Статья 134Постановление ЕСПЧ от 08.03.2006

«Международные договоры, заключенные и ратифицированные в соответствии с Конституцией и опубликованные, являются составной частью системы правовых норм Республики и обладают [иерархически] большей юридической силой по сравнению с [внутренними] законами».

B. Закон Хорватии о Конституционном Суде

35. Соответствующие положения Закона Хорватии о Конституционном Суде (Ustavni zakon o Ustavnom sudu Republike Hrvatske) (Официальный вестник № 99/1999), в редакции, действовавшей на момент рассмотрения дела, предусматривали, что физическое или юридическое лицо может подать конституционную жалобу в Конституционный Суд, если оно считает, что решение судебного или административного органа или решение юридического лица, имеющего публичные полномочия, нарушило его основные права и свободы человека, гарантированные Конституцией Республики Хорватия (статья 59). Конституционная жалоба, в принципе, не приостанавливает исполнение оспариваемого решения (статья 63). В случае удовлетворения конституционной жалобы Конституционный Суд отменял оспариваемое решение и передавал дело в компетентную инстанцию для вынесения нового решения (статья 72).

36. Закон о ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов № 1, 4, 6, 7 и 11 к ней (Zakon o {potvrdivanju} Konvencije za {zastitu} ljudskih prava i temeljnih sloboda i Protokola br. 1, 4, 6, 7 i 11 uz Konvenciju za {zastitu} ljudskih prava i temeljnih sloboda) (Официальный вестник — Международные соглашения, № 18/1997) вступил в силу 5 ноября 1997 г. Этот Закон включил Конвенцию в качестве международного договора в правовую систему Республики Хорватия.

1. Применимые положения

37. Закон о жилище (Zakon o stambenim odnosima) (Официальный вестник № 51/1985, 42/1986, 22/1992 и 70/1993) в редакции, действовавшей на момент рассмотрения дела, предусматривал, что владелец жилого помещения на правах аренды (далее — арендатор) имел право на постоянное пользование квартирой в целях проживания, право сдавать часть квартиры в субаренду третьим лицам и принимать участие в управлении зданием, в котором расположена данная квартира. Закон также устанавливал, что по соглашению с арендодателем квартиры арендатор данной квартиры мог обменять ее на другую квартиру и, в исключительных случаях, использовать ее часть в коммерческих целях.

38. Статья 67 Закона предусматривала, что после смерти арендатора проживавшие с ним совместно лица могли приобрести право пользования квартирой на правах аренды.

39. Статья 99 гласила:

«1. Право пользования жилым помещением на правах особой аренды может быть прекращено в том случае, если арендатор... не проживает в квартире более шести месяцев подряд.»

2. Право пользования жилым помещением на правах особой аренды не может быть прекращено на основании части 1 настоящей статьи в отношении лица, которое не проживает в квартире вследствие медицинского лечения, службы в армии или по иным обоснованным причинам».

40. В соответствии с частью 1 статьи 105 для того, чтобы прекратить правоотношения в рамках особой аренды, арендодатель квартиры должен подать гражданский иск. Владение жилым помещением на правах аренды прекращалось непосредственно после того, как решение суда, удовлетворяющее иск арендодателя квартиры, становилось res judicata (см. inter alia, Решение Верховного суда Хорватии № Rev-1009/1993-2 от 15 июня 1994 г.).

2. Практика Верховного суда Хорватии

41. В Решениях № Rev-3839/93-2 от 19 января 1994 г., Rev-2276/00-2 от 21 ноября 2000 г. и Rev-590/03-2 от 17 декабря 2003 г. Верховный суд Хорватии истолковал часть 1 статьи 99 Закона о жилище следующим образом:

«Военные действия per se, без какой-либо особой причины делая проживание в квартире невозможным, не являются обоснованной причиной для непроживания в квартире».

42. В ряде Решений (например, по делам № Rev-152/1994-2 от 23 февраля 1994 г., Rev-1780/1996-2 от 10 марта 1999 г., Rev-1606/00-2 от 1 октября 2003 г., Rev-998/03-2 от 4 декабря 2003 г. и Rev-590/03-2 от 17 декабря 2003 г.), начиная с Решения № Rev-155/1994-2 от 16 февраля 1994 г., Верховный суд истолковал другой аспект части 1 статьи 99 Закона о жилище следующим образом:

«На основании того факта, что квартиру, в которой не проживает ее арендатор, незаконно занимает третье лицо, непроживание [в квартире ее арендатора] не является per se оправданным. То есть, в том случае если арендатор не принимает надлежащих мер для того, чтобы вернуть квартиру в установленный частью 1 статьи 99 Закона о жилище срок..., то [незаконное проживание в квартире третьего лица] не является препятствием для прекращения прав владения квартирой на правах особой аренды».

E. Закон о владении жилым помещением на особо охраняемом праве аренды (продажа арендатору)

43. Закон о владении жилым помещением на особо охраняемом праве аренды (продажа арендатору) (Zakon o prodaji stanova na kojima postoji stanarsko pravo) (Официальный вестник № 27/1991) в редакции, действовавшей на момент рассмотрения дела, предоставлял право арендатору, проживающему на правах особой аренды в квартире, находящейся в государственной собственности, выкупить эту квартиру у ее арендодателя на выгодных условиях.

F. Закон о гражданском процессе

44. Закон о гражданском процессе (Zakon o {parnicnom} postupku) (Официальный вестник № 53/1991 и 91/1992) в редакции, действовавшей на момент рассмотрения дела, предусматривал, что кассационная жалоба (ревизия) (revizija) на решения судов второй инстанции подается в Верховный суд.

В тех случаях, когда суды второй инстанции отменяют решения судов первой инстанции, но Верховный суд отменяет такие решения судов второй инстанции и оставляет в силе решения судов первой инстанции, решения судов первой инстанции становятся решениями res judicata при вынесении Верховным судом своего решения.

A. Венская конвенция о праве международных договоров 1969 года

45. Статья 28 Венской конвенции о праве международных договоров 23 мая 1969 г. (далее — «Венская конвенция») гласит:

Договоры не имеют обратной силы

«Если иное намерение не явствует из договора или не установлено иным образом, то положения договора не обязательны для участника договора в отношении любого действия или факта, которые имели место до даты вступления договора в силу для указанного участника, или в отношении любой ситуации, которая перестала существовать до этой даты».

B. Постоянная палата международного правосудия

46. Постоянная палата международного правосудия (Permanent Court of International Justice (PCIJ)) в ряде дел рассматривала вопрос о своей юрисдикции ratione temporis. В деле «О фосфатах в Марокко (предварительные возражения)» (Phosphates in Morocco (Preliminary Objections)) между Италией и Францией власти Италии утверждали, inter alia, что лишение собственности некоторых граждан Италии в результате Решения Департамента угольной промышленности Франции (French Mines Department) от 8 января 1925 г., а также последовавший отказ в правосудии были несовместимы с международными обязательствами, взятыми на себя Францией. Ратификация Декларации, вследствие чего Франция признала обязательную юрисдикцию Постоянной палаты, была передана на хранение 25 апреля 1931 г. В своем Постановлении от 14 июня 1938 г. (P.C.I.J., Series A/B, № 74, pp. 10 — 30), рассматривая предварительное возражение Франции, основанное на отсутствии юрисдикции ratione temporis, Постоянная палата отметила:

«Власти Франции основывали свое возражение на следующем абзаце своей Декларации: »...при любых спорах, которые могут возникнуть после ратификации настоящей Декларации в отношении ситуаций или фактов, имевших место после данной ратификации». (p. 22)

/.../

[Обязательная юрисдикция Палаты] существует только в тех пределах, в каких она была признана. В данном деле условия, на которых основано возражение ratione temporis, представленное властями Франции, абсолютно очевидны: единственными ситуациями или фактами, на которые распространяется обязательная юрисдикция, являются те, которые имели место после ратификации и в отношении которых возник спор, то есть те, которые считаются причиной возникновения спора. (p. 23)

/.../

...Ситуации и факты, которые являются предметом ограничения ratione temporis, должны рассматриваться с точки зрения как их времени возникновения по отношению к дате ратификации, так и их связи с началом спора. На ситуации или факты, имевшие место после ратификации, может распространяться обязательная юрисдикция Палаты, только если они привели к возникновению спора. (p. 24)

/.../

Решение Департамента угольной промышленности вследствие даты его принятия не подпадает под юрисдикцию Палаты. Власти Италии пытались избежать таких последствий, утверждая... что Решение 1925 года представляло собой лишь незавершенное нарушение норм международного права; что данное нарушение стало окончательным только в результате определенных действий, имевших место после решающей даты, и окончательного отказа исправить ситуацию, созданную в 1925 году, и что эти действия привели к возникновению спора между двумя государствами. (p. 27)

/.../

Палата не может рассматривать отказ в правосудии, о котором утверждали власти Италии, в качестве фактора, на основании которого возник настоящий спор. В своем заявлении власти Италии представили Решение Департамента угольной промышленности как незаконный международный акт... Следовательно, именно в этом Решении необходимо искать нарушение норм международного права — окончательное действие, которое само по себе могло непосредственно повлечь международную ответственность. Так как данный акт касается государства и описывается как противоречащий праву договоров другого государства, то международная ответственность устанавливается непосредственно в отношениях между двумя государствами. В таких обстоятельствах предполагаемый отказ в правосудии... лишь приводит к тому, что незаконное действие продолжает существовать. Он не оказывает никакого влияния ни на выполнение действия, ни на вытекающую из него ответственность. (p. 28)

/.../

...Жалобу на отказ в правосудии нельзя отделять от критических замечаний властей Италии в адрес Решения Департамента угольной промышленности от 8 января 1925 г., поскольку Палата не может считать отказ в правосудии доказанным до тех пор, пока не убедится в существовании прав частных лиц, которым предположительно было отказано в судебной защите. Однако Палата не может прийти к такому выводу, не поставив под сомнение Решение Департамента угольной промышленности 1925 года. Из этого следует, что вопрос об обоснованности данной жалобы не может быть рассмотрен без распространения юрисдикции Палаты в отношении факта, который, в силу своей даты, не подпадает под ее юрисдикцию.

В заключение, Палата отметила, что спор, представленный ей на рассмотрение властями Италии, ...возник не в отношении ситуаций или фактов, имевших место после ратификации признания Францией обязательной юрисдикции Постоянной палаты международного правосудия, и что, следовательно, Палата не обладает юрисдикцией разрешать данный спор» (p. 28 — 29).

47. Вопрос о временной юрисдикции поднимался также и в ряде дел, находящихся в производстве Международного Суда Организации Объединенных Наций (International Court of Justice (ICJ)). В деле «Некоторые объекты собственности (Лихтенштейн против Германии), предварительные возражения» (Certain Property (Liechtenstein v. Germany), Preliminary Objections), власти Лихтенштейна утверждали, что некоторые решения судов Германии, вынесенные в период с 1995 по 1998 год и признавшие неприемлемым иск князя Лихтенштейна Ханса-Адама II (Prince Hans-Adam II of Liechtenstein) о реституции картины, конфискованной властями Чехословакии 21 июня 1945 г. в соответствии с «Декретами Бенеша» ({Benes} Decrees), нарушали нормы международного права. В этих решениях о неприемлемости суды Германии ссылались на Конвенцию об урегулировании споров, возникающих вследствие военных действий и оккупации (Convention on the Settlement of Matters Arising out of the War and the Occupation), подписанную в 1952 году и вступившую в силу 5 мая 1955 г., с изменениями 1954 года (далее — Конвенция об урегулировании споров). С тем чтобы установить юрисдикцию Международного Суда ООН, власти Лихтенштейна ссылались в своей жалобе на статью 1 Европейской конвенции о мирном урегулировании споров (European Convention for the Peaceful Settlement of Disputes) от 29 апреля 1957 г., которая вступила в силу в отношении Лихтенштейна и Германии 18 февраля 1980 г. В своем Решении от 10 февраля 2005 г., рассматривая предварительные возражения властей Германии, основанные на отсутствии юрисдикции ratione temporis, Международный Суд ООН постановил:

«47. Теперь Суд рассмотрит вопрос о том, являются ли источником или действительной причиной настоящего спора факты или ситуации, имевшие место в 1990-х годах в Германии, и в частности, решения судов Германии по делу о картине Питера ван Лаера, или его источник или действительная причина заключается в Декретах Бенеша, в соответствии с которыми данная картина была конфискована, и в Конвенции об урегулировании споров, на которую ссылались власти Германии как на основание заявления о том, что у них нет юрисдикции рассматривать данное дело.»

48. Суд отметил, что тот факт, что настоящий спор возник вследствие решений судов Германии по вышеуказанному делу, не оспаривается. Однако такой вывод не освобождает от рассмотрения вопроса, который Суд призван решить, поскольку в соответствии со статьей 27 «a» Европейской конвенции о мирном урегулировании споров решающим вопросом является не дата возникновения спора, а дата, когда имели место факты или ситуации, в отношении которых возник спор.

/.../

51. ...Суд ...пришел к выводу о том, что решения судов Германии по делу о картине Питера ван Лаера не могут рассматриваться отдельно от Конвенции об урегулировании споров и Декретов Бенеша и что эти решения, соответственно, не могут считаться источником или действительной причиной спора между Лихтенштейном и Германией.

52. Суд заключил, что несмотря на то, что рассматриваемое судебное производство было возбуждено по иску властей Лихтенштейна вследствие решений судов Германии в отношении картины художника Питера ван Лаера, первоисточником данных событий являются особые меры, принятые властями Чехословакии в 1945 году, которые привели к конфискации имущества, принадлежавшего некоторым подданным Лихтенштейна, в том числе и князю Лихтенштейна Францу-Иосифу II (Prince Franz Josef II of Liechtenstein), а также особый режим, созданный Конвенцией об урегулировании споров. Вынесенные в 1990-х годах решения судов Германии об отклонении иска князя Лихтенштейна Ханса-Адама II о возвращении ему картины, были основаны на статье 3 главы VI Конвенции об урегулировании споров. Хотя эти решения привели к возникновению спора между Лихтенштейном и Германией, источник или действительная причина спора заключается в Конвенции об урегулировании споров и Декретах Бенеша. Таким образом, в свете положений статьи 27 «a» Европейской конвенции о мирном урегулировании споров предварительные возражения властей Германии должны быть удовлетворены».

48. Соответствующие положения Проекта статей Комиссии международного права об ответственности государств за международно-противоправные деяния (Draft Articles on Responsibility of States for Internationally Wrongful Acts), одобренного Комиссией международного права 9 августа 2001 г. (текст Проекта статей и комментарии к ним см. в Докладе Комиссии международного права о работе ее 53-ей сессии, Official Records of the General Assembly, Fifty-sixth Session, Supplement No. 10 (A/56/10), chap.IV.E.1 и chap.IV.E.2, pp. 46 и 133 — 145) устанавливают следующее: