Постановление ЕСПЧ от 17.10.2006
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 17.10.2006. 72000/01. 17.10.2006. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-7200001
«Дело „Гечмен (Gocmen) против Турции“ (жалоба № 72000/01)»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ГЕЧМЕН ({GOCMEN} <**>) ПРОТИВ ТУРЦИИ» (Жалоба № 72000/01)
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
<**> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
По делу «Гечмен против Турции» Европейский суд по правам человека (Вторая секция), заседая Палатой в составе:
Ж.-П. Коста, Председателя Палаты,
а также при участии С. Долле, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 26 сентября 2006 г.,
вынес следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 72000/01), поданной 24 мая 2001 г. в Европейский суд по правам человека против Турецкой Республики гражданином Турции Сабахаттином Гечменом (Sabahattin {Gocmen}) (далее — заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы заявителя, которому была предоставлена правовая помощь, в Европейском суде представлял М. Айзит (M. Ayzit), адвокат из г. Дийярбакира (Diyarbakir). Власти Турции в Европейском суде не назначили своего представителя для участия в рассмотрении дела в Европейском суде.
3. 5 апреля 2005 г. Европейский суд (Вторая секция) объявил жалобу частично неприемлемой для рассмотрения по существу и принял решение коммуницировать властям Турции часть жалобы, поданную на основании статей 3, 6 и 13 Конвенции. На основании положений пункта 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд принял Решение о рассмотрении дела одновременно по вопросу приемлемости и по существу жалобы.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
4. Заявитель, 1966 года рождения, в настоящее время содержится в заключении в следственном изоляторе в г. Бурса (Bursa).
5. 29 декабря 1992 г. примерно в 20:45, находясь в компании с А.И. (A.I.), заявитель был задержан полицией и помещен под стражу в помещении Управления безопасности г. Стамбула (Istanbul), отдел по борьбе с терроризмом. Ему было предъявлено обвинение в том, что он является членом нелегальной организации Рабочей партии Курдистана.
6. 2 января 1993 г. по месту жительства заявителя в его присутствии был проведен обыск. Были обнаружены оружие калибра 7,65, документы, квалифицируемые, как документы нелегальной организации, а также видеокассеты пропагандистского содержания.
7. 5 января 1993 г. в заключении графологической экспертизы был сделан вывод о соответствии почерка заявителя почерку, содержащемуся на некоторых обнаруженных у него документах.
8. В своих показаниях, данных 7 января 1993 г. в помещении Управления безопасности, А.И., раскаявшись, сознался в своем участии в незаконной деятельности, осуществляемой вместе с заявителем. Он уточнил, что последний входил в число руководителей данной организации и проводил кампании по сбору денежных средств от ее имени. Он также уточнил, что оружие калибра 7,65 и видеокассеты пропагандистского содержания находились у заявителя.
9. В своих показаниях, данных 8 января 1993 г. в помещении Управления безопасности, заявитель признал, что является членом Рабочей партии Курдистана, и сознался в том, что принимал участие в нелегальной деятельности. В частности, он признал факты хранения оружия, сбора денежных средств и пропаганды от имени организации.
В соответствии с законодательством, действовавшим во время происходивших событий, заявитель не мог воспользоваться помощью адвоката во время нахождения под арестом.
10. 12 января 1993 г. заявитель был допрошен прокурором Республики при Суде государственной безопасности Стамбула. Он частично подтвердил свои показания, данные в Управлении безопасности, и сообщил, что видеокассеты и оружие были переданы ему лицом по имени «Гезлюк» ({Gozluk}). Он утверждал, что не является членом указанной организации, однако имеет с ней некоторую связь.
11. В тот же день прокурор Республики назначил осмотр 15 подозреваемых, среди которых находился заявитель, судебно-медицинским экспертом Института судебной медицины г. Стамбула. В своем заключении от этой же даты эксперт указал, что на телах осмотренных лиц не обнаружено следов насилия.
12. В тот же день, 12 января 1993 г., заявитель был передан судье-асессору Суда государственной безопасности, который, в свою очередь, допросил его и применил в отношении заявителя меру в виде предварительного заключения под стражу. В суде заявитель повторил свои показания, данные прокурору.
13. 13 января 1993 г. заявитель был осмотрен врачом следственного изолятора г. Стамбула. Согласно заключению, сделанному 15 января 1993 г. врачом Института судебной медицины Эйюпа ({Eyup}), у заявителя отмечалось снижение подвижности плеч, локтей и запястий, сопровождавшееся болями. Он также испытывал боли при пальпации плеч, а также на уровне спины, в частности, при сгибании пальцев руки. Были также отмечены следующие следы: кровоподтеки в области ягодиц, раны, покрытые коркой размером 1 — 3 см на внешней части бедер, две линии, состоящие из ряда коричневатых кровоподтеков, начинающих бледнеть, параллельные друг другу, шириной 0,5 — 2 см на передней части подмышек, более выраженные с правой стороны, другие ряды кровоподтеков, имеющих неправильную форму, коричневатого цвета на внутренних и внешних частях левого бедра, ряды распространенных кровоподтеков, начавших изменять цвет на обеих ягодицах, ряд царапин, местами начавших терять корки, размером 2 — 3 см, расположенных над правым коленом, выше обоих колен, на обоих бедрах в фронтальной и средней зоне. Кроме того, он страдал от болей в ногах и значительного сокращения двигательных функций и даже не мог активно двигать плечами, руками, предплечьями и запястьями. Он также утверждал, что чувствует онемение и потерю чувствительности в целом. В заключении содержался вывод о том, что жизнь заявителя не находится в опасности, и было предписано освобождение от работы сроком на 15 дней.
14. Постановлением от 25 января 1993 г. прокурор Республики возбудил в отношении заявителя уголовное преследование на основании статьи 168 Уголовного кодекса Турции, предусматривающей наказание за создание вооруженных формирований, способных совершить преступления против государства и органов государственной власти. В связи с этим он требовал применения положений, касающихся посягательства на безопасность граждан, убийств, покушения и соучастия в убийстве, а также статьи 5 Закона № 3713 о борьбе против терроризма.
15. В ходе первого судебного заседания 19 марта 1993 г. в Суде государственной безопасности заявитель настаивал на своей невинности, утверждал, что во время содержания под арестом он подвергался жестокому обращению и что сотрудники полиции заставили его подписать признательные показания. В подтверждение своих утверждений о жестоком обращении он представил медицинскую справку от 15 января 1993 г. Он также заявил, что во время содержания под стражей не мог воспользоваться помощью своего адвоката. Кроме того, он подтвердил свои показания, сделанные прокурору Республики и судье-асессору Суда государственной безопасности.
16. 26 апреля 1993 г. Суд государственной безопасности, заседая в новом составе, провел заседание, в ходе которого заявитель указал, что оружие, обнаруженное во время обыска по месту его жительства, ему не принадлежит и что он даже не знает, находится ли оно в рабочем состоянии. Он утверждал, что это оружие могло быть оставлено у него А.И., которого он просил допросить. На вопросы о заключении графологической экспертизы от 5 января 1993 г. он заявил, что был принужден написать некоторые документы во время содержания под арестом. Он также требовал допросить лиц, которые составляли протоколы ареста и обыска.
17. В ходе заседания 9 июня 1993 г. адвокат заявителя повторил ходатайство о заслушивании А.И. Суд принял решение допросить его на основании отдельного приказа, приняв во внимание, что его дело рассматривалось в суде в г. Дийярбакире. Он также предписал вызвать в суд для заслушивания лиц, составивших протоколы ареста и обыска. Кроме того, он потребовал приобщить к материалам дела вещественные доказательства, в частности, видеокассеты, обнаруженные по месту жительства заявителя.
18. В ходе заседания 21 июля 1993 г. Суд государственной безопасности, в состав которого был включен новый судья, установил отсутствие ответа Суда государственной безопасности вилайета Дийярбакир относительно допроса отдельным требованием А.И. Он заслушал сотрудника полиции, который заявил, что участвовал в обысках, проведенных по месту жительства сообвиняемых вследствие показаний заявителя и А.И. Суд вновь предписал приобщить к делу видеокассеты, обнаруженные по месту жительства заявителя, и продлил срок его предварительного содержания под стражей, приняв во внимание характер преступлений и имеющиеся доказательства.
19. 8 сентября 1993 г. Суд государственной безопасности провел заседание, в ходе которого постановил приобщить видеокассеты к материалам дела. Он принял решение дождаться ответа на запрос о допросе А.И. на основании отдельного приказа и счел, что ввиду безопасности свидетеля нет необходимости, чтобы он участвовал в разбирательстве.
20. 1 ноября 1993 г. Суд государственной безопасности провел заседание с участием нового судьи в своем составе. Во время этого заседания заявитель обратил внимание суда на важность допроса и проведения очной ставки с главным свидетелем — А.И. Суд также заслушал ходатайство заявителя о проведении дополнительного расследования обстоятельств освобождения А.И., которого правоохранительные органы потребовали перевести из тюрьмы г. Дийярбакира в помещение Управления безопасности Битлиса (Bitlis).
21. В ходе заседаний 24 декабря 1993 г. и 25 февраля 1994 г. Суд государственной безопасности, заседая каждый раз в разных составах, установил обстоятельства освобождения А.И. и зачитал показания, полученные по отдельному судебному приказу. Заявитель не согласился с показаниями последнего, обвинившего его в принадлежности к исполнительным органам нелегальной организации.
22. В ходе заседания 18 апреля 1994 г. Суд государственной безопасности заслушал одного из сотрудников полиции, участвовавших в проведении обыска у заявителя, который подтвердил, что были обнаружены видеокассеты и оружие. Кроме того, суд отклонил ходатайство адвоката заявителя о получении нового заключения графологической экспертизы. Он также отказал в удовлетворении ходатайства о проведении очной ставки заявителя с А.И. и продлил срок предварительного заключения в связи с характером преступления, обвинение в котором было предъявлено заявителю, и имеющимися доказательствами.
23. 13 июня, 22 июля, 26 августа и 19 октября 1994 г. суд провел четыре заседания в отсутствие заявителя, в ходе которых были заслушаны, в частности, один из сотрудников полиции, участвовавший в задержании заявителя. В ходе этих заседаний суд дважды заседал в разных составах и предписал установить точный адрес одного из сообвиняемых, а именно М.А.
24. В ходе заседания 25 ноября 1994 г. заявитель отрицал всякую связь с нелегальной организацией, утверждая, что во время его задержания он являлся студентом, имевшим семью, и занимался профессиональной деятельностью, зарегистрированной в налоговых органах. Он заявил, что был задержан на основании показаний раскаявшегося свидетеля.
25. На заседаниях 23 января и 15 декабря 1995 г. суд каждый раз изменял состав суда и констатировал отсутствие ответа на запрос заслушать М.А. В течение этого времени адвокат заявителя выступил против продления разбирательства в связи с отсутствием заслушивания свидетелей и вновь подал ходатайство о проведении графологической экспертизы.
26. 30 октября 1995 г. прокурор представил свое обвинительное заключение. Он потребовал применения к заявителю статьи 125 Уголовного кодекса Турции. На следующем заседании, 15 декабря 1995 г., заявителю был предоставлен дополнительный срок для того, чтобы подготовить свою защиту, в то время как его ходатайство о проведении графологической экспертизы вновь было отклонено.
27. В ходе судебных заседаний 14 февраля, 15 апреля и 19 июня 1996 г. заявитель утверждал, что будет представлять свою защиту по существу дела, как только А.И. представит свою. Для того чтобы оправдать это ожидание, заявитель ссылался на отсутствие обвинений и доказательств обвинения, за исключением тех, которые содержались в показаниях А.И.
28. В ходе заседания 12 августа 1996 г. заявитель указал, что будет осуществлять свою защиту, и добавил, что, поскольку он является студентом, его положение крайне затруднительно. Наконец, он подал ходатайство о временном освобождении из-под стражи, которое было отклонено.
29. С 1 октября 1996 г. по 14 ноября 1997 г. Суд государственной безопасности провел девять заседаний, за это время он изменял состав суда шесть раз. В ходе этих заседаний суд установил, что уведомление о получении доводов А.И. по существу дела отсутствует, и заочно вынес решение о его аресте.
30. 17 сентября и 14 ноября 1997 г. Суд государственной безопасности провел два заседания, в ходе которых он принял решение о присоединении к разбирательству точки зрения одного из сообвиняемых, выраженной в другом уголовном разбирательстве.
31. В ходе судебного заседания 26 декабря 1997 г. адвокат заявителя указал, что, принимая во внимание совокупность разбирательства и имеющиеся доказательства обвинения, преступление, обвинение в котором предъявлено заявителю, не может квалифицироваться как нарушение статьи 125 Уголовного кодекса Турции. По его мнению, в данном деле может быть применена только статья 169 Уголовного кодекса Турции.
32. С 4 марта по 6 ноября 1998 г. Суд государственной безопасности провел пять заседаний, два из которых — в отсутствие заявителя. В течение этого периода суд четыре раза заседал в разных составах и включил в материалы дела точку зрения одного из сообвиняемых.
33. В ходе заседания 29 января 1999 г. новый прокурор Республики, ответственный за поддержание обвинения по делу, представил свое заключение. Он повторил пункты обвинения, основанные на части 1 статьи 168, статьях 31, 33, 40 Уголовного кодекса Турции и статье 5 Закона № 3713.
34. В этот же день адвокат заявителя подал ходатайство об изменении квалификации деяния на часть 2 статьи 168 или статью 169 Уголовного кодекса Турции в связи с тем, что доказательства, свидетельствующие о составе преступления, предусмотренного частью 1 статьи 168, не были собраны.
35. 29 января 1999 г. прокурор Республики представил новое заключение, в котором он просил осудить заявителя на основании части 1 статьи 168 Уголовного кодекса Турции.
36. 22 февраля 1999 г. заявитель утверждал о своей невиновности. Ссылаясь на то, что в отношении него применялись пытки во время того, как он находился в руках сотрудников органов безопасности, отвечавших за его содержание под стражей, он полностью отказался от своих показаний, данных в полиции. В то же время он утверждал, что сведения, содержащиеся в показаниях раскаявшегося А.И., не могут рассматриваться как достоверные доказательства, поскольку он искал пути оправдания для себя, обвиняя других. Он также отметил, что 8 января 1993 г. во время содержания под стражей его заставили подписать показания, в которых четыре страницы из восьми были полностью идентичны показаниям А.И., полученным 7 января 1993 г. В то же время он подчеркнул, что не была проведена требуемая им очная ставка. Также он оспорил применение статьи 168 Уголовного кодекса Турции и направил ходатайство о его временном освобождении из-под стражи.
37. В ходе заседания 9 апреля 1999 г. Суд государственной безопасности, в состав которого входил военный судья, приобщил к делу доводы заявителя по существу дела. Он отказал в удовлетворении его ходатайства об освобождении из-под стражи, приняв во внимание, в частности, характер преступлений, обвинения в которых были предъявлены заявителю, и материалы дела.
38. На заседании 14 июня 1999 г. Суд государственной безопасности, в состав которого в последний раз входил военный судья, приобщил к делу последние доводы заявителя и отклонил его ходатайство о временном освобождении из-под стражи, приняв во внимание характер преступления, материалы дела и имеющиеся доказательства.
39. 27 августа 1999 г. Суд государственной безопасности, в состав которого вошли три гражданских судьи, провел заседание и продлил срок предварительного содержания заявителя под стражей.
40. На заседании 20 октября 1999 г. Суд государственной безопасности в составе трех гражданских судей признал заявителя виновным в совершении преступления, предусмотренного статьей 168 Уголовного кодекса Турции, оправдал его за недостаточностью доказательств по факту убийства и приговорил к наказанию в виде лишения свободы сроком на 18 лет и девять месяцев.
Для того, чтобы прийти к этому выводу, суд, прежде всего, установил, что показания других сообвиняемых в отношении обвинений, предъявленных заявителю, не являлись противоречивыми. Кроме того, основываясь, в частности, на указанных показаниях, заключениях экспертиз, протоколах обыска, а также на документах и оружии, обнаруженных по месту жительства, суд счел вину заявителя доказанной. В то же время суд учел показания заявителя, данные во время содержания под стражей, в качестве доказательств обвинения, приняв во внимание, что сообвиняемые Н.Г. (N.G.), Х.Т. (H.T.) и, особенно, А.И. их подтвердили.
41. 28 ноября 2000 г. Кассационный суд Турции оставил без изменения приговор от 20 октября 1999 г.
II. Применимое национальное законодательство
42. В соответствии со статьями 151 и 153 Уголовно-процессуального кодекса Турции в редакции, действовавшей на момент событий, по этим различным преступлениям было возможно подать заявление прокурору Республики или в местные административные органы власти. Прокурор, который каким-либо образом был уведомлен о том, что сложившаяся ситуация дает основания подозревать, что было совершено преступление, должен провести расследование обстоятельств, чтобы принять решение о том, следует ли возбуждать уголовное преследование.
43. Из принципов судебной практики уголовного права Турции следует, что допрос подозреваемого является средством защиты в пользу последнего, а не мерой, направленной на получение доказательств обвинения. Полученные показания могут быть учтены при оценке судом достоверности фактов, тем не менее, они должны быть даны по доброй воле с учетом того, что любое показание, полученное путем давления или применения силы, не имеет никакой доказательной силы. В соответствии со статьей 247 Уголовно-процессуального кодекса Турции, как она была истолкована Кассационным судом Турции, для того, чтобы протокол допроса, содержащий признания, сделанные в полиции или прокуратуре, мог являться доказательством обвинения, в обязательном порядке требуется, чтобы эти признания были повторены в суде. В противном случае зачитывание в ходе заседания подобных протоколов в качестве доказательства запрещается и поэтому не должно служить основанием для осуждения (см. Постановление Европейского суда по делу «Колу против Турции» (Kolu v. Turkey) от 2 августа 2005 г., жалоба № 35811/97, § 44).
Пункт «а» статьи 135 Уголовно-процессуального кодекса Турции также запрещает применение пыток и любого другого жестокого обращения, применяемого с целью получения признания.
ПРАВО
I. Приемлемость
44. Власти Турции заявили возражение о неприемлемости жалобы в связи с тем, что, с одной стороны, не были исчерпаны внутригосударственные средства правовой защиты, и, с другой — не был соблюден шестимесячный срок для подачи жалобы.
45. Прежде всего, ссылаясь на устоявшуюся практику Европейского суда (см. Постановление Европейского суда по делу «Кардо против Франции» (Cardot v. France) от 19 марта 1991 г., Series A, № 200, p. 18, § 34), они считали, что заявитель не выполнил требование об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты, поскольку не подавал жалоб на отсутствие независимости и беспристрастности суда, а также длительность судебного разбирательства в судебные органы, рассматривавшие дело.
46. В отношении жалоб, поданных на основании статей 3 и 13 Конвенции, власти Турции утверждали, что заявитель должен был подать свою жалобу в течение шести месяцев с даты, когда окончился срок его предварительного содержания под стражей, то есть 12 января 1993 г., с учетом того, что он утверждал об отсутствии внутригосударственного средства правовой защиты.
47. В отношении длительности судебного разбирательства Европейский суд напоминает, что он уже имел возможность установить, что внутригосударственный правопорядок Турции не предоставляет подсудимым эффективного средства правовой защиты по смыслу статьи 13 Конвенции, позволяющего подать жалобу на длительность судебного разбирательства (см. Постановление Европейского суда по делу «Тендик и другие против Турции» (Tendik and others v. Turkey) от 22 декабря 2005 г., жалоба № 23188/02, § 36). Следовательно, не установлено, что заявитель располагал средством правовой защиты, способным привести к удовлетворению его жалобы. Следовательно, это возражение властей Турции подлежит отклонению.
48. В отношении жалобы на нарушение принципа независимости и беспристрастности суда Европейский суд напоминает, что присутствие военного судьи в составе Суда государственной безопасности обосновано конституционным положением того времени. Таким образом, это возражение не должно быть принято.
49. В отношении несоблюдения шестимесячного срока для подачи жалобы Европейский суд, прежде всего, отметил, что, если заявитель формально не подал жалобу в отношении жестокого обращения со стороны сотрудников полиции, ответственных за его содержание под стражей, он неоднократно высказывал свою жалобу в Суде государственной безопасности. Хотя это утверждение подтверждалось медицинскими свидетельствами, оно не было принято во внимание национальным судом. Следовательно, Европейский суд принимает во внимание постановление Кассационного суда Турции в качестве условия, которое могло позволить заявителю полагать, что внутригосударственные средства правовой защиты с момента его вынесения становятся неэффективными в отношении его утверждений (см., в этом отношении Решение Европейского суда по делу «{O.O.} и S.M. против Турции» ({O.O.} and S.M. v. Turkey) от 28 мая 2002 г., жалоба № 31865/96, и Решение Европейского суда по делу «Ендер против Турции» ({Onder} v. Turkey) от 1 апреля 2003 г., жалоба № 39813/98; a contrario, Решение Европейского суда по делу «Кабасакал и Атар против Турции» (Kabasakal and Atar v. Turkey) от 1 июля 2003 г., жалоба № 70084/01). Приняв во внимание, что Кассационный суд вынес свое Постановление 28 ноября 2000 г., настоящая жалоба 24 мая 2001 г. была подана в шестимесячный срок, предусмотренный в пункте 1 статьи 35 Конвенции.
50. Европейский суд установил, что часть жалобы, поданной на основании статей 3, 6 и 13 Конвенции, не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции и должна быть рассмотрена по существу дела. При этом Европейский суд не установил иных причин для объявления ее неприемлемой.
II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
51. Заявитель жаловался на нарушение статьи 3 Конвенции, которая гласит:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
52. Власти Турции не согласились с этим утверждением. В частности, они утверждали, что тот факт, что медицинский осмотр, состоявшийся 12 января 1992 г., не позволил обнаружить следов насилия на теле заявителя, доказывает, что во время содержания под стражей он не подвергался насильственным действиям.
53. Европейский суд напомнил, что в случае, если лицу были нанесены телесные повреждения во время содержания под стражей в то время, когда он полностью находился под контролем сотрудников полиции, любое телесное повреждение, полученное в этот период времени, дает повод для серьезных косвенных доказательств (см., Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Салман против Турции» (Salman v. Turkey), жалоба № 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII). Таким образом, властям Турции следует дать соответствующее объяснение в отношении происхождения указанных телесных повреждений и представить доказательства, устанавливающие факты, которые поставят под сомнение утверждения жертвы, в частности, если они подтверждены медицинскими документами (см., среди прочих, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Сельмуни против Франции» (Selmouni v. France), жалоба № 25803/94, § 87, ECHR 1999-V; и Постановление Европейского суда по делу «Алтай против Турции» (Altay v. Turkey) от 22 мая 2001 г., жалоба № 22279/93, § 50).
54. В данном случае заявитель был вначале осмотрен 12 января 1993 г. по окончании его содержания под стражей. Этот осмотр не позволил обнаружить на его теле следы насилия. Однако в соответствии с заключением, сделанным впоследствии после его помещения в предварительное заключение 13 января 1993 г. врачом следственного изолятора, на теле у заявителя имелись многочисленные следы насильственных действий (снижение подвижности и боли в различных частях тела, а также многочисленные кровоподтеки). На основании этих следов 15 января 1993 г. судебно-медицинский эксперт предписал освобождение от работы сроком на 15 дней.
55. Ничто в материалах дела не указывает на то, что указанные повреждения явились следствием действий, совершенных во время задержания или действий третьих лиц, совершенных ранее. В то же время нет подтверждения, что эти повреждения могли относиться ко времени, предшествовавшему аресту заявителя.
56. В отношении вопроса о том, имели ли место эти действия в то время, когда заявитель находился под контролем сотрудников полиции, Европейский суд не убежден, что медицинское заключение от 12 февраля 1993 г. являлось достоверным, поскольку речь идет об очень краткой справке в отношении 15 подозреваемых без какого-либо уточнения в отношении личности осмотренных. В то же время, представляется нелогичным, чтобы многочисленные повреждения, покрытые коркой, появились в течение очень короткого периода времени после окончания срока содержания под стражей.
57. Следовательно, принимая во внимание совокупность представленных ему материалов, Европейский суд счел установленным в данном деле, что причиной повреждений, отмеченных в медицинском заключении от 15 января 1993 г., является обращение, за которое несут ответственность власти Турции.
Следовательно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции.
III. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
58. Заявитель утверждал, что власти не отреагировали эффективно на его утверждения о жестоком обращении. Он ссылался в связи с этим на статью 13 Конвенции, которая гласит:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
59. На основании представленных ему доказательств Европейский суд счел, что государство-ответчик несет ответственность с точки зрения статьи 3 Конвенции (см. выше § 57). В связи с этим жалоба заявителя является «доказуемой» в соответствии со статьей 13 Конвенции. Следовательно, власти несут обязательство возбудить и провести эффективное расследование, отвечающее требованиям этого положения (см. Постановление Европейского суда по делу «Бати и другие против Турции» ({Bati} and others v. Turkey), жалобы № 33097/96 и 57834/00, § 133 — 137, ECHR 2004-IV).
60. В настоящем деле Европейский суд отметил, что заявитель неоднократно информировал власти о том, что был подвергнут обращению, противоречащему статье 3 Конвенции, в ходе разбирательства, начатого в его отношении, представляя в подтверждение этих утверждений медицинское свидетельство от 15 января 1993 г. Однако оно не было принято во внимание, в то время как, в соответствии с законодательством Турции, прокуроры, уведомленные о таком заявлении, должны были действовать немедленно (см. выше § 42). В то же время Европейский суд напомнил, что понятие «эффективное средство правовой защиты» предполагает, что даже если, собственно говоря, жалоба не сформулирована, следует возбудить расследование, если существуют достаточно точные признаки, дающие основания полагать, что в данном деле имели место пытки или жестокое обращение (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Бати и другие против Турции», § 133).
61. Для Европейского суда достаточно наличие факта непроведения расследования, чтобы сделать вывод о том, что заявитель не располагал эффективными средствами правовой защиты по смыслу статьи 13 Конвенции. Следовательно, имело место нарушение этого положения.
IV. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
62. Заявитель утверждал, что в ходе возбужденного в отношении него уголовного разбирательства ему неоднократно отказывалось в праве на справедливое судебное разбирательство и нарушались его права на защиту.
По его утверждению, Суд государственной безопасности, который рассматривал дело и вынес приговор заявителю, не является «беспристрастным и независимым судом» в связи с частичным участием военного судьи в составе суда. Он также жаловался на то, что его дело не было рассмотрено в разумный срок.
Кроме того, он утверждал, что принятие во внимание внутригосударственными судами его признаний, полученных под давлением во время его содержания под стражей, является не только нарушением его права на справедливое судебное разбирательство дела, но также нарушением его права на соблюдение презумпции невиновности.
Он ссылался на пункты 1, 2 и подпункты «b», «c», «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции, которая в части, применимой к настоящему делу, гласит:
«1. Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона...»
2. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным, до тех пор пока его виновность не будет установлена законным порядком.
3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:
b) иметь достаточное время и возможности для подготовки своей защиты;
c) защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия;
d) допрашивать показывающих против него свидетелей или иметь право на то, чтобы эти свидетели были допрошены, и иметь право на вызов и допрос свидетелей в его пользу на тех же условиях, что и для свидетелей, показывающих против него;
A. Независимость и беспристрастность суда
63. Власти Турции утверждали об отсутствии нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции.
64. Европейский суд отметил, что в деле «Оджалан против Турции» ({Ocalan} v. Turkey) (см. Постановление Большой палаты Европейского суда, жалоба № 46221/99, § 116 - 118, ECHR 2005) он придал значение тому обстоятельству, что гражданское лицо должно было предстать перед судом, в состав которого, пусть даже только частично, входили военные, и счел, что подобная ситуация серьезным образом ставит под сомнение доверие, которое должны внушать судебные инстанции в демократическом обществе. Затем указав, что рассматриваемый суд должен быть независимым от исполнительной или законодательной властей на каждой из трех стадий разбирательства, а именно в ходе расследования, судебного разбирательства и вынесения приговора, Европейский суд сделал вывод о том, что если военный судья участвовал в одном или нескольких процессуальных действиях, которые впоследствии продолжают иметь юридическую силу в ходе рассмотрения соответствующего уголовного дела, обвиняемый может испытывать разумные сомнения по поводу законности разбирательства в целом, если только не установлено, что разбирательство, проводимое впоследствии в суде, в достаточной степени рассеяло эти сомнения. Точнее говоря, тот факт, что военный судья в разбирательстве, проводимом в отношении гражданского лица, участвовал в процессуальном действии, являвшемся неотъемлемой составной частью судебного производства, лишает разбирательство в целом вероятности того, что оно было проведено независимым и беспристрастным судом.
65. В настоящем деле Европейский суд отметил, что 25 января 1993 г. в отношении заявителя было возбуждено уголовное преследование в суде государственной безопасности, в состав которого входили два гражданских судьи и один военный. До того, как последний был заменен гражданским судьей 27 августа 1999 г. — около шести лет и семи месяцев после возбуждения преследования — было проведено несколько заседаний по существу дела, посвященных, кроме прочего, заслушиванию свидетелей, установлению показаний заявителя, и были приобщены многочисленные процессуальные документы. Все эти документы, которые в последующем не были заменены новыми, были утверждены как таковые заменившим его судьей.
66. В этих обстоятельствах настоящее дело почти не отличается от упомянутого дела «Оджалан против Турции», и Европейский суд может только допустить, что замена военного судьи до окончания разбирательства рассеяла разумные сомнения заявителя в отношении независимости и беспристрастности суда, который рассматривал его дело.
Следовательно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
B. Справедливое судебное разбирательство
67. Европейский суд отметил, что заявитель утверждал, что в ходе возбужденного в отношении него уголовного разбирательства ему неоднократно отказывалось в праве на справедливое судебное разбирательство и нарушались его права на защиту. В частности, он жаловался на использование при вынесении ему обвинительного приговора признаний и показаний, которых полиция добилась от него, применив пытки, и в отсутствие адвоката, на отказ в удовлетворении его ходатайства о получении заключения дополнительной графологической экспертизы и на то, что не имел возможности допросить или чтобы был допрошен основной свидетель обвинения.
68. Прежде всего, Европейский суд счел, что он должен продолжить рассмотрение жалобы на отсутствие справедливого судебного разбирательства независимо от вопроса статуса членов Суда государственной безопасности, приняв во внимание, в частности, тот факт, что речь идет о вопросе, связанном с использованием в ходе разбирательства по уголовному делу доказательств, полученных в нарушение статьи 3 Конвенции (см. выше § 57) (см. Постановление Европейского суда по делу «Хулки Гюнеш против Турции» (Hulki {Gunes} v. Turkey), жалоба № 28490/95, § 85, ECHR 2003-VII), тем более что в результате этого разбирательства заявитель был приговорен к наказанию в виде лишения свободы сроком на 18 лет и девять месяцев. Следовательно, поскольку требования пунктов 2 и 3 статьи 6 Конвенции относятся к частным аспектам права на справедливое судебное разбирательство, гарантированное пунктом 1 статьи 6 Конвенции, Европейский суд рассмотрел вопросы, поднятые в данном деле, в совокупности этих двух положений (см., среди прочих, Постановление Европейского суда по делу «Ван Мехелен и другие против Нидерландов» (Van Mechelen and others v. Netherlands) от 23 апреля 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-III, p. 711, § 49).
69. Власти Турции утверждали, что рассматриваемое разбирательство являлось справедливым. При установлении виновности заявителя Суд государственной безопасности основывался не только на признаниях и показаниях обвиняемого, но также на показаниях других сообвиняемых, доказательствах, собранных полицией во время задержания заявителя, а именно оружии и видеокассетах пропагандистского содержания. Власти Турции отметили, что заявитель, чьи интересы как в Суде государственной безопасности, так и в Кассационном суде Турции представлял адвокат, имел возможность оспорить доказательства, представленные в суде, рассматривавшем дело по существу, а также показания, которые он дал в ходе предварительного расследования.
70. Европейский суд напомнил, что представление доказательств, прежде всего, относится к нормам внутригосударственного права и что в принципе оценка собранных доказательств является задачей национальных судов. Задача, поставленная перед Европейским судом в силу Конвенции, состоит в том, чтобы выяснить, носило ли рассматриваемое разбирательство в целом, включая способ представления средств доказывания, справедливый характер (см., среди прочих, Постановление Европейского суда по делу «Эдвардс против Соединенного Королевства» (Edwards v. United Kingdom) от 16 декабря 1992 г., Series A, № 247-B, pp. 34 — 35, § 34). Кроме того, Европейский суд отметил, что даже если в статье 6 Конвенции это прямо не указано, право отказаться от дачи показаний и — в качестве одной из составляющих — право отказаться свидетельствовать против самого себя являются общепризнанными международными нормами, основанными на понятии справедливого судебного разбирательства, которому посвящена эта статья. Причина этого объясняется, в частности, защитой обвиняемого от противоправного принуждения со стороны государственных органов, что позволяет избежать судебных ошибок и достичь целей статьи 6 Конвенции (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Джон Мюррей против Соединенного Королевства» (John Murray v. United Kingdom) от 8 февраля 1996 г., Reports 1996-I, § 45; и Постановление Европейского суда по делу «Функе против Франции» (Funke v. France) от 25 февраля 1993 г., Series A, № 256-A, § 44).
71. Также право не отказываться свидетельствовать против самого себя в уголовном судопроизводстве предполагает, что обвинение должно доказать свою аргументацию, не прибегая к доказательствам, полученным по принуждению или под давлением вопреки воле обвиняемого (см. Постановление Европейского суда по делу «Шеннон против Соединенного Королевства» (Shannon v. United Kingdom) от 4 октября 2005 г., жалоба № 6563/03, § 32).
72. Европейский суд отметил, что в настоящем деле заявитель был допрошен сотрудниками правоохранительных органов, когда со времени его содержания под арестом прошло почти 14 дней, затем, по окончании срока его содержания под стражей, — прокурором и судьей-асессором. Во время этого периода времени заявитель, который не пользовался услугами адвоката, дал несколько обвиняющих его показаний, которые впоследствии стали материалами доказательств, которые, среди прочих, легли в обоснование обвинительного приговора Суда государственной безопасности.
73. Европейский суд отметил, что уже пришел к выводу о том, что условия содержания под стражей, в которых находился заявитель, представляли собой нарушение статьи 3 Конвенции (см. выше § 57). Как отметил Европейский суд в своем Постановлении по делу «Яллох против Германии» (Jalloh v. Germany) (см. Постановление Большой палаты Европейского суда от 11 июля 2006 г., жалоба № 54810/00, § 104), «использование в уголовном судопроизводстве доказательства, полученного в нарушение статьи 3 Конвенции, вызывает серьезные спорные вопросы относительно справедливого характера такого производства». В связи с этим следует отметить, что законодательство Турции не предусматривает для показаний, полученных в ходе допросов и оспоренных в суде, какого-либо определяющего значения для перспектив защиты (см. выше § 43; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Хулки Гюнеш против Турции», § 91). Несмотря на то, что на Европейский суд не возложена задача рассматривать in abstracto вопрос о допустимости доказательств в ходе уголовного судопроизводства, он выражает сожаление, что в данном деле Суд государственной безопасности не высказался по этому вопросу предварительно, до того, как приступить к рассмотрению дела по существу. Понятно, что такое предварительное рассмотрение дела дало бы возможность национальным судам применить санкции в отношении незаконных методов получения обвинительных доказательств (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Хулки Гюнеш против Турции», § 91). В связи с этим Европейский суд отметил, что на протяжении всего разбирательства защита безуспешно пыталась оспорить достоверность рассматриваемых признаний и показаний (см. выше § 15 и 36; см. Постановление Европейского суда по делу «Ерс и другие против Турции» ({Ors} and others v. Turkey) от 20 июня 2006 г., жалоба № 46213/99, § 59).
74. В то же время Европейский суд не может согласиться с властями Турции, когда они утверждают, что рассматриваемый приговор основывался на комплексе доказательств. Европейский суд не считает необходимым устанавливать, являлись ли показания заявителя, которые предположительно были даны в полиции под давлением, определяющими при обосновании приговора, вынесенного заявителю. Достаточно констатировать, что часть установления фактов, осуществленная судами по уголовным делам, основывалась на показаниях заявителя, полученных вследствие жестокого обращения и в отсутствие адвоката (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Ерс и другие против Турции», § 60).
75. По мнению Европейского суда, процессуальные гарантии, предоставленные в данном деле, не действовали таким образом, чтобы помешать использованию признаний, полученных предположительно под пытками, в отсутствие адвоката и в нарушение права не свидетельствовать против себя самого. Поскольку Кассационный суд Турции не исправил эти нарушения, Европейский суд отмечает, что в ходе рассматриваемого разбирательства не был достигнут результат, требуемый статьей 6 Конвенции. Следовательно, Европейский суд пришел к выводу о наличии нарушения пунктов 1 и 3 статьи 6 Конвенции.
76. В отношении других жалоб, поданных на основании статьи 6 Конвенции, Европейский суд счел, что уже ответил по их существу при рассмотрении утверждений в отношении разбирательства по делу заявителя, проведенного во внутригосударственных судах. Таким образом, Европейский суд счел, что не должен рассматривать другие части жалобы в отношении справедливости судебного разбирательства, поданные на основании статьи 6 Конвенции.
C. Длительность судебного разбирательства
77. Европейский суд констатировал, что разбирательство было начато 29 декабря 1992 г. с момента задержания заявителя и было завершено 28 ноября 2000 г. вынесением Кассационным судом Турции Постановления. Таким образом, разбирательство в судах двух инстанций продолжалось почти семь лет и 11 месяцев.
78. Власти Турции сочли, что, принимая во внимание обстоятельства данного дела, длительность разбирательства не должна рассматриваться как неразумная. Они отметили сложность дела и характер обвинений, предъявленных заявителю. Рассматриваемое разбирательство по уголовному делу требовало длительных и трудоемких расследований. Кроме того, в связи с вынесением дополнительного постановления о предъявлении обвинения возникла необходимость в проведении дополнительного расследования. Наконец, национальным властям не может быть поставлен в вину какой-либо период бездействия или небрежности.
79. Заявитель не согласился с этими доводами.
80. Разумность длительности судебного разбирательства оценивается, исходя из обстоятельств дела и принимая во внимание критерии, применяемые в устоявшейся прецедентной практике Европейского суда, в частности, с учетом сложности дела, действий заявителя и компетентных органов власти (см., среди прочих, Постановление Европейского суда по делу «Пелиссье и Сасси против Франции» ({Pelissier} and Sassi v. France) [GC], жалоба № 25444/94, § 67, ECHR 1999-II).
81. Это обязательство быстроты проведения разбирательства имеет особое значение для заявителя, поскольку он содержался в предварительном заключении в течение более шести лет и девяти месяцев (см. Постановление Европейского суда по делу «Калашников против Российской Федерации» (Kalashnikov v. Russia), жалоба № 47095/99, § 132, ECHR 2002-VI). Безусловно, тот факт, что заявитель или его адвокат не присутствовали на многочисленных судебных заседаниях, мог вызвать некоторое замедление хода судебного разбирательства. Однако с 12 августа 1996 г., когда заявитель представил свои доводы защиты, и до 29 января 1999 г., когда новый прокурор, которому было поручено ведение дела, представил свое заключение (см. выше § 28 - 35), в разбирательстве не было отмечено значительного продвижения. Последовательные изменения состава суда, заседавшего в Суде государственной безопасности, а также период, относящийся к ожиданию показаний некоторых свидетелей, значительно замедлили ход разбирательства.
82. Рассмотрев все представленные ему документы, с учетом сложившейся прецедентной практики в этой сфере, Европейский суд счел, что в данном деле длительность рассматриваемого судебного разбирательства являлась чрезмерной и не отвечала требованию «разумного срока».
Следовательно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
V. Применение статьи 41 Конвенции
83. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
84. Заявитель потребовал присудить ему 150000 евро в качестве компенсации материального ущерба и такую же сумму в качестве компенсации морального вреда.
85. Власти Турции возразили против этих требований.
86. Европейский суд напомнил, что сделал вывод о том, что заявитель является жертвой обращения, противоречащего статье 3 Конвенции, во время нахождения под стражей и о нарушении его права, гарантированного пунктом 1 и подпунктом «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции. Полностью признав, что Европейский суд не может домысливать о том, каков был бы исход разбирательства в случае, если бы заявитель воспользовался гарантиями статьи 6 Конвенции, он счел, что можно разумно предположить, что заявитель был подвергнут потере упущенной выгоды (см., среди многих других, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Хулки Гюнеш против Турции», § 100). При этом следует учитывать причиненный моральный вред, в отношении которого сам факт установления нарушения, сделанный в настоящем Постановлении, не является достаточной компенсацией. Исходя из принципа справедливости, как того требует статья 41 Конвенции, Европейский суд присудил заявителю 20000 евро в отношении причиненного ему ущерба в целом.
87. Кроме того, по мнению Европейского суда, если лицо, как в настоящем деле, было осуждено судом, который не соответствовал условиям независимости и беспристрастности, требуемым Конвенцией, новое судебное разбирательство или возобновление разбирательства по ходатайству заинтересованных лиц, в принципе, является средством, способным исправить установленное нарушение (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Оджалан против Турции», § 210 in fine).
B. Судебные расходы и издержки
88. Заявитель потребовал возмещения судебных расходов и издержек, понесенных в ходе разбирательства в конвенционных органах, не конкретизировав суммы.
89. Власти Турции оспорили это требование.
90. Европейский суд отметил, что заявитель не представил каких-либо платежных документов в отношении расходов, понесенных в ходе разбирательств в национальных судах и конвенционных органах. Вместе с тем, по мнению Европейского суда, заявитель, чьи интересы в Европейском суде представлял адвокат (см. выше § 2), неизбежно должен был понести определенные расходы. Принимая во внимание обстоятельства дела, Европейский суд счел разумным присудить заявителю в этом отношении 2000 евро за вычетом 715 евро, предоставленных Советом Европы в качестве правовой помощи.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
91. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции;
-
постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с тем, что дело заявителя не было рассмотрено независимым и беспристрастным судом;
-
постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции, взятого в совокупности с пунктом 3 статьи 6 Конвенции, в связи с тем, что заявитель не смог воспользоваться правом на справедливое судебное разбирательство;
-
постановил, что нет необходимости рассматривать другие части жалобы, поданные на основании статьи 6 Конвенции, в отношении справедливости судебного разбирательства;
-
постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в отношении длительности судебного разбирательства;
a) что государство-ответчик должно выплатить заявителю в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции следующие суммы, подлежащие переводу в новые турецкие лиры по курсу на день выплаты:
i) 20000 (двадцать тысяч) евро в качестве компенсации ущерба в целом;
ii) 2000 (две тысячи) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек за вычетом 715 (семисот пятнадцати) евро, предоставленных Советом Европы в качестве правовой помощи;
iii) сумму налогов, которая может быть начислена на указанные суммы;
b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляются простые проценты в размере предельной годовой ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента;
Совершено на французском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 17 октября 2006 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.