Постановление ЕСПЧ от 18.10.2011
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 18.10.2011. 31950/06. 18.10.2011. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3195006
«Дело „Грациани-Вейсс (Graziani-Weiss) против Австрии“ (жалоба № 31950/06) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ГРАЦИАНИ-ВЕЙСС (GRAZIANI-WEISS) ПРОТИВ АВСТРИИ» (Жалоба № 31950/06)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 18 октября 2011 года)
По делу «Грациани-Вейсс против Австрии» Европейский суд по правам человека (Вторая секция), заседая Палатой в составе:
Франсуазы Тюлькенс, Председателя Палаты,
а также при участии Франсуазы Эленс-Пассос, Заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая 27 сентября 2011 г. за закрытыми дверями,
вынес следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 31950/06, поданной 31 июля 2006 г. в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) против Австрийской Республики гражданином Австрии Вольфгангом Грациани-Вейссом (далее — заявитель) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция).
2. Власти Австрии были представлены Уполномоченным Австрии при Европейском суде, послом, руководителем Департамента международного права федерального Министерства европейских и иностранных дел Х. Тихи (H. Tichy).
3. Заявитель утверждал, что его назначение опекуном душевнобольной составляло принудительный труд и нарушало его права, предусмотренные статьей 4 Конвенции и статьей 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 4 Конвенции.
4. 7 января 2009 г. председатель Первой секции коммуницировал жалобу властям Австрии. 1 февраля 2011 г. Европейский суд изменил состав секций. Дело было передано во вновь образованную Вторую секцию (пункт 1 правила 25 и пункт 1 правила 52 Регламента Суда).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1963 году и проживает в г. Линц.
6. Заявитель является практикующим адвокатом. В июле 2005 г. окружной суд г. Линц уведомил заявителя о том, что предполагается назначить его законным опекуном (Sachwalter) К., которая страдала психическим заболеванием, и предложил ему высказать свое отношение к данному предложению. В соответствии с документом, представленным судом, информация относительно наличия у К. родственников, которые могли бы стать опекунами, отсутствовала, и ассоциация опекунов (Verein {fur} <*> Sachwalterschaft) сообщила суду, что она не вправе принимать на себя опекунство.
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
7. Заявитель представил комментарии, утверждая, что его жена возражала против сделанного ему предложения, поскольку К. могла вызывать заявителя в выходные дни и тем самым негативно влиять на их семейную жизнь. Его профессиональная и общественная деятельность также не позволяла ему принять еще одну обязанность. Он добавил, что не имеет подготовки для работы с душевнобольными, такими как К., и не заинтересован в прохождении необходимого обучения. Кроме того, он указал, что его профессиональное страхование не предусматривает защиту от рисков, связанных с осуществлением деятельности законного опекуна; следовательно, ему придется заключать отдельный договор страхования. Издержки должны возлагаться на К., которая, как следует из полученного от суда дела, не имеет денежных средств для их возмещения.
8. Решением окружного суда г. Линц от 15 сентября 2005 г. заявитель был назначен законным опекуном К. по вопросам управления ее доходами и представления ее интересов в суде и иных органах. Суд постановил, что подходящее лицо, такое как родственник, для назначения законным опекуном К. отсутствовало. Ассоциация опекунов не имела права назначать законного опекуна для К. Заявитель был очередным лицом в списке возможных законных опекунов. Этот список, составленный окружным судом г. Линц, содержал имена всех адвокатов и нотариусов округа. Суд также пришел к выводу, что причины, указанные заявителем, не были достаточными, чтобы оправдать его отказ от исполнения соответствующих обязанностей; он постановил, что ни наличие двух детей, ни руководство церковным хором, ни членство в наблюдательном совете не являлись уважительными причинами, требующими признания его непригодным для выполнения данной задачи. Суд также постановил, что обязанность адвокатов выступать законными опекунами не являлась принудительным трудом, поскольку помощь более слабым членам общества являлась гражданской обязанностью, а для практикующих адвокатов оказание юридической помощи было частью основных профессиональных обязанностей и было сопоставимо с обычной гражданской обязанностью по смыслу пункта 2 статьи 4 Конвенции.
9. Заявитель обжаловал решение в региональный суд г. Линц <*>, утверждая, что, если соответствующая обязанность являлась обычной гражданской обязанностью, ее возложение только на адвокатов и нотариусов, включенных в список, носило дискриминационный характер, поскольку иные лица, такие как судьи, государственные служащие с юридическим образованием или корпоративные юристы также имели познания в области права. Он также утверждал, что задачи, которые он был обязан выполнять, не требовали специальных правовых познаний, поскольку любой взрослый человек мог управлять доходами; он также утверждал, что на момент рассмотрения вопроса не проходили какие-либо судебные разбирательства с участием К., в связи с чем отсутствовала необходимость в назначении ее опекуном практикующего адвоката.
<*> Здесь и далее так в тексте. По-видимому, имеется в виду Высший суд земли. Такие суды имеются в четырех городах; Вене, Граце, Линце и Инсбруке (прим. переводчика).
10. 15 декабря 2005 г. региональный суд г. Линц оставил решение окружного суда г. Линц без изменения, постановив, что имелось, по меньшей мере, одно судебное разбирательство с участием К. и что любые иные задачи, которые заявитель должен был осуществлять в настоящем деле, носили ограниченный характер и не возлагали на него чрезмерное бремя.
11. Заявитель подал экстраординарную апелляционную жалобу по вопросам права <*> в Верховный суд, ссылаясь на нарушение статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 4 Конвенции, поскольку в список возможных опекунов включались только адвокаты и их помощники ({Rechtsanwaltsanwarter}), а также нотариусы и их помощники (Notatiatskandidaten), но не иные лица с юридическим образованием. Он также жаловался на то, что адвокаты в принципе имели право на вознаграждение за свои услуги, но это право реализовывалось лишь постольку, поскольку это не представляло угрозу для удовлетворения основных потребностей лица, помещенного под опеку. Решением от 7 марта 2006 г. Верховный суд отказал в рассмотрении дела, придя к выводу о том, что оно не порождало важные вопросы права.
<*> Так в тексте. Очевидно, речь идет о кассационной жалобе
II. Применимое национальное право и практика
12. Нормы об опекунстве содержатся в Гражданском кодексе (Allgemeines {Burgerliches} Gesetzbuch), соответствующая часть которого была недавно изменена, и в Законе о неисковом производстве (Ausserstreitgesetz).
13. Законодательство, которое действовало в период, относящийся к обстоятельствам дела, предусматривало, что совершеннолетние душевнобольные лица, которые не могли вести все или некоторые собственные дела без угрозы причинения себе ущерба, должны были помещаться под опеку (статья 273 Гражданского кодекса).
14. Имелись различные степени опеки, от обязанности проведения одной конкретной сделки либо исполнения или оспаривания конкретного требования и до исполнения определенных обязанностей, таких как управление всеми или частью активов лица или ведение всех дел заинтересованного лица (статья 272 Гражданского кодекса).
15. Помещение под опеку недопустимо, если и постольку, поскольку заинтересованное лицо могло заботиться о своих делах в достаточной степени при содействии иных лиц, особенно членов семьи или учреждений для лиц с ограниченными возможностями (§ 2 статьи 273 Гражданского кодекса).
16. Статья 281 Гражданского кодекса предусматривала, что опекунами должны являться близкие лица, помещаемого под опеку, кроме случаев, когда интересы данного лица требовали иного (§ 1); если это будет способствовать благополучию подопечного лица, опекуном должно назначаться лицо из ассоциации опекунов при наличии такой возможности (§ 2). Если забота о делах заинтересованного лица требует значительных познаний в области права, согласно § 3 опекуном должен назначаться практикующий адвокат (или помощник адвоката) или нотариус (или помощник нотариуса).
17. В соответствии с § 2 статьи 282 Гражданского кодекса опекун должен находиться в контакте с подопечным лицом и должен прилагать усилия для обеспечения медицинской и социальной помощи данному лицу.
18. Лицо, которое суд планировал назначить опекуном, должно уведомить суд о любых обстоятельствах, которые могли воспрепятствовать ему или ей в осуществлении данной задачи. Особо подходящее лицо — согласно судебной практике лицо, принадлежащее к группам, упомянутым в § 3 статьи 281 Гражданского кодекса (см. § 16 настоящего Постановления) — могло отказаться от исполнения соответствующих обязанностей лишь при условии, что это было неприемлемо для него или для нее (§ 1 и 2 статьи 189 Гражданского кодекса).
19. Опекун имел право на вознаграждение, гонорар и возмещение расходов. Если опекун применял специальные профессиональные знания и навыки для осуществления действий, которые в противном случае потребовали бы привлечения услуг иного лица, опекун имел право на адекватное вознаграждение за эти действия. Вознаграждение могло выплачиваться лишь в случае, когда это не препятствовало удовлетворению основных потребностей подопечного лица за счет его доходов (статьи 266 и 267 Гражданского кодекса).
20. Статья 130 Закона о неисковом производстве (Ausserstreitgesetz) предусматривала, что опекун должен отчитываться перед судом о контактах с заинтересованным лицом, об образе жизни данного лица и о его физическом и психическом состоянии. Отчеты должны были составляться через разумные промежутки времени, но не реже, чем раз в три года. Суд также мог потребовать от опекуна предоставления отчета. Иные обязанности, предусмотренные Законом о неисковом производстве, касались ведения учета активов и доходов подопечного лица; выписки по счету подлежали утверждению судом.
21. Согласно § 2 статьи 86 Регламента судов первой и второй инстанций ({Geschaftsoninung fur} die Gerichte I und II Instanz) каждый суд должен вести список адвокатов и нотариусов, действующих в соответствующем округе; суды должны обеспечить разумное чередование лиц, назначаемых опекунами.
22. Закон об адвокатуре (Rechtsanwaltsordnung) содержит следующие положения о правах и обязанностях практикующих адвокатов в Австрии:
-
Право адвоката представлять интересы сторон распространяется на все суды и органы власти Австрийской Республики и включает полномочие представлять интересы сторон в профессиональном качестве в любых судебных и внесудебных и публичных и частных вопросах...
-
Право обеспечивать всестороннее профессиональное представление интересов сторон в значении вышеприведенного пункта 1 принадлежит адвокатам. Это не ограничивает профессиональные полномочия, предусмотренные австрийскими нормативными актами, регулирующими профессии нотариусов, патентных поверенных, дипломированных бухгалтеров и инженеров-строителей. (...)
Статья 21a
- До допуска к практике все адвокаты обязаны представить в исполнительный комитет ассоциации адвокатов доказательства заключения ими договора страхования гражданской ответственности со страховой организацией, уполномоченной на осуществление коммерческой деятельности в Австрии, в отношении требований о возмещении убытков, которые могут быть выдвинуты против них в результате осуществления ими профессиональной деятельности. Они должны обеспечивать действие страхования в течение всей профессиональной деятельности и предоставлять соответствующие доказательства по запросу ассоциации адвокатов».
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 4 Конвенции
23. Заявитель жаловался на то, что его обязанность действовать в качестве законного опекуна нарушила запрет принудительного и обязательного труда, предусмотренный статьей 4 Конвенции. Статья 4 Конвенции в соответствующей части предусматривает следующее:
«2. Никто не должен привлекаться к принудительному или обязательному труду.»
3. Для целей настоящей статьи термин «принудительный или обязательный труд» не включает в себя:
a) всякую работу, которую обычно должно выполнять лицо, находящееся в заключении согласно положениям статьи 5... Конвенции или условно освобожденное от такого заключения;
b) всякую службу военного характера, а в тех странах, в которых правомерным признается отказ от военной службы на основании убеждений, службу, назначенную вместо обязательной военной службы;
c) всякую службу, обязательную в случае чрезвычайного положения или бедствия, угрожающего жизни или благополучию населения;
d) всякую работу или службу, являющуюся частью обычных гражданских обязанностей».
24. Власти Австрии оспаривали этот довод.
A. Приемлемость жалобы
25. Европейский суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Доводы заявителя
26. Заявитель жаловался на то, что он был назначен законным опекуном помимо его воли. Он утверждал, что данное решение было неприемлемым, поскольку он имел иные профессиональные и семейные обязанности, но был вынужден принять данное поручение под угрозой применения к нему дисциплинарных санкций. Кроме того, он не получал вознаграждение за эту работу, поскольку у лица, законным опекуном которого он был назначен, отсутствовали достаточные для этого денежные средства.
27. Заявитель подчеркнул, что деятельность в качестве законного опекуна не могла рассматриваться как обычная гражданская обязанность. Суды назначали лишь практикующих адвокатов и нотариусов в случаях, когда требовалось представление интересов лица, помещенного под опеку, в судах и органах власти, тогда как лица, получившие юридическое образование, но не являющиеся практикующими адвокатами, в таких случаях не назначались.
28. Кроме того, заявитель утверждал, что его деятельность в качестве опекуна не охватывалась заключенным им договором страхования профессиональной ответственности и что ему пришлось бы заключать еще один договор страхования, расходы по которому легли бы на него самого.
2. Доводы властей Австрии
29. Власти Австрии утверждали, что обязанность действовать в качестве законного опекуна была обусловлена свободно избранной профессией и составляла часть профессиональной деятельности заявителя. Лицам, которые решили стать практикующими адвокатами, обычно известно о том, что от них может потребоваться деятельность в качестве законного опекуна. Эти профессиональные группы также пользуются определенным монопольным статусом в отношении консультирования по юридическим вопросам и представления клиентов в судах и иных органах власти.
30. Хотя, в принципе, любое лицо могло ожидать, что оно будет назначено опекуном, в соответствии с практикой Верховного суда «особо подходящие лица» были обязаны выступать законными опекунами. Такими особо подходящими лицами являлись лица со специальными экспертными познаниями или возможностями для выполнения определенной задачи, которые несли специальную правовую обязанность в связи с их профессией.
31. Власти Австрии также утверждали, что назначение адвокатов опекунами имело относительно небольшое значение по сравнению с иными профессиональными задачами. Адвокаты редко назначались в качестве законных опекунов в соответствии с настоящей системой, и Регламент судов первой и второй инстанций обеспечивал равное распределение между назначаемыми адвокатами и публичными нотариусами. Кроме того, австрийская правовая система не предусматривала концепцию специализации практикующих адвокатов, поскольку каждый адвокат проходил всестороннюю подготовку и мог работать со всеми отраслями права. Таким образом, время и усилия, необходимые для ознакомления с вопросами опеки, были относительно незначительными.
32. Возвращаясь к настоящему делу, власти Австрии отметили, что задачи, которые были возложены на заявителя в настоящем деле, а именно ведение дел, связанных с доходом и имуществом, не достигали масштаба, позволяющего считать их неприемлемым бременем, особенно в связи с тем, что заинтересованное лицо не имело значительных доходов или имущества. Кроме того, на момент назначения заявителя опекуном в отношении лица, помещаемого под опеку, в действительности осуществлялось судебное разбирательство.
33. Власти Австрии утверждали, что опекуны обычно получали вознаграждение за свою работу, кроме случаев, когда такая выплата представляла угрозу удовлетворению основных потребностей лица, помещенного под опеку. Если адвокат, действующий как опекун, использовал свои специальные познания для исполнения данного поручения, опекун, в принципе, также имел право на вознаграждение. Если подопечное лицо являлось стороной разбирательства, в рамках которого юридическое представление его интересов было обязательным, адвокат как опекун был обязан обратиться за освобождением от оплаты юридической помощи.
34. Наконец, власти Австрии отметили, что действия адвоката как опекуна обычно охватывались общим страхованием профессиональной ответственности адвокатов. Если данный тип рисков являлся исключением в страховом полисе, издержки по страхованию данного типа рисков подлежали возмещению как расходы.
35. Возвращаясь к настоящему делу, власти Австрии утверждали, что заявитель был обязан осуществлять управленце лишь в отношении нескольких вопросов; таким образом, денежные затраты представлялись относительно незначительными.
3. Мнение Европейского суда
36. Европейский суд напоминает, что Конвенция не содержит определения термина «принудительный или обязательный труд». В деле «Ван дер Мусселе против Бельгии» (Van der Mussele v. Belgium) (Постановление Европейского суда от 23 ноября 1983 г., § 32, Series A, № 70; см. также Постановление Европейского суда по делу «Силиаден против Франции» (Siliadin v. France), жалоба № 73316/01, § 115 — 116, ECHR 2005-VII, и в качестве недавнего примера Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Штуммер против Австрии» (Stummer v. Austria) от 7 июля 2011 г., жалоба № 37452/02, § 117 — 118) Европейский суд обратился к Конвенции МОТ № 29 о принудительном или обязательном труде. Для целей этой Конвенции термин «принудительный или обязательный труд» означает «всякую работу или службу, требуемую от какого-либо лица под угрозой какого-либо наказания, для выполнения которой это лицо не предложило своих услуг добровольно». Европейский суд примет это определение как отправную точку для своего толкования пункта 2 статьи 4 Конвенции.
37. Европейский суд далее отмечает особую структуру статьи 4 Конвенции. Пункт 3 статьи 4 Конвенции перечисляет деятельность, которая не является «принудительным или обязательным трудом» в значении пункта 2 статьи 4 Конвенции. Таким образом, пункт 3 помогает истолковать пункт 2. Четыре подпункта пункта 3, несмотря на их несхожесть, основаны на основных идеях общего интереса, общественной солидарности и того, что является нормальным при обычном положении вещей (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Ван дер Мусселе против Бельгии», § 38, Постановление Европейского суда по делу «Карлхайнц Шмидт против Германии» (Karlheinz Schmidt v. Germany) от 18 июля 1994 г., § 22, Series А, № 291-В, Постановление Европейского суда по делу «Зарб Адами против Мальты» (Zarb Adami v. Malta), жалоба № 17209/02, § 44, ECHR 2006-VIII, и упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Штуммер против Австрии», § 120). Последний подпункт, а именно подпункт «d», который исключает «всякую работу или службу, являющуюся частью обычных гражданских обязанностей», из понятия принудительного или обязательного труда, имеет особое значение в контексте настоящего дела (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Ван дер Мусселе против Бельгии», § 38).
38. В деле Ван дер Мусселе, которое касалось обязанности ученика адвоката оказывать услуги в рамках системы бесплатной юридической помощи без вознаграждения, Европейский суд развил стандарты оценки того, что может считаться обычным в отношении обязанностей, присущих представителям конкретной профессии (там же, § 39). Эти стандарты учитывают, выходят ли оказанные услуги за рамки обычной профессиональной деятельности заинтересованного лица, выплачивается ли вознаграждение за услуги или нет и связаны ли услуги с иной формой компенсации, основана ли обязанность на концепции общественной солидарности, и является ли возложенное бремя несоразмерным (см. также Решение Европейского суда по делу «Штейндель против Германии» (Steindel v. Germany) от 14 сентября 2010 г., жалоба № 29878/07, касающееся обязанности практикующего врача участвовать в работе неотложной помощи).
39. В настоящем деле не оспаривалось, что отказ действовать в качестве опекуна мог повлечь дисциплинарные санкции для практикующих адвокатов и нотариусов. Следовательно, имеется элемент «угрозы наказания».
40. Европейский суд, таким образом, рассмотрит вопрос о том, предложил ли заявитель «свои услуги добровольно» для данной работы. Он отмечает, что заявитель, принимая решение стать практикующим адвокатом, должен был знать о том, что он может быть обязан выступать опекуном. Поскольку он, несмотря на это, избрал профессию практикующего адвоката, Европейский суд полагает, что имелся элемент его предварительного согласия на выполнение таких задач. Однако этот элемент сам по себе недостаточен, чтобы сделать вывод о том, что обязанности, возложенные на заявителя в качестве законного опекуна К., не являлись принудительным трудом по смыслу пункта 2 статьи 4 Конвенции (см., mutatis mutandis, упомянутое выше Постановление Европейского суда по делу «Ван дер Мусселе против Бельгии», § 36).
41. В контексте настоящего дела Европейский суд полагает, что представление интересов лица в судах и органах власти и управление имуществом лица не являются услугами, лежащими за рамками обычной деятельности практикующего адвоката. Европейский суд также признает, что опекуны имеют право на получение вознаграждения, и лишь в ситуации, когда заинтересованное лицо не имеет достаточных средств, опекуны не получают вознаграждение за свои услуги. Вместе с тем в отношении таких случаев следует отметить, что профессиональные группы практикующих адвокатов и публичных нотариусов имеют определенные привилегии по сравнению с иными профессиональными группами, такие как право представлять интересы сторон в определенных видах судебных разбирательств. Европейский суд также отмечает, что заявитель не утверждал, что имелось большое количество дел, в которых он был вынужден действовать в качестве опекуна, или что работа в качестве опекуна К. требовала больших затрат времени или была сложной. Таким образом, бремя, возложенное на заявителя, не выглядело несоразмерным.
42. Вышеуказанные соображения позволяют Европейскому суду прийти к выводу о том, что услуги, которые заявитель был обязан оказывать, не являлись принудительным или обязательным трудом. Следовательно, требования пункта 2 статьи 4 Конвенции нарушены не были.
43. Таким образом, отсутствует необходимость рассматривать вопрос о том, могли ли спорные обязанности, которые возлагались на определенную категорию граждан, а именно практикующих адвокатов и нотариусов, признаваться «обычными гражданскими обязанностями», которые исключены из понятия «принудительный или обязательный труд» особым положением подпункта «d» пункта 3 статьи 4 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Ван дер Мусселе против Бельгии», § 41).
II. Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 4 Конвенции
44. Заявитель жаловался на то, что обязанность практикующих адвокатов и нотариусов действовать в качестве опекунов нарушала статью 14 Конвенции во взаимосвязи с пунктом 2 статьи 4 Конвенции.
45. Статья 14 Конвенции предусматривает:
«Пользование правами и свободами, признанными в... Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам».
46. Власти Австрии оспаривали этот довод.
A. Приемлемость жалобы
47. Европейский суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Доводы заявителя
48. Заявитель утверждал, что лица, имеющие юридическое образование, профессии которых отличались от практикующего адвоката или публичного нотариуса, не были обязаны выступать опекунами, хотя бы они имели те же познания в области права в результате обучения. В качестве примера заявитель упомянул судей, прокуроров, государственных служащих и юристов, работающих в частных компаниях.
49. Заявитель далее утверждал, что даже если требовалось юридическое представительство интересов подопечного лица в судах, соответствующий опекун всегда мог привлечь адвоката по назначению, чтобы представлять интересы лица. По мнению заявителя, тот факт, что практикующие адвокаты назначались в качестве опекунов преимущественно для исполнения внесудебных обязанностей, также представлял собой дискриминацию.
2. Доводы властей Австрии
50. Власти Австрии оспаривали эти доводы, утверждая, что лишь различное обращение без реальных и разумных причин приводило к нарушению Конвенции. Кроме того, Конвенция предоставляла государствам определенную свободу усмотрения в определении ситуаций, оправдывающих различное обращение.
51. Власти Австрии признали, что практикующие адвокаты и нотариусы назначались опекунами чаще, чем иные лица с юридическим образованием. Закон также предусматривал, что представители этих профессий должны назначаться опекунами, если дела, управляемые опекуном, преимущественно требовали юридических познаний.
52. Однако предпочтение, отданное данным профессиональным группам, не было произвольным и, соответственно, дискриминационным, но было обусловлено тем фактом, что данные профессиональные группы особенно подходили для представления интересов лиц в учреждениях, судах и иных государственных органах. Практикующие адвокаты и публичные нотариусы были специально обучены и имели опыт работы с судами и органами власти. Профессиональные группы практикующих адвокатов и нотариусов также пользовались особыми привилегиями и правами, что касается представления интересов лиц в судах и органах власти: адвокат должен был представлять интересы лица в окружных судах, если цена иска превышала определенную сумму (в период, относящийся к обстоятельствам дела, пороговая сумма составляла 4000 евро), а также в вышестоящих судах. Иные профессионалы, имеющие юридическое образование, не пользовались такими привилегиями. Кроме того, на практикующих адвокатов и нотариусов распространялись дисциплинарные нормы.
53. Власти Австрии отметили, что § 2 правила 86 Регламента судов первой и второй инстанций предусматривал, что должно обеспечиваться разумное чередование лиц, назначаемых опекунами, поскольку это касается адвокатов и публичных нотариусов. Кроме того, согласно § 2 статьи 189 Гражданского кодекса практикующий адвокат или нотариус, подлежавший назначению опекуном, мог отказаться от назначения, если от него или от нее не могла разумно ожидаться деятельность в этом качестве.
3. Мнение Европейского суда
54. Как последовательно отмечает Европейский суд, статья 14 Конвенции дополняет иные материально-правовые положения Конвенции и Протоколов к ней. Не имея независимого существования, статья 14 Конвенции действует исключительно в отношении «пользования правами и свободами», провозглашенными в этих положениях. Хотя применение статьи 14 Конвенции не требует в качестве предварительного условия нарушения этих положений — и в этом отношении она самостоятельна — она не может применяться, если спорные факты не относятся к сфере действия как минимум одного такого положения (см. в числе многих примеров Постановление Европейского суда по делу «Ван Ралте против Нидерландов» (Van Raalte v. Netherlands) от 21 февраля 1997 г., § 33, Reports of Judgments and Decisions 1997-1, и Постановление Европейского суда по делу «Петрович против Австрии» (Petrovic v. Austria) от 27 марта 1998 г., § 22, Reports 1998-II).
55. В настоящем деле применимость статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 4 Конвенции не оспаривалась. В свете своей прецедентной практики Европейский суд не видит оснований для иного вывода (см., в частности, упомянутое выше Постановление Европейского суда по делу «Ван дер Мусселе против Бельгии», § 43, а также упомянутое выше Постановление Европейского суда по делу «Карлхайнц Шмидт против Германии», § 22, и упомянутое выше Постановление Европейского суда по делу «Зарб Адами против Мальты», § 44 — 49).
56. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда дискриминация означает различное обращение с лицами, находящимися в относительно аналогичных ситуациях, без объективной и разумной причины (см. Постановление Европейского суда по делу «Уиллис против Соединенного Королевства» (Willis v. United Kingdom), жалоба № 36042/97, § 48, ECHR 2002-IV). Различное обращение является дискриминационным по смыслу статьи 14 Конвенции, если отсутствует объективная и разумная причина для него. Кроме того, различное обращение должно не только преследовать законную цель, но также должно иметь место «разумное отношение соразмерности между использованными средствами и целью, которая должна быть достигнута» (см. упомянутое выше Постановление Европейского суда по делу «Петрович против Австрии», § 30).
57. Государства-участники пользуются определенной свободой усмотрения при оценке того, оправдывают ли различия ситуаций, которые в остальном являются аналогичными, различие обращения, и если да, в какой степени. Ширина этой свободы усмотрения может отличаться в зависимости от обстоятельств, предмета дела и предпосылок (см. Постановление Европейского суда по делу «Гайгусуз против Австрии» (Gaygusuz v. Austria) от 16 сентября 1996 г., § 42, Reports 1996-IV, и Постановление Большой палаты по делу «Стек и другие против Соединенного Королевства» (Stec and Others v. United Kingdom), жалоба № 65731/01, § 51 и 52, ECHR 2006-VI).
58. Так, хотя Европейский суд пришел к выводу, что обязанность действовать в качестве опекуна не являлась принудительным или обязательным трудом по смыслу пункта 2 статьи 4 Конвенции, он рассмотрит вопрос о том, приравнивается ли к дискриминации распространение этой обязанности лишь на нотариусов и практикующих адвокатов и их помощников.
59. Европейский суд напоминает, что обязанность практикующих адвокатов и нотариусов выступать в качестве опекунов возникает лишь в случаях, когда требуются юридические познания или родственники или члены ассоциации опекунов не могут действовать в качестве таковых (см. «Применимое национальное законодательство и практика», § 16 выше).
60. Европейский суд признает, что практика назначения опекунами адвокатов и нотариусов, а не иных лиц, получивших юридическое образование, представляет собой различие в обращении. В соответствии с упоминавшимися выше принципами Европейский суд должен решить вопрос о том, находятся ли эти профессиональные группы и иные группы, состоящие из лиц, получивших юридическое образование, в относительно аналогичных ситуациях.
61. Европейский суд напоминает, что в деле Ван дер Мусселе (упоминавшемся выше, § 46) он постановил:
«...между адвокатурой и различными профессиями, упомянутыми заявителем, включая даже судебные и околосудебные профессии, имеются фундаментальные различия, на которые правомерно обратили внимание государство-ответчик и большинство Комиссии, а именно различия в правовом статусе, условиях для занятия профессией, характере осуществляемых функций, способе осуществления этих функций и так далее. Доказательства, представленные Европейскому суду, не свидетельствуют об аналогичности различных рассматриваемых ситуаций: каждая характеризуется совокупностью прав и обязанностей, выделение из которых одного конкретного аспекта было бы искусственным».
62. Основным видом деятельности практикующих адвокатов является представление интересов их клиентов в судах и различных органах власти. Они специально обучены для этих задач и должны сдать экзамен, чтобы получить допуск к профессиональной деятельности. На практикующих адвокатов и нотариусов при исполнении ими своих профессиональных обязанностей распространяются дисциплинарные нормы. Практикующие адвокаты должны заключать договор страхования на случай предъявления к ним требований о возмещении убытков, причиненных при осуществлении профессиональной деятельности.
63. Лишь практикующие адвокаты, нотариусы, судьи и должностные лица счетной палаты, которые сдали экзамен в адвокатуру для практикующих адвокатов, освобождены от обязанности быть представленными адвокатом в судах в случаях, когда такое представительство обязательно.
64. Иные лица с юридическим образованием, возможно, прошедшие профессиональную юридическую подготовку, но не работающие в качестве практикующих адвокатов, не могут представлять интересы сторон в судах в случаях, когда такое представительство обязательно. Кроме того, возможно, что такие лица не работают в юридической сфере, несмотря на получение юридического образования и прохождение подготовки.
65. Европейский суд, таким образом, отмечает, что имеется существенное различие между профессиональными группами практикующих адвокатов, чьи права и обязанности регулируются специальными законами и подзаконными актами, и группой иных лиц, которые, возможно, имеют юридическое образование и даже прошли профессиональную юридическую подготовку, но не работают в качестве практикующих адвокатов. Вышеизложенные соображения достаточны, чтобы позволить Европейскому суду прийти к выводу о том, что для целей назначения опекуном в случаях, когда необходимо юридическое представительство, профессиональные группы адвокатов и публичных нотариусов, с одной стороны, и иные лица с юридической подготовкой, с другой стороны, не находятся в относительно аналогичных ситуациях.
66. Соответственно, требования статьи 4 Конвенции во взаимосвязи со статьей 14 Конвенции нарушены не были.
-
постановил, что отсутствовало нарушение статьи 4 Конвенции;
-
постановил, что отсутствовало нарушение статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 4 Конвенции.
Франсуаза ЭЛЕНС-ПАССОС
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF GRAZIANI-WEISS v. AUSTRIA (Application No. 31950/06)
<*> This judgment has become final under Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Graziani-Weiss v. Austria,
The European Court of Human Rights (Second Section), sitting as a Chamber composed of:
{Francoise} Tulkens, President,
and {Francoise} Elens-Passos, Deputy Section Registrar,
Having deliberated in private on 27 September 2011,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 31950/06) against the Republic of Austria lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by an Austrian national, Mr Wolfgang Graziani-Weiss («the applicant»), on 31 July 2006.
2. The Austrian Government («the Government») were represented by their Agent, Ambassador H. Tichy, Head of the International Law Department at the Federal Ministry for European and International Affairs.
3. The applicant alleged that his appointment as a guardian for a mentally ill person amounted to forced labour and thus violated his rights under Article 4 of the Convention and Article 14 in conjunction with Article 4.
4. On 7 January 2009 the President of the First Section decided to give notice of the application to the Government. On 1 February 2011 the Court changed the composition of its Sections. The case was assigned to the newly composed Second Section (Rule 25 § 1 and Rule 52 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1963 and lives in Linz.
6. The applicant is a practising lawyer. In July 2005 the applicant was informed by the Linz District Court that it planned to appoint him as legal guardian (Sachwalter) for K, who was suffering from a mental illness, and asked him to comment on the proposal. According to the document supplied by the court, there were no known relatives of K who could become guardians, and the association of guardians (Verein {fur} Sachwalterschaft) had informed the court that it lacked the capacity to take over guardianship.
7. The applicant submitted comments, stating that his wife objected to the proposal, since K might call the applicant at weekends and disturb their family life. His professional and spare-time activities would also not allow him to take on another duty. He added that he was not trained to deal with persons with a mental illness such as K and was not interested in acquiring the necessary training either. Furthermore, he argued that his professional insurance would not cover the risks associated with being a legal guardian; therefore, he would have to enter into a separate insurance agreement. The costs would have to be borne by K, who — according to the court file which the applicant had received — did not appear to have the money to cover them.
8. By a decision of the Linz District Court of 15 September 2005 the applicant was appointed as legal guardian for K in matters of management of income and representation before the courts and other authorities. The court found that no other person, such as a relative, was suitable to be K's legal guardian. The association of guardians did not have the capacity to appoint a legal guardian for K. The applicant was the next person on the list of possible legal guardians. This list, which is kept by the Linz District Court, contains the names of all lawyers and public notaries in the district. The court also found that the reasons submitted by the applicant were not sufficient to justify his refusal; it held that neither having two children, nor leading a church choir, nor being member of a supervisory board constituted a valid reason as to why he should be declared unsuitable for the task. The court also held that the duty for lawyers to act as legal guardians did not constitute forced labour, as helping weaker members of society was a civic duty and for practising lawyers, rendering help in legal matters was part of their core professional duties and was comparable to a normal civic obligation within the meaning of Article 4 § 2 of the Convention.
9. The applicant appealed against the decision to the Linz Regional Court, arguing that if the duty were to constitute a normal civic obligation, it was discriminatory to put only lawyers and public notaries on the list, as other persons also had knowledge of law, such as judges, public servants who had studied law or lawyers working in companies. He also alleged that the tasks he had been ordered to perform did not require special legal knowledge as any adult person could manage their income; he further claimed that no court proceedings in which K was a party were pending, and thus it was not necessary to appoint a practising lawyer as his guardian.
10. On 15 December 2005 the Linz Regional Court upheld the decision of the Linz District Court, holding that there was at least one trial involving K pending, and that any other tasks the applicant would have to perform in the present case were limited and did not place an excessive burden on him.
11. The applicant lodged an extraordinary appeal on points of law to the Supreme Court, alleging a violation of Article 14 in conjunction with Article 4 of the Convention, as only lawyers and their associates ({Rechtsanwaltsanwarter}) and public notaries and their associates (Notariatskandidaten), but no other persons who had studied law, were placed on the list of possible guardians. He also complained that lawyers were in principle entitled to remuneration for their services, but this applied only in so far as this would not endanger the fulfilment of the basic needs of the person placed under guardianship. By a decision of 7 March 2006 the Supreme Court refused to deal with the matter, finding that it did not raise an important question of law.
II. Relevant domestic law and practice
12. The rules on guardianship are contained in the Civil Code (Allgemeines {Burgerliches} Gesetzbuch), the relevant part of which was recently amended, and the Non-Contentious Proceedings Act ({Ausserstreitgesetz}).
13. The law in force at the relevant time provided that adult persons of unsound mind who could not handle all or some of their own affairs without the risk of disadvantages for them should be placed under guardianship (section 273 of the Civil Code).
14. There were varying degrees of guardianship, ranging from a duty to carry out one specific transaction or enforce or contest a specific claim, to the carrying out of certain types of duties, such as management of a person's entire assets or parts thereof, or taking care of all the affairs of the person concerned (section 272 of the Civil Code).
15. Placement under guardianship was not permissible if and in so far as the person concerned could take care of his or her affairs to a sufficient degree with assistance, especially from the family or from institutions for people with disabilities (section 273 § 2 of the Civil Code).
16. Section 281 of the Civil Code provided that guardians should be persons close to the persons placed under guardianship, unless the well-being of the person concerned required otherwise (§ 1); if this was beneficial to the well-being of a person under guardianship, a person from a guardians' association should be nominated as a guardian, where possible (§ 2). If taking care of the affairs of the person concerned required considerable knowledge of law, a practising lawyer (or lawyer's associate) or public notary (or notary's associate) was to be appointed as guardian (§ 3).
17. Section 282 § 2 of the Civil Code provided that the guardian should be in contact with the person under guardianship and should try to ensure that medical and social assistance was given to the person concerned.
18. A person whom the court planned to appoint as a guardian had to notify the court of any circumstances that might prevent him or her from carrying out the task. A particularly suitable person — according to the case-law, a person belonging to the groups mentioned in section 281 § 3 of the Civil Code (see paragraph 16 above) — could refuse to carry out the task only if it was unacceptable to him or her (section 189 §§ 1 and 2 of the Civil Code).
19. The guardian was entitled to remuneration, fees and reimbursement of expenses. If the guardian used his special professional knowledge and skills for tasks for which the services of another person would otherwise have to be engaged, the guardian was entitled to adequate remuneration for these tasks. Remuneration could only be granted in so far as the basic needs of the person under guardianship could still be satisfied from the person's income (sections 266 and 267 of the Civil Code).
20. Section 130 of the Non-Contentious Proceedings Act ({Ausserstreitgesetz}) provided that a guardian had to report to the court about contacts with the person concerned, the life the person led and the person's physical and mental state. The reports had to be drawn up at reasonable intervals, at least once every three years. The court could also require the guardian to draw up a report. Further duties listed in the Non-Contentious Proceedings Act concerned the keeping of accounts for the assets and income of the person under guardianship; the statements of account were subject to the court's approval.
21. Rule 86 § 2 of the Rules of Procedure of Courts of First and Second Instance ({Geschaftsordnung fur} die Gerichte I. und II. Instanz) provides that each court has to have a list of lawyers and public notaries acting in the appropriate district; courts have to ensure that there is a reasonable alternation in the persons appointed as guardians.
22. The Lawyers Act (Rechtsanwaltsordnung) contains the following provisions on the rights and duties of practising lawyers in Austria:
«(1) The right of a lawyer to represent parties shall extend to all courts and authorities of the Republic of Austria and shall include the authority to represent parties in a professional capacity in all judicial and extrajudicial and in all public and private matters...»
(2) The authority to provide comprehensive professional representation to parties within the meaning of subsection (1) above shall be reserved for lawyers. This is without prejudice to the professional powers deriving from the Austrian regulations governing the professions of notaries, patent agents, chartered accountants and civil engineers.»
«(1) Before being admitted to practise, all lawyers shall be required to furnish proof to the Executive Committee of the Bar Association that they have taken out civil-liability insurance with an insurance company authorised to carry on business in Austria to cover any claims for damages that may be brought against them as a result of their professional activities. They shall maintain the insurance cover throughout the duration of their professional activities and shall furnish proof thereof to the Bar Association on request.»
THE LAW
I. Alleged violation of Article 4 of the Convention
23. The applicant complained that the duty to act as a legal guardian breached the prohibition of forced and compulsory labour as provided in Article 4 of the Convention. Article 4, in so far as relevant, reads as follows:
2. No one shall be required to perform forced or compulsory labour.
3. For the purpose of this article the term «forced or compulsory labour» shall not include:
(a) any work required to be done in the ordinary course of detention imposed according to the provisions of Article 5 of [the] Convention or during conditional release from such detention;
(b) any service of a military character or, in case of conscientious objectors in countries where they are recognised, service exacted instead of compulsory military service;
(c) any service exacted in case of an emergency or calamity threatening the life or well-being of the community;
(d) any work or service which forms part of normal civic obligations.»
24. The Government contested that argument.
A. Admissibility
25. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. The applicant's arguments
26. The applicant complained that he had been appointed as a legal guardian against his will. He submitted that the appointment was unacceptable as he had other professional and family duties, but that he was obliged to carry out the duty because of disciplinary law. Furthermore, he would not obtain remuneration for the task, as the person for whom he had been appointed as legal guardian did not have much money.
27. The applicant pointed out that acting as a legal guardian could not be seen as a normal civic obligation. Courts only appointed practising lawyers and public notaries in cases where the person placed under guardianship required representation before the courts and authorities, yet persons who had studied law but were not practising lawyers or public notaries were not appointed in such cases.
28. Furthermore, the applicant argued that his activities as a guardian would not be covered by his professional liability insurance, and that he would have to obtain further insurance, the costs for which he would have to bear himself.
2. The Government's arguments
29. The Government argued that the duty to act as a legal guardian resulted from a freely chosen profession and formed part of the applicant's professional activities. Persons choosing to become a practising lawyer usually knew that they might be required to act as a legal guardian. These professional groups also enjoyed a certain monopoly status for providing legal advice and representing clients before courts and other authorities.
30. Whilst anyone could in principle expect to be appointed as a guardian, the Supreme Court's case-law established that «particularly suitable persons» were obliged to act as legal guardians. Such particularly suitable persons were persons with special expert knowledge or facilities to carry out a certain task who were subject to special legal obligations in connection with their profession.
31. The Government also argued that the appointment of lawyers as guardians was of relatively minor significance compared with other professional activities. Lawyers were rarely appointed as legal guardians under the present system, and the Rules of Procedure of Courts of First and Second Instance ensured an equal distribution between the lawyers and public notaries appointed. Furthermore, the Austrian legal system did not provide for the concept of specialist practising lawyers, as every lawyer underwent comprehensive training and was able to cover all areas of law. Therefore, the time and effort needed to become acquainted with matters of guardianship were relatively minor.
32. Turning to the present case, the Government pointed out that the tasks with which the applicant was entrusted in the present case, namely dealing with income and property matters, were not of such a scale as to amount to an unacceptable burden, especially since the person concerned did not have much income or property. Furthermore, at the time of the applicant's appointment as a guardian, court proceedings had in fact been pending against the person to be placed under guardianship.
33. The Government submitted that guardians were normally remunerated for their work, unless such payment would endanger the fulfilment of the basic needs of the person placed under guardianship. If a lawyer acted as a guardian and used his or her special knowledge to carry out the task, the guardian was in principle also entitled to remuneration. If the person under guardianship was a party to proceedings where representation by counsel was mandatory, the lawyer, as guardian, had to apply for legal aid.
34. Lastly, the Government pointed out that a lawyer's acts as a guardian were normally covered by the general professional liability insurance for lawyers. In the event that this kind of risk had been excluded in the insurance policy, the cost of obtaining coverage for such kinds of risks would be reimbursed as expenses.
35. Turning to the present case, the Government argued that only a few matters were to be managed by the applicant; therefore, the cash expenses seemed to be relatively low.
3. The Court's assessment
36. The Court reiterates that the Convention does not contain a definition of the term «forced or compulsory labour». In the case of Van der Mussele v. Belgium (23 November 1983, § 32, Series A No. 70; see also Siliadin v. France, No. 73316/01, §§ 115 — 116, ECHR 2005-VII and, as a recent authority, Stummer v. Austria [GC], No. 37452/02, §§ 117 — 118, 7 July 2011) the Court had recourse to ILO Convention No. 29 concerning forced or compulsory labour. For the purposes of that Convention the term «forced or compulsory labour» means «all work or service which is exacted from any person under the menace of any penalty and for which the said person has not offered himself voluntarily». The Court has taken that definition as a starting point for its interpretation of Article 4 § 2 of the Convention.
37. The Court has further noted the specific structure of Article 4. Article 4 § 3 of the Convention lists activities which do not constitute «forced or compulsory labour» within the meaning of Article 4 § 2. Thus, paragraph 3 serves as an aid for the interpretation of paragraph 2. The four subparagraphs of paragraph 3, notwithstanding their diversity, are grounded on the governing ideas of the general interest, social solidarity and what is normal in the ordinary course of affairs (see Van der Mussele, cited above, § 38; Karlheinz Schmidt v. Germany, 18 July 1994, § 22, Series A No. 291-B; Zarb Adami v. Malta, No. 17209/02, § 44, ECHR 2006-VIII and Stummer, cited above, § 120). The final sub-paragraph, namely sub-paragraph (d), which excludes «any work or service which forms part of normal civil obligations» from the scope of forced or compulsory labour, is of special significance in the context of the present case (see Van der Mussele, cited above, § 38).
38. In the case of Van der Mussele, which concerned a pupil advocate's duty to provide services under the legal-aid scheme without remuneration, the Court developed standards for evaluating what could be considered normal in respect of duties incumbent on members of a particular profession (ibid., § 39). These standards take into account whether the services rendered fall outside the ambit of the normal professional activities of the person concerned; whether the services are remunerated or not or whether the service includes another compensatory factor; whether the obligation is founded on a conception of social solidarity; and whether the burden imposed is disproportionate (see also Steindel v. Germany (dec.), No. 29878/07, 14 September 2010, concerning a medical practitioner's duty to participate in an emergency service).
39. In the present case, it has not been disputed that the refusal to act as a guardian can give rise to disciplinary sanctions for practising lawyers and public notaries. Therefore, there is an element of the «menace of [a] penalty».
40. The Court will therefore examine whether the applicant has «offered himself voluntarily» for the work in question. It observes that, when the applicant decided to become a practising lawyer, he must have been aware of the fact that he might be obliged to act as a guardian. As he chose to become a practising lawyer nonetheless, the Court finds that there is an element of prior consent to such tasks. However, this element alone is not sufficient to conclude that the duties incumbent on the applicant in his capacity as K's legal guardian did not constitute compulsory labour for the purpose of Article 4 § 2 (see, mutatis mutandis, Van der Mussele, cited above, § 36).
41. In the context of the present case, the Court considers that representation of a person before courts and authorities and managing a person's property are not services outside the ambit of the normal activities of a practising lawyer. The Court also accepts that guardians are entitled to receive remuneration, and only in circumstances where the person concerned does not have sufficient means will guardians not receive remuneration for their services. However, in such cases it should be noted that the professional groups of practising lawyers and public notaries have certain privileges {vis-а-vis} other professional groups, such as the right to represent parties in certain kinds of court proceedings. The Court also notes that the applicant has not alleged that there were a significant number of cases in which he had to act as a guardian or that acting as K's guardian was particularly time-consuming or complex. Thus, the burden placed on the applicant does not appear disproportionate.
42. The aforementioned considerations enable the Court to conclude that the services the applicant was required to perform did not constitute forced or compulsory labour. Consequently, there has been no violation of Article 4 § 2 of the Convention.
43. It is therefore not necessary to examine whether the duties at issue, which are imposed on a specific category of citizens, namely practising lawyers and public notaries, can be regarded as «normal civic obligations», which are excluded from the notion of «forced or compulsory labour» by the specific provision of Article 4 § 3 (d) of the Convention (see Van der Mussele, cited above, § 41).
II. Alleged violation of Article 14 of the Convention taken in conjunction with Article 4
44. The applicant complained that the duty of practising lawyers and notaries to act as guardians violated Article 14 of the Convention taken in connection with Article 4 § 2.
45. Article 14 of the Convention reads as follows:
«The enjoyment of the rights and freedoms set forth in [the] Convention shall be secured without discrimination on any ground such as sex, race, colour, language, religion, political or other opinion, national or social origin, association with a national minority, property, birth or other status.»
46. The Government contested that argument.
A. Admissibility
47. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. The applicant's arguments
48. The applicant argued that persons who had studied law but who worked in professions other than as a practising lawyer or public notary were not obliged to act as guardians, even though they had the same legal knowledge as a result of their studies. By way of example, the applicant mentioned judges, public prosecutors, civil servants and lawyers who worked for private companies.
49. The applicant further argued that even if legal representation before the courts were necessary on behalf of a person under guardianship, the guardian in question could always apply for a legal-aid lawyer to represent the person. In the applicant's opinion, the fact that practising lawyers were appointed as guardians mainly to perform out-of-court duties also constituted discrimination.
2. The Government's arguments
50. The Government contested that argument, pointing out that only different treatment without a factual and reasonable justification led to a violation of the Convention. Furthermore, the Convention granted States a certain margin of appreciation in determining which situations justified different treatment.
51. The Government conceded that practising lawyers and public notaries were appointed as guardians more often than other legally trained persons. It was also provided for by law that such professional groups should be appointed as guardians if the affairs managed by the guardian mostly required legal knowledge.
52. However, the preference given to these professional groups was not arbitrary and thus discriminatory, but was rooted in the fact that these professional groups were particularly suited to represent persons before offices, courts and other public authorities. Practising lawyers and public notaries were specially trained and experienced in dealing with courts and authorities. The professional groups of practising lawyers and public notaries also enjoyed special privileges and rights regarding representation of persons before courts and authorities: a person must be represented by counsel before district courts if the value of the claims in dispute exceeded a certain amount (at the time of the facts, the threshold was 4,000 euros (EUR)), and representation by counsel was also mandatory before the higher courts. Other legally trained professionals did not enjoy such privileges. Furthermore, practising lawyers and public notaries were subject to disciplinary law.
53. The Government pointed out that Rule 86 § 2 of the Rules of Procedure of Courts of First and Second Instance stated that there must be a reasonable alternation among the persons appointed as guardians as far as lawyers and public notaries were concerned. Furthermore, under Section 189 § 2 of the Civil Code, a practising lawyer or notary who was to be appointed as a guardian could refuse the appointment if he or she could not reasonably be expected to act in that capacity.
3. The Court's assessment
54. As the Court has consistently held, Article 14 complements the other substantive provisions of the Convention and its Protocols. As it has no independent existence, Article 14 has effect solely in relation to «the enjoyment of the rights and freedoms» safeguarded by those provisions. Although the application of Article 14 does not presuppose a breach of those provisions — and to this extent it is autonomous — there can be no room for its application unless the facts in issue fall within the ambit of one or more of the latter (see, among many other authorities, Van Raalte v. the Netherlands, 21 February 1997, § 33, Reports of Judgments and Decisions 1997-I, and Petrovic v. Austria, 27 March 1998, § 22, Reports 1998-II).
55. It has not been disputed in the present case that Article 14 taken together with Article 4 of the Convention applies. In the light of its case-law, the Court sees no reason to reach a different conclusion (see, in particular, Van der Mussele, cited above, § 43, and also Karlheinz Schmidt, cited above, § 22, and Zarb Adami, cited above, §§ 44 — 49).
56. According to the Court's case-law, discrimination means treating persons in relevantly similar situations differently without an objective and reasonable justification (see Willis v. the United Kingdom, No. 36042/97, § 48, ECHR 2002-IV). A difference in treatment is discriminatory within the meaning of Article 14 if it has no objective and reasonable justification. Furthermore, a difference in treatment must not only pursue a legitimate aim, but there must be a «reasonable relationship of proportionality between the means employed and the aim sought to be realised» (see Petrovic, cited above, § 30).
57. The Contracting State enjoys a certain margin of appreciation in assessing whether and to what extent differences in otherwise similar situations justify a different treatment. The scope of this margin will vary according to the circumstances, the subject matter and the background (see Gaygusuz v. Austria, 16 September 1996, § 42, Reports 1996-IV, and Stec and Others v. the United Kingdom [GC], No. 65731/01, §§ 51 and 52, ECHR 2006-VI).
58. Thus, while the Court has found that the duty to act as a guardian does not constitute forced or compulsory labour within the meaning of Article 4 § 2, it will now examine whether limiting this duty to public notaries and practising lawyers and their associates amounts to discriminatory treatment.
59. The Court reiterates that the duties of practising lawyers and public notaries and their associates to act as guardians become applicable only if the case at hand requires legal knowledge, or if relatives or members of the guardians' association cannot act as guardians (see «Relevant domestic law and practice», paragraph 16 above).
60. The Court accepts that the practice of appointing lawyers and public notaries as guardians, but not other persons who are also legally trained, amounts to a difference in treatment. In line with the principles cited above, it is now for the Court to decide whether these professional groups and the other group, consisting of persons who also have legal training, are in relevantly similar situations.
61. The Court reiterates that in the case of Van der Mussele (cited above, § 46) it held:
«... between the Bar and the various professions cited by the applicant, including even the judicial and parajudicial professions, there exist fundamental differences to which the Government and the majority of the Commission rightly drew attention, namely differences as to legal status, conditions for entry to the profession, the nature of the functions involved, the manner of exercise of those functions, etc. The evidence before the Court does not disclose any similarity between the disparate situations in question: each one is characterised by a corpus of rights and obligations of which it would be artificial to isolate one specific aspect.»
62. Practising lawyers have as their main activity the representation of their clients before courts and various authorities. They are specially trained for these tasks and have to pass an examination before they can practise their profession. In discharging their professional duties, practising lawyers and public notaries are subject to disciplinary law. Practising lawyers have to take out insurance against damages claims incurred during their professional activities.
63. Only practising lawyers, public notaries, judges and officials of the Auditor-General's Department who have passed the bar exam for practising lawyers are exempt from the duty to be represented by counsel before courts in cases where representation is mandatory.
64. Other persons who have studied law, and possibly received professional legal training, but who are not working as practising lawyers, are not allowed to represent parties before the courts in cases where representation is mandatory. Furthermore, it is possible that despite having obtained legal education and training, such persons do not work in a law-related field.
65. The Court thus notes that there is a significant difference between the professional groups of practising lawyers, whose rights and duties are governed by specific laws and regulations, and the group of other persons who might have studied law, and even received professional legal training, but are not working as practising lawyers. The foregoing considerations are sufficient to enable the Court to conclude that for the purposes of appointment as a guardian in cases where legal representation is necessary, the professional groups of lawyers and public notaries on the one hand, and other legally trained persons on the other hand, are not in relevantly similar situations.
66. There has accordingly been no violation of Article 4 in connection with Article 14 of the Convention.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the application admissible;
2. Holds that there has been no violation of Article 4 of the Convention;
3. Holds that there has been no violation of Article 14 of the Convention taken in conjunction with Article 4.