Статья 10Решение ЕСПЧ от 14.04.2015

C. Жалоба на предвзятость судов

111. Со ссылкой на пункт 1 статьи 6 Конвенции заявитель жаловался на то, что коллегия присяжных не была независимой и беспристрастной. Он сослался при этом на тот факт, что четверо из семи присяжных заседателей имели допуск к государственной тайне и что некоторые из присяжных заседателей скрыли информацию, которая могла бы бросить тень на их беспристрастность. Он также утверждал, что судья кассационного суда, судья К. были лично настроены против него.

Статья 6 Конвенции в части, относящейся делу, предусматривает:

«Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на... разбирательство дела... беспристрастным судом...».

112. Что касается предполагаемой предвзятости присяжных заседателей, то власти Российской Федерации утверждали, что допуск к государственной тайне как таковой не может считаться фактором, оправдывающим опасения заявителя, что присяжные заседатели были пристрастны. Власти Российской Федерации далее указали, что материалы дела не содержали доказательств, способных поддержать довод заявителя о том, что присяжные заседатели скрыли важную информацию, которая позволила бы защите заявить им отвод. Власти Российской Федерации, наконец, отмечали, что защита не спрашивала присяжных заседателей, не подвергался ли кто-либо из них преследованию в административном порядке, имел ли родственников, которые работали в полиции или ФСБ России или имел тесные контакты с этими органами, был ли кто-нибудь из них участником уголовного или гражданского дела. Что касается утверждения, что судья К. была лично настроена против заявителя, то власти Российской Федерации отметили, что внутригосударственное законодательство не препятствовало ей участвовать в кассационном слушании дела заявителя. Власти Российской Федерации также подчеркнули, что в ходе слушаний 23 июля 2003 г. и 9 июня 2004 г. она не рассматривала вопросы, предрешающие исход дела и не высказывала своего мнения по данному поводу.

113. Заявитель настаивал на обоснованности своих жалоб. Он представил отчет, в не указанную в материалах дела дату подготовленный частным лицом. Согласно этому отчету присяжный заседатель Ск. подвергался административному наказанию в 1995 и 1996 годах, присяжный заседатель Б. был фигурантом уголовного расследования в отношении третьей стороны, зять присяжного заседателя Ст. работал в ФСБ России, присяжный заседатель К., работая на фабрике, имел контакты с сотрудниками ведомства, которое было подконтрольно ФСБ России, присяжный заседатель Су. ранее выступал свидетелем по уголовному делу и имел контакты с ФСБ России, присяжный заседатель Е. был предположительно тайным агентом правоохранительных органов, сын присяжного заседателя Шар. был обвинен в совершении преступления и был объявлен в розыск, а присяжный заседатель И. был признан потерпевшим в уголовном деле, которое было впоследствии прекращено, и также был связан с гражданским делом в арбитражных судах. Кроме того, он предположительно активно сотрудничал с ФСБ России.

114. В свете доводов сторон Европейский Суд находит, что эти части жалобы поднимают серьезные вопросы факта и права согласно Конвенции, определение которых требует рассмотрения по существу. Европейский Суд приходит к заключению, что жалоба в этих частях не является явно необоснованной в соответствии с пунктом 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, отсутствуют иные основания для объявления ее неприемлемой для рассмотрения по существу.

D. Жалоба на чрезмерную длительность производства по уголовному делу

115. Со ссылкой на пункт 1 статьи 6 Конвенции заявитель утверждал, что производство по его уголовному делу было чрезмерно длительным. Эта норма Конвенции в части, имеющей отношение к настоящему делу, предусматривает:

«Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на... разбирательство дела в разумный срок... судом...».

116. Власти Российской Федерации утверждали, что продолжительность рассмотрения дела в отношении заявителя была оправдана его сложностью. Власти Российской Федерации указали, что материалы дела состояли из 17 томов и что в ходе судебного разбирательства суд заслушал 29 свидетелей. Власти Российской Федерации считали, что заявитель сам способствовал задержкам в производстве по делу: несколько заседаний суда было отложено ввиду его проблем со здоровьем и неявкой в суд свидетелей защиты.

117. Заявитель настаивал на обоснованности своих жалоб.

118. Европейский Суд вновь напоминает, что разумность продолжительности производства по уголовному делу должна быть оценена в свете всех обстоятельств дела и с учетом следующих критериев: сложности дела, действий заявителя и соответствующих органов власти, значения дела для заявителя (см. среди многих прочих примеров Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Пелиссье и Сасси против Франции» ( Pélissier and Sassi v. France), жалоба № 25444/94, § 67, ECHR 1999-II). Кроме того, лишь задержки по вине государства могут оправдать вывод о невыполнении требования о соблюдении «разумного срока» (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Педерсен и Баадсгаард против Дании» (Pedersen and Baadsgaard v. Denmark, жалоба № 49017/99, § 49, ECHR 2004-XI).

119. Европейский Суд отмечает, что рассматриваемый в настоящем деле период начался 18 мая 2000 г., когда заявитель был задержан правоохранительными органами (см. § 7 настоящего Решения), и закончился 29 июня 2005 г., когда кассационный суд оставил без изменения вынесенный ему обвинительный приговор (см. §§ 62 - 66 настоящего Решения). Соответственно, производство по делу в отношении заявителя длилось пять лет, один месяц и 12 дней, период, охватывающий стадию предварительного расследования и производство в суде, когда дело проверялось дважды судами двух уровней.

120. Европейский Суд согласен с тем, что дело было относительно сложным, поскольку от судов потребовалось провести несколько экспертиз и допросить 29 свидетелей (см. §§ 55 и 59 настоящего Решения). Европейский Суд далее замечает, что дело рассматривалось коллегией присяжных заседателей, что обычно занимает больше времени, чем рассмотрение дела профессиональным судьей единолично. Европейский Суд также не может упустить из вида то обстоятельство, что дело было рассмотрено и пересмотрено судами двух инстанций в двух этапах производства.

121. Что касается поведения сторон в деле, то Европейский Суд не находит в материалах дела каких-либо признаков того, что действия сторон создавали значительные задержки в производстве по уголовному делу, хотя и несколько заседаний суда были отложены по ходатайству защиты (см. § 47 настоящего Решения). Хотя несколько раз дело направлялось на дополнительное расследование и один раз решение суда первой инстанции было отменено по жалобе, не было значительных периодов бездействия.

122. Европейский Суд отмечает, что с 18 мая 2000 г. по 9 ноября 2004 г. в отношении заявителя действовала мера пресечения в виде подписки о невыезде и эта мера пресечения была изменена на заключение под стражу 10 ноября 2004 г., то есть уже позже в процессе производства по делу (см. § 72 настоящего Решения).

123. Ввиду вышеизложенного Европейский Суд приходит к выводу, что в обстоятельствах настоящего дела требование пункта 1 статьи 6 Конвенции необходимости соблюдения «разумного срока» было выполнено (см. mutatis mutandis <1> Постановление Европейского Суда по делу «Булдашев против Российской Федерации» (Buldashev v. Russia) от 18 октября 2011 г., жалоба № 46793/06 <2>, §§ 107 - 113).

---

<1> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. редактора).

<2> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2013. № 2 (примеч. редактора).

124. Отсюда следует, что жалоба в этой части должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

125. Заявитель жаловался на то, что информация, фигурирующая по делу, была доступна из открытых источников информации, что законодательство Российской Федерации, определяющее понятие государственной тайны, было слишком расплывчатым и не опубликованным, и что у него не было доступа к государственным тайнам на момент передачи информации китайской стороне.

Заявитель ссылался на статьи 7 и 10 Конвенции, которые предусматривают:

«Статья 7»

1. Никто не может быть осужден за совершение какого-либо деяния или за бездействие, которое согласно действовавшему в момент его совершения национальному или международному праву не являлось уголовным преступлением. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое подлежало применению в момент совершения уголовного преступления.

2. Настоящая статья не препятствует осуждению и наказанию любого лица за совершение какого-либо деяния или за бездействие, которое в момент его совершения являлось уголовным преступлением в соответствии с общими принципами права, признанными цивилизованными странами...

1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».

126. Власти Российской Федерации указали, что осуществление права на свободу выражения мнения налагает обязанности и ответственность и может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка. Обстоятельства дела, как они установлены внутригосударственными судами, свидетельствуют, что сведения, касающиеся симулятора космического излучения и системы моделирования космического пространства, составляли совершенно секретную информацию. На суде было установлено, что рассматриваемые сведения не были доступны из открытых источников информации, и их разглашение может позволить Китаю разработать космический корабль военного назначения, устойчивый к вредному воздействию космоса и ядерного оружия, и тем самым отрицательно сказаться на безопасности и обороне Российской Федерации. Соответственно, вмешательство в реализацию права заявителя было совместимо с требованиями Конвенции.

127. Заявитель настаивал на обоснованности своих жалоб.

128. С учетом доводов сторон Европейский Суд находит, что эти части жалобы поднимают серьезные вопросы факта и права согласно Конвенции, определение которых требует рассмотрения по существу. Европейский Суд приходит к заключению, что жалоба в этой части не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, отсутствуют иные основания для объявления ее неприемлемой для рассмотрения по существу.

129. Ссылаясь на статьи 5, 6 и 10 Конвенции, заявитель утверждал, что его содержание под стражей между 10 и 24 ноября 2004 г. было произвольным и по сути имело карательный характер за его интервью 5 ноября 2004 г. Этот пункт жалобы следует рассмотреть в контексте подпункта «c» пункта 1 статьи 5 Конвенции, который гласит:

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:»

...с) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...».

130. Власти Российской Федерации утверждали, что содержание заявителя под стражей согласно судебному постановлению от 10 ноября 2004 г. было законным и не основанным на произволе, поскольку он нарушил подписку о невыезде и разгласил секретную информацию, касавшуюся его уголовного дела.

131. Заявитель настаивал на своей жалобе.

132. Европейский Суд ранее устанавливал факт нарушения пункта 1 статьи 5 Конвенции по делам, в которых внутригосударственные власти не представляли каких-либо оснований для заключения под стражу. Европейский Суд приходил к выводу, что отсутствие оснований, указанных судебными органами в их решениях, санкционирующих заключение под стражу на длительный период, противоречило принципу защиты от произвола, предусмотренному пунктом 1 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Сташайтис против Литвы» ( Stašaitis v. Lithuania) от 21 марта 2002 г., жалоба № 47679/99, § 67, Постановление Европейского Суда по делу «Ходорковский против Российской Федерации» (Khodorkovskiy v. Russia) от 31 мая 2011 г., жалоба № 5829/04 <1>, § 160). С другой стороны, Европейский Суд в целом удовлетворен постановлениями о назначении меры пресечения в виде заключения под стражу, содержащими, по крайней мере, некоторую мотивировку. В частности, в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Ходорковский против Российской Федерации» (§ 161) Европейский Суд отметил, что, даже если эта мотивировка была дефектной или, по мнению заявителя, недостаточной, эти постановления не могут быть охарактеризованы как «произвольные» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Московец против Российской Федерации» (Moskovets v. Russia) от 23 апреля 2009 г., жалоба № 14370/03 <2>, § 59).

---

<1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2012. № 3 (примеч. редактора).

<2> См.: там же. 2012. № 1 (примеч. редактора).

133. Европейский Суд отмечает, что рассматриваемое судебное постановление об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу содержало некоторое количество мотивировки. Суды ссылались на нарушение заявителем данной им подписки о невыезде и на возможную передачу секретной информации во время интервью, что подтверждало, что он мог бы продолжить заниматься преступной деятельностью (см. § 72 настоящего Решения). Европейский Суд замечает, что заявитель не обжаловал точность фактических выводов, сделанных внутригосударственными судами в этой связи. Ввиду вышеизложенного Европейский Суд не считает, что при обстоятельствах дела причины, на которые ссылались суды Российской Федерации, были произвольными или необоснованными.

134. Европейский Суд приходит к заключению, что эта часть жалобы является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции и что она должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

135. Европейский Суд рассмотрел другие части жалобы, представленные заявителем, которые касаются направления дела в следственные органы вместо того, чтобы рассмотреть его по существу, и относительно ограниченной компетентности коллегии присяжных, которая была не в состоянии решать правовые вопросы.

136. Однако с учетом имеющихся в его распоряжении материалов и насколько эти жалобы относятся к его компетенции, Европейский Суд считает, что они не содержат каких-либо признаков нарушения прав и свобод, предусмотренных в Конвенции или Протоколах к ней.

137. Отсюда следует, что в этих частях жалобы должны быть отклонены как явно необоснованные согласно подпункту «a» пункта 3 и пункту 4 статьи 35 Конвенции.

объявил приемлемыми для рассмотрения по существу, не предрешая вопроса о существе дела, жалобы заявителя на то, что уголовное дело в отношении него было несправедливым, обвинительный приговор в отношении него был непредсказуемым, произвольным и вынесенным в нарушение законодательства Российской Федерации, часть жалобы на то, что суд присяжных в суде первой инстанции по его уголовному делу не был беспристрастным и судья К. из суда кассационной инстанции была пристрастной;

объявил жалобу в остальной части неприемлемой для рассмотрения по существу.

Совершено на английском языке, уведомление о Решении направлено в письменном виде 7 мая 2015 г.

---