Постановление ЕСПЧ от 27.03.2012
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 27.03.2012. 56765/08. 27.03.2012. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5676508
«Дело „Индербиева (Inderbiyeva) против Российской Федерации“ (жалоба № 56765/08) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ИНДЕРБИЕВА (INDERBIYEVA) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1> (Жалоба № 56765/08)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
(Страсбург, 27 марта 2012 года)
<1> Перевод с английского Ю.Ю. Берестнева.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 24 сентября 2012 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Индербиева против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), рассматривая дело Палатой в составе:
Нины Ваич, Председателя Палаты,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 6 марта 2012 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 56765/08, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданкой Российской Федерации Деши Индербиевой (далее — заявительница) 10 июля 2008 г.
2. Интересы заявительницы представлял Д. Ицлаев, адвокат, практикующий в г. Грозном. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
3. Заявительница утверждала, что две ее сестры были убиты российскими военнослужащими в г. Грозном в январе 2000 года. Она жаловалась на нарушение статей 2, 3, 6 и 13 Конвенции.
4. 11 сентября 2009 г. Европейский Суд решил применить Правило 41 Регламента Суда и рассмотреть жалобу в приоритетном порядке, а также уведомить об этой жалобе власти Российской Федерации. В соответствии с положениями пункта 3 бывшей статьи 29 Конвенции Европейский Суд решил рассмотреть данную жалобу по существу одновременно с решением вопроса о ее приемлемости.
5. Власти Российской Федерации возражали против одновременного рассмотрения вопроса о приемлемости жалобы и рассмотрения ее по существу. Рассмотрев возражение властей Российской Федерации, Европейский Суд отклонил его.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявительница, 1968 года рождения, проживает в г. Грозном. Она является сестрой Шемы (Шеймы), 1963 года рождения, и Шамани Индербиевых, 1966 года рождения.
1. Версия заявительницы
7. В 1999 году в связи с крупномасштабными военными действиями между Вооруженными силами Российской Федерации и чеченскими боевиками заявительница перебралась в лагерь для беженцев в Республике Ингушетия. Ее сестры Шема и Шамани Индербиевы, а также мать Яхита Индербиева остались в своей квартире № 10 жилого дома № 154 В, расположенного на улице Пугачева в Старопромысловском районе г. Грозного. Многие из жителей данного района переехали в безопасные места, но родственницы заявительницы остались присматривать за семейным имуществом. По словам заявительницы, военнослужащие Российской Федерации полностью взяли под контроль Старопромысловский район в начале января 2000 года.
8. В декабре 1999 года мать заявительницы вместе с ее сестрами Шемой и Шамани Индербиевыми перебрались из своей квартиры в подвал под зданием во дворе их дома. 1 января 2000 г. из-за сильного пожара Шема и Шамани Индербиевы решили спрятаться в подвале жилого дома № 285 (в предоставленных документах номер дома также указан как № 287), в котором проживала заявительница, расположенного на улице Державина в Старопромысловском районе г. Грозного. Их мать Яхита осталась в подвале дома № 154 В на улице Пугачева, так как она была больна и не могла ходить. Сестры регулярно навещали мать и приносили ей еду.
9. 8 февраля 2000 г. (в предоставленных документах дата также указана как 12 февраля 2000 г.) заявительница вместе со своей знакомой Ф. А. пошла навестить своих родных в г. Грозном. Она никого не нашла в квартире своих родственников на улице Пугачева и тогда отправилась узнать о местонахождении своих сестер и матери к соседям, проживавшим в ее доме на улице Державина. В подвале дома заявительница нашла свою мать, лежавшую в кровати и находившуюся в невменяемом шоковом состоянии. Она повторяла одно и то же: «Русские солдаты, дым, пожар».
10. Проведя ночь вместе с матерью в подвале, на следующий день заявительница отправилась искать своих сестер в доме на улице Пугачева. В подвале здания, расположенного во дворе дома, она нашла два обгоревших трупа, принадлежавших Шеме и Шамани Индербиевым. Заявительница смогла опознать своих сестер по их личным вещам, волосам, уцелевшим частям лица и зубам.
11. Заявительница сложила останки тел в наволочки и перевезла их в дом на улице Державина, где она встретила М. З., пожилую русскую женщину. Женщина рассказала ей, что 10 января 2000 г. они вместе с мужем проходили недалеко от подвала дома № 154 В по улице Пугачева и увидели троих военнослужащих, заглядывающих в подвал под домом. Один из них, самый старший, сказал кому-то, кто находился в подвале: «Мать, выходи, поедем в штаб для установления личности». Затем он нагнулся и вытащил мать заявительницы наружу. Он вывел ее из здания за руку, тогда как двое других военнослужащих остались стоять возле подвала. Затем один из них бросил что-то внутрь. Последовал мощный взрыв, в результате которого часть здания рухнула, а из подвала повалил дым. Мать заявительницы обернулась и, увидев это, упала в обморок, а солдаты, глядя на нее, начали смеяться. М. З. и ее муж испугались и быстро ушли прочь.
12. 10 февраля 2000 г. заявительница вместе с Ф. А. пошли в военную комендатуру Старопромысловского района с целью получить разрешение захоронить останки своих сестер на кладбище в селе Валерик в Урус-Мартановском районе. После того, как она объяснила военнослужащим, что ее сестры были убиты российскими солдатами, военнослужащие решили задержать ее и даже начали стрелять, чтобы ее остановить, но ей удалось сбежать. Затем заявительница увидела группу чеченцев в военной форме и попросила их о помощи. Военнослужащие из комендатуры потребовали у них передать им заявительницу, но те отказались. Военнослужащие-чеченцы отвезли заявительницу в 36-й участок г. Грозного, откуда ей удалось добраться до села Валерик.
13. В тот же день, 10 февраля 2000 г., заявительница захоронила останки сестер на кладбище в селе Валерик. Затем она вернулась в лагерь беженцев в Республике Ингушетия.
14. По словам заявительницы, ее мать Яхита, став свидетельницей убийства солдатами ее дочерей Шемы и Шамани, пережила тяжелое психологическое расстройство, вследствие чего серьезно пострадала ее психика.
15. В подтверждение своих утверждений заявительница предоставила личное заявление от 22 февраля 2010 г., заявление Г. П. от 29 января 2004 г., заявление С. Х. от 1 марта 2010 г., заявление З. Т. от 1 февраля 2004 г., копию свидетельских показаний своей матери Яхиты Индербиевой от 5 июля 2000 г. и копии других документов, полученных от властей. Заявительница также предоставила доклад правозащитной организации «Хьюман райтс уотч» («Убийства гражданских лиц в Старопромысловском районе г. Грозного» («Civilian Murders in the Staropromyslovskiy District of Grozny») от февраля 2000 года, а также карту-схему района с обозначением места, где были найдены тела ее сестер. Заявительница также сослалась на Постановление Европейского Суда по делу «Хашиев и Акаева против Российской Федерации» (Khashiyev and Akayeva v. Russia) от 24 февраля 2005 г., жалобы № 57942/00 и 57945/00 <1>, Постановление Европейского Суда по делу «Махаури против Российской Федерации» (Makhauri v. Russia) от 4 октября 2007 г., жалоба № 58701/00 <2>, Постановление Европейского Суда по делу «Тангиева против Российской Федерации» (Tangiyeva v. Russia) от 29 ноября 2007 г., жалоба № 57935/00 <3>, Постановление Европейского Суда по делу «Гончарук против Российской Федерации» (Goncharuk v. Russia) от 4 октября 2007 г., жалоба № 58643/00 <4>, и Постановление Европейского Суда по делу «Гойгова против Российской Федерации» (Goygova v. Russia) от 4 октября 2007 г., жалоба № 74240/01 <5>, а также на свидетельские показания, приведенные в этих Постановлениях, указывающие на тот факт, что события, являющиеся основанием жалобы заявительницы, уже были рассмотрены Европейским Судом в данных Постановлениях, и что они касались тех же событий, которые произошли в Старопромысловском районе г. Грозного в январе 2000 года.
<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 12/2005 (примеч. редактора).
<2> Там же. № 7/2009 (примеч. редактора).
<3> Опубликовано в «Российской хронике Европейского Суда» № 3/2011 (примеч. редактора).
<4> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 10/2009 (примеч. редактора).
<5> Опубликовано в «Российской хронике Европейского Суда» № 4/2009 (примеч. редактора).
2. Информация, предоставленная властями Российской Федерации
16. Власти Российской Федерации не оспаривали факты, изложенные заявительницей. Они указали, что по обстоятельствам событий до сих пор ведется уголовное расследование и что сестер заявительницы убили неустановленные лица.
B. Официальное расследование убийства
1. Информация, предоставленная заявительницей
17. Смерть Шемы и Шамани Индербиевых с самого начала расследовалась как часть уголовного дела № 12038, возбужденного 3 мая 2000 г. Грозненской городской прокуратурой (далее — городская прокуратура). Уголовное расследование было начато после публикации статьи под названием «Свобода или смерть» в «Новой газете», выпуск от 27 апреля 2000 г., в которой говорилось о массовом убийстве граждан военнослужащими 205-й бригады 19 января 2000 г. (в предоставленных документах дата также была указана как 19 февраля 2000 г.) в г. Грозном.
18. 5 и 17 июля 2000 г. еще одна сестра заявительницы, Мобарик (в предоставленных документах также указана как Моберик) Индербиева, и ее мать Яхита Индербиева были опрошены следователями.
19. Заявительница не была проинформирована о ходе расследования уголовного дела № 12038, равно как и не была признана потерпевшей по данному уголовному делу.
20. 2 июля 2003 г. прокуратура Старопромысловского района г. Грозного (далее — районная прокуратура) возбудила уголовное дело № 50080 по факту убийства сестер заявительницы.
21. 6 декабря 2007 г. заявительница потребовала у следователей предоставить ей доступ к материалам расследования. 10 декабря 2007 г. ее запрос был частично удовлетворен, и ей были предоставлены копии некоторых основных процессуальных решений.
22. 15 апреля 2008 г. заявительница подала жалобу в районный суд Старопромысловского района г. Грозного (далее — районный суд) на то, что расследование уголовного дела № 50080 было неэффективным. Она потребовала, чтобы суд дал указание районной прокуратуре возобновить расследование и провести его тщательно и эффективно.
23. 19 мая 2008 г. районный суд отклонил жалобу заявительницы, указав, что 16 мая 2008 г. районная прокуратура уже возобновила расследование уголовного дела.
24. По словам заявительницы, в ходе расследования власти не предоставляли ей информации о результатах уголовного производства по делу № 50080.
2. Информация, предоставленная властями Российской Федерации
25. 3 мая 2000 г. городская прокуратура возбудила уголовное дело № 12583 в связи с публикацией статьи под названием «Свобода или смерть» в «Новой газете», в которой говорилось о массовом убийстве граждан российскими военнослужащими 205-й бригады 19 февраля 2000 г. в поселке Катаяма (Катояма) в Старопромысловском районе г. Грозного.
26. 17 июня 2000 г. следователи из городской прокуратуры допросили заявительницу, которая утверждала, что 9 февраля 2000 г. она вернулась в г. Грозный из Республики Ингушетия и узнала, что ее сестры Шема и Шамани были убиты военнослужащими войсковой части № 3737. В тот же день она нашла тела своих сестер в подвале дома № 154 В на улице Пугачева и затем захоронила их на кладбище в Ачхой-Мартановском районе.
27. В тот же день следователи допросили сестру заявительницы Мобарик Индербиеву, которая сообщила, что 12 февраля 2000 г. заявительница вернулась домой с останками их сестер Шемы и Шамани, которые, скрываясь в подвале, стали жертвами взрыва 10 января 2000 г. в результате выстрела, сделанного военнослужащими из огнемета. Свидетельница далее заявила, что она смогла опознать останки сестер по их личным вещам, волосам, уцелевшим частям лица и зубам. Свидетельница подчеркнула, что ее сестры могли быть убиты только военнослужащими Российской Федерации, так как данная территория в то время полностью находилась под контролем российских войск, и лицам, не относившимся к федеральным силам, было невозможно находиться на ней без специального пропуска.
28. 5 июля 2000 г. следователи допросили мать заявительницы Яхиту Индербиеву, которая пояснила, помимо прочего, что в один из дней в январе 2000 года заявительница сказала ей, что она нашла обгоревшие останки ее дочерей Шемы и Шамани в подвале возле здания во дворе.
29. 27 июля 2000 г. следователи допросили Я. З., чьи показания относительно обстоятельств, сопутствующих смерти сестер заявительницы, власти Российской Федерации не предоставили Европейскому Суду.
30. 11 июня 2003 г. Прокуратура Чеченской Республики направила часть материалов уголовного дела № 12038 в районную прокуратуру с целью выделения их в отдельное производство. Соответствующая часть материалов касалась обнаружения заявительницей 12 февраля 2000 г. обгоревших тел ее сестер Шемы и Шамани Индербиевых.
31. 16 июня 2003 г. следователи по уголовному делу № 12583 направили запрос военному прокурору Объединенной группировки войск (сил) по проведению контртеррористических операций на территории Северо-Кавказского региона Российской Федерации (далее про — ОГВ(с)) с просьбой информировать их о том, какие войсковые части участвовали в военной операции в Старопромысловском районе г. Грозного в январе и феврале 2000 года.
32. 25 июня 2003 г. следователь районной прокуратуры начал предварительное следствие по факту обнаружения заявительницей тел ее сестер.
33. 2 июля 2003 г. районная прокуратура возбудила уголовное дело № 50080 в соответствии с частью второй статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации (убийство) по факту обнаружения 12 февраля 2000 г. тел Шемы и Шамани Индербиевых в подвале здания во дворе дома № 154 В на улице Пугачева в г. Грозном.
34. 3 июля 2003 г. следователи осмотрели место преступления в доме № 154 В на улице Пугачева. С места преступления ничего изъято не было.
35. 29 июля 2003 г. следствие направило запрос в районный отдел внутренних дел (далее — РОВД) Старопромысловского района с поручением найти свидетелей убийства сестер заявительницы и доставить их для допроса.
36. В ответ на данное поручение 1 августа 2003 г. РОВД уведомил следователей о том, что мать заявительницы и Я. З. были вызваны для допроса.
37. 15 сентября 2003 г. следствие повторно направило запрос в РОВД с поручением найти свидетелей убийства, доставить заявительницу, ее мать, сестру Мобарик Индербиеву и Я. З. для допроса, а также найти место захоронения сестер заявительницы.
38. 17 сентября 2003 г. РОВД сообщил следователям, что определить других свидетелей событий, кроме заявительницы и Мобарик Индербиевой, не представляется возможным, так как здания на данной территории были разрушены в результате военных действий, а жители, проживавшие в них в 2000 году, переехали в другие места.
39. 17 сентября 2003 г. заявительница представила сотрудникам РОВД краткое заявление, описывающее обстоятельства обнаружения ею тел сестер, и заявила, что у ее матери Яхиты Индербиевой развилось психическое расстройство вследствие убийства ее дочерей.
40. 23 сентября 2003 г. следствие вновь направило запрос в РОВД с поручением найти свидетелей данных событий и доставить их для допроса, указав, что РОВД предоставил им поверхностные ответы и не принял существенных мер по розыску свидетелей.
41. 5 октября 2003 г. следствие признало заявительницу потерпевшей по уголовному делу № 50080 и допросило ее. Заявительница сообщила, что 9 февраля 2000 г. она отправилась навестить своих сестер и мать в г. Грозный из Республики Ингушетия. 10 февраля 2000 г. она приехала в дом на улице Пугачева, где встретила женщину, рассказавшую ей, что у ее матери развилось психическое расстройство и что она живет в подвале здания бывшей клиники зубного врача. Заявительница обнаружила свою мать в невменяемом состоянии. Затем заявительница встретила пожилую русскую пару, и женщина рассказала ей об обстоятельствах убийства ее сестер военнослужащими воинской части № 3737. По словам женщины, солдаты проводили операцию по «зачистке» данной территории, они вытащили Яхиту Индербиеву из подвала и разрешили ей уйти, но они убили ее дочерей Шему и Шамани, оставшихся в подвале, выстрелив туда из огнемета. Затем заявительница спустилась в подвал, обнаружила обгоревшие тела сестер и перевезла их останки в село Валерик, чтобы захоронить там.
42. 17 октября 2003 г. следствие приняло решение об эксгумации тел Шемы и Шамани Индербиевых.
43. 21 октября 2003 г. следователи провели осмотр тел. Установить какие-либо следы физического насилия, кроме ожогов, было невозможно в результате процесса разложения.
44. 22 октября 2003 г. следствие постановило провести судебно-медицинскую экспертизу останков Шемы и Шамани Индербиевых, а также поручило экспертам определить причину их смерти, возможные причины и степень повреждений, следы пулевых ранений и их количество.
45. 23 октября 2003 года Бюро судебно-медицинской экспертизы Чечни <1> сообщило следователям, что состояние тел Шемы и Шамани Индербиевых, по всей видимости, подверженных действию высокой температуры, не позволило им получить необходимую информацию в ответ на запрос следствия.
<1> Так в тексте оригинала. По-видимому, имеется в виду Государственное учреждение Министерства здравоохранения Чеченской Республики «Бюро судебно-медицинской экспертизы» (примеч. переводчика).
46. 2 ноября 2003 г. расследование уголовного дела № 50080 было приостановлено в связи с неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых.
47. 3 апреля 2004 г. (в предоставленных документах дата также указана как 1 апреля 2004 г.) заместитель прокурора Чеченской Республики отменил решение о приостановлении расследования как безосновательное и преждевременное, а также дал указание возобновить производство по делу и принять меры к установлению личностей военнослужащих войсковой части № 3737, участвовавших в военной операции в Старопромысловском районе г. Грозного в январе 2000 года, и предоставить объяснения расхождениям в свидетельских показаниях, данных заявительницей, ее сестрой Мобарик Индербиевой и Я. З.
48. 10 апреля 2004 г. следователи вновь направили в РОВД поручение найти свидетелей убийства сестер заявителя среди жителей соседних домов.
49. 12 апреля 2004 г. следователи вновь провели осмотр места преступления, каких-либо улик обнаружено не было.
50. В различные даты в апреле 2004 года следователи допросили нескольких свидетелей, включая М. С., Р. М., М. Иб., Т. Ш., Х. Д., Р. Х., А. Х., Ф. М., М. Х. и М. О., и все они заявили, что на тот момент проживали в других местах и не являлись свидетелями рассматриваемых событий, но в какой-то момент они узнали от своих родственников и соседей о том, что сестры заявительницы Шема и Шамани были убиты российскими военнослужащими, а их тела были найдены позднее в подвале.
51. 15 мая 2004 г. следователи направили запрос в Центральный архив Министерства внутренних дел Российской Федерации с просьбой предоставить им следующую информацию:
«...В ходе следствия было установлено участие военнослужащих бригады № 205 в совершении преступления [убийстве сестер заявительницы].»
Согласно данным, предоставленным Северо-Кавказским региональным командованием внутренних войск Министерства внутренних дел в ответ на наш запрос, документы, касающиеся проведения специальных операций в Чеченской Республике в 1999 — 2002 годах, были переданы в Центральный архив Министерства внутренних дел.
На основании данной информации прошу вас... установить, какие подразделения и какие войсковые части Министерства внутренних дел несли службу или дислоцировались в период с октября 1999 года по февраль 2000 года в Старопромысловском районе г. Грозного... а также указать местонахождение этих подразделений и частей на данный момент...
...Также просим вас предоставить списки личного состава подразделений бригады № 205 Вооруженных сил Российской Федерации, участвовавших в военной операции в г. Грозном... в период с октября 1999 года по февраль 2000 года в Старопромысловском районе...».
52. 16 мая 2004 г. следователи снова направили запрос в РОВД с указанием найти свидетелей событий, включая пожилую русскую супружескую пару, рассказавшую заявительнице об обстоятельствах убийства ее сестер, и доставить ее для допроса.
53. 8 июня 2004 г. расследование уголовного дела было вновь приостановлено в связи с неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых.
54. 9 июля 2004 г. надзирающий прокурор отменил решение о приостановлении расследования как безосновательное и преждевременное, а также дал указание следователям принять меры к установлению личностей военнослужащих из войсковой части № 3737, участвовавших в военной операции в Старопромысловском районе г. Грозного в январе 2000 года. Прокурор также дал указания предоставить объяснения расхождениям в свидетельских показаниях заявительницы, ее сестры Мобарик Индербиевой и Я. З., а также разыскать пожилую русскую супружескую пару, рассказавшую заявительнице об обстоятельствах убийства ее сестер.
55. 15 июля 2004 г. следователи вновь допросили сестру заявительницы Мобарик Индербиеву, которая сообщила, что узнала об обстоятельствах убийства ее сестер от заявительницы и что территория, на которой произошло убийство, в тот момент находилась под полным контролем российских войск.
56. 2 августа 2004 г. следователи допросили И. А., который заявил, что он не являлся свидетелем убийства, но узнал от своих родных и соседей о том, что сестры заявительницы были убиты в ходе «зачистки», проводимой российскими военнослужащими, которых местное население прозвало «тюремщиками».
57. В тот же день, 2 августа 2004 г., следователи допросили А. Г., чье изложение событий было аналогично показаниям И. А.
58. 9 августа 2004 г. расследование уголовного дела было приостановлено в третий раз в связи с неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых.
59. 18 октября 2004 г. надзирающий прокурор отменил решение о приостановлении расследования как безосновательное и преждевременное и дал указание следователям принять необходимые меры, предписанные им 9 июля 2004 г. Расследование было возобновлено в тот же день.
60. 21 октября 2004 г. следователи допросили К. С., чье изложение событий было схоже с тем, которое представил И. А. (см. § 56 настоящего Постановления).
61. 18 ноября 2004 г. расследование уголовного дела было приостановлено в четвертый раз в связи с неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых.
62. 14 декабря 2004 г. надзирающий прокурор вновь отменил решение о приостановлении расследования как безосновательное и преждевременное и дал указание следователям принять необходимые меры, включая те, что были им предписаны 9 июля и 18 октября 2004 г. Расследование было возобновлено в тот же день, и заявительница была уведомлена о данном решении.
63. 14 января 2005 г. расследование уголовного дела было вновь приостановлено в связи с неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых, и меры, предписанные надзирающим прокурором, приняты не были.
64. 27 января 2005 г. следователи направили поручение в РОВД с указанием найти свидетелей убийства и доставить их для допроса. В тот же день следователи направили запрос в архив Северо-Кавказского военного округа с просьбой предоставить им сведения о том, какая войсковая часть дислоцировалась в тот момент на территории, где произошли события.
65. 6 декабря 2007 г. заявительница подала жалобу в районную прокуратуру на то, что расследование убийства ее сестер было неэффективным, и потребовала у следователей предоставить ей материалы уголовного дела для ознакомления.
66. 10 декабря 2007 г. следователи частично удовлетворили запрос заявительницы и предоставили ей доступ к процессуальным документам, в которых была указана информация о следственных мероприятиях, осуществленных с ее участием.
67. 8 апреля 2008 г. заявительница вновь подала жалобу в районную прокуратуру на то, что расследование убийства ее сестер было неэффективным, и потребовала у следователей предоставить ей материалы расследования для ознакомления, а также возобновить производство по уголовному делу. Данная жалоба осталась без ответа.
68. 16 мая 2008 г. надзирающий прокурор вновь отменил решение о приостановлении расследования как безосновательное и преждевременное и дал указание следователям принять необходимые меры, включая те, что были предписаны 9 июля, 18 октября и 14 декабря 2004 г. Расследование было возобновлено в тот же день.
69. 20 мая 2008 г. следствие направило запрос в следственный отдел ОГВ(с) <1> с просьбой оказать содействие в установлении войсковой части, дислоцировавшейся на территории, где происходили события в период с января по февраль 2000 года, предоставить список личного состава данной части в указанный период, а также сведения о текущем местоположении этой войсковой части.
<1> Так в тексте оригинала. По-видимому, имеется в виду военное следственное управление ОГВ(с) (примеч. переводчика).
70. 2 июня 2008 г. следователи допросили Я. З. Власти Российской Федерации также не предоставили Европейскому Суду копию этих показаний (см. § 29 настоящего Постановления).
71. 9 июня 2008 г. РОВД сообщил следователям о том, что установить личности пожилой русской пары, являвшихся свидетелями убийства сестер заявительницы, не представляется возможным.
72. 16 июня 2008 г. расследование уголовного дела было приостановлено в шестой раз в связи с неустановлением лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых.
73. 26 июня 2008 г. заявительница вновь подала жалобу в районную прокуратуру на то, что расследование убийства ее сестер было неэффективным, и потребовала у следствия предоставить ей материалы расследования для ознакомления, а также возобновить производство по уголовному делу.
74. 30 июня 2008 г. следствие ответило на жалобу заявительницы, сообщив, что она имеет право получить копию последнего постановления о приостановке расследования.
75. В январе 2009 года (точная дата не указана) надзирающий прокурор вновь отменил решение о приостановке расследования как безосновательное и преждевременное и дал указание следствию принять необходимые меры. Власти Российской Федерации не представили Европейскому Суду копию данного документа.
76. 19 января 2009 г. расследование по уголовному делу было возобновлено.
77. Власти Российской Федерации сообщили, что, несмотря на то, что расследование не дало каких-либо результатов по установлению личностей преступников, совершивших убийство Шемы и Шамани Индербиевых, производство по уголовному делу по-прежнему продолжается. Судя по информации, собранной следователями, сестры заявительницы были убиты неизвестными лицами, и «на основании материалов дела нельзя говорить о том, что Шема и Шамани Индербиевы были убиты в результате применения силы со смертельным исходом представителями государства». Власти Российской Федерации далее заявили, что государственные органы приняли все возможные меры по расследованию данного преступления.
78. В ответ на требование Европейского Суда предоставить материалы расследования уголовного дела № 50080 в полном объеме власти Российской Федерации сообщили, что в своем меморандуме от 20 января 2010 г. они предоставили «полное» содержание материалов уголовного дела в виде приложения, и что их объем составляет 171 лист. Однако из предоставленных документов и порядка их нумерации следует, что некоторые документы, например, показания свидетелей, властями Российской Федерации представлены не были, и Европейский Суд не получил каких-либо объяснений по данному факту.
II. Соответствующее внутригосударственное законодательство
79. Краткий обзор соответствующего внутригосударственного законодательства см. в Постановлении Европейского Суда по делу «Гойгова против Российской Федерации» (Goygova v. Russia) от 4 октября 2007 г., жалоба № 74240/01 <2>, §§ 63 - 64.
<2> Опубликовано в «Российской хронике Европейского Суда» № 4/2009 (примеч. редактора).
ПРАВО
I. Вопрос об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты
A. Доводы сторон
80. Власти Российской Федерации утверждали, что расследование убийства сестер заявительницы еще не завершено. Далее они привели довод относительно жалобы в соответствии со статьей 13 Конвенции о том, что заявительница имела возможность подать в суд жалобу в отношении любых действий или бездействия следственных органов. Она также могла подать заявление о возмещении ущерба в гражданском порядке.
81. Заявительница оспорила довод властей Российской Федерации. Она утверждала о том, что единственное доступное ей средство правовой защиты — уголовное расследование — оказалось неэффективным.
B. Мнение Европейского Суда
82. Европейский Суд рассмотрит доводы сторон в свете положений Конвенции и своей прецедентной практики (см. их соответствующее изложение в Постановлении Европейского Суда по делу «Эстамиров и другие против Российской Федерации» (Estamirov and Others v. Russia) от 12 октября 2006 г., жалоба № 60272/00 <1>, §§ 73 - 74).
<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 4/2008 (примеч. редактора).
83. Европейский Суд отмечает, что правовая система Российской Федерации в принципе предусматривает два способа обращения за помощью к суду для потерпевших от незаконных и преступных действий государства или его представителей, а именно гражданско-правовые и уголовно-правовые средства защиты.
84. Что касается гражданского иска о компенсации вреда, причиненного предположительно незаконными действиями или неправомерным поведением представителей государства, Европейский Суд уже устанавливал, что эта процедура сама по себе не может считаться эффективным средством правовой защиты в контексте требований, предъявляемых в рамках статьи 2 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Хашиев и Акаева против Российской Федерации» (Khashiyev and Akayeva v. Russia) от 24 февраля 2005 г., жалобы № 57942/00 и 57945/00 <2>, §§ 119 - 121) и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Эстамиров и другие против Российской Федерации», § 77). С учетом вышеуказанного Европейский Суд подтверждает, что заявительница не была обязана прибегать к гражданско-правовым средствам защиты. Таким образом, в этой связи возражение властей Российской Федерации должно быть отклонено.
<2> Там же. № 12/2005 (примеч. редактора).
85. Что касается уголовно-правовых средств защиты, Европейский Суд отмечает, что расследование совершенных убийств ведется с 3 мая 2000 г. Заявительница и власти Российской Федерации по-разному оценивают эффективность расследования.
86. Европейский Суд находит, что возражение властей Российской Федерации затрагивает вопросы эффективности расследования, которые тесно связаны с существом жалоб заявительницы. Европейский Суд принимает решение исследовать это возражение при рассмотрении существа жалобы и считает, что этот вопрос должен быть рассмотрен ниже.
II. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции
87. Заявительница предположила, что ее сестры были противоправно лишены жизни представителями государства, и что не было проведено эффективного расследования этого обстоятельства. Она ссылалась на статью 2 Конвенции, которая гласит:
«1. Право каждого на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во время исполнения смертного приговора, вынесенного судом за совершенное преступление, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.»
2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:
(a) для защиты любого лица от противоправного насилия;
(b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;
(c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа».
A. Приемлемость жалобы
88. Европейский Суд полагает с учетом доводов сторон, что данная жалоба затрагивает серьезные вопросы факта и права, относящиеся к сфере действия Конвенции, разрешение которых требует рассмотрения дела по существу. Кроме того, Европейский Суд уже установил, что вопрос об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты должен рассматриваться вместе с существом жалобы (см. § 86 настоящего Постановления). Следовательно, жалоба на нарушение статьи 2 Конвенции должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Предполагаемое нарушение права на жизнь Шемы и Шамани Индербиевых
1. Доводы сторон
89. Заявительница утверждала, что ее сестры были противоправно лишены жизни представителями государства, и ссылалась на выводы, сделанные Европейским Судом в вышеупомянутых Постановлениях по делам Хашиева и Акаевой, Гойговой, Махаури, Гончарук и Тангиевой, отмечала, что в период, относящийся к обстоятельствам дела, территория находилась под полным контролем российских федеральных сил. Она указывала, что власти Российской Федерации не предоставили какой-либо иной версии событий.
90. Власти Российской Федерации отрицали любое участие представителей государства в убийстве сестер заявительницы, а также утверждали, что они были убиты неустановленными преступными лицами.
2. Мнение Европейского Суда
91. Стороны не оспаривали тот факт, что сестры заявительницы были убиты. Власти Российской Федерации не утверждали, что исключения, указанные в пункте 2 статьи 2 Конвенции, могут быть применимы в настоящем деле. Остается разрешить вопрос о том, несет ли государство-ответчик ответственность за смерть сестер заявительницы.
92. Европейский Суд отметил, что он выработал несколько общих принципов установления спорных фактов, в частности, в случаях предполагаемых нарушений статьи 2 Конвенции (см. краткое изложение данных принципов в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Эстамиров и другие против Российской Федерации», §§ 98 - 101). На основании данных принципов Европейский Суд примет решения о том, несет ли государство-ответчик ответственность за смерть сестер заявительницы и имело ли место нарушение статьи 2 Конвенции в связи с этим.
93. Европейский Суд установил, что фактические обстоятельства, изложенные заявительницей, не были оспорены властями Российской Федерации и не противоречили документам, включенным в материалы дела. Следовательно, единственной версией событий, рассматриваемой в ходе расследования, является версия заявительницы. Власти Российской Федерации не представили альтернативного мнения относительно нападения, более того, в ходе расследования была получена информация, подтверждающая предположения заявительницы об ответственности представителей государства за смерть ее сестер (см. § 51 настоящего Постановления).
94. Кроме того, Европейский Суд ранее уже устанавливал, что в случаях, когда рассматриваемые события полностью или в большей части находятся в рамках исключительного ведения государственных органов, как в случае с лицами, находящимися под стражей под контролем государственных органов, возникают обоснованные презумпции факта в отношении травм и смертей, случившихся в период содержания под стражей. Таким образом, Европейский Суд установил, что в случаях, когда лицо заключается под стражу в хорошем состоянии здоровья, но при освобождении у него обнаруживаются травмы, государство обязано предоставить убедительное объяснение тому, как были получены данные травмы, в противном случае будет возбуждено дело в соответствии со статьей 3 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Томази против Франции» (Tomasi v. France) от 27 августа 1992 г., §§ 108 - 111, Series A, № 241-A, Постановление Европейского Суда по делу «Рибич против Австрии» (Ribitsch v. Austria) от 4 декабря 1995 г., § 34, Series A, № 336, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сельмуни против Франции» (Selmouni v. France), жалоба № 25803/94, § 87, ECHR 1999-V). Таким образом, в подобных ситуациях бремя доказывания рассматривается как продолжающее находиться в рамках обязательств государственных органов (см., inter alia <1>, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Салман против Турции» (Salman v. Turkey), жалоба № 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII).
<1> Inter alia (лат.) — в числе прочего, в частности (примеч. переводчика).
95. Европейский Суд также посчитал правомерным провести параллель между ситуацией с заключенными, чье положение зависит от государства, и ситуацией с лицами, пострадавшими или погибшими на территории, находившейся под контролем государственных органов. Эта параллель основана на том существенном факте, что в обеих ситуациях рассматриваемые события полностью или в большей части происходят в рамках исключительного ведения государственных органов (см. Постановление Европейского Суда по делу «Аккум и другие против Турции» (Akkum and Others v. Turkey), жалоба № 21894/93, § 211, ECHR 2005-II (извлечения)).
96. Оценка Европейским Судом эффективности расследования гибели сестер заявительницы представлена далее (см. §§ 100 - 107 настоящего Постановления), но уже на данной стадии очевидно, что следствию не удалось установить войсковые части, предположительно участвовавшие в инциденте, равно как и привлечь к ответственности конкретных лиц. С учетом указанных фактов и выводов Европейского Суда, изложенных в Постановлениях, на которые ссылалась заявительница, Европейский Суд считает, что заявительница предоставила достаточное количество доказательств для возбуждения дела по расследованию убийства ее сестер военнослужащими в ходе проведения спецоперации 10 января (или приблизительно в этот день) 2000 г. в Старопромысловском районе г. Грозного, и что властям Российской Федерации не удалось предоставить удовлетворительных и убедительных объяснений произошедшим событиям. Незавершенность уголовного расследования не является достаточным доводом для освобождения властей Российской Федерации от ответственности согласно статье 2 Конвенции.
97. На основании вышеизложенного Европейский Суд приходит к выводу, что власти Российской Федерации являются ответственными за смерть Шемы и Шамани Индербиевых. Поскольку властями Российской Федерации не было представлено аргументов в свое оправдание, Европейский Суд заключает, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в ее материально-правовом аспекте.
C. Предполагаемая неэффективность расследования
1. Доводы сторон
98. Заявительница утверждала, что государственным органам не удалось провести эффективного расследования обстоятельств смерти ее сестер, что явилось нарушением процессуальной составляющей обязанностей в соответствии со статьей 2 Конвенции. Она считала, что расследование не соответствовало стандартам, установленным Конвенцией и законодательством Российской Федерации. В частности, расследование не было проведено в надлежащее время ввиду его несвоевременного начала и принятия необходимых следственных мер. Некоторые следственные мероприятия так и не были выполнены, например, обеспечение сбора соответствующих доказательств и проведение допроса военнослужащих, которые могли быть причастны к делу. Расследование продолжалось более 10 лет без достижения каких-либо существенных результатов. Государственные органы систематически не предоставляли заявительнице информацию о ходе следствия, и ей не сообщалось о значимых процессуальных действиях.
99. Власти Российской Федерации в ответ заявили, что расследование было проведено в соответствии с применимым внутригосударственным законодательством и стандартами Конвенции.
2. Мнение Европейского Суда
100. Европейский Суд неоднократно отмечал, что обязательство защищать право на жизнь в соответствии со статьей 2 Конвенции также косвенно требует проведения эффективного официального расследования в тех случаях, когда люди были убиты в результате применения силы. Европейский Суд разработал ряд основных принципов, которые необходимо применять в ходе расследования с целью его соответствия требованиям Конвенции (см. краткое изложение данных принципов в Постановлении Европейского Суда по делу «Базоркина против Российской Федерации» (Bazorkina v. Russia) от 27 июля 2006 г., жалоба № 69481/01 <1>, §§ 117 - 119).
<1> Опубликовано в «Российской хронике Европейского Суда» № 2/2008 (примеч. редактора).
101. По настоящему делу было проведено расследование по факту убийства сестер заявительницы. Европейский Суд должен оценить, соответствовало ли расследование требованиям статьи 2 Конвенции.
102. Прежде всего Европейский Суд отметил, что он ранее расценил расследование убийств жителей Старопромысловского района, совершенных в январе и феврале 2000 года, как неэффективное и нарушающее требования статьи 2 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по упоминавшемуся выше делу «Хашиев и Акаева против Российской Федерации», §§ 156 - 166, Постановление Европейского Суда по упоминавшемуся выше делу «Гойгова против Российской Федерации», §§ 76 - 85, Постановление Европейского Суда по упоминавшемуся выше делу «Махаури против Российской Федерации», §§ 105 - 114, Постановление Европейского Суда по упоминавшемуся выше делу «Гончарук против Российской Федерации», §§ 65 - 71, и Постановление Европейского Суда по упоминавшемуся выше делу «Тангиева против Российской Федерации», §§ 88 - 95). Из предоставленных документов следует, что в настоящем деле у Европейского Суда нет оснований, чтобы прийти к иному заключению по нижеизложенным причинам.
103. Европейский Суд подчеркнул, что государственные органы были уведомлены о совершенном преступлении как минимум с мая 2000 года, когда городской прокуратурой было начато уголовное расследование по факту убийств, совершенных в Старопромысловском районе. В июне и июле 2000 года в рамках данного расследования заявительница, ее сестра и мать были допрошены и подтвердили сведения об обстоятельствах, при которых были найдены тела их родных, а также об их захоронении. Однако из этого не следует, что в тот момент были приняты другие меры в целях расследования данных убийств. Спустя более трех лет, в июне 2003 года, документы об убийстве сестер заявительницы были переданы в районную прокуратуру с поручением провести отдельное расследование, но государственные органы сделали это только в июле 2003 года.
104. Европейский Суд далее отметил, что даже основные процессуальные действия были выполнены в ходе расследования лишь после сентября 2003 года, то есть более чем через три с половиной года после рассматриваемых событий. Меры, принятые после сентября 2003 года, включали такие важные действия, как допрос других свидетелей, осмотр места преступления, попытки установить воинские части, которые могли быть вовлечены в совершенные убийства, а также проведение судебно-медицинской экспертизы. Очевидно, что данные мероприятия, если они были нацелены на получение значительных результатов, должны были быть осуществлены непосредственно после того, как государственные органы узнали о совершенном преступлении, и, безусловно, в тот же момент, когда было начато расследование. Европейский Суд вновь подчеркивает, что в случаях совершения убийства в условиях неочевидности крайне важно, чтобы расследование было начато незамедлительно. С течением времени количество доступных доказательств неизбежно уменьшается, их качество ухудшается, а очевидная неаккуратность вызывает сомнения относительно добросовестности следственных мероприятий, а также заставляет членов семьи жертв проходить через тяжелые испытания (см. Постановление Европейского Суда по делу «Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства» (Paul and Audrey Edwards v. United Kingdom), жалоба № 46477/99, § 86, ECHR 2002-II). Подобные, безосновательные задержки не только говорят о неспособности государственных органов действовать по собственной инициативе, но и являются нарушением обязательства по соблюдению образцовой аккуратности и своевременности при рассмотрении дела о серьезном преступлении.
105. Европейский Суд также указал, что заявительница была признана потерпевшей только в октябре 2003 года. Даже после этого ей сообщалось только о приостановлении и возобновлении производства по делу, но не о других значимых результатах расследования. Таким образом, следствие не исполнило свою обязанность по предоставлению информации в степени, достаточной для того, чтобы расследование и его результаты соответствовали требуемому уровню общественного контроля, равно как и не обеспечило защиту интересов ближайших родственников жертв в ходе производства по делу.
106. Наконец, Европейский Суд отметил, что расследование приостанавливалось и возобновлялось несколько раз, и каждый раз надзирающий прокурор критиковал недостатки производства по делу и требовал принятия мер по их исправлению, однако данные указания не были выполнены.
107. В свете вышеизложенного Европейский Суд находит, что власти Российской Федерации не провели эффективного уголовного расследования обстоятельств смерти Шемы и Шамани Индербиевых. Это привело к тому, что при обстоятельствах настоящего дела обращение к уголовно-правовым внутригосударственным средствам правовой защиты, на которые ссылались власти Российской Федерации, явилось неэффективным. Соответственно, Европейский Суд отклоняет возражение властей по данному вопросу и заключает, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в ее процессуальном аспекте.
III. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции
108. Заявительница, ссылаясь на статью 3 Конвенции, утверждала, что до их убийства Шема и Шамани Индербиевы подвергались жестокому обращению и что в результате смерти ее сестер и последовавшей реакции государства-ответчика она испытала глубокие душевные страдания, что является нарушением статьи 3 Конвенции, которая гласит:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
Приемлемость жалобы
109. Возвращаясь к первой части жалобы заявительницы, Европейский Суд отметил, что заявительница не обращалась по этому поводу в соответствующие государственные органы, равно как и не предоставила вместе с жалобой документы, подтверждающие ее заявления.
110. Что касается второй части жалобы, Европейский Суд констатировал, что в настоящем деле речь идет о мгновенном наступлении смерти сестер заявительницы в результате взрыва. По данному вопросу Европейский Суд обращается к своей прецедентной практике, согласно которой применение статьи 3 Конвенции, как правило, не распространяется на родственников лиц, убитых представителями государственных органов в нарушение статьи 2 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ясин Атеш против Турции» (Yasin Ateº v. Turkey) от 31 мая 2005 г., жалоба № 30949/96, § 135) или в результате неоправданного применения силы со смертельным исходом представителями государства (см. Постановление Европейского Суда по делу «Исаева и другие против Российской Федерации» (Isayeva and Others v. Russia) от 24 февраля 2005 г., жалобы № 57947/00, 57948/00 и 57949/00 <1>, § 229), в противоположность родственникам жертв насильственного исчезновения. Последний подход применяется Европейским Судом с учетом продолжительного характера моральных страданий заявителей, чьи родственники исчезли, а также неспособностью заявителей в течение длительного времени выяснить, что с ними случилось (см., помимо прочего, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Базоркина против Российской Федерации», § 141, Постановление Европейского Суда по делу «Имакаева против Российской Федерации» (Imakayeva v. Russia), жалоба № 7615/02 <2>, § 166, ECHR 2006-XIII, а также Постановление Европейского Суда по делу «Лулуев и другие против Российской Федерации» (Luluyev and Others v. Russia), жалоба № 69480/01 <1>, § 115, ECHR 2006-XIII). Что касается настоящего дела, то даже при том, что Европейский Суд не сомневается в причиненных заявительнице глубоких моральных страданиях в результате трагической смерти ее сестер, тем не менее, ввиду мгновенного характера происшествия он не считает это нарушением статьи 3 Конвенции (см. аналогичную позицию в Постановлении Европейского Суда по делу «Удаева и Юсупова против Российской Федерации» (Udayeva and Yusupova v. Russia) от 21 декабря 2010 г., жалоба № 36542/05 <2>, §§ 82 - 83).
<1> Данное Постановление в базе данных Европейского Суда HUDOC и, соответственно, в других документах Суда именуется как «Исаева, Юсупова, Базаева против Российской Федерации» (Isayeva, Yusupova and Bazayeva v. Russia) (примеч. переводчика).
<2> Опубликовано в «Российской хронике Европейского Суда» № 2/2008 (примеч. редактора).
<1> Опубликовано в «Российской хронике Европейского Суда» № 3/2008 (примеч. редактора).
<2> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 4/2012 (примеч. редактора).
111. Следовательно, жалоба заявительницы на нарушение статьи 3 Конвенции должна быть отклонена в соответствии с подпунктом «a» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
IV. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
112. Заявительница жаловалась на то, что производство, инициированное ею в отношении следователей, было несправедливым (см. § 22 настоящего Постановления). Она ссылалась на статью 6 Конвенции, которая в соответствующей части гласит:
«1. Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое и публичное слушание дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона...».
113. Европейский Суд считает, что пункт 1 статьи 6 Конвенции неприменим к рассматриваемому судопроизводству, так как не имел места спор о гражданских правах и обязанностях заявительницы, равно как и об уголовной ответственности в отношении нее, как это определено Конвенцией (см. в качестве прочих примеров упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Удаева и Юсупова против Российской Федерации», § 86).
114. Из этого следует, что данная жалоба несовместима ratione materiae <3> с положениями Конвенции по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.
<3> Ratione materiae (лат.) — по причинам существа, ввиду обстоятельств, связанных с предметом рассмотрения. По общему правилу Европейский Суд принимает к рассмотрению жалобы относительно предполагаемых нарушений лишь тех прав человека, которые закреплены в Конвенции (примеч. переводчика).
V. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции
115. Заявительница жаловалась на то, что она была лишена эффективных средств правовой защиты в связи с установленными нарушениями, что противоречит статье 13 Конвенции, которая гласит:
«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».
A. Доводы сторон
116. Власти Российской Федерации утверждали, что в распоряжении заявительницы имелись эффективные средства правовой защиты, как того требует статья 13 Конвенции, и что органы государственной власти не препятствовали ей в использовании этих средств. Заявительница имела возможность оспорить в суде действия или бездействие следственных органов. Власти Российской Федерации добавили, что участники уголовного судопроизводства могли также потребовать возмещения ущерба в порядке гражданского судопроизводства. В итоге власти Российской Федерации утверждали, что отсутствовало нарушение статьи 13 Конвенции.
117. Заявительница настаивала на своей жалобе.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы
118. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
119. Европейский Суд напоминает, что при обстоятельствах, когда, как в настоящем деле, расследование по факту исчезновения в рамках уголовного дела является неэффективным, что подрывает эффективность любых других существующих средств правовой защиты, включая гражданско-правовые средства правовой защиты, предложенные властями, государство должно считаться нарушившим свое обязательство, следующее из статьи 13 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Хашиев и Акаева против Российской Федерации», § 183).
120. Следовательно, по настоящему делу имело место нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции.
VI. Применение статьи 41 Конвенции
121. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
122. Заявительница не представила требований о возмещении материального ущерба. Что касается морального вреда, заявительница утверждала, что она испытала глубокие эмоциональные переживания в связи с потерей своих сестер и неспособностью государственных органов обеспечить проведение эффективного расследования их смерти. Вопрос о размере компенсации морального вреда она оставила на усмотрение Европейского Суда.
123. Власти Российской Федерации полагали, что установление факта нарушения Конвенции будет являться достаточной справедливой компенсацией по делу заявительницы.
124. Европейский Суд установил факт нарушения по обоим аспектам статей 2 и 13 Конвенции в отношении смерти сестер заявительницы и неспособности государственных органов обеспечить проведение эффективного расследования этого обстоятельства. Таким образом, Европейский Суд считает, что заявительнице был причинен моральный вред, который не может быть компенсирован одним лишь фактом признания нарушения ее прав. Он присуждает ей 100 000 евро плюс любые налоги, подлежащие уплате с этой суммы.
B. Судебные расходы и издержки
125. Интересы заявительницы представлял Д. Ицлаев, адвокат, практикующий в г. Грозном. Заявительница предоставила договор, заключенный с ее представителем, и график с перечислением расходов и издержек, включавших правовые исследования и составление документов, а также административные расходы и расходы на оплату услуг переводчика. Общая сумма требуемого возмещения расходов и издержек в отношении юридического представительства заявительницы составила 4 306 евро. Заявительница представила следующий список расходов:
(a) 3 637 евро за 24,25 часов работы по опросу свидетелей и составлению юридических документов, представленных в Европейский Суд и государственные органы, по ставке 150 евро в час;
(b) 125 евро за административные расходы;
(c) 544 евро за расходы на оплату услуг переводчика по ставке 80 евро за 1 000 слов.
126. Власти Российской Федерации считали жалобу безосновательной, подчеркивая, что соответствующие документы не были надлежащим образом оформлены или подтверждены документальными доказательствами.
127. Европейский Суд должен, во-первых, установить, были ли расходы и издержки, указанные заявительницей, понесены ею в действительности, и, во-вторых, были ли они необходимыми (см. Постановление Европейского Суда по делу «Макканн и другие против Соединенного Королевства» (McCann and Others v. United Kingdom) от 27 сентября 1995 г., Series A, № 324, § 220).
128. Принимая во внимание предоставленные заявительницей сведения, Европейский Суд считает эти ставки разумными и отражающими фактические расходы, понесенные представителем заявительницы. Европейский Суд отмечает, что настоящее дело было довольно сложным и требовало исследования и подготовки в размере, требуемом заявительницей.
129. Учитывая вышеизложенное, а также подробную информацию, предоставленную заявительницей, Европейский Суд присуждает ей 4 000 евро плюс любые налоги, подлежащие уплате с этой суммы. Данная сумма должна быть переведена на указанный заявительницей банковский счет ее представителя.
C. Процентная ставка при просрочке платежа
130. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
решил исследовать возражение властей государства-ответчика о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты при рассмотрении жалобы по существу и отклонил его;
-
объявил жалобу по статьям 2 и 13 Конвенции приемлемой для рассмотрения по существу, а остальную часть — неприемлемой;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в ее материально-правовом аспекте в отношении Шемы и Шамани Индербиевых;
-
постановил, что в данном деле имело место нарушение статьи 2 Конвенции в связи с непроведением эффективного расследования обстоятельств смерти Шемы и Шамани Индербиевых;
-
постановил, что имело место нарушение статьи 13 Конвенции во взаимосвязи со статьей 2 Конвенции;
(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев с даты вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявительнице следующие суммы в рублях по курсу на день выплаты:
(i) 100 000 евро (сто тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда плюс любые налоги, которыми может облагаться данная сумма;
(ii) 4 000 евро (четыре тысячи евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек, подлежащие перечислению на банковский счет представителя, плюс любые налоги, подлежащие уплате заявительницей с этой суммы;
(b) по истечении указанного трехмесячного срока и до момента окончательной выплаты на указанные суммы должны начисляться простые проценты в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка, действующей в период невыплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 27 марта 2012 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF INDERBIYEVA v. RUSSIA (Application No. 56765/08)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Inderbiyeva v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
and Søren Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 6 March 2012,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 56765/08) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Ms Deshi Inderbiyeva («the applicant»), on 10 July 2008.
2. The applicant was represented by Mr D. Itslayev, a lawyer practising in Grozny. The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyushkin, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged that two of her sisters had been killed by Russian servicemen in Grozny in January 2000. She alleged a violation of Articles 2, 3, 6 and 13 of the Convention.
4. On 11 September 2009 the Court decided to apply Rule 41 of the Rules of Court and to grant priority treatment to the application and to give notice of the application to the Government. Under the provisions of former Article 29 § 3 of the Convention, it decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility.
5. The Government objected to the joint examination of the admissibility and merits of the application. Having considered the Government's objection, the Court dismissed it.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant was born in 1968. She lives in Grozny. She is the sister of Shema (also spelt Sheima) Inderbiyeva, who was born in 1963, and Shamani Inderbiyeva, who was born in 1966.
A. The killing of Shema and Shamani Inderbiyeva and subsequent events
1. The applicant's account
7. At some point in 1999 due to heavy hostilities between Russian forces and Chechen fighters the applicant moved to a refugee camp in Ingushetia. Two of her sisters, Shema Inderbiyeva and Shamani Inderbiyeva, and her mother Yakhita Inderbiyeva remained in their flat — No. 10 in the block of flats at 154B, Pugacheva Street in the Staropromyslovskiy District of Grozny. Most of the other residents of the district left for safer areas, but the applicant's relatives stayed to look after the family property. According to the applicant, Russian forces regained control over the Staropromyslovskiy District at the beginning of January 2000.
8. In December 1999 the applicant's mother and her sisters Shema and Shamani Inderbiyeva moved from their flat to the basement under the pavilion situated in the courtyard of their block of flats. On 1 January 2000, owing to the intensity of a fire, Shema and Shamani Inderbiyeva decided to hide in the basement of the applicant's block of flats at No. 285 (in the documents submitted the address is also stated as No. 287) in Derzhavina Street in the Staropromyslovskiy District of Grozny. Their mother, Yakhita, remained in the basement at 154B, Pugacheva Street as she was sick and could not walk. The applicant's sisters regularly visited their mother and brought her food.
9. On 8 February 2000 (in the submitted documents the date was also referred to as 12 February 2000) the applicant, together with an acquaintance, Ms F.A., went to visit her relatives in Grozny. She did not find anybody in her family's flat in Pugacheva Street and went to find out about her sisters and mother from the neighbours who lived in her block of flats in Derzhavina Street. In the basement of the house the applicant found her mother, who was in bed, in a state of shock and incoherent, and who kept saying: «Russian soldiers, smoke, fire».
10. Having spent the night with her mother in the basement, on the following day the applicant went to look for her sisters in Pugacheva Street. In the basement located in the courtyard of her family's block of flats she found the two burnt corpses of Shema and Shamani Inderbiyeva. The applicant was able to identify her sisters by their personal belongings, pieces of hair, remaining facial features and teeth crowns.
11. The applicant collected the remains in pillow cases and returned with them to Derzhavina Street, where she met Ms M.Z., an elderly ethnic Russian. The woman told her that on 10 January 2000 she and her husband had been walking next to the basement at 154B, Pugacheva Street when they had seen three servicemen looking into the basement under the pavilion. One of the servicemen, a senior one, had said to someone in the basement: «Mother, come out and let's go to the military commander's office for an identity check». Then he had leaned over and pulled the applicant's mother out. He had walked her away from the pavilion by hand whereas two other servicemen had remained next to the basement. Next, one of the two soldiers had thrown something inside. A powerful explosion followed as a result of which the pavilion had been partially destroyed and smoke had been coming out from the basement. The applicant's mother had turned back and fainted; looking at her the soldiers had started laughing. Ms M.Z. and her husband had become scared and walked away.
12. On 10 February 2000 the applicant and Ms F.A. went to the Staropromyslovskiy District military commander's office to obtain permission to bury her sisters' remains in the cemetery of the village of Valerik in the Urus-Martan District. After she explained to the servicemen that her sisters had been killed by Russian soldiers, the servicemen wanted to detain her and even opened gunfire to stop her, but she managed to run away. Then she saw a group of Chechens in military uniforms and asked them for help. The servicemen from the military commander's office requested that the Chechens hand the applicant over to them, but they refused. Then the Chechen servicemen took her to the 36th District of Grozny (36-й участок); from there the applicant managed to get a lift to Valerik.
13. On the same date, 10 February 2000, the applicant buried her sisters' remains in the Valerik cemetery. After that, she returned to the refugee camp in Ingushetia.
14. According to the applicant, her mother Yakhita, after witnessing the murder of her daughters Shema and Shamani by the soldiers, suffered a severe psychological breakdown and became mentally ill.
15. In support of her statements, the applicant submitted her own statement dated 22 February 2010; a statement by Ms G.P. dated 29 January 2004; a statement by Mr S.Kh. dated 1 March 2010; a statement by Ms Z.T. dated 1 February 2004, a copy of the witness statement by the applicant's mother Yakhita Inderbiyeva dated 5 July 2000 and copies of other documents received from the authorities. The applicant also enclosed a Human Rights Watch report «Civilian Murders in the Staropromyslovskiy District of Grozny» of February 2000 and a sketched map of the district indicating the place where the bodies of her sisters had been discovered. The applicant also referred to the Court's judgments Khashiyev and Akayeva v. Russia (Nos. 57942/00 and 57945/00, 24 February 2005), Makhauri v. Russia (No. 58701/00, 4 October 2007), Tangiyeva v. Russia (No. 57935/00, 29 November 2007), Goncharuk v. Russia (No. 58643/00, 4 October 2007), and Goygova v. Russia (No. 74240/01, 4 October 2007), and the witness statements contained therein, stating that the events she complained of had been examined by the Court in those judgements and that they concerned the same events which had taken place in the Staropromyslovskiy District of Grozny in January 2000.
2. Information submitted by the Government
16. The Government did not challenge the matter as presented by the applicant. They stated that the circumstances of the events were still under criminal investigation and that unidentified persons had killed the applicant's sisters.
B. The official investigation of the murder
1. Information submitted by the applicant
17. The death of Shema and Shamani Inderbiyeva was initially investigated as part of criminal case No. 12038 opened on 3 May 2000 by the Grozny Town Prosecutor's Office (the town prosecutor's office). The criminal investigation was initiated after the publication in the newspaper Novaya Gazeta on 27 April 2000 of an article entitled «Freedom or death» concerning the mass murder of civilians by servicemen of the 205th brigade on 19 January 2000 (in the documents submitted the date was also referred to as 19 February 2000) in Grozny.
18. On 5 and 17 July 2000 the applicant's other sister Mobarik Inderbiyeva (in the documents submitted also spelt Moberik) and her mother Yakhita Inderbiyeva were questioned by the investigators.
19. The applicant was neither kept informed of the progress in the investigation of criminal case No. 12038 nor granted victim status in the criminal case.
20. On 2 July 2003 the Staropromyslovskiy District Prosecutor's Office in Grozny (the district prosecutor's office) opened criminal case No. 50080 in connection with the murder of the applicant's sisters.
21. On 6 December 2007 the applicant requested that the investigators allow her to access the investigation file. On 10 December 2007 her request was granted in part and she was able to obtain copies of a few basic procedural decisions.
22. On 15 April 2008 the applicant complained to the Staropromyslovskiy District Court of Grozny (the district court) that the investigation in criminal case No. 50080 was ineffective. She requested that the court order the district prosecutor's office to resume the investigation and conduct it in a thorough and effective manner.
23. On 19 May 2008 the district court rejected the applicant's complaint stating that on 16 May 2008 the district prosecutor's office had already resumed the investigation of the criminal case.
24. According to the applicant, throughout the investigation the authorities failed to provide her with information on the progress of the criminal proceedings in case No. 50080.
2. Information submitted by the Government
25. On 3 May 2000 the town prosecutor's office opened criminal case No. 12583 in connection with the publication of the article «Freedom or death» in Novaya Gazeta concerning the mass murder of civilians on 19 February 2000 by the 205th brigade of the Russian military forces in the Katayama (also spelt Katoyama) settlement in the Staropromyslovskiy District of Grozny.
26. On 17 June 2000 the investigators from the town prosecutor's office questioned the applicant who stated that on 9 February 2000 she had returned to Grozny from Ingushetia and found out that her sisters Shema and Shamani had been killed by servicemen from military unit No. 3737. On the same date she had found her sisters' bodies in the basement at No. 154B Pugacheva Street and had subsequently buried them at a cemetery in the Achkhoy-Martan District.
27. On the same date the investigators questioned the applicant's sister Mobarik Inderbiyeva who stated that on 12 February 2000 the applicant had returned home with the remains of their sisters Shema and Shamani who had been blown up by military servicemen with a flamethrower on 10 January 2000 while they had been hiding in the basement. The witness further stated that she had been able to identify the remains of her sisters by their personal belongings, pieces of hair, remaining facial features and teeth crowns. The witness stressed that her sisters could have been killed only by Russian soldiers as the area in question had at the time been under the full control of the Russian military and it had been impossible for persons who had not belonged to the federal forces to access the premises without a special pass.
28. On 5 July 2000 the investigators questioned the applicant's mother Yakhita Inderbiyeva who stated, amongst other things, that at some point in January 2000 the applicant had told her that she had found the burnt remains of her daughters Shema and Shamani in the basement next to the pavilion.
29. On 27 July 2000 the investigators questioned Ms Ya.Z. whose statement concerning the circumstances surrounding the death of the applicant's sisters the Government did not give to the Court.
30. On 11 June 2003 the Chechnya Prosecutor's Office forwarded part of criminal case file No. 12038 to the district prosecutor's office to be severed into a separate criminal case. The relevant part of the file concerned the discovery by the applicant on 12 February 2000 of the burnt bodies of her sisters Shema and Shamani Inderbiyeva.
31. On 16 June 2003 the investigators in criminal case No. 12583 requested that the military prosecutor of the United Group Alignment (the UGA) inform them which military units had participated in the military operation in the Staropromyslovskiy District of Grozny in January and February 2000.
32. On 25 June 2003 an investigator from the district prosecutor's office initiated a preliminary inquiry into the discovery by the applicant of her sisters' bodies.
33. On 2 July 2003 the district prosecutor's office opened criminal case No. 50080 under Article 105 § 2 of the Russian Criminal Code (murder) in connection with the discovery on 12 February 2000 of the bodies of Shema and Shamani Inderbiyeva in the basement situated across the courtyard from the block of flats at No. 154B Pugacheva Street in Grozny.
34. On 3 July 2003 the investigators examined the crime scene at No. 154B Pugacheva Street. Nothing was collected from the scene.
35. On 29 July 2003 the investigators requested that the Staropromyslovskiy District Department of the Interior (the ROVD) identify any witnesses to the applicant's sisters' murder and that those witnesses be brought in for questioning.
36. In reply to the above request, on 1 August 2003 the ROVD informed the investigators that the applicant's mother and Ms Ya.Z. had been summoned for questioning.
37. On 15 September 2003 the investigators again requested that the ROVD identify witnesses to the murder, bring the applicant, her mother, her sister Mobarik Inderbiyeva and Ms Ya.Z. for questioning and identify the place of the applicant's sisters' burial.
38. On 17 September 2003 the ROVD reported to the investigators that it was impossible to establish other witnesses to the events, other than the applicant and Mobarik Inderbiyeva, as the buildings in the area had been destroyed as a result of the armed hostilities and residents who had resided there in 2000 had moved elsewhere.
39. On 17 September 2003 the applicant provided the ROVD officers with a short statement concerning the circumstances surrounding the discovery of her sisters' bodies and stated that her mother Yakhita Inderbiyeva had developed a mental illness as a result of her daughters' murder.
40. On 23 September 2003 the investigators again requested that the ROVD identify the witnesses to the events and bring them for questioning stating that the ROVD had provided them with superficial replies and failed to take meaningful steps to identify the witnesses.
41. On 5 October 2003 the investigators granted the applicant victim status in criminal case No. 50080 and questioned her. The applicant stated that on 9 February 2000 she had gone from Ingushetia to visit her sisters and mother in Grozny. On 10 February 2000 she had gone to Pugacheva Street where she had met a woman who had told her that her mother had became mentally ill and was living in a basement situated in a former dentist's office. The applicant had found her mother in an incoherent state. Then the applicant had met an elderly, ethnically Russian couple and the woman had told her about the circumstances of her sisters' murder by servicemen from military unit No. 3737. According to the woman, the soldiers had conducted a «sweeping-up» operation in the area; they had pulled Yakhita Inderbiyeva out from the basement and let her go, but they had killed her daughters Shema and Shamani who had remained in the basement, with a flamethrower. Then the applicant had gone to the basement, found the burnt bodies of her sisters and had taken the remains to the village of Valerik for burial.
42. On 17 October 2003 the investigators ordered that the bodies of Shema and Shamani Inderbiyeva be exhumed.
43. On 21 October 2003 the investigators examined the bodies. It was impossible to establish any traces of physical violence, other than burns, owing to the state of decomposition.
44. On 22 October 2003 the investigators ordered forensic medical examinations of the remains of Shema and Shamani Inderbiyeva and requested that the experts determine the cause of their death, possible origins and the extent of the injuries, traces of gunshot wounds and their number.
45. On 23 October 2003 the Chechnya Bureau of Forensic Expert Evaluations (the Bureau) reported to the investigators that the state of the bodies of Shema and Shamani Inderbiyeva, which must have been exposed to high temperatures, precluded them from obtaining the information necessary to reply to the investigators' questions.
46. On 2 November 2003 the investigation in criminal case No. 50080 was suspended for failure to identify the perpetrators.
47. On 3 April 2004 (in the documents submitted the date was also referred to as 1 April 2004) the deputy Chechnya prosecutor overruled the decision to suspend the investigation as unsubstantiated and premature and ordered the investigators to resume the proceedings and take a number of steps, such as identifying the servicemen from military unit No. 3737 who had participated in the military operation in the Staropromyslovskiy District of Grozny in January 2000 and providing an explanation of the differences in the witness statements given by the applicant, her sister Mobarik Inderbiyeva and Ms Ya.Z.
48. On 10 April 2004 the investigators again requested that the ROVD identify among the neighbourhood's residents the witnesses to the applicant's sisters' murder.
49. On 12 April 2004 the investigators again examined the crime scene; no evidence was collected.
50. On various dates in April 2004 the investigators questioned a number of witnesses, including Ms M.S., Mr R.M., Ms M.Ib., Ms T.Sh., Ms Kh.D., Mr R.Kh., Mr A.Kh., Ms F.M., Ms M.Kh., and Ms M.O., all of whom stated that at the material time they had lived elsewhere and had not witnessed the events in question; however, at some point they had learnt from their relatives and neighbours that the applicant's sisters Shema and Shamani had been killed by Russian servicemen and their corpses had been found later in the basement.
51. On 15 May 2004 the investigators requested that the Central Archives of the Russian Ministry of the Interior (the MVD) provide them with the following information:
«...the investigation established the involvement in the crime [the murder of the applicant's sisters] of military servicemen from military brigade No. 205.»
According to the reply from the North-Caucasus Headquarters of the Internal Troops of the Ministry of the Interior to our request for information, documents concerning special operations conducted in the Chechen Republic in 1999, 2000, 2001 and 2002 were transferred to the Central Archives of the Ministry of the Interior.
Based on the above information, I ask you... to identify which regiments of which military units and troops of the Ministry of the Interior carried out their service duties or were stationed between October 1999 and February 2000 inclusive in the Staropromyslovskiy District of Grozny... and to establish the location of these regiments and units at present...
...you are also requested to declare which troops of military brigade No. 205 of the Russian Military Forces participated in the military operation in Grozny... between October 1999 and February 2000 in the Staropromyslovskiy District of Grozny...»
52. On 16 May 2004 the investigators again requested that the ROVD identify the witnesses to the events, including the elderly Russian couple who had informed the applicant of the circumstances of her sisters' murder, and bring them for questioning.
53. On 8 June 2004 the investigation in the criminal case was again suspended for failure to identify the perpetrators.
54. On 9 July 2004 the supervising prosecutor overruled the decision to suspend the investigation as unsubstantiated and premature and ordered the investigators to resume it and take a number of steps, such as identifying the servicemen from military unit No. 3737 who had participated in the military operation in the Staropromyslovskiy District of Grozny in January 2000. The prosecutor also ordered the investigators to provide an explanation of the differences in the witness statements given by the applicant, her sister Mobarik Inderbiyeva and Ms Ya.Z., and to identify the elderly Russian couple who had informed the applicant about the circumstances of her sisters' murder.
55. On 15 July 2004 the investigators again questioned the applicant's sister Mobarik Inderbiyeva who stated that she had found out about the circumstances of her sisters' murder from the applicant and that the area where her sisters had been killed had at the time been under the full control of the Russian military.
56. On 2 August 2004 the investigators questioned Mr I.A. who stated that he had not witnessed the murder, but had learnt from his relatives and neighbours that the applicant's sisters had been killed during a «sweeping-up» operation by Russian military servicemen who had been called by the local population «the jailers» («тюремщики»).
57. On the same date, 2 August 2004, the investigators questioned Mr A.G. whose statement about the events was similar to the one given by Mr I.A.
58. On 9 August 2004 the investigation in the criminal case was suspended for the third time for failure to identify the perpetrators.
59. On 18 October 2004 the supervising prosecutor overruled the decision to suspend the investigation as unsubstantiated and premature and ordered the investigators to take the necessary steps ordered on 9 July 2004. The investigation was resumed on the same date.
60. On 21 October 2004 the investigators questioned Mr K.S. whose statement about the events was similar to that given by Mr I.A. (see paragraph 56 above).
61. On 18 November 2004 the investigation in the criminal case was suspended for the fourth time for failure to identify the perpetrators.
62. On 14 December 2004 the supervising prosecutor again overruled the decision to suspend the investigation as unsubstantiated and premature and ordered the investigators to take the necessary steps, including those ordered on 9 July and 18 October 2004. The investigation was resumed on the same date and the applicant was informed of this decision.
63. On 14 January 2005 the investigation in the criminal case was again suspended for failure to identify the perpetrators without having taken any of the steps ordered by the supervising prosecutor.
64. On 27 January 2005 the investigators requested that the ROVD identify the witnesses to the murder and bring them for questioning. On the same date the investigators requested that the Archives of the North-Caucasus Military Circuit inform them which military unit had been stationed in the area of the events at the material time.
65. On 6 December 2007 the applicant complained to the district prosecutor's office that the investigation into her sisters' murder was ineffective and requested that the investigators allow her to access the investigation file.
66. On 10 December 2007 the investigators granted the applicant's request in part and allowed her to access the procedural documents reflecting the investigative steps taken with her participation.
67. On 8 April 2008 the applicant again complained to the district prosecutor's office that the investigation into her sisters' murder was ineffective and requested that the investigators grant her access to the investigation file and resume the criminal proceedings. No reply was given to this request.
68. On 16 May 2008 the supervising prosecutor again overruled the decision to suspend the investigation as unsubstantiated and premature and ordered the investigators to take the necessary steps, including those ordered on 9 July, 18 October and 14 December 2004. The investigation was resumed on the same date.
69. On 20 May 2008 the investigators requested that the investigative department of the UGA assist them in identifying the military unit which had been stationed in the area of the events in January and February 2000, provide them with a list of its servicemen for the period and inform them of the stationing of the military unit at present.
70. On 2 June 2008 the investigators questioned Ms Ya.Z. The Government did not furnish a copy of this statement to the Court either (see paragraph 29 above).
71. On 9 June 2008 the ROVD informed the investigators that it was impossible to establish the identities of the elderly Russian couple who had witnessed the applicant's sisters' murder.
72. On 16 June 2008 the investigation in the criminal case was suspended for the sixth time for failure to identify the perpetrators.
73. On 26 June 2008 the applicant again complained to the district prosecutor's office that the investigation into her sisters' murder was ineffective and requested that the investigators grant her access to the investigation file and resume the criminal proceedings.
74. On 30 June 2008 the investigators replied to the applicant's complaint stating that she was entitled to a copy of the last decision to suspend the investigation.
75. On an unspecified date in January 2009 the supervising prosecutor again overruled the decision to suspend the investigation as unlawful and ordered the investigators to take the necessary steps. The Government did not furnish the Court with a copy of this document.
76. On 19 January 2009 the investigation in the criminal case was resumed.
77. The Government submitted that although the investigation had failed to establish the perpetrators of the murder of Shema and Shamani Inderbiyeva, the proceedings were still in progress. The information gathered by the investigators demonstrated that the applicant's sisters had been killed by unidentified persons and that «it cannot be seen from the case file that Shema and Shamani Inderbiyeva were killed as a result of the use of lethal force by representatives of the State». The Government further submitted that the domestic authorities had been taking all possible steps to have the crime resolved.
78. In reply to the Court's request for the full contents of the investigation file in criminal case No. 50080, the Government stated in a Memorandum of 20 January 2010 that they enclosed the contents of the criminal case file «in full» and that it ran to 171 pages. However, from the documents submitted and their pagination it follows that a number of documents, such as witness statements, were not furnished by the Government and no explanation had been given for the failure to submit the remaining documents to the Court.
II. Relevant domestic law
79. For a summary of the relevant domestic law see Goygova v. Russia (No. 74240/01, §§ 63 — 64, 4 October 2007).
THE LAW
I. The issue of exhaustion of domestic remedies
A. The parties' submissions
80. The Government submitted that the investigation into the murder of the applicant's sisters had not yet been completed. They further argued, in relation to the complaint under Article 13 of the Convention, that it had been open to the applicant to lodge court complaints about any acts or omissions of the investigating authorities. She could also have applied for civil damages.
81. The applicant contested the Government's submission. She stated that the only available remedy, the criminal investigation, had proved to be ineffective.
B. The Court's assessment
82. The Court will examine the arguments of the parties in the light of the provisions of the Convention and its relevant practice (for a relevant summary, see Estamirov and Others v. Russia, No. 60272/00, §§ 73 — 74, 12 October 2006).
83. The Court notes that the Russian legal system provides, in principle, two avenues of recourse for the victims of illegal and criminal acts attributable to the State or its agents, namely civil and criminal remedies.
84. As regards a civil action to obtain redress for damage sustained through the alleged illegal acts or unlawful conduct of State agents, the Court has already found in a number of similar cases that this procedure alone cannot be regarded as an effective remedy in the context of claims brought under Article 2 of the Convention (see Khashiyev and Akayeva v. Russia, cited above, §§ 119 — 21, and Estamirov and Others, cited above, § 77). In the light of the above, the Court confirms that the applicant was not obliged to pursue civil remedies. The Government's objection in this regard is thus dismissed.
85. As regards criminal-law remedies, the Court observes that the investigation into the murders has been pending since 3 May 2000. The applicant and the Government dispute the effectiveness of the investigation.
86. The Court considers that the Government's objection raises issues concerning the effectiveness of the investigation which are closely linked to the merits of the applicant's complaints. Thus, it decides to join this objection to the merits of the case and considers that the issue falls to be examined below.
II. Alleged violation of Article 2 of the Convention
87. The applicant alleged that her sisters had been unlawfully killed by agents of the State and that no effective investigation had been carried out into the matter. She relied on Article 2 of the Convention, which reads:
«1. Everyone's right to life shall be protected by law. No one shall be deprived of his life intentionally save in the execution of a sentence of a court following his conviction of a crime for which this penalty is provided by law.»
2. Deprivation of life shall not be regarded as inflicted in contravention of this article when it results from the use of force which is no more than absolutely necessary:
(a) in defence of any person from unlawful violence;
(b) in order to effect a lawful arrest or to prevent the escape of a person lawfully detained;
(c) in action lawfully taken for the purpose of quelling a riot or insurrection.»
A. Admissibility
88. The Court considers, in the light of the parties' submissions, that the complaint raises serious issues of fact and law under the Convention, the determination of which requires an examination of the merits. Further, the Court has already found that the Government's objection concerning the issue of exhaustion of domestic remedies should be joined to the merits of the complaint (see paragraph 86 above). The complaint under Article 2 of the Convention must therefore be declared admissible.
B. The alleged violation of the right to life of Shema and Shamani Inderbiyeva
1. The parties' submissions
89. The applicant alleged that her sisters had been unlawfully killed by agents of the State and referred to the Court's conclusion in the cases of Khashiyev and Akayeva, Goygova, Makhauri, Goncharuk, and Tangiyeva (all cited above), noting that, at the relevant time, the area was under the full control of the Russian federal forces. She argued that the Government had not suggested any other version of the events.
90. The Government denied any involvement of State agents in the killing of the applicant's sisters and stated that they had been murdered by unidentified criminals.
2. The Court's assessment
91. It was not disputed by the parties that the applicant's sisters had been killed. The Government did not suggest that the exceptions provided for in the second paragraph of Article 2 could be applicable in the present case. The question remains whether the respondent State may be held responsible for their death.
92. The Court observes that it has developed a number of general principles relating to the establishment of facts in dispute, in particular when faced with allegations of a violation of Article 2 (for a summary of these, see Estamirov and Others, cited above, §§ 98 — 101). In the light of these principles, the Court will decide whether the death of the applicant's sisters can be attributed to the State and whether there has been a violation of Article 2 in this respect.
93. The Court finds that the factual circumstances as presented by the applicant were not disputed by the Government and were not contradicted by the documents in the investigation file. As it appears, the only version of the events pursued by the investigation was that suggested by the applicant. The Government did not present any alternative account of the attack and, moreover, the investigation obtained information proving the applicant's allegations of the State agents' responsibility for her sisters' death (see paragraph 51 above).
94. In addition, the Court has long held that where the events in issue lie wholly, or to a large extent, within the exclusive knowledge of the authorities — as in the case of persons in custody under those authorities' control — strong presumptions of fact will arise in respect of injuries and deaths occurring during such detention. Thus, it has found that where an individual is taken into custody in good health but is found to be injured at the time of release, it is incumbent on the State to provide a plausible explanation of how those injuries were caused, failing which an issue will arise under Article 3 of the Convention (see Tomasi v. France, 27 August 1992, §§ 108 — 11, Series A No. 241-A; Ribitsch v. Austria, 4 December 1995, § 34, Series A No. 336; and Selmouni v. France [GC], No. 25803/94, § 87, ECHR 1999-V). Indeed, in such situations the burden of proof may be regarded as resting on the authorities (see, inter alia, Salman v. Turkey [GC], No. 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII).
95. The Court has also considered it legitimate to draw a parallel between the situation of detainees, for whose well-being the State is held responsible, and the situation of persons found injured or dead in an area within the exclusive control of the State authorities. Such a parallel is based on the salient fact that in both situations the events in issue lie wholly, or in large part, within the exclusive knowledge of the authorities (see Akkum and Others v. Turkey, No. 21894/93, § 211, ECHR 2005-II (extracts)).
96. The Court will assess the effectiveness of the investigation into the death of the applicant's sisters below (see paragraphs 100 — 107), but it is clear that it failed to establish the military units presumably involved in the incident or to indict the individuals responsible. Taking this into account and the Court's finding in the judgments referred to by the applicant, the Court finds that she has made a prima facie case that her sisters were killed by servicemen during a security operation on or around 10 January 2000 in the Staropromyslovskiy District of Grozny, and that the Government have failed to provide any other satisfactory and convincing explanation of the events. Their reference to the absence of conclusions from the criminal investigation is not enough to absolve them from their burden of proof under Article 2 of the Convention.
97. On the basis of the above, the Court finds that the death of Shema and Shamani Inderbiyeva can be attributed to the State. In the absence of any justification put forward by the Government, the Court finds that there has been a violation of Article 2 under its substantive limb.
C. Alleged inadequacy of the investigation
1. The parties' submissions
98. The applicant alleged that the authorities had failed to conduct an effective investigation into the circumstances of her sisters' death, in violation of their procedural obligation under Article 2. She argued that the investigation had fallen short of the standards established by the Convention and national legislation. In particular, the investigation had not been prompt because of the delay in opening it and in taking important steps. A number of investigative measures had never been taken, such as securing the relevant evidence and questioning servicemen who could have been involved. The investigation had been ongoing for more than ten years without producing any tangible results. The authorities had systematically failed to inform her of the progress of the proceedings and that she had been given no information about important procedural steps.
99. The Government contended in reply that the investigation was being carried out in accordance with the relevant domestic legislation and Convention standards.
2. The Court's assessment
100. The Court has on many occasions stated that the obligation to protect the right to life under Article 2 of the Convention also requires by implication that there should be some form of effective official investigation when individuals have been killed as a result of the use of force. It has developed a number of guiding principles to be followed for an investigation to comply with the Convention's requirements (for a summary see, for example, Bazorkina v. Russia, No. 69481/01, §§ 117 — 19, 27 July 2006).
101. In the present case, an investigation was carried out into the murder of the applicant's sisters. The Court must assess whether that investigation met the requirements of Article 2 of the Convention.
102. The Court notes from the outset that it has previously found the investigation into the murders of the inhabitants of the Staropromyslovskiy District perpetrated in January and February 2000 to be ineffective and in breach of the requirements of Article 2 of the Convention (see Khashiyev and Akayeva v. Russia, cited above, §§ 156 — 66; Goygova, cited above, §§ 76 — 85; Makhauri v. Russia, cited above, §§ 105 — 14; Goncharuk v. Russia, cited above, §§ 65 — 71; and Tangiyeva v. Russia, cited above §§ 88 — 95). It can be seen from the documents submitted that no different conclusion could be arrived at in the present case for the following reasons.
103. The Court notes that the authorities were aware of the crime by at least May 2000, when a criminal investigation into the killings committed in the Staropromyslovskiy District was opened by the town prosecutor's office. In June and July 2000, within the scope of this investigation, the applicant, her sister and her mother were questioned and confirmed information about the circumstances in which their relatives' bodies had been found and their burial. However, it does not appear that any other steps were taken at that time in order to solve the murders. More than three years later, in June 2003, the documents relating to the murder of the applicant's sisters were transferred to the district prosecutor's office with an instruction to carry out a separate investigation but the authorities only initiated a separate set of proceedings to investigate the matter in July 2003.
104. The Court further notes that even the most basic procedural steps in the investigation were taken after September 2003, that is, more than three and half years after the events in question. The measures taken after September 2003 included such crucial steps as the questioning of other witnesses, examination of the crime scene, attempts to identify the military units that could have been involved in the murders and the carrying out of a forensic medical examination. It is obvious that these measures, if they were to produce any meaningful results, should have been taken immediately after the crime was reported to the authorities, and certainly as soon as the investigation had commenced. The Court reiterates that it is crucial in cases of deaths in contentious situations for the investigation to be prompt. The passage of time will inevitably erode the amount and quality of the evidence available and the appearance of a lack of diligence will cast doubt on the good faith of the investigative efforts, as well as drag out the ordeal for the members of the family (see Paul and Audrey Edwards v. the United Kingdom, No. 46477/99, § 86, ECHR 2002-II). These delays, unexplained in this case, not only demonstrate the authorities' failure to act of their own motion but also constitute a breach of the obligation to exercise exemplary diligence and promptness in dealing with such a serious crime.
105. The Court also notes that the applicant was granted victim status only in October 2003. Even after that she was only informed of the suspension and reopening of the proceedings, and not of any other significant developments. Accordingly, the investigators did not ensure sufficient public accountability to provide the investigation and its results with the required level of public scrutiny; nor did it safeguard the interests of the next of kin in the proceedings.
106. Finally, the Court notes that the investigation was suspended and resumed a number of times and that on several occasions the supervising prosecutors pointed out the deficiencies in the proceedings and ordered measures to remedy them, but that these instructions were not complied with.
107. In the light of the foregoing, the Court finds that the authorities failed to carry out an effective criminal investigation into the circumstances surrounding the death of Shema and Shamani Inderbiyeva. This rendered recourse to the criminal domestic remedies, referred to by the Government, ineffective in the circumstances. The Court accordingly dismisses the Government's objection in this respect and holds that there has been a violation of Article 2 under its procedural limb as well.
III. Alleged violation of Article 3 of the Convention
108. The applicant relied on Article 3 of the Convention, submitting that prior to their killing Shema and Shamani Inderbiyeva were subjected to ill-treatment and that as a result of her sisters' death and the State's reaction thereto, she had endured psychological suffering in breach of Article 3 of the Convention. Article 3 reads:
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»
Admissibility
109. Turning to the first part of the applicant's complaint, the Court notes that the applicant neither raised it with competent domestic authorities nor enclosed any documents with the application to substantiate her allegations.
110. As for the second part of the complaint, the Court notes that the present case concerns the instantaneous death of the applicant's sisters as a result of an explosion. In this regard, the Court refers to its practice by which the application of Article 3 is usually not extended to the relatives of persons who have been killed by the authorities in violation of Article 2 (see Yasin Ateº v. Turkey, No. 30949/96, § 135, 31 May 2005) or to cases of unjustified use of lethal force by State agents (see Isayeva and Others v. Russia, Nos. 57947/00, 57948/00 and 57949/00, § 229, 24 February 2005), as opposed to the relatives of the victims of enforced disappearances. The latter approach is exercised by the Court in view of the continuous nature of the psychological suffering of the applicants whose relatives disappeared and the applicants' inability for a prolonged period of time to find out what happened to them (see, among many other authorities, Bazorkina, cited above, § 141; Imakayeva v. Russia, No. 7615/02, § 166, ECHR 2006-XIII (extracts); and Luluyev and Others v. Russia, No. 69480/01, § 115, ECHR 2006-XIII (extracts)). As for the present case, even though the Court does not doubt that the tragic death of her sisters caused the applicant profound suffering, it nonetheless, owing to the instantaneous nature of the incident, does not find that it amounts to a violation of Article 3 of the Convention (see, for a similar situation, Udayeva and Yusupova v. Russia, No. 36542/05, §§ 82 — 83, 21 December 2010).
111. It therefore follows that the applicant's complaint under Article 3 should be rejected pursuant to Article 35 §§ 3 (a) and 4 of the Convention.
IV. Alleged violation of Article 6 of the Convention
112. The applicant complained that the proceedings brought by her against the investigators were unfair (see paragraph 22 above). She relied on Article 6 of the Convention, which, in so far as relevant, reads as follows:
«1. In the determination of his civil rights and obligations..., everyone is entitled to a fair and public hearing within a reasonable time by an independent and impartial tribunal established by law...»
113. The Court finds that Article 6 § 1 of the Convention is inapplicable to the proceedings in question, as they did not involve the determination of the applicant's civil rights or obligations or a criminal charge against the applicant, within the meaning of the Convention (see, among many other authorities, Udayeva and Yusupova, cited above, § 86).
114. It follows that this complaint is incompatible ratione materiae with the provisions of the Convention within the meaning of Article 35 § 3 (a) and must be rejected in accordance with Article 35 § 4 thereof.
V. Alleged violation of Article 13 of the Convention
115. The applicant complained that she had been deprived of effective remedies in respect of the alleged violation of Article 2 contrary to Article 13 of the Convention, which provides:
«Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity.»
A. The parties' submissions
116. The Government contended that the applicant had effective remedies at her disposal as required by Article 13 of the Convention and that the authorities had not prevented her from using those remedies. The applicant had the opportunity to challenge the acts or omissions of the investigating authorities in court. They added that participants in criminal proceedings could also claim damages in civil proceedings. In sum, the Government submitted that there had been no violation of Article 13.
117. The applicant maintained the complaint.
B. The Court's assessment
1. Admissibility
118. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
119. The Court reiterates that in circumstances where, as in the present case, a criminal investigation into a murder has been ineffective and the effectiveness of any other remedy that might have existed has consequently been undermined, the State has failed in its obligations under Article 13 of the Convention (see Khashiyev and Akayeva, cited above, § 183).
120. Consequently, there has been a violation of Article 13 in conjunction with Article 2 of the Convention.
VI. Application of Article 41 of the Convention
121. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
122. The applicant did not submit any claims for pecuniary damage. As regards non-pecuniary damage, she stated that she had endured emotional suffering in relation to the loss of her sisters and the authorities' failure to effectively investigate their death. She left the determination of the amount of compensation to the Court.
123. The Government submitted that finding a violation of the Convention would be adequate just satisfaction in the applicant's case.
124. The Court has found a violation of both aspects of Article 2 and of Article 13 of the Convention on account of the death of the applicant's sisters and the authorities' failure to effectively investigate the matter. The Court thus accepts that the applicant has suffered non-pecuniary damage which cannot be compensated for solely by the findings of violations. It awards the applicant 100,000 euros (EUR) plus any tax that may be chargeable thereon.
B. Costs and expenses
125. The applicant was represented by Mr D. Itslayev, a lawyer practising in Grozny. The applicant submitted a contract with her representative and an itemised schedule of costs and expenses that included legal research and drafting, as well as administrative and translation expenses. The overall claim in respect of costs and expenses related to the applicant's legal representation amounted to EUR 4,306. The applicant submitted the following breakdown of costs:
(a) EUR 3,637 for 24.25 hours of interviews and drafting of legal documents submitted to the Court and the domestic authorities, at the rate of EUR 150 per hour;
(b) EUR 125 of administrative expenses;
(c) EUR 544 in translation fees based on the rate of EUR 80 per 1000 words.
126. The Government regarded the claim as unsubstantiated, pointing out that the relevant documents were not sufficiently itemised or supported by documentary evidence.
127. The Court has to establish first whether the costs and expenses indicated by the applicant were actually incurred and, second, whether they were necessary (see McCann and Others v. the United Kingdom, 27 September 1995, § 220, Series A No. 324).
128. Having regard to the details of the information submitted by the applicant, the Court is satisfied that these rates are reasonable and reflect the expenses incurred. The Court notes that this case was rather complex and required the amount of research and preparation claimed by the applicant.
129. Having regard to the details of the claims submitted by the applicant, the Court awards her the amount of EUR 4,000 together with any tax that may be chargeable to the applicant, the net award to be paid into the representative's bank account, as identified by the applicant.
C. Default interest
130. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Decides to join to the merits the Government's objection as to the issue of exhaustion of criminal domestic remedies and rejects it;
2. Declares the complaints under Articles 2 and 13 of the Convention admissible and the remainder of the application inadmissible;
3. Holds that there has been a substantive violation of Article 2 of the Convention in respect of Shema and Shamani Inderbiyeva;
4. Holds that there has been a violation of Article 2 of the Convention in respect of the failure to conduct an effective investigation into the circumstances in which Shema and Shamani Inderbiyeva died;
5. Holds that there has been a violation of Article 13 of the Convention in conjunction with Article 2 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into Russian roubles at the date of settlement:
(i) EUR 100,000 (one hundred thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage to the applicant;
(ii) EUR 4,000 (four thousand euros), plus any tax that may be chargeable to the applicant, in respect of costs and expenses, to be paid into the representative's bank account;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
7. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 27 March 2012, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.