Статья 17, абзац второйПостановление ЕСПЧ от 11.06.2013

Если... иностранный гражданин имеет вид на жительство, его супруг имеет право на получение разрешения на временное проживание на весь срок, в течение которого они с супругом живут вместе. В случае непрерывного временного проживания на территории Швейцарии в течение пяти лет супруг такого иностранного гражданина также приобретает право на получение вида на жительство... Право на получение вида на жительства утрачивается при совершении правонарушения...».

25. Абзац третий статьи 11 Закона 1931 года был конкретизирован абзацем третьим статьи 16 действовавших в рассматриваемое время Правил процедуры от 1 марта 1949 г. к Закону 1931 года:

«При оценке справедливости депортации (абзац третий статьи 11 закона) государственный орган принимает во внимание, в частности, тяжесть совершенного иностранным гражданином правонарушения, продолжительность его проживания на территории Швейцарии, а также вред, который может быть причинен ему и его семье в результате депортации. Если депортация представляется в действительности обоснованной в соответствии с пунктами „a“ и „b“ абзаца первого статьи 10, но не уместной ввиду сложившихся обстоятельств, иностранному гражданину направляется уведомление об угрозе депортации. Уведомление об угрозе депортации составляется в письменной форме с указанием оснований для угрозы депортации и описанием поведения, которое ожидается от иностранного гражданина».

26. Статья 29 Федерального закона от 19 июня 1959 г. «О страховании по инвалидности» регулирует вопросы возникновения права на пенсию и порядка выплаты пенсии на основании этого закона. Абзац четвертый статьи 29 предусматривал:

«Пенсии при потере трудоспособности менее 50% выплачиваются лишь застрахованным лицам, которые имеют место жительства или обычное место жительства (статья 13 Федерального закона „Об общей части права социального страхования“) в Швейцарии. Это условие также должно быть соблюдено близкими родственниками, в пользу которых заявлено требование о выплате пенсии».

27. Заявители утверждали, что отказ государственных органов в предоставлении заявителю вида на жительство после того, как тот прожил более 20 лет в Швейцарии и покинул страну всего на четыре месяца, является несоразмерным и, следовательно, не является «необходимым в демократическом обществе». Таким образом, имело место нарушение статьи 8 Конвенции, которая предусматривает:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.»

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

28. Власти Швейцарии не согласились с данной жалобой.

29. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

1. Доводы сторон

(a) Заявитель

30. В своих замечаниях от 16 мая 2011 г. заявители ограничились утверждением, что власти Швейцарии полностью повторили позиции внутригосударственных судов. Соответственно, они в полном объеме оспорили замечания властей Швейцарии и подтвердили доводы, изложенные в их жалобе.

31. В своей жалобе заявители утверждали, что, вопреки аргументации швейцарских судов, в интересах общества и экономического благосостояния государства как раз было бы оставить заявителя на территории Швейцарии, чтобы он попытался уменьшить сумму своей задолженности перед государственными органами. В этой связи они уточнили, что заявитель утратит право на пенсию по инвалидности, если он более не будет проживать в Швейцарии, поскольку потеря им трудоспособности не достигает 50%. Кроме того, у него не будет шансов найти регулярную оплачиваемую работу, учитывая ужасающую экономическую ситуацию и высокий уровень безработицы в Боснии и Герцеговине.

32. Заявители утверждали также, что по сравнению с делом «Эмре против Швейцарии», в котором Европейский Суд признал, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции вследствие депортации из Швейцарии заявителя турецкой национальности, который был приговорен к более чем 18 месяцам лишения свободы, проступки, совершенные заявителем в настоящем деле, не были столь тяжкими (см. Постановление Европейского Суда по делу «Эмре против Швейцарии» (Emre v. Switzerland) от 22 мая 2008 г., жалоба № 42034/04).

33. Относительно позиции Федерального суда Швейцарии о том, что заявительница без проблем могла поехать за своим мужем в Боснию и Герцеговину, заявители отметили, что, хотя у нее было гражданство Боснии и Герцеговины, она была хорваткой по национальности, а, кроме того, она приехала в Швейцарию в 1968 году, в возрасте 18 лет. Она проживала в Швейцарии более 40 лет и была в совершенстве знакома с культурой, языком и обычаями этой страны.

34. Конечно, в 2004 году у заявителей было намерение вернуться в родную страну, чтобы провести там старость. Но затем обстоятельства резко изменились. Состояние здоровья заявителя сильно ухудшилось после того, как он перенес инфаркт миокарда в 2005 году. По их словам, принимая во внимание тяжелую экономическую ситуацию в Боснии и Герцеговине и решение суда о назначении заявителю пенсии по инвалидности в случае, если они были бы вынуждены вернуться в Боснию и Герцеговину, они не смогли бы покупать лекарства, которые были необходимы заявителю.

35. По этим причинам заявители считали, что отказ в продлении заявителю срока действия разрешения на временное проживание представляется несоразмерным, вследствие чего имело место нарушение статьи 8 Конвенции.

(b) Власти Швейцарии

36. Власти Швейцарии, ссылаясь на вышеупомянутые положения, утверждали, что оспариваемое вмешательство было предусмотрено законом в значении пункта 2 статьи 8 Конвенции.

37. Власти Швейцарии полагали, что заявители во время своего пребывания в Швейцарии продемонстрировали, что у них не получалось самостоятельно удовлетворять свои потребности в течение длительного времени. Заявители получали государственные пособия по крайней мере с 1994 года. Кроме того, в отношении заявителей часто проводились расследования, и у них накопились крупные долги, в том числе 205 случаев неуплаты на общую сумму около 220 000 швейцарских франков в период с 1987 по 2008 год. К тому же заявитель несколько раз привлекался к уголовной ответственности. Соответственно, обжалуемая мера преследовала несколько из целей, перечисленных в пункте 2 статьи 8 Конвенции, будучи в интересах экономического благосостояния страны и в целях предотвращения беспорядков или преступлений, а также защиты прав и свобод других лиц.

38. Что касается необходимости обжалуемой меры, власти Швейцарии отметили, что преступная деятельность заявителя продолжалась в течение нескольких лет. Совершенные им деяния представляли собой уголовные проступки по смыслу статьи 10 Закона 1931 года (см. § 24 настоящего Постановления) и нарушали общественный порядок.

39. Власти Швейцарии согласны с тем, что заявители прожили в Швейцарии долгое время: заявитель жил в Швейцарии с 1983 по 2004 год, а заявительница приехала в страну в возрасте 18 лет и прожила в ней более 40 лет. В то же время заявительница уезжала в Боснию и Герцеговину в конце 1980-х и вернулась в Швейцарию спустя несколько месяцев в связи с началом боевых действий. Кроме того, она демонстрировала свое твердое желание вернуться в Боснию и Герцеговину для того, чтобы жить там со своим супругом в недавно построенном доме в г. Тешани (Tesanj), когда она достигла пенсионного возраста и в связи с этим имела право на получение в Швейцарии пенсии по старости. Власти Швейцарии утверждали в этой связи, что заявитель пришел в службу «одного окна», сообщил о своем решении окончательно покинуть Швейцарию и отказался от сохранения за ним права на проживание в Швейцарии.

40. Власти Швейцарии напомнили, что заявители состояли в браке и имели двух общих детей, которые были совершеннолетними, и еще двоих детей, также совершеннолетних, один из которых проживал в Боснии и Герцеговине и был у заявителя от первого брака. В связи с тем, что в отношении заявителя не было принято решения о запрете на въезд в Швейцарию, тот мог регулярно навещать свою супругу в течение длительного времени, если она не собиралась уехать за ним в Боснию и Герцеговину.

41. По мнению властей Швейцарии, не следовало переоценивать трудности, с которыми пришлось бы столкнуться заявительнице в случае возвращения в Боснию и Герцеговину. С одной стороны, перечисленные риски (безработица, нестабильная ситуация и т.п.) возникли не недавно, и заявителю о них, наверняка, было известно, когда он решил окончательно покинуть Швейцарию. С другой стороны, если заявительница, и правда, имела такие опасения, то она, вероятно, не согласилась бы на строительство нового дома в г. Тешани.

42. Власти Швейцарии также указали, что заявители сохранили крепкие связи со своей страной происхождения, в которой оставались сестра и дочь заявителя. Власти Швейцарии отметили также, что предположительно слабые связи со своей страной происхождения, очевидно, не помешали заявителям построить дом и принять в августе 2004 года решение окончательно покинуть Швейцарию.

43. Власти Швейцарии считали, что заявители явным образом продемонстрировали своим поведением, что они даже не пытались ни интегрироваться в швейцарское общество, ни освоиться на рынке труда. Заявительница не занималась приносящей доход деятельностью в Швейцарии, а заявитель был безработным в периоды с 1995 по 1997 год, а также с 2002 года по август 2004 года, когда он вернулся в Боснию и Герцеговину. С 1994 года они получали значительные суммы в качестве государственных пособий и накопили множество долгов. Ни разу они не предпринимали серьезных попыток каким-либо образом улучшить свое финансовое положение в Швейцарии.

44. Наконец, на взгляд властей Швейцарии, проблемы со здоровьем заявителя не имеют решающего значения, поскольку система здравоохранения в их стране происхождения предлагает адекватные возможности для лечения. Имея в собственности дом, заявитель, наверняка, располагал финансовыми средствами, позволяющими нести расходы на лечение в Боснии и Герцеговине.

45. Принимая во внимание вышеизложенное, отказ в предоставлении заявителю нового разрешения на временное проживание являлся необходимым в демократическом обществе. Соответственно, не было допущено нарушения статьи 8 Конвенции.

2. Мнение Европейского Суда

(a) Вмешательство в пользование правом, защищаемым статьей 8 Конвенции

46. Европейский Суд напоминает, что Конвенция не гарантирует иностранному гражданину какого-либо права на въезд или проживание на территории того или иного государства. Тем не менее депортация человека из страны, в которой проживают его близкие родственники, может быть признана вмешательством в право на уважение семейной жизни, защищаемое пунктом 1 статьи 8 Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу «Мустаким против Бельгии» (Moustaquim v. Belgium) от 18 мая 1991 г., Series A, № 193, § 16).

47. Европейский Суд отмечает, что в своей прецедентной практике он ранее рассматривал депортацию лиц, проживающих на территории государства в течение длительного времени, в разрезе как «частной жизни», так и «семейной жизни», при этом определенное значение Европейский Суд придавал уровню социальной интеграции заинтересованных лиц (см., например, Постановление Европейского суда по делу «Далиа против Франции» (Dalia v. France) от 19 февраля 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-I, §§ 42 — 45).

48. Европейский суд также заметил, что не все оседлые мигранты, независимо от продолжительности проживания в стране, из которой они подлежат депортации, в обязательном порядке ведут «семейную жизнь» по смыслу статьи 8 Конвенции. Однако ввиду того, что статья 8 Конвенции также защищает право на установление и развитие отношений с другими людьми и внешним миром, а также иногда затрагивает различные аспекты социальной индивидуальности лица, следует принять во внимание, что вся общность социальных связей между мигрантами и обществом, в котором они проживают, составляет неотъемлемую часть концепции «личной жизни» в значении, придаваемом этому выражению статьей 8 Конвенции. Независимо от того, ведется ли им «семейная жизнь», депортация оседлого мигранта составляет нарушение его права на уважение частной жизни. От конкретных обстоятельств дела будет зависеть то, уделит ли Европейский Суд больше внимания аспекту «семейной жизни» или аспекту «личной жизни» (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Юнер против Нидерландов» (Uner v. Netherlands), жалоба № 46410/99, § 59, ECHR 2006-XII).

49. Применительно к обстоятельствам настоящего дела Европейский Суд отмечает, что, принимая во внимание крайне длительный срок проживания заявителей на территории Швейцарии, отказ заявителю в продлении срока действия разрешения на временное проживание представляет собой вмешательство в его право на уважение «частной» жизни (см. mutatis mutandis <1> Постановление Европейского Суда по делу «Гезгинджи против Швейцарии» (Gezginci v. Switzerland) от 9 декабря 2010 г., жалоба № 16327/05, § 57). В той мере, в которой отказ государственных органов может привести к разлучению заявителя со своей супругой и их общими детьми, проживающими в Швейцарии и имеющими разрешения на временное проживание в этой стране, Европейский Суд считает, что имело место вмешательство в право заявителей на уважение «семейной» жизни.

---

<1> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).

(b) Обоснованность вмешательства

50. Такое вмешательство нарушает Конвенцию, если оно не соответствует требованиям, установленным в пункте 2 статьи 8 Конвенции. Таким образом, следовало установить, было ли вмешательство «предусмотрено законом», преследовало ли оно одну или более правомерных целей, перечисленных в пункте 2 статьи 8 Конвенции, и было ли оно «необходимо в демократическом обществе».

(i) «Предусмотрено законом»

51. Стороны не спорили с тем, что обжалуемая мера была основана на соответствующих положениях Закона 1931 года (см. § 24 настоящего Постановления).

(ii) Правомерная цель

52. Европейский Суд согласен с властями Швейцарии в том, что рассматриваемое вмешательство преследовало a priori <1> цели, перечисленные в пункте 2 статьи 8 Конвенции, будучи в интересах экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, а также защиты прав и свобод других лиц (см. mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу «Беррехаб против Нидерландов» (Berrehab v. Netherlands) от 21 июня 1988 г., Series A, № 138, § 26).

---

<1> A priori (лат.) — заранее (примеч. переводчика).

(iii) Необходимость вмешательства в демократическом обществе

(альфа) Общие принципы

53. Остается рассмотреть основной вопрос в настоящем деле, а именно является ли соответствующее вмешательство «необходимым в демократическом обществе». Основополагающие принципы, применимые к случаям депортации лица, которое длительное время проживало в принимающей стране, территорию которой оно должно покинуть вследствие совершения преступлений, закреплены в прецедентной практике Европейского Суда и недавно были кратко изложены в упоминавшемся выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Юнер против Нидерландов» (§§ 54, 55, 57, 58), Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Маслов против Австрии» ((Maslov v. Austria), жалоба № 1638/03, §§ 68 - 76, ECHR 2008), и упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Эмре против Швейцарии» (§§ 65 — 71). В упоминавшемся выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Юнер против Нидерландов» Европейский Суд резюмировал критерии, которыми должны руководствоваться внутригосударственные органы в аналогичных ситуациях (§§ 57 и следующий):

• характер и тяжесть совершенного заявителем преступления;
• продолжительность проживания заявителя на территории депортирующего государства;
• срок, прошедший с момента совершения преступления, и поведение заявителя в этот период;
• гражданство лиц, затронутых соответствующей мерой;
• семейное положение заявителя, в том числе, в случае необходимости, длительность брака и прочие факторы, отражающие успешность его семейной жизни;
• осведомленность супруга при вступлении в семейные отношения о совершенном заявителем преступлении;
• наличие детей, рожденных в браке, и их возраст;
• серьезность осложнений, с которыми столкнется супруг в случае депортации заявителя;
• интересы и благополучие детей, в частности, серьезность осложнений, с которыми столкнутся дети заявителя в стране, в которую будет депортирован заявитель;
• устойчивость социальных, культурных и семейных связей заявителя в стране проживания и в стране, в которую он будет депортирован.

54. Вместе с тем в случае необходимости должны приниматься во внимание конкретные обстоятельства дела, например, сведения о состоянии здоровья (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Эмре против Швейцарии», §§ 71, 81 — 83).

55. Европейский Суд не упускает из виду то обстоятельство, что настоящее дело отличается от упомянутых выше дел в той мере, в которой заявители жалуются на отказ швейцарских государственных органов заявителю в продлении срока действия разрешения на временное проживание, и обращает внимание, прежде всего, на их глубокую интеграцию в общество этой страны после того, как они прожили в Швейцарии длительное время. К тому же делинквентное поведение заявителя имело лишь второстепенное значение для оценки государственных органов. В любом случае Европейский Суд придерживается мнения, что можно применить вышеупомянутые критерии mutatis mutandis к настоящему делу.

56. Европейский Суд напоминает, что Договаривающиеся Стороны обладают пределами усмотрения при определении того, является ли необходимым в демократическом обществе вмешательство в пользование правом, защищаемым статьей 8 Конвенции, и насколько рассматриваемая мера соразмерна преследуемой цели (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сливенко против Латвии» (Slivenko v. Latvia), жалоба № 48321/99, § 113, ECHR 2003-X, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Беррехаб против Нидерландов», § 28). В соответствии со сложившейся прецедентной практикой Европейского Суда в его задачи входит определение того, был ли при принятии обжалуемых мер соблюден справедливый баланс между затронутыми интересами, а именно защищаемыми Конвенцией интересами заинтересованного лица, с одной стороны, и интересами общества, с другой стороны (см. среди многих прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Бултиф против Швейцарии» (Boultif v. Switzerland), жалоба № 54273/00, § 47, ECHR 2001-IX). Указанная свобода усмотрения находится под общеевропейским контролем, осуществляемым в отношении как законодательства, так и правоприменительных решений, даже если эти решения приняты независимым судом (см. mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Сосьете Кола Эст“ и другие против Франции» (Societe Colas Est and Others v. France), жалоба № 37971/97, § 47, ECHR 2002-III). Таким образом, Европейский Суд имеет право выносить в последней инстанции решения по вопросу о том, соответствовала ли мера в виде депортации лица статье 8 Конвенции, и, в частности, являлась ли она необходимой в демократическом обществе, то есть была ли она обоснована крайней социальной необходимостью и соразмерна преследуемой правомерной цели (см. Постановление Европейского Суда по делу «Мееми против Франции» (Mehemi v. France) от 26 сентября 1997 г., Reports 1997-VI, § 34, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Далиа против Франции», § 52, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Бултиф против Швейцарии», § 46, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сливенко против Латвии», § 113).

(бета) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле

57. Прежде всего Европейский Суд отмечает, что оба заявителя регулярно проживали в Швейцарии в течение длительного времени. Заявитель приехал в Швейцарию в 1986 году, заявительница — в 1969 году. Соответственно, к тому моменту, когда Федеральный суд Швейцарии в 2009 году вынес свое решение, общая продолжительность проживания заявителей на территории Швейцарии составляла соответственно 23 и 40 лет. Кроме того, заявительница с 1979 года имела вид на жительство в Швейцарии, то есть более стабильное по своему характеру право, чем простое разрешение на временное проживание. Впрочем, стороны не спорили с тем, что в течение значительного периода времени Швейцария являлась центром частной и семейной жизни заявителей.

Европейский Суд также подчеркнул, что заявители проживали на территории Швейцарии непрерывно, если не считать четырехмесячного периода с августа по декабрь 2004 года после того, как внутригосударственные органы отказали в удовлетворении требования заявительницы о воссоединении с семьей (см. § 14 настоящего Постановления). В этом отношении настоящее дело значительно отличается от дела «Гезгинджи против Швейцарии» (§§ 69 и 70), в котором заявитель выезжал за границу несколько раз на длительное время.

При таких обстоятельствах Европейский Суд приходит к мнению, что государственные органы обязаны убедительным образом продемонстрировать, приведя уместные и достаточные основания, что существовала крайняя социальная необходимость для депортации лица и, в частности, что данная мера была соразмерна преследуемой правомерной цели.

58. По поводу делинквентного поведения заявителя Европейский Суд напоминает, что заявитель несколько раз привлекался к уголовной ответственности в период с 1995 по 2002 год, и ему назначались наказания в виде штрафов в размере, не превышающем 400 швейцарских франков, и однажды в виде лишения свободы сроком на 17 дней (в совокупности) за нарушения правил дорожного движения и незаконное проникновение в чужое жилище. Европейский Суд согласен с заявителями в том, что эти правонарушения не были серьезными, и делает вывод о необходимости оценивать их реальное значение. Кроме того, Европейский Суд особо подчеркивает тот факт, что заявитель не имел судимости с 2002 года. Принимая во внимание вышеизложенное, нельзя рассматривать заявителя как опасность или угрозу для безопасности или общественного порядка Швейцарии.

59. По-видимому, важную роль в рассуждениях органов государства-ответчика относительно затронутых интересов сыграло накопление большого количества долгов, а также получение заявителями значительных сумм в качестве государственных пособий в период с 1994 по 2001 год, а также с 2003 по 2008 год (см. mutatis mutandis упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Гезгинджи против Швейцарии», § 73). Общая сумма составляет почти 330 000 швейцарских франков (примерно 277 500 евро). Напоминая, что экономическое благосостояние страны было прямо предусмотрено разработчиками Конвенции в качестве правомерной цели, оправдывающей вмешательство в осуществление права на уважение частной и семейной жизни (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Миаилхе против Франции (N 1)» (Miailhe v. France) (N 1) от 25 февраля 1993 г., § 33, Series A, № 256-C, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Хаттон и другие против Соединенного Королевства» (Hatton and Others v. United Kingdom), жалоба № 36022/97, § 121, ECHR 2003-VIII, Постановление Европейского Суда по делу «Мубиланзила Майека и Каники Митунга против Бельгии» (Mubilanzila Mayeka and Kaniki Mitunga v. Belgium), жалоба № 13178/03, § 79, ECHR 2006-XI, Постановление Европейского Суда по делу «Менгеша Кимфе против Швейцарии» (Mengesha Kimfe v. Switzerland) от 29 июля 2010 г., жалоба № 24404/05, § 66, Постановление Европейского Суда по делу «Аграв против Швейцарии» (Agraw v. Switzerland) от 29 июля 2010 г., жалоба № 3295/06, § 49, и Постановление Европейского Суда по делу «Орлич против Хорватии» (Orli v. Croatia) от 21 июня 2011 г., жалоба № 48833/07, § 62), в отличие от прав, защищаемых статьями 9 - 11 Конвенции, Европейский Суд полагает, что государственные органы Швейцарии могли учитывать задолженность и зависимость от государственного обеспечения заявителей в той степени, в которой эта зависимость влияла на экономическое благосостояние страны. В то же время Европейский Суд считает, что эти факторы представляют собой лишь один из аспектов, которые должен учитывать Европейский Суд.

60. Что касается гражданства затронутых лиц, оба заявителя являются гражданами Боснии и Герцеговины. Европейский Суд напоминает, что у заявителей есть два общих ребенка, 1982 и 1984 годов рождения, которые живут в Швейцарии и имеют разрешение на временное проживание в этой стране, также в Швейцарии проживает один из детей заявителя, рожденных от первого брака в 1979 году. Безусловно, в той степени, в которой заявители не доказали в Европейском Суде, что между ними и их детьми существовали какие-либо дополнительные отношения зависимости, помимо обычной привязанности родителей и детей (см. Постановление Европейского Суда по делу «Эззухди против Франции» (Ezzouhdi v. France) от 13 февраля 2001 г., жалоба № 47160/99, § 34, и Решение Европейского Суда по делу «Квакие-Нти и Дуфие против Нидерландов» (Kwakie-Nti and Dufie v. Netherlands) от 7 ноября 2000 г., жалоба № 31519/96), они не могут ссылаться на семейные связи в значении статьи 8 Конвенции, принимая во внимание совершеннолетний возраст их детей. В то же время Европейский Суд полагает, что данный фактор имеет некоторое значение для оценки семейного положения заявителей.

61. Кроме того, Европейский Суд отмечает довод властей Швейцарии о том, что заявитель, в отношении которого не было принято решения о запрете на въезд в Швейцарию, мог регулярно навещать своих детей и в случае необходимости свою супругу, если та не собиралась уехать за ним в Боснию и Герцеговину. Вместе с тем Европейский Суд был проинформирован о том, что заявитель может периодически приезжать в Швейцарию, оставаясь на ее территории не более трех месяцев (см. § 23 настоящего Постановления). В этой связи Европейский Суд считает, что даже в случае, если компетентные органы государства-ответчика будут благоприятно относиться к подобным ходатайством в будущем, эти временные меры, принимаемые при необходимости лишь на основании соответствующего ходатайства, ни в коей мере не могут заменить возможность для заявителей пользоваться своим правом на совместное проживание, которое является одним из основополагающих аспектов права на уважение семейной жизни (см. mutatis mutandis упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Аграв против Швейцарии», § 51, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Менгеша Кимфе против Швейцарии», §§ 69 — 72).

62. Еще одним критерием, который должен приниматься во внимание при сопоставлении интересов, является устойчивость социальных, культурных и семейных связей заявителей в Швейцарии и в Боснии и Герцеговине. В настоящем деле Федеральный суд Швейцарии согласился с тем, что заявители имели обширные социальные связи в Швейцарии, и с учетом продолжительности их проживания в Швейцарии при возвращении в Боснию и Герцеговину они, несомненно, столкнулись бы с определенными трудностями (см. § 20 настоящего Постановления).

63. Конечно, швейцарские органы отметили, что заявители построили дом в стране своего происхождения и что один из детей заявителя от первого брака, а также его сестра проживали в Боснии и Герцеговине. Европейский Суд также учитывает тот факт, что 24 августа 2004 г. заявитель сообщил швейцарским органам о своем решении окончательно вернуться в Боснию и Герцеговину, и швейцарские государственные органы, отказывая заявителю в продлении срока действия разрешения на временное проживание, ссылались преимущественно на данный факт. Европейский Суд полагает, что следует проанализировать этот довод в свете последующих событий, то есть событий, произошедших после вынесения Федеральным судом Швейцарии своего решения 6 марта 2009 г.

64. Принимая во внимание свежую информацию, содержащуюся в упоминавшихся выше справках о состоянии здоровья (см. §§ 21 и 22 настоящего Постановления), и напоминая, что Европейский Суд не должен был ставить под сомнение оценку фактов, выполненную органами государства-ответчика (см. Постановление Европейского Суда по делу «Шенк против Швейцарии» (Schenk v. Switzerland) от 12 июля 1988 г., §§ 45 - 46, Series A, № 140, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гарсия Руис против Испании» (Garcia Ruiz v. Spain), жалоба № 30544/96, § 28, ECHR 1999-I), Европейский Суд отмечает, что состояние здоровья заявителя значительно ухудшилось и требовало постоянного наблюдения. Хотя Европейский Суд сомневается в том, что заявитель не получил бы необходимого лечения в Боснии и Герцеговине, являющейся государством — членом Совета Европы, Европейский Суд все же не исключает, что устранение заявителя из привычного окружения в Швейцарии может подорвать и без того хрупкое здоровье заявителя и спровоцировать новые осложнения со здоровьем (см. mutatis mutandis в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Эмре против Швейцарии», §§ 81 — 83). Таким образом, если состояние здоровья заявителя не являлось достаточным основанием для того, чтобы заставить государственные органы Швейцарии продлить срок действия разрешения на временное разрешение, Европейский Суд не может полностью проигнорировать этот факт при сопоставлении интересов.

65. Европейский Суд не исключает, что положение заявителя может ухудшиться вследствие невозможности для него получать пенсию по инвалидности в случае, если ему придется вернуться в страну происхождения, поскольку такая пенсия выплачивается иностранному гражданину лишь при потере трудоспособности на 50% и более (см. § 26 настоящего Постановления). Европейский Суд констатирует, что заявители явным образом не озвучили данный довод при рассмотрении их дела органами государства-ответчика, но власти Швейцарии не оспорили его в своих замечаниях, представленных в Европейский Суд.

66. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд допускает, что интересы экономического благосостояния страны, безусловно, могут являться правомерной целью, преследуемой при отказе в продлении срока действия разрешения на временное проживание. Однако следует оценивать реальное значение этого основания в свете всех обстоятельств дела. Исходя из этого и учитывая, в частности, продолжительность проживания заявителей на территории Швейцарии и их неоспариваемую социальную интеграцию в этой стране, Европейский Суд считает, что обжалуемая мера не была ни обоснована крайней социальной необходимостью, ни соразмерна преследуемым правомерным целям. Таким образом, государство-ответчик превысило пределы усмотрения, которыми оно обладало в настоящем деле.

67. Следовательно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции.

68. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

69. Заявители не представили каких-либо требований о компенсации вреда.

70. Заявители требовали 15 418,80 швейцарских франков (примерно 12 580 евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек, в том числе 7 418,80 швейцарских франков в качестве компенсации расходов и издержек, понесенных в рамках разбирательства на внутригосударственном уровне, и 8 000 швейцарских франков в качестве компенсации расходов и издержек, понесенных в ходе разбирательства в Европейском Суде.

71. Власти Швейцарии утверждали, что сумма в размере 6 000 швейцарских франков в полном объеме покрыла бы судебные расходы и издержки, понесенные в ходе разбирательства в Федеральном суде Швейцарии и Европейском Суде.

72. Согласно прецедентной практике Европейского Суда заявитель имеет право на компенсацию судебных расходов и издержек, если будет доказано, что они были понесены в действительности, были необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле, принимая во внимание имеющиеся в его распоряжении документы и вышеизложенные критерии, Европейский Суд считает разумным присудить заявителям 9 000 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в ходе разбирательства на внутригосударственном уровне и в Европейском Суде.

73. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

1. объявил жалобу приемлемой для рассмотрения по существу;

2. постановил, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;

3. постановил, что:

(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителям в качестве компенсации судебных расходов и издержек 9 000 евро (девять тысяч евро), подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты, а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму;

(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

4. отклонил оставшуюся часть требований заявителей о справедливой компенсации.

Совершено на французском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 11 июня 2013 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

---