Постановление ЕСПЧ от 30.06.2005
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 30.06.2005. 11931/03. 30.06.2005. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1193103
«Дело „Тетерины (Teteriny) против Российской Федерации“ (жалоба № 11931/03) [рус., англ.]»
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ТЕТЕРИНЫ (TETERINY) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 11931/03)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 30 июня 2005 года)
По делу «Тетерины против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая 9 июня 2005 г. за закрытыми дверями,
принял следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 11931/03), поданной 25 февраля 2003 г. в Европейский суд против Российской Федерации гражданами России Анатолием Григорьевичем Тетериным и Тамарой Васильевной Тетериной (далее — заявители) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Второй заявитель также представляла интересы первого заявителя в Европейском суде.
2. Власти Российской Федерации в Европейском суде были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека П. Лаптевым.
3. 6 сентября 2003 г. Европейский суд решил коммуницировать властям Российской Федерации часть жалобы на неисполнение Судебного решения от 26 сентября 1994 г. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
4. Заявители — 1954 и 1955 годов рождения, соответственно, проживают в г. Сыктывкаре, Республика Коми. Они оба являются судьями, вышедшими на пенсию.
5. 26 сентября 1994 г. Эжвинский районный суд Республики Коми удовлетворил иск первого заявителя к администрации г. Емвы о предоставлении ему государственного жилья, полагающегося ему как судье. Суд обязал администрацию города:
«... предоставить либо приобрести Тетерину Анатолию Григорьевичу на состав семьи из пяти человек отдельную благоустроенную квартиру либо дом с учетом права истца на одну дополнительную комнату или жилой площадью не менее 65 кв. м по месту нахождения Княжпогостского нарсуда г. Емвы».
6. Данное Судебное решение обжаловано не было, вступило в законную силу и стало подлежать исполнению десять дней спустя.
7. В октябре 1994 года было возбуждено исполнительное производство. Однако Судебное решение не могло быть исполнено, поскольку администрация города не располагала свободным жильем или финансовыми ресурсами для покупки жилья.
8. Заявители подали жалобы в Судебный департамент при Верховном суде Российской Федерации, Федеральную службу судебных приставов Министерства юстиции Российской Федерации и Службу судебных приставов Управления юстиции Республики Коми. В ответах, полученных заявителями в 2001 и 2002 годах, указывалось, что Судебное решение не может быть исполнено, поскольку администрация города не располагает свободным жильем.
9. В 2002 году первый заявитель обратился в Эжвинский районный суд Республики Коми с заявлением об изменении способа исполнения Судебного решения от 26 сентября 1994 г. Он просил, чтобы ему была выплачена наличными стоимость квартиры.
10. 24 апреля 2002 г. Эжвинский районный суд Республики Коми прекратил рассмотрение заявления об изменении порядка исполнения Судебного решения, поскольку первый заявитель отозвал свое заявление.
11. 23 августа 2002 г. служба судебных приставов возобновила исполнительное производство и обязала администрацию Княжпогостского района Республики Коми исполнить Судебное решение.
12. 30 января 2003 г. исполнительное производство было прекращено в связи с невозможностью исполнить Судебное решение. На следующий день исполнительный лист был возвращен первому заявителю.
13. Рассмотрев жалобу заявителей, 3 марта 2003 г. Княжпогостский районный суд Республики Коми отменил Постановление службы судебных приставов о прекращении исполнительного производства.
14. Исполнительное производство было возобновлено 7 мая 2003 г. Судебными приставами была собрана информация о движении наличной массы и финансов администрации г. Емвы.
15. 7 июля 2003 г. службой судебных приставов было прекращено исполнительное производство по причине отсутствия средств у администрации города на строительство или покупку жилья. Исполнительный лист был возвращен в Эжвинский районный суд Республики Коми. Первый заявитель утверждал, что копия этого Постановления не была ему вручена и что он впервые узнал о нем по получении Меморандума властей Российской Федерации от 1 декабря 2003 г., к которому оно было приложено.
16. 19 января 2004 г. администрация г. Емвы предложила первому заявителю двухкомнатную квартиру площадью 25 кв. м с центральным отоплением. Администрация города заметила, что государственное жилье не строилось с 1994 года и что, таким образом, она не может предложить квартиру со всеми удобствами. Заявители не согласились с этим предложением. 17 декабря 2004 г. исполнительное производство было возобновлено, и оно до сих пор продолжается.
17. Судебное решение от 26 сентября 1994 г. не исполнено до настоящего времени.
II. Применимое национальное законодательство
A. Исполнительное производство
18. Статья 9 Федерального закона «Об исполнительном производстве» (от 21 июля 1997 г. № 119-ФЗ) устанавливает, что в постановлении судебного пристава о возбуждении исполнительного производства должен устанавливаться срок для добровольного исполнения должником судебного решения. Такой срок не может превышать пять дней. Судебный пристав должен также предупредить должника о том, что судебное решение будет исполняться принудительно, если должник не сделает это в установленный срок. В соответствии со статьей 13 Федерального закона исполнительное производство должно быть проведено в двухмесячный срок с момента получения службой судебных приставов исполнительных документов.
B. Осуществление права на «социальный наем»
19. Жилищный кодекс РСФСР (от 24 июня 1983 г., действовавший до 1 марта 2005 г.) предусматривал, что граждане России имели право владеть квартирами, находящимися в государственной или муниципальной собственности или собственности иных публичных властей на условиях договора найма (статья 10). Определенные «защищенные» категории граждан (инвалиды, ветераны войны, лица, пострадавшие в результате аварии на Чернобыльской АЭС, сотрудники милиции, судьи и т.д.) имели право на приоритетный порядок получения квартир.
20. Решение о предоставлении квартиры оформляется в виде выдачи гражданам ордера на жилое помещение органами местного самоуправления (статья 47). Ордер служил правовым основанием для занятия квартиры, указанной в нем, и для подписания договора найма между собственником квартиры, квартиросъемщиком и органами жилищно-эксплуатационного хозяйства (статья 51 Жилищного кодекса РСФСР, а также статьи 672 и 674 Гражданского кодекса Российской Федерации).
21. Члены семьи квартиросъемщика (в том числе супруг/супруга, дети, родители, инвалиды, находящиеся на иждивении, и иные лица) обладают тем же объемом прав и обязанностей по договору найма, что и квартиросъемщик (статья 53). Квартиросъемщик имеет право поселить в квартире других лиц (статья 54). В случае смерти квартиросъемщика совершеннолетний член семьи квартиросъемщика является его правопреемником в качестве стороны договора найма (статья 88).
22. Квартиры предоставляются для постоянного пользования (статья 10). Квартиросъемщик может расторгнуть договор найма с согласия членов его семьи (статья 89). Владелец квартиры может расторгнуть договор найма на условиях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, и на основании решения суда (статьи 89 — 90). Если договор прекращается по той причине, что дом более не может быть использован в качестве жилого помещения, квартиросъемщик и его семья должны получить взамен другую квартиру со всеми удобствами (статья 91). Квартиросъемщики или члены их семей могут быть выселены без предоставления другого жилого помещения только в случае, если они «систематически разрушают или портят жилое помещение», «используют его не по назначению» или «систематическим нарушением [общепринятых] правил... делают невозможным для других проживание с ними в одной квартире или одном доме» (статья 98).
23. Квартиросъемщик имеет право поменять свою квартиру на другую квартиру на территории государства или муниципального образования, в том числе в другом регионе (статья 67). Обмен влечет за собой обоюдный обмен правами и обязанностями согласно соответствующим договорам найма и становится окончательным с момента выдачи новых ордеров на жилое помещение (статья 71). «Спекулятивные» или фиктивные обмены запрещены (часть вторая статьи 73).
C. Плата за наем государственного жилья
24. Закон Российской Федерации «Об основах федеральной жилищной политики» (N 4218-I от 24 декабря 1992 г.) устанавливает, что платежи за квартиру состоят из i) платы за содержание жилья, ii) платы за ремонт жилья, а для нанимателя жилого помещения также iii) внесение платы за наем жилого помещения (статья 15). Плата за содержание и ремонт жилья не зависит от того, кто является собственником жилого помещения, является ли оно частным или государственным. Плата за наем жилого помещения устанавливается властями субъекта с учетом площади помещения и состояния дома. Она обычно существенно ниже рыночной стоимости найма жилого помещения. Например, максимальный размер платы за наем жилого помещения в муниципальных домах в г. Москве составляет 80 копеек (2 евроцента) за квадратный метр (Постановление Правительства Москвы от 7 декабря 2004 г. № 863-ПП «Об изменении цен на жилищно-коммунальные услуги для населения»).
D. Приватизация государственного жилья
25. В 1991 году был принят Закон Российской Федерации «О приватизации жилищного фонда Российской Федерации» (N 1541-I от 4 июля 1991 г.), который будет действовать до 31 декабря 2006 г. Согласно этому Закону гражданам России предоставляется право получить в собственность государственное и муниципальное жилье, которым они владеют на основании договора социального найма (статья 2). Приобретение права собственности не требует произведения выплат или сборов (статья 7). Право на приватизацию может быть осуществлено один раз в жизни (статья 11), и осуществление этого права требует согласия всех совершеннолетних членов семьи квартиросъемщика.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
26. Заявители жаловались на то, что длительное неисполнение Судебного решения от 26 сентября 1994 г. нарушило их право на обращение в суд, гарантируемое пунктом 1 статьи 6 Конвенции, и их право на беспрепятственное пользование своим имуществом, гарантируемое статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. В части, применимой в настоящем деле, статья 6 Конвенции гласит:
«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...».
Статья 1Протокола № 1 к Конвенции гласит:
«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.»
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов иди других сборов или штрафов».
A. Приемлемость жалобы
1. Возражения властей Российской Федерации относительно статуса жертвы второго заявителя
27. Власти Российской Федерации утверждали, что второй заявитель не является жертвой предполагаемого нарушения. Судебное решение от 26 сентября 1994 г. было вынесено в пользу одного первого заявителя, а второй заявитель лишь представляла его интересы в ходе исполнительного производства. Таким образом, она не может утверждать, что ее «право на обращение в суд» или право собственности было нарушено.
28. В ответ заявители утверждали, что длительное неисполнение Судебного решения о предоставления жилья всей семье оказало негативное влияние на каждого члена семьи. Более того, данная ситуация воспрепятствовала профессиональной деятельности второго заявителя, поскольку администрацией Княжпогостского района Республики Коми ей заявлялся отвод на том основании, что она не могла быть беспристрастной.
29. Европейский суд установил, что иск о предоставлении жилья был подан первым заявителем, и Судебное решение от 26 сентября 1994 г. было вынесено именно в его пользу. Данным Судебным решением не были затронуты гражданские права и обязанности второго заявителя и не было предоставлено ей какого-либо права.
30. Таким образом, Европейский Суд счел, что жалоба, поданная вторым заявителем от ее собственного имени, несовместима ratione personae с положениями Конвенции по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции. Поэтому впредь Европейский суд будет называть первого заявителя «заявителем».
2. Возражения властей Российской Федерации относительно исчерпания внутренних средств правовой защиты
31. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не исчерпал доступные ему внутренние средства правовой защиты. Во-первых, он не обжаловал в суд Постановление судебного пристава от 7 июля 2003 г., которым исполнительное производство было прекращено. Во-вторых, он не обратился с заявлением о выделении ему беспроцентной ссуды для покупки или строительства жилья, на получение которой федеральные судьи со стажем работы не менее десяти лет имеют право. В-третьих, он не обращался с заявлением о постановке его в очередь на получение жилья лиц, нуждающихся в улучшении жилищных условий, которое могло быть рассмотрено жилищной комиссией Судебного департамента Республики Коми.
32. Заявитель утверждал, что он не мог обжаловать Постановление от 7 июля 2003 г., поскольку оно не было ему вручено. Исполнительный лист был возвращен в Эжвинский районный суд Республики Коми, а не ему как кредитору, как того требует статья 73 Федерального закона «Об исполнительном производстве». Более того, 24 декабря 2003 г. суд снова направил исполнительный лист в службу судебных приставов на исполнение. Относительно получения беспроцентного кредита заявитель отметил, что в соответствии со статьей 19 Закона «О статусе судей» судьям должно предоставляться бесплатное жилье органами местного самоуправления в течение шести месяцев после их назначения. Кредит мог быть предоставлен как альтернатива предоставлению бесплатного жилья по инициативе органов местного самоуправления. Однако в его случае органы местного самоуправления этого не сделали. Наконец, заявитель указал, что предложение Судебного департамента о том, чтобы заявитель обратился с заявлением о постановке его в очередь на получение жилья, сделано без учета уже имеющегося Судебного решения, которым подтверждено его право на получение квартиры.
33. Европейский суд должен, прежде всего, рассмотреть, выполнил ли заявитель правило об исчерпании внутренних средств правовой защиты, как того требует пункт 1 статьи 35 Конвенции.
34. Европейский суд напомнил, что пункт 1 статьи 35 Конвенции, устанавливающий требование об исчерпании внутренних средств правовой защиты, предусматривает распределение бремени доказывания. Власти государства-ответчика, утверждая о неисчерпании внутренних средств правовой защиты, должны убедить Европейский суд в том, что данное средство правовой защиты эффективно и доступно как теоретически, так и на практике на момент рассматриваемых событий, то есть оно было доступно и являлось таковым, что могло устранить предмет жалобы заявителя и иметь разумные шансы на успех (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Сельмуни против Франции» (Selmouni v. France), жалоба № 25803/94, ECHR 1999-V, § 76, и Решение Европейского суда по делу «Мифсуд против Франции» (Mifsud v. France), жалоба № 57220/00, ECHR 2002-VIII, § 15). Далее Европейский суд подчеркнул, что внутренние средства правовой защиты должны быть эффективными в том смысле, что они должны предотвращать предполагаемое нарушение или его прекращать, равно как и предоставлять адекватную компенсацию за уже произошедшее нарушение (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Кудла против Польши» ({Kudla} <*> v. Poland), жалоба № 30210/96, ECHR 2000-XI, § 158).
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
35. Относительно возможности обжалования Постановления судебного пристава о прекращении исполнительного производства Европейский суд отметил, что власти Российской Федерации не представили каких-либо объяснений, каким образом такое обжалование могло прекратить длящееся нарушение или предоставить компенсацию, которую заявитель мог бы получить в результате обжалования. В любом случае, Европейский суд счел, что заявитель подавал жалобу не на незаконные действия судебных приставов, а на тот факт, что Судебное решение не было исполнено. Даже если бы заявитель подал жалобу на действия судебных приставов и добился бы вынесения решения, согласно которому Постановление о прекращении исполнительного производства было бы объявлено незаконным в соответствии с положениями национального законодательства, такое действие привело бы только к уже имевшимся результатам, а именно к тому, что судебные приставы могли бы продолжить исполнительное производство по исполнительному листу на основании Судебного решения от 26 сентября 1994 г. (см. Решение Европейского суда по делу «Яворивская против Российской Федерации» (Yavorivskaya v. Russia) от 15 мая 2004 г., жалоба № 34687/02, и Решение Европейского суда по делу «Яшуниене против Литвы» ({Jasiuniene} v. Lithuania) от 24 октября 2000 г., жалоба № 41510/98). Европейский суд пришел к выводу, что такое действие не было бы эффективным.
36. Относительно предложения властей Российской Федерации, согласно которому заявитель мог обратиться за получением беспроцентного кредита или за постановкой на очередь на получение жилья, Европейский суд не усмотрел, как подобное обращение могло способствовать исполнению Судебного решения. В действительности, использование такого «средства правовой защиты» потребовало от заявителя либо купить квартиру за свой счет за значительную денежную сумму, хотя и предоставленную в кредит, либо неопределенное время ожидать своей очереди получения жилья. Это бы не улучшило положение заявителя, у которого уже имелось подлежащее исполнению Судебное решение, вынесенное в результате успешного для него судебного разбирательства, по условиям которого органы власти должны предоставить ему квартиру без какой-либо дополнительной платы или необоснованной задержки. Более того, решение о предоставлении кредита или постановке в очередь на получение жилья зависело от дискреционных полномочий Судебного департамента. Европейский суд не счел, что заявитель должен был исчерпать данные внутренние средства правовой защиты в целях соблюдения требований пункта 1 статьи 35 Конвенции.
37. Европейский суд отметил, что данная часть жалобы не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Далее Европейский Суд отметил, что не является она неприемлемой и по иным основаниям. Таким образом, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо жалобы
38. Власти Российской Федерации не привели доводов по существу жалобы. Однако они утверждали, что заявитель и его семья более не нуждаются в улучшении жилищных условий, поскольку заявителем в 2001 году приобретена однокомнатная квартира, а в 2003 году — его супругой трехкомнатная квартира в г. Сыктывкаре.
39. Заявитель утверждал, что у органов государственной власти имелись все возможности для исполнения Судебного решения. В течение прошедших десяти лет было построено несколько многоквартирных домов, в том числе в 1997 году двадцатиквартирный дом по ул. Пушкина. Если не имелось квартир требуемой площади, власти могли предоставить ему двухкомнатную квартиру такой же общей площадью, как они это делали в схожих случаях. Заявитель утверждал, что он регулярно направлял жалобы на неисполнение Судебного решения, но результата это не давало.
1. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
40. Европейский суд напомнил, что пункт 1 статьи 6 Конвенции гарантирует право на подачу иска по вопросу определения гражданских прав и обязанностей на рассмотрение в суд; таким образом, он гарантирует право на обращение в суд, в рамках которого одним из аспектов является право на доступ к правосудию, то есть право инициировать судебное разбирательство в суде по гражданским вопросам. Однако это право было бы иллюзорным, если бы национальные правовые системы Высоких Договаривающихся Сторон допускали, чтобы окончательное подлежащее исполнению судебное решение оставалось неисполненным в ущерб одной из сторон. Было бы невообразимо, чтобы пункт 1 статьи 6 Конвенции подробно описывал процессуальные гарантии, предоставляемые сторонам судопроизводства, — которое должно быть справедливым, публичным и не должно затягиваться, — не предоставляя гарантии исполнения судебных решений; толкование статьи 6 Конвенции как предоставление исключительно права на обращение в суд и проведение судебного разбирательства, по всей видимости, приведет к ситуации, несовместимой с принципом верховенства права, который Высокие Договаривающиеся Стороны обязались соблюдать при ратификации Конвенции. Таким образом, исполнение судебного решения должно рассматриваться как составляющая часть «судебного разбирательства» по смыслу статьи 6 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу «Бурдов против России» (Burdov v. Russia), жалоба № 59498/00, ECHR 2002-III, § 34, и Постановление Европейского суда по делу «Хорнсби против Греции» (Hornsby v. Greece) от 19 марта 1997 г., Reports 1997-II, p. 510, § 40).
41. Далее Европейский суд напомнил, что отсутствие финансовых средств или иных ресурсов (таких, как жилье) не может служить основанием для непогашения долга по судебному решению. Та или иная задержка исполнения судебного решения при определенных обстоятельствах может быть оправданна, но задержка не может быть такой, чтобы нарушала саму суть права, гарантируемого пунктом 1 статьи 6 Конвенции. Финансовые трудности, испытываемые государством, не должны были препятствовать заявителю получить причитающиеся ему денежные суммы, присужденные в результате судебного разбирательства (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Бурдов против России», § 35).
42. Возвращаясь к настоящему делу, Европейский суд отметил, что Судебное решение от 26 сентября 1994 г., согласно которому заявителю должна быть предоставлена благоустроенная квартира площадью не менее 65 кв. м, остается неисполненным с момента вынесения до настоящего времени. Предложение, сделанное администрацией г. Емвы в 2004 году, не соответствовало условиям Судебного решения.
43. Не приняв в течение такого значительного периода времени необходимых мер для исполнения вступившего в законную силу Судебного решения по настоящему делу, власти Российской Федерации лишили положения пункта 1 статьи 6 Конвенции их полезной сущности в настоящем деле.
44. Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
2. Предполагаемое нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
45. Европейский суд напомнил, что концепция «собственности» в статье 1 Протокола № 1 к Конвенции имеет автономное содержание, которое определенно не ограничивается правом собственности на физические вещи и не зависит от ее формальной классификации в национальном законодательстве: некоторые другие права и выгоды, образующие имущество, могут быть также рассмотрены как «права собственности», и, таким образом, как «имущество» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Бейелер против Италии» (Beyeler v. Italy), жалоба № 33202/96, ECHR 2000-I, § 100, и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Иатридес против Греции» (Iatrides v. Greece), жалоба № 31107/96, ECHR 1999-II, § 54).
46. Далее Европейский суд напомнил, что право на социальные выплаты как таковое не содержится среди прав и свобод, гарантируемых Конвенцией (см., например, Решение Европейского суда по делу «Аунола против Финляндии» (Aunola v. Finland) от 15 марта 2001 г., жалоба № 30517/96). Право проживать в конкретной собственности, которой заявитель не владеет, как таковое не является «имуществом» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. Решение Европейского суда по делу «H.F. против Словакии» (H.F. v. Slovakia) от 9 декабря 2003 г., жалоба № 54797/00; Решение Европейского суда по делу «Коваленок против Латвии» (Kovalenok v. Latvia) от 15 февраля 2001 г., жалоба № 54264/00; и Решение Европейского суда по делу «J.L.S. против Испании» (J.L.S. v. Spain) от 27 апреля 1999 г., жалоба № 41917/98).
47. Однако материальные активы, такие, как долги, в отношении которых заявитель может утверждать, что обладает «законным ожиданием» получения эффективного пользования конкретным материальным активом, могут также подпадать под понятие «имущества», содержащееся в статье 1 Протокола № 1 к Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу «Пайн Велли Девелопментс Лимитед» и другие против Ирландии» (Pine Valley Developments Ltd. and Others v. Ireland) от 29 ноября 1991 г., Series A, № 222, p. 23, § 51; Постановление Европейского суда по делу «Прессос Компания Навьера С.А.» и другие против Бельгии» (Pressos Compania Naviera S.A. and Others v. Belgium) от 20 ноября 1995 г., Series A, № 332, p. 21, § 31; и, mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «С.А. Данжвилль» против Франции» (S.A. Dangeville v. France), жалоба № 36677/97, ECHR 2002-III, § 44 — 48). В частности, Европейский суд неоднократно устанавливал, что «требование» — даже о конкретном социальном преимуществе — может пониматься как «собственность» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в случае, если в достаточной мере установлено, что оно может быть юридически реализовано (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Бурдов против России», § 40, и Постановление Европейского суда по делу «Греческие нефтеперегонные заводы „Стран“ и Стратис Андриатис против Греции» (Stran Greek Refineries and Stratis Andreadis v. Greece) от 9 декабря 1994 г., Series A, № 301-В, p. 84, § 59).
48. Обращаясь к фактом настоящего дела, Европейский суд отметил, что в силу Судебного решения от 26 сентября 1994 г. администрация г. Емвы должна была предоставить заявителю квартиру с определенными характеристиками. Судебным решением не требовалось от властей предоставление права собственности на конкретную квартиру, но лишь налагалась обязанность выдать заявителю ордер на любую квартиру, удовлетворяющую критериям, установленным судом. На основании ордера между компетентными органами власти и заявителем, действующим как ответственный квартиросъемщик от своего имени и от имени членов своей семьи (см. выше § 20), должен был быть заключен «договор социального найма». В соответствии с условиями «договора социального найма», установленными в Жилищном кодексе РСФСР и применимых в данном случае иных положениях законодательства Российской Федерации, заявитель имел бы право владеть и пользоваться квартирой, а при определенных условиях — приватизировать ее в соответствии с Законом Российской Федерации «О приватизации жилищного фонда Российской Федерации».
49. Соответственно, с момента вынесения Судебного решения от 26 сентября 1994 г. заявитель имел определенное «законное ожидание» получить материальный актив. Судебное решение являлось окончательным, поскольку оно не было обжаловано в кассационном порядке, и на его основании было возбуждено исполнительное производство.
50. Таким образом, Европейский суд счел установленным, что требование заявителя о заключении «договора социального найма» является достаточно определенным, чтобы составлять «имущество», подпадающее в сферу применения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
51. Европейский суд установил, что тот факт, что заявитель не имел возможности добиться исполнения Судебного решения от 26 сентября 1994 г. в течение более десяти лет, представляет собой вмешательство в его право на беспрепятственное пользование своим имуществом, которому власти Российской Федерации не привели каких-либо убедительных оправданий (см. выше § 41).
52. Соответственно, имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
53. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
54. Заявитель потребовал сумму в размере 40000 евро в качестве компенсации морального вреда. Компенсации материального ущерба он не требовал.
55. Власти Российской Федерации утверждали, что требуемая заявителем сумма чрезмерна и необоснованна. Они полагали, что, в любом случае, сумма компенсации не должна превышать сумму, присужденную Европейским судом в деле «Бурдов против России». В качестве альтернативы они утверждали, что факт установления нарушения сам по себе будет представлять достаточную справедливую компенсацию морального вреда, понесенного заявителем.
56. Европейский суд отметил, что неисполненное государством обязательство по исполнению Судебного решения не оспаривается. Соответственно, заявитель все еще имеет право на получение основной суммы долга в рамках национальных процедур. Европейский суд отметил, что статья 6 Конвенции должна обеспечивать, чтобы заявитель, насколько это возможно, был поставлен в такое положение, в котором он бы находился, если бы требования статьи 6 Конвенции не были нарушены (см. Постановление Европейского суда по делу «Пьерсак против Бельгии» (Piersack v. Belgium) от 26 октября 1984 г. (справедливая компенсация), Series A, § 85, p. 16, § 12, и, mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу «Генчель против Турции» ({Gencel} v. Turkey) от 23 октября 2003 г., жалоба № 53431/99, § 27). Европейский суд пришел к выводу, что в настоящем деле данный принцип также применим, если учитывать факт установления нарушения. Таким образом, Европейский суд счел, что власти Российской Федерации должны приемлемым им способом обеспечить исполнение Судебного решения, вынесенного национальными судами.
57. Более того, Европейский суд признал, что заявитель испытывал душевные страдания и чувство разочарования в связи с неисполнением властями Судебного решения, вынесенного в его пользу. Далее Европейский суд принял во внимание, что в отличие от ситуации в упоминавшемся выше деле «Бурдов против России» Судебное решение в настоящем деле до сих пор не исполнено, и, как представляется, никаких эффективных мер для его исполнения не предпринято. Исходя из принципа справедливости, Европейский суд присудил заявителю 3000 евро в качестве компенсации морального вреда плюс сумму налогов, которые могут быть начислены на эту сумму.
B. Судебные расходы и издержки
58. Заявитель не требовал компенсации судебных расходов и издержек, понесенных им при разбирательстве в национальных органах и в Европейском суде.
59. Соответственно, Европейский суд не присудил компенсации в связи с этим.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
60. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
-
объявил приемлемой часть жалобы, касающуюся длительного неисполнения вступившего в законную силу Судебного решения, вынесенного в пользу А.Г. Тетерина, а остальную часть жалобы неприемлемой;
-
постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции приемлемым для него способом обеспечить исполнение Судебного решения, вынесенного в пользу заявителя, и дополнительно выплатить А.Г. Тетерину 3000 (три тысячи) евро в качестве компенсации морального вреда, подлежащие переводу в национальную валюту Российской Федерации по курсу на день произведения выплаты, плюс сумму налогов, которые могут быть начислены на указанную выше сумму;
b) что простые проценты по предельным годовым ставкам по займам Европейского центрального банка плюс три процента подлежат выплате по истечении вышеупомянутых трех месяцев и до момента выплаты;
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 30 июня 2005 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF TETERINY v. RUSSIA (Application No. 11931/03)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Teteriny v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
and Mr S. Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 9 June 2005,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 11931/03) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by two Russian nationals, Mr Anatoliy Grigoryevich Teterin and Ms Tamara Vasilyevna Teterina («the applicants»), on 25 February 2003. The second applicant was also the first applicant's representative before the Court.
2. The Russian Government («the Government») were represented by Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. On 6 September 2003 the Court decided to communicate to the Government the complaint concerning non-enforcement of the judgment of 26 September 1994. Under the provisions of Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
4. The applicants were born in 1954 and 1955 respectively, and live in Syktyvkar in the Komi Republic. They are both retired judges.
5. On 26 September 1994 the Ezhvinskiy District Court of the Komi Republic allowed the first applicant's claim against the Yemva Town Council for provision of State housing, for which he was eligible as a judge. The court ordered the town council to:
«...grant or purchase for Mr Teterin, whose family comprises five members, a separate well-equipped flat or house taking account of the plaintiff's entitlement to one additional room or having a habitable surface of no less than 65 square metres, located near the Knyazhpogostskiy District Court in the town of Yemva».
6. No appeal was brought against the judgment and it became final and enforceable ten days later.
7. In October 1994 enforcement proceedings were instituted. However, the judgment could not be enforced because the town authorities did not possess any available housing or the financial resources to purchase a flat.
8. The applicants complained to the Courts Administration Department at the Supreme Court of the Russian Federation, the Court Bailiffs' Department of the Ministry of Justice of the Russian Federation and the Court Bailiffs' Department of the Komi Republic Department of Justice. The responses received by the applicants in 2001 and 2002 indicated that the judgment could not be enforced as the town authorities had no available housing.
9. In 2002 the first applicant applied to the Ezhvinskiy District Court with a request to change the method of execution of the judgment of 26 September 1994. He asked that the value of the flat be paid to him in cash.
10. On 24 April 2002 the Ezhvinskiy District Court closed the proceedings for the amendment of the judgment as the first applicant had withdrawn his request.
11. On 23 August 2002 a court bailiff reopened enforcement proceedings and ordered the Knyazhpogostskiy District Council to execute the judgment.
12. On 30 January 2003 the enforcement proceedings were closed because enforcement was not possible. On the following day the writ of execution was returned to the first applicant.
13. Further to the applicants' complaint, on 3 March 2003 the Knyazhpogostskiy District Court quashed the bailiff's decision to terminate the proceedings.
14. The proceedings were resumed on 7 May 2003. The bailiff collected information on the cash flows and funds of the Yemva Town Council.
15. On 7 July 2003 the bailiff discontinued the enforcement proceedings on account of the town council's lack of funds for the construction or purchase of housing. The writ of execution was returned to the Ezhvinskiy District Court. The first applicant submits that a copy of that decision was not served on him and that he first became aware of it upon receipt of the Government's memorandum of 1 December 2003, to which it was attached.
16. On 19 January 2004 the Yemva Town Council offered the first applicant a two-room flat of 25 square metres with central heating. It noted that no State housing had been constructed since 1994 and that it was therefore not in a position to offer a flat with full amenities. The applicants did not accept the offer. On 17 December 2004 the enforcement proceedings were re-opened and they are now pending.
17. The judgment of 26 September 1994 has not been enforced to date.
II. Relevant domestic law
A. Enforcement proceedings
18. Section 9 of the Enforcement Proceedings Act (Law No. 119-FZ of 21 July 1997) provides that a bailiff's order on institution of enforcement proceedings must fix a time-limit for the defendant's voluntary compliance with a writ of execution. The time-limit may not exceed five days. The bailiff must also warn the defendant that coercive action will follow should the defendant fail to comply with the time-limit. Pursuant to section 13, the enforcement proceedings must be completed within two months of the receipt of the writ of execution by the bailiff.
B. Implementation of the right to a «social tenancy»
19. The RSFSR Housing Code (Law of 24 June 1983, effective until 1 March 2005) provided that Russian citizens were entitled to possess flats owned by the State or municipal authorities or other public bodies, under the terms of a tenancy agreement (section 10). Certain «protected» categories of individuals (disabled persons, war veterans, Chernobyl victims, police officers, judges, etc.) had a right to priority treatment in the allocation of flats.
20. A decision on granting a flat was to be implemented by way of issuing the citizen with an occupancy voucher (ордер на жилое помещение) from the local municipal authority (section 47). The voucher served as the legal basis for taking possession of the flat designated therein and for the signing of a tenancy agreement between the landlord, the tenant and the housing maintenance authority (section 51, and also Articles 672 and 674 of the Civil Code).
21. Members of the tenant's family (including the spouse, children, parents, disabled dependants and other persons) had the same rights and obligations under the tenancy agreement as the tenant (section 53). The tenant had the right to accommodate other persons in the flat (section 54). In the event of the tenant's death, an adult member of the tenant's family succeeded him or her as a party to the tenancy agreement (section 88).
22. Flats were granted for permanent use (section 10). The tenant could terminate the tenancy agreement at any moment, with the consent of his or her family members (section 89). The landlord could terminate the agreement on the grounds provided for by law and on the basis of a court decision (sections 89 — 90). If the agreement was terminated because the house was no longer fit for living in, the tenant and family were to receive a substitute flat with full amenities (section 91). Tenants or members of their family could be evicted without provision of substitute accommodation only if they «systematically destroyed or damaged the flat», «used it for purposes other than residence» or «systematically breached the [generally accepted rules of conduct] making life with others impossible» (section 98).
23. The tenant had the right to exchange the flat for another flat in the State or municipal housing, including across regions (section 67). An exchange involved reciprocal transfer of rights and obligations under the respective tenancy agreements and became final from the moment of issuing new occupancy vouchers (section 71). «Speculative» or sham exchanges were prohibited (section 73(2)).
C. Rent for State housing
24. The Federal Housing Policy Act (Law No. 4218-I of 24 December 1992) provides that the payments for a flat comprise (i) a housing maintenance charge, (ii) a housing repair charge, and, in the case of tenants only, (iii) rent (section 15). The maintenance and repair charges do not depend on the flat's ownership, whether private or State. Rent is fixed by regional authorities, taking into account the surface area and quality of the housing. It is usually considerably lower than free-market rent. For example, the highest monthly rent for municipal housing in Moscow is 80 kopecks (0.02 euro) per square metre (Resolution of the Moscow Government No. 863-PP of 7 December 2004).
D. Privatisation of State housing
25. In 1991, the Privatisation of Housing Act (Law No. 1541-I of 4 July 1991) was adopted (it will remain effective until 31 December 2006). It grants Russian citizens the right to acquire title to State and municipal-owned flats of which they have taken possession on the basis of a social tenancy agreement (section 2). The acquisition of title does not require any payment or fee (section 7). The right to privatisation can be exercised once in a lifetime (section 11) and requires the consent of all adult family members.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention and of Article 1 of Protocol No. 1
26. The applicants complained that the continued failure to enforce the judgment of 26 September 1994 violated their «right to a court» under Article 6 of the Convention and their right to the peaceful enjoyment of possessions under Article 1 of Protocol No. 1. The relevant parts of Article 6 provide as follows:
«In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal...»
Article 1 of Protocol No. 1 reads as follows:
«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.»
The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties.»
A. Admissibility
1. The Government's objection as to the second applicant's victim status
27. The Government submitted that the second applicant was not the victim of the alleged violation. The judgment of 26 September 1994 had been made in favour of the first applicant alone and the second applicant had merely represented his interests in the enforcement proceedings. She could not claim, therefore, that her «right to a court» or her property rights had been violated.
28. The applicants submitted in reply that the continued failure to enforce the judgment concerning the provision of housing for the entire family had an adverse impact on each family member. Moreover, this situation had hindered the second applicant's professional activities as she had been challenged in other proceedings by the district council on the ground that she could not be impartial.
29. The Court observes that the claim for housing was lodged by the first applicant and that the judgment of 26 September 1994 was made in his favour. That judgment did not determine the second applicant's civil rights and obligations and did not confer any entitlement on her.
30. The Court therefore considers that the complaints lodged by the second applicant on her own behalf are incompatible ratione personae with the provisions of the Convention within the meaning of Article 35 § 3 and must be rejected in accordance with Article 35 § 4. The Court will henceforth refer to the first applicant as «the applicant».
2. The Government's objection as to the exhaustion of domestic remedies
31. The Government submitted that the applicant had failed to exhaust the domestic remedies available to him. Firstly, he had not appealed to a court against the court bailiff's decision of 7 July 2003 in which the enforcement proceedings had been terminated. Secondly, he had not applied for an interest-free loan for the purchase or construction of housing, for which federal judges with not less than ten years' professional experience were eligible. Thirdly, he had not submitted a request to be placed on the waiting list of persons needing improved housing, which could have been examined by the housing commission of the Courts Administration Department of the Komi Republic.
32. The applicant submitted that he had not been able to appeal against the decision of 7 July 2003, since it had not been served on him. The writ of execution had been returned to the District Court and not to him as the creditor, as required by section 73 of the Enforcement Proceedings Act. Furthermore, on 24 December 2003 the court had again forwarded the writ of execution for enforcement. As regards the interest-free loan, the applicant noted that, pursuant to section 19 of the Status of Judges Act, free housing was to be provided to a judge by the local authorities within six months of his or her appointment. A loan could be granted as an alternative to free housing at the initiative of the authorities. However, in his case the authorities had not made such an offer. Finally, the applicant indicated that the proposal by the Courts Administration Department that he apply to be put on the housing waiting list had been made in disregard of the existing judgment that had already confirmed his right to a flat.
33. The Court must first examine whether the applicant has complied with the rule of exhaustion of domestic remedies as required under Article 35 § 1 of the Convention.
34. The Court reiterates that Article 35 § 1 of the Convention, which sets out the rule on exhaustion of domestic remedies, provides for a distribution of the burden of proof. It is incumbent on the Government claiming non-exhaustion to satisfy the Court that the remedy was an effective one available in theory and in practice at the relevant time, that is to say, that it was accessible, was one which was capable of providing redress in respect of the applicant's complaints and offered reasonable prospects of success (see Selmouni v. France [GC], No. 25803/94, § 76, ECHR 1999-V, and Mifsud v. France (dec.), No. 57220/00, § 15, ECHR 2002-VIII). The Court further emphasises that the domestic remedies must be «effective» in the sense either of preventing the alleged violation or its continuation, or of providing adequate redress for any violation that had already occurred (see {Kudla} v. Poland [GC], No. 30210/96, § 158, ECHR-XI).
35. As regards the possibility of complaining against the bailiff's decision to terminate the proceedings, the Court notes that the Government failed to provide any explanation as to how such a complaint could have put an end to the continued violation or to the kind of redress which the applicant could have been afforded as a result of the complaint. In any event, the Court observes that the applicant did not complain about any unlawful act on the part of a bailiff but, rather, about the fact that the judgment was not enforced. Even if the applicant had brought a complaint against the bailiff and obtained a decision confirming that the decision to terminate the enforcement proceedings had been unlawful in domestic terms, such an action would only have produced repetitive results, namely a writ of execution enabling the bailiffs to proceed with the enforcement of the judgment of 26 September 1994 (see Yavorivskaya v. Russia (dec.), No. 34687/02, 15 May 2004, and {Jasiuniene} v. Lithuania (dec.), No. 41510/98, 24 October 2000). The Court concludes that such an action would have been ineffective.
36. In so far as the Government suggest that the applicant should have applied for an interest-free loan or for placement on the housing waiting list, the Court fails to see how such an application could have contributed to the enforcement of the judgment. In fact, the pursuit of this «remedy» would have required the applicant either to purchase a flat at considerable personal expense, albeit with borrowed money, or to wait his turn indefinitely on the housing list. This could not have improved the situation of the applicant, who had already obtained an enforceable judgment as a result of successful litigation, by the terms of which a State authority was to grant him a flat without additional charges or undue delay. Furthermore, the decision to grant a loan or place a person on the waiting list depended on the discretionary powers vested in the Courts Administration Department. The Court does not accept that the applicant was required to exhaust these remedies in order to comply with the requirements of Article 35 § 1 of the Convention.
37. The Court notes that the complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
38. The Government made no comments on the merits of the complaint. They claimed, however, that the applicant and his family no longer needed improved living conditions as he had purchased a one-room flat in 2001 and his spouse had bought a three-room flat in Syktyvkar in 2003.
39. The applicant contended that the State authorities had had ample opportunities to comply with the judgment. Over the last ten years several new blocks of flats had been built, including a twenty-flat block on Pushkin Street in 1997. If no flat of the required surface area was available, the authorities could have granted him two flats having the same aggregate surface area, as they had done in other cases. He submitted that he had persistently complained about the failure to enforce the judgment, but to no avail.
1. Alleged violation of Article 6 § 1 of the Convention
40. The Court reiterates that Article 6 § 1 secures to everyone the right to have any claim relating to his civil rights and obligations brought before a court or tribunal; in this way it embodies the «right to a court», of which the right of access, that is the right to institute proceedings before courts in civil matters, constitutes one aspect. However, that right would be illusory if a Contracting State's domestic legal system allowed a final, binding judicial decision to remain inoperative to the detriment of one party. It would be inconceivable that Article 6 § 1 should describe in detail the procedural guarantees afforded to litigants — proceedings that are fair, public and expeditious — without protecting the implementation of judicial decisions; to construe Article 6 as being concerned exclusively with access to a court and the conduct of proceedings would be likely to lead to situations incompatible with the principle of the rule of law which the Contracting States undertook to respect when they ratified the Convention. Execution of a judgment given by any court must therefore be regarded as an integral part of the «trial» for the purposes of Article 6 (see Burdov v. Russia, No. 59498/00, § 34, ECHR 2002-III; Hornsby v. Greece, judgment of 19 March 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-II, p. 510, § 40).
41. The Court further reiterates that it is not open to a State authority to cite the lack of funds or other resources (such as housing) as an excuse for not honouring a judgment debt. Admittedly, a delay in the execution of a judgment may be justified in particular circumstances, but the delay may not be such as to impair the essence of the right protected under Article 6 § 1. The applicant should not be prevented from benefiting from the success of the litigation on the ground of alleged financial difficulties experienced by the State (see Burdov, cited above, § 35).
42. Turning to the instant case, the Court notes that the judgment of 26 September 1994, by which the applicant was to be granted a comfortable flat measuring no less than 65 square metres, has remained unenforced in its entirety to date. The offer made by the Yemva Town Council in 2004 did not meet the terms of that judgment.
43. By failing for years to take the necessary measures to comply with the final judicial decision in the present case, the Russian authorities have deprived the provisions of Article 6 § 1 of all useful effect.
44. There has accordingly been a violation of Article 6 § 1 of the Convention.
2. Alleged violation of Article 1 of Protocol No. 1
45. The Court reiterates at the outset that the concept of «possessions» in the first part of Article 1 of Protocol No. 1 has an autonomous meaning which is not limited to ownership of physical goods and is independent from the formal classification in domestic law: certain other rights and interests constituting assets can also be regarded as property rights, and thus as «possessions» for the purposes of this provision (see Beyeler v. Italy [GC], No. 33202/96, § 100, ECHR 2000-I, and Iatridis v. Greece [GC], No. 31107/96, § 54, ECHR 1999-II).
46. The Court further recalls that the right to any social benefit is not included as such among the rights and freedoms guaranteed by the Convention (see, for example, Aunola v. Finland (dec.), No. 30517/96, 15 March 2001). The right to live in a particular property not owned by the applicant does not as such constitute a «possession» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 (see H.F. v. Slovakia (dec.), No. 54797/00, 9 December 2003; Kovalenok v. Latvia (dec.), No. 54264/00, 15 February 2001, and J.L.S. v. Spain (dec.), No. 41917/98, 27 April 1999).
47. However, pecuniary assets, such as debts, by virtue of which the applicant can claim to have at least a «legitimate expectation» of obtaining effective enjoyment of a particular pecuniary asset may also fall within the notion of «possessions» contained in Article 1 of Protocol No. 1 (see Pine Valley Developments Ltd and Others v. Ireland, judgment of 29 November 1991, Series A No. 222, p. 23, § 51; Pressos Compania Naviera S.A. and Others v. Belgium, judgment of 20 November 1995, Series A No. 332, p. 21, § 31, and, mutatis mutandis, S.A. Dangeville v. France, No. 36677/97, §§ 44 — 48, ECHR 2002-III). In particular, the Court has consistently held that a «claim» — even to a particular social benefit — can constitute a «possession» within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 if it is sufficiently established to be enforceable (see Burdov v. Russia, cited above, § 40, and Stran Greek Refineries and Stratis Andreadis v. Greece, judgment of 9 December 1994, Series A No. 301-B, p. 84, § 59).
48. Turning to the facts of the present case, the Court notes that by virtue of the judgment of 26 September 1994 the town council was to put at the applicant's disposal a flat with certain characteristics. The judgment did not require the authorities to give him ownership of a particular flat, but rather obliged them to issue him with an occupancy voucher in respect of any flat satisfying the court-defined criteria. On the basis of the voucher, a so-called «social tenancy agreement» would have been signed between the competent authority and the applicant, acting as the principal tenant on behalf of himself and the members of his family (see paragraph 20 above). Under the terms of a «social tenancy agreement», as established in the RSFSR Housing Code and the applicable regulations, the applicant would have had a right to possess and make use of the flat and, under certain conditions, to privatise it in accordance with the Privatisation of State Housing Act.
49. Accordingly, from the moment the judgment of 26 September 1994 was issued, the applicant has had an established «legitimate expectation» to acquire a pecuniary asset. The judgment was final as no ordinary appeal lay against it, and enforcement proceedings were instituted.
50. The Court is therefore satisfied that the applicant's claim to a «social tenancy agreement» was sufficiently established to constitute a «possession» falling within the ambit of Article 1 of Protocol No. 1.
51. The Court finds that the fact that it was impossible for the applicant to obtain the execution of the judgment of 26 September 1994 for more than ten years constituted an interference with his right to peaceful enjoyment of his possessions, for which the Government have not advanced any plausible justification (see paragraph 41 above).
52. Accordingly, there has been a violation of Article 1 of Protocol No. 1.
II. Application of Article 41 of the Convention
53. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
54. The applicant claimed 40,000 euros (EUR) by way of compensation for non-pecuniary damage. He did not make any claim for pecuniary damage.
55. The Government considered that the claim was excessive and unsubstantiated. They believed that, in any event, the award should not exceed the amount awarded by the Court in the Burdov v. Russia case. Alternatively, they submitted that the finding of a violation constituted in itself sufficient just satisfaction for the non-pecuniary damage sustained by the applicant.
56. The Court notes that the State's outstanding obligation to enforce the judgment at issue is undisputed. Accordingly, the applicant is still entitled to recover the judgment debt in the domestic proceedings. The Court reiterates that the most appropriate form of redress in respect of a violation of Article 6 is to ensure that the applicant as far as possible is put in the position in which he would have been had the requirements of Article 6 not been disregarded (see Piersack v. Belgium (Article 50), judgment of 26 October 1984, Series A No. 85, p. 16, § 12; and, mutatis mutandis, {Gencel} v. Turkey, No. 53431/99, § 27, 23 October 2003). The Court finds that in the present case this principle applies as well, having regard to the violation found. It therefore considers that the Government should secure, by appropriate means, the enforcement of the award made by the domestic courts.
57. Furthermore, the Court accepts that the applicant suffered distress, anxiety and frustration because of the State authorities' failure to enforce a judgment in his favour. It further observes that, in contrast to the aforementioned Burdov case, the judgment in question has not yet been enforced and no effective measures appear to have been taken in order to comply with it. Making its assessment on an equitable basis, it awards Mr Teterin EUR 3,000 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on that amount.
B. Costs and expenses
58. The applicant did not make any claims for costs and expenses incurred before the domestic courts or the Court.
59. Accordingly, the Court does not award anything under this head.
C. Default interest
60. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the complaints concerning the continued failure to enforce a final judgment in Mr Teterin's favour admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention;
3. Holds that there has been a violation of Article 1 of Protocol No. 1;
(a) that the respondent State, within three months from the date on which the judgment becomes final according to Article 44 § 2 of the Convention, is to secure, by appropriate means, the enforcement of the award made by the domestic court, and, in addition, to pay Mr Teterin EUR 3,000 (three thousand euros) in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement, plus any tax that may be chargeable on that amount;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
5. Dismisses the remainder of the applicants' claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 30 June 2005, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.