Статья: Проблемы и трудности, связанные с реализацией в уголовном процессе права стороны защиты на содействие специалиста (сообщение II)
Актуально на 06.11.2026.
Как цитировать: Статья: Проблемы и трудности, связанные с реализацией в уголовном процессе права стороны защиты на содействие специалиста (сообщение II). https://bukva.ai/docs/statya-problemy-i-trudnosti-svyazannye-s-2
(Божченко А.П., Никитин И.М.)
(«Медицинское право», 2021, № 2)
ПРОБЛЕМЫ И ТРУДНОСТИ, СВЯЗАННЫЕ С РЕАЛИЗАЦИЕЙ В УГОЛОВНОМ
ПРОЦЕССЕ ПРАВА СТОРОНЫ ЗАЩИТЫ НА СОДЕЙСТВИЕ СПЕЦИАЛИСТА
(СООБЩЕНИЕ II)
(Продолжение. Начало см. «Медицинское право», 2021, № 3)
Божченко Александр Петрович, доктор медицинских наук, доцент, профессор кафедры судебной медицины и медицинского права Военно-медицинской академии имени С.М. Кирова Министерства обороны Российской Федерации, г. Санкт-Петербург.
Никитин Игорь Михайлович, кандидат юридических наук, адвокат Санкт-Петербургской городской коллегии адвокатов, г. Санкт-Петербург.
В статье рассматриваются сложности, с которыми приходится сталкиваться стороне защиты в процессе доведения до внимания суда приобщенного к материалам дела заключения специалиста. Излагаются предложения, направленные на обеспечение принципа состязательности сторон в уголовном судопроизводстве.
Ключевые слова: допрос специалиста, заключение специалиста, процессуалистика, состязательность, специалист, уголовный процесс.
Issues and Difficulties Related to Exercising of the Right to Expert Assistance by the Defense in a Criminal Procedure (Message II)
Bozhchenko Aleksandr P., Doctor of Medicine, Associate Professor, Professor of the Department of Forensic Medicine and Medical Law of the Military Medical Academy Named after S.M. Kirov of the Ministry of Defence of the Russian Federation, Saint-Petersburg.
Nikitin Igor M., PhD (Law), Attorney at the Saint Petersburg City Bar Association, Saint-Petersburg.
The article deals with the difficulties that the defense has to face in the process of bringing to the attention of the court the expert opinion attached to the case materials. Proposals aimed at ensuring the principle of adversarial parties in criminal proceedings are presented.
Key words: specialist's interrogation, specialist's conclusion, procedural analysis, competition, specialist, criminal procedure.
С введением в действие в 2002 г. нового Уголовно-процессуального кодекса РФ (УПК РФ) заключение и показания специалиста были наделены доказательственным значением, что, по замыслу законодателя, призвано было расширить возможности при осуществлении доказывания. Вместе с этим порядок получения доказательств от специалиста законодательно не был установлен (например, в ст. 80 УПК РФ не совсем ясно сформулировано, должно ли предшествовать допросу специалиста заключение специалиста), нормы Уголовно-процессуального кодекса РФ в отношении специалиста сформулированы так, что оставляют возможность их различного толкования (согласно п. 3.1 ч. 2 ст. 74 УПК РФ, в качестве доказательств допускаются «заключение и показания специалиста», что одними трактуется как необходимость рассматривать их в качестве доказательства в единстве, другими — порознь). Как результат, заключение и показания специалиста все еще редко используются в качестве доказательства в следственно-судебной практике <1>.
<1> Манова Н.С. Заключение и показания специалиста: опыт и перспективы использования в доказывании по уголовным делам. URL: https://yandex.ru/turbo/s/wiselawyer.ru (дата обращения: 07.01.2021).
Напомним, процессуальная роль специалиста в уголовном процессе, согласно ст. 58 УПК РФ, заключается в «содействии в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию». Перечисленные задачи призваны не просто расширить возможности при осуществлении доказывания, но и способствовать оперативному введению в уголовное судопроизводство новых научных данных, а две последние задачи, кроме того, должны способствовать соблюдению важнейшего принципа современного уголовного судопроизводства — состязательности сторон, расширяя прежде всего изначально усеченные возможности в сборе доказательств стороны защиты.
Ранее (в сообщении I <2>) нами были рассмотрены проблемы приобщения к материалам уголовного дела (проверки) в качестве доказательства заключения специалиста. В настоящей статье рассматриваются проблемы, связанные с принятием во внимание приобщенного к материалам дела заключения специалиста. Опыт участия в судебных процессах свидетельствует, что, если следователь или суд приобщат заключение специалиста к материалам уголовного дела, вероятность того, что оно сыграет свою оппонирующую роль, по-прежнему невелика. Оно может быть оценено как малоценное доказательство либо вовсе признано как недопустимое доказательство, а «доказательство, признанное недопустимым, не подлежит включению в обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление» (ч. 3 ст. 88 УПК РФ). Оснований для этого предостаточно: специалист не исследовал все материалы дела; специалист не предупреждался о своих правах, об ответственности за дачу заведомо ложного заключения и т.п.
<2> Божченко А.П., Никитин И.М. Проблемы и трудности, связанные с реализацией в уголовном процессе права стороны защиты на содействие специалиста (сообщение I) // Медицинское право. 2021. № 1. С. 15 — 20.
Казалось бы, заключение специалиста должно помочь в разъяснении сути отдельных вопросов, для чего не обязательно исследовать (знакомиться) со всеми материалами дела (такое требование не предъявляется даже к заключению эксперта — исследуются относимые к предмету экспертизы материалы) либо вовсе не требуется знакомиться хоть с какими-то из них (вопросы могут носить теоретический, разъяснительный характер), но тем самым создается повод (и он, разумеется, используется) для выражения сомнения в обоснованности суждений специалиста, основанных на «отрывочных сведениях по делу», либо они могут быть расценены как «отвлеченные от конкретного дела» (доказательством могут служить лишь сведения о конкретных обстоятельствах дела, но не предположения, догадки и аналогии) и не удовлетворяющие требованию относимости.
Если же специалист исследовал все материалы дела, высказал вполне конкретные суждения по заданным вопросам, то кто должен предупредить его о правах и ответственности за разглашение ставших ему известными сведений (адвокат не имеет такого права)? В отсутствие такого предупреждения со стороны следователя или суда «доказательство» может быть расценено как полученное с нарушением процессуального порядка.
В любом случае специалист не предупреждается об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения <3>, и, таким образом, его суждения в сравнении с выводами эксперта априори «вызывают сомнения в объективности, являются недостоверными», что сторона обвинения непременно использует в качестве «веского аргумента» в пользу непризнания заключения специалиста допустимым доказательством («специалист мог написать то, о чем его попросила сторона защиты», в отличие от эксперта). Согласно Комментарию к УПК РФ <4>, со ссылкой на п. 3.1 ч. 2 ст. 74 УПК РФ, «доказательством заключение специалиста становится в единстве с показанием специалиста» <5>. Но вместе с этим законодатель почему-то не посчитал необходимым делать такое предупреждение специалиста при даче им заключения. Следовательно, отказ в приобщении заключения специалиста к материалам дела (проверки) ввиду лишь непредупреждения об уголовной ответственности не основан на нормах закона и является по существу злоупотреблением права, а вопрос принятия или непринятия заключения специалиста в качестве доказательства становится маркером подлинной заинтересованности суда в установлении истины по делу.
<3> Примечательно, что сама ст. 307 УК РФ называется «Заведомо ложные показание, заключение эксперта, специалиста или неправильный перевод», но в ч. 1 статьи указано: «Заведомо ложные показание свидетеля, потерпевшего либо заключение или показание эксперта, показание специалиста», т.е. ст. 307 УК РФ не устанавливает уголовную ответственность за дачу заведомо ложного заключения специалиста.
<4> Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / под общ. и науч. ред. д. ю. н., проф. А.Я. Сухарева. 2-е изд., перераб. М.: Норма, 2004. 1104 с.
<5> Денисов А.Э. Специалист как участник уголовного судопроизводства: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2010. 27 с.
В ряде случаев специалиста допрашивают в качестве свидетеля и в этом случае предупреждают об ответственности за отказ от дачи показаний и дачу заведомо ложного показания (ст. 282 УПК РФ). Но эта мера является в корне неверной <6> и имеющей оборотную негативную сторону, поскольку основу показаний свидетеля составляет личное восприятие значимых для уголовного дела фактов и обстоятельств, в отличие от показаний специалиста, строящихся на основе обладания специальными знаниями. Кроме того, после допроса в качестве свидетеля специалист лишается права участвовать в производстве экспертизы, что в условиях небольшого города или региона выводит из процесса нередко единственного специалиста по рассматриваемому вопросу.
<6> Здесь речь не идет о допросе специалиста, участвовавшего в следственном действии, например в осмотре места происшествия.
Что же касается требования достоверности для признания в качестве доказательства, нередко априорно предъявляемого к заключению специалиста, то и оно является избыточным. По смыслу определения доказательств, данному в ст. 74 УПК РФ, содержанием доказательств являются любые сведения, с помощью которых могут быть установлены обстоятельства, подлежащие доказыванию по делу. Доказательства не рассматриваются как факты, т.е. безусловно достоверные сведения, — они еще подлежат проверке и исследованию судом.
Существует целый ряд медицинских документов, которые приобщаются к материалам дела и служат источником информации для установления подлежащих доказыванию по делу обстоятельств, но при этом оформляются без предупреждения исполнителей по соответствующим статьям Уголовного кодекса РФ: медицинские справки, акты и протоколы лабораторных и инструментальных исследований, протоколы патологоанатомического исследования трупа, заключения специалиста по судебно-медицинскому исследованию трупа и др. <7>. К ним, в отличие от заключения специалиста, представляемого стороной защиты, предъявляется единственное требование относимости. Помимо этого, к такого рода документам относятся протокол осмотра места происшествия, протокол осмотра трупа на месте его обнаружения (в них специалист предупреждается только о правах — по ст. 58 УПК РФ).
<7> Божченко А.П. Особенности экспертизы качества медицинской помощи и судебно-медицинской экспертизы по делам о профессиональных правонарушениях медицинских работников // Медицинское право. 2016. № 6. С. 20 — 23; Денисов А.Э. Специалист как участник уголовного судопроизводства.
Одним словом, на стадии судебного следствия требования к заключению специалиста, представляемому стороной защиты, зачастую возрастают и оказываются почти такими же, как к заключению эксперта <8>, — сторона обвинения, суд вдруг вспоминают и понимают, что оно может стать противовесом заключению эксперта, а значит, должно как минимум быть исполнено и процессуально оформлено «соответствующим образом». Форма побеждает содержание.
<8> Либо, напротив, низводятся до показаний свидетеля.
Предложение. В работе <9> обращается внимание на тот факт, что эксперт и специалист, так же как и следователь, прокурор и адвокат, являются «профессиональными» участниками уголовного судопроизводства. Но только они, в отличие от судей, сотрудников правоохранительных органов и адвокатов, которые дают присягу один раз в жизни, предупреждаются об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ каждый раз. Предупреждение эксперта (специалиста) «могло бы выглядеть, скажем, как присяга военнослужащего или как „клятва Гиппократа“, и даваться один раз в жизни» <10>. В таком случае вопрос о неравнозначности заключения эксперта и заключения специалиста хотя бы в этой части был бы снят (вместе с этим был бы снят и вопрос об априорной необъективности и недостоверности заключения специалиста).
<9> Филиппов С.В. Специалист и эксперт как зеркало равноправия сторон в уголовном процессе. URL: http://pravorub.ru (дата обращения: 07.01.2021).
В практике ряда бюро судебно-медицинской экспертизы все сотрудники, так или иначе участвующие в проведении исследований, ложащихся в основу экспертизы, предупреждаются руководителем учреждения по ст. 307 и 310 УК РФ однократно при приеме на работу (оформляется отдельная подписка либо в функциональные обязанности сотрудника вводится соответствующий пункт).
Адвокатская практика выработала дополнительный критерий соблюдения предупреждения сведущего лица о возможной уголовной ответственности за дачу ложных показаний в суде в подтверждение полученного заключения. Получается аналогичная расписка о том, что специалист гарантирует явку в суд для подтверждения и разъяснения выводов заключения с предупреждением его об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Такой прием не является безупречным, и, естественно, данная ситуация требует законодательного регулирования. С другой стороны, что такое расписка? Это письменный документ, доказательство непосредственного волеизъявления — прямого умысла на совершение или несовершение какого-либо действия. С этой точки зрения не имеет никакого правового значения, кем отбирается расписка, а имеет значение только субъект волеизъявления, выражающий его в письменной форме. Если форма соблюдена, личность установлена и идентифицирована <11>, то такой документ является допустимым и относимым доказательством, в том числе в случае возбуждения проверки или дела в отношении недобросовестного специалиста, равно как и эксперта.
<11> Например, путем указания полных данных и собственноручной подписи лица.
К сожалению, при декларативном соблюдении положений Европейской конвенции о правах человека (Конвенция о защите прав человека и основных свобод <12>), в том числе о справедливом судебном разбирательстве (ст. 6 Конвенции), реальное применение таких прав, что касается возможности привлечения и участия в судопроизводстве специалиста как гарантии соблюдения принципов диспозитивности <13> и состязательности сторон, требует конкретного и четкого правового регулирования с изданием специального конкретного разъяснения (по факту имеющего обязывающее значение) Верховного Суда РФ по данному поводу.
<12> Конвенция о защите прав человека и основных свобод (заключена в г. Риме 04.11.1950) (с изм. от 13.05.2004). URL: http://www.consultant.ru (дата обращения: 22.01.2021).
<13> То есть на свое усмотрение соблюдать либо воздерживаться от реализации собственных прав.
Для повышения доказательственного значения заключения специалиста в глазах правоприменительных органов и устранения сомнений о заинтересованности в его оценке следует ввести в ст. 58 УПК РФ требование, аналогичное ч. 5 ст. 57 УПК РФ: за дачу заведомо ложного заключения эксперт (специалист) несет ответственность в соответствии со ст. 307 УК РФ. Тем более что диспозиция ст. 307 УК РФ предусматривает ответственность специалиста наряду с экспертом. Обращает внимание, что ответственность предусмотрена за заведомо ложное заключение или показание эксперта, а в отношении специалиста только за показание, что также должно быть устранено с точки зрения соблюдения конституционного принципа состязательности сторон.
Еще одной причиной недоверия к заключению специалиста является выполнение его лицом, не являющимся по должности государственным судебно-медицинским экспертом <14>. В нашем распоряжении имеется ряд судебных решений, в мотивационной части которых указано буквально следующее: «...суд полагает возможным положить в основу своего решения заключение эксперта, поскольку оно проведено в государственном учреждении». Основания для такого рода решений примерно такие: государственный эксперт всегда предупреждается об уголовной ответственности, для государственного эксперта производство экспертиз является основным видом деятельности, у него большой профессиональный опыт, финансовая независимость от сторон. В отличие от этого негосударственный эксперт (специалист) в меньшей мере занимается экспертной работой, у него преобладает научная и педагогическая деятельность, которые зачастую прямо не связаны с предметом рассматриваемой экспертизы, работа исполняется в рамках договорных отношений со стороной защиты.
<14> Выполненные сотрудниками государственных судебно-медицинских экспертных учреждений (что случается, хотя и нечасто) заключения специалистов оцениваются более лояльно.
При внимательном рассмотрении все эти доводы оказываются не очень убедительными. В настоящее время среди экспертиз возрастает доля произведенных негосударственными экспертами, которые имеют равнозначные права и обязанности с экспертами, выполняющими заключение в государственном экспертном учреждении. Опыт сотрудников кафедральных коллективов нередко не меньший, а то и больший — в системе высшего профессионального образования преподают, как правило, эксперты, за плечами которых работа в государственных экспертных учреждениях. Многие из них совмещают преподавательскую работу с экспертной. Судебно-медицинская экспертиза как специальность не имеет дополнительной специализации. Научно-исследовательская деятельность — это то дополнительное, что независимо от тематики исследований может свидетельствовать о научном подходе в работе эксперта (специалиста), а заключение эксперта, как известно, представляет собой научно-практическое исследование. Если же область научного интереса совпадает с предметом экспертизы, то это становится только плюсом.
Принижение роли специалиста, а тем более сочетающего практическую деятельность с научным, системным подходом, влечет ухудшение качества работы, в том числе эксперта, и препятствует достижению основной цели привлечения к участию в деле сведущих людей — установлению истины по нему с помощью специальных познаний.
1. Божченко А.П. Особенности экспертизы качества медицинской помощи и судебно-медицинской экспертизы по делам о профессиональных правонарушениях медицинских работников / А.П. Божченко // Медицинское право. 2016. № 6. С. 20 — 23.
2. Денисов А.Э. Специалист как участник уголовного судопроизводства: автореферат диссертации кандидата юридических наук / А.Э. Денисов. Москва, 2010. 27 с.
3. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / под общей и научной редакцией доктора юридических наук, профессора А.Я. Сухарева. 2-е изд., перераб. Москва: Норма, 2004. 1104 с.
4. Манова Н.С. Заключение и показания специалиста: опыт и перспективы использования в доказывании по уголовным делам / Н.С. Манова // Известия высших учебных заведений. Правоведение. 2011. № 2 (295). С. 214 — 221.
5. Филиппов С.В. Специалист и эксперт как зеркало равноправия сторон в уголовном процессе / С.В. Филиппов // Праворуб. 2018. 21 октября.
(Продолжение см. «Медицинское право», 2021, № 3)
09.03.2021