Постановление ЕСПЧ от 03.04.2007
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 03.04.2007. 62617/00. 03.04.2007. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6261700
«Дело „Копланд (Copland) против Соединенного Королевства“ (жалоба № 62617/00) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «КОПЛАНД (COPLAND) ПРОТИВ СОЕДИНЕННОГО КОРОЛЕВСТВА» <*>
(Жалоба № 62617/00)
<*> Перевод с английского Е.Г. Кольцова.
<**> Настоящее Постановление вступило в силу 3 июля 2007 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Копланд против Соединенного Королевства» Европейский Суд по правам человека (Четвертая Секция), рассматривая дело Палатой в составе:
Йозепа Касадеваля, Председателя Палаты,
Хавьера Боррего Боррего, судей,
а также при участии Лоренса Эрли, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 7 марта 2006 г. и 13 марта 2007 г.,
вынес в последнюю указанную дату следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 62617/00, поданной против Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) Линетт Копланд (Lynette Copland) (далее — заявительница) 23 мая 2000 г.
2. Интересы заявительницы представлял Дж. Уэлч (J. Welch), сотрудник неправительственной организации по защите гражданских прав «Либерти» (Liberty), с местом нахождения в г. Лондоне. Власти Соединенного Королевства были представлены своим представителем при Европейском Суде по правам человека Дж. Грейнджером (J. Grainger), Министерство иностранных дел и по делам Содружества.
3. Ссылаясь на статьи 8 и 13 Конвенции, заявительница жаловалась на контроль за ее телефонными звонками, перепиской по электронной почте и использованием Интернета.
4. 7 марта 2006 г. Европейский Суд объявил жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу.
5. Заявительница представила дополнительные замечания (пункт 1 правила 59 Регламента Суда), власти Соединенного Королевства замечаний не представили.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявительница родилась в 1950 году и проживает в г. Лланелли (Llanelli) в Уэльсе.
7. В 1991 году заявительница являлась сотрудницей Кармартенширского колледжа (Carmarthenshire College, далее — колледж). Колледж является органом, созданным в соответствии с законодательством, управляемым государством и наделенным определенными полномочиями согласно статьям 18 и 19 Закона 1992 года «О профессиональном и высшем образовании» (Further and Higher Education Act), регулирующего порядок предоставления услуг в сфере профессионального и высшего образования.
8. В 1995 году заявительница была назначена на должность персонального ассистента ректора колледжа, и с конца 1995 года в ее обязанности входило плотное взаимодействие с незадолго до этого назначенным заместителем ректора.
9. Примерно в июле 1998 года, находясь в ежегодном отпуске, заявительница посетила один из кампусов колледжа с мужчиной-директором. Впоследствии она узнала, что заместитель ректора связывался с сотрудниками этого кампуса и расспрашивал о ее визите, после чего она поняла, что заместитель ректора предполагал наличие внеслужебных отношений между нею и директором.
10. В рабочее время телефон, электронная почта и история использования Интернета заявительницей подверглись контролю по поручению заместителя ректора. По утверждениям властей Соединенного Королевства, контроль осуществлялся с целью определить, не использовала ли заявительница предоставляемые колледжем средства связи для личных целей, выходящих за рамки необходимого. Власти Соединенного Королевства отмечали, что контроль за использованием телефона состоял в анализе телефонных счетов колледжа с перечислением всех номеров, по которым звонили из колледжа, и расшифровкой даты, времени, продолжительности и стоимости выполненных вызовов. Заявительница также полагала, что предоставлялась детальная и информативная выписка с указанием продолжительности вызовов, количества исходящих и входящих вызовов и телефонных номеров абонентов, звонивших заявительнице. Заявительница сообщила, что по крайней мере один раз заместителю ректора было известно имя человека, с которым она обменялась входящим и исходящим вызовами по телефону. Власти Соединенного Королевства утверждали, что контроль за использованием телефонной связи осуществлялся в течение нескольких месяцев, примерно до 22 ноября 1999 г. Заявительница считала, что контроль за использованием ею телефона осуществлялся в течение примерно 18 месяцев, до ноября 1999 года.
11. Заместитель ректора также контролировал использование заявительницей Интернета. Власти Соединенного Королевства согласились с тем, что контроль осуществлялся в форме анализа истории посещения интернет-сайтов, дат, времени и продолжительности посещения интернет-сайтов, утверждая, что контроль продолжался с октября по ноябрь 1999 года. Заявительница оставила без комментариев способы контроля за использованием ею Интернета, но отметила, что контроль осуществлялся гораздо дольше периода, озвученного властями Соединенного Королевства.
12. В ноябре 1999 года заявительница узнала о том, что собирается информация об использовании ею электронной почты в рабочее время, после того, как с ее падчерицей связались из колледжа и попросили предоставить информацию об электронных письмах, которые та отправляла в колледж. Заявительница написала на имя ректора запрос, пытаясь выяснить, проводилось ли расследование в отношении всех работников или только в отношении ее переписки по электронной почте. 24 ноября 1999 г. ректор ответил ей по электронной почте, что, хотя в колледже ведется общий журнал переписок по электронной почте, департамент информационных технологий колледжа изучал только электронные письма заявительницы по просьбе заместителя ректора.
13. Власти Соединенного Королевства утверждали, что контроль за перепиской по электронной почте осуществлялся в форме анализа адресов электронной почты, по которым отправлялись письма, даты и времени отправления электронных писем, в течение нескольких месяцев, до 22 ноября 1999 г. По словам заявительницы, контроль за перепиской по электронной почте осуществлялся в течение по крайней мере шести месяцев, с мая по ноябрь 1999 года. Заявительница представила письменные доказательства в виде распечаток с детальной информацией об использовании ею электронной почты за период с 14 мая по 22 ноября 1999 г., в том числе сведениями о датах и времени отправления писем с ее адреса электронной почты, а также адресами электронной почты получателей.
14. 29 ноября 1999 г. ректор адресовал заместителю ректора меморандум, излагавший содержание разговора, состоявшегося между ними, следующим образом:
«Во избежание двусмысленности полагаю необходимым повторить свою точку зрения, высказанную в разговоре с вами на прошлой неделе, по поводу изучения переписки (заявительницы) по электронной почте.»
После того, как (заявительница) узнала о том, что кто-то из (колледжа) отслеживает ее электронные письма, я поговорил с (ST), который подтвердил, что отслеживание действительно имело место по вашему указанию. Принимая во внимание грядущие изменения законодательства, в соответствии с которыми организациям будет запрещено без разрешения просматривать чью-либо переписку по электронной почте, я, разумеется, испытал озабоченность по поводу последних событий и поручил (ST) прекратить дальнейший анализ переписки. О том же самом я попросил и вас, а равно я попросил в приоритетном порядке направить мне всю информацию по интересующему вопросу, касающуюся (заявительницы). Вы в очередной раз озвучили свои опасения относительно (заявительницы) и в то же время обещали удовлетворить обе мои просьбы».
15. В рассматриваемое время в колледже не действовало каких-либо правил в отношении контроля за телефонными разговорами, перепиской по электронной почте и использованием Интернета работниками колледжа.
16. Примерно в марте или апреле 2000 года ее коллеги из колледжа сообщили ей, что в период с 1996 года до конца 1999 года в отношении ряда направлений деятельности заявительницы осуществлялся контроль со стороны заместителя ректора или лиц, действовавших от его имени. Заявительница также полагала, что заместитель ректора или лица, действовавшие от его имени, также звонили людям, с которыми она незадолго до этого разговаривала по телефону, в целях выяснения личности звонивших и целей их звонка. Кроме того, заявительница считала, что заместитель ректора узнал содержание защищенного законом от разглашения факсового сообщения, которое она направляла своим адвокатам, а также что отслеживались ее личные перемещения как в рабочее время, так и во время отпусков по болезни и ежегодных отпусков.
17. Заявительница представила в Европейский Суд показания других сотрудников колледжа, жаловавшихся на ненадлежащий и навязчивый контроль за их перемещениями. Заявительнице, которая продолжает работать в колледже, известно о временном отстранении заместителя ректора от должности.
II. Соответствующее внутригосударственное законодательство
A. Законодательство о приватности
18. В рассматриваемое время в английском праве не было общего права на приватность.
19. После того, как Закон 1998 года «О правах человека» был введен в действие 2 октября 2000 г., суды были обязаны толковать и применять первичное законодательство в порядке, соответствующем, насколько это возможно, правам, гарантированным Конвенцией. Законом также были признаны неправомерными действия органов публичной власти, в том числе судов, которые не соответствуют какому-либо праву, гарантированному Конвенцией, если иное не предусмотрено нормами первичного законодательства: это позволяло общему праву развиваться в соответствии с положениями Конвенции о правах человека. В деле «Дуглас против компании „Хеллоу! Лтд.“ ((Douglas v. Hello! Ltd), (2001) 2 WLR 992) лорд-судья Седли (Sedley) указал, что он был готов признать, что в английском праве было предусмотрено ограниченное право на приватность, но Апелляционный суд не стал выносить решения по данному вопросу.»
20. Закон 2000 года «О регулировании полномочий на проведение расследований» (Regulation of Investigatory Powers Act, далее — Закон 2000 года) содержал нормы, регулировавшие, inter alia <*>, перехват сообщений. В соответствии с Законом 2000 года 24 октября 2000 г. были введены в действие Правила о телекоммуникации (правомерная бизнес-практика) (Telecommunications (Lawful Business Practice) Regulations). В Правилах были перечислены обстоятельства, при наличии которых работодатели могли записывать или отслеживать сообщения работников (например, переданные по телефону или электронной почте) без согласия работника или лица, которому адресовано сообщение. Работодатели были обязаны принимать разумные меры для информирования работников о том, что их сообщения могут быть перехвачены.
<*> Inter alia (лат.) — в числе прочего (примеч. переводчика).
B. Предусмотренное договором возмещение убытков за обман и злоупотребление доверием со стороны работодателя
21. В постановлении по делу «Малик против Международного кредитного и коммерческого банка СА» (Malik v. Bank of Credit and Commerce International SA) ((1997) IRLR 462) Палата лордов подтвердила, что с правовой точки зрения в каждом трудовом договоре предполагается наличие общего условия, согласно которому работодатель «в отсутствие разумных и надлежащих оснований будет воздерживаться от расчетливого поведения, которое может разрушить или причинить серьезный вред основанным на вере и доверии отношениям между работодателем и работником». В указанном деле «Малик против Международного кредитного и коммерческого банка СА» Палата лордов имела дело с требованиями о так называемой компенсации за запятнанную репутацию (stigma compensation) в случае, когда бывший работник не может найти работу из-за ассоциаций с бесчестным бывшим работодателем. При рассмотрении вопроса о том, какие убытки подлежат компенсации за обманные действия и злоупотребление доверием, Палата лордов сосредоточилась лишь на выплате компенсации за материальный ущерб, причиняемый вызванными этими действиями препятствиями на рынке труда. Лорд Николс (Nicholls) прямо отметил, что «для целей настоящего дела я не рассматриваю вопросы ограничения размера компенсации за оскорбленные чувства, настоящее дело касается лишь материального ущерба».
22. Ограничивая объем предполагаемого условия о вере и доверии в деле «Малик против Международного кредитного и коммерческого банка СА», лорд Стэйн (Steyn) отметил:
«(П)редполагаемое взаимное обязательство поддержания веры и доверия применяется только в случаях, когда отсутствуют „разумные и надлежащие основания“ для действий работодателя, и только в случаях, если работодатель своими действиями рассчитывает разрушить или причинить серьезный вред отношениям, основанным на вере и доверии. Это ограничивает потенциальный объем и сферу применения предполагаемого обязательства».
C. Ненадлежащее исполнение обязанностей на государственной службе
23. Деликт, состоящий в ненадлежащем исполнении обязанностей на государственной службе, имеет место тогда, когда государственный служащий либо (a) осуществляет свои полномочия с прямым умыслом причинить вред истцу, либо (b) совершает деяние, зная о его незаконности или относясь к этому с легкомысленным безразличием, а равно зная о возможности причинения вреда истцу или группе лиц, членом которой является истец, или относясь к этому с легкомысленным безразличием (см. дело «Совет Трехречного района против Банка Англии (N 3)» (Three Rivers District Council v. Bank of England) (N 3) (HL) (2000) 2 WLR 1220).
D. Закон 1984 года «О защите данных»
24. Во время рассматриваемых событий Закон 1984 года «О защите данных» (далее — Закон 1984 года) регулировал порядок обработки и использования данных физическими и юридическими лицами, в чьем распоряжении имеются эти данные, «держателями данных». Закон предусматривал для физических лиц ряд оснований для предъявления иска о средствах правовой защиты в случае ненадлежащего использования их персональных данных. В настоящее время вместо Закона 1984 года действует Закон 1998 года «О защите данных».
25. В статье 1 Закона 1984 года приводятся следующие определения использованным в Законе терминам:
«...(2) „Данные“ означают информацию, записанную в форме, которая может быть обработана при помощи оборудования, автоматически функционирующего при получении соответствующих инструкций.»
(3) «Персональные данные» означают данные, состоящие из информации, которая относится к живущему физическому лицу, которое может быть идентифицировано благодаря этой информации (либо благодаря этой и другой информации, имеющейся в распоряжении пользователя данных)...
(4) «Субъект данных» означает физическое лицо, к которому относятся персональные данные.
(5) «Пользователь данных» означает лицо, которое хранит данные, при этом лицо «хранит» данные, если:
(a) данные являются частью массива данных, обрабатываемого или предназначенного для обработки этим лицом или от имени этого лица в соответствии с пунктом (2) выше;
(b) это лицо... контролирует содержание или использование данных, включенных в массив;
(c) данные представлены в форме, в которой они должны были или должны быть обработаны в соответствии с подпунктом «а»...
(7) «Обработка» применительно к данным означает изменение, увеличение, удаление или сортировку данных либо извлечение информации, составляющей данные, и применительно к персональным данным — выполнение любой из перечисленных операций в отношении субъекта данных...
(9) «Разглашение» применительно к данным охватывает раскрытие информации, извлеченной из данных...».
26. В части I Приложения № 1 к закону были изложены следующие «принципы защиты данных», соблюдение которых входит в обязанности держателей информации:
«1. Получение информации, содержащейся в персональных данных, и обработка персональных данных осуществляются на основе принципов законности и справедливости.»
2. Персональные данные хранятся только с конкретными и правомерными целями...
4. Персональные данные, хранимые с какой-либо целью... должны быть соразмерны, релевантны этой цели и не избыточны...».
27. Статья 23 Закона 1984 года предусматривала право на получение субъектом данных компенсации за разглашение персональных данных без его разрешения.
«(1) Физическое лицо, являющееся субъектом персональных данных, хранимых пользователем данных... которому причинен вред вследствие:»
...(c)...разглашения данных или получения доступа к данным без вышеуказанной санкции,
имеет право на получение от пользователя данных компенсации... этого вреда... и любых страданий, которые могли быть причинены этому физическому лицу вследствие... разглашения данных или получения доступа».
28. Законом 1984 года также была учреждена должность регистратора по защите данных, обязанного содействовать соблюдению принципов защиты данных пользователями данных. В статье 10 указанного закона был предусмотрен следующий состав преступления.
«(1) Если регистратор придет к выводу, что зарегистрированное лицо нарушило или нарушает любой из принципов защиты данных, он может направить этому лицу уведомление („уведомление о принудительном исполнении“) с требованием о принятии... мер, предусмотренных для соблюдения соответствующего принципа или принципов.»
(2) При принятии решения о направлении уведомления о принудительном исполнении регистратор определяет, причинило ли или может ли причинить нарушение материальный ущерб или страдания какому-либо лицу...
(9) Лицо, не выполнившее предписаний, содержащихся в уведомлении о принудительном исполнении, признается виновным в совершении преступления...».
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции
29. Заявительница утверждала, что осуществлявшийся контроль представлял собой вмешательство в ее право на уважение частной жизни и корреспонденции, гарантированное статьей 8 Конвенции, которая предусматривает:
«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.»
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».
30. Власти Соединенного Королевства не согласились с данной жалобой.
A. Доводы сторон
1. Власти Соединенного Королевства
31. Власти Соединенного Королевства согласились с тем, что колледж является государственным органом, за действия которого государство несет прямую ответственность в соответствии с Конвенцией.
32. Хотя в отношении телефонных звонков, электронных писем и истории посещения интернет-страниц заявительницей осуществлялся определенный контроль до ноября 1999 года, не рассматривался вопрос о прослушивании ее телефонных звонков или анализе содержания посещенных ею интернет-сайтов. Таким образом, контроль сводился к обычному анализу автоматически генерируемой информации для целей определения того, использовались ли линии связи колледжа для личных целей, что само по себе не является неуважением частной жизни и корреспонденции. Настоящее дело отличается от дела «P.G. и J.H. против Соединенного Королевства» (Постановление Европейского Суда по делу «P.G. и J.H. против Соединенного Королевства» (P.G. and J.H. v. United Kingdom), жалоба № 44787/98, ECHR 2001-IX), поскольку в последнем случае имело место прослушивание телефонных разговоров. Настоящее дело сильно отличается и от дела «Халфорд против Соединенного Королевства» (Постановление Европейского Суда по делу «Халфорд против Соединенного Королевства» (Halford v. United Kingdom) от 25 июня 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-III), в котором прослушивались телефонные звонки, которые заявительница делала по телефону, предназначенному для личного использования, и, в частности, для обсуждения ее судебного спора с работодателем.
33. В случае, если Европейский Суд признает, что анализ истории использования телефона, электронной почты и Интернета является вмешательством в право на уважение частной жизни и корреспонденции, данное вмешательство, по мнению властей Соединенного Королевства, должно быть признано обоснованным.
34. Во-первых, вмешательство преследовало правомерную цель защиты прав и свобод других лиц, а именно защиты от злоупотребления техническими мощностями, предоставленными работодателем, финансируемым за счет бюджетных средств. Во-вторых, вмешательство было основано на нормах внутригосударственного законодательства, поскольку колледж, будучи органом, учрежденным в соответствии с законодательством, наделенным полномочиями, которые позволяют ему предоставлять услуги профессионального и высшего образования и принимать любые необходимые и целесообразные меры для реализации этой задачи, имел право осуществлять в разумном объеме контроль за техническими мощностями, обеспечивающий возможность отправления колледжем его функций, предусмотренных законодательством. С разумной точки зрения можно предвидеть, что технические мощности, выделенные органом, учрежденным в соответствии с законодательством, за счет бюджетных средств, не могли чрезмерно использоваться для личных целей, а также что колледж мог провести анализ своих записей для выявления возможных случаев использования в личных целях технических мощностей, которые требовалось расследовать. В данном отношении ситуация, рассматриваемая в настоящем деле, идентична ситуации, описанной в Постановлении Европейского Суда по делу «Пек против Соединенного Королевства» ((Peck v. United Kingdom), жалоба № 44647/98, ECHR 2003-I).
35. Наконец, рассматриваемые деяния были необходимы в демократическом обществе и соразмерны, поскольку вмешательство любого рода не выходило за рамки необходимого для установления того, не использовались ли технические мощности в личных целях настолько чрезмерно, что требовалось проведение расследования.
2. Заявительница
36. Заявительница не согласилась с тем, что ее электронные письма не были прочитаны, а телефонные звонки не прослушивались, и отметила, что, даже если обстоятельства дела были таковы, как их изложили власти Соединенного Королевства, было очевидно, что определенный контроль осуществлялся, поэтому можно говорить о вмешательстве в ее право на уважение частной жизни и корреспонденции.
37. Заявительница сослалась на законодательство, которое было принято после предполагаемого нарушения, а именно на Закон 2000 года «О регулировании полномочий на проведение расследований» и Правила о телекоммуникации (правомерная бизнес-практика) 2000 года (см. § 20 настоящего Постановления), которые, на ее взгляд, являлись явным свидетельством признания властями Соединенного Королевства того, что такой контроль представлял собой вмешательство в соответствии со статьей 8 Конвенции и требовал предварительного разрешения для того, чтобы считаться правомерным. Поскольку эти нормативные правовые акты вступили в силу в 2000 году, события настоящего дела предшествовали появлению правовых оснований для такого вмешательства. Соответственно, вмешательство не было основано на нормах внутригосударственного законодательства и совершенно отличалось от положения, рассмотренного в Постановлении Европейского Суда по делу «Пек против Соединенного Королевства» (см. § 34 настоящего Постановления), в котором местный орган власти в соответствии с законом был прямо наделен полномочием записывать визуальные изображения событий, происходивших на его территории. В настоящем деле у колледжа не было явно выраженного полномочия осуществлять контроль за работниками, а предусмотренные законом полномочия не позволяли с разумной точки зрения предвидеть, что будет осуществляться подобный контроль.
38. Заявительница утверждала, что действия представителей колледжа не были ни необходимыми, ни соразмерными. В распоряжении колледжа имелись иные разумные и менее навязчивые методы, такие как разработка и опубликование правил осуществления контроля за использованием работниками телефонной связи, Интернета и электронной почты.
B. Мнение Европейского Суда
39. Европейский Суд отметил, что власти Соединенного Королевства согласились с тем, что колледж является государственным органом, за действия которого ответственность согласно Конвенции несут власти Соединенного Королевства. Таким образом, по мнению Европейского Суда, в настоящем деле в рамках рассмотрения жалобы на нарушение статьи 8 Конвенции следовало проанализировать вопрос, касающийся негативного обязательства государства не вмешиваться в частную жизнь и корреспонденцию заявительницы, и не требовали отдельного рассмотрения вопросы, касающиеся жилища и семейной жизни.
40. Европейский Суд отметил далее, что стороны разошлись во мнениях по поводу характера и продолжительности осуществления контроля. Однако Европейский Суд не считает необходимым разрешать данный спор, поскольку вопрос о нарушении статьи 8 возникает даже при обстоятельствах, признанных властями Соединенного Королевства.
1. Объем понятия «частная жизнь»
41. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда телефонные звонки из офисных помещений prima facie <*> охватываются понятиями «частная жизнь» и «корреспонденция» для целей пункта 1 статьи 8 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Халфорд против Соединенного Королевства», § 44, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аманн против Швейцарии» (Amann v. Switzerland), жалоба № 27798/95, § 43, ECHR 2000-II). Логично, что электронные письма, отправленные с работы, также должны защищаться в соответствии со статьей 8 Конвенции, как и информация, полученная в ходе контроля за историей личного использования Интернета.
<*> Prima facie (лат.) — на первый взгляд (примеч. переводчика).
42. Заявительница в настоящем деле не была предупреждена о том, что ее звонки будут контролироваться, поэтому у нее были разумные ожидания относительно приватности звонков, которые она делала с рабочего телефона (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Халфорд против Соединенного Королевства», § 45). Аналогичные ожидания она должна была иметь в отношении своей электронной почты и использования Интернета.
2. Имело ли место вмешательство в права, гарантированные статьей 8 Конвенции
43. Европейский Суд полагает, что использование информации, касающейся даты и продолжительности телефонных разговоров, и в особенности набранных номеров, поднимает вопрос о нарушении статьи 8 Конвенции, так как подобная информация составляет «неотъемлемую часть телефонной коммуникации» (см. Постановление Европейского Суда по делу «Мэлоун против Соединенного Королевства» (Malone v. United Kingdom) от 2 августа 1984 г., § 84, Series A, № 82). Одно лишь то, что эти данные могут быть правомерно получены колледжем в виде телефонных счетов, не препятствует установлению вмешательства в права, гарантированные статьей 8 (ibid. <*>). Кроме того, хранение персональных данных, относящихся к частной жизни физического лица, также подпадает в сферу применения пункта 1 статьи 8 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аманн против Швейцарии», § 65). Следовательно, не имеет значения тот факт, что данные, хранимые колледжем, не были разглашены или использованы против заявительницы в рамках дисциплинарного или иного производства.
<*> Ibid. (лат. сокращение от ibidem) — там же (примеч. переводчика).
44. Соответственно, Европейский Суд считает, что сбор и хранение личной информации, касающейся телефонных звонков, электронной почты и использования Интернета заявительницей без ее ведома, представляли собой вмешательство в ее право на уважение частной жизни и корреспонденции по смыслу статьи 8 Конвенции.
3. Было ли вмешательство «предусмотрено законом»
45. Европейский Суд отмечает, что в своей прецедентной практике он давно признал, что выражение «предусмотрено законом» предполагает, и это следует из объекта и цели статьи 8 Конвенции, что во внутригосударственном законодательстве должна быть предусмотрена мера правовой защиты от произвольных вмешательств со стороны публичных властей в права, гарантированные пунктом 1 статьи 8 Конвенции. Данный вывод тем более применим к случаям осуществления контроля, как тот, что имел место в настоящем деле, ввиду отсутствия общественного контроля и риска злоупотребления полномочиями (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Халфорд против Соединенного Королевства», § 49).
46. Это выражение не только требует соблюдения внутригосударственного законодательства, но в нем также идет речь о качестве применяемого закона, который должен соответствовать принципу верховенства права (см., inter alia, Постановление Европейского Суда по делу «Хан против Соединенного Королевства» (Khan v. United Kingdom), жалоба № 35394/97, § 26, ECHR 2000-V, и упоминавшееся выше Постановление «P.G. и J.H. против Соединенного Королевства», § 44). С целью соответствовать требованию предсказуемости закон должен быть сформулирован достаточно ясно для того, чтобы всем было дано достаточное указание на обстоятельства и условия, при которых государственные органы имеют право прибегать к подобным мерам (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Халфорд против Соединенного Королевства», § 49, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Мэлоун против Соединенного Королевства», § 67).
47. Европейский Суд находит неубедительным довод властей Соединенного Королевства о том, что колледж в соответствии с законодательством был наделен полномочиями, которые позволяли ему принимать любые «необходимые и целесообразные меры» для предоставления услуг профессионального и высшего образования. Кроме того, власти Соединенного Королевства не пытались доказать, что в рассматриваемое время действовали какие-либо положения либо во внутригосударственном законодательстве общего характера, либо в локальных нормативных правовых актах колледжа, которые регулировали бы обстоятельства, при которых работодатели могли контролировать использование работниками телефонной связи, электронной почты или Интернета. Очевидно также, что Правила о телекоммуникации (правомерная бизнес-практика), утвержденные Законом 2000 года «О регулировании полномочий на проведение расследований», которые содержат соответствующие нормы, не действовали в рассматриваемое время.
48. Соответственно, в связи с тем, что в рассматриваемое время во внутригосударственном законодательстве отсутствовали нормы, регулирующие порядок осуществления контроля, вмешательство, имевшее место в настоящем деле, не было «предусмотрено законом» в соответствии с пунктом 2 статьи 8 Конвенции. Европейский Суд не исключает, что контроль за использованием работником телефона, электронной почты и Интернета на рабочем месте в определенных ситуациях может быть признан «необходимым в демократическом обществе» для достижения правомерной цели. Однако учитывая сделанные выше выводы, в настоящем деле не было необходимости принимать решение по данному вопросу.
49. Соответственно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции в данном отношении.
II. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 8 Конвенции
50. Заявительница утверждала, что отсутствовали эффективные внутригосударственные средства правовой защиты по ее жалобе на нарушение статьи 8 Конвенции, вследствие чего имело место нарушение статьи 13 Конвенции, которая предусматривает:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
51. Принимая во внимание решение, принятое по жалобе на нарушение статьи 8 Конвенции (см. § 48 настоящего Постановления), Европейский Суд не видит необходимости рассматривать жалобу заявительницы также на предмет нарушения статьи 13 Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
52. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
53. Заявительница не предъявляла требований о компенсации материального вреда, но требовала выплаты компенсации морального вреда, причиненного стрессом, беспокойством, плохим настроением и бессонницей, при этом не уточняя размер своих требований. Заявительница представила медицинское заключение, датированное июнем 2006 года, в котором было отмечено, что она страдала от стресса и бессонницы вследствие обстановки на работе.
54. Власти Соединенного Королевства утверждали, что заключение, представленное заявительницей, не содержало подтверждений того, что стресс был причинен заявительнице обстоятельствами, лежащими в основе жалобы. Кроме того, как Европейский Суд признавал по многим делам, касавшимся жалоб на прослушивание полицией средств связи лиц, подозреваемых в совершении преступлений, установление факта нарушения само по себе является достаточной справедливой компенсацией (см. Постановление Европейского Суда по делу «Тэйлор-Сабори против Соединенного Королевства» (Taylor-Sabori v. United Kingdom) от 22 октября 2002 г., жалоба № 47114/99, § 28, Постановление Европейского Суда по делу «Хьюитсон против Соединенного Королевства» (Hewitson v. United Kingdom) от 27 мая 2003 г., жалоба № 50015/99, § 25, и Постановление Европейского Суда по делу «Чалкли против Соединенного Королевства» (Chalkley v. United Kingdom) от 12 июня 2003 г., жалоба № 63831/00, § 32). Кроме того, в связи с тем, что предполагаемое нарушение состояло в контроле использования, а не в прослушивании средств связи, характер такого вмешательства значительно менее серьезен, чем в вышеупомянутых делах.
55. Европейский Суд отмечает перечисленные властями Соединенного Королевства прецеденты, но также обращает внимание на то, что в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Халфорд против Соединенного Королевства» (§ 76), которое касалось прослушивания работодателем личных телефонных вызовов работника, Европейский Суд присудил заявительнице 10 000 фунтов стерлингов в качестве компенсации морального вреда. В настоящем деле исходя из принципа справедливости Европейский Суд присуждает заявительнице 3 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
56. Заявительница требовала 9 363 фунта стерлинга, включая налог на добавленную стоимость, в качестве компенсации судебных расходов и издержек. Данная сумма включала расходы на вознаграждение солиситора и стажера-солиситора в размере 7 171,62 фунтов стерлингов, накладные расходы в размере 1 556,88 фунтов стерлингов, а оставшуюся сумму составляли ожидаемые будущие расходы.
57. Власти Соединенного Королевства утверждали, что часовые ставки, использованные для расчета размера вознаграждения солиситоров, и коэффициент их увеличения в течение срока рассмотрения настоящего дела были чрезмерными. Кроме того, первоначальная жалоба заявительницы содержала ряд требований, объявленных Европейским Судом неприемлемыми, вследствие чего часть судебных расходов, пропорциональная этим требованиям, не подлежала возмещению. По мнению властей Соединенного Королевства, сумма в размере 2 000 фунтов стерлингов явилась бы достаточной компенсацией понесенных судебных расходов и издержек.
58. Согласно прецедентной практике Европейского Суда заявитель имеет право на компенсацию судебных расходов и издержек в той мере, в которой они относятся к установленному нарушению, и если будет доказано, что они были понесены в действительности, были необходимыми и разумными по размеру (см. среди иных примеров Постановление Европейского Суда по делу «Схоутен и Мельдрум против Нидерландов» (Schouten and Meldrum v. Netherlands) от 9 декабря 1994 г., § 78, Series A, № 304, и Постановление Европейского Суда по делу «Лорсе и другие против Нидерландов» (Lorse and Others v. Netherlands) от 4 февраля 2003 г., жалоба № 52750/99, § 103). Принимая во внимание все обстоятельства дела, Европейский Суд присуждает заявительнице 6 000 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, а также любой налог на добавленную стоимость, который может быть начислен на указанную сумму.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
59. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;
-
постановил, что отсутствует необходимость рассматривать вопрос о нарушении статьи 13 Конвенции;
(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительнице следующие суммы, подлежащие переводу в фунты стерлинги по курсу, который будет установлен на день выплаты:
(i) 3 000 евро (три тысячи евро) в качестве компенсации морального вреда;
(ii) 6 000 евро (шесть тысяч евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
(iii) любой налог, который может быть начислен на указанные суммы;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 3 апреля 2007 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
In the case of Copland v. the United Kingdom,
The European Court of Human Rights (Fourth Section), sitting as a Chamber composed of:
Javier Borrego Borrego, judges,
and Lawrence Early, Section Registrar,
Having deliberated in private on 7 March 2006 and 13 March 2007,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (no. 62617/00) against the United Kingdom of Great Britain and Northern Ireland lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by Ms Lynette Copland («the applicant»), on 23 May 2000.
2. The applicant was represented before the Court by Mr J. Welch of Liberty, a non-governmental civil rights organisation based in London. The United Kingdom Government («the Government») were represented by their Agent, Mr J. Grainger, Foreign and Commonwealth Office.
3. The applicant complained of the monitoring of her telephone calls, e-mail correspondence and Internet usage under Articles 8 and 13 of the Convention.
4. By a decision of 7 March 2006, the Court declared the application partly admissible.
5. The applicant, but not the Government, filed further observations (Rule 59 § 1 of the Rules of Court).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant was born in 1950 and lives in Llanelli, Wales.
7. In 1991 the applicant was employed by Carmarthenshire College («the College»). The College is a statutory body administered by the State and possessing powers under sections 18 and 19 of the Further and Higher Education Act 1992 relating to the provision of further and higher education.
8. In 1995 the applicant became the personal assistant to the College Principal («the CP») and from the end of 1995 she was required to work closely with the newly appointed Deputy Principal («the DP»).
9. In about July 1998, whilst on annual leave, the applicant visited another campus of the College with a male director. She subsequently became aware that the DP had contacted that campus to enquire about her visit and understood that he was suggesting an improper relationship between her and the director.
10. During her employment, the applicant's telephone, e-mail and Internet usage were subjected to monitoring at the DP's instigation. According to the Government, this monitoring took place in order to ascertain whether the applicant was making excessive use of College facilities for personal purposes. The Government stated that the monitoring of telephone usage consisted of analysis of the College telephone bills showing telephone numbers called, the dates and times of the calls, and their length and cost. The applicant also believed that there had been detailed and comprehensive logging of the length of calls, the number of calls received and made, and the telephone numbers of individuals calling her. She stated that on at least one occasion the DP became aware of the name of an individual with whom she had exchanged incoming and outgoing telephone calls. The Government submitted that the monitoring of telephone usage took place for a few months up to about 22 November 1999. The applicant contended that her telephone usage was monitored over a period of about eighteen months until November 1999.
11. The applicant's Internet usage was also monitored by the DP. The Government accepted that this monitoring took the form of analysing the websites visited, the times and dates of the visits to the websites and their duration, and that this monitoring took place from October to November 1999. The applicant did not comment on the manner in which her Internet usage was monitored but submitted that it took place over a much longer period of time than the Government had admitted.
12. In November 1999 the applicant became aware that enquiries were being made into her use of e-mail at work when her step-daughter was contacted by the College and asked to supply information about e-mails that she had sent to the College. The applicant wrote to the CP to ask whether there was a general investigation taking place or whether her e-mails only were being investigated. By an e-mail of 24 November 1999, the CP advised the applicant that, whilst all e-mail activity was logged, the information technology department of the College was investigating only her e-mails, following a request by the DP.
13. The Government submitted that monitoring of e-mails took the form of analysis of e-mail addresses and dates and times at which e-mails were sent and that the monitoring occurred for a few months prior to 22 November 1999. According to the applicant, the monitoring of e-mails occurred for at least six months from May to November 1999. She provided documentary evidence in the form of printouts detailing her e-mail usage from 14 May to 22 November 1999 which set out the date and time of e-mails sent from her e-mail account together with the recipients' e-mail addresses.
14. By a memorandum of 29 November 1999, the CP wrote to the DP to confirm the contents of a conversation they had had in the following terms:
«To avoid ambiguity I felt it worthwhile to confirm my views expressed to you last week, regarding the investigation of [the applicant's] e-mail traffic.»
Subsequent to [the applicant] becoming aware that someone from [the College] had been following up her e-mails, I spoke to [ST] who confirmed that this was true and had been instigated by yourself. Given the forthcoming legislation making it illegal for organisations to examine someone's e-mail without permission, I naturally felt concerned over recent events and instructed [ST] not to carry out any further analysis. Furthermore, I asked you to do likewise and asked that any information you have of concern regarding [the applicant] be forwarded to me as a matter of priority. You indicated that you would respond positively to both requests, whilst reaffirming your concerns regarding [the applicant].»
15. There was no policy in force at the College at the material time regarding the monitoring of telephone, e-mail or Internet usage by employees.
16. In about March or April 2000 the applicant was informed by other members of staff at the College that between 1996 and late 1999 several of her activities had been monitored by the DP or those acting on his behalf. The applicant also believed that people to whom she had made calls were in turn telephoned by the DP, or those acting on his behalf, to identify the callers and the purpose of the call. She further believed that the DP became aware of a legally privileged fax that was sent by herself to her solicitors and that her personal movements, both at work and when on annual or sick leave, were the subject of surveillance.
17. The applicant provided the Court with statements from other members of staff alleging inappropriate and intrusive monitoring of their movements. The applicant, who is still employed by the College, understands that the DP has been suspended.
II. Relevant domestic law
A. Law of privacy
18. At the relevant time there was no general right to privacy in English law.
19. Since the implementation of the Human Rights Act 1998 on 2 October 2000, the courts have been required to read and give effect to primary legislation in a manner which is compatible with Convention rights so far as possible. The Act also made it unlawful for any public authority, including a court, to act in a manner which is incompatible with a Convention right unless required to do so by primary legislation, thus providing for the development of the common law in accordance with Convention rights.
In the case of Douglas v. Hello! Ltd ([2001] 2 WLR 992), Lord Justice Sedley indicated that he was prepared to find that there was a qualified right to privacy under English law, but the Court of Appeal did not rule on the point.
20. The Regulation of Investigatory Powers Act 2000 («the 2000 Act») provided for the regulation of, inter alia, interception of communications. The Telecommunications (Lawful Business Practice) Regulations 2000 were promulgated under the 2000 Act and came into force on 24 October 2000. The Regulations set out the circumstances in which employers could record or monitor employees' communications (such as e-mail or telephone) without the consent of either the employee or the other party to the communication. Employers were required to take reasonable steps to inform employees that their communications might be intercepted.
B. Contractual damages for breach of trust and confidence by employer
21. The House of Lords in Malik v. Bank of Credit and Commerce International SA ([1997] IRLR 462) confirmed that, as a matter of law, a general term is implied into each employment contract that an employer will not «without reasonable and proper cause, conduct itself in a manner calculated and likely to destroy or seriously damage the relationship of confidence and trust between employer and employee». In Malik, the House of Lords was concerned with the award of so-called «stigma compensation» where an ex-employee is unable to find further employment due to association with a dishonest former employer. In considering the damages that could be awarded for breach of the obligation of trust and confidence, the House was solely concerned with the payment of compensation for financial loss resulting from handicap in the labour market. Lord Nicholls expressly noted that «[f]or the present purposes I am not concerned with the exclusion of damages for injured feelings, the present case is concerned only with financial loss».
22. In limiting the scope of the implied term of trust and confidence in Malik, Lord Steyn stated as follows:
«[T]he implied mutual obligation of trust and confidence applies only where there is 'no reasonable and proper cause' for the employer's conduct, and then only if the conduct is calculated to destroy or seriously damage the relationship of trust and confidence. That circumscribes the potential reach and scope of the implied obligation.»
C. Tort of misfeasance in public office
23. The tort of misfeasance in public office arises when a public official has either (a) exercised his power specifically intending to injure the plaintiff, or (b) acted in the knowledge of, or with reckless indifference to, the illegality of his act and in the knowledge or with reckless indifference to the probability of causing injury to the claimant or a class of people of which the claimant is a member (Three Rivers District Council v. Bank of England (No. 3) (HL) [2000] 2 WLR 1220).
D. Data Protection Act 1984
24. At the time of the acts complained of by the applicant, the Data Protection Act 1984 («the 1984 Act») regulated the manner in which people and organisations that held data, known as «data holders», processed or used those data. It provided certain actionable remedies to individuals in the event of misuse of their personal data. The 1984 Act has now been replaced by the Data Protection Act 1998.
25. Section 1 of the 1984 Act defined its terms as follows.
(2) 'Data' means information recorded in a form in which it can be processed by equipment operating automatically in response to instructions given for that purpose.
(3) 'Personal data' means data consisting of information which relates to a living individual who can be identified from that information (or from that and other information in the possession of the data user)...
(4) 'Data subject' means an individual who is the subject of personal data.
(5) 'Data user' means a person who holds data, and a person 'holds' data if -
(a) the data form part of a collection of data processed or intended to be processed by or on behalf of that person as mentioned in subsection (2) above; and
(b) that person... controls the contents and use of the data comprised in the collection; and
(c) the data are in the form in which they have been or are intended to be processed as mentioned in paragraph (a)...
(7) 'Processing', in relation to data, means amending, augmenting, deleting or rearranging the data or extracting the information constituting the data and, in the case of personal data, means performing any of these operations by reference to the data subject.
(9) 'Disclosing', in relation to data, includes disclosing information extracted from the data...»
26. The «data protection principles» to be respected by data holders were set out in Part I to Schedule 1 of the Act as follows.
«1. The information to be contained in personal data shall be obtained, and personal data shall be processed, fairly and lawfully.»
2. Personal data shall be held only for one or more specified and lawful purposes.
4. Personal data held for any purpose... shall be adequate, relevant and not excessive in relation to that purpose or those purposes.»
27. Section 23 of the 1984 Act provided rights to compensation for the data subject in the event of unauthorised disclosure of personal data.
«(1) An individual who is the subject of personal data held by a data user... and who suffers damage by reason of -»
(c)... the disclosure of the data, or access having been obtained to the data, without such authority as aforesaid,
shall be entitled to compensation from the data user... for that damage and for any distress which the individual has suffered by reason of the... disclosure or access.»
28. The 1984 Act also created the position of Data Protection Registrar, under a duty to promote the observance of the data protection principles by data users. In section 10 it created a criminal offence as follows.
«(1) If the Registrar is satisfied that a registered person has contravened or is contravening any of the data protection principles he may serve him with a notice ('an enforcement notice') requiring him to take... such steps as are so specified for complying with the principle or principles in question.»
(2) In deciding whether to serve an enforcement notice the Registrar shall consider whether the contravention has caused or is likely to cause any person damage or distress.
(9) Any person who fails to comply with an enforcement notice shall be guilty of an offence...»
THE LAW
I. Alleged violation of Article 8 of the Convention
29. The applicant alleged that the monitoring activity that took place amounted to an interference with her right to respect for her private life and correspondence under Article 8, which reads as follows:
«1. Everyone has the right to respect for his private and family life, his home and his correspondence.»
2. There shall be no interference by a public authority with the exercise of this right except such as is in accordance with the law and is necessary in a democratic society in the interests of national security, public safety or the economic well-being of the country, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, or for the protection of the rights and freedoms of others.»
30. The Government contested that argument.
A. The parties' submissions
1. The Government
31. The Government accepted that the College was a public body for whose actions the State was directly responsible under the Convention.
32. Although there had been some monitoring of the applicant's telephone calls, e-mails and Internet usage prior to November 1999, this did not extend to the interception of telephone calls or the analysis of the content of websites visited by her. The monitoring thus amounted to nothing more than the analysis of automatically generated information to determine whether College facilities had been used for personal purposes which, of itself, did not constitute a failure to respect private life or correspondence. The case of P.G. and J.H. v. the United Kingdom (no. 44787/98, ECHR 2001-IX) could be distinguished since in that case actual interception of telephone calls had occurred. There were significant differences from the case in Halford v. the United Kingdom (25 June 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-III), where the applicant's telephone calls were intercepted on a telephone which had been designated for private use and, in particular, her litigation against her employer.
33. In the event that the analysis of records of telephone, e-mail and Internet usage was considered to amount to an interference with respect for private life or correspondence, the Government contended that the interference was justified.
34. Firstly, it pursued the legitimate aim of protecting the rights and freedoms of others by ensuring that the facilities provided by a publicly funded employer were not abused. Secondly, the interference had a basis in domestic law in that the College, as a statutory body, whose powers enable it to provide further and higher education and to do anything necessary and expedient for those purposes, had the power to take reasonable control of its facilities to ensure that it was able to carry out its statutory functions. It was reasonably foreseeable that the facilities provided by a statutory body out of public funds could not be used excessively for personal purposes and that the College would undertake an analysis of its records to determine if there was any likelihood of personal use which needed to be investigated. In this respect, the situation was analogous to that in Peck v. the United Kingdom (no. 44647/98, ECHR 2003-I).
35. Finally, the acts had been necessary in a democratic society and were proportionate as any interference went no further than necessary to establish whether there had been such excessive personal use of facilities as to merit investigation.
2. The applicant
36. The applicant did not accept that her e-mails had not been read and that her telephone calls had not been intercepted but contended that, even if the facts were as set out by the Government, it was evident that some monitoring activity had taken place amounting to an interference with her right to respect for her private life and correspondence.
37. She referred to legislation subsequent to the alleged violation, namely the Regulation of Investigatory Powers Act 2000 and the Telecommunications (Lawful Business Practice) Regulations 2000 (see paragraph 20 above), which she claimed were an explicit recognition by the Government that such monitoring amounted to interference under Article 8 and required authorisation in order to be lawful. Since these laws came into force in 2000, the legal basis for such interference post-dated the events in the present case. Thus, the interference had no basis in domestic law and was entirely different from the position in Peck (see paragraph 34 above), where the local authority was specifically empowered by statute to record visual images of events occurring in its area. In the present case there was no such express power for the College to carry out surveillance on its employees and the statutory powers did not make such surveillance reasonably foreseeable.
38. The applicant asserted that the conduct of the College was neither necessary nor proportionate. There were reasonable and less intrusive methods that the College could have used, such as drafting and publishing a policy dealing with the monitoring of employees' usage of the telephone, Internet and e-mail.
B. The Court's assessment
39. The Court notes the Government's acceptance that the College is a public body for whose acts they are responsible for the purposes of the Convention. Thus, it considers that in the present case the question to be analysed under Article 8 relates to the negative obligation on the State not to interfere with the private life and correspondence of the applicant and that no separate issue arises in relation to home or family life.
40. The Court further observes that the parties disagree as to the nature of this monitoring and the period of time over which it took place. However, the Court does not consider it necessary to enter into this dispute as an issue arises under Article 8 even on the facts as admitted by the Government.
1. Scope of private life
41. According to the Court's case-law, telephone calls from business premises are prima facie covered by the notions of «private life» and «correspondence» for the purposes of Article 8 § 1 (see Halford, cited above, § 44, and Amann v. Switzerland [GC], no. 27798/95, § 43, ECHR 2000-II). It follows logically that e-mails sent from work should be similarly protected under Article 8, as should information derived from the monitoring of personal Internet usage.
42. The applicant in the present case had been given no warning that her calls would be liable to monitoring, therefore she had a reasonable expectation as to the privacy of calls made from her work telephone (see Halford, § 45). The same expectation should apply in relation to the applicant's e-mail and Internet usage.
2. Whether there was any interference with the rights guaranteed under Article 8
43. The Court observes that the use of information relating to the date and length of telephone conversations and in particular the numbers dialled can give rise to an issue under Article 8 as such information constitutes an «integral element of the communications made by telephone» (see Malone v. the United Kingdom, 2 August 1984, § 84, Series A no. 82). The mere fact that these data may have been legitimately obtained by the College, in the form of telephone bills, is no bar to finding an interference with rights guaranteed under Article 8 (ibid.). Moreover, storing of personal data relating to the private life of an individual also falls within the application of Article 8 § 1 (see Amann, cited above, § 65). Thus, it is irrelevant that the data held by the College were not disclosed or used against the applicant in disciplinary or other proceedings.
44. Accordingly, the Court considers that the collection and storage of personal information relating to the applicant's telephone, as well as to her e-mail and Internet usage, without her knowledge, amounted to an interference with her right to respect for her private life and correspondence within the meaning of Article 8.
3. Whether the interference was «in accordance with the law»
45. The Court observes that it is well established in the case-law that the term «in accordance with the law» implies — and this follows from the object and purpose of Article 8 — that there must be a measure of legal protection in domestic law against arbitrary interferences by public authorities with the rights safeguarded by Article 8 § 1. This is all the more so in areas such as the monitoring in question, in view of the lack of public scrutiny and the risk of misuse of power (see Halford, cited above, § 49).
46. This expression not only requires compliance with domestic law, but also relates to the quality of that law, requiring it to be compatible with the rule of law (see, inter alia, Khan v. the United Kingdom, no. 35394/97, § 26, ECHR 2000-V, and P.G. and J.H. v. the United Kingdom, cited above, § 44). In order to fulfil the requirement of foreseeability, the law must be sufficiently clear in its terms to give individuals an adequate indication as to the circumstances in which and the conditions on which the authorities are empowered to resort to any such measures (see Halford, cited above, § 49, and Malone, cited above, § 67).
47. The Court is not convinced by the Government's submission that the College was authorised under its statutory powers to do «anything necessary or expedient» for the purposes of providing higher and further education, and finds the argument unpersuasive. Moreover, the Government do not seek to argue that any provisions existed at the relevant time, either in general domestic law or in the governing instruments of the College, regulating the circumstances in which employers could monitor the use of telephone, e-mail and the Internet by employees. Furthermore, it is clear that the Telecommunications (Lawful Business Practice) Regulations 2000 (adopted under the Regulation of Investigatory Powers Act 2000) which make such provision were not in force at the relevant time.
48. Accordingly, as there was no domestic law regulating monitoring at the relevant time, the interference in this case was not «in accordance with the law» as required by Article 8 § 2 of the Convention. The Court would not exclude that the monitoring of an employee's telephone, e-mail or Internet usage at the place of work may be considered «necessary in a democratic society» in certain situations in pursuit of a legitimate aim. However, having regard to its above conclusion, it is not necessary to pronounce on that matter in the instant case.
49. There has therefore been a violation of Article 8 of the Convention in this regard.
II. Alleged violation of Article 13 of the Convention taken in conjunction with Article 8
50. The applicant submitted that no effective domestic remedy existed for the breaches of Article 8 of the Convention of which she complained and that, consequently, there had also been a violation of Article 13, which provides as follows:
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
51. Having regard to its decision on Article 8 (see paragraph 48 above), the Court does not consider it necessary to examine the applicant's complaint also under Article 13.
III. Application of Article 41 of the Convention
52. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
53. The applicant made no claim for pecuniary damage but, without quantifying an amount, claimed non-pecuniary damage for stress, anxiety, low mood and inability to sleep. She produced a medical report dated June 2006 recognising that she had suffered from stress and lack of sleep due to the work environment.
54. The Government submitted that the report presented by the applicant gave no indication that the stress complained of was caused by the facts giving rise to her complaint. Furthermore, as the Court had held in a number of cases relating to complaints involving the interception of the communications of suspected criminals by the police, in their view a finding of a violation should in itself constitute sufficient just satisfaction (see Taylor-Sabori v. the United Kingdom, no. 47114/99, § 28, 22 October 2002; Hewitson v. the United Kingdom, no. 50015/99, § 25, 27 May 2003; and Chalkley v. the United Kingdom, no. 63831/00, § 32, 12 June 2003). Moreover, since the alleged conduct consisted of monitoring and not interception, the nature of such interference was of a significantly lower order of seriousness than the cases mentioned above.
55. The Court notes the above cases cited by the Government, but observes also that in Halford (cited above, § 76), which concerned the interception of an employee's private telephone calls by her employer, it awarded 10,000 pounds sterling (GBP) in respect of non-pecuniary damage. Making an assessment on an equitable basis in the present case, the Court awards the applicant 3,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage.
B. Costs and expenses
56. The applicant claimed legal costs and expenses totalling GBP 9,363, inclusive of value-added tax. This included fees paid to a solicitor and trainee solicitor of GBP 7,171.62, disbursements of GBP 1,556.88 and the rest in anticipated future costs.
57. The Government submitted that the hourly rates charged by the solicitors and the rate of increase over the period during which the case was pending were excessive. Moreover, the applicant's original application included a number of complaints which the Court declared inadmissible and therefore the portion of costs related to such claims should not be recoverable. In the Government's view, the sum of GBP 2,000 would adequately cover costs and expenses incurred.
58. According to its settled case-law, the Court will award costs and expenses in so far as these relate to the violation found and to the extent to which they have been actually and necessarily incurred and are reasonable as to quantum (see, among other authorities, Schouten and Meldrum v. the Netherlands, 9 December 1994, § 78, Series A no. 304, and Lorsé and Others v. the Netherlands, no. 52750/99, § 103, 4 February 2003). Taking into account all the circumstances, it awards the applicant EUR 6,000 for legal costs and expenses, in addition to any value-added tax that may be payable.
C. Default interest
59. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Holds that there has been a violation of Article 8 of the Convention;
2. Holds that it is not necessary to examine the case under Article 13 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into pounds sterling at the rate applicable at the time of settlement:
(i) EUR 3,000 (three thousand euros) in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 6,000 (six thousand euros) in respect of costs and expenses;
(iii) any tax that may be chargeable on the above amounts;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 3 April 2007, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.