Статья 5. Обстоятельства, исключающие производство по уголовному делуРешение ЕСПЧ от 09.03.2006

Статья 371Уголовно-процессуального кодекса РСФСР предусматривала, что правом приносить протесты для пересмотра дел в порядке надзора обладали Генеральный прокурор Российской Федерации, Председатель Верховного Суда Российской Федерации или их заместители в отношении любого приговора, кроме постановлений Президиума Верховного Суда Российской Федерации, и председатели областных судов — в отношении любых приговоров областного или нижестоящего суда. Сторона в уголовном или гражданском производства могла требовать вмешательство (вступление) таких лиц для подачи протеста для такого пересмотра в порядке надзора.

Статья 373Уголовно-процессуального кодекса РСФСР устанавливала срок в один год для подачи протеста о пересмотре дела в порядке надзора, который может повлечь ухудшение положения осужденного, уполномоченным лицом. Данный срок исчислялся с момента, когда оспариваемое Решение вступило в законную силу.

2. Амнистия

«Уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное дело подлежит прекращению:»

1. за отсутствием события преступления;

2. за отсутствием в деянии состава преступления;

3. за истечением сроков давности;

4. вследствие акта амнистии, если он устраняет применение наказания за совершенное деяние в отношении заинтересованного лица;

/.../

Если обстоятельства, указанные в пунктах 1, 2, 3 и 4 настоящей статьи, обнаруживаются в стадии судебного разбирательства, суд доводит разбирательство дела до конца и постановляет оправдательный приговор — в случаях, предусмотренных пунктами 1 и 2, или обвинительный приговор с освобождением осужденного от наказания — в случаях, предусмотренных пунктами 3 и 4...».

Согласно статье 5 Акта об амнистии 18 июня 1999 г. освобождались от отбывания наказания все осужденные, которые совершили преступление впервые, чье наказание не превышало пяти лет лишения свободы и кто уже отбыл по меньшей мере одну треть своего наказания.

Согласно статье 1 Акта об амнистии от 26 мая 2000 г. освобождались от отбывания наказания все осужденные, которые совершили преступление впервые и чье наказание не превышало трех лет лишения свободы.

Заявитель жаловался на то, что в результате надзорного производства он был дважды осужден и приговорен в ходе уголовного разбирательства по одному и тому же обвинению. Заявитель ссылался на статью 6 Конвенции и статью 4 Протокола № 7 к Конвенции.

Заявитель ссылался на статью 6 Конвенции и статью 4 Протокола № 7 к Конвенции, которые в части, применимой к настоящему делу, гласят:

Статья 4 Протокола № 7 к Конвенции

«1. Никто не должен быть повторно судим или наказан в уголовном порядке в рамках юрисдикции одного и того же государства за преступление, за которое уже был оправдан или осужден в соответствии с законом и уголовно-процессуальными нормами этого государства.»

2. Положения предыдущего пункта не препятствуют повторному рассмотрению дела в соответствии с законом и уголовно-процессуальными нормами соответствующего государства, если имеются сведения о новых или вновь открывшихся обстоятельствах или если в ходе предыдущего разбирательства были допущены существенные нарушения, повлиявшие на исход дела».

Статья 6 Конвенции

«Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...».

Заявитель утверждал, что он был дважды осужден за одно и то же преступление. Он заявлял, что подал надзорную жалобу, так как ожидал, что суд надзорной инстанции установит, что приговор, вынесенный в отношении него, был незаконным, и прекратит уголовное разбирательство. Учитывая то, что он отбыл свое наказание, заявитель полагал, что это было единственным процессуальным решением, которое суд мог разумно принять, и в любом случае его намерением не было требовать пересмотра дела по существу. Он также указал, что новый судебный приговор не учитывал наказание, которое он уже понес, так как освобождал его от наказания путем применения акта об амнистии.

Власти Российской Федерации не согласились с утверждениями заявителя. Они указали, что пересмотр в порядке надзора был начат по требованию самого заявителя. Они также заявили, что конечное разбирательство было в пользу заявителя, так как последним приговором были устранены определенные пункты обвинения.

Власти Российской Федерации полагали, что заявителя не судили повторно за одно и то же преступление. Они утверждали, что приговоры были отменены и что уголовное производство было завершено одним окончательным приговором, определяющим его уголовное обвинение. Власти Российской Федерации далее полагали, что решение о возобновлении дела было полностью оправданным, так как Верховный Суд Российской Федерации установил серьезные недостатки в судебных приговорах, которые были пагубны для прав заявителя и могли повлиять на исход дела. При новом рассмотрении дела недостатки были исправлены в пользу заявителя и в интересах надлежащего отправления правосудия. Они ссылались на пункт 2 статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции, который прямо позволяет повторно рассмотреть уголовное дело, если в ходе предыдущего разбирательства были допущены существенные нарушения, повлиявшие на исход дела. Власти Российской Федерации утверждали, что пересмотр в порядке надзора по данному делу подпадал под действие данного положения.

Европейский суд ранее уже рассматривал дело, содержащее схожие жалобы по Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу «Никитин против Российской Федерации» (Nikitin v. Russia), жалоба № 50178/99, ECHR 2004-VIII).

Что касается применимости статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции к надзорному производству, то Европейский суд заявил следующее:

«46. Европейский суд отметил, что законодательство Российской Федерации, действовавшее на момент событий, позволяло возобновление уголовных дел, производство по которым окончено, ввиду появления новых или вновь открывшихся обстоятельств или существенных нарушений (статьи 384 — 390 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР). Данная процедура, очевидно, подпадает под сферу применения статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции. Однако Европейский суд отметил, что в дополнение к этому также существует система, позволяющая пересматривать судебные решения ввиду допущенных судебных ошибок при применении норм материального и процессуального права (надзор, статьи 371 — 383 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР). Предметом такого судебного разбирательства остается то же самое уголовное обвинение и правильность предыдущего судебного решения. Если протест удовлетворялся и судебное разбирательство возобновлялось, конечным итогом надзорного судебного разбирательства являлись отмена всех ранее вынесенных судебных решений и вынесение нового решения по уголовному обвинению. В этом отношении итог надзорного разбирательства — тот же, что и при возобновлении судебного разбирательства, поскольку и первое, и второе являются формами продолжения ранее проведенного судебного разбирательства. Таким образом, Европейский суд пришел к выводу, что в целях ne bis in idem надзорное судебное производство может рассматриваться как отдельный вид возобновления судебного разбирательства, подпадающего под сферу применения пункта 2 статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции».

Европейский суд отметил, что по настоящему делу приговор, вступивший в законную силу, был отменен на основании допущенных серьезных нарушений и того, что дело было пересмотрено двумя судебными инстанциями, которые вынесли окончательный приговор. Как и в упоминавшемся выше деле «Никитин против Российской Федерации», предмет нового судебного разбирательства состоял из идентичного уголовного обвинения и правомерности его предыдущего определения. Учитывая вышеизложенное, Европейский суд пришел к выводу, что надзорное производство по настоящему делу представляет собой повторное рассмотрение дела по смыслу пункта 2 статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции. Следовательно, жалоба не поднимает каких-либо вопросов по пункту 1 статьи 4 Протокола № 7 к Конвенции.

Следовательно, данная часть жалобы является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

Далее Европейский суд отметил, что, отклонив жалобу по статье 4 Протокола № 7 к Конвенции, он все же должен рассмотреть часть жалобы по пункту 1 статьи 6 Конвенции, так как защита от повторного уголовного производства является одной из отдельных гарантий, связанных с общей гарантией справедливого судебного разбирательства в уголовном производстве. Следовательно, один лишь факт того, что надзорное производство было совместимо со статьей 4 Протокола № 7 к Конвенции, не является достаточным для установления соблюдения статьи 6 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Никитин против Российской Федерации», § 37 и 54). Надзорное производство должно также предусматривать для всех общие гарантии справедливого судебного разбирательства.

Европейский суд напомнил, что одна лишь возможность повторного рассмотрения уголовного дела является prima facie совместимой с Конвенцией, включая гарантии статьи 6 Конвенции. Однако фактический способ, в котором это используется, не должен умалять саму суть справедливого судебного разбирательства. Иными словами — полномочия по повторному рассмотрению уголовного дела должны осуществляться властями таким образом, чтобы соблюсти в максимально возможной степени баланс между индивидуальными интересами и необходимостью гарантирования эффективности системы уголовного правосудия (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Никитин против Российской Федерации», § 54 - 61).

В особом контексте надзорного производства Европейский суд требует, чтобы власти уважали обязательную природу окончательного судебного решения и позволяли возобновление уголовного производства только в случаях, когда правовые основания перевешивают принцип правовой определенности. В частности, пересмотр вступившего в силу и подлежащего исполнению судебного решения не должен дозволяться только лишь для целей повторного пересмотра и нового рассмотрения дела, но, скорее, для исправления юридических ошибок и ошибок, допущенных при отправлении правосудия (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Брумареску против Румынии» ({Brumarescu} <*> v. Romania), жалоба № 28342/95, § 62, ECHR 1999-VII; и Постановление Европейского суда по делу «Рябых против Российской Федерации» (Ryabykh v. Russia), жалоба № 52854/99, § 52 - 58, ECHR 2003-IX). Кроме того, пересмотр должен предоставить все процессуальные гарантии пункта 1 статьи 6 Конвенции и гарантировать общую справедливость всего разбирательства (см. Постановление Европейского суда по делу «Ваньян против Российской Федерации» (Vanyan v. Russia) от 15 декабря 2005 г., жалоба № 53203/99, § 63 - 68).

---

<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд прежде всего отметил, что именно сам заявитель требовал, чтобы был проведен пересмотр в порядке надзора его дела, и стороны согласились, что результатом его жалобы явилось то, что дело было передано председателем Московского областного суда в президиум с предложением его пересмотра. Более того, президиум нашел ряд серьезных оснований для отмены приговора, который обжаловал заявитель. Учитывая основания вынесенного решения президиумом, Европейский суд не счел, что президиум вышел за пределы оценки при определении, были ли упомянутые нарушения достаточно серьезными для того, чтобы требовалось повторное рассмотрение дела. Следовательно, вопрос правовой определенности не имеет значения в данном деле.

Европейский суд далее рассмотрит жалобу заявителя касательно двух отдельных вопросов.

Во-первых, заявитель жаловался на то, что президиум после установления недостатков в первоначальном приговоре не прекратил производство, а вместо этого направил дело на повторное рассмотрение.

Европейский суд отметил, что национальное право, действовавшее на момент событий, требовало от суда надзорной инстанции проведения полного пересмотра вопросов материального и процессуального права и определения рамок будущего производства, если это потребуется. Президиум постановил, что судебные инстанции не смогли указать существенный элемент corpus delicti, превысили свою юрисдикцию и не рассмотрели определенное количество законных вопросов надзорной жалобы заявителя. Действительно, решение президиума отменить приговор, который был ошибочным из-за этих дефектов, не кажется неразумным или произвольным. Также не похоже, что при таких обстоятельствах дела от президиума можно было ожидать прекращения производства без рассмотрения дела по существу или заменить собой нижестоящие суды и рассмотреть уголовное обвинение, выдвинутое в отношении заявителя. Более того, как представляется, президиум и суды, рассматривавшие дело, которое было им передано, не преследовали каких-либо целей, которые можно было считать наносящими вред заявителю. Следовательно, Европейский суд не счел, что решение президиума направить дело на повторное рассмотрение подрывало общую справедливость производства по делу заявителя.

Во-вторых, заявитель жаловался на отсутствие в окончательном приговоре оговорки, которая прямо вычитала часть наказания, которую он уже отбыл, из конечного наказания.

Европейский суд счел, что этот довод заявителя не является убедительным. При вынесении приговора суд освободил заявителя от отбывания наказания в силу акта об амнистии 2000 года. Нет причин полагать, что тот срок, который он уже отбыл, не был бы вычтен из его окончательного приговора, если бы не применялась амнистия.

Следовательно, данная жалоба является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и должна быть признана неприемлемой в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

объявил жалобу неприемлемой.

---