Статья 20. Права сотрудника полиции в рамках выявления или расследования преступного деянияРешение ЕСПЧ от 10.06.2008

1. При расследовании преступного деяния или получении информации о том, что такое деяние планируется, было совершено или совершается, сотрудник полиции в порядке и на основаниях, установленных нормативными правовыми актами, имеет право:

i) инспектировать экономическую и хозяйственную, а также финансовую и иную деятельность предприятий, агентств и организаций всех видов, состояние защиты материальных ценностей и товаров, [и] законность их приобретения...

iii) ...проверять измерения... исследовать, просматривать и изымать... образцы сырья, продукции и товаров [или] иных вещей...

iv) получать информацию и объяснения относительно преступных деяний или нарушений от руководителей, сотрудников и иных материально ответственных лиц...

vi) входить в помещения, учреждения и организации всех типов в рабочие часы...

vii) в пределах своих полномочий осуществлять оперативную деятельность, расследовать преступные деяния... и совершать иные действия, предусмотренные законодательством и иными нормативными правовыми актами».

В соответствии со статьями 6 и 13 Конвенции заявительница жаловалась на то, что производство по ее делу было несправедливым, поскольку ее спровоцировали на совершение преступления сотрудники полиции, проводившие «контрольную закупку», не урегулированную законодательством Литвы. Заявительница также утверждала, что сотрудники полиции и суды неправильно установили обстоятельства дела, так как она налила требуемый объем алкогольного напитка согласно предусмотренному порядку.

Ссылаясь на статью 6 Конвенции, заявительница жаловалась на то, что разбирательство по ее делу было несправедливым, поскольку ее спровоцировали на совершение преступления сотрудники полиции, проводившие «контрольную закупку», не урегулированную законодательством Литвы. Заявительница также утверждала, что сотрудники полиции и суды неправильно установили обстоятельства дела, так как она в надлежащем порядке налила требуемый объем алкогольного напитка.

Статья 6 Конвенции в соответствующей части гласит:

«1. Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...».

Заявительница также ссылалась на статью 13 Конвенции, которая гарантирует право на эффективное внутригосударственное средство правовой защиты от нарушения Конвенции. Однако Европейский Суд считает, что жалоба заявительницы на нарушение этой статьи Конвенции по сути представляет собой оспаривание выводов внутригосударственных судов по ее делу, но Европейский Суд не является дополнительной инстанцией для такого обжалования. Соответственно, предлагается ограничить пределы рассмотрения дела жалобой на нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.

Власти Литвы утверждали, что пункт 1 статьи 6 Конвенции был неприменим к настоящему делу, которое, по их мнению, не касалось предъявления уголовного обвинения (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «Энгель и другие против Нидерландов» (Engel and Others v. Netherlands) от 8 июня 1976 г., Series A, № 22, § 82). Заявительница совершила административное правонарушение и была оштрафована, но данное наказание преследовало цель защитить общество от ее неправомерных действий, а не наказать заявительницу. Власти Литвы считали, что штраф не мог быть заменен лишением свободы в случае его неуплаты и был незначительным, достигая лишь 20% от среднемесячного заработка в рассматриваемое время (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «Зилиберберг против Республики Молдова» (Ziliberberg v. Moldova) от 1 февраля 2005 г., жалоба № 61821/00, § 34). Таким образом, данное административное правонарушение не относилось к уголовно-правовой сфере. Следовательно, эта жалоба была несовместима ratione materiae с положениями Конвенции в соответствии с пунктом 3 статьи 35 Конвенции.

Заявительница оспорила данные доводы. Она утверждала, inter alia, что назначенное ей наказание было явно уголовным, учитывая карательный характер штрафа, который впоследствии мог быть заменен на тюремное наказание при неуплате ею штрафа на основании статьи 314 КоАП ЛР (см. выше раздел «Соответствующие законодательство и правоприменительная практика Литвы»). Кроме того, власти Литвы сослались в своем меморандуме, представленном в Европейский Суд, на статью 20 Закона «О полицейской деятельности», которая касалась полномочий сотрудников полиции в рамках расследования преступных деяний (не административных правонарушений). Штраф являлся для нее тяжелым финансовым наказанием, и сумма штрафа в период, относившийся к обстоятельствам дела, была эквивалентна ее месячному заработку: бухгалтерский баланс ее компании доказывал, что бар был крайне нерентабельным. В связи с этим понятие «уголовное обвинение» не должно ограничиваться деяниями, которые запрещены Уголовным кодексом, и может распространяться на административные правонарушения, как в настоящем деле.

Европейский Суд напоминает, что возможность применения статьи 6 Конвенции определяется на основании трех критериев, указанных в упомянутом выше Постановлении Европейского Суда по делу «Энгель и другие против Нидерландов» (§§ 82 и 83, см. также Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Юссила против Финляндии» (Jussila v. Finland), жалоба № 73053/01, §§ 30 - 31, ECHR 2006):

• определение преступления в законодательстве государства-ответчика;
• характер правонарушения;
• характер и степень суровости наказания, которому обвиняемый рискует подвергнуться.

Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле правонарушение, состоящее в обмане потребителя, запрещено КоАП ЛР, а не Уголовным кодексом Литовской Республики. Однако дефиниции, закрепленные в законодательстве Литвы, не имеют решающего характера (см. Постановление Европейского Суда по делу «Кадубец против Словакии» (Kadubec v. Slovakia) от 2 сентября 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-VI, § 51). По мнению Европейского Суда, рассматриваемое правонарушение имело явный уголовно-правовой характер, а штраф выполнял устрашающую и карательную функции, в особенности учитывая конечную суровость возможных последствий в случае неуплаты штрафа, как указала заявительница. Европейский Суд заключает, соответственно, что правонарушение, состоящее в обмане потребителя, относилось к сфере действия уголовного права, то есть статья 6 Конвенции могла быть применена в настоящем деле.

Власти Литвы утверждали далее, что судебное разбирательство по делу заявительницы было справедливым. Она имела возможность беспрепятственно оспаривать доказательства и защищать свою позицию. Суды Литвы тщательно изучили доказательства в их совокупности, в том числе показания причастных к делу сотрудников полиции, а также объяснения заявительницы. Контрольная закупка была законным средством сбора доказательств, регулированием и оценкой которого должны были заниматься органы власти Литвы. Соответственно, настоящая жалоба является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции.

Заявительница утверждала, что она была ошибочно осуждена на основании доказательств, собранных с нарушением законодательства, поскольку она была спровоцирована на совершение правонарушения сотрудником полиции AD (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «Тейшейра де Кастру против Португалии» (Teixeira de Castro v. Portugal) от 9 июня 1998 г., Reports 1998-IV). Однако полномочия сотрудников полиции в отношении административных правонарушений не были урегулированы. Соответственно, отсутствовали гарантии против потенциальных злоупотреблений при проведении тайных следственных мероприятий (см., mutatis mutandis, применительно к статье 8 Конвенции Постановление Европейского Суда по делу «Копп против Швейцарии» (Kopp v. Switzerland) от 25 марта 1998 г., Reports 1998-II, §§ 62 — 75). Отсутствие норм, регулирующих полномочия полиции в этой области, противоречило фундаментальным обязательствам властей Литвы в соответствии со статьей 1 Конвенции.

Кроме того, заявительница утверждала, что суды не соблюли принцип равенства процессуальных возможностей сторон по делу, оценив доказательства, которые в значительной степени поддерживали позицию полиции. Сотрудник полиции AD должен был прибегнуть к показаниям двух независимых свидетелей, а не других двух полицейских, чтобы обеспечить законность доказательства. Кроме того, заявительница представила в суды Литвы письменное заключение эксперта, согласно которому ее джиггер соответствовал установленным стандартам, а мерный стаканчик полицейских не был сертифицирован.

Европейский Суд повторяет, что он не должен выступать в качестве суда апелляционной, или так называемой четвертой инстанции для обжалования решений судов государства-ответчика. В задачи последних входит толкование и применение соответствующих норм процессуального и материального права. Кроме того, суды государства-ответчика находятся в лучшем положении, чтобы оценивать надежность свидетельских показаний и относимость доказательств к делу (см. среди прочих примеров Решение Европейского Суда по делу «Тимофеев против Российской Федерации» (Timofeyev v. Russia) от 5 сентября 2002 г., жалоба № 58263/00). Напротив, задачей Европейского Суда является рассмотрение вопроса о соблюдении статьи 6 Конвенции в свете оспариваемого производства в целом.

Европейский Суд изучил жалобу заявительницы на то, что законодательство не наделяло сотрудников полиции правом проводить контрольные закупки, поскольку, как упомянул Высший административный суд Литвы в постановлении по ее делу, порядок проведения данного действия не регулировался законодательством Литвы. Заявительница утверждала, что доказательства, собранные подобным образом, должны были быть признаны недопустимыми. Тем не менее Европейский Суд считает, что, хотя проведение контрольных закупок в отсутствие законодательного регулирования и собранные в результате контрольной закупки доказательства могут вызвать некоторую критику, нельзя признать, что отсутствие детального регулирования для определенного вида покупки в настоящем деле делало действия полиции незаконными или произвольными. В соответствии с Законом «О полицейской деятельности» сотрудники полиции имели общие полномочия для выявления, расследования преступных деяний и сбора соответствующих доказательств. Кроме того, как утверждала сама заявительница, несмотря на квалификацию содеянного ею в качестве административного правонарушения, предъявленные ей обвинения в совершении обмана потребителя имели явный уголовно-правовой характер. Кроме того, вопрос о допустимости данного доказательства в судебном разбирательстве по делу заявительницы должен был решаться в первую очередь судами Литвы.

Европейский Суд не считает, что заявительницу спровоцировали на совершение правонарушения в порядке, противоречащем пункту 1 статьи 6 Конвенции, в соответствии с толкованием, закрепленном в прецедентной практике Европейского Суда, который ранее осуждал несколько случаев подстрекательства по стороны сотрудников полиции, когда контекст дела в целом был незаконным, например, в случае участия сотрудников полиции в торговле наркотиками (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Тейшейра де Кастру против Португалии») или подделке официальных документов (см. Решение Европейского Суда по делу «Ленкаускиене против Литвы» ( Lenkauskienë v. Lithuania) от 20 мая 2008 г., жалоба № 6788/02), когда сотрудники полиции, если бы не выданное им разрешение на проведение операции под прикрытием, сами были бы признаны виновными в совершении преступлений. Однако в настоящем деле сотрудник полиции AD с соблюдением требований законодательства купил напиток в баре, принадлежащем заявительнице, как мог бы сделать обычный гражданин. Именно заявительница согласно выводам судов Литвы нарушала требования законодательства, налив ему напиток в меньшем объеме, чем он заказывал. Подобная роль сотрудника полиции не представляется Европейскому Суду свидетельством произвола или злоупотребления при проведении расследования в отношении подозреваемого в совершении преступления (см. для сравнения, mutatis mutandis, Решение Европейского Суда по делу «Компания „Еврофинаком“ против Франции» (Eurofinacom v. France), жалоба № 58753/00, ECHR 2004-VII).

Кроме того, Европейский Суд считает, что настоящее дело отличается от других дел, касающихся контрольных закупок в области торговли наркотиками, проведенных третьими лицами по приказу сотрудников полиции (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «Ваньян против Российской Федерации» (Vanyan v. Russia) от 15 декабря 2005 г., жалоба № 53203/99 <1>, Постановление Европейского Суда по делу «Худобин против Российской Федерации» (Khudobin v. Russia) от 26 октября 2006 г., жалоба № 59696/00 <2>, §§ 128 - 137, ECHR 2006... (извлечения)). Вместе с тем Европейский Суд подчеркивает, что в настоящем деле контрольная закупка была законным обычным действием, на которое заявительница ответила противозаконным образом.

---

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2006. № 7 (примеч. редактора).

<2> См.: там же. 2007. № 11 (примеч. редактора).

Наконец, Европейский Суд изучил жалобу заявительницы на то, что суды Литвы не обеспечили принцип равенства процессуальных возможностей сторон по делу, но счел данную жалобу необоснованной. Европейский Суд повторяет, что в настоящем деле осуществление оценки допустимости, объективности и надежности доказательств являлось задачей органов власти государства-ответчика. Заявительница имела возможность оспорить данные доказательства и способ их сбора. Она могла обжаловать факт подстрекательства, задать сотрудникам полиции, причастным к ее делу, вопросы относительно контрольной закупки и оспорить достоверность их показаний по этому поводу. Наконец, ей была предоставлена возможность дать объяснения в отношении обстоятельств дела с ее точки зрения.

С учетом вышеизложенного Европейский Суд делает вывод, что в настоящем деле не были установлены признаки нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции, вследствие чего эта жалоба должна быть объявлена явно необоснованной в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции. Следовательно, применение пункта 3 статьи 29 Конвенции должно быть прекращено.

объявил жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу.

---