Решение ЕСПЧ от 15.02.2001

«О приемлемости жалобы № 54264/00 дело „Евгений и Вера Коваленок (Yevgeniy and Vera Kovalenok) против Латвии“»

---

<1> Перевод с французского языка Е.Г. Кольцова.

По делу «Евгений и Вера Коваленок против Латвии» Европейский Суд по правам человека (Вторая Секция), заседая 15 февраля 2001 г. Палатой в составе:

Христоса Розакиса, Председателя Палаты Суда,

Андраша Бака,

Веры Стражницкой,

Пэра Лоренсена,

Маргариты Цаца-Николовской,

Эгилса Левитса,

Анатолия Ковлера, судей,

а также при участии Эрика Фриберга, Секретаря Секции Суда,

принимая во внимание указанную жалобу, поданную 11 октября 1999 г. и зарегистрированную 24 января 2000 г.;

проведя совещание,

вынес следующее Решение:

ФАКТЫ

Заявители, родившиеся в 1931 и 1929 годах соответственно, являются супругами, проживающими в г. Риге, Латвия. До распада СССР они имели гражданство СССР, в настоящее время они являются лицами без гражданства.

Обстоятельства дела, как они были представлены заявителями, можно изложить следующим образом.

A. Обстоятельства дела

Заявители впервые въехали на территорию Латвии в 1976 году. В то время первый заявитель служил в Вооруженных силах СССР и имел статус советского военнослужащего. Им сразу же была предоставлена на праве аренды государственная квартира в г. Риге.

В 1977 году заявители, получившие предложение о работе в одном из приполярных районов Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (далее — РСФСР), снова покинули территорию Латвии и переехали в г. Воркуту (северная территория РСФСР). В соответствии с законодательством СССР, действовавшим в рассматриваемое время, заявители подали ходатайство о предоставлении им охранного свидетельства («бронь», nodrose по-латвийски), которое позволило бы им сохранить права на пользование арендуемой ими квартиры в течение всего срока их отсутствия, при этом третьи лица не имели права арендовать эту квартиру. Заявители получили данное охранное свидетельство на срок до июля 1993 года.

Заявители отсутствовали на территории Латвии с 1977 по 1992 год. Из материалов дела следует, что в течение этого периода они эпизодически возвращались в Латвию.

В июле 1992 года, после распада СССР и восстановления независимости Латвии, заявители вернулись в Латвию. Они сразу же обратились в Департамент гражданства и иммиграции Министерства внутренних дел Латвии ( Iekšlietu ministrijas pilsonîbas un imigrâcijas departaments, далее — Департамент) с заявлением о возобновлении официальной регистрации по месту жительства (прописка, pieraksts или dzîvesvietas reìistrâcija по-латвийски) в г. Риге, что позволило бы им на постоянной основе проживать в Латвии. Их ходатайство было отклонено.

15 марта 1993 г. заявители обжаловали решение Департамента в суд первой инстанции Центрального района г. Риги, требуя возобновить их регистрацию по месту жительства. Решением по существу дела от 14 июня 1993 г. суд первой инстанции оставил жалобу заявителей без удовлетворения. В соответствии с указанным решением заявители въехали на территорию Латвии после вступления в силу Закона «О въезде и пребывании иностранных граждан и лиц без гражданства» (далее — Закон об иностранных гражданах), вследствие чего на заявителей распространялись положения данного закона ratione personae. Соответственно, по мнению суда первой инстанции, заявители нарушили статью 11 Закона об иностранных гражданах, которая возлагает на каждого находящегося на территории Латвии более трех месяцев обязанность получения вида на жительство. Суд первой инстанции также сослался на положения законодательства Латвии и на подзаконные акты, согласно которым регистрация по месту жительства иностранного гражданина или лица без гражданства осуществляется при условии предварительного получения вида на жительство.

Заявители подали кассационную жалобу на это решение в Верховный суд Латвии, который 16 июля 1993 г. оставил ее без удовлетворения.

19 октября 1995 г. и 29 января 1996 г. соответственно Департамент уведомил заявителей о том, что директор данного ведомства 10 октября 1995 г. вынес в отношении них два постановления о высылке с запретом на въезд в страну сроком на пять лет.

Заявители обратились к директору Департамента с просьбой об отмене его решения и, получив отказ, подали в суд первой инстанции Центрального района г. Риги жалобу об отмене постановлений о высылке. Решением от 24 сентября 1997 г. суд первой инстанции удовлетворил их жалобу, отметив, что на заявителей, которые были официально зарегистрированы на территории Латвии до 1 июля 1992 г., распространялось действие не Закона об иностранных гражданах, а Закона «О статусе граждан бывшего СССР, не имеющих гражданства Латвии или иного государства» (далее — Закон о негражданах), так как в их случае длительное отсутствие на территории Латвии не имело правового значения. Соответственно, суд отменил постановления о высылке, вынесенные в отношении заявителей, и предписал Управлению по делам гражданства и миграции Министерства внутренних дел Латвийской Республики (далее — Управление, Iekšlietu ministrijas Pilsonîbas un migrâcijas lietu pârvalde ) включить заявителей в Регистр жителей в качестве «неграждан, постоянно проживающих в Латвийской Республике».

Это решение не было обжаловано и вступило в законную силу 15 октября 1997 г. Тем не менее 19 декабря 1997 г. Генеральный прокурор Латвийской Республики в качестве третьей стороны оспорил данное решение, обратившись в сенат Верховного суда Латвии и утверждая, что имела место явно неправильная оценка фактов и правовых норм. По мнению Генерального прокурора, суд первой инстанции не учел тот факт, что, несмотря на получение охранного свидетельства на территории Латвии заявители все равно утратили регистрацию по месту жительства, а также что в период с 1977 по 1992 год единственный адрес регистрации заявителей находился на территории РСФСР. Таким образом, Генеральный прокурор утверждал, что на заявителей распространялся Закон об иностранных гражданах, а не Закон о негражданах, вследствие чего заявители были обязаны обратиться за видом на жительство, но не сделали этого.

11 февраля 1998 г. сенат Верховного суда Латвии удовлетворил жалобу третьей стороны. Прежде всего он сослался на решение Верховного совета Латвийской Республики об условиях вступления в силу и применения Закона «О внесении изменений в Жилищный кодекс Латвийской Республики», согласно которому возобновление действия охранного свидетельства поставлено в зависимость от срока проживания соответствующего лица на территории Латвии, при этом не допускается возобновление действия охранного свидетельства для семей военнослужащих, состоящих на службе в вооруженных силах иностранных государств, как в случае с заявителями. Кроме того, сенат признал, что заявители не подали ходатайство о предоставлении им вида на жительство в органы власти Латвии в соответствии с Законом об иностранных гражданах, который применялся к ним, а также что решения о высылке заявителей были основаны на нормах действующего законодательства, поскольку заявители находились на территории Латвии незаконно. Соответственно, сенат Верховного суда Латвии отменил судебное решение от 24 сентября 1997 г. и вернул дело для нового рассмотрения в суд первой инстанции Центрального района г. Риги.

22 мая 1998 г. суд первой инстанции оставил требования заявителей без удовлетворения, по сути повторив выводы и доводы сената Верховного суда Латвии.

Заявители обжаловали данное решение в Рижский окружной суд, который 16 апреля 1999 г. оставил ее без удовлетворения. Кассационная жалоба заявителей в сенат Верховного суда Латвии также была оставлена без удовлетворения 1 сентября 1999 г.

Как следует из материалов дела, решения о высылке заявителей так и не были исполнены, и заявители продолжают проживать в Латвии.

B. Соответствующее законодательство Латвийской Республики

Статья 1Закона от 12 апреля 1995 г. «О статусе граждан бывшего СССР, не имеющих гражданства Латвии или иного государства» (Likums «Par to bijušo PSRS pilsoòu statusu, kuriem nav Latvijas vai citas valsts pilsonîbas ») устанавливает критерии присвоения особого правового статуса «постоянно проживающего негражданина». В частности, такой статус могли получить лица, которые по состоянию на 1 июля 1992 г. были прописаны на территории Латвии, или их последнее зарегистрированное место жительства до 1 июля 1992 г. было в этой стране, или решением суда установлен факт того, что до упомянутой даты они не менее 10 лет непрерывно жили на территории Латвии.

В то же время пребывание на территории Латвии неграждан, въехавших в Латвию после 1 июля 1992 г., регулируется нормами Закона от 9 июня 1992 г. «О въезде и пребывании иностранных граждан и лиц без гражданства» (Likums «Par ârvalstnieku un bezvalstnieku ieceïoðanu un uzturçðanos Latvijas Republikâ »). В соответствии со статьей 11 данного закона вид на жительство должен быть получен каждым иностранным гражданином или лицом без гражданства, находящимся в Латвийской Республике более трех месяцев. В решении Верховного совета Латвийской Республики от 10 июня 1992 г. об условиях вступления в силу и применения вышеуказанного закона уточняется сфера его применения. В частности, на иностранных граждан и лиц без гражданства, находящихся на территории Латвийской Республики без постоянной регистрации по месту жительства на дату вступления данного закона в законную силу, возложена обязанность подать ходатайство о предоставлении вида на жительство в течение одного месяца после этой даты, в противном случае они подлежали высылке.

Статья 74Жилищного кодекса Латвийской Республики в редакции, действующей в период времени, относившейся к обстоятельствам дела, регулировала условия предоставления охранного свидетельства. Кроме того, в соответствии с решением Верховного совета Латвийской Республики от 15 декабря 1992 г. об условиях вступления в силу и применения вышеуказанного закона и Положением от 13 апреля 1993 г. «О регистрации и отмене регистрации по месту жительства резидентов» ( Iedzîvotâju pierakstîðanâs un izrakstîðanâs noteikumi) регистрация по месту жительства прямо поставлена в зависимость от получения иностранным гражданином или лицом без гражданства вида на жительство.

ЖАЛОБЫ

Ссылаясь на права, гарантированные пунктом 1 статьи 8 Конвенции, заявители жаловались на то, что решения об их высылке, принятые властями Латвии, представляли собой необоснованное вмешательство в их личную и семейную жизнь. В этой связи заявители отмечали, что они не имели достаточно тесных личных или семейных связей в другом государстве и у них не было возможности уехать из Латвии. Кроме того, они утверждали, что факт наличия жилья на территории Латвии в полной мере оправдывал узаконивание их пребывания на территории Латвийской Республики.

Ссылаясь на пункт 1 статьи 6 и статью 13 Конвенции, заявители жаловались также на несправедливость разбирательства в судах Латвии по ходатайству об отмене решений о высылке, вследствие которой они были лишены средств правовой защиты, связанных с обращением в государственные органы Латвийской Республики.

Ссылаясь на статью 1 Протокола № 1 к Конвенции, гарантирующую право на уважение собственности, заявители жаловались на то, что их высылка из Латвии привела бы к тому, что они лишились бы своей квартиры, которую они занимали на законных основаниях, и личных вещей, которые находились в этой квартире.

Кроме того, заявители утверждали, что ситуация, в которой они оказались, сама по себе нарушала статьи 3 и 4 Конвенции.

ПРАВО

1. Жалоба на нарушение пункта 1 статьи 8 Конвенции

Заявители жаловались на то, что их высылка с территории Латвии, на которой находятся их единственное место жительства и квартира, арендуемая ими с 1976 года, посягала на их право на уважение личной и семейной жизни, гарантированное статьей 8 Конвенции, которая в соответствующих частях гласит:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни...»

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

Европейский Суд напоминает, что Конвенция не гарантирует ни одному лицу право на въезд или проживание в конкретной стране, гражданином которой это лицо не является, а равно право не быть высланным из этой страны, а также что Договаривающиеся Государства имеют право в соответствии с установленным принципом международного права контролировать въезд, пребывание и высылку неграждан (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «Эль Бужаиди против Франции» (El Boujaïdi v. France) от 26 сентября 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-II, p. 1980, § 39). Тем не менее решения, принятые властями Договаривающегося Государства в данной области, могут в некоторых случаях посягать на право на уважение личной и семейной жизни, гарантированное пунктом 1 статьи 8 Конвенции. Соответственно, следует выяснить, являются ли в настоящем деле решения о высылке, вынесенные в отношении заявителей, вмешательством в их личную и семейную жизни в соответствии с указанным положением Конвенции.

В этой связи Европейский Суд отмечает, что заявители въехали на территорию Латвии в 1976 году в возрасте 45 и 47 лет соответственно, к тому моменту уже заключив брак, и выехали из Латвии годом позднее. Они отсутствовали на территории Латвии примерно 15 лет, с 1977 по 1992 год, когда они вернулись в Латвию. В течение этого периода заявители проживали на территории РСФСР и возвращались в Латвию лишь эпизодически. Следовательно, Европейский Суд считает, что реальная продолжительность проживания заявителей на территории Латвии на момент подачи жалобы в Европейский Суд составляла лишь семь лет и три месяца. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что после въезда на территорию Латвии в 1992 году заявители не подали в компетентные органы власти государства-ответчика ходатайство о предоставлении им вида на жительство в соответствии с законодательством Латвии. Из материалов дела следует, что заявители не имели семейных связей в Латвии, которые оправдывали бы узаконивание их пребывания на территории этой страны (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «Мееми против Франции» (Mehemi v. France) от 26 сентября 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-VI, p. 1959, §§ 27 и 36). Что касается довода заявителей о том, что квартира была забронирована за ними в течение всего периода их отсутствия, Европейский Суд считает, что понятие «личная и семейная жизнь» в обязательном порядке предполагает личное присутствие лица, и существование вещных прав не является достаточным доказательством (см. для сравнения, mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Лоизиду против Турции» (Loizidou v. Turkey) от 18 декабря 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-VI, p. 2216, § 66).

Действительно, заявители не имеют гражданства какой-либо страны. Тем не менее заявителям, которые прожили на территории РСФСР большую часть жизни и имели официальное место жительства в РСФСР до прибытия в Латвию и во время своего отсутствия в Латвии, ничто не препятствовало вести семейную жизнь на территории их общей страны происхождения. В этой связи Европейский Суд считает, что один лишь факт аренды квартиры на территории государства даже в течение длительного времени не может приниматься во внимание при определении соответствия оспариваемой меры статье 8 Конвенции. Наконец, учитывая конкретные обстоятельства настоящего дела, Европейский Суд считает, что ни соответствующие положения законодательства Латвии, ни их применение органами и судами Латвии не представляются ни произвольными, ни даже неразумными.

Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд считает, что обжалуемая мера не является неуважением личной и семейной жизни заявителей по смыслу пункта 1 статьи 8 Конвенции. Соответственно, данная жалоба подлежит отклонению ввиду явной необоснованности в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

2. Жалоба на нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции

Заявители жаловались на то, что разбирательство по их жалобе об отмене решений о высылке, вынесенных в отношении них, было несправедливым. В этой связи они сослались на нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции, которая в соответствующей части гласит:

«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...».

Европейский Суд напоминает, что в соответствии с устоявшейся прецедентной практикой конвенционных органов решения о въезде, пребывании и высылке иностранных граждан не относятся к спорам о гражданских правах и обязанностях заявителей и не являются предъявлением заявителям уголовного обвинения. Соответственно, пункт 1 статьи 6 Конвенции в данном случае не подлежит применению (см. для сравнения Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Маауйа против Франции» (Maaouia v. France) от 5 октября 2010 г., жалоба № 39652/98, §§ 38 - 41 [будет опубликована в «Официальном вестнике Европейского Суда»]).

Таким образом, данная жалоба несовместима ratione materiae с положениями Конвенции в соответствии с пунктом 3 статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

3. Жалоба на нарушение статьи 13 Конвенции

Заявители также жаловались на то, что поведение органов и судов Латвии лишило их эффективного средства правовой защиты при обращении в суды государства-ответчика, что нарушало статью 13 Конвенции, которая гласит:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

Европейский Суд отмечает, что дело заявителей было рассмотрено с соблюдением принципа состязательности во всех инстанциях судебной системы Латвии, и суды государства-ответчика эффективно изучили их жалобу и оценили их доводы и замечания. Кроме того, Европейский Суд констатирует, что решения судов Латвии по делу были в достаточной степени мотивированы как с правовой, так и с фактической точек зрения. В итоге Европейский Суд не установил признаков нарушения процессуальных гарантий, закрепленных в Конвенции.

Таким образом, данная жалоба должна быть отклонена ввиду явной необоснованности в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

4. Жалоба на нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции

Заявители жаловались также на то, что принятое органами власти Латвии решение об их высылке из Латвии являлось вмешательством в их имущественные права, относящиеся к квартире и движимому имуществу, находящемуся в этой квартире. По утверждению заявителей, данная ситуация представляет собой необоснованное вмешательство в их право на уважение собственности, гарантированное статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая гласит:

«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.»

Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».

Европейский Суд отмечает, что в 1976 году заявители приобрели право пользования рассматриваемой квартирой, которая в то время относилась к государственной собственности. Как следует из материалов дела, и во время их отсутствия, и после возвращения в Латвию в 1992 году заявители владели этой квартирой на праве аренды, а право собственности всегда принадлежало государству. В этой связи Европейский Суд напоминает, что право на проживание в определенной квартире, собственником которой лицо не является, не является «собственностью» по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции и не попадает под действие данной нормы (см. для сравнения Решение Европейского Суда по делу «J.L.S. против Испании» (J.L.S. v. Spain) от 27 апреля 1999 г., жалоба № 41917/98, и от 12 января 1994 г., жалоба № 19217/91, D.R. 76, p. 76).

Что касается движимого имущества, находящегося в квартире заявителей, Европейский Суд не установил признаков посягательства на право собственности заявителей. В материалах дела отсутствуют доказательства, указывающие на то, что им действительно препятствовали пользоваться имуществом или что в случае приведения в исполнения решения о высылке заявителей их движимое имущество могло быть изъято, конфисковано или экспроприировано.

При данных условиях эта жалоба должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

5. Жалобы на нарушение статей 3 и 4 Конвенции

Заявители утверждали также, что ситуация, в которой они находились, представляла собой нарушение статей 3 и 4 Конвенции, которые в соответствующих частях гласят:

«Статья 3»

Никто не должен подвергаться... бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.

Статья 4

1. Никто не должен содержаться в рабстве или подневольном состоянии.

2. Никто не должен привлекаться к принудительному или обязательному труду...».

Принимая во внимание совокупность доказательств, имеющихся в его распоряжении, и в той мере, в которой он обладает юрисдикцией для рассмотрения указанных жалоб, Европейский Суд не установил признаков нарушения прав, гарантированных вышеуказанными положениями Конвенции.

Следовательно, данные жалобы также подлежат отклонению ввиду явной необоснованности в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

объявил жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу.

---