против Латвии» (Adamsons v. Latvia) от 24 июня 2008 г., жалоба № 3669/03, § 118). По данному вопросу в функции Европейского Суда в принципе не входит сравнение различных решений судов государства-ответчика, даже если они приняты по очевидно похожим делам; Европейский Суд должен уважать независимость этих судов (см. Постановление Европейского Суда по делу «Энгель и другие против Нидерландов» (Engel and Others v. Netherlands) от 8 июня 1976 г., § 103, Series A, № 22; Постановление Европейского Суда по делу «Грегориу де Андраде против Португалии» ( Gregório de Andrade v. Portugal) от 14 ноября 2006 г., жалоба № 41537/02, § 36; упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Адамсонс против Латвии» (Adamsons v. Latvia), § 118).
51. Европейский Суд ранее уже признавал, что возможность появления противоречий между судебными решениями является естественной чертой, присущей каждой судебной системе, в которой функционирует ряд судов, рассматривающих дела по существу в пределах их территориальной юрисдикции. Сама по себе такая возможность не может считаться противоречащей Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Сантуш Пинту против Португалии» (Santos Pinto v. Portugal) от 20 мая 2008 г., жалоба № 39005/04, § 41).
52. В Европейский Суд неоднократно поступали на рассмотрение жалобы, касавшиеся противоречий между судебными решениями (см., в частности, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Зилински и Прадал и Гонсалес и другие против Франции» (Zielinski and Pradal and Gonzalez and Others v. France), жалобы № 24846/94 и 34165/96 — 34173/96, ECHR 1999-VII; Постановление Европейского Суда по делу «Педурару против Румынии» ( Pãduraru v. Romania), жалоба № 63252/00, ECHR 2005-XII (извлечения); Постановление Европейского Суда по делу «Беян против Румынии (N 1)» (Beian v. Romania (N 1)), жалоба № 30658/05, ECHR 2007-XIII (извлечения); и Постановление Европейского Суда по делу «Иордан Иорданов и другие против Болгарии» (Iordan Iordanov and Others v. Bulgaria) от 2 июля 2009 г., жалоба № 23530/02). Соответственно, у Европейского Суда имелась возможность высказаться по вопросу о том, при каких условиях противоречия в судебной практике высших судебных органов государства-ответчика посягали на право на справедливое судебное разбирательство, предусмотренное пунктом 1 статьи 6 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Перес Ариас против Испании» (Perez Arias v. Spain) от 28 июня 2007 г., жалоба № 32978/03, § 25; упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Беян против Румынии (N 1)» (Beian v. Romania (N 1)), § 34 — 40; Постановление Европейского Суда по делу «Штефан и Штеф против Румынии» ( ªtefan and ªtef v. Romania) от 27 января 2009 г., жалобы № 24428/03 и 26977/03, § 33 — 36; упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Иордан Иорданов и другие против Болгарии» (Iordan Iordanov and Others v. Bulgaria), § 48 — 49; Решение Европейского Суда по делу «Шварцкопф и Тауссик против Чешской Республики» (Schwarzkopf and Taussik v. Czech Republic) от 2 декабря 2008 г., жалоба № 42162/02).
53. При вынесении вышеуказанных решений Европейский Суд разъяснил критерии, которыми он руководствовался: следует устанавливать, существовали ли «глубокие и продолжительные противоречия» в прецедентном праве верховного судебного органа; предусматривает ли законодательство государства-ответчика механизм преодоления этих противоречий; был ли применен этот механизм, и если да, то каковы были последствия его применения (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Иордан Иорданов и другие против Болгарии» (Iordan Iordanov and Others v. Bulgaria), § 49 — 50).
54. Кроме того, Европейский Суд рассмотрел жалобу на противоречия между судебными решениями, вынесенными одним и тем же апелляционным судом (см. Постановление Европейского Суда по делу «Тудор Тудор против Румынии» (Tudor Tudor v. Romania) от 24 марта 2009 г., жалоба № 21911/03) или разными районными судами (см. Постановление Европейского Суда по делу «Штефэницэ и другие против Румынии» ( ªtefãnicã and Others v. Romania) от 2 ноября 2010 г., жалоба № 38155/02), когда такие суды принимают решения в последней инстанции. Европейский Суд признал, что право на справедливое разбирательство нарушается не только ввиду «глубокого и продолжительного» характера рассматриваемых противоречий, но и вследствие правовой неопределенности, являющейся результатом непоследовательности практики этих судов и отсутствия механизмов, позволяющих преодолеть противоречия в прецедентном праве (упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Тудор Тудор против Румынии» (Tudor Tudor v. Romania), § 30 — 32; и упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Штефэницэ и другие против Румынии» ( ªtefãnicã and Others v. Romania), § 37 — 38).
55. В этом отношении Европейский Суд напоминает, что он неоднократно подчеркивал важность создания механизмов для обеспечения последовательности судебной практики внутригосударственных судов и единообразия прецедентного права (см. упомянутое выше Решение Европейского Суда по делу «Шварцкопф и Тауссик против Чешской Республики» (Schwarzkopf and Taussik v. Czech Republic)). Кроме того, Европейский Суд указывал, что Договаривающиеся Стороны обязаны организовывать свои судебные системы таким образом, чтобы избегать вынесения противоречащих друг другу судебных решений (см. Постановление Европейского Суда по делу «Вриони и другие против Албании» (Vrioni and Others v. Albania) от 24 марта 2009 г., жалоба № 2141/03, § 58; Постановление Европейского Суда по делу «Муллаи и другие против Албании» (Mullai and Others v. Albania) от 23 марта 2010 г., жалоба № 9074/07, § 86; Постановление Европейского Суда по делу «Брезовец против Хорватии» (Brezovec v. Croatia) от 29 марта 2011 г., жалоба № 13488/07, § 66).
56. Европейский Суд всегда оценивал обстоятельства дела, представленные на его рассмотрение, на основании принципа правовой определенности, который подразумевается во всех статьях Конвенции, представляя собой один из основных элементов правового государства (см., среди иных прецедентов, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Беян против Румынии (N 1)» (Beian v. Romania (N 1)), § 39; упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Иордан Иорданов и другие против Болгарии» (Iordan Iordanov and Others v. Bulgaria), § 47; упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Штефэницэ и другие против Румынии» ( ªtefãnicã and Others v. Romania), § 32). Действительно, неопределенность — правовая, административная или вытекающая из правоприменительной практики органов государственной власти — является фактором, который следует принимать во внимание при оценке поведения государства (упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Педурару против Румынии» ( Pãduraru v. Romania), § 92; упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Беян против Румынии (N 1)» (Beian v. Romania (N 1)), § 33; упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Штефэницэ и другие против Румынии» ( ªtefãnicã and Others v. Romania), § 32).
57. В этой связи Европейский Суд напоминает также, что право на справедливое судебное разбирательство должно толковаться в свете Преамбулы к Конвенции, которая провозглашает верховенство права как составляющую общего наследия Договаривающихся Сторон. В то же время одной из основных составляющих верховенства права является принцип правовой определенности (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Брумэреску против Румынии» ( Brumãrescu v. Romania), жалоба № 28342/95, § 61, ECHR 1999-VII), который, в частности, гарантирует участникам судопроизводства определенную стабильность правовых отношений и способствует доверию общества к судебной системе (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Штефэницэ и другие против Румынии» ( ªtefãnicã and Others v. Romania), § 38). Действительно, любое сохраняющееся противоречие в судебной практике может привести к такому состоянию правовой неопределенности, что доверие общества к судебной системе уменьшится, в то время как это доверие является одной из основных составляющих правового государства (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Педурару против Румынии» ( Pãduraru v. Romania), § 98; Постановление Европейского Суда по делу «Винчич и другие против Сербии» ( Vinèiæ and Others v. Serbia) от 1 декабря 2009 г., жалобы № 44698/06 и другие, § 56; упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Штефэницэ и другие против Румынии» ( ªtefãnicã and Others v. Romania), § 38).
58. Тем не менее Европейский Суд уточняет, что требования правовой определенности и защиты доверия участников судопроизводства к судам не закрепляют приобретенное право на последовательность прецедентного права (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ассоциация „ЮНЕДИК“ против Франции» ( Unédic v. France) от 18 декабря 2008 г., жалоба № 20153/04, § 74). Развитие прецедентного права само по себе не противоречит надлежащему отправлению правосудия в той мере, в которой отсутствие динамичного и эволюционного подхода к развитию прецедентного права может помешать его изменению или улучшению (см. Постановление Европейского Суда по делу «Атанасовский против Македонии» (Atanasovski v. the Former Yugoslav Republic of Macedonia) от 14 января 2010 г., жалоба № 36815/03, § 38).
2. Применение вышеизложенных принципов к настоящему делу
59. Прежде всего, Европейский Суд отмечает, что настоящее дело отличается от дел, которые он имел возможность рассмотреть ранее, тем, что оно касается не противоречий, которые могут существовать в судебной практике судов последней инстанции, принадлежащих к одной ветви судебной власти, а несогласованности в судебных решениях, принятых двумя видами судов, не имеющих какой-либо иерархической связи между ними, отличающихся и независимых друг от друга.
60. Соответственно, Европейский Суд считает, что критерии и принципы, выработанные в вышеупомянутом прецедентном праве, будучи сформулированными в контексте, значительно отличающемся от настоящего дела, не могут быть распространены в неизменном виде на настоящее дело, поскольку оно, хотя и касается жалобы, подобные которой ранее рассматривались Европейским Судом, поднимает новый вопрос права. Однако Европейский Суд может руководствоваться ими при оценке обстоятельстве дела. В первую очередь, Европейский Суд рассмотрит вопрос о том, были ли в настоящем деле вынесены противоречащие друг другу судебные решения, далее в случае утвердительного ответа он определит в свете конкретных обстоятельств дела, составляли ли подобные расхождения в судебной практике нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
(b) Существование противоречий в прецедентном праве
61. Европейский Суд напоминает, что различное разрешение двух споров не может считаться противоречием в прецедентном праве, если оно было оправдано различием в фактических обстоятельствах дела (см. Решение Европейского Суда по делу «Эрол Учар против Турции» (Erol Uçar v. Turkey) от 29 сентября 2009 г., жалоба № 12960/05). Из материалов настоящего дела следует, что различие, обжалованное заявителями, вытекает не из фактических обстоятельств, которые были рассмотрены разными судами государства-ответчика и совпадали, а из применения норм материального права и факта разрешения спора судом.
62. В этом отношении Европейский Суд подчеркивает, что стороны представили несколько решений, вынесенных судами государства-ответчика и касавшихся семей военнослужащих, погибших в результате той же авиакатастрофы, что и сын заявителей. Изучив эти решения, Европейский Суд отмечает, что указанные военнослужащие могут быть разделены на две группы: военнослужащие подразделений, принимавших участие в борьбе с терроризмом, и члены экипажа самолета (см. выше § 17, 25 и 26).
63. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что различные споры, переданные на рассмотрение административных судов общей юрисдикции, на которые ссылаются заявители в поддержку своего утверждения, касались требований, предъявленных семьями погибших в ходе этого происшествия, с целью отмены решений Пенсионного фонда Турции об отказе в предоставлении им права на получение пенсии на основании Закона № 3713.
64. Наконец, Европейский Суд отмечает на основании материалов дела, что 14 исковых заявлений, инициированных семьями погибших, были рассмотрены по существу административными судами общей юрисдикции, которые установили причинно-следственную связь между происшествием и противодействием терроризму, являвшуюся условием sine qua non <*> для предоставления прав, предусмотренных статьей 21 Закона № 3713, при этом суды не проводили различия между погибшими военнослужащими по характеру должностных обязанностей (см. выше § 25 - 26).
<*> Conditio sine qua non (лат.) — необходимое условие, в отсутствие которого результат не наступил бы (примеч. переводчика).
65. Таким образом, административные суды общей юрисдикции вынесли решение в пользу истцов, дав условиям применения Закона № 3713 иное толкование, нежели Высший военный административный суд, который по делу заявителей сделал вывод об отсутствии причинно-следственной связи и оставил иск заявителей об отмене решения Пенсионного фонда без удовлетворения (см. выше § 16).
66. Данное различие в толковании привело к различию в юридической квалификации по сути идентичных споров двумя видами судов. Таким образом, административные суды общей юрисдикции (административный суд г. Анкары и Государственный совет Турецкой Республики) и Высший военный административный суд вынесли диаметрально противоположные решения. Кроме того, власти Турции признали факт существования двух различных толкований (см. выше § 47). Следует отметить, что в решении Высшего военного административного суда по делу заявителей не упоминается о различиях, которые позволяли бы отличить их дело от дел, рассмотренных административными судами общей юрисдикции (см. выше § 16).
67. Соответственно, очевидно, что на рассмотрении Европейского Суда находится довольно редкое дело, в котором обстоятельства и последствия одного и того же инцидента — крушения самолета — по-разному истолкованы судами государства-ответчика. Исходя из этого Европейский Суд напоминает, что простое установление противоречий в прецедентном праве само по себе не может служить достаточным основанием для вывода о нарушении требований статьи 6 Конвенции. Европейскому Суду также следовало оценить данное расхождение в позициях судов с точки зрения его последствий по отношению к принципам справедливого судебного разбирательства и, в частности, правовой определенности.
(c) Составляли ли различия в прецедентном праве нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
68. Прежде всего, Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле вопрос о различиях в прецедентном праве, учитывая обстоятельства дела, вытекает из самой структуры судебной системы Турции, в которой сосуществуют административные суды общей юрисдикции и военный административный суд специальной юрисдикции (см. выше § 20 - 21 и 45). Тем не менее Европейский Суд подчеркивает, что это лишь один пример разнообразия правовых систем, существующих в Европе, и в его задачи не входит унификация этих систем (см., mutatis mutandis, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Такске против Бельгии» (Taxquet v. Belgium) от 16 ноября 2010 г., жалоба № 926/05, § 83).
69. Европейский Суд напоминает также, что в делах, вытекающих из индивидуальных жалоб, в задачи Европейского Суда не входит осуществление абстрактного контроля в отношении оспоренного законодательства или правоприменительной практики; он должен насколько это возможно ограничиться, не теряя из виду общий контекст, рассмотрением вопросов, затронутых конкретным рассматриваемым делом (см. среди иных прецедентов Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «N.C. против Италии» (N.C. v. Italy), жалоба № 24952/94, § 56, ECHR 2002-X; и упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Такске против Бельгии» (Taxquet v. Belgium), § 83).
70. В настоящем деле задачей Европейского Суда является не надзор in abstracto <*> за соответствием Конвенции судебной системы Турции, для которой характерен дуализм административных судов, а лишь оценка in concreto <**> последствий противоречий в прецедентном праве для осуществления права на справедливое судебное разбирательство, гарантированного пунктом 1 статьи 6 Конвенции (см., например, mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Падовани против Италии» (Padovani v. Italy) от 26 февраля 1993 г., § 24, Series A, № 257-B).
<*> In abstracto (лат.) — отвлеченно; вообще (примеч. переводчика).
<**> In concreto (лат.) — в действительности, в определенном случае, фактически (примеч. переводчика).
71. В этом отношении Европейский Суд обращает внимание, что противоречивость правовых решений по вопросу толкования статьи 21 Закона № 3713 является следствием одновременного привлечения административных судов общей юрисдикции и Высшего военного административного суда к рассмотрению по сути идентичных споров (см. выше § 62 - 66). Подобная ситуация влечет за собой спор о подведомственности между двумя видами судов, которые были призваны высказать свое мнение, параллельно по одному и тому же правовому вопросу.
72. Соответственно, Европейский Суд соглашается с мнением Палаты о том, что причиной вынесения противоречащих друг другу решений, на которое жаловались заявители, являлось несоблюдение этими судами установленных для них пределов подведомственности (см. Постановление Палаты, § 57).
73. Исходя из этого и учитывая довод властей Турции о том, что настоящее дело было однозначно подведомственно Высшему военному административному суду (см. выше § 45), Европейский Суд отмечает, что Суд по урегулированию разногласий, который был создан, inter alia, для того, чтобы разрешать конфликты юрисдикции, которые могут возникнуть между судами общей юрисдикции, административными и военными судами (см. выше § 22 и 24), имел возможность рассмотреть вопрос о разграничении подведомственности между административными судами общей юрисдикции и Высшим военным административным судом.
74. Так, Суд по урегулированию разногласий подтвердил, что Высшему военному административному суду подведомственны споры о правах на получение пенсий и пособий военнослужащих (см. выше § 31 - 32). Кроме того, четвертая коллегия административного суда г. Анкары, сославшись на постановление Суда по урегулированию разногласий от 14 мая 2001 г. (см. выше § 31), признала, что она не имела полномочий для рассмотрения искового заявления, поданного заявителями, и указала, что данный спор был подведомственен Высшему военному административному суду (см. выше § 14).
75. В этой связи Палата постановила, что привлечение Суда по урегулированию разногласий позволило устранить расхождение в позиции административных судов общей юрисдикции и военного административного суда по вопросу подведомственности, прекратив в принципе вмешательство административных судов общей юрисдикции в сферу юрисдикции военного административного суда (см. Постановление Палаты, § 57 - 58).
76. Большая Палата, тем не менее, не согласна с этими выводами. Принимая во внимание доказательства, представленные сторонами, Европейский Суд считает, что, несмотря на вмешательство Суда по урегулированию разногласий и подтверждение последним подведомственности данной категории споров Высшему военному административному суду, административные суды общей юрисдикции продолжили принимать заявления, идентичные иску заявителей, к рассмотрению и выносить решения по существу (см. выше § 25 - 27).
77. В соответствии с пояснениями, которые в ходе публичного слушания дела в Большой Палате представили по этому вопросу власти Турции, «принципиальные» постановления Суда по урегулированию разногласий по спорам о подведомственности обязательны для исполнения, а прочие его постановления имеют ценность и авторитетность прецедентов, которыми должны руководствоваться суды государства-ответчика при рассмотрении соответствующих дел, при этом постановление является «принципиальным», когда об этом прямо указано в самом постановлении.
78. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что постановления суда по урегулированию споров, на которые сослались власти Турции (см. выше § 44 - 45), подтверждая юрисдикцию Высшего военного административного суда, не были принципиальными решениями, и, кроме того, им не хватило силы убеждения для того, чтобы ими начали руководствоваться все административные суды общей юрисдикции; последние продолжили рассматривать и удовлетворять требования, аналогичные требованиям заявителей (см. выше § 25 - 27).
79. В то же время независимо от веса, который административные суды общей юрисдикции решили придать указанным постановлениям Суда по урегулированию разногласий, Европейский Суд подчеркивает, что в любом случае функция Суда по урегулированию разногласий состоит не в том, чтобы разрешать конфликты в прецедентном праве. Хотя данный орган наделен полномочиями для урегулирования коллизий между судебными решениями, вынесенными различными судами, он может осуществлять эти полномочия лишь в исключительном случае, когда постановления настолько несовместимы между собой, что их исполнение приведет к лишению заинтересованной стороны права на судебное разбирательство (см. выше § 24 и 30). В настоящем деле такой ситуации не было. В этом отношении вмешательство Суда по урегулированию разногласий не повлияло на жалобу, которую заявители предъявили в Европейский Суд.
80. Европейский Суд напоминает, что ранее он уже указывал на то, что установленные противоречия в прецедентном праве, как правило, следует урегулировать путем закрепления толкования, которое должно применяться, и унификации прецедентного права при помощи институтов, наделенных соответствующими полномочиями (см. среди многих других прецедентов упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Беян против Румынии (N 1)» (Beian v. Romania (N 1)), § 37 и 39). Однако следует уточнить, что данные принципы были сформулированы применительно к делам, в которых различия в толковании правовых положений, рассматриваемые Европейским Судом, возникли в рамках одной ветви судебной системы в связи с правовыми положениями, в отношении которых верховный суд мог реализовать свои полномочия по унификации прецедентного права (см. выше § 59, а также см. среди других прецедентов упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Беян против Румынии (N 1)» (Beian v. Romania (N 1)), § 37; упомянутое выше Решение Европейского Суда по делу «Шварцкопф и Тауссик против Чешской Республики» (Schwarzkopf and Taussik v. Czech Republic)).
81. В то время как подобная позиция применима, когда противоречащие друг другу судебные решения были вынесены в рамках одной иерархии судебной системы, она не может быть распространена на настоящее дело. Европейский Суд полагает, что в правовом контексте государства-ответчика, для которого характерно, как в настоящем деле, существование нескольких верховных судов, между которыми отсутствует общая иерархическая связь, он не может требовать применения механизма вертикального надзора за подходом, который эти суды решили избрать. Установление подобного требования выходило бы за пределы требований о справедливом судебном разбирательстве, предусмотренных пунктом 1 статьи 6 Конвенции.
82. Далее Европейский Суд подчеркивает, что отсутствие общего регуляторного органа для верховных судов (в настоящем деле для Государственного совета и Высшего военного административного суда), которые могли бы закрепить толкование, которое должно применяться этими судами, не является особенностью правовой системы Турции. Во многих европейских государствах, для судебной системы которых характерно существование двух и более верховных судов, такой орган отсутствует (см. выше § 34). Однако такое отсутствие регуляторного органа само по себе не может рассматриваться как нарушение Конвенции.
83. По мнению Европейского Суда, следует допустить, что в судебной системе вроде турецкой, в которой организовано несколько ветвей судебной власти и в которой сосуществуют несколько верховных судов, обязанных осуществлять толкование законодательства одновременно и параллельно друг другу, для формирования консенсуса между судами может потребоваться некоторое время: соответственно, периоды, когда имеются противоречия в прецедентном праве, могут допускаться, не подрывая при этом принцип правовой определенности.
84. Поскольку прецедентное право не является неизменным, а, напротив, по сути эволюционирует, Европейский Суд считает, что принцип надлежащего отправления правосудия не может пониматься как устанавливающий строгое требование о последовательности прецедентного права (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Ассоциация „ЮНЕДИК“ против Франции» ( Unédic v. France), § 73; и упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Атанасовский против Македонии» (Atanasovski v. the Former Yugoslav Republic of Macedonia), § 38). Однако Европейский Суд обязан обеспечивать соблюдение данного принципа, когда, по его мнению, справедливость судебного разбирательства или верховенство права требуют от Европейского Суда вмешательства для прекращения неопределенности, порожденной противоречащими друг другу судебными решениями, вынесенными разными судами по одному и тому же вопросу. Правовая определенность, к которой в этом случае стремится Европейский Суд, должна все же достигаться при должном уважении самостоятельности и независимости судов государства-ответчика при принятии решений, в соответствии с принципом субсидиарности, который лежит в основе конвенционной системы.
85. В этой связи Европейский Суд повторяет, что осуществление толкования свойственно для работы судей. Как бы однозначно ни было сформулировано правовое положение, неизбежным является осуществление судьей толкования (см. среди иных прецедентов Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Башкайя и Окчуоглу против Турции» ( Baºkaya and Okçuoðlu v. Turkey), жалобы № 23536/94 и 24408/94, § 39, ECHR 1999-IV). Определение нормы законодательства, подлежащей применению, а также условия ее применения являются фактически частью процесса индивидуализации права.
86. Соответственно, два суда, каждый из которых наделен своим кругом полномочий, рассмотрев разные дела, вполне могут вынести противоречащие друг другу, но рациональные и мотивированные решения по одному правовому вопросу, вытекающему из схожих фактических обстоятельств. Следует допустить, что противоречия в подходах, примененных этими судами, являются лишь неизбежным следствием этого процесса толкования правовых положений и их адаптации к фактическим ситуациям, которые они должны регулировать.
87. Такие противоречия могут допускаться, если правовая система государства-ответчика способна устранить их. В настоящем деле Европейский Суд считает, что соответствующие верховные суды (Государственный совет и Высший военный административный суд) имеют возможность самостоятельно урегулировать противоречия либо путем применения единого подхода, либо путем соблюдения установленных для них пределов подведомственности и воздержания каждого из них от вмешательства в одну и ту же область права.
88. Европейский Суд хотел бы подчеркнуть, что, поскольку в задачи Европейского Суда не входят выполнение функций суда третьей или четвертой инстанции и осуществление надзора за подходами, избираемыми судами государства-ответчика при толковании правовых положений, и противоречиями в прецедентном праве, которые могут при этом возникнуть, не является его задачей и вмешательство по единственному основанию существования противоречия в прецедентном праве.
89. По мнению Европейского Суда, при отсутствии доказательств произвола оценка существования и влияния противоречащих друг другу судебных решений не означает оценку адекватности подхода, избранного судами государства-ответчика (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Винчич и другие против Сербии» ( Vinèiæ and Others v. Serbia), § 56; Решение Европейского Суда по делу «Ышик против Турции» ( Iºýk v. Turkey) от 16 июня 2009 г., жалоба № 35224/05; Постановление Европейского Суда по делу «Иванов и Димитров против Македонии» (Ivanov and Dimitrov v. the Former Yugoslav Republic of Macedonia) от 21 октября 2010 г., жалоба № 46881/06, § 32). Как указывал Европейский Суд (см. выше § 50), осуществляемый им надзор за соблюдением пункта 1 статьи 6 Конвенции ограничивается рассмотрением дел, в которых оспариваемое решение является явно произвольным.
90. Таким образом, учитывая обстоятельства дела, даже несмотря на то, что толкование статьи 21 Закона № 3713 Высшим военным административным судом было неблагоприятным для заявителей, данное толкование, сколь несправедливым бы оно ни казалось заявителям по сравнению с подходом, примененным административными судами общей юрисдикции, само по себе не составляет нарушение статьи 6 Конвенции.
91. Также следует отметить — в свете вывода Суда по урегулированию разногласий (см. выше § 31 - 32) о том, что данный вид споров был подведомственен Высшему военному административному суду, — что при обстоятельствах настоящего дела решение четвертой коллегии административного суда г. Анкары о неподведомственности ей дела заявителей ни в коей мере не являлось произвольным.
92. Кроме того, заявители не могли утверждать, что им было отказано в правосудии в связи с тем, что их спор был рассмотрен Высшим военным административным судом, либо в связи с вынесенным решением. Решение, принятое Высшим военным административным судом по делу заявителей, вписывается в пределы полномочий, предоставленных этому судебному органу, и само по себе не содержит признаков нарушения прав и свобод, которые могли бы оправдать вмешательство Европейского Суда в настоящее дело.
93. В этом отношении следует подчеркнуть, что судебные решения, вынесенные по требованиям заявителей, были надлежащим образом мотивированы с точки зрения фактов и права (см. выше § 16 и 19), и нельзя признать толкование Высшим военным административным судом фактов, переданных ему на рассмотрение, произвольным, неразумным или способным затронуть справедливость судебного разбирательства; такое толкование представляет собой лишь отдельный случай применения законодательства государства-ответчика.
94. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд повторяет, что он должен избегать любого неоправданного вмешательства в осуществление государствами своих судебных функций либо в организацию их судебных систем. Европейский Суд подчеркивает, что ответственность за последовательность своей судебной практики несут в первую очередь суды государства-ответчика, а вмешательство Европейского Суда в данной сфере допускается лишь в исключительных случаях.
95. В настоящем деле Европейский Суд считает, что обстоятельства настоящего дела не требуют вмешательства Европейского Суда, и в данном контексте задачей Европейского Суда не является разрешение противоречия в прецедентном праве в свете пункта 1 статьи 6 Конвенции. В любом случае подача индивидуальной жалобы в Европейский Суд не может использоваться как инструмент для урегулирования или устранения противоречий в прецедентном праве, которые могут возникнуть в праве Договаривающейся Стороны, либо как надзорный механизм для исправления несогласованности между решениями различных судов Договаривающейся Стороны.
96. Следовательно, Европейский Суд делает вывод об отсутствии нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции.
постановил десятью голосами «за» при семи — «против», что нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции отсутствовало.
Совершено на английском и французском языках и оглашено 20 октября 2011 г. на публичном слушании во Дворце прав человека в г. Страсбурге.
Председатель Большой Палаты
Европейского Суда
Н.БРАТЦА
Заместитель Секретаря Большой Палаты
Европейского Суда
М.О'БОЙЛ
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Европейского Суда к Постановлению приобщается особое мнение судей Николаса Братцы, Жозепа Касадеваля, Нины Вайич, Дина Шпильманна, Христоса Розакиса, Анатолия Ковлера и Лиляны Мийович.
1. В отличие от большинства судей Большой Палаты мы считаем, что в настоящем деле имело место нарушение статьи 6 Конвенции.
2. Чтобы расставить вещи по своим местам, мы хотели бы вначале прояснить, что в основе настоящего дела лежит ни то обстоятельство, что Высший военный административный суд истолковал статью 21 Закона № 3713 неблагоприятным для заявителей образом; ни тот факт, что решение о неподведомственности ей спора, вынесенное четвертой коллегией административного суда г. Анкары, не было произвольным, ни то обстоятельство, что судебные решения, вынесенные по требованиям заявителей, были надлежащим образом мотивированы с точки зрения фактов и права (§ 90 - 93 Постановления). На наш взгляд, данное дело не касается также, как это можно предположить из Постановления, «...осуществления государствами своих судебных функций либо... организации их судебных систем» (§ 94). Оно касается, по нашему мнению, «явного сбоя в функционировании» судебной системы Турции, приведшего к нарушению статьи 6 Конвенции.
3. Действительно, отсутствие эффективного механизма унификации прецедентного права повлекло за собой и, что хуже, закрепило противоречия в судебной практике административных судов общей юрисдикции и военного административного суда, что в настоящем деле привело к результатам, создающим впечатление о «произволе». К этому добавляется то, что внутри системы административных судов продолжают существовать противоречия в прецедентном праве.
4. Мы не можем вновь не подчеркнуть, что, как указано в параграфе 57 Постановления, право на справедливое судебное разбирательство должно толковаться в свете Преамбулы к Конвенции, которая провозглашает верховенство права как составляющую общего наследия Договаривающихся Сторон. В то же время одной из основных составляющих верховенства права является принцип правовой определенности (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Брумэреску против Румынии» ( Brumãrescu v. Romania), жалоба № 28342/95, § 61, ECHR 1999-VII), который, inter alia, гарантирует участникам судопроизводства определенную стабильность правовых отношений и способствует доверию общества к судебной системе (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Штефэницэ и другие против Румынии» ( ªtefãnicã and Others v. Romania) от 2 ноября 2010 г., жалоба № 38155/02, § 38).
Действительно, любое сохраняющееся противоречие в судебной практике может привести к такому состоянию правовой неопределенности, что доверие общества к судебной системе уменьшится, в то время как это доверие является одной из основных составляющих правового государства (см. Постановление Европейского Суда по делу «Педурару против Румынии» ( Pãduraru v. Romania), жалоба № 63252/00, ECHR 2005-XII (извлечения), § 98; Постановление Европейского Суда по делу «Винчич и другие против Сербии» ( Vinèiæ and Others v. Serbia) от 1 декабря 2009 г., жалобы № 44698/06 и другие, § 56; упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Штефэницэ и другие против Румынии» ( ªtefãnicã and Others v. Romania), § 38).
5. Действительно принцип независимости судов, на который ссылались власти Турции (§ 43 Постановления), и вытекающая из него самостоятельность судов при принятии решений могут объяснить, почему одни и те же тексты могут быть по-разному истолкованы на разных уровнях судебной системы. Тем не менее мы считаем, что такое толкование не должно иметь своим следствием создание ситуации правовой неопределенности для участников судопроизводства, когда исход дела зависит от механизма, который не способен обеспечить последовательность судебной практики. Способность правовой системы поддерживать стабильность в правоотношениях и последовательность судебного толкования имеют решающее значение для сохранения доверия участников судопроизводства к отправлению правосудия.
6. В настоящем деле заявители сначала столкнулись с явной непоследовательностью в рамках одной ветви судебной власти. В этой связи следует напомнить, что заявители оспорили решение четвертой коллегии административного суда г. Анкары, которая признала, что дело заявителей было ей неподведомственно, в то время как другие коллегии этого суда признали, что они имели полномочия для рассмотрения идентичных дел (§ 42 Постановления). В пределах одного административного суда самостоятельность многочисленных судебных коллегий и передача дел для рассмотрения в различные коллегии привели к непоследовательности судебной практики в виде двух противоречащих друг другу толкований, касающихся полномочий этого суда.
7. Три раза, в том числе один раз по делу заявителей, четвертая и пятая коллегии административного суда г. Анкары признавали, что им были неподведомственны споры, касающиеся прав, регулируемых статьей 21 Закона № 3713 (§ 14, 28 и 29 Постановления), считая, что подобные дела должны рассматриваться Высшим военным административным судом. Другие коллегии этого суда не стали применять такой подход: они согласились принять к рассмотрению 14 дел, идентичных делу заявителей, по заявлениям семей других военнослужащих, погибших в результате той же авиакатастрофы, и вынесли решения в их пользу (§ 25 - 27 Постановления). Это основной аспект дела. Несомненно, на прецедентное право, в контексте которого рассматривалась апелляционная жалоба заявителей, повлиял непоследовательный подход различных коллегий административного суда г. Анкары по вопросу определения полномочий данного суда по спорам о правах на получение пенсии военнослужащих.
8. На наш взгляд, подобный непоследовательный подход к полномочиям судов по рассмотрению, по сути, идентичных правовых вопросов, вытекающих из абсолютно идентичного события (в настоящем деле — крушения самолета, приведшего к многочисленным жертвам), представляет собой фундаментальную проблему с точки зрения статьи 6 Конвенции.
9. Следует напомнить, что вопрос о полномочиях имел решающее значение для рассмотрения спора, учитывая, что в большинстве вынесенных решений административные суды общей юрисдикции признали существование причинно-следственной связи между авиакатастрофой и противодействием терроризму, вследствие чего весьма вероятно, что, если бы их иск не был направлен для рассмотрения в Высший военный административный суд, требования заявителей, так же как и требования членов семей некоторых других лиц, погибших в результате крушения самолета, были бы удовлетворены. Толкование Высшим военным административным судом обстоятельств авиакатастрофы, произошедшей 16 мая 2001 г., привело к различию в обращении по отношению к заявителям в сравнении с другими участниками судопроизводства, которые подали требования, аналогичные требованиям заявителей. Несмотря на то, что заявители проинформировали Высший военный административный суд о позиции административных судов общей юрисдикции по аналогичным спорам (§ 15 и 18 Постановления), суд полностью проигнорировал эту позицию, без объяснения своих мотивов и без учета возможного риска непоследовательности, даже имеющей синхронный характер. Кроме того, Высший военный административный суд не пояснил, какие фактические обстоятельства отличали настоящее дело от дел, приведенных заявителями в поддержку своих требований (§ 16 и 66 Постановления). Как следствие, одна и та же фактическая ситуация и одни и те же правовые положения были по-разному истолкованы судами двух ветвей судебной власти.
10. Действительно, Суд по урегулированию разногласий, который был создан, inter alia, для того, чтобы разрешать конфликты юрисдикции, которые могут возникнуть между судами общей юрисдикции, административными и военными судами (§ 22 и 24 Постановления), имел возможность рассмотреть вопрос о разграничении подведомственности между административными судами общей юрисдикции и Высшим военным административным судом и установить критерии определения подведомственности споров Высшему военному административному суду (§ 31 - 32 Постановления). Кроме того, Суд по урегулированию разногласий подтвердил, что Высшему военному административному суду подведомственны споры о правах на получение пенсий и пособий военнослужащих (§ 31 Постановления). Кроме того, четвертая коллегия административного суда г. Анкары, сославшись на постановление Суда по урегулированию разногласий от 14 мая 2001 г., признала, что она не имела полномочий для рассмотрения искового заявления, поданного заявителями, и указала, что данный спор был подведомственен Высшему военному административному суду (§ 14 Постановления).
11. Но разрешение Судом по урегулированию разногласий конфликта между двумя судами было теоретическим и иллюзорным.
12. Несмотря на вмешательство Суда по урегулированию разногласий и его решение о том, что данная категория споров была подведомственна Высшему военному административному суду, административные суды общей юрисдикции продолжили принимать к рассмотрению дела, схожие с делом заявителей, и выносить решения по существу (§ 25 - 27 Постановления). В данном контексте пояснения властей Турции, представленные в ходе устного слушания в Большой Палате, указывали, в частности, на неэффективность процедуры урегулирования разногласий; они опирались на тонкое различие между «принципиальными» постановлениями и другими судебными решениями. «Принципиальные» постановления Суда по урегулированию разногласий по спорам о подведомственности обязательны для исполнения, а прочие его постановления имеют ценность и авторитетность прецедентов, которыми должны руководствоваться суды государства-ответчика при рассмотрении соответствующих дел. Также нам сказали, что постановление является «принципиальным», когда об этом прямо указано в самом постановлении, а постановления Суда по урегулированию разногласий о подтверждении подведомственности споров Высшему военному административному суду (§ 44 - 45 Постановления) не попадали в эту престижную категорию.
13. Таким образом, Суд по урегулированию разногласий в качестве механизма урегулирования противоречий оказался недостаточным ни для предупреждения, ни для окончательного устранения правовой неопределенности, являющейся следствием непоследовательного толкования административными судами общей юрисдикции вопроса о подведомственности им споров, касающихся прав на получение пенсии, предусмотренных Законом № 3713 (§ 28 - 29 и 76 - 77 Постановления). Постановлениям Суда по урегулированию разногласий, на которые ссылались власти Турции, очевидно, не хватило силы убеждения для того, чтобы ими начали руководствоваться все административные суды общей юрисдикции (§ 25 - 27 Постановления). Из этого можно сделать вывод, что, несмотря на вмешательство Суда по урегулированию разногласий, неопределенность по поводу распределения полномочий между административными судами общей юрисдикции и военным административным судом, судя по всему, сохраняется. Отсутствие решения о подведомственности, обязательного для учета всеми судами, может способствовать лишь дальнейшему сохранению противоречий в прецедентном праве и правовой неопределенности.
14. Что касается конкретно непоследовательности по вопросу, относящемуся к существу дела, противоречивость правовых решений по вопросу толкования статьи 21 Закона № 3713 является следствием одновременного привлечения административных судов общей юрисдикции и Высшего военного административного суда к рассмотрению по сути идентичных споров (§ 62 - 66 Постановления). Конфликт юрисдикции между этими двумя видами судов, которые были призваны высказать свое мнение, параллельно, по одному и тому же правовому вопросу и применить один и тот же нормативный правовой акт к аналогичным ситуациям, породил правовую неопределенность, которую правовая система государства-ответчика была неспособна устранить.
15. Следовательно, мы считаем, что нарушение права на справедливое судебное разбирательство было следствием сбоя в функционировании механизмов, предусмотренных для решения проблемы существования противоречий в прецедентном праве, усугубленного непоследовательностью судебной практики по спорам, в основе которых лежат идентичные фактические обстоятельства. В настоящем деле к противоречиям в оценке круга своих полномочий различными коллегиями административного суда г. Анкары добавилось отличающееся от позиции административных судов общей юрисдикции толкование Высшим военным административным судом условий применения статьи 21 Закона № 3713.
16. В то время как в правовых системах Договаривающихся Государств могут существовать разнообразные судебные структуры, эти структуры не должны создавать видимость произвола в сознании участников судопроизводства, которые должны иметь возможность принимать решения с достаточной степенью предсказуемости на основании ясных, общих и стабильных критериев.
17. Чтобы правосудие не выродилось в лотерею, объем прав участников судопроизводства не должен зависеть каким-либо образом от того, какой суд рассматривает дело. Тот факт, что участники судопроизводства могут получить диаметрально противоположные ответы на примерно один и тот же правовой вопрос в зависимости от вида суда, вынесшего решение по их делу, может лишь причинить вред репутации судов и уменьшить доверие общественности к судебной системе.
18. По вышеизложенным причинам мы считаем, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF NEJDET ÞAHÝN AND PERÝHAN ÞAHÝN v. TURKEY
(Application no. 13279/05)
<*> This judgment is final but may be subject to editorial revision.
In the case of Nejdet ªahin and Perihan ªahin v. Turkey,
The European Court of Human Rights, sitting as a Grand Chamber composed of:
and Michael O'Boyle, Deputy Registrar,
Having deliberated in private on 9 March and 21 September 2011,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
1. The case originated in an application (no. 13279/05) against the Republic of Turkey lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by two Turkish nationals, Mr Nejdet ªahin and Mrs Perihan ªahin («the applicants»), on 9 April 2005.
2. The applicants, who had been granted legal aid, were represented by Mr K. Karabulut, a lawyer practising in Ankara. The Turkish Government («the Government») were represented by Mr M. Özmen , their co-Agent.
3. The applicants alleged that the proceedings before the domestic courts had been unfair because of the conflicting decisions delivered by the different courts (Article 6 § 1 of the Convention).
4. The application was allocated to the Second Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). On 27 May 2010 it was declared admissible by a Chamber of that Section, composed of the following judges: Françoise Tulkens, Ireneu Cabral Barreto, Vladimiro Zagrebelsky, Danute Joèienë , Dragoljub Popoviæ , András Sajó , Iþýl Karakaº , and also of Sally Dollé , Section Registrar, which found, by six votes to one, that there had been no violation of Article 6 § 1 of the Convention.
5. On 25 August 2010, the applicants requested that the case be referred to the Grand Chamber by virtue of Article 43 of the Convention and Rule 73. On 4 October 2010 the panel of the Grand Chamber accepted that request.
6. The composition of the Grand Chamber was determined according to the provisions of Article 26 §§ 4 and 5 of the Convention and Rule 24. As Jean-Paul Costa was unable to attend the second deliberations, Nicolas Bratza replaced him as President of the Grand Chamber, and Egbert Myjer, first substitute, became a full member (Rule 11). Corneliu Bîrsan , second substitute, replaced Kristina Pardalos, who was unable to attend.
7. The applicants, but not the Government, filed written observations on the merits.
8. A hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 9 March 2011 (Rule 59 § 3).
There appeared before the Court:
. Kocayiðit ,The Court heard addresses by Mr Karabulut and Mr Özmen .
9. The applicants were born in 1949 and 1950 respectively and live in Ankara.
10. Their son, an army pilot, died on 16 May 2001, when his plane crashed near the village of Malatya ( Akçadað / Güzyurdu ) while transporting troops from Diyarbakýr to Ankara. Thirty-three other servicemen died in the same accident, five of them also members of the plane's crew.
11. On 10 May 2002 the applicants applied, through their lawyer, to the Turkish Pension Fund Authority to award them the pension payable under section 21 of Law no. 3713, the Anti-Terrorism Act (hereinafter «Law no. 3713»).
12. In a letter dated 23 May 2002 the Pension Fund Authority noted that the applicants had been awarded, inter alia, a monthly war disability pension under section 64 of Law no. 5434, as well as a lump sum equal to thirty times the highest salary of a public servant. It further noted that their son's death had not been caused by an act of terrorism within the meaning of Law no. 3713 but by the fact that, for an unknown reason, his plane had crashed. It was therefore not possible to increase their monthly invalidity pension to the level of the monthly salary paid to an equivalent serving member of the military.
13. On 15 July 2002 the applicants appealed, through their lawyer, to the Ankara Administrative Court against that decision. They submitted, in particular, that their son had died while transporting troops engaged in the fight against terrorism from northern Iraq, so his death should be considered to have occurred in the context of the fight against the terrorism.
14. On 1 April 2003 the 4th Chamber of the Ankara Administrative Court rejected their appeal as being outside its jurisdiction, considering that it was rather a matter for the Supreme Military Administrative Court. Referring to a judgment of the Jurisdiction Disputes Court of 14 May 2001 (E.2000/77, K.2001/22), it held:
«... to determine whether the administrative act is „linked to military service“ and decide which court has jurisdiction, the object of the act must be examined. If the act was done in keeping with military requirements, procedure and practice, it must be considered to be linked to military service... Whether or not a non-military authority was at the origin of the act is of no consequence — the Supreme Military Administrative Court is the Court responsible for examining a case [brought by] a member of the armed forces. In the present case the issue is an application for a monthly pension made by the claimants under Law no. 3713... To determine whether the claim falls within the scope of that Law, regard must be had to... the purpose of the military service and the specificity of the locations where it is effected, as well as military aptitude, to show that the impugned act was done in keeping with military needs, procedure and practice.»
Where this is the case... it is for the Supreme Military Administrative Court to examine and resolve the dispute.
This was, moreover, the line of reasoning of the Jurisdiction Disputes Court's decision no. E: 2000/77, K: 2001/22, published in the Official Gazette... of 18.06.2001.»
15. On 3 June 2003 the applicants brought their case before the Supreme Military Administrative Court. In their statement of claim they included a decision adopted by the 10th Chamber of the Ankara Administrative Court on 22 January 2003 (E.2002/1059, K.2003/27) in what they considered a similar case (see paragraph 26 below).
16. On 10 June 2004 the Supreme Military Administrative Court rejected their claim. First of all, it observed that the applicants had been awarded a monthly war disability pension as well as a lump sum equal to thirty times the highest salary of a public servant, calculated in accordance with additional section 78 to Law no. 5434 and readjusted in accordance with Law no. 4567. It then noted that their request to have their monthly pension increased to the level of that paid to an equivalent serving member of the military had been rejected by the competent authorities. It pointed out that entitlement under section 21 of Law no. 3713 was restricted to cases where an agent of the State had been directly wounded, disabled or killed as a result of acts of terrorism. It considered that the mere fact that the victim had been employed in work connected with the fight against terrorism did not suffice. As the deceased had not been killed by an act of terrorism, the impugned administrative act was not unlawful.
17. One of the judges expressed a dissenting opinion in which he criticised such a restrictive interpretation of Law no. 3713. Pointing out that it was not disputed that the applicants' son had died in a plane crash while co-piloting a plane carrying troops returning from an anti-terrorism operation, he considered that the crux of the matter was whether the death fell within the scope of section 21 of Law no. 3713. In his opinion, in view of the purpose of the deceased's mission that provision was certainly applicable to the circumstances of the case.
18. On 6 July 2004 the applicants lodged an appeal against the judgment of the Supreme Military Administrative Court. In his pleadings their lawyer explained that in his submissions of 10 June 2004 and at the hearing before the Supreme Military Administrative Court the same day he had produced four decisions adopted by the ordinary administrative courts, namely the 6th, 10th and 11th Chambers of the Ankara Administrative Court, concerning applications similar to the applicants', lodged by four families of servicemen who had died in the same accident as their son; in those decisions the Courts had found in favour of the claimants. He complained that the Supreme Military Administrative Court had made no reference to those cases, and argued that the solution adopted was contrary to the constitutional principles of equality before the law and consistency of the law.
19. In a judgment of 30 September 2004 the Supreme Military Administrative Court rejected the applicants' appeal as being ill-founded and found the impugned judgment to be in conformity with the law and the requisite procedure. That judgment was served on the applicants' lawyer. The postmark on the envelope was dated 11 October 2004.
A. Brief presentation of Turkey's court system
20. Turkey's judicial system breaks down into three categories: the ordinary courts, which include civil and criminal courts; the administrative courts and the military courts. These categories in turn break down into subdivisions according to the subject at issue. These three branches of courts are each headed by their own Supreme Court: the Court of Cassation for the ordinary law courts, the Supreme Administrative Court for the administrative courts and the Military Court of Cassation and the Supreme Military Administrative Court for military matters.
21. Under the provisions of Article 157 of the Constitution, the Supreme Military Administrative Court is the body which judicially examines at first and last instance disputes arising from administrative decisions and acts concerning either military personnel or military service, even where they emanate from non-military authorities. Where the dispute concerns compulsory military service, the interested party does not have to be a member of the military.
22. A special court called the Jurisdiction Disputes Court has the power to settle conflicts that may arise between the ordinary, administrative and military courts concerning their jurisdiction and decisions (Article 158 of the Constitution).
B. Relevant domestic law
23. Section 21 of Law no. 3713 <*> of 12 April 1991 (the Anti-Terrorism Act) reads as follows:
<*> As amended by Law no. 5532 of 18 July 2006, which replaced the reference to «public servants» in the first paragraph with «public employees».
«The provisions of Law no. 2330 on pecuniary compensation and monthly pension rights apply to public employees who are wounded or disabled, or die or are killed as a result of terrorist acts, in the performance of their duties, inside and outside the country, or, if they were no longer in active service, because of their [former] duties....»
24. The relevant provisions of Law no. 2247 of 12 June 1979 (which entered into force on 22 June 1979) on the creation and operation of the Jurisdiction Disputes Court, read as follows:
«A conflict of jurisdiction is raised when the Principal State Counsel concerned asks the Jurisdiction Disputes Court to examine a question of jurisdiction following the rejection of an objection of lack of jurisdiction in a dispute before the ordinary, administrative or military courts...»
«There is a positive conflict of jurisdiction when cases in which the parties, subject and cause of action are the same are lodged with two different types of court — ordinary, administrative or military — and each court adopts a decision whereby it considers that it has jurisdiction to hear the case.»
«There is conflict of judgments when the enforcement of a right is rendered impossible by a divergence between the final decisions adopted by at least two of the courts referred to in section 1, provided that those decisions concern the same subject and the same cause of action — but not matters of jurisdiction — and that at least one of the parties [to the case] is the same...»
«The Jurisdiction Disputes Court immediately gives notice of all the conclusions reached in its decisions to the various Principal State Counsel concerned, the court which applied to it to settle the conflict of jurisdiction, the court or courts awaiting its decision and the persons or bodies that requested settlement of the conflict. The courts concerned, as well as all the authorities, bodies and persons concerned, must abide by the decisions of the Jurisdiction Disputes Court and apply them without delay.»
«The decisions of the sections and the full court are final. Decisions of principle and decisions of the sections deemed pertinent by the President shall be published in the Official Gazette.»
«Conflicts between decisions of the sections of the Jurisdiction Disputes Court shall be settled by decisions of principle of the full court... decisions of principle in matters of jurisdiction are binding on the Jurisdiction Disputes Court and all judicial bodies; decisions of principle on the substance delivered in cases of conflicting judgments are binding only on the Jurisdiction Disputes Court.»
1. Judgments of the ordinary administrative courts and the Supreme Military Administrative Court
25. Apart from the action brought by the applicants, seventeen actions under Law no. 3713 were brought before the domestic administrative courts by the families of victims of the plane crash of 16 May 2001 following the rejection of their claims by the Turkish Pension Fund.
In fourteen cases, four of which concerned close relatives of the plane's crew members, the appeals were heard by the Ankara Administrative Court, which ruled in favour of the victims' families. On 19 June 2002 (decision E.2002/87, K.2002/870), 22 January 2003 (decision E.2002/1059, K.2003/27), 31 March 2003 (decision E.2003/148, K.2003/522) and 26 June 2003 (decisions E.2002/100, K.2003/1073 and E.2002/101, K.2003/1053), 19 October 2004 (decisions E.2004/3051, K.2004/1535 and E.2004/3055, K.2004/1536), 6 and 14 October 2005 (decisions E.2005/1973, K.2005/1424 and E.2005/1743, K.2005/1011), 8 and 29 March 2006 (decisions E.2006/653, K.2006/594 and E.2006/678, K.2006/551), 27 September 2007 (E.2007/764, K.2007/1849) and 29 and 30 January 2008 (E.2008/82, K.2008/184 and E.2007/1491, K.2008/135), different chambers of the Ankara Administrative Court (the 1st, 2nd, 3rd, 4th, 5th, 6th, 8th, 10th and 11th Chambers) adopted judgments in which they acknowledged that the circumstances of the plane crash fell within the scope of Law no. 3713.
26. In particular, on 22 January 2003 (decision E.2002/1059, K.2003/27), in response to an appeal to set aside the decision of the pension fund to refuse an application filed by the parents of the deceased pilot to receive the supplementary pension provided for in Law no. 3713, the 10th Chamber of the Ankara Administrative Court pronounced a judgment which included the following passages:
«... After examination of the file, [it appears] that... the claimants' son was the pilot of the aircraft... whose job it was to transport special troops on a mission against the separatist terrorist organisation PKK, together with their weapons and equipment, to the operation zone and also to take troops leaving that zone back to their units.... He died on 16 May 2001, when his plane crashed during that mission. After the accident the claimants were awarded a monthly war disability pension under section 64 of Law no. 5434... Considering that their son's death fell within the scope of Law no. 3713, they applied for a monthly pension under that Law... They brought the present action following the authorities' refusal of that application...»
Examination... of the above-mentioned legal provisions and the case file reveals that the claimants' son was killed on 16 May 2001 when the aircraft in which he was transporting troops back from an anti-terrorist mission crashed. The mission in question was clearly part of the fight against terrorism... accordingly, the impugned administrative act must be set aside...»
27. Each time an appeal was lodged with it against the above-mentioned judgments of the Ankara Administrative Court, the Supreme Administrative Court upheld the approach of the first-instance court (decisions E.2002/4268, K.2005/333; E.2003/1775, K.2005/5476; E.2003/3110, K.2006/843; E.2003/3860, K.2004/4655; E.2003/3856, K.2004/4656; E.2005/2298, K.2007/8147; E.2005/1399, K.2007/6047; E.2006/1352, K.2009/7096; E.2006/1802, K.2009/7096; E.2007/2275, K.2009/8317; E.2006/9775, K.2009/7138; E.2008/715, K.2010/3868; E.2008/7839, K.2010/3870).
28. On 28 March 2003, referring to the Jurisdiction Disputes Court's decision of 14 May 2001 (E.2000/77, K.2001/22 — see paragraph 31 below), the 5th Chamber of the Ankara Administrative Court held that it did not have jurisdiction to hear an appeal, lodged by the family of a sergeant who died in the same plane crash, to set aside the pension fund's decision rejecting their claim for a monthly pension under Law no. 3713 (decision E.2002/754, K.2003/346). The case was brought before the Supreme Military Administrative Court, which, in a judgment of 13 May 2004, dismissed the appeal, finding that the deceased had not been a victim of terrorism (decision E.2003/14, K.2004/754). On 30 September 2004 it dismissed a subsequent appeal against that judgment (decision E.2004/1199, K.2004/1480).
29. On 2 October 2009 the deceased's widow filed another application with the pension fund for the monthly pension provided for under Law no. 3713, in her own name and on behalf of her son. The application was rejected and an appeal was lodged with the 5th Chamber of the Ankara Administrative Court, which that court rejected on 11 March 2010, finding that it lacked jurisdiction (E.2009/1631, K.2001/343) <*>. In its reasoning it referred to a judgment of the Jurisdiction Disputes Court of 11 December 2006 (E.2006/246, K.2006/236 — see paragraph 32 below).
<*> It appears that the proceedings are still pending.
2. Judgments of the Jurisdiction Disputes Court
30. On 22 February 1999, in response to a request to settle a conflict between the solutions adopted respectively by the ordinary administrative courts and the Supreme Military Administrative Court, which had reached different conclusions in a matter concerning similar points of fact and law, the Jurisdiction Disputes Court adopted a decision (E.1998/75, K.1999/4) which included the following reasoning:
«The first paragraph of section 24 of Law no. 2247 on the creation and operation of a Jurisdiction Disputes Court, as amended by Law no. 2592, stipulates: „There is conflict of judgments when the enforcement of a right is rendered impossible by a divergence between the final decisions adopted by at least two of the courts referred to in section 1, provided that those decisions concern the same subject and the same cause of action — but not matters of jurisdiction — and that at least one of the parties [to the case] is the same.“»
By virtue of this provision, in order for there to be conflict of judgments all the following conditions must be met cumulatively: (a) the decisions at the origin of the conflict must have been adopted by at least two [different] courts from among the ordinary, military or administrative courts; (b) the subject matter, the cause of action and at least one of the parties must be the same; (c) the two decisions must be final; (d) the decisions must rule on the merits of the case; and (e) the enforcement of the right must have been made impossible by the divergence between the decisions.
Examination of the decisions alleged to be in conflict reveals that they are judgments pronounced by the ordinary administrative courts and the military administrative court, in which, objectively, the subject matter and the cause of action, while based on different material facts, are identical, and at least one of the parties (the respondent administrative authority) is the same; the judgments in question have become final after the exhaustion of the appeals process, and they both rule on the merits. That being so, it is established that the first four conditions required under section 24 in order for there to be conflict of judgments have been met.
As to whether the result in the instant case has been to render impossible the enforcement of a right..., in situations where it is impossible for a person to secure the enforcement of a right because of conflicting judgments delivered by two different courts, section 24 leaves it to the Jurisdiction Disputes Court to settle the matter...
... the administrative court's judgment setting aside the earlier decision does not affect the judgment of the Supreme Military Administrative Court dismissing the application; the respondent administrative authority, which had to annul the measure in the light of the administrative court judgment in favour of H. and F.G., is under no obligation to execute that judgment in respect of N.T., who was not party to those proceedings. As the action brought by N.T. was dismissed, N.T. cannot be considered to have a right recognised by a judicial decision.
... the claimant cannot claim to have a right recognised by a judicial decision, so her application must be dismissed pursuant to section 24 of Law no. 2247, as the condition that it is «impossible to enforce the judgment», required for there to be a conflict of judgments, has not been established.
31. On 14 May 2001 the Jurisdiction Disputes Court adopted a decision (no. E.2000/77, K.2001/22), the relevant passages of which read as follows:
«... Summary: The application to set aside the pension fund's decision rejecting a claim for a disability pension... filed by a person declared by a medical report to be unfit for military service, who considered that his health problem had been caused by his military service, is a matter for the Supreme Military Administrative Court to resolve.»
The merits:... Under Article 157 of the Constitution, the Supreme Military Administrative Court, although instituted by non-military authorities, is the court of first and final jurisdiction for the judicial review of disputes arising from administrative acts or conduct linked to military service and concerning military personnel. However, it has been established that for disputes arising out of military obligations, it is not necessary to determine whether the person concerned was a member of the armed forces.... In order for the Supreme Military Administrative Court to be able to examine a case, the impugned administrative act must concern a «member of the armed forces» and be «linked to military service...»
To determine whether the administrative act is «linked to military service» and decide which court has jurisdiction, the subject matter of the act must be examined. If the act was adopted in keeping with military traditions, principles and practice, it must be considered to be linked to military service... More specifically, administrative acts linked to military service are those related to the capabilities... of military personnel, their attitude and conduct, their military career, their rights and obligations as members of the military, the purpose of the military service and the specificity of the locations in which they serve. Whether or not a non-military authority was at the origin of the act is of no consequence — the Supreme Military Administrative Court is the court responsible for examining a case [brought by] a member of the armed forces who has been deprived of an advantage.
... where the administrative act concerns a member of the military and is linked to military service, it is for the Supreme Military Administrative Court to examine and settle the dispute.»
32. On 11 December 2006 the Jurisdiction Disputes Court adopted a decision (E.2006/246, K.2006/236) in which it determined which court had jurisdiction to hear disputes concerning pecuniary compensation under Law no. 3713. The relevant passages read as follows:
«The facts: The claimants' son... died on 16 May 2001 in the accident at Malatya- Akçadað — Güzyurdu , when the troop transport plane flying him from Diyarbakýr to Ankara after a mission in the state of emergency region crashed...»
In the proceedings lodged by the claimants following the pension fund's refusal to award them a pension [although] they alleged that the death had occurred in the course of duties that fell within the scope of Laws nos. 2330 and 3713, the 3rd Chamber of the Ankara Administrative Court dismissed the application in a decision of 27/06/2002 (E. 2001/1616, K. 2002/1095), considering that what had happened had not been the result of terrorist acts. On appeal, the 11th Division of the Supreme Administrative Court, in a judgment of 30/01/2003 (E: 2002/3971, K: 2003/495), set aside the lower court's decision, considering that the court should have acknowledged the claimant's entitlement to the rights governed by Laws nos. 2330 and 3713, his son's death having been attributable to terrorist acts. The case was referred back to the lower court, which persisted in its decision, following which the Administrative Divisions of the Supreme Administrative Court, sitting in plenary, upheld the decision of the 11th Division of the Supreme Administrative Court in a judgment of 01/04/2004 (E: 2003/774, K: 2004/409) and again set aside the lower court's decision...
Although the claimants applied to... the respondent administrative authority for pecuniary compensation after the Supreme Administrative Court, sitting in plenary, confirmed that their son's death fell within the scope of Laws nos. 2330 and 3713, they received no reply.
... on 25 July 2005 the interested parties appealed to the ordinary administrative courts to set aside the administrative authority's implicit rejection... The respondent administrative authority filed an objection for lack of jurisdiction, alleging that the Supreme Military Administrative Court had jurisdiction... In a decision of 2 March 2006 the Ankara Administrative Court dismissed that objection and declared that it did have jurisdiction.... The respondent administrative authority filed an application to have the matter of jurisdiction settled...
Principal State Counsel at the Supreme Military Administrative Court... considers that the dispute... lies within the jurisdiction of the Supreme Military Administrative Court, and that the decision of the 4th Chamber of the Ankara Administrative Court concerning jurisdiction should be set aside... Principal State Counsel at the Supreme Administrative Court... argues that the dispute... is a matter for the ordinary administrative courts...
... [in so far as], when it examined whether the death of the claimants' son, a serviceman, occurred because he was a victim of terrorist acts within the meaning of Law no. 3713, or in the course of duties covered by Law no. 2330 or as a result of such duties, or, as in this case... when it reviewed the [rejection] measure, the pecuniary compensation board took into account the serviceman's military aptitudes..., his conduct..., his military career, his rights and duties as a serviceman, the purpose of the military service, the specificities of the locations of the military missions, and military regulations and traditions; and [in so far as,] in the present case, the condition that the administrative act must be linked to military service is fulfilled, the Supreme Military Administrative Court has jurisdiction in the matter at the origin of the dispute...»
33. In some European countries there is only one Supreme Court. This approach is found in «common law» countries like Cyprus, Ireland and the United Kingdom, but also in Albania, Azerbaijan, Croatia, Denmark, Estonia, Georgia, Hungary, Iceland, Latvia, Moldova, Norway, Romania, San Marino, Serbia, Slovakia and Switzerland. Other countries, like Germany, Austria, Belgium, Bosnia and Herzegovina, Bulgaria, Finland, France, Italy, Lithuania, Luxembourg, «the Former Yugoslav Republic of Macedonia», Monaco, the Netherlands, Poland, Portugal, the Czech Republic, Sweden and Ukraine, have two or more supreme courts.
34. In many of these countries the law does not provide for any means of settling possible conflicts of case-law between the supreme courts, but only for means of resolving possible conflicts of jurisdiction. The authority responsible for settling such conflicts may be a court or a division of a court specially vested with this power (France, Luxembourg, Bulgaria, Lithuania, the Czech Republic). In Italy the law confers this power on the Court of Cassation; in Austria and Andorra, on the Constitutional Court, and in Monaco, on the Supreme Court. In Poland there is no judicial authority responsible for settling conflicts of jurisdiction. Lastly, only a small number of countries have courts tasked with resolving conflicts of case-law between supreme courts (Germany, Ukraine and Greece). In Bulgaria the legislation provides for an a posteriori means of resolving conflicts.
35. The applicants alleged that the proceedings before the domestic courts had been unfair and that the possibility that the same fact could give rise to differing legal assessments from one court to another was in breach of the principles of equality before the law and consistency of the law. They submitted that the families of victims who died in the same plane crash as their son had submitted claims similar to theirs and had won their cases before the ordinary administrative courts.
36. The applicants relied on Article 6 § 1 of the Convention, the relevant parts of which read as follows:
«In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing...»
37. The Court notes that in their application form, as a subsidiary issue, the applicants also complained that the Turkish authorities had failed to take any action against the manufacturer of the plane that crashed. As this complaint has not been reiterated before the Grand Chamber, the Grand Chamber endorses the general approach adopted by the Chamber (Chamber judgment, § 62) and considers that there is no need for it to examine this point separately.
A. Chamber judgment
38. The Chamber considered that it was not its function to compare different decisions of national courts, even if given in apparently similar proceedings; it must respect the independence of those courts. Having regard to the stance taken by the Jurisdiction Disputes Court, which confirmed the jurisdiction of the Supreme Military Administrative Court, it further considered that the applicants could not claim to have been denied justice as a result of the examination of their dispute by that court or the conclusion it reached. It accordingly found that in the circumstances of the case there had been no violation of Article 6 § 1 of the Convention (Chamber judgment, §§ 54 — 61).
B. The parties' submissions
1. The applicants
39. For the applicants, there was no doubt that the Ankara Administrative Court, the Supreme Administrative Court and the Supreme Military Administrative Court had had similar cases referred to them. That being so, the decision of the Supreme Military Administrative Court not to allow their claim under Law no. 3713 had amounted to a conflicting decision as it ran counter to the interpretation made by the Ankara Administrative Court and the Supreme Administrative Court.
40. The applicants further submitted that the Supreme Military Administrative Court had ignored the judgments delivered by the ordinary administrative courts in similar cases — even though they had been brought to its attention — and that this had been in breach of the principle of equality enshrined in Article 10 of the Turkish Constitution. In addition, the applicants argued that a difference of interpretation between two supreme courts in the same country should not have the effect of depriving certain citizens of their rights. In that connection they reiterated their argument that the difference of interpretation between the ordinary administrative courts and the military administrative court had irrevocably infringed the principle of the consistency of the law.
41. They further argued that this conflicting interpretation also undermined the principle of legal certainty, as well as the general principles of law. In that regard the applicants challenged the conclusions of the Chamber, which, while finding it regrettable that different interpretations had been made of the same legal provisions, found that that alone did not suffice to undermine the principle of legal certainty.
42. Lastly, the applicants challenged the decision of the 4th Chamber of the Ankara Administrative Court that it had no jurisdiction in their case when other chambers of that court had considered that they did have jurisdiction. In this connection they complained that the Chamber had drawn no conclusion from this fact with regard to Article 6 of the Convention.
2. The Government
43. The Government submitted that in view of the principle of the independence of the courts, the decisions of one court had no binding effect on other courts, belonging to the same or different jurisdictions. Only the decisions of the supreme courts were binding on the lower courts within the hierarchical order of the same jurisdiction. Thus, the various decisions of the ordinary administrative courts had no binding effect either on other ordinary administrative courts or, transversally, on the Supreme Military Administrative Court.
44. The Government further affirmed that the 4th Chamber of the Ankara Administrative Court's decision that it did not have jurisdiction to examine the applicants' case could not be said to have been arbitrary. The decision had been adopted in conformity with the criteria laid down in the judgment of the Jurisdiction Disputes Court of 14 May 2001, to which reference had been made and which had taken into account the link with military service to establish that jurisdiction lay with the Supreme Military Administrative Court. The Government likewise affirmed that the decision of the Supreme Military Administrative Court could not be said to have been arbitrary either, as it was in conformity with the provisions of section 21 of Law no. 3713: the cause of the plane crash had not been a terrorist attack.
45. The Government submitted that in the light of the legal provisions relating to the Law on the Jurisdiction Disputes Court, the facts of the present case did not concern a conflict of jurisdiction, or conflicting decisions. They maintained that there was no ambiguity or uncertainty as to which court had been competent to judge the applicants' case and that the domestic law was quite clear on the matter. Article 157 of the Constitution (see paragraph 21 above) stated that the Supreme Military Administrative Court was the body which judicially examined disputes concerning military personnel or military service, and that provision of the Constitution was reproduced in section 20 of the Law on the Supreme Military Administrative Court. In judgments of 14 May 2001 and 11 December 2006 (see paragraphs 31 and 32 above) the Jurisdiction Disputes Court had also confirmed that approach. The applicants' right to a court had therefore not been restricted by any ambiguity or uncertainty.
46. The Government further maintained that there had been no issue of conflicting interpretations of the law in this case. Referring to section 24 of the Law on the Jurisdiction Disputes Court (see paragraph 24 above) and to the Jurisdiction Disputes Court's judgment of 22 February 1999 (see paragraph 30 above), they submitted that settlement of conflicting decisions of courts in different jurisdictions occurred only in exceptional situations, where it became impossible to enforce a right established by a court decision. To go beyond the limits of that exceptional circumstance would amount to unlawful interference with the independence of the courts in the different jurisdictions, each of which had its own review machinery to settle conflicts of judgments. The Government referred in this connection to the case of Karakaya v. Turkey ((dec.), no. 30100/06, 25 January 2011).
47. The Government accepted that there were varying interpretations between courts in different jurisdictions, but maintained that it was the right court that had found against the applicants. The configuration of the Turkish courts into different jurisdictions was a matter of judicial organisation. The way in which the High Contracting Parties organised their judicial systems and the jurisdiction of their courts fell within the States' margin of appreciation. If one court which had jurisdiction in a matter adopted a decision that differed from that of a court which did not have jurisdiction, it would be unfair, the Government argued, to affirm that the latter decision should prevail.
48. Lastly, the Government considered that the present case was unique and differed from other cases concerning conflicting case-law which the Court had had to examine in the past, and that there was therefore no applicable precedent. They added that an unfavourable court decision did not mean that there was a lack of legal certainty in the application of the law.
1. General principles
49. The Court reiterates at the outset that it is not its task to take the place of the domestic courts. It is primarily for the national authorities, notably the courts, to resolve problems of interpretation of domestic legislation (see Brualla Gómez de la Torre v. Spain, 19 December 1997, § 31, Reports of Judgments and Decisions 1997-VIII; Waite and Kennedy v. Germany [GC], no. 26083/94, § 54, ECHR 1999-I; and Saez Maeso v. Spain, no. 77837/01, § 22, 9 November 2004). Its role is to verify whether the effects of such interpretation are compatible with the Convention (see Kuchoglu v. Bulgaria, no. 48191/99, § 50, 10 May 2007, and Iºyar v. Bulgaria, no. 391/03, § 48, 20 November 2008).
50. That being so, save in the event of evident arbitrariness, it is not the Court's role to question the interpretation of the domestic law by the national courts (see, for example, Âdamsons v. Latvia, no. 3669/03, § 118, 24 June 2008). Similarly, on this subject, it is not in principle its function to compare different decisions of national courts, even if given in apparently similar proceedings; it must respect the independence of those courts (see Engel and Others v. the Netherlands, 8 June 1976, § 103, Series A no. 22; Gregório de Andrade v. Portugal, no. 41537/02, § 36, 14 November 2006; and Âdamsons , cited above, § 118).
51. The Court has already acknowledged that the possibility of conflicting court decisions is an inherent trait of any judicial system which is based on a network of trial and appeal courts with authority over the area of their territorial jurisdiction. Such divergences may also arise within the same court. That, in itself, cannot be considered contrary to the Convention (see Santos Pinto v. Portugal, no. 39005/04, § 41, 20 May 2008).
52. The Court has been called upon a number of times to examine cases concerning conflicting court decisions (see, among other authorities, Zielinski and Pradal and Gonzalez and Others v. France [GC], nos. 24846/94 and 34165/96 to 34173/96, ECHR 1999-VII; Paduraru v. Romania, no. 63252/00, ECHR 2005-XII (extracts); Beian v. Romania (no. 1), no. 30658/05, ECHR 2007-XIII (extracts); and Iordan Iordanov and Others v. Bulgaria, no. 23530/02, 2 July 2009), and has thus had an opportunity to pronounce judgment on the conditions in which conflicting decisions of domestic supreme courts were in breach of the fair trial requirement enshrined in Article 6 § 1 of the Convention (see Perez Arias v. Spain, no. 32978/03, § 25, 28 June 2007; Beian (no. 1), cited above, §§ 34 — 40; ªtefan and ªtef v. Romania, nos. 24428/03 and 26977/03, §§ 33 — 36, 27 January 2009; Iordan Iordanov and Others, cited above, §§ 48 — 49; and Schwarzkopf and Taussik v. the Czech Republic (dec.), no. 42162/02, 2 December 2008).
53. In so doing it has explained the criteria that guided its assessment, which consist in establishing whether «profound and long-standing differences» exist in the case-law of a supreme court, whether the domestic law provides for machinery for overcoming these inconsistencies, whether that machinery has been applied and, if appropriate, to what effect (see Iordan Iordanov and Others, cited above, §§ 49 — 50).
54. The Court has also been called upon to pronounce judgment on conflicting decisions that may be made within a single court of appeal (see Tudor Tudor v. Romania, no. 21911/03, 24 March 2009) or by different district courts ruling at last instance (see ªtefãnicã and Others v. Romania, no. 38155/02, 2 November 2010). In addition to the «profound and long-standing» nature of the divergences in issue, the legal uncertainty resulting from the inconsistency in the practice of the courts concerned and the lack of machinery for resolving the conflicting decisions were also considered to be in breach of the right to a fair trial (see Tudor Tudor, cited above, §§ 30 — 32, and ªtefãnicã and Others, cited above, §§ 37 — 38).
55. In this regard the Court has reiterated on many occasions the importance of setting mechanisms in place to ensure consistency in court practice and uniformity of the courts' case-law (see Schwarzkopf and Taussik, cited above). It has likewise declared that it is the States' responsibility to organise their legal systems in such a way as to avoid the adoption of discordant judgments (see Vrioni and Others v. Albania, no. 2141/03, § 58, 24 March 2009; Mullai and Others v. Albania, no. 9074/07, § 86, 23 March 2010; and Brezovec v. Croatia, no. 13488/07, § 66, 29 March 2011).
56. Its assessment of the circumstances brought before it for examination has also always been based on the principle of legal certainty which is implicit in all the Articles of the Convention and constitutes one of the fundamental aspects of the rule of law (see, amongst other authorities, Beian (no. 1), cited above, § 39; Iordan Iordanov and Others, cited above, § 47; and ªtefãnicã and Others, cited above, § 31). Indeed, uncertainty — be it legal, administrative or arising from practices applied by the authorities — is a factor that must be taken into consideration when examining the conduct of the State (see Pãduraru , cited above, § 92; Beian (no. 1), cited above, § 33; and ªtefãnicã and Others, cited above, § 32).
57. In this regard the Court also reiterates that the right to a fair trial must be interpreted in the light of the Preamble to the Convention, which declares the rule of law to be part of the common heritage of the Contracting States. Now, one of the fundamental aspects of the rule of law is the principle of legal certainty (see Brumãrescu v. Romania [GC], no. 28342/95, § 61, ECHR 1999-VII), which, inter alia, guarantees a certain stability in legal situations and contributes to public confidence in the courts (see, mutatis mutandis, ªtefãnicã and Others, cited above, § 38). The persistence of conflicting court decisions, on the other hand, can create a state of legal uncertainty likely to reduce public confidence in the judicial system, whereas such confidence is clearly one of the essential components of a State based on the rule of law (see Paduraru, cited above, § 98; Vinèiæ and Others v. Serbia, nos. 44698/06 and others, § 56, 1 December 2009; and ªtefãnicã and Others, cited above, § 38).
58. The Court points out, however, that the requirements of legal certainty and the protection of the legitimate confidence of the public do not confer an acquired right to consistency of case-law (see Unédic v. France, no. 20153/04, § 74, 18 December 2008). Case-law development is not, in itself, contrary to the proper administration of justice since a failure to maintain a dynamic and evolutive approach would risk hindering reform or improvement (see Atanasovski v. «the Former Yugoslav Republic of Macedonia», no. 36815/03, § 38, 14 January 2010).
2. Application of these principles to the present case
59. The Court observes at the outset that the present case differs from those it has had the opportunity to examine in the past in that what is at issue here is not conflicting decisions in the case-law of courts of final jurisdiction within the same branch of the judicial system, but rather alleged disparities between the judgments of two hierarchically unrelated, different and independent types of court.
60. That being so, it considers that having been formulated in a substantially different context from the instant case, the criteria and principles developed in the above-mentioned case-law cannot be transposed as such to the present case, which, although it concerns a type of complaint on which the Court has already had the opportunity to rule, nevertheless raises a new legal question. They may, however, guide it in its assessment of the circumstances of this case. The Court shall therefore first consider whether there have been conflicting court decisions in the present case; if so, it will then examine whether, in the light of the particular circumstances of the present case, those conflicting decisions amounted to a violation of Article 6 § 1 of the Convention.
(b) Whether there were conflicting decisions
61. The Court reiterates that giving two disputes different treatment cannot be considered to give rise to conflicting case-law when this is justified by a difference in the factual situations at issue (see Erol Uçar v. Turkey (dec.), no. 12960/05, 29 September 2009). In the present case it appears from the evidence before the Court that the difference the applicants complained of resides not in the factual situations examined by the different domestic courts, which were identical, but in the application of the substantive law and the resulting res judicata.
62. In this regard, the Court points out that the parties submitted several decisions by the national courts concerning the families of servicemen who died in the same plane crash as the applicants' son. On reading those decisions, it notes first of all that the servicemen concerned fall into two categories: those whose mission was to fight terrorism, and the crew of the aircraft (see paragraphs 17 and 25 — 26 above).
63. It further notes that the different cases brought before the ordinary administrative courts on which the applicants rely in their allegation concerned appeals by the families of victims of the accident in question against the decision of the Turkish Pension Fund rejecting, inter alia, their applications for a pension under Law no. 3713.
64. Lastly, the Court observes from the materials in the case file that fourteen of the cases brought by the victims' families were examined on the merits by the ordinary administrative courts, which established a causal link between the plane crash and the fight against terrorism — a sine qua non condition for entitlement to the rights provided for in section 21 of Law no. 3713 — without making any distinction in respect of the type of duties performed by the deceased servicemen (see paragraphs 25 — 26 above).
65. The ordinary administrative courts thus found in favour of the claimants; their interpretation of the conditions of application of Law no. 3713 differed from that of the Supreme Military Administrative Court, which, in the applicants' case, found no such causal link and dismissed their application to set aside the decision of the Pension Fund (see paragraph 16 above).
66. This difference of interpretation resulted in the different legal treatment by the two types of court of what were essentially similar cases. Diametrically opposite conclusions were thus reached by the ordinary administrative courts (Ankara Administrative Court and Supreme Administrative Court) and the Supreme Military Administrative Court. The Government have, moreover, accepted the existence of these different interpretations (see paragraph 47 above). It is worth noting here that in the decision pronounced by the Supreme Military Administrative Court in the applicants' case no mention was made of any differences capable of distinguishing their case from those examined by the ordinary administrative courts (see paragraph 16 above).
67. Clearly, then, the Court is faced with a very rare case where the circumstances and consequences of the same event — a plane crash — were interpreted differently by the domestic courts. Having said that, it should be remembered that the mere finding of a conflict of case-law is not sufficient in itself to constitute a violation of Article 6 of the Convention. The Court has to measure the impact of the conflicting case-law in terms of the principle of a fair trial and, in particular, against the yardstick of the principle of legal certainty.
(c) Whether the conflicting decisions resulted in a violation of Article 6 § 1 of the Convention
68. First of all, the Court observes that the issue of conflicting decisions in the circumstances of the present case is linked to the very organisational structure of the Turkish court system, where ordinary administrative courts, with general jurisdiction, coexist alongside a military administrative court, with special jurisdiction (see paragraphs 20 — 21 and 45 above). This, however, is just one example among others of the variety of legal systems existing in Europe, and it is not the Court's task to standardise them (see, mutatis mutandis, Taxquet v. Belgium [GC], no. 926/05, § 83, 16 November 2010).
69. Furthermore, in cases arising from individual petitions the Court's task is not to review the relevant legislation or an impugned practice in the abstract. Instead, it must confine itself, as far as possible, without losing sight of the general context, to examining the issues raised by the case before it (see, among other authorities, N.C. v. Italy [GC], no. 24952/94, § 56, ECHR 2002-X, and Taxquet, cited above, § 83).
70. Here, therefore, the Court's task is not to review, in abstracto, the compatibility with the Convention of Turkey's court system, with its two different types of administrative court, but to determine, in concreto, the effect of the resulting conflict of case-law on the right to a fair trial enshrined in Article 6 § 1 of the Convention (see, for example and mutatis mutandis, Padovani v. Italy, 26 February 1993, § 24, Series A no. 257-B).
71. The Court observes, first of all, that the impugned conflicting judicial decisions concerning the interpretation of section 21 of Law no. 3713 were the result of simultaneous intervention by the ordinary administrative courts and the Supreme Military Administrative Court in cases raising essentially the same issue (see paragraphs 62 — 66 above). This reveals a conflict of jurisdiction between these two types of court which were called upon to give judgment, in parallel, on the same legal issue.
72. The Court therefore agrees with the Chamber's finding that the origin of the conflicting decisions the applicants complained of lies in the fact that these different courts failed to respect the boundaries of their respective jurisdictions (see Chamber judgment, § 57).
73. Having said that, in view of the Government's arguments that there was no doubt whatsoever that the Supreme Military Administrative Court had jurisdiction in the case at issue here (see paragraph 45 above), the Court notes that the Jurisdiction Disputes Court — established, inter alia, to settle conflicts of jurisdiction between the ordinary, administrative and military courts (see paragraphs 22 and 24 above) — has had occasion to rule on the question of the areas of jurisdiction of the ordinary administrative courts and the Supreme Military Administrative Court.
74. In so doing, it ruled that the Supreme Military Administrative Court had jurisdiction in cases concerning military pensions or allowances (see paragraphs 31 — 32 above). Indeed, when the 4th Chamber of the Ankara Administrative Court declared that the action brought by the applicants was outside its jurisdiction, and was rather a matter for the Supreme Military Administrative Court (see paragraph 14 above), it referred to the Jurisdiction Disputes Court's judgment of 14 May 2001 (see paragraph 31 above).
75. The Chamber found in this connection that the intervention of the Jurisdiction Disputes Court had helped to settle the divergence between the positions of the ordinary administrative courts and the military administrative court as regards their respective spheres of competence, bringing to an end, in principle, the intervention of the ordinary administrative courts in an area that fell under the jurisdiction of the military administrative court (see Chamber judgment, §§ 57 — 58).
76. The Grand Chamber, however, does not share these conclusions. Having regard to the evidence adduced by the parties, it observes that in spite of the intervention of the Jurisdiction Disputes Court and its ruling that the Supreme Military Administrative Court had jurisdiction in the type of case in question, the ordinary administrative courts continued to accept cases similar to that of the applicants and to rule on the merits (see paragraphs 25 — 27 above).
77. According to the Government's explanations at the hearing before the Grand Chamber, while «decisions of principle» of the Jurisdiction Disputes Court concerning jurisdiction are binding, its other judgments merely have the value and authority of precedents meant to guide the domestic courts in their deliberations. A decision is «of principle» when it actually states as much.
78. In the present case the Court notes that the judgments of the Jurisdiction Disputes Court to which the Government referred (see paragraphs 44 — 45 above) in support of the jurisdiction of the Supreme Military Administrative Court were not decisions of principle, and that they have failed to impose themselves, by their sheer power of persuasion, on all the ordinary administrative courts, which have continued to examine — and to allow — claims similar to the applicants' (see paragraphs 25 — 27 above).
79. Having said that, and no matter what weight the ordinary administrative courts elected to give to the judgments of the Jurisdiction Disputes Court in question, the Court emphasises that in any event the role of the Jurisdiction Disputes Court is not to resolve conflicts of case-law. Although it does have the power to settle conflicts of judgments between different courts, it can do so only in the exceptional situation where the judgments are so irreconcilable that their execution would result in a denial of justice for the party concerned (see paragraphs 24 and 30 above), a situation which does not arise in the instant case. Its intervention thus has no bearing on the complaint the applicants have brought before the Court.
80. The Court points out that it has already indicated that, once identified, conflicts of case-law should, in principle, be settled by establishing the interpretation to be followed and harmonising the case-law, through mechanisms vested with such powers (see among many other authorities, Beian (no. 1), cited above, §§ 37 and 39). It should be noted, however, that these principles were laid down in cases where the divergent interpretations the Court had to examine had come about within the same branch of the judicial system, in connection with legal provisions in respect of which a Supreme Court could exercise its unifying powers (see paragraph 59 above — see also, amongst other authorities, Beian (no. 1), cited above, § 37, and Schwarzkopf and Taussik, cited above).
81. While such considerations obtain where the conflicting decisions arise within a hierarchical judicial structure, they cannot be transposed to the present case. The Court considers that in a domestic legal context characterised, as in the present case, by the existence of several Supreme Courts not subject to any common judicial hierarchy, it cannot demand the implementation of a vertical review mechanism of the approach those courts have chosen to take. To make such a demand would go beyond the requirements of a fair trial enshrined in Article 6 § 1 of the Convention.
82. What is more, the Court points out that the lack of a common regulatory authority shared by the Supreme Courts — in this case the Supreme Administrative Court and the Supreme Military Administrative Court — capable of establishing the interpretation these courts should follow, is not a specificity of the Turkish judicial system. Numerous European States whose judicial systems feature two or more Supreme Courts have no such authority (see paragraph 34 above). In itself, however, this cannot be considered to be in breach of the Convention.
83. The Court further considers that in a judicial system like that of Turkey, with several different branches of courts, and where several Supreme Courts exist side by side and are required to give interpretations of the law at the same time and in parallel, achieving consistency of the law may take time, and periods of conflicting case-law may therefore be tolerated without undermining legal certainty.
84. As case-law is not unchanging, but on the contrary, evolutive in essence, the Court considers that the principle of good administration of justice cannot be taken to impose a strict requirement of case-law consistency (see Unédic , cited above, § 73, and Atanasovski, cited above, § 38). However, it is the Court's duty to ensure that this principle is upheld when it considers that the fairness of the proceedings or the rule of law require it to intervene to put a stop to the uncertainty created by conflicting judgments pronounced by different courts on one and the same question. The legal certainty it then aims to achieve must nevertheless be pursued with due respect for the decision-making autonomy and independence of the domestic courts, in keeping with the principle of subsidiarity at the basis of the Convention system.
85. In this connection, the Court reiterates that interpretation is inherent in the work of the judiciary. However clearly drafted a legal provision may be, there is an inevitable element of judicial interpretation (see, amongst other authorities, Baºkaya and Okçuoðlu v. Turkey [GC], nos. 23536/94 and 24408/94, § 39, ECHR 1999-IV). Determining what law to apply and in what conditions is part of this individualised approach to the law.
86. This means that two courts, each with its own area of jurisdiction, examining different cases may very well arrive at divergent but nevertheless rational and reasoned conclusions regarding the same legal issue raised by similar factual circumstances. It must be accepted that the divergences of approach that may thus arise between courts are merely the inevitable outcome of this process of interpreting legal provisions and adapting them to the material situations they are intended to cover.
87. These divergences may be tolerated when the domestic legal system is capable of accommodating them. In the instant case, the Court considers that the supreme courts in question — the Supreme Administrative Court and the Supreme Military Administrative Court — have the possibility of settling the divergences themselves, either by deciding to take the same approach, or by respecting the boundaries of their respective areas of jurisdiction and refraining from both intervening in the same area of the law.
88. Just as it is not for the Court to act as a court of third or fourth instance and review the choices of the domestic courts concerning the interpretation of legal provisions and the inconsistencies that may result, nor is it its role, it would like to emphasise, to intervene simply because there have been conflicting court decisions.
89. For the Court, where there is no evidence of arbitrariness, examining the existence and the impact of such conflicting decisions does not mean examining the wisdom of the approach the domestic courts have chosen to take (see Vinèiæ and Others, cited above, § 56; Iþýk v. Turkey (dec.), no. 35224/05, 16 June 2009; and Ivanov and Dimitrov v. «the Former Yugoslav Republic of Macedonia», no. 46881/06, § 32, 21 October 2010). As stated above (see paragraph 50), its role in respect of Article 6 § 1 of the Convention is limited to cases where the impugned decision is manifestly arbitrary.
90. Therefore, even though the interpretation made by the Supreme Military Administrative Court of section 21 of Law no. 3713 was unfavourable to the applicants, that interpretation, however unjust it might appear to them compared with the solution adopted by the ordinary administrative courts, does not, in itself, constitute a violation of Article 6 of the Convention.
91. It should also be noted — in the light of the Jurisdiction Disputes Court's finding (see paragraphs 31 — 32 above) that the Supreme Military Administrative Court was the body with jurisdiction to examine the type of dispute at issue here — that in the circumstances of the present case the decision of the 4th Chamber of the Ankara Administrative Court that it did not have jurisdiction in the applicants' case was not at all arbitrary.
92. Nor can the applicants claim to have been denied justice as a result of the examination of their dispute by the Supreme Military Administrative Court, or the conclusion it reached. The decision adopted by the Supreme Military Administrative Court in the applicants' case fell within the bounds of its jurisdiction and there is nothing in it that, in itself, would warrant the intervention of the Court.
93. It should be noted that the judgments concerning the applicants were duly reasoned, in terms of the facts and the law (see paragraphs 16 and 19 above), and that the interpretation made by the Supreme Military Administrative Court of the facts submitted to it for examination cannot be said to have been arbitrary, unreasonable or capable of affecting the fairness of the proceedings, but was simply a case of application of the domestic law.
94. In view of the above, the Court reiterates that it must avoid any unjustified interference in the exercise by the States of their judicial functions or in the organisation of their judicial systems. Responsibility for the consistency of their decisions lies primarily with the domestic courts and any intervention by the Court should remain exceptional.
95. In the present case the Court considers that the circumstances require no such intervention and that it is not its role to seek a solution to the impugned conflict of case-law vis- \text{а} -vis Article 6 § 1 of the Convention. In any event, individual petition to the Court cannot be used as a means of dealing with or eliminating conflicts of case-law that may arise in domestic law or as a review mechanism for rectifying inconsistencies in the decisions of the different domestic courts.
96. Accordingly, the Court finds that there has been no violation of Article 6 § 1 of the Convention.
Holds, by ten votes to seven, that there has been no violation of Article 6 § 1 of the Convention.
Done in English and in French, and delivered at a public hearing in the Human Rights Building, Strasbourg, on 20 October 2011.
Michael O'Boyle Deputy Registrar
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the separate opinion of Judges Bratza, Casadevall, Vajiæ , Spielmann, Rozakis, Kovler and Mijoviæ is annexed to this judgment.
JOINT DISSENTING OPINION OF JUDGES BRATZA, CASADEVALL, VAJIÆ , SPIELMANN, ROZAKIS, KOVLER AND MIJOVIÆ (Translation)
1. Unlike the majority, we believe that there was a violation of Article 6 of the Convention in this case.
2. To put things in perspective, we would make clear from the outset that at the heart of this case is not the fact that the Supreme Military Administrative Court's interpretation of Article 21 of Law no. 3713 was unfavourable to the applicants. Nor is the case concerned with whether or not the decision of the 4th Chamber of the Ankara Administrative Court that it did not have jurisdiction in the applicants' case was arbitrary, or whether the judgments concerning the applicants were duly reasoned in terms of the facts and the law (paragraphs 90 — 93 of the judgment). Nor, contrary to the suggestion in the judgment, does the case concern merely «the exercise by the States of their judicial functions or... the organisation of their judicial systems» (paragraph 94); rather, it concerns, in our view, a «flagrant malfunctioning» of the Turkish judicial system, which resulted in a violation of Article 6 of the Convention.
3. In reality, the lack of an effective mechanism for harmonising the case-law not only caused but, worse, perpetuated conflicts of case-law between the ordinary and the military administrative courts which led, in the instant case, to results that gave an impression of «arbitrariness». In addition to that, conflicts of case-law continue to exist within the administrative court system.
4. We emphasise that, as is pointed out in paragraph 57 of the judgment, the right to a fair trial must be interpreted in the light of the Preamble to the Convention, which declares the rule of law to be part of the common heritage of the Contracting States. One of the fundamental aspects of the rule of law is the principle of legal certainty (see Brumãrescu v. Romania [GC], no. 28342/95, § 61, ECHR 1999 VII), which, inter alia, guarantees a certain stability in legal situations and contributes to public confidence in the courts (see, mutatis mutandis, ªtefãnicã and Others, no. 38155/02, § 38, 2 November 2010). The persistence of conflicting court decisions can, on the contrary, create a state of legal uncertainty likely to reduce public confidence in the judicial system, a confidence which is clearly one of the essential components of a State based on the rule of law (see Pãduraru v. Romania, no. 63252/00, § 98, ECHR 2005-XII (extracts); Vinèiæ and Others v. Serbia, nos. 44698/06 and others, § 56, 1 December 2009; and ªtefãnicã and Others, cited above, § 38).
5. It is true that the principle of the independence of the courts relied on by the Government (paragraph 43 of the judgment) and the resulting autonomy enjoyed by the courts in their decision-making may explain why different interpretations can be made of the same texts at different levels of the court system. In our opinion, however, such interpretations must not have the effect of placing the public in a situation of legal uncertainty where the outcome of a case is dependent on a mechanism incapable of guaranteeing consistency in court decisions. The ability of the domestic legal system to maintain stability in legal situations and consistency in court decisions is decisive in preserving public confidence in the administration of justice.
6. In the instant case the applicants were first faced with flagrant inconsistency within the same branch of the court system. We note in this regard that the applicants challenged the decision of the 4th Chamber of the Ankara Administrative Court that it did not have jurisdiction in their case when other chambers of that court had considered that they did have jurisdiction to examine similar cases (paragraph 42 of the judgment). Within the same administrative court structure the autonomy of the numerous judicial formations and the assignment of the cases to the different formations led to conflicting case-law in the form of two discordant interpretations concerning that court's jurisdiction.
7. Indeed, on three occasions — one of which was in the applicant's case — the 4th and 5th Chambers of the Ankara Administrative Court found that they did not have jurisdiction to examine cases concerning the rights regulated by Article 21 of Law no. 3713 (paragraph 14, 28 and 29 of the judgment), considering such cases to be a matter for the Supreme Military Administrative Court. This was not the approach adopted by other chambers of the same court, which in fourteen cases comparable to that of the applicants, had accepted to examine the applications submitted by the families of other servicemen who had died in the same accident on 16 May 2001, and found in their favour (paragraphs 25 — 27 of the judgment). This is a fundamental aspect of the case. There is no doubt that the case-law context in which the applicants' appeal was heard was marked by the variable approach of the different chambers of the Ankara Administrative Court to the question of jurisdiction in cases concerning military pension rights.
8. It is our opinion that this inconsistency of approach over the jurisdiction of the courts to examine substantially identical legal issues arising out of an identical event (in this case a plane crash in which a number of people died) is fundamentally problematic with respect to Article 6 of the Convention.
9. It is important to recall that the question of jurisdiction was decisive for the outcome of the case: most of the decisions of the ordinary administrative courts acknowledged a causal link between the plane crash and the fight against terrorism, so it is highly likely that if their action had not been redirected towards the Supreme Military Administrative Court, the applicants, like the families of some of the other occupants of the plane, would have succeeded in their claims. The manner in which the Supreme Military Administrative Court interpreted the circumstances of the plane crash of 16 May 2001 led to a difference of treatment of the applicants compared with others who had submitted claims similar to theirs. While the applicants had informed the military court of the position adopted by the ordinary administrative courts in similar cases (paragraphs 15 and 18 of the judgment), the military court completely ignored that position, without giving reasons and without taking any account of the risk of a divergence — even a synchronic one. Nor did it explain what factual differences distinguished the case in issue from those relied on by the applicants to support their claim (paragraphs 16 and 66). As a result, the same factual situation and the same legal provisions were interpreted differently by two types of court.
10. It is true that the Jurisdiction Disputes Court — established, inter alia, to settle conflicts of jurisdiction between the ordinary, administrative and military courts (paragraphs 22 and 24 of the judgment) — has had occasion to rule on the question of the areas of jurisdiction of the ordinary administrative courts and the Supreme Military Administrative Court and lay down the criteria for establishing the jurisdiction of the latter court (paragraphs 31 — 32). In so doing, the Jurisdiction Disputes Court ruled that the Supreme Military Administrative Court had jurisdiction in cases concerning military pensions or allowances (paragraphs 31 — 32). Indeed, when the 4th Chamber of the Ankara Administrative Court declared that the action brought by the applicants was outside its jurisdiction, and was rather a matter for the Supreme Military Administrative Court (paragraph 14 of the judgment), it referred to the Jurisdiction Disputes Court's judgment of 14 May 2001 (paragraph 31).
11. However, the resolution by the Jurisdiction Disputes Court of the conflict between the two courts was theoretical and illusory.
12. In spite of the intervention of the Jurisdiction Disputes Court and its ruling that the Supreme Military Administrative Court had jurisdiction in the type of case in question, the ordinary administrative courts continued to accept cases similar to that of the applicants and to rule on the merits (paragraphs 25 — 27). In this context the Government's explanations at the hearing before the Grand Chamber were particularly revealing as regards the inefficacy of the conflict settlement process; they were based on a subtle distinction between judgments «of principle» and other judgments. Judgments «of principle» of the Jurisdiction Disputes Court concerning jurisdiction are apparently binding, while its other judgments merely have the value and authority of precedents meant to guide the domestic courts in their deliberations. We were also told that a judgment was a judgment «of principle» when it actually stated as much, and that the judgments of the Jurisdiction Disputes Court attributing jurisdiction to the Supreme Military Administrative Court (paragraphs 44 — 45 of the judgment) did not fall into this prestigious category.
13. As a mechanism for settling conflicts the Jurisdiction Disputes Court thus proved insufficient to either prevent or finally settle the legal uncertainty resulting from the variable interpretation by the ordinary administrative courts of their own jurisdiction in cases concerning the pension rights provided for in Law no. 3713 (paragraphs 28 — 29 and 76 — 77). The judgments of the Jurisdiction Disputes Court to which the Government referred have clearly failed to impose themselves on all the ordinary administrative courts by their sheer power of persuasion alone (paragraphs 25 — 27). This means that in spite of the intervention of the Jurisdiction Disputes Court, the uncertainty as to the distribution of jurisdiction between the ordinary administrative courts and the military administrative court seems to persist. The lack of a decision on jurisdiction binding on all the courts concerned can only serve to prolong the resulting conflict in the case-law and the corresponding uncertainty.
14. On the specific subject of inconsistency with respect to the merits of the case, the conflicting judicial decisions concerning the interpretation of section 21 of Law no. 3713 were the result of simultaneous intervention by the ordinary administrative courts and the Supreme Military Administrative Court in what were essentially similar cases (paragraphs 62 — 66). The conflict of jurisdiction between these two types of court which were called upon to give judgment, in parallel, on the same legal issue thus gave rise to legal uncertainty which the Turkish judicial system was unable to accommodate.
15. Consequently, we consider that a violation of the right to a fair hearing was caused by a malfunctioning of the machinery set in place to settle conflicts of jurisdiction, coupled with inconsistency in court decisions concerning cases having their origin in the same factual situation. The disagreement between the different chambers of the Ankara Administrative Court as to whether they had jurisdiction was compounded in the present case by the different line of reasoning adopted by the Supreme Military Administrative Court compared with the ordinary administrative courts concerning the conditions of application of section 21 of Law no. 3713.
16. While domestic legal systems may comprise a variety of judicial structures, these structures should not give any appearance of arbitrariness in the public eye; when taking legal action litigants should be able to make decisions with a sufficient degree of foreseeability and based on clear, common and stable criteria.
17. If justice is not to degenerate into a lottery, the scope of litigants' rights should not depend simply on which court hears their case. The fact that litigants can receive diametrically opposite answers to the same legal question depending on which type of court examines their case can only undermine the credibility of the courts and weaken public confidence in the judicial system.
18. For all these reasons we believe that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention.
Переход между статьями: Ctrl + ← / →