Постановление ЕСПЧ от 20.04.2006
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 20.04.2006. 47579/99. 20.04.2006. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4757999
«Дело „Райчинов (Raichinov) против Болгарии“ (жалоба № 47579/99)»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «РАЙЧИНОВ (RAICHINOV) ПРОТИВ БОЛГАРИИ» <*>
(Жалоба № 47579/99)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <**>
<*> Перевод с английского к.ю.н. Н.В. Прусаковой.
<**> Настоящее Постановление вступило в силу 20 июля 2006 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Райчинов против Болгарии» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), рассматривая дело Палатой в составе:
Христоса Розакиса, Председателя Палаты,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 30 марта 2006 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 47579/99, поданной против Болгарии в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Болгарии Христом Пешев Райчиновым, родившимся в 1935 году и проживающим в г. Софии (далее — заявитель), 8 января 1999 г.
2. Интересы заявителя представляли И. Лулчева (I. Lulcheva) и Й. Вандова (Y. Vandova), адвокаты, практикующие в г. Софии. Интересы властей Болгарии защищали представители Министерства юстиции М. Пашева (M. Pasheva) и М. Козева (M. Kotzeva).
3. Заявитель утверждал, в частности, что его осуждение и наказание за выражение мнения о заместителе генерального прокурора в абсолютно нейтральной манере нарушили его право на свободу выражения мнения.
4. Жалоба поступила в Первую Секцию Европейского Суда в соответствии с пунктом 1 правила 52 Регламента Суда. Для рассмотрения дела согласно пункту 1 статьи 27 Конвенции в Секции была создана Палата на основании пункта 1 правила 26 Регламента Суда.
5. В соответствии с пунктом 1 правила 25 Регламента Суда 1 ноября 2004 г. Европейский Суд изменил состав Секций. В силу пункта 1 правила 52 Регламента Суда дело было передано во вновь образованную Первую Секцию Европейского Суда.
6. Решением Первой Секции Европейского Суда от 1 февраля 2005 г. жалоба была признана частично приемлемой.
7. Ни заявитель, ни власти Болгарии не представили дополнительных замечаний по существу дела.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
8. В рассматриваемый период заявитель являлся главой подразделения Министерства юстиции Болгарии, ответственного за финансовую и логистическую поддержку судебной системы. В этом качестве он иногда присутствовал на заседаниях Верховного судебного совета — органа, ответственного, inter alia <*>, за распределение бюджета судебной системы. Верховный судебный совет состоит из 25 членов, включая глав Верховного кассационного и Верховного административного судов, а также генерального прокурора. На заседаниях председательствует министр юстиции.
<*> Inter alia (лат.) — в числе прочего, в частности (примеч. переводчика).
9. Заседание Верховного судебного совета состоялось 15 декабря 1993 г., на нем рассматривался вопрос о премиальных выплатах прокурорам и следователям по итогам года. Заявитель присутствовал на заседании, как он обычно делал при рассмотрении вопросов бюджета. Заместитель генерального прокурора С., являвшийся членом совета, также присутствовал на заседании.
10. В определенный момент, после обсуждения положений закона о государственном бюджете, заявитель сказал: «Вы решили поручить решение финансовых вопросов С. Я считаю его нечистоплотным человеком». Затем он добавил: «Я могу это доказать». Генеральный прокурор яростно отреагировал, приказав заявителю покинуть комнату заседаний. Заявитель пытался продолжить, но его перебил С., попросивший его уточнить, что значит «нечистоплотный человек»? Вмешался министр юстиции и попросил заявителя отказаться от слов «нечистоплотный человек». Немедленно отреагировал генеральный прокурор: «Нет никаких отказов, есть прокуратура. Это уже проблема, это уже преступление». Министр настаивал на том, чтобы заявитель извинился за слова «нечистоплотный человек». На это заявитель ответил: «Хорошо, я прошу прощения». Из-за напряженной обстановки обсуждение финансовых вопросов было перенесено.
11. Сразу после заседания генеральный прокурор запросил протокол заседания. Он получил его 27 декабря 1993 г., а 12 января 1994 г. направил в прокуратуру г. Софии приказ провести предварительное расследование с целью возбуждения уголовного дела против заявителя. 11 февраля 1994 г. прокуратура г. Софии передала дело в районную прокуратуру с указанием возбудить против заявителя уголовное дело об оскорблении. Расследование проводилось не следователем, как обычно, а прокурором.
12. 16 февраля 1994 г. районная прокуратура возбудила уголовное дело против заявителя за «публичное высказывание „я считаю его нечистоплотным человеком“ в адрес (С.) в его присутствии... что является оскорблением достоинства последнего» в нарушение пунктов 1, 3 и 4 части 1 статьи 148 Уголовного кодекса.
13. 20 апреля 1994 г. заявителю были предъявлены обвинения.
14. Расследование завершилось 16 июня 1994 г., заявителю и его защитнику было разрешено ознакомиться с делом. После завершения ознакомления защитник заявителя ходатайствовала о том, чтобы были допрошены все члены Верховного судебного совета, присутствовавшие на заседании, и было составлено заключение эксперта по соответствию аудиозаписи заседания письменному протоколу. Прокурор, ответственный за расследование, отказал в удовлетворении ходатайства, утверждая, что уже собранные доказательства подтверждают все факты по делу и поддерживают обвинение.
15. Заявителю было предъявлено обвинительное заключение. Суд состоялся 11 апреля 1995 г. в районном суде г. Софии. Суд заслушал двух свидетелей: потерпевшего С., а также другого члена Высшего судебного совета. С. утверждал, что ему трудно сказать, изменило ли высказывание заявителя мнение Верховного судебного совета о нем. Другой свидетель пояснил, что иногда обсуждения на совете были весьма эмоциональными, но никогда никто не допускал подобных высказываний и замечаний. Трое других свидетелей, вызванных стороной обвинения, не явились в суд, и суд исключил их показания из перечня доказательств, постановив, что обстоятельства дела в достаточной степени подтверждаются показаниями допрошенных свидетелей, а также письменными доказательствами. Адвокат заявителя не подавала повторного ходатайства о допросе в качестве свидетелей всех членов Высшего судебного совета, вместо этого утверждая, что обстоятельства дела установлены.
16. Затем состоялись прения сторон. Адвокат заявителя настаивала на вынесении вердикта «не виновен», ссылаясь, inter alia, на статью 10 Конвенции. Она утверждала, что слова «я считаю его нечистоплотным человеком» являлись выражением личного мнения заявителя о С. Высказывание заявителя не было объективно грубым, вульгарным или оскорбительным. Он лишь воспользовался своим правом высказать то, что он думает о другом человеке, совершенно в нейтральном ключе. Приравнять это к оскорблению означало бы, что лишь те, кто имеет положительное мнение об С., могут высказывать его. С точки зрения адвоката, все дело являлось местью генерального прокурора.
17. Постановлением от 12 апреля 1995 г. районный суд г. Софии признал заявителя виновным и приговорил его к штрафу в размере 3 000 старых болгарских лев и публичному выговору. В постановлении суда указывалось:
«Actus reus <*> состоит в произнесении унизительных и оскорбительных слов в присутствии (С.)... Обвиняемый произнес... в адрес (С.): „я считаю его нечистоплотным человеком“. Выражение носит оскорбительный характер, поскольку позорит (С.). Оно содержит неодобрение его этических и моральных качеств, несовместимых с его обязанностями в отношении бюджетных фондов судебной системы. Таким образом, личность (С.) и его авторитет перед другими членами (Верховного судебного совета) были унижены. Выражение „нечистоплотный человек“ имеет только одно толкование, состоящее в том, что репутация личности запятнана, а ее моральные качества недостаточно высоки. Даже если это было личным мнением (заявителя) о качествах (С.), высказывание было направлено на честь и достоинство (С.). Критика... особенно если это публичное высказывание в отношении лица, представляющего государственные органы, должна отвечать правилам общества, этическим и общественным нормам вежливости и приличия. Эти правила не должны нарушаться под предлогом того, что высказывание личного мнения о другом лице является вопросом восприятия и (осуществлением) конституционного права на свободу выражения мнения... Критика в оскорбительной форме, как в настоящем деле, является антиконституционной и уголовно наказуемой...»
<*> Actus reus (лат.) — правонарушение (примеч. переводчика).
Оскорбление было намеренным... Оно было совершено публично в присутствии 25 членов Верховного судебного совета и заместителя министра юстиции. Это усиливает тяжесть преступления, поскольку оскорбительные слова были услышаны не только потерпевшим, но и большой группой людей...
Тот факт, что (заявитель) извинился перед потерпевшим после того, как об этом попросил (министр юстиции), не влияет на уголовный характер его действий и их вредные последствия. Произнеся слова, которые унизили потерпевшего, (заявитель) совершил преступление, и возникли его вредные последствия. Оскорбление репутации потерпевшего было необратимо. Тот факт (что заявитель извинился), должен, однако, быть принят во внимание при оценке тяжести преступления... и вынесении приговора.
Довод защиты о том, что действия (заявителя) не являлись преступлением, поскольку на самом деле это было выражением персональной критики лицом, реализующим свое право на свободу выражения мнения... не может быть принят. Право на выражение мнения предполагает обязанность, установленную частью 2 статьи 39 Конституции, не допускать оскорбления репутации других лиц. Настоящее дело представляет собой нарушение этого права, поскольку личное неодобрение (С.), которое (заявитель) выразил публично, имело унизительный характер. Негативное мнение было выражено неприлично, в оскорбительной и унизительной манере, что противоречит закону. Таким образом, (высказывание) противоречит как статье 146 Уголовного кодекса и статье 39 Конституции, так и статье 10 Конвенции... которые гарантируют право на свободу выражения мнения, но предполагают вежливость, уважение прав каждого члена общества, терпимость и уважение репутации других лиц...».
18. Заявитель подал жалобу в суд г. Софии. Его адвокат вновь утверждала, что высказывания заявителя не содержали оскорбительных выражений и что он выражал свое личное мнение в абсолютно допустимой манере и наказание за высказывание мнения нарушало его право на свободу выражения мнения.
19. Прокуратура также обжаловал приговор, требуя более строгого наказания.
20. Суд г. Софии провел слушания 27 ноября 1995 г.
21. Постановлением от 23 января 1996 г. суд г. Софии отклонил жалобы заявителя и прокуратуры. Он постановил, inter alia <*>, следующее:
«(Нижестоящий суд) сделал обоснованный вывод о том, что высказывание (заявителя) имело оскорбительный характер. Высказывание было рассмотрено районным судом в соответствии со значением, которое оно имело, это неодобрение этических и моральных качеств (С.), которые несовместимы с его обязанностями в отношении бюджетных фондов судебной системы, и оно нанесло удар по личному достоинству потерпевшего. (Использованные выражения) были проанализированы районным судом с точки зрения объективной возможности оскорбить достоинство потерпевшего, поскольку они выходили за границы этичного общения и общепринятых правил приличия.»
<*> Inter alia (лат.) — в числе прочего, в частности (примеч. переводчика).
Доводы защиты... о том, что рассматриваемые (выражения) являлись фактически выражением личного мнения (заявителя) и реализацией его права, гарантированного статьей 39 Конституции, являются необоснованными. Районный суд сделал правильный вывод о том, что выражение личного мнения о ком-либо, даже при осуществлении конституционного права, не должно выходить за границы, установленные в части 2 (статьи 39 Конституции). Иными словами, право свободно выражать мнение не должно быть использовано в нарушение прав других лиц на защиту репутации...
В мотивировочной части решения районный суд изучил все доводы стороны защиты, ссылающейся на неизменную судебную практику, в соответствии с Конституцией и Конвенцией...».
22. 2 апреля 1998 г. заявитель подал ходатайство о пересмотре дела в Верховный кассационный суд, утверждая, что постановления нижестоящих судов были необоснованными и нарушали закон.
23. 27 апреля 1998 г. Верховный кассационный суд принял ходатайство к рассмотрению и включил дело в перечень дел, подлежащих рассмотрению.
24. Верховный кассационный суд провел слушания 10 июня 1998 г. Он заслушал доводы сторон и изучил вынесенные ранее постановления судов. До слушаний сторона защиты подала письменные замечания, в которых утверждалось, что постановления нижестоящих судов были необоснованными и незаконными. В частности, выводы судов об оскорбительном характере высказывания заявителя были произвольными. Напротив, высказывания не были грубыми, вульгарными или циничными, а были абсолютно нейтральными. Сторона защиты также напомнила о своих утверждениях о праве заявителя высказывать личное мнение.
25. Верховный кассационный суд вынес постановление 8 июля 1998 г., отклонив ходатайство и решив следующее:
«(Выражения), использованные (заявителем) в присутствии (С.), были унизительными, таким образом, не может быть принят аргумент о том, что они соответствовали требованиям статьи 39 Конституции, которая гарантирует всем гражданам Болгарии возможность выражать их личное мнение и критиковать других лиц. Данная возможность подлежит ограничениям, установленным частью 2 (этой статьи), согласно которой право не должно быть использовано с целью оскорбления репутации других лиц. В настоящем деле имело место нарушение права, предусмотренного частью 1 (этой статьи), поскольку личное мнение, выраженное (заявителем) в отношении (С.), носило унизительный характер. Негативное мнение выражено в неприличной, оскорбительной и унизительной манере... Следовательно, оно подпадает под запрет, установленный статьями 148 (и) 146 Уголовного кодекса, поскольку не только противоречит части 1 статьи 39 Конституции, но и статье 10 Конвенции... которая гарантирует право на свободу выражения мнения, но предполагает вежливость, уважение прав каждого члена общества, терпимость и уважение репутации других лиц. Таковы правила для каждого цивилизованного демократического общества.»
«Критика» в оскорбительной манере, как это было в настоящем деле, является антиконституционной и уголовно наказуемой. Выражения, которые были использованы, носили оскорбительный характер, поскольку они унижали достоинство потерпевшего и его авторитет перед другими членами (Верховного судебного) совета. Они содержали неодобрение моральных и этических качеств, несовместимых с обязанностями лица, ответственного за бюджетные фонды. То, что было сказано, могло быть истолковано лишь таким образом: репутация личности запятнана, а ее моральные качества недостаточно высоки; это было направлено на унижение чести и достоинства (С.)...».
26. Заявитель выплатил штраф 9 мая 1996 г. Ему не был сделан публичный выговор, а 23 марта 1999 г. прокурор районной прокуратуры г. Софии принял решение о том, что приговор не подлежит исполнению в связи с истечением установленных сроков давности.
II. Соответствующее внутригосударственное законодательство
A. Конституция Болгарии
27. Статья 39 Конституции Болгарии 1991 года гласит:
«1. Каждый имеет право выражать свое мнение и распространять его посредством слова, письменно или устно, звука, изображения или иным способом.»
2. Это право не может использоваться для ущемления прав и посягательства на доброе имя другого человека, а также для призывов к насильственному изменению конституционно установленного порядка, к совершению преступлений, разжиганию вражды или к насилию над личностью».
B. Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы Болгарии
28. Часть 1 статьи 146 Уголовного кодекса, действовавшего на момент рассматриваемых событий, предусматривала:
«Выражения или действия, направленные на унижение чести и достоинства других лиц в их присутствии, являются оскорблением и подлежат наказанию в виде лишения свободы на срок до шести месяцев, штрафа в размере до 3 000 лев. Суд вправе принять решение о вынесении публичного выговора».
29. Если оскорбление было допущено на публике, или в отношении должностных лиц при исполнении обязанностей, или лицом при исполнении должностных обязанностей, такие действия наказываются лишением свободы на срок до двух лет или штрафом в размере до 5 000 лев (пункты 1, 3 и 4 части 1 статьи 148 Уголовного кодекса, действовавшего в период, относящийся к обстоятельствам дела).
30. В рассматриваемое время оскорбление относилось к делам частного обвинения, за исключением случаев нарушения прав должностных лиц, относящихся к делам публичного обвинения (статья 161 в сочетании с частью 1 статьи 146 и пунктами 1 и 2 части 1 статьи 148 Уголовного кодекса, действовавшего на момент рассматриваемых событий). В настоящее время оскорбление относится к делам частного обвинения без каких-либо исключений (статья 161 Уголовного кодекса с изменениями, принятыми в марте 2000 года, действующего в настоящий момент).
31. Согласно части 1 статьи 60 Уголовно-процессуального кодекса Болгарии 1974 года потерпевший может подать гражданскую жалобу в рамках уголовного производства и требовать компенсации вреда, причиненного преступлением. Потерпевший имеет право участвовать в производстве по делу в качестве частной стороны, поддерживая обвинение наряду с государственным прокурором (статья 76 Уголовно-процессуального кодекса 1974 года).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 10 Конвенции
32. Заявитель жаловался на то, что он был осужден за выражение личного мнения о заместителе генерального прокурора. Он ссылался на статью 10 Конвенции, которая в соответствующей части гласит:
«1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ...»
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия».
A. Доводы сторон
1. Доводы заявителя
33. Заявитель утверждал, что он выражал свое личное мнение о С. Согласно законодательству Болгарии выражение личного мнения пристойным образом не является правонарушением.
34. Заявитель указывал, что на тот момент, когда он высказывал свое мнение о С., последний являлся заместителем генерального прокурора. Несколько лет спустя он был избран председателем Верховного административного суда и членом Конституционного суда. В любом случае факт того, что лицо имеет особый статус, не оправдывает особого к нему отношения.
35. Европейский Суд неоднократно приходил к выводу, что исключения из свободы выражения мнения должны толковаться узко, а необходимость в каких-либо ограничениях должна быть убедительно установлена. Кроме того, ограничения пункта 2 статьи 10 Конвенции не должны быть использованы для ограничения возможности выражения личного мнения.
36. Заявитель указывал на то, что он выражал свое мнение в Верховном судебном совете, органе, ответственном за кадровые и организационные, а не судебные вопросы. Таким образом, утверждение о том, что выражение его мнения в данном органе наносило ущерб авторитету и беспристрастности судебной системы, слишком надуманно. Это ограничение не имеет ничего общего с правовым понятием неуважения к суду. Ситуация заявителя, очевидно, совершенно иная. Кроме того, мотив поддержания авторитета судебной системы не может быть использован в качестве основания для ограничения критики в адрес прокурора.
37. Заявитель, наконец, утверждал, что доводы властей Болгарии о том, что его высказывания предполагали, что С. обладает недостаточно высокими моральными качествами, и тем самым были способны подорвать доверие к судебной системе в целом, не могут быть приняты. Практика Верховного суда Болгарии была неизменна в отношении того, что высказывание мнения не влечет за собой уголовной ответственности.
2. Доводы властей Болгарии
38. Власти Болгарии утверждали, что формулировки соответствующего внутригосударственного законодательства с достаточной точностью позволяют гражданам предвидеть последствия их действий. Четкое определение правонарушения является гарантией против произвольного вмешательства властей в право граждан на свободу выражения мнения.
39. Вмешательство также преследовало законную цель, а именно было ли оно направлено на защиту прав и репутации других лиц.
40. Вмешательство также было необходимым. Вне всяких разумных сомнений репутация и достоинство высокопоставленного судьи являются объектами усиленной охраны. Последующее избрание С. на пост судьи Конституционного суда является доказательством его высоких моральных и профессиональных качеств. В действительности выражения заявителя являлись его личным мнением, но его мнение необоснованно запятнало репутацию члена Верховного судебного совета, которому было доверено заниматься бюджетом судебной системы. Таким образом, мнение, содержащееся в высказывании заявителя, могло подорвать доверие к судебной системе в целом.
41. Тщательно рассмотрев доводы защиты, суды Болгарии соблюли справедливый баланс между интересами защиты репутации С. и правом заявителя на свободу выражения мнения. Суды учли все соответствующие обстоятельства, а также вынесли тщательно взвешенные постановления. Был также соблюден баланс в отношении наказания, наложенного на заявителя: в то время как суды могли рассмотреть возможность назначения наказания в виде лишения свободы, они предпочли менее строгое наказание — штраф и публичный выговор. Кроме того, это наказание не было исполнено.
42. Статья 39 Конституции Болгарии и статья 10 Конвенции гарантируют право на свободу выражения мнения. Однако это право не является абсолютным. Оно может быть ограничено с целью защиты репутации и прав других лиц. Привлечение к уголовной ответственности за оскорбление было пропорционально охраняемым ценностям. Уровень ограничения свободы выражения мнения зависел от значения этих ценностей.
B. Мнение Европейского Суда
43. Сторонами не оспаривалось, что осуждение и наказание заявителя судами Болгарии последовали за высказываниями о заместителе генерального прокурора, что являлось вмешательством в его право на выражение мнения. Подобное вмешательство нарушает статью 10 Конвенции, если оно не отвечает требованиям пункта 2 этой статьи. Таким образом, следует определить, было ли оно предусмотрено законом, преследовало ли одну или более законных целей, установленных в этом пункте, и было необходимо в демократическом обществе для достижения указанных целей.
44. Вмешательство, без сомнения, было предусмотрено законом, а именно статьей 148 и частью 1 статьи 146 Уголовного кодекса. Представляется, что положения закона были сформулированы с достаточной ясностью (см. Решение о приемлемости для рассмотрения по существу по настоящему делу, а также Постановление Европейского Суда по делу «Таммер против Эстонии» (Tammer v. Estonia), жалоба № 1205/98, § 38, ECHR 2001-I, и mutatis mutandis Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Озтюрк против Турции» ( Öztürk v. Turkey), жалоба № 22479/93, § 54 — 57, ECHR 1999-VI).
45. Европейский Суд далее соглашается с тем, что вмешательство преследовало законную цель защиты репутации С. Однако ввиду того, что мнение заявителя было высказано на заседании административного органа за закрытыми дверями, исключая какую-либо форму публичности, Европейский Суд считает неубедительным довод о том, что вмешательство также было направлено на поддержание авторитета и обеспечение беспристрастности судебной системы.
46. Остается установить, было ли данное вмешательство необходимо в демократическом обществе.
47. В этой связи Европейский Суд прежде всего напоминает о нижеуказанных принципах, которые установлены в его прецедентной практике.
(i) Свобода выражения мнения является одной из основ демократического общества и одним из условий его развития и удовлетворения потребностей каждого человека. Что касается пункта 2 статьи 10 Конвенции, он применим не только к «информации» и «идеям», которые приняты положительно или признаны неоскорбительными или нейтральными, но и к тем, которые оскорбляют, шокируют или причиняют беспокойство. Таковы требования плюрализма, терпимости и широты взглядов, без которых не существует «демократическое общество». Как установлено в статье 10 Конвенции, из этой свободы есть исключения, которые, однако, должны быть четко сформулированы, а необходимость ограничения должна быть убедительно установлена.
(ii) Прилагательное «необходимый» по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции предполагает наличие «неотложной общественной необходимости». Высокие Договаривающиеся Стороны пользуются определенной свободой усмотрения при оценке наличия такой необходимости, но этот процесс идет рука об руку с европейским надзором, касающимся как законодательства, так и решений по его применению, включая те, которые вынесены независимым судом. Европейский Суд, таким образом, уполномочен выносить окончательное решение по вопросу о том, совместимы ли данные «ограничения» со свободой выражения мнения, гарантированной статьей 10 Конвенции.
(iii) При осуществлении надзорных полномочий Европейский Суд должен рассматривать подобное вмешательство в свете обстоятельств дела в целом, включая содержание высказываний, за которые преследуется заявитель, а также условия, при которых они были допущены. В частности, следует определить, насколько вмешательство «было пропорционально преследуемой законной цели» и насколько доводы, приводимые властями в качестве его обоснования, являются «относимыми и достаточными». При этом Европейский Суд обязан убедиться в том, что внутригосударственные власти применили требования, которые соответствуют принципам, установленным статьей 10 Конвенции, и, кроме того, что эти доводы основаны на приемлемой оценке соответствующих фактов (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яновский против Польши» (Janowski v. Poland), жалоба № 25716/94, § 30, ECHR 1999-I, с дальнейшими ссылками).
48. Возвращаясь к фактам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что жертвой оскорбления являлось высокопоставленное должностное лицо, заместитель генерального прокурора, который отвечал за бюджет судебной системы. Следовательно, хотя они и имели свои пределы, границы допустимой критики в отношении него были шире, чем в отношении частного лица. В действительности С. не был открыт для общественного наблюдения и при исполнении обязанностей должен был пользоваться доверием и работать в условиях, свободных от неправомерного вмешательства (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яновский против Польши», § 33, а также mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу «Стеур против Нидерландов» (Steur v. Netherlands), жалоба № 39657/98, § 40 и 41, ECHR 2003-XI). Однако необходимость обеспечения того, чтобы государственные служащие пользовались доверием общества в таких условиях, может оправдать вмешательство в свободу выражения мнения лишь в случае, когда возникает реальная угроза потери такого уважения. Высказывание заявителя не привело к возникновению этой угрозы, а также не препятствовало осуществлению С. его должностных обязанностей (см. mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу «Янков против Болгарии» (Yankov v. Bulgaria), жалоба № 39084/97, § 142, ECHR 2003-XII). В этой связи не следует забывать, что в отличие от ситуации Яновского, когда два муниципальных служащих были оскорблены на улице при исполнении своих обязанностей полицейскими в присутствии многочисленных прохожих (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Яновский против Польши», § 8 и 34), высказывания заявителя были сделаны при ограниченной аудитории, на заседании за закрытыми дверями. Соответственно, ни о какой огласке в прессе или иным способом речи не идет (см. mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу «Никула против Финляндии» (Nikula v. Finland), жалоба № 31611/96, § 52, in limine <*>, ECHR 2002-II, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Янков против Болгарии», § 139 и 141, а также в качестве противоположного примера Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Педерсен и Баадсгаард против Дании» (Pedersen and Baadsgaard v. Denmark), жалоба № 49017/99, § 79, ECHR 2004-XI). Негативные последствия высказывания заявителя для репутации С., если таковые и имели место, были, таким образом, весьма ограничены.
<*> In limine (лат.) — в самом начале (примеч. переводчика).
49. Кроме того, с учетом предыдущего профессионального сотрудничества с С. (см. § 8 настоящего Постановления) его мнение о последнем, выраженное на заседании, в ходе которого Верховный судебный совет рассматривал вопросы бюджета, могло быть расценено в определенной степени как часть дебатов по вопросам, представляющим общественный интерес, что требует дополнительной защиты в соответствии со статьей 10 Конвенции. Следует также отметить, что заявитель допустил высказывание, основанное на материалах, которые он предложил представить в поддержку своего мнения (см. § 10 настоящего Постановления).
50. Другим фактором, которому Европейский Суд придает особое значение, является то, что заявитель был привлечен не к гражданской или дисциплинарной, а к уголовной ответственности (см. в качестве противоположного примера Решение Комиссии по правам человека по делу «Р. против Соединенного Королевства» (P. v. United Kingdom) от 13 марта 1986 г., жалоба № 11456/85, Decisions and Reports 46, p. 222, Решение Комиссии по правам человека по делу «Майстер против Германии» (Meister v. Germany) от 10 апреля 1997 г., жалоба № 30549/96, Постановление Европейского Суда по делу «Фуентес Бобо против Испании» (Fuentes Bobo v. Spain) от 29 февраля 2000 г., жалоба № 39293/98, § 48, Постановление Европейского Суда по делу «Де Диего Нафриа против Испании» (De Diego Nafria v. Spain) от 14 марта 2002 г., жалоба № 46833/99, § 41, Постановление Европейского Суда по делу «Компания „Vides Aizsardzibas Klubs“ против Латвии» (Vides Aizsardzibas Klubs v. Latvia) от 27 мая 2004 г., жалоба № 57829/00, а также Постановление Европейского Суда по делу «Стил и Моррис против Соединенного Королевства» (Steel and Morris v. United Kingdom), жалоба № 68416/01, ECHR 2005-...). Правда, возможность возбуждения уголовного дела в целях защиты репутации лица или достижения иной законной цели в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Конвенции не может автоматически рассматриваться как противоречащая этому положению, поскольку в некоторых серьезных случаях, например, при подстрекательстве к жестокости, это может оказаться пропорциональным ответом. Однако оценка пропорциональности вмешательства защищаемому праву во многих случаях будет зависеть о того, смогли ли власти прибегнуть к средству, отличному от уголовного наказания, таким как гражданские и дисциплинарные правовые средства (см. Постановление Европейского Суда по делу «Леиде и Изорни против Франции» (Lehideux and Isorni v. France) от 23 сентября 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-VII, p. 2886, § 51, in fine <*>, а также p. 2887, § 57, и mutatis mutandis Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кумпэнэ и Мазэре против Румынии» ( Cumpãnã and Mazãre v. Romania), жалоба № 33348/96, § 115, ECHR 2004-XI). Европейский Суд далее отмечает, что уголовное производство против заявителя было возбуждено по требованию вышестоящего по отношению к С. должностного лица, генерального прокурора, который отреагировал тут же, охарактеризовав замечание заявителя как «преступление» сразу после того, как оно было высказано, а также вскоре после этого дав указания прокуратуре г. Софии о начале предварительного расследования в отношении заявителя (см. § 10 и 11 настоящего Постановления). С. не участвовал в производстве в качестве гражданского истца и не подавал требование о компенсации морального вреда в отношении заявителя, что он мог сделать (см. § 30 и 31 настоящего Постановления и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Фуентес Бобо против Испании», § 48, in fine). В этой связи Европейский Суд отмечает, что положения Уголовного кодекса Болгарии были изменены и в настоящее время предусматривают, что оскорбление во всех случаях без исключения относится к делам частного обвинения (см. § 30 настоящего Постановления, а также mutatis mutandis упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Кумпэнэ и Мазэре против Румынии», § 115, in fine).
<*> In fine (лат.) — в конце (примеч. переводчика).
51. Следует также отметить, что замечание заявителя, которое можно было расценить как серьезное оскорбление, было допущено в ходе устного разговора, а не письменно после тщательного обдумывания (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Фуентес Бобо против Испании», § 48, а также в качестве противоположного примера упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Де Диего Нафриа против Испании», § 41). На этом фоне действия генерального прокурора, непосредственного начальника С., которые привели к возбуждению уголовного дела против заявителя и его осуждению, представляются непропорциональной реакцией на произошедшее. В этой связи Европейский Суд напоминает, что доминирующее положение, которое занимают лица, наделенные властью, требует от них проявления сдержанности в отношении уголовного производства, в частности, в случаях, когда доступны иные средства для реагирования на необоснованную критику оппонентов (см. mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу «Кастеллс против Испании» (Castells v. Spain) от 23 апреля 1992 г., Series A, № 236, p. p. 23, 24, § 46, а также Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Джейлан против Турции (Ceylan v. Turkey), жалоба № 23556/94, § 34, ECHR 1999-IV). Приговор заявителя — штраф и публичный выговор — будучи минимальным возможным наказанием — привел к возникновению у заявителя судимости (см. Постановление Европейского Суда по делу „Шаразах и компания „News Verlagsgesellschaft“ против Австрии» (Scharsach and News Verlagsgesellschaft v. Austria), жалоба № 39394/98, § 32, ECHR 2003-XI).
52. На основании изложенного выше Европейский Суд приходит к выводу о том, что не было продемонстрировано наличия достаточных причин для рассматриваемого вмешательства. Ограничение права заявителя на свободу выражения мнения, таким образом, не отвечает неотложным общественным потребностям (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Стеур против Нидерландов», § 45) и не может считаться необходимым в демократическом обществе.
53. Следовательно, имело место нарушение статьи 10 Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
54. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
55. Заявитель требовал 30 000 евро в качестве компенсации морального вреда в связи с душевными страданиями, причиненными в результате нарушения его права на свободу выражения мнения. Он утверждал, что производство против него и осуждение негативно повлияли на его репутацию среди родственников, друзей и коллег в юридическом сообществе, а также на его здоровье. Кроме того, он испытывал унижение при публичном выговоре, который был вынесен в присутствии его коллег. Наконец, его осуждение привело к понижению в звании и снижению жалования в Министерстве юстиции.
56. Заявитель далее требовал 27 долларов США в качестве компенсации материального ущерба, что составляло сумму штрафа, который он был обязан уплатить.
57. Власти Болгарии утверждали, что между уголовным производством в отношении заявителя и ухудшением его здоровья отсутствует какая-либо причинно-следственная связь. Также естественно, что ему был объявлен публичный выговор после вынесения приговора компетентным судом. Вместе с тем не было окончательно установлено, что звание и жалование заявителя были понижены в результате осуждения. В целом власти Болгарии высказали мнение, что запрашиваемая сумма в качестве компенсации морального вреда является чрезмерной.
58. Заявитель отвечал, что в то время, как он страдал некоторыми заболеваниями до осуждения, они, несомненно, осложнились в результате стресса, возникшего из-за уголовного производства. Кроме того, публичный выговор, вынесенный в присутствии коллег, стал верхом огласки его приговора, вынесенного в ходе открытых слушаний. Наконец, причина понижения звания и жалования не доказуема, поскольку соответствующие документы были уничтожены.
59. Отмечая, что требования заявителя касались штрафа, наложенного на него судами Болгарии, Европейский Суд присуждает ему 23 евро в качестве компенсации материального ущерба, а также любые налоги, которые могут быть взысканы с этой суммы (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Шаразах и компания „News Verlagsgesellschaft“ против Австрии» § 50, а также Постановление Европейского Суда по делу «Хрико против Словакии» (Hrico v. Slovakia) от 20 июля 2004 г., жалоба № 49418/99, § 55).
60. Европейский Суд далее полагает, что заявителю был причинен моральный вред в результате нарушения его права на свободу выражения мнения. Учитывая характер нарушения, установленного в настоящем деле, и исходя из принципа справедливости Европейский Суд присуждает заявителю 2 000 евро в качестве компенсации морального вреда, а также любые налоги, которые могут быть взысканы с этой суммы.
B. Судебные расходы и издержки
61. Заявитель требовал возмещения 10 000 долларов США, суммы расходов при производстве в Европейском Суде, а именно твердой суммы вознаграждения адвокатам, установленной договором. Он также требовал возмещения расходов на перевод и копирование, почтовых и накладных расходов в размере 760 евро. Заявитель предоставил договор между ним и адвокатами, а также квитанции о переводах и редактировании, почтовых расходах.
62. Власти Болгарии утверждали, что затребованная сумма является чрезмерной, превосходящей сумму обычного вознаграждения адвокату в Болгарии. Они просили Европейский Суд учесть тот факт, что такая большая сумма станет тяжелым бременем для налогоплательщиков страны.
63. Заявитель отвечал, что сумма вознаграждения адвокату соответствует специфике дела, в частности, состоянию его здоровья, из-за чего потребовались визиты адвоката к нему домой каждый раз, когда было необходимо обсудить вопросы, касающиеся ведения дела.
64. Согласно прецедентной практике Европейского Суда судебные расходы и издержки подлежат возмещению в случае, если будет доказано, что они были понесены в действительности, были необходимыми и разумными по объему. В настоящем деле с учетом всех соответствующих факторов, а также что заявителю были выплачены 685 евро в качестве правовой помощи от Совета Европы Европейский Суд присуждает ему 1 500 евро, а также любые налоги, которые могут быть взысканы с этой суммы.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
65. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что имело место нарушение статьи 10 Конвенции;
(a) государство-ответчик в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции обязано выплатить заявителю следующие суммы, подлежащие переводу в болгарские левы по курсу, который будет установлен на день выплаты:
(i) 23 евро (двадцать три евро) в качестве компенсации материального ущерба;
(ii) 2 000 евро (две тысячи евро) в качестве компенсации морального вреда;
(iii) 1 500 евро (одну тысячу пятьсот евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
(iv) любые налоги, которые могут быть взысканы с этих сумм;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 20 апреля 2006 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 Правила 77 Регламента Суда.