Решение ЕСПЧ от 11.03.2010

«О приемлемости жалобы № 5727/04 „Тамара Викторовна Данилина (Tamara Viktorovna Danilina) против Российской Федерации“»

[неофициальный перевод] <1>

---

<1> Перевод с английского языка Ю.Ю. Берестнева

По делу «Тамара Викторовна Данилина против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) (Первая Секция), заседая 11 марта 2010 г. Палатой в составе:

Христоса Розакиса, Председателя Палаты Суда,

Анатолия Ковлера,

Элизабет Штейнер,

Дина Шпильманна,

Сверре-Эрика Йебенса,

Джиорджио Малинверни,

Георга Николау, судей,

а также при участии Андре Вампаша, заместителя Секретаря Секции Суда,

принимая во внимание вышеуказанную жалобу, поданную 20 декабря 2003 г.,

учитывая решение Европейского Суда об одновременном рассмотрении жалобы по вопросу приемлемости и по существу (пункт 3 статьи 29 Конвенции),

рассмотрев меморандум властей Российской Федерации и ответные замечания, представленные заявительницей,

проведя заседание, вынес следующее Решение:

ФАКТЫ

Заявительница Тамара Викторовна Данилина является гражданкой Российской Федерации. Она родилась в 1959 году и проживает в г. Самаре. В Европейском Суде ее интересы представляла адвокат Л. Чуркина, практикующая в г. Екатеринбурге. Власти Российской Федерации были представлены бывшей Уполномоченной Российской Федерации при Европейском Суде В.В. Милинчук.

Обстоятельства дела, как они были представлены сторонами, могут быть кратко изложены следующим образом.

A. Трудовой спор

22 апреля 1999 г. заявительница обратилась в Красноглинский районный суд г. Самары (далее — районный суд) с иском к своему бывшему работодателю, муниципальному предприятию, о восстановлении на работе, отмене некоторых приказов, взыскании задолженности по заработной плате и компенсации морального вреда.

5 мая 1999 г. районный суд принял иск к рассмотрению и приостановил разбирательство до завершения расследования по уголовному делу в отношении директора предприятия. Производство по делу было возобновлено 21 июля 1999 г., и на 23 августа 1999 г. было назначено слушание дела.

Заявительница не явилась на слушание 23 августа 1999 г., и заседание суда было отложено до 12 ноября 1999 г. в связи с отпуском судьи. Заявительница утверждала, что она не была уведомлена о слушании, назначенном на 23 августа 1999 г. Заседание, назначенное на 12 ноября 1999 г., было перенесено по ходатайству заявительницы из-за ее болезни.

26 ноября 1999 г. заявительница обратилась в районный суд с ходатайством о назначении судебного разбирательства. Заседание районного суда было назначено на 8 декабря 1999 г. Однако оно было отложено вследствие болезни заявительницы. 25 января 2000 г., после поступления от заявительницы сообщения о ее возможности участвовать в судебном разбирательстве, районный суд назначил заседание на 4 февраля 2000 г.

Это слушание не состоялось в связи с поступлением от заявительницы ходатайства о приостановлении разбирательства по делу до ее выздоровления. Следующее заседание суда должно было состояться 24 февраля 2000 г.

Из трех заседаний суда, назначенных в период с 24 февраля по 20 апреля 2000 г., два были отложены ввиду неявки прокурора и еще одно — для предоставления ответчиком дополнительных доказательств.

20 апреля 2000 г. заявительница обратилась в районный суд с ходатайством о приостановке разбирательства в связи с ее болезнью, это ходатайство было удовлетворено судом. Производство по делу было возобновлено 3 июля 2000 г., после поступления от заявительницы сообщения о том, что она в состоянии в нем участвовать. Слушание по делу было назначено на 19 июля 2000 г. Заявительница в суд не явилась, следующее слушание было назначено на 5 сентября 2000 г. По утверждению заявительницы, она не получила уведомление о заседании суда, назначенном на 19 июля 2000 г.

В период с 5 сентября 2000 г. по 14 июня 2001 г. районный суд приостанавливал производство по просьбе заявительницы три раза. Она утверждала, что не могла принять участие в слушании ввиду болезни ее или ее ребенка. Кроме того, два слушания были отложены, чтобы предоставить заявительнице возможность обратиться за помощью к адвокату, а ответчику — представить дополнительные доказательства.

По утверждению властей Российской Федерации, слушание дела, назначенное на 14 июня 2001 г., о котором заявительница была надлежащим образом извещена повесткой, было отложено на 13 июля в связи с ее неявкой. Заявительница указывала, что она не получала судебное извещение.

В период с 13 июля по 20 августа 2001 г. слушания по делу не проводились из-за болезни судьи.

6 сентября 2001 г. районный суд оставил иск без рассмотрения в связи с неявкой заявительницы на судебные слушания 20 августа и 6 сентября 2001 г. и, учитывая, что ею не подавалось ходатайство о рассмотрении дела в ее отсутствие. Заявительница обратилась в районный суд с требованием об отмене определения от 6 сентября 2001 г., утверждая, что она не явилась в суд 20 августа и 6 сентября 2001 г. из-за болезни и что в любом случае она не была извещена о проведении судебного заседания, а также что ей не была вручена копия определения от 6 сентября 2001 г. в установленный срок. 4 марта 2002 г. производство по делу было возобновлено, заседание суда было назначено на 21 марта 2002 г.

В период с 21 марта по 2 сентября 2002 г. районный суд по ходатайству заявительницы дважды приостанавливал производство по делу. Заявительница утверждала, что не могла явиться в суд вследствие плохого состояния здоровья. Тем временем районный суд направил запрос в больницу, где заявительница проходила лечение, с просьбой предоставить информацию о состоянии ее здоровья. 19 августа 2002 г. в районный суд поступил ответ о том, что состояние здоровья заявительницы не препятствует ее участию в судебном заседании.

2 сентября 2002 г. районный суд провел слушание по делу. Заявительница присутствовала на нем, но в очередной раз ходатайствовала об отложении заседания, утверждая, что она недостаточно хорошо себя чувствует для эффективного участия в разбирательстве. Районный суд удовлетворил ее ходатайство и приостановил разбирательство.

17 сентября 2002 г. от заявительницы поступило ходатайство о назначении даты судебного заседания. Следующее заседание не могло быть назначено ранее 16 декабря 2002 г., поскольку судья, рассматривающий дело, находился в отпуске.

Из шести заседаний, назначенных в период с 16 декабря 2002 г. по 17 апреля 2003 г., три откладывались по ходатайству ответчика для предоставления дополнительных доказательств и в ожидании результатов соответствующей процедуры обжалования по другому делу, два заседания были отложены ввиду болезни заявительницы.

17 апреля 2003 г. районный суд отказал заявительнице в удовлетворении ее иска.

Заявительница подала кассационную жалобу. По словам заявительницы, она находилась в больнице и звонила по телефону в канцелярию Самарского областного суда (далее — областной суд), чтобы узнать дату кассационного слушания. Ей сообщили, что слушание дела назначено на 23 июня 2003 г. Заявительница указала, что она направила в областной суд ходатайство об отложении судебного разбирательства в связи с ее болезнью. Ходатайство поступило в областной суд 24 июня 2003 г.

Власти Российской Федерации, ссылаясь на копии извещений областного суда и протоколы судебных заседаний, утверждали, что 26 мая 2003 г. заявительница была проинформирована о назначении на 2 июня 2003 г. судебного заседания по рассмотрению ее кассационной жалобы. В связи с неявкой заявительницы областной суд отложил слушание на 23 июня 2003 г. и направил на ее имя уведомление о дате и времени судебного разбирательства. 23 июня 2003 г. областной суд в отсутствие заявительницы оставил решение от 17 апреля 2003 г. без изменения. На следующий день в областной суд поступило ходатайство заявительницы об отложении слушания ввиду ее госпитализации. Власти Российской Федерации представили Европейскому Суду копию указанного ходатайства, доказывающую, что оно поступило в областной суд 24 июня 2003 г.

B. Спор, касавшийся жилья заявительницы

В 2006 году заявительница инициировала судебное разбирательство в отношении жилищно-коммунального управления и своих соседей, добиваясь снятия металлической двери, установленной в жилом доме, где она арендовала квартиру. 26 июня 2006 г. областной суд окончательно отклонил ее иск.

ЖАЛОБЫ

1. Заявительница жаловалась в соответствии со статьей 6 Конвенции на чрезмерную длительность судебного разбирательства по ее трудовому спору.

2. Заявительница также жаловалась на нарушение статьи 13 Конвенции в связи с отсутствием у нее эффективных средств правовой защиты в отношении ее жалобы на нарушение «разумного срока» судебного разбирательства по трудовому спору.

3. Наконец, заявительница утверждала в соответствии со статьями 4, 6 и 13 Конвенции, что суды Российской Федерации в обоих разбирательствах неправильно истолковали ее жалобы, дали неверную оценку обстоятельствам, неправильно применили законодательство и допустили ряд процессуальных нарушений. Кроме того, заявительница жаловалась на то, что она не была восстановлена в должности и, следовательно, была вынуждена согласиться на нежелательную для нее работу.

ПРАВО

1 <1>. Заявительница жаловалась на то, что длительность разбирательства по ее трудовому спору была несовместима с требованием о «разумном сроке», предусмотренным в пункте 1 статьи 6 Конвенции, который гласит:

---

<1> Здесь и далее такая нумерация в тексте (примеч. редактора).

«Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на... проведение слушания в разумный срок... судом...».

A. Доводы сторон

Власти Российской Федерации утверждали, что длительность судебного разбирательства, которая составила чуть более четырех лет, не превысила «разумного срока». В большинстве случаев слушания откладывались по вине заявительницы в связи с ее ходатайствами, что не позволяло районному суду рассмотреть дело в ее отсутствие, а также ввиду ее неявки на слушания по неизвестным причинам. Властям государства-ответчика могут быть поставлены в вину лишь задержки, вызванные ежегодным отпуском судьи или его болезнью. Однако данный период задержки, составивший около четырех месяцев, был незначителен.

Заявительница признала, что некоторые задержки разбирательства были вызваны ее неспособностью явиться в судебное заседание. В то же время, несмотря на плохое состояние здоровья, она пыталась принять участие в разбирательстве, когда это было возможно. Заявительница придерживалась мнения о том, что только ее личное участие в разбирательстве могло гарантировать наилучшую защиту ее интересов. Кроме того, ее болезнь не освобождает власти государства-ответчика от обязанности обеспечить рассмотрение ее иска по трудовому спору в кратчайшие сроки. По мнению заявительницы, суды Российской Федерации намеренно нарушили ее право на «судебное разбирательство в разумный срок», не извещая ее о слушаниях надлежащим образом, а также откладывая слушания по ходатайству ответчика. Кроме того, некоторые задержки были вызваны неявкой прокурора либо нахождением судьи в отпуске.

B. Мнение Европейского Суда

Европейский Суд отмечает, что следует принимать во внимание период с 22 апреля 1999 г., когда заявительница подала иск в районный суд, по 23 июня 2003 г., когда областным судом было вынесено окончательное определение по делу. Таким образом, дело рассматривалось четыре года и два месяца судами двух инстанций.

Европейский Суд напоминает, что обоснованность длительности судопроизводства должна оцениваться исходя из обстоятельств дела и с учетом следующих критериев: сложности дела, поведения заявителя и компетентных органов власти, а также значимости спора и его последствий для заявителя (см. среди многих прочих примеров Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фридлендер против Франции» (Frydlender v. France), жалоба № 30979/96, § 43, ECHR 2000-VII).

Обращаясь к настоящему делу, Европейский Суд полагает, что рассматриваемое судебное разбирательство представляло некоторую сложность, поскольку требовало оценки всех фактических обстоятельств дела и изучения правовых актов бывшего работодателя заявительницы, принятых им в отношении кадровых вопросов. Европейский Суд считает, что названные факторы усложняли задачу судов государства-ответчика, однако он не может согласиться с тем, что сложность дела, рассматриваемая сама по себе, оправдывает общую длительность судебного разбирательства (см. Решение Европейского Суда по делу «Геннадий Иванович Малинин против Российской Федерации» (Gennadiy Ivanovich Malinin v. Russia) от 8 июля 2004 г., жалоба № 58391/00). Кроме того, Европейский Суд повторяет, что рассмотрение трудовых споров требует особой тщательности (см. Постановление Европейского Суда по делу «Руотоло против Италии» (Ruotolo v. Italy) от 27 февраля 1992 г., § 17, Series A, № 230-D).

Принимая во внимание, что поведение заявителя имеет значение, Европейский Суд отмечает, что, по крайней мере, 10 раз судебные заседания откладывались по ходатайству заявительницы. Таким образом, разбирательство откладывалось в результате ее действий приблизительно на 19 месяцев. Кроме того, как видно из перечня слушаний, представленного властями Российской Федерации, по крайней мере, три раза судебные заседания откладывались из-за неявки заявительницы по неизвестным причинам. Однако заявительница утверждала, что она не была извещена надлежащим образом о судебных заседаниях. Европейский Суд не считает необходимым изучать расхождение во мнениях, поскольку возникшая в результате задержка в любом случае была незначительной.

Однако возвращаясь к длительным приостановкам разбирательства, Европейский Суд отмечает, что отсрочки предоставлялись по ходатайствам самой заявительницы, которая ссылалась на невозможность участия в разбирательстве из-за плохого состояния ее здоровья. Кроме того, она не воспользовалась услугами представителя и не просила районный суд о рассмотрении дела в ее отсутствие. Европейский Суд полагает, что, хотя усилия заявительницы, направленные на наилучшее представление своих интересов в судебном разбирательстве посредством личного участия понятны, но то, каким образом она воспользовалась своими процессуальными правами, несомненно, способствовало затягиванию судебного разбирательства более чем на полтора года (см. Решение Европейского Суда по делу «Константин Антонов против Российской Федерации» (Konstantin Antonov v. Russia) от 3 ноября 2005 г., жалоба № 38020/03, и в качестве противоположного примера Постановление Европейского Суда по делу «Гавелка против Чешской Республики» (Havelka v. Czech Republic) от 2 ноября 2004 г., жалоба № 76343/01, § 54).

Что касается поведения властей, то Европейский Суд считает, что за вычетом периода, ответственность за который может быть возложена на заявительницу, власти Российской Федерации несут ответственность за остальной период задержки в два года и семь месяцев. В этой связи Европейский Суд напоминает, что только задержки, допущенные по вине властей государства-ответчика, могут повлечь признание нарушения «разумного срока» (см. Решение Европейского Суда по делу «Де Фюр Вальдероде против Чешской Республики» (Des Fours Walderode v. Chech Republic) от 4 марта 2003 г., жалоба № 40057/98).

Европейский Суд не усматривает каких-либо значительных периодов бездействия со стороны судов Российской Федерации, за исключением периодов, когда судья, рассматривающий дело, был болен или находился в ежегодном отпуске. Европейский Суд не считает, что эти периоды были необоснованно длительными. За исключением названных периодов слушания назначались регулярно, а ходатайства сторон рассматривались либо в том же заседании, либо в следующем. Европейский Суд также отмечает, что дело заявительницы рассматривалось судами двух инстанций. Суды Российской Федерации рассмотрели дело по существу и не бездействовали (см. Решение Европейского Суда по делу «Товий Иванович Кравчук против Российской Федерации» (Toviy Ivanovich Kravchuk v. Russia) от 1 февраля 2005 г., жалоба № 72749/01, и Решение Европейского Суда по делу «Галина Ильинична Пронина против Российской Федерации» (Galina Ilyinichna Pronina v. Russia) от 30 июня 2005 г., жалоба № 65167/01).

Учитывая обстоятельства дела, сложность затронутых вопросов факта и права, значительные задержки, которые были допущены по вине заявительницы, Европейский Суд полагает, что требование «разумного срока» было соблюдено.

Следовательно, данная жалоба является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

2. Заявительница также жаловалась на то, что у нее не было эффективного внутригосударственного средства правовой защиты от нарушения «разумного срока» судебного разбирательства по трудовому спору, как того требует статья 13 Конвенции, которая гласит:

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

A. Доводы сторон

Власти Российской Федерации утверждали, что эта жалоба заявительницы является явно необоснованной, поскольку она связана с необоснованной жалобой по статье 6 Конвенции. В любом случае заявительнице была предоставлена возможность обжаловать решение от 17 апреля 2003 г. в областной суд, и она эффективно ею воспользовалась. Кроме того, она могла бы обратиться с жалобой в порядке надзора в Верховный Суд Российской Федерации.

Заявительница настаивала на обоснованности своих требований.

B. Мнение Европейского Суда

Европейский Суд повторяет, что жалоба по статье 13 Конвенции может быть подана только во взаимосвязи с жалобой по «оспариваемым» субстантивным статьям Конвенции (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Хэттон и другие против Соединенного Королевства» (Hatton and Others v. United Kingdom), жалоба № 36022/97, § 137, ECHR 2003-VIII, с дальнейшими ссылками, и Решение Европейского Суда по делу «Эшуорт и другие против Соединенного Королевства» (Ashworth and Others v. United Kingdom) от 20 января 2004 г., жалоба № 39561/98). Европейский Суд установил, что жалоба в соответствии со статьей 6 Конвенции в отношении длительности разбирательства по трудовому спору является явно необоснованной и, следовательно, неприемлемой для рассмотрения по существу. Таким образом, он считает, что данная жалоба не может считаться «оспариваемой» по смыслу конвенционного прецедентного права.

Из этого следует, что соответствующая часть жалобы по статье 13 Конвенции также является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена на основании пункта 4 статьи 35 Конвенции.

3. В заключение заявительница выдвинула ряд жалоб в отношении обоих судебных производств и их неблагоприятного исхода. Принимая во внимание все предоставленные ему материалы, Европейский Суд считает, что они не свидетельствуют о каких-либо нарушениях прав и свобод, гарантированных в Конвенции или Протоколах к ней. Из этого следует, что данная часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

объявил жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу.

---