Решение ЕСПЧ от 08.07.2004
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Решение ЕСПЧ от 08.07.2004. 58391/00. 08.07.2004. https://bukva.ai/docs/reshenie-5839100
«По вопросу приемлемости жалобы № 58391/00 „Геннадий Иванович Малинин (Gennadiy Ivanovich Malinin) против Российской Федерации“ [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
РЕШЕНИЕ
ПО ВОПРОСУ ПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБЫ № 58391/00
«ГЕННАДИЙ ИВАНОВИЧ МАЛИНИН (GENNADIY IVANOVICH MALININ)
ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
Европейский Суд по правам человека (Третья секция), заседая 8 июля 2004 г. Палатой в составе:
Г. Ресса, Председателя Палаты,
а также при участии В. Берже, Секретаря Секции Суда,
принимая во внимание вышеуказанную жалобу, поданную 15 марта 2000 г.,
принимая во внимание доводы, представленные властями Российской Федерации, и возражения на них, представленные заявителями,
ФАКТЫ
Заявитель, Геннадий Иванович Малинин, гражданин Российской Федерации, 1944 года рождения, проживает в г. Санкт-Петербурге. Власти Российской Федерации в Европейском Суде были представлены своим Уполномоченным при Европейском Суде по правам человека П.А. Лаптевым.
Обстоятельства дела
21 января 1988 г. мать заявителя, гражданка Малинина, передала в дар свой частный дом Выборгскому районному исполнительскому комитету Совета народных депутатов (орган местного самоуправления, существовавший в советское время) в связи с тем, что последний ранее предоставил ей две квартиры в городе.
31 мая 1989 г. Малинина подала иск в суд о признании сделки недействительной. Она заявила, что на момент совершения сделки она страдала от психического расстройства, и ее восприятие действительности было нарушено. Заявитель и новый владелец дома, Е., вступили в процесс в качестве третьих лиц.
По словам заявителя, между этой датой и 17 февраля 1992 г. Выборгский районный суд г. Санкт-Петербурга назначал 14 заседаний по делу. Десять из них были отложены по причине неявки ответчика и/или третьих лиц.
По информации, представленной властями Российской Федерации, 17 марта 1992 г. Малинина умерла. Процесс был приостановлен до момента выяснения процессуального правопреемника Малининой.
22 сентября 1992 г. (в меморандуме властей Российской Федерации указан 1993 год, что, по всей видимости, является технической ошибкой) суд признал заявителя процессуальным правопреемником Малининой. В тот же день (по утверждению заявителя, 2 ноября 1992 г.) была назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза для определения психического состояния умершей Малининой.
5 мая 1993 г. процесс возобновился.
11 марта 1996 г. Выборгский районный суд г. Санкт-Петербурга удовлетворил иск заявителя и признал договор дарения дома недействительным. Решение не было обжаловано в кассационном порядке, и суд приступил к определению размера причиненного вреда.
4 июня 1997 г. президиум Санкт-Петербургского городского суда в надзорном порядке отменил решение суда первой инстанции от 11 марта 1996 г. и направил дело на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе. Решение было отменено, так как оно было вынесено в отсутствие ответчика.
Заявитель жаловался в различные органы, включая Генеральную прокуратуру и прокуратуру г. Санкт-Петербурга, на длительность судебного разбирательства по его делу. 3 марта 1999 г. прокуратура г. Санкт-Петербурга сообщила об отсутствии у нее полномочий по надзору за соблюдением судьями процессуальных сроков рассмотрения дел.
5 мая 1998 г. Российская Федерация ратифицировала Европейскую Конвенцию о защите прав человека и основных свобод.
12 мая 1998 г. председательствующий судья удовлетворил ходатайство третьей стороны о представлении дополнительных документов, касающихся права собственности на дом, равно как и ходатайство заявителя о вызове в суд еще одного свидетеля. В этой связи рассмотрение дела было отложено.
19 августа 1998 г. судебное заседание было отложено по причине того, что дополнительные документы, касающиеся права собственности на дом, не были получены. У заявителя в этой связи был конфликт с председательствующим судьей. Заявитель был оштрафован за неуважение к суду.
12 ноября 1998 г. председательствующий судья был болен.
25 января 1999 г. представители ответчика и третьих сторон не явились в суд.
13 апреля 1999 г. слушание дела было отложено. По мнению заявителя, это было вызвано тем, что канцелярия суда не подготовила дело к судебному разбирательству. По информации властей Российской Федерации, председательствующий судья был болен.
28 апреля 1999 г. судебное заседание было отложено, поскольку заявитель подал жалобу в Генеральную прокуратуру Российской Федерации, которая истребовала дело из суда.
5 августа 1999 г. председательствующего судьи не было. По словам заявителя, судья находился на курсах повышения квалификации; власти Российской Федерации заявили, что судья участвовал в судебном заседании по другому делу.
5 октября 1999 г. суд удовлетворил ходатайство нового владельца дома о вступлении в процесс в качестве соответчика. Заседание суда было отложено в связи с отсутствием по уважительной причине адвокатов нового владельца дома.
18 ноября 1999 г. суд удовлетворил просьбу г-на Е. о необходимости проведения экспертизы для определения технического состояния и произведенного на момент проведения экспертизы усовершенствования спорного дома. Процесс был приостановлен на время, необходимое для проведения экспертизы. По утверждению заявителя, он заявил отвод председательствующему судье. Отвод был отклонен.
26 декабря 1999 г. Санкт-Петербургский городской суд отклонил жалобу заявителя на определение судьи о проведении экспертизы.
В неустановленный день экспертиза была проведена, и разбирательство по делу возобновилось.
16 октября 2000 г. суд объединил в одно производство иск заявителя к г-ну Е., одновременно выделив в отдельное производство дело по иску Выборгской районной администрации к заявителю и его родственникам.
24 октября 2000 г. суд заслушал стороны. Рассмотрение дела было отложено по ходатайству заявителя.
3 ноября 2000 г. Выборгский районный суд г. Санкт-Петербурга оставил без удовлетворения иск заявителя и подтвердил действительность договора дарения в 1988 году дома Малининой.
29 января 2001 г. Санкт-Петербургский городской суд, рассмотрев кассационную жалобу заявителя, оставил без изменения решение Выборгского районного суда г. Санкт-Петербурга от 3 ноября 2000 года.
B. Применимое национальное законодательство
Согласно статье 99 Гражданского процессуального кодекса РСФСР от 11 июня 1964 г. (действовавшего на момент событий) подготовка гражданских дел к судебному разбирательству должна быть проведена не позднее чем в семидневный срок со дня принятия заявления. В исключительных случаях по делам особой сложности, кроме дел, указанных в части второй настоящей статьи, этот срок мог быть продлен до двадцати дней по мотивированному определению судьи. Заседание суда по гражданскому делу должно состояться не позднее чем через месяц после того, как завершено приготовление к заседанию.
СУТЬ ЖАЛОБЫ
Ссылаясь на Статьи 1, 6, 13, 14, 17 и 53 Конвенции, заявитель жаловался на длительность судебного разбирательства по его делу, инициированному иском его матери, а также на несправедливые решения национальных судов.
ПРАВО
Заявитель обжаловал чрезмерно продолжительное разбирательство и несправедливое рассмотрение дела по его иску о признании договора дарения дома его матерью недействительным. Суд считает, что эту жалобу следует рассматривать по пункту 1 Статьи 6 Конвенции, которая предусматривает следующее:
«1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое и... разбирательство дела в разумный срок... судом...».
(а) Власти Российской Федерации заявили, что продолжительность разбирательства была объективно оправдана тем, что заявитель и ответчик предъявляли друг другу дополнительные и встречные требования. Ответчик и третья сторона не являлись на судебные заседания. Несколько раз разбирательство было отложено по причине удовлетворения ходатайств заявителя и третьих сторон о представлении дополнительных доказательств. Наконец, заседания приходилось переносить по причине болезни или отсутствия судьи.
Заявитель утверждает, что затянутое разбирательство его дела несовместимо с пунктом 1 Статьи 6 Конвенции. Процесс затянулся на пятнадцать лет вместо одного месяца, установленного российским правом. Остальные доводы заявителя касаются его требований, которые были разрешены на внутригосударственном уровне.
Европейский Суд отмечает, что период, который следует принимать во внимание, начинается 5 мая 1998 г., то есть с даты признания Российской Федерацией права на подачу индивидуальной жалобы. Тем не менее, оценивая, насколько продолжительность рассмотрения дела была разумной после этой даты, необходимо учитывать стадию, на которой находилось дело в тот момент. Что касается указанной даты, то дело находилось в суде первой инстанции. Рассматриваемый период закончился 29 января 2001 г. вынесением Санкт-Петербургским городским судом окончательного решения по делу. Таким образом, согласно компетенции ratione temporis Европейский Суд может рассматривать период в два года, восемь месяцев и 24 дня.
Европейский Суд напомнил, что обоснованность срока судебного разбирательства может быть оценена в свете обстоятельств дела и с учетом критериев, установленных его прецедентной практикой, в частности, сложности дела, действий заявителя и соответствующих органов власти и значимости рассматриваемого вопроса для заявителя (см., среди прочих прецедентов, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Фридлендер против Франции» (Frydlender v. France) по жалобе № 30979/96, § 43, European Court of Human Rights 2000-VII).
Европейский Суд полагает, что данное дело являлось сложным. Суды Российской Федерации столкнулись с требованиями нескольких лиц о подтверждении их права на оспариваемый дом. Несколько раз стороны вносили изменения и дополнения в свои исковые требования. Кроме того, они обращались с заявлениями о замене их процессуального положения. Один из осложняющих дело факторов заключался в том, что судам предстояло принять решение о договорной дееспособности лица, умершего вскоре после начала судебного разбирательства. Европейский Суд считает, что задача судов усложнилась в связи с наличием этих факторов, хотя Европейский Суд не признает, что сама по себе сложность данного дела достигла такого предела, что могла послужить оправданием общей продолжительности судебного разбирательства.
Что касается поведения заявителя, то необходимо отметить, что рассмотрение дела дважды откладывалось судом в связи с действиями самого заявителя: 28 апреля 1999 г. и 24 октября 2000 г., хотя последняя отсрочка составила относительно короткий период времени, равный двум неделям. Первое заявление об отложении дела повлекло более значительный перерыв в рассмотрении, составивший около трех месяцев. Поскольку заявитель не представил никаких объяснений, касающихся содержания его жалобы в Генеральную прокуратуру Российской Федерации и ее значения для судебного разбирательства по гражданскому делу, Европейский Суд пришел к выводу, что этот перенос рассмотрения дела может быть отнесен на счет заявителя.
Что касается действий властей Российской Федерации, то Европейский Суд отмечает, во-первых, что дело откладывалось 12 ноября 1998 г., 13 апреля и 5 августа 1999 г. по причине болезни или отсутствия председательствующего судьи. Период нерассмотрения дела составил немногим меньше пяти месяцев. Европейский Суд отмечает, что, как оказалось, наиболее длительным периодом, в течение которого ни от одной стороны по делу не поступало никаких подробных объяснений, был период с 18 ноября 1999 г. по 16 октября 2000 г. Как стало известно из меморандума властей Российской Федерации, в течение указанного времени проводилась экспертиза усовершенствования спорного дома, назначенная судом по заявлению Е. Европейский Суд напоминает в связи с этим, что бремя ответственности за отложение судебного разбирательства в ожидании заключения экспертизы возлагается исключительно на государство (см. Постановление Европейского Суда по делу «Капуано против Италии» (Capuano v. Italy) от 25 июня 1987 г., Series A no. 119, § 32). Следовательно, эта задержка в рассмотрении дела, хотя бы частично, вменяется в вину властей Российской Федерации. За исключением указанного выше периода, иных существенных временных периодов бездействия более не наблюдалось, судебные слушания назначались с регулярными промежутками, а ходатайства сторон рассматривались либо в тех же судебных заседаниях, в которых они были заявлены, либо в следующих. Европейский Суд также учитывает тот факт, что исковые требования заявителя и встречный иск ответчика рассматривались двумя судебными инстанциями.
Принимая во внимание все обстоятельства дела и всю сложность фактической и юридической стороны дела, а также учитывая стадию рассмотрения дела на момент вступления Конвенции вступила в силу для Российской Федерации, равно как и относительно короткие задержки в рассмотрение дела, которые так и не были аргументированы, Европейский Суд не считает возможным сделать вывод о том, что рассмотрение данного дела было чрезмерно продолжительным. Таким образом, Европейский Суд полагает, что требование о рассмотрении дела судом в «разумный срок» было соблюдено в настоящей ситуации.
Следовательно, жалоба является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 Статьи 35 Конвенции.
(б) В той мере, в какой жалобу заявителя можно рассматривать как затрагивающую оценку доказательств по делу, включая показания свидетелей, Европейский Суд напоминает, что согласно Статье 19 Конвенции, основной обязанностью Европейского Суда является обеспечение соблюдения Высокими Договаривающимися Сторонами взятых на себя обязательств по Конвенции. Так, в задачу Европейского Суда не входит изучение ошибок по вопросам права и фактов, допущенных внутригосударственными судами, кроме случаев, когда такие ошибки могли повлечь нарушение закрепленных в Конвенции прав и свобод человека (см. Решение Европейского Суда по жалобе № 15085/02 «Секич и другие против Хорватии» (Cekic and Others v. Croatia) от 9 октября 2003 г.). Более того, гарантируя право на справедливое судебное разбирательство, Статья 6 Конвенции не устанавливает правил ни по определению допустимости доказательств, ни по их оценке, поскольку это является предметом рассмотрения права конкретного государства и его судов (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по жалобе № 30544/96 «Гарсиа Руиз против Испании» (Garcia Ruiz v. Spain), § 32, ECHR 1999-I).
Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд находит, что российские суды оценили факты и доказательства, представленные по данному делу, не допустив нарушения Статьи 6 Конвенции. Заявитель полностью мог представлять свое дело и оспорить доказательства. Все существенные доказательства были представлены. По делу состоялось публичное слушание в суде первой инстанции. Решения судов были должным образом обоснованы. Рассмотрев все представленные факты, Европейский Суд не нашел оснований для вывода о том, что разбирательство дела не было справедливым, как того требует Статья 6 Конвенции.
Таким образом, жалоба является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 Статьи 35 Конвенции.
DECISION
AS TO THE ADMISSIBILITY OF
APPLICATION NO. 58391/00
BY GENNADIY MALININ
AGAINST RUSSIA
The European Court of Human Rights (Third Section), sitting on 8 July 2004 as a Chamber composed of:
and Mr V. Berger, Section Registrar,
Having regard to the above application lodged on 15 March 2000,
Having regard to the observations submitted by the respondent Government and the observations in reply submitted by the applicants,
Having deliberated, decides as follows:
THE FACTS
The applicant, Mr Gennadiy Ivanovich Malinin, is a Russian national who was born in 1944 and lives in St. Petersburg. The respondent Government are represented by Mr P. Laptev, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
A. The circumstances of the case
The facts of the case, as submitted by the parties, may be summarised as follows.
On 21 January 1988 the applicant's mother, Ms Malinina, offered her private house to the Vyborgskiy District Executive Committee, a Soviet era local self-government body, because the latter had earlier provided her with two flats in town.
On 31 May 1989 Ms Malinina brought a civil action to have the offer declared null and void. She submitted that at the time of the transaction she had suffered from a mental disease and her perception of reality had been distorted. The applicant and the new owner of the house, Mr E., were joined to the proceedings as third parties.
According to the applicant, between that date and 17 February 1992, the Vyborgskiy District Court of St. Petersburg fixed 14 hearings. On ten occasions the hearing was adjourned because the defendant and/or third persons failed to appear.
On 17 March 1992 Ms Malinina died, according to the information supplied by the Government. The proceedings were suspended pending the determination of her legal successor.
On 22 September 1992 (there is an apparent clerical error in the Government's information where the year is indicated as 1993) the court designated the applicant as her legal successor in the proceedings. On the same date (on 2 November 1992, according to the applicant) it appointed an expert to carry out a post-mortem forensic examination of the mental state of the late Ms Malinina.
On 5 May 1993 the proceedings were resumed.
On 11 March 1996 the Vyborgskiy District Court of St. Petersburg granted the action and held that the offer had been null and void. No appeal was lodged against the judgment and the court proceeded with the determination of the amount of damage.
On 4 June 1997 the Presidium of the St. Petersburg City Court quashed, by way of supervisory-review proceedings, the judgment of 11 March 1996 and remitted the case for a new examination by a differently composed bench. The judgment was quashed because it had been made in the absence of the defendant.
The applicant complained to various authorities, including the Prosecutor General's office and St. Petersburg prosecutor's office, about unreasonable delays in the proceedings. On 3 March 1999 the St. Petersburg prosecutor's office responded that prosecutors were not competent to review judges' compliance with procedural time-limits.
On 5 May 1998 the Convention entered into force in respect of the Russian Federation.
On 12 May 1998 the presiding judge granted a request of a third party for additional property documents and the applicant's request for summoning a new witness. The proceedings were accordingly adjourned.
On 19 August 1998 the hearing was adjourned as no response to the request for additional property documents had been received. The applicant, according to him, had a conflict with the presiding judge. He was fined for contempt of court.
On 12 November 1998 the presiding judge was ill.
On 25 January 1999 the defendant's representative and the third party's lawyer did not appear.
On 3 March 1999 the defendant and the third party did not appear.
On 13 April 1999 the hearing was adjourned. According to the applicant, it was so because the court registry had not prepared the case file. According to the Government, the presiding judge was ill.
On 28 April 1999 the hearing was adjourned because the applicant had lodged a complaint with the Prosecutor General's office and the case-file was forwarded there.
On 5 August 1999 the presiding judge was absent. The applicant alleges that she was attending a training course. The Government indicate that she was unavailable because she was taking part in the hearing of another case.
On 5 October 1999 the court granted Mr E.'s request and joined him to the proceedings as a co-defendant. The hearing was adjourned because Mr E.'s lawyer was absent for a valid reason.
On 18 November 1999 the court granted Mr E.'s request to carry out an expert evaluation of the enhancements to the contested house. The proceedings were suspended for the time-period required for the examination. According to the applicant, he challenged the presiding judge; the challenge was dismissed.
On 26 December 1999 the St. Petersburg City Court dismissed the applicant's complaint about the court's decision to order the expert evaluation.
On an unspecified date the expert evaluation was ready and the proceedings resumed.
On 16 October 2000 the court joined the applicant's claims against Mr E. to the proceedings and severed the action of the Vyborgskiy District Administration against the applicant and his relatives into separate proceedings.
On 24 October 2000 the parties were heard; the proceedings were adjourned at the applicant's request.
On 3 November 2000 the Vyborgskiy District Court of St. Petersburg dismissed the applicant's action and confirmed the validity of the offer made by Ms Malinina in 1988.
On 29 January 2001 the St. Petersburg City Court, on the applicant's appeal, upheld the judgment of 3 November 2000.
B. Relevant domestic law
Article 99 of the Code of Civil Procedure of 11 June 1964 (in force at the material time) provided that civil cases were to be prepared for a hearing no later than seven days after the action was submitted to the court. In exceptional cases, this period could be extended for up to twenty days. Civil cases were to be examined no later than one month after the preparation for the hearing was completed.
COMPLAINTS
The applicant complained under Articles 1, 6, 13, 14, 17 and 53 of the Convention about the excessive length of the proceedings in the action originally lodged by his mother and allegedly unfair decisions of the domestic courts.
THE LAW
The applicant complained about the excessive length and alleged unfairness of the proceedings concerning the validity of the offer made by his mother. The Court considers that this complaint falls to be examined under Article 6 § 1 of the Convention which provides as follows:
«In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair... hearing within a reasonable time by [a]... tribunal...»
(a) The Government indicate that the length of the proceedings was objectively justified because the applicant and the defendants had continuously amended and supplemented their claims. The defendants and third parties failed to appear at hearings. On several occasions the proceedings had to be adjourned in order to grant the applicant's and third parties' requests for obtaining additional evidence. Finally, hearings had to be re-scheduled because the presiding judge was ill or unavailable.
The applicant maintains that the length of the proceedings in his case was incompatible with Article 6 § 1. The proceedings dragged on for fifteen years instead of one month as required by the domestic law. The remainder of the applicant's submissions concerns the merits of his claims determined in the domestic proceedings.
The Court notes that the period to be taken into consideration began only on 5 May 1998 when the recognition by Russia of the right of individual petition took effect. However, in assessing the reasonableness of the time that elapsed after that date, account must be taken of the state of proceedings at the time. As of that date the proceedings had been pending before a first-instance court. The period in question ended on 29 January 2001 when the St. Petersburg City Court gave its final judgment. The Court thus has competence ratione temporis to examine the period of two years, eight months and 24 days.
The Court reiterates that the reasonableness of the length of proceedings must be assessed in the light of the circumstances of the case and with reference to the criteria established by its case-law, particularly the complexity of the case, the conduct of the applicant and of the relevant authorities and what was at stake for the applicant in the dispute (see, among many other authorities, Frydlender v. France [GC], no. 30979/96, § 43, ECHR 2000-VII).
The Court considers that the case was a complex one. The domestic courts were confronted with claims of several parties who sought a confirmation of their title to the contested premises. On several occasions the parties changed, amended and supplemented their claims. They also lodged requests to have their respective procedural positions altered. A further complicating factor was that the courts were called upon to decide on the contractual capacity of a person who had died shortly after the beginning of the proceedings. The Court finds that the task of the courts was rendered more difficult by these factors, although it cannot accept that the complexity of the case, taken on its own, was such as to justify the overall length of the proceedings.
Insofar as the behaviour of the applicant is concerned, it should be noted that the proceedings were adjourned because of his actions on two occasions: on 28 April 1999 and on 24 October 2000. Whilst the latter adjournment resulted in a relatively short pause of two weeks, the former entailed a more significant delay of some three months. As the applicant failed to provide any explanation about the contents of his complaint to the Prosecutor General's office and its relevance to the main civil proceedings, the Court infers that this delay was attributable to the applicant.
As regards the conduct of the authorities, the Court observes, firstly, that the proceedings were adjourned on 12 November 1998, 13 April and 5 August 1999 because the presiding judge was either ill or unavailable. The resulting delays spanned for slightly less than five months. It further notes the longest period, for which no detailed account was offered by either party, appears to be the one between 18 November 1999 and 16 October 2000. It transpires from the Government's submissions that during that period an expert evaluation of the enhancements of the contested house ordered by the court at Mr E.'s request was carried out. The Court recalls in this respect that the principal responsibility for the delay due to the expert opinions rests ultimately with the State (see Capuano v. Italy, judgment of 25 June 1987, Series A no. 119, § 32). Accordingly, this period, at least in part, is imputable to the State. Apart from the period discussed above, no significant periods of inactivity can be observed, the hearings were scheduled at regular intervals and the parties' requests were examined in the same or in the following hearing. The Court also does not lose sight of the fact that the applicant's claims and the defendants' counterclaims were adjudicated at two levels of jurisdiction.
Regard being had to all the circumstances of the case and the complexity of the facts and the legal issues involved, as well as to the state of the proceedings when the Convention entered in force in respect of Russia, the relatively short delays for which no plausible explanation was offered do not warrant the conclusion that the length of the proceedings was excessive, and the Court accordingly finds that the «reasonable time» requirement has been complied with.
It follows that the complaint is manifestly ill-founded and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
(b) Insofar as the applicant's complaint may be understood to concern the assessment of evidence, including statements by witnesses, the Court reiterates that, according to Article 19 of the Convention, its duty is to ensure the observance of the engagements undertaken by the Contracting Parties to the Convention. In particular, it is not its function to deal with errors of fact or law allegedly committed by a national court unless and in so far as they may have infringed rights and freedoms protected by the Convention (see, e.g., Cekic and Others v. Croatia (dec.), no. 15085/02, 9 October 2003). Moreover, while Article 6 of the Convention guarantees the right to a fair hearing, it does not lay down any rules on the admissibility of evidence or the way it should be assessed, which are therefore primarily matters for regulation by national law and the national courts (see García Ruiz v. Spain [GC], no. 30544/96, § 28, ECHR 1999-I).
Turning to the facts of the present case, the Court finds that there is nothing to indicate that the domestic courts' evaluation of the facts and evidence presented in the applicant's case was contrary to Article 6 of the Convention. The applicant was fully able to present his case and challenge the evidence; all essential evidence was produced; there had been a public hearing at first instance and the courts' decisions were satisfactorily reasoned. Having regard to the facts, as submitted, the Court has not found any reason to believe that the proceedings did not comply with the fairness requirement of Article 6 of the Convention.
It follows that the complaint is also manifestly ill-founded and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
Declares the application inadmissible.