Постановление ЕСПЧ от 27.11.2003
Актуально на 03.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 27.11.2003. 65436/01. 27.11.2003. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6543601
«Дело „Энаф (Henaf) против Франции“ (жалоба № 65436/01)»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ЭНАФ (HENAF) ПРОТИВ ФРАНЦИИ» (Жалоба № 65436/01)
(Страсбург, 27 ноября 2003 года)
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
По делу «Энаф против Франции» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
а также при участии С. Нильсена, заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая 24 января 2001 г. и 6 ноября 2003 г. за закрытыми дверями,
вынес 6 ноября 2003 г. следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 65436/01), поданной в Европейскую комиссию по правам человека 13 ноября 2000 г. против Французской Республики гражданином Франции Альбером Энаф (Albert Hénaf ) (далее — заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Власти Франции были представлены своим Уполномоченным при Европейском суде по правам человека, главой Правового отдела Министерства иностранных дел, Ронни Абрахамом (Ronny Abraham).
3. Заявитель жаловался на то, что он подвергался обращению, нарушающему положения статьи 3 Конвенции.
4. Жалоба была передана на рассмотрение Третьей секции Европейского суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента в рамках Третьей секции была создана Палата, которая должна была рассматривать данное дело (пункт 1 статьи 27 Конвенции).
5. 1 ноября 2001 г. был изменен состав секций Европейского суда (пункт 1 правила 25 Регламента). Дело было передано на рассмотрение Первой секции в новом составе (пункт 1 правила 52 Регламента).
6. 24 января 2002 г. Палата признала жалобу приемлемой и постановила, что возражения властей Франции неотделимы от вопросов, требующих рассмотрения по существу дела.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
7. Заявитель родился в 1925 году и в настоящее время содержится под стражей в г. Нант (Nantes).
8. В последние годы он неоднократно осуждался за совершение преступлений. В частности, 9 ноября 1998 г. суд присяжных департамента (département) Шер (Cher) приговорил его к десяти годам лишения свободы с обязательным трудом за разбой с применением оружия; 2 сентября 1998 г. суд по уголовным делам Бернэ (Bernay) приговорил заявителя к шести месяцам лишения свободы за пользование услугами, заведомо не имея средств для их оплаты; 14 января 1999 г. суд по уголовным делам Невера (Nevers) приговорил его к пяти годам лишения свободы за разбой с применением оружия; 20 января 1999 г. апелляционный суд Руана (Rouen) приговорил его к шести месяцам лишения свободы за пользование услугами, заведомо не имея средств для их оплаты. Заявитель подлежал освобождению, по его мнению, начиная с сентября 2001 года, а по мнению властей Франции, с 17 февраля 2002 г.
9. В феврале 1998 года заявитель также был осужден судом по уголовным делам Невера к шести месяцам лишения свободы за несвоевременное возвращение в пенитенциарный центр после своего последнего выезда за пределы места лишения свободы в 1998 года, в то время как условия четырех предыдущих выездов были им соблюдены. Эксперты, которые рассматривали данное дело, пришли к выводу, что «в момент совершения данного проступка» у заявителя имелось «психическое расстройство, вследствие которого он временно не осознавал своих действий», а также что тюрьма не могла «оказать на него лечебное воздействие», особенно если учитывать преклонный возраст заявителя.
10. Впоследствии заявитель прошел в тюрьме медицинский осмотр, в результате которого у него обнаружили аденит. Компетентная медицинская служба предписала медицинское вмешательство. Было принято решение о проведении 8 ноября 2000 г. хирургической операции и госпитализации заявителя в 14:30 7 ноября 2000 г.
11. 6 ноября 2000 г. начальник пенитенциарного центра Эсс (Eysses) сообщил префекту о необходимости госпитализации заключенного и просил о конвоировании его до места полицией и охраной в течение периода госпитализации. Что касается безопасности, служащим мест лишения свободы предписывалось нормальное наблюдение по усмотрению начальника группы конвоя, а не усиленное наблюдение, то есть не было необходимости в постоянном использовании наручников и кандалов.
12. 7 ноября 2000 г., накануне операции, заявитель в наручниках был перевезен в фургоне, оборудованном клеткой, из пенитенциарного центра в больницу Пэлегрэн-де-Бордо (Pellegrin de Bordeaux) для последующей госпитализации. В больнице заявителя ожидали двое полицейских, в задачи которых входило наблюдение за заявителем в течение периода его госпитализации. Остаток дня заявитель провел в наручниках, но не был стеснен в передвижении.
13. Ночью заявитель был стеснен в передвижении, его лодыжка была прикована цепью к кровати. Власти Франции указали, что цепь позволяла заявителю свободно двигаться в кровати, заявитель же утверждал, что из-за давления цепи каждое движение было болезненным и мучительным, что делало сон невозможным.
14. Утром 8 ноября 2000 г. заявитель заявил, что ввиду отсутствия гуманных условий госпитализации он предпочитал быть прооперированным после освобождения. После разговора с врачами заявитель вернулся в пенитенциарный центр в 11:45 того же дня.
15. 9 ноября 2000 г. заявитель подал старшему следователю (doyen des juges d'instruction) Трибунала большой инстанции Ажана (Agen) гражданский иск с жалобой на «жестокое обращение», «насилие и насильственные действия, не связанные с причинением телесных повреждений» и «пытки». Эта жалоба была направлена против двух полицейских, охранявших заявителя в период госпитализации, и основывалась на том, что применение кандалов в ночь с 7 на 8 ноября 2000 г. нарушало статью 803 Уголовно-процессуального кодекса и статью 3 Конвенции.
16. Старший следователь 16 ноября 2000 г. в постановлении, уведомление о котором было произведено 24 ноября 2000 г., предписал уплатить пошлину в размере 6000 французских франков.
17. 24 ноября 2000 г. заявитель направил заведующему канцелярией Трибунала большой инстанции Ажана заказное письмо, в котором он обжаловал данное постановление; одновременно заявитель обратился в службу судебной помощи в связи с нехваткой у него средств. Кроме того, в тот же день заявитель сообщил старшему следователю о поданной им апелляции на основании нехватки у него средств.
18. Просьба о предоставлении судебной помощи заявителю была зарегистрирована 8 декабря 2000 г. и отклонена 15 декабря 2000 г. 23 марта 2001 г. председатель Трибунала большой инстанции Ажана вынес постановление, подтверждающее отклонение просьбы на том основании, что:
«Уголовно-процессуальный кодекс прямо предусматривает использование кандалов в отношении лиц, способных совершить побег. А к таким лицам относятся и заключенные, находящиеся за пределами мест лишения свободы».
19. 15 мая 2001 г. старший следователь признал жалобу неприемлемой вследствие неуплаты пошлины.
20. Параллельно 4 апреля 2001 г. следственное отделение апелляционного суда Ажана признало неприемлемой апелляцию на постановление об уплате пошлины, так как не были соблюдены положения статьи 503 Уголовно-процессуального кодекса Франции, в соответствии с которой апелляция от заключенного должна быть подана через начальника пенитенциарного учреждения.
21. 11 апреля 2001 г. заявитель обжаловал данное решение. В настоящее время дело находится на рассмотрении Кассационного суда.
22. Отбыв наказание, заявитель был освобожден 1 октября 2001 г., но впоследствии он был заключен под стражу по другому процессу.
II. Применимое национальное законодательство
23. Статья 803 Уголовно-процессуального кодекса Франции гласит:
«Лицо может быть заключено в наручники или в кандалы только в случаях, если это лицо считается опасным для окружающих или для себя самого или если оно может совершить побег».
24. Общий циркуляр от 1 марта 1993 г. уточняет:
«...данное положение применяется ко всем случаям конвоирования лица, задержанного в качестве подозреваемого, подсудимого, временно задержанного или осужденного.»
Конвоирам надлежит оценивать с учетом обстоятельств дела возраст и сведения о личности конвоируемого, реальность опасности, которая в соответствии с законом, является единственным основанием для использования наручников и кандалов.
При наличии определенных обстоятельств... лицо, возраст или состояние здоровья которого снижают его подвижность, не является способным представлять опасность, предусмотренную законом...».
ПРАВО
25. Заявитель жаловался на условия госпитализации накануне хирургического вмешательства, которые не учитывали его возраст и состояние здоровья. Он ссылался на положения статьи 3 Конвенции, которая гласит:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
I. Предварительные возражения властей Франции
A. Доводы сторон
26. Власти Франции считали, что жалобы была преждевременной, так как кассационная жалоба заявителя на решение следственного отделения апелляционного суда Ажана, поданная в апреле 2001 года, все еще находилась на рассмотрении Кассационного суда. Власти Франции отметили, что гражданско-правовая жалоба, как правило, является средством правовой защиты, к которому должны прибегать лица, считающие себя жертвами плохого обращения (см. Постановление Европейского суда по делу «Сельмуни против Франции» (Selmouni v. France) от 28 июля 1999 г., ECHR 1999-V, и Постановление Европейского суда по делу «Калок против Франции» (Caloc v. France) от 20 июля 2000 г., ECHR 2000-IX). Власти Франции считали, что заявитель не сформулировал жалобы, которая подлежала бы защите от нарушения положений статьи 3 Конвенции, и что заявитель, в любом случае, не исполнил правовых предписаний, относящихся к процедуре признания стороной по гражданскому делу. По последнему вопросу власти Франции подчеркнули, что заявитель мог быть освобожден от обязанности платить пошлину, если бы он предварительно сформулировал такую просьбу в отношении своих средств или если бы он попросил о предоставлении ему судебной помощи до того, как подал жалобу (см., a contrario, Постановление Европейского суда по делу «Аит-Мухуб против Франции» ( Aït — Mouhoub v. France) от 28 октября 1998 г., Reports 1998-VIII). Кроме того, только следственное отделение имело право рассматривать апелляцию заявителя, но оно могла лишь рассмотреть вопрос о неприемлемости апелляционной жалобы. Впрочем, настоящее дело, отличаясь от вышеупомянутого дела «Сельмуни против Франции» тем, что оно находилось на стадии, предшествующей открытию судебной информации, могло создать условия для подачи новой гражданско-правовой жалобы до истечения срока исковой давности по данным обстоятельствам. Помимо этого, расследование не могло проводиться, так как заявитель при возбуждении уголовного дела не выполнил требования законодательства, не заплатив пошлину.
27. Что касается отказа в предоставлении судебной помощи, власти Франции сочли его оправданным ввиду явной необоснованности просьбы (см. Постановление Европейского суда по делу «Гнаоре против Франции» ( Gnahoré v. France) от 19 сентября 2000 г., ECHR 2000-IX и Решение Европейского суда по делу «Шарлье против Франции» (Charlier v. France) от 7 ноября 2000 г., жалоба № 37760/97).
28. Заявитель указал, что тюремный секретарь заставил его подписать бланк апелляционной жалобы, и поэтому он исполнил предписания Уголовно-процессуального кодекса Франции. Кроме того, заявитель утверждал, что не имеет никаких сомнений в том, что Кассационный суд отклонит его жалобу. Заявитель не согласился с тем, что у судьи не было информации о средствах заявителя, так как он сообщил ему об отсутствии средств в заказном письме в тот же день, когда он был уведомлен о постановлении об уплате пошлины. Что касается обращения в службу судебной помощи до или после подачи жалобы, заявитель квалифицировал этот вопрос как второстепенный, оправдывая эту ошибку незнанием права и критикуя отклонение его просьбы о судебной помощи, вследствие которого он был лишен права на помощь квалифицированного адвоката и права на доступ к правосудию.
29. Однако заявитель считал, что не существовало эффективных внутренних средств правовой защиты, так как аргументация властей Франции направлена на обоснование законности оспариваемых обстоятельств.
B. Мнение Европейского суда
30. Европейский суд напомнил, что целью статьи 35 Конвенции является предоставление государствам-ответчикам возможности предупредить или исправить нарушения, заявленные против них до того, как жалобы на эти нарушения поступят в конвенционные органы (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Хентрих против Франции» (Hentrich v. France) от 22 сентября 1994 г., Series A, № 296-A, p. 18, § 33, и Постановление Европейского суда по делу «Ремли против Франции» (Remli v. France) от 23 апреля 1996 г., Reports 1996-II, p. 571, § 33). Так, жалоба, прежде чем поступить в Европейский суд, должна быть рассмотрена в соответствующих национальных органах, по крайней мере, по существу, в форме и в сроки, установленные национальным законодательством (см. Постановление Европейского суда по делу «Кардо против Франции» (Cardot v. France) от 19 марта 1991 г., Series A, № 200, p. 18, § 34).
31. Однако в настоящем деле Европейский суд подчеркнул, что если заявитель подал гражданско-правовую жалобу компетентному старшему следователю, он не просил об освобождении от уплаты пошлины во время подачи жалобы, письменно не уведомлял о своих средствах, он ходатайствовал о предоставлении ему правовой помощи только после подачи апелляции на постановление об уплате пошлины и, наконец, заявитель не предоставил доказательств того, что он обратился в следственное отделение в соответствии с законом.
32. Тем не менее, Европейский суд напомнил, что положения статьи 35 Конвенции предписывают, что должны быть исчерпаны только средства правовой защиты, относящиеся к обжалуемым нарушениям, доступные и достаточные. Эти средства должны существовать с достаточной степенью определенности не только в теории, но и на практике, а без этого они не будут эффективными и доступными; на государство-ответчика возлагается обязанность доказывания того, что эти требования выполнены (см., в частности, Постановление Европейского суда по делу «Вернилло против Франции» (Vernillo v. France) от 20 февраля 1991 г., Series A, № 198, pp. 11 — 12, § 27; Постановление Европейского суда по делу «Акдивар и другие против Турции» (Akdivar and Others v. Turkey) от 16 сентября 1996 г., Reports 1996-IV, p. 1210, § 66; Постановление Европейского суда по делу «Далиа против Франции» (Dalia v. France) от 19 февраля 1998 г., Reports 1998-I, pp. 87 — 88, § 38; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Сельмуни против Франции», pp. 229 — 230, § 75). Кроме того, в соответствии с «общепризнанными принципами международного права» определенные обстоятельства могут освобождать заявителя от обязанности исчерпать все доступные внутренние средства правовой защиты (см. Постановление Европейского суда по делу «Ван Оостервийк против Бельгии» (Van Oosterwijck v. Belgium) от 6 ноября 1980 г., Serie A, № 40, pp. 18 — 19, § 36 — 40).
Европейский суд подчеркнул, что он должен применять данную норму, должным образом учитывая все обстоятельства. Европейский суд признал, что статья 35 Конвенции должна применяться с определенной гибкостью и без чрезмерного формализма (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Кардо против Франции», p. 18, § 34). Кроме того, Европейский суд допустил, что норма об исчерпании всех внутренних средств правовой защиты не подлежит автоматическому применению и не носит абсолютного характера; следя за ее соблюдением, необходимо учитывать обстоятельства конкретного дела (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Ван Оостервийк против Бельгии», pp. 17 — 18, § 35). Это означает, в частности, что Европейский суд должен учитывать с реалистических позиций не только средства правовой защиты, теоретически предусмотренные в правовой системе Договаривающейся стороны, но и юридическую и политическую обстановку, в которой существуют эти средства правовой защиты, а также личное положение заявителей (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Акдивар и другие против Турции», p. 1211, § 69, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Сельмуни против Франции», p. 230, § 77).
33. Что касается неуплаты пошлины заявителем, Европейский суд констатировал, прежде всего, что заявитель был вынужден защищаться самостоятельно, пребывая к тому же в ослабленном состоянии из-за того, что в течение всего процесса он содержался под стражей и был болен. Заявитель ходатайствовал о предоставлении ему судебной помощи с 24 ноября 2000 г., дня, когда ему сообщили о постановлении об уплате пошлины. Вместе с тем, заявитель, не являясь юристом и не имея адвоката, мог не знать, что просьба об освобождении от уплаты пошлины не зависела от просьбы о предоставлении судебной помощи. Кроме того, его могла ввести в заблуждение формулировка постановления об уплате пошлины, из-за которой он мог подумать, что освобождение от уплаты пошлины зависело от получения судебной помощи.
34. Таким образом, по мнению Европейского суда, неуплата пошлины заявителем вытекает из особых обстоятельств дела.
35. С одной стороны Европейский суд признал, что власти Франции по примеру службы судебной помощи считали, что оспариваемое использование кандалов являлось нормальным применением национального законодательства. Следовательно, если предположить, что признание заявителя стороной по гражданскому делу было бы признано допустимым или же являлось бы допустимым в случае возможной подачи новой жалобы, такой способ обжалования был бы, вероятно, обречен на провал, учитывая общее утверждение властей Франции и службы судебной помощи. При таких условиях не имеет особого значения тот факт, что жалоба заявителя была объявлена неприемлемой и что он не подал новой жалобы.
36. С другой стороны, в отношении жалобы, связанной со статьей 3 Конвенции, Европейский суд напомнил, что, когда лицо формулирует утверждение о нарушении положений статьи 3 Конвенции (впрочем, также и статьи 2 Конвенции), понятие эффективного средства правовой защиты подразумевает проведение со стороны государства тщательного и эффективного расследования, в результате которого можно было бы установить и наказать виновных (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Ассенов и другие против Болгарии» (Assenov and Others v. Bulgaria) от 28 октября 1998 г., Reports 1998-VIII, p. 3290, § 102, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Сельмуни против Франции», p. 231, § 79). Европейский суд счел, что утверждения заявителя, которые по своему характеру могли получить защиту на том бесспорном основании, что он был прикован цепью к больничной кровати накануне операции, были достаточно серьезными, как в отношении заявленных фактов, так и в отношении статуса затронутых лиц, чтобы оправдать такое расследование.
37. Таким образом, Европейский суд мог лишь констатировать пассивность национальных органов. Вопреки заявлениям властей Франции, нельзя утверждать, что расследование не могло быть проведено из-за того, что заявитель не возбудил уголовное дело в соответствии с законом, так как не уплатил пошлину. Во французском праве уголовное преследование относится к компетенции прокуратуры. Подача гражданско-правовой жалобы, если это позволяет возбудить уголовное дело, несмотря на бездействие прокуратуры или ее отказ рассматривать данный вопрос, не лишает прокуратуру права пользоваться своими прерогативами в данной области. В любом случае, Европейский суд напомнил, что даже когда расследование ускоряется и судебная информация раскрывается по инициативе прокуратуры, при некоторых обстоятельствах нельзя исключать, что заявитель мог быть освобожден от обязанности исчерпать все внутренние средства правовой защиты, даже если все еще продолжается процесс в национальных органах (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Сельмуни против Франции»).
38. Учитывая вышесказанное, Европейский суд счел, что национальные органы не приняли никаких позитивных мер, которые напрашивались в соответствии с обстоятельствами настоящего дела, чтобы использовать все средства правовой защиты, на которые ссылались власти Франции.
39. Следовательно, в отсутствие убедительных объяснений со стороны властей Франции относительно «эффективного» и «адекватного» характера средства правовой защиты, на которое они ссылались, Европейский суд счел, что имеющееся у заявителя средство правовой защиты в данном деле не было достаточным и реальным и не позволяло ему получить компенсацию за обжалуемое нарушение. Европейский суд подчеркнул, что его решение ограничивается обстоятельствами настоящего дела и не должно толковаться как общее заявление о том, что гражданско-правовая жалоба не является средством правовой защиты, к которому необходимо прибегать в случае плохого обращения во время заключения; Европейский суд решил, что возражения властей Франции о неисчерпании всех внутренних средств правовой защиты не может быть принято.
II. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
A. Доводы сторон
40. В отношении условий перевозки и госпитализации власти Франции подчеркнули, в частности, что во время конвоирования заявитель находился только в наручниках. В то же время в больнице заявителя ожидали двое полицейских, в задачи которых входило наблюдение за ним в период госпитализации в отделении оториноларингологии. В письменных предписаниях начальника пенитенциарного учреждения уточнялось, что речь шла о нормальном, а не усиленном наблюдении, то есть a priori применение наручников и кандалов было не обязательным. Следовательно, ответственность за использование кандалов в отношении заявителя возлагается целиком на начальника конвоя, который решил приковать заявителя к кровати на ночь. В отсутствие надежной комнаты данная мера была обоснована интересами безопасности, имея целью избежать опасности совершения побега или суицида. Кроме того, с целью не затронуть интимную сферу заявителя и избавить его от постоянного присутствия полицейских в течение всей ночи охранники удалились, зато заявитель был прикован к кровати.
41. Власти Франции утверждали, что заявитель не жаловался на условия перевозки в наручниках ни в своей гражданско-правовой жалобе, ни в жалобе, поданной в Европейский суд.
42. Власти Франции оспорили возможность применения статьи 3 Конвенции, так как обжалуемые деяния не превысили минимальный уровень жестокости, требуемый Конвенцией для нарушений (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Ассенов и другие против Болгарии»). Власти Франции ссылались на прецедентное право Европейского суда в отношении использования наручников и на отсутствие нарушения статьи 3 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу «Херцегфалви против Австрии» (Herczegfalvy v. Austria) от 24 сентября 1992 г., Series A, № 244, и Постановление Европейского суда по делу «Ранинен против Финляндии» (Raninen v. Finland) от 16 декабря 1997 г., Reports 1997-VIII). В любом случае, использование наручников, предусмотренное положениями статьи 803 Уголовно-процессуального кодекса Франции, в настоящем деле было бы оправданным опасностью, которую представлял заявитель, и риском побега, имевшемся в связи с его осуждением за побег в феврале 1998 года.
43. Заявитель уточнил, что он не жаловался на использование наручников и цепи при транспортировке, потому что такая практика являлась вполне обычной, хотя и ненормальной и унижающей достоинство; он испытал лишь стеснение и моральную, а не физическую муку.
44. Что касается обстоятельств приковывания его к больничной койке, заявитель счел, что его уголовное прошлое было в той ситуации не причем, и уточнил, что после шестнадцати с половиной лет, проведенных в местах лишения свободы, ему оставалось отбыть всего несколько недель. Таким образом, не имелось никакой опасности совершения побега, тем более если учитывать его возраст и возможности передвижения, ограниченные по сравнению с полицейскими.
45. Заявитель объяснил, в частности, что после перевозки в наручниках, в том числе по территории больницы Пеллегрен (Pellegrin) на глазах у окружающих, он провел в постели весь день без кандалов. Вечером полицейские прицепили его за ногу к кровати, что мешало ему двигаться и спать. По мнению заявителя, эта мера должна была позволить охранявшим его полицейским поспать. Заявитель уточнил, что не отказывался от проведения ему операции, а просто сказал, что, если ему не могут обеспечить человеческие условия госпитализации, то он предпочитает быть прооперированным на свободе.
46. Для госпитализации, которую объявляют нормальной, приковывание его в соответствии с полученными указаниями к краю кровати за щиколотку цепью, причинявшей боль при каждом движении, было явлением ненормальным и невыносимой пыткой. Заявитель упомянул, что он выражал полицейским свое несогласие с использованием кандалов и испытывал боль.
B. Мнение Европейского суда
47. Европейский суд напомнил, что статья 3 Конвенции применяется, если плохое обращение достигает минимального уровня жестокости. Оценка этих пределов зависит от совокупности обстоятельств дела, в частности, продолжительности обращения, его физическом и моральном воздействии, а также иногда от пола, возраста и состояния здоровья потерпевшего (см., в частности, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Кудла против Польши» (Kudla v. Poland), жалоба № 30210/96, § 91, ECHR 2000-XI, и Постановление Европейского суда по делу «Пирз против Греции» (Peers v. Greece), жалоба № 28524/95, § 67, ECHR 2001-III).
Если принимать во внимание обжалуемое обращение и, в частности, желание унизить и оскорбить человека, отсутствие такой цели не могло бы привести к констатации отсутствия нарушения статьи 3 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Пирз против Греции», § 74).
48. Использование наручников обычно не нарушает статью 3 Конвенции, если это связано с законным задержанием, не влечет применения силы и не привлекает внимания окружающих в большей степени, нежели это необходимо. В связи с этим необходимо учитывать, в частности, опасность совершения побега, ранения или причинения вреда (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Ранинен против Финляндии», p. 2822, § 56), а также обстановку в случае перевозки и оказания медицинской помощи в больнице (см. Постановление Европейского суда по делу «Муизель против Франции» (Mouisel v. France), жалоба № 67263/01, § 47, ECHR 2002-IX).
49. По настоящему делу Европейский суд, прежде всего, согласился с властями Франции, что жалоба заявителя на нарушение статьи 3 Конвенции касалась только приковывания его к больничной кровати, а не условий транспортировки из пенитенциарного центра в больницу.
50. Что касается опасности, которую представлял заявитель, Европейский суд отметил, что заявитель был неоднократно осужден за совершение преступлений, но отсутствовали прямые доказательства совершения им насилия. Кроме того, заявителю четыре раза была предоставлена возможность выезда за пределы пенитенциарного учреждения, и все выезды заканчивались нормально. Предположительно, после пятого выезда заявителя в 1998 году он не вернулся в пенитенциарный центр. Но эксперты-психиатры объяснили это наличием «психического расстройства», вследствие которого заявитель не осознавал значения своих действий. За исключением этого инцидента заявитель не давал новых поводов для беспокойства. На самом деле, если на инцидент 1998 года невозможно было закрыть глаза, он был событием единичным и не сопровождался применением насилия.
51. Европейский суд счел, что опасность заявителя не была установлена в момент событий. Чтобы убедиться в этом, достаточно обратиться к письменным предписаниям начальника пенитенциарного учреждения, в котором содержался заявитель, в этих предписаниях уточнялось, что при транспортировке и госпитализации устанавливалось нормальное, а не усиленное наблюдение. Кроме того, заявитель оставался в своей кровати целый день без кандалов, не создав проблем безопасности.
52. В любом случае предполагаемая опасность заявителя не могла бы оправдать тот факт, что заявитель был прикован к своей кровати в ночь, предшествующую хирургической операции, тем более что два охранника стояли на посту перед дверью его больничной палаты.
53. Что касается выводов, к которым пришел Европейский суд по упоминавшемуся выше делу «Херцегфалви против Австрии», в соответствии с которыми использование кандалов в психиатрическом госпитале было признано «озабочивающим», но оправданным с медицинской точки зрения, эти выводы не могут быть перенесены на настоящее дело или применены к заявителю. На самом деле, в настоящем деле помимо различающегося контекста (больница не была психиатрической, а за комнатой велось эффективное полицейское наблюдение) не упоминалось никаких медицинских причин для использования кандалов.
54. Остается определить, подпадают ли указанные обстоятельства в сферу применения статьи 3 Конвенции и в случае утвердительного ответа оценить их тяжесть.
55. Относительно тяжести данных обстоятельств Европейский суд напомнил, что «с учетом того, что Конвенция является „документом, подлежащим толкованию в свете условий реальной жизни“ (см. Постановление Европейского суда по делу „Тайрер против Соединенного Королевства“ (Tyrer v. United Kingdom) от 25 апреля 1978 г., Series A, № 26, pp. 15 — 16, § 31; Постановление Европейского суда по делу „Серинг против Соединенного Королевства“ (Soering v. United Kingdom) от 7 июля 1989 г., Series A, № 161, p. 40, § 102; Постановление Европейского суда по делу „Лоизиду против Турции“ (Loizidou v. Turkey) от 23 марта 1995 г., Series A, № 310, pp. 26 — 27, § 71), Европейский суд счел, что некоторые действия, некогда квалифицированные как „бесчеловечное и унижающее достоинство обращение“, а не „пытка“, могли бы получить другую квалификацию в будущем. Европейский суд действительно счел, что растущий уровень требований в вопросах защиты прав человека и основных свобод параллельно и неизбежно подразумевает более строгую оценку (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу „Сельмуни против Франции“, § 101). Такое утверждение касается возможного отягощения квалификации нарушений статьи 3 Конвенции, из него вытекает, что некоторые действия, ранее исключавшиеся из сферы применения статьи 3 Конвенции, в будущем могли обладать требуемой минимальной степенью тяжести.»
56. В настоящем деле, учитывая возраст заявителя, его состояние здоровья, отсутствие нарушений в прошлом, которые могли бы быть серьезным основанием опасаться за безопасность, письменные предписания начальника пенитенциарного центра о нормальном, а не усиленном наблюдении, того факта, что госпитализация имела место накануне хирургической операции, Европейский суд счел, что использование кандалов было несоразмерно интересам безопасности, тем более что два полицейских были специально помещены перед дверью палаты заявителя.
57. К тому же Европейский суд отметил, что общий циркуляр от 1 марта 1993 г., относящийся к статье 803 Уголовно-процессуального кодекса Франции, прямо предусматривает, что «при наличии определенных обстоятельств... лицо, возраст или состояние здоровья которого снижают его подвижность, не является способным представлять опасность, предусмотренную законом...» (см. выше § 24). Также необходимо напомнить, что в своем Докладе Правительству Французской Республики, составленном во время визита во Францию с 14 по 26 мая 2000 г., Европейский комитет по предупреждению пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения и наказания (ЕКПП) специально рекомендовал запретить практику, заключающуюся в приковывании к больничной койке заключенных пациентов в интересах безопасности (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Муизель против Франции», § 28 и 47).
58. Наконец, что касается довода о желании не вмешиваться в интимную сферу заявителя, Европейский суд не согласился с тем, что кто-то будет думать об интимной сфере, будучи прикованным к своей кровати (см. выше § 40).
59. Европейский суд пришел к выводу, что национальные органы не обеспечили заявителю обращения, соответствующего положениям статьи 3 Конвенции. Европейский суд признал по настоящему делу, что при вышеупомянутых условиях использование кандалов являлось бесчеловечным обращением.
60. Следовательно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
61. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
62. Европейский суд установил, что ни власти Франции, ни заявитель не выдвигали никаких требований. Основания для рассмотрения этого вопроса по воле самого Европейского суда отсутствуют.
-
постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции;
-
постановил, что нет необходимости применять статью 41 Конвенции в настоящем деле.
Совершено на французском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 27 ноября 2003 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента.