Решение ЕСПЧ от 09.10.2012
Актуально на 11.11.2026.
Как цитировать: Решение ЕСПЧ от 09.10.2012. 12025/02. 09.10.2012. https://bukva.ai/docs/reshenie-1202502
«О приемлемости жалобы № 12025/02 дело „Евгений Евгеньевич Трифонцов (Yevgeniy Yevgenyevich Trifontsov) против Российской Федерации“»
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
РЕШЕНИЕ
О ПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБЫ № 12025/02
ДЕЛО «ЕВГЕНИЙ ЕВГЕНЬЕВИЧ ТРИФОНЦОВ (YEVGENIY YEVGENYEVICH
TRIFONTSOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
По делу «Евгений Евгеньевич Трифонцов против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) (Первая Секция), заседая 9 октября 2012 г. Палатой в составе:
Нины Ваич, Председателя Палаты Суда,
Мирьяны Лазаровой Трайковской,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
принимая во внимание указанную жалобу, поданную 25 июня 2001 г.,
принимая во внимание частичное Решение о приемлемости от 8 июня 2006 г.,
рассмотрев меморандум, представленный властями Российской Федерации, и ответные замечания, представленные заявителем,
ФАКТЫ
1. Заявитель Евгений Евгеньевич Трифонцов является гражданином Российской Федерации, 1963 года рождения, проживающий в г. Калининграде. В Европейском Суде его интересы представляли адвокаты В. Филатьев и С. Баранов, практикующие в г. Калининграде.
2. Власти Российской Федерации первоначально были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде П.А. Лаптевым, а затем его преемником на этой должности Г.О. Матюшкиным. Обстоятельства дела, как они были представлены сторонами, могут быть кратко изложены следующим образом.
A. Описания сторонами событий, произошедших в декабре 1999 года — 15 января 2000 г.
3. На момент рассматриваемых событий заявитель работал следователем в органах внутренних дел. Он проводил расследование по уголовному делу в отношении Н.К., студента, подозревавшегося в незаконном хранении наркотических средств. Дело в отношении Н.К. было возбуждено 23 ноября 1999 г.
4. По официальной версии событий, в декабре 1999 года — январе 2000 года заявитель неоднократно обращался к родителям Н.К., предлагая им прекратить уголовное дело в отношении их сына в обмен на выплату определенной денежной суммы. Отец Н.К., В.К., дал на это предварительное согласие. Однако спустя некоторое время В.К., обсудив данный вопрос с женой, принял решение сообщить об этом предложении заявителя и тайно записал их разговоры на несколько аудиопленок. 28 декабря 1999 г. В.К. сообщил в Службу собственной безопасности <2> (далее — ССБ) о предложении, которое он получил от заявителя. Позднее он предоставил ССБ и сами аудиозаписи. Остается неясным, когда были сделаны эти записи, и какую информацию они содержали.
<2> Здесь и далее так в тексте. По-видимому, имеется в виду отдел собственной безопасности УВД Калининградской области (примеч. переводчика).
5. Заявитель утверждал, что В.К. подстрекал его к получению денег. Он также настаивал, что В.К. действовал по указанию ССБ и что ССБ поручила В.К. заставить заявителя заключить сделку и тайно записать их переговоры.
6. Первый официальный протокол ССБ с показаниями В.К. в отношении заявителя датирован 15 января 2000 г. В частях, в которых показания В.К. являются разборчивыми (протокол его допроса написан от руки), их можно кратко изложить следующим образом. По утверждению В.К., в декабре 1999 года заявитель вымогал взятку у матери Н.К. В январе 2000 года заявитель обратился с аналогичным предложением к самому В.К. Предположительно, заявитель требовал 5 000 долларов США, которые предназначались для прокурора, осуществляющего надзор за делом. В.К. пояснил, что он записывал некоторые из переговоров с заявителем по собственной инициативе.
7. В тот же день ССБ провела секретную операцию в отношении заявителя. Сотрудники ССБ снабдили В.К. радиомикрофоном, подключенным к устройству звукозаписи, и проинструктировали его, как записать переговоры с заявителем. Сотрудники ССБ также дали В.К. денежные средства для передачи их заявителю и внесли серийные номера купюр в протокол, подписанный двумя понятыми, военнослужащими из близлежащей воинской части.
8. 15 января 2000 г. В.К. позвонил заявителю, который сообщил В.К., что они должны встретиться в здании районной прокуратуры. Они встретились в указанном месте около полудня и обсудили сделку. Их разговор был записан ССБ посредством радиомикрофона. В ходе разговора заявитель упрекнул В.К. за то, что тот принес только 2 500 долларов США, то есть половину оговоренной ранее суммы. В.К. сказал, что принесет оставшуюся половину позже. Заявитель также спросил у В.К, не сообщал ли тот кому-либо об их сделке. В.К. ответил отрицательно. Затем заявитель попросил В.К. оставить деньги на столе в полиэтиленовом пакете. Когда В.К. выполнил эту просьбу, заявитель выдал ему уведомление о прекращении уголовного дела в отношении сына В.К., подписанное заявителем.
9. Как только заявитель вышел из здания, В.К. обратился к сотрудникам ССБ, которые находились неподалеку, и сообщил им, что деньги переданы. Сотрудники ССБ немедленно задержали заявителя, но не обнаружили при нем денежных средств. Затем они провели осмотр помещения, в котором заявитель встречался с В.К., в результате которого были обнаружены денежные средства в пластиковом пакете, спрятанные в коридоре. Серийные номера обнаруженных купюр соответствовали номерам купюр, полученных В.К. от сотрудников ССБ. Сотрудники ССБ составили протокол осмотра места происшествия, который проходил в присутствии двух понятых. Заявитель был допрошен и задержан. Затем дело было передано в прокуратуру Калининградской области, и 18 января 2000 г. заявителю было предъявлено официальное обвинение в получении взятки. Материалы, полученные сотрудниками ССБ во время секретной операции, были рассекречены и приобщены к материалам уголовного дела. 16 мая 2000 г. прокуратура направила дело с обвинительным заключением в Калининградский областной суд.
B. Рассмотрение дела заявителя в суде и его осуждение
10. В ходе рассмотрения дела заявитель настаивал на своей невиновности и утверждал, что именно В.К. предлагал ему деньги. Заявитель не отрицал, что он согласился взять деньги, но указал, что его целью было сообщить о факте дачи взятки гражданином В.К. Он устроил встречу в здании прокуратуры с целью сообщения о факте передачи взятки своим друзьям, которые там работали. Заявитель также утверждал, что аудиозапись от 15 января 2000 г. и протокол осмотра места происшествия не должны были быть приняты в качестве доказательств по делу.
11. Сторона обвинения настаивала на том, что заявитель вымогал деньги у В.К. В качестве обоснования этого довода она представила протокол «осмотра места происшествия» (в частности, коридора, где были обнаружены денежные средства в полиэтиленовом пакете). Сторона обвинения также предоставила протокол экспертизы отпечатков пальцев на полиэтиленовом пакете, согласно которому эти отпечатки пальцев принадлежали заявителю. Запись разговора от 15 января 2000 г. между заявителем и В.К. также была представлена суду. В заключение сторона обвинения предоставила официальное уведомление о прекращении уголовного дела в отношении Н.К., подписанное заявителем.
12. Суд заслушал нескольких свидетелей. В соответствии со свидетельскими показаниями В.К. заявитель предлагал ему прекратить расследование в отношении его сына в обмен на денежное вознаграждение. Его показания были подтверждены Н.К., который утверждал, что в 1999 году отец рассказывал ему о предложении, сделанном заявителем. Свидетельница, жена В.К., утверждала, что ей было известно о сделке, и она убедила мужа сообщить о ней в ССБ. Суд также допросил сотрудников ССБ, участвовавших в операции. Они подтвердили, что В.К. сообщил им о предложении, сделанном заявителем. Также были допрошены непосредственные руководители и коллеги заявителя. Они утверждали, что заявитель никогда не сообщал им о том, что В.К. предлагал ему деньги за прекращение уголовного дела в отношении Н.К.
13. Суд изучил протокол первого допроса заявителя и отметил, что в ходе допроса заявитель не ссылался на «подстрекательство». Суд также заслушал двоих понятых, присутствовавших 15 января 2000 г. при подготовке секретной операции, а также во время осмотра помещений районной прокуратуры. Они подтвердили достоверность протоколов, составленных сотрудниками ССБ.
14. В заключение суд заслушал аудиозапись, тайно сделанную во время встречи В.К. с заявителем 15 января 2000 г., изучил стенограмму записи, а также изучил официальное уведомление о прекращении уголовного дела в отношении Н.К.
15. 13 июля 2000 г. Калининградский областной суд признал заявителя виновным в получении взятки и приговорил его к четырем годам лишения свободы.
16. Заявитель обжаловал это решение. Он утверждал, что сотрудники ССБ сфабриковали дело в отношении него. Он считал, что ССБ следовало сначала получить письменные показания В.К., затем инициировать расследование или возбудить уголовное дело, но ни одно из указанных действий не было выполнено. Заявитель также оспаривал приемлемость и подлинность аудиозаписи его разговора с В.К. Он также оспаривал приемлемость протокола осмотра. Он утверждал, что эта часть доказательств была получена с нарушением процедур, установленных законом. Кроме того, заявитель оспаривал достоверность и последовательность показаний свидетелей, которые дали показания против него.
17. 28 декабря 2000 г. Верховный Суд Российской Федерации оставил без изменения приговор Калининградского областного суда и подтвердил выводы суда первой инстанции, касающиеся фактической стороны дела. Он также отметил, что операция, которая привела к задержанию заявителя, проводилась в соответствии с действующим законодательством. Материал, полученный сотрудниками ССБ, был надлежащим образом включен в доказательную базу. Кроме того, в соответствии с уголовно-процессуальными нормами ССБ имела право осматривать помещения, не дожидаясь следователя из прокуратуры.
C. Соответствующее законодательство Российской Федерации
18. Относительно соответствующих положений Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» 1995 года, действовавших на момент рассматриваемых событий, см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Быков против Российской Федерации» (Bykov v. Russia) от 10 марта 2009 г., жалоба № 4378/02 <1>, § 56.
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2009. № 6 (примеч. редактора).
ЖАЛОБА
19. Заявитель жаловался в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции на то, что он был осужден на основании доказательств, полученных незаконным путем, и что дело против него было сфабриковано.
ПРАВО
20. Жалоба заявителя состоит из двух частей. Во-первых, он утверждал, что суду не следовало принимать в качестве доказательств материалы, полученные в ходе секретной операции 15 января 2000 г. Он ссылался на пункт 1 статьи 6 Конвенции, который в соответствующей части гласит:
«При предъявлении... ему любого уголовного обвинения каждый имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...».
21. Власти Российской Федерации утверждали, что материалы, полученные ССБ 15 января 2000 г., являются приемлемым доказательством и поэтому были обоснованно использованы в ходе рассмотрения уголовного дела в отношении заявителя. Аудиозаписи и протокол осмотра были получены и оформлены в соответствии с требованиями законодательства и были надлежащим образом приобщены к материалам дела. Они не содержали нарушений, которые подвергали бы сомнению их достоверность. Кроме того, если заявитель считал, что секретная операция нарушает его права, он мог подать отдельную жалобу по данному поводу, но не сделал этого.
22. Заявитель настаивал на своей жалобе. Он утверждал, что материалы, полученные в ходе секретной операции, являются недостоверными и не должны использоваться в качестве доказательства против него. ССБ удерживала аудиозаписи его разговора с В.К. более трех недель, прежде чем направить их в прокуратуру. Один из сотрудников ССБ на короткое время заходил в помещение перед началом осмотра. Двое понятых являлись военнослужащими близлежащей воинской части, относящейся к Федеральной службе безопасности Российской Федерации. Заявитель также утверждал, что он жаловался на эти недостатки в ходе судебного разбирательства, поэтому у него не было необходимости инициировать отдельное судебное разбирательство в данном отношении.
23. Европейский Суд отмечает, что, несмотря на то, что статья 6 гарантирует право на справедливое судебное разбирательство, она не устанавливает какие-либо нормы допустимости доказательств, которые, таким образом, в первую очередь являются вопросом, регулируемым законодательством государства-ответчика (см. Постановление Европейского Суда по делу «Шенк против Швейцарии» (Schenk v. Switzerland) от 12 июля 1988 г., §§ 45 - 46, Series А, № 140). В задачу Европейского Суда в принципе не входит определение допустимости определенных видов доказательств или фактически виновности или невиновности заявителя (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хан против Соединенного Королевства» (Khan v. United Kingdom), жалоба № 35394/97, § 34, ECHR 2000-V).
24. Возвращаясь к настоящему делу, Европейский Суд отмечает, что указанные материалы (аудиозаписи, сделанные ССБ 15 января 2000 г., и протокол осмотра) не являлись единственными доказательствами в отношении обвиняемого. Суды Российской Федерации также основывались на показаниях В.К., который являлся непосредственным свидетелем происшествия, показаниях нескольких сотрудников ССБ, участвовавших в операции, и в определенной степени на показаниях самого заявителя, который признал, по крайней мере, некоторые факты, на которых было основано обвинение. Кроме того, суд опирался на косвенные доказательства, подтверждающие версию стороны обвинения.
25. Вместе с тем необходимо отметить, что заявитель имел достаточную возможность оспаривать достоверность и относимость доказательств в судах двух инстанций и что он надлежащим образом направил свою жалобу в этом отношении в суд кассационной инстанции. Даже если секретная операция 15 января 2000 г., которая привела к задержанию и осуждению заявителя, была проведена с рядом процессуальных нарушений с точки зрения законодательства Российской Федерации, отсутствуют основания полагать, что степень и характер таких нарушений позволяли признать осуждение заявителя «несправедливым» по смыслу пункта 1 статьи 6 Конвенции. Суды государства — участника Конвенции в принципе лучше осведомлены о достоверности показаний свидетелей и точности протоколов, а также об их соответствии нормам своего законодательства. При имеющихся обстоятельствах Европейский Суд не видит причин сомневаться в решении судов Российской Федерации о признании доказательной базы, полученной в результате секретной операции. Таким образом, отсутствует необходимость рассматривать доводы властей по поводу неисчерпания заявителем внутригосударственных средств правовой защиты. Следовательно, данная часть жалобы является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
26. Кроме того, утверждения заявителя можно понять таким образом, что он был осужден в результате подстрекательства со стороны сотрудников милиции в нарушение приведенного выше пункта 1 статьи 6 Конвенции.
27. Власти Российской Федерации утверждали, что признание заявителя виновным не являлось результатом «подстрекательства», поскольку В.К. не являлся информатором ССБ. Власти Российской Федерации признали, что В.К. впервые обратился в ССБ 28 декабря 1999 г., но он сделал это по собственной инициативе после того, как заявитель вымогал у него взятку. Несмотря на то, что некоторые доказательства в отношении заявителя были получены в ходе проведения секретной операции, такой способ расследования был необходим в целях подтверждения информации, полученной от В.К. Участие ССБ в операции не выходило за рамки простого наблюдения, и ССБ никаким образом не вмешивалась в ход встречи В.К. с заявителем. Власти Российской Федерации также подчеркнули, что признание заявителя виновным было основано, в том числе, и на других доказательствах.
28. Заявитель утверждал, что В.К являлся agents provocateurs <1>, действовавшим по инструкциям ССБ. Он пояснил, что согласился взять денежные средства, поскольку В.К. фактически преследовал его с требованиями прекратить уголовное дело в отношении Н.К. Хотя В.К. обратился в ССБ 28 декабря 1999 г., его показания не были официально запротоколированы вплоть до 15 января 2000 г. В период между 28 декабря 1999 г. и 15 января 2000 г. В.К. сделал несколько аудиозаписей, которые не были изучены судом. В.К. был заинтересован в привлечении заявителя к ответственности, поэтому его показаниям нельзя доверять.
<1> Здесь и далее в тексте используется этот французский термин, означающий «агента-провокатора», работающего «под прикрытием» (примеч. переводчика).
29. Хотя Европейский Суд признает практику использования тайных информаторов в качестве законного средства проведения расследования тяжких преступлений, он требует предоставления достаточных гарантий в отношении предотвращения злоупотреблений, поскольку общественные интересы не могут оправдывать использование доказательств, полученных в результате подстрекательства со стороны полиции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Тейшейра де Кастро против Португалии» (Teixeira de Castro v. Portugal) от 9 июня 1998 г., §§ 34 — 36, Reports of Judgments and Decisions 1998-IV).
30. В делах, где основные доказательства получены в ходе секретной операции, власти обязаны продемонстрировать достаточные основания для проведения именно секретной операции и ее нацеленности на определенное лицо. В частности, в распоряжении властей должны иметься конкретные и объективные доказательства, свидетельствующие о том, что заявитель принимал начальные меры по совершению правонарушений, за которые он был в дальнейшем осужден (см. Решение Европейского Суда по делу «Секейра против Португалии» (Sequeira v. Portugal), жалоба № 73557/01, ECHR 2003-VI, Решение Европейского Суда по делу «Компания „Еврофинаком“ против Франции» (Eurofinacom v. France), жалоба № 58753/00, ECHR 2004-VII, Решение Европейского Суда по делу «Шеннон против Соединенного Королевства» (Shannon v. United Kingdom), жалоба № 67537/01, ECHR 2004-IV, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Раманаускас против Литвы» (Ramanauskas v. Lithuania), жалоба № 74420/01, §§ 63 и 64, ECHR 2008, и Постановление Европейского Суда по делу «Малининас против Литвы» (Malininas v. Lithuania) от 1 июля 2008 г., жалоба № 10071/04, § 36).
31. В целом ряде дел против Российской Федерации Европейский Суд установил, что применимое законодательство государства-ответчика не предусматривало достаточных средств защиты в отношении контрольных закупок наркотических средств, и определил необходимость их судебного или другого независимого санкционирования и надзора (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ваньян против Российской Федерации» (Vanyan v. Russia) от 15 декабря 2005 г., жалоба № 53203/99 <2>, §§ 46 - 49, Постановление Европейского Суда по делу «Худобин против Российской Федерации» (Khudobin v. Russia), жалоба № 59696/00 <1>, § 135, ECHR 2006-XII (извлечения), Постановление Европейского Суда по делу «Банникова против Российской Федерации» (Bannikova v. Russia) от 4 ноября 2010 г., жалоба № 18757/06 <2>, §§ 48 - 50. Кроме того, Европейский Суд подчеркнул роль судов государств — участников Конвенции в расследовании уголовных дел, в которых обвиняемый утверждает, что его подстрекали к совершению преступления. Любой спорный довод о подстрекательстве налагает на суды обязательство по его рассмотрению и принятию окончательного решения по вопросу провокации, и сторона обвинения несет бремя доказывания отсутствия подстрекательства (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Раманаускас против Литвы», §§ 70 - 71).
<2> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2006. № 7 (примеч. редактора).
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2007. № 11 (примеч. редактора).
<2> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2011. № 4 (примеч. редактора).
32. С учетом вышеизложенного Европейский Суд не убежден в том, что рассматриваемая ситуация относится к категории «дел о провокации», даже prima facie. Следовательно, недостатки законодательства и правоприменительной практики в Российской Федерации, установленные Европейским Судом в нескольких предыдущих делах, не относятся к рассматриваемому делу.
33. Во-первых, из материалов, находящихся в распоряжении Европейского Суда, не следует, что В.К. проявлял инициативу в общении с заявителем с целью обвинения его во взяточничестве, а, скорее, реагировал на предложение заявителя. В.К. изначально не являлся «информатором милиции», и подготовка к совершению уголовного преступления началась до привлечения к делу ССБ. Несмотря на то, что роль В.К. в секретной операции 15 января 2000 г. может быть сравнима с ролью «сотрудника милиции», и даже с учетом того факта, что он начал играть эту роль за несколько дней до указанного дня, ясно, что он стал «информатором» только после того, как заявитель начал вымогать взятку. В данном отношении фактические обстоятельства настоящего дела близки к ситуации, описанной в Решении Европейского Суда по делу «K.L. против Соединенного Королевства» (K.L. v. United Kingdom) от 22 октября 1997 г., жалоба № 32715/96, или в упоминавшемся выше Решении Европейского Суда по делу «Секейра против Португалии», где Европейский Суд отметил, что «судами государства-ответчика было установлено, что A. и C. [информаторы полиции], начали сотрудничество с отделом уголовного розыска в тот момент, когда заявитель уже обратился к A. с целью организации поставки кокаина в Португалию». Кроме того, Европейский Суд не установил злоупотреблений со стороны сотрудников милиции, учитывая их обязательство проводить проверки по обвинениям в совершении преступлений и важность пресечения разрушительного воздействия взяточничества судей на принцип верховенства закона в демократическом обществе. Европейский Суд также не установил, что органы милиции сыграли определяющую роль в данном деле (см. Постановление Европейского Суда по делу «Милиниене против Литвы» ( Milinienë v. Lithuania) от 24 июня 2008 г., жалоба № 74355/01, § 38).
34. Во-вторых, Европейский Суд установил, что довод стороны защиты о подстрекательстве не был четко и (или) своевременно сформулирован в ходе разбирательства дела в национальном суде (см., mutatis mutandis, Решение Европейского Суда по делу «Вайсер против Эстонии» (Vayser v. Estonia) от 5 января 2010 г., жалоба № 7157/05). На первом допросе после задержания заявитель не утверждал, что на него было оказано давление при совершении преступления, и отсутствуют основания полагать, что он использовал этот довод позже как во время следствия, так и в суде. В частности, отсутствуют доказательства того, что заявитель стремился к раскрытию аудиозаписей, предположительно, сделанных В.К. до секретной операции 15 декабря 2000 г., которые могли бы, по утверждениям заявителя, прояснить роль В.К. Что касается кассационного производства, «подстрекательство» было упомянуто в кассационной жалобе заявителя, но только вскользь и в связи с другими юридическими доводами, бульшая часть которых относилась к формальной стороне законности секретной операции и точности протоколов, составленных ССБ.
35. Европейский Суд отмечает, что осуждение заявителя было основано на многочисленных доказательствах, включая устные показания указанных свидетелей и вещественные доказательства (см. выше), которые были тщательно изучены судами Российской Федерации. Фактические выводы судов государства-ответчика не дают оснований полагать, что преступление, совершенное заявителем, было спровоцировано сотрудниками ССБ. При таких обстоятельствах Европейский Суд не установил серьезных недостатков в процессе принятия решения судами, которые сделали бы приговор, вынесенный заявителю, «несправедливым» (в отношении данного вопроса см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Милиниене против Литвы», § 39). Следовательно, настоящая жалоба является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
объявил жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу.