Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 04.06.1960 № 4

«О судебной практике по делам об умышленном убийстве»

Умышленное убийство является одним из наиболее тяжких преступлений в условиях социалистического общества, где проявляется неустанная забота о жизни и здоровье людей. Решительная борьба с преступными посягательствами на жизнь человека является важнейшей задачей судебных органов.

Результаты обобщения судебной практики по делам об умышленном убийстве свидетельствуют о том, что судебные органы в основном правильно разрешают эти дела. Вместе с тем в работе судов по рассмотрению указанных дел имеют место серьезные недостатки, которые в известной степени ослабляют эффективность борьбы с таким тяжким преступлением и снижают предупредительное и воспитательное значение судебных процессов по этой категории дел. Эти недостатки главным образом заключаются в следующем.

Исследование дела часто проводится поверхностно, не устанавливаются с необходимой полнотой и точностью обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения дела. Такое положение приводит в ряде случаев к вынесению обвинительных приговоров при недостаточно выясненных обстоятельствах дела.

Например, по приговору Верховного суда Азербайджанской ССР по ст. 171 ч. 1 п. «а» УК Азербайджанской ССР были осуждены Аскеров Ш.А. к смертной казни, а Искендеров А.А. и Искендеров Т.А. к лишению свободы. Они признаны виновными в том, что на почве мести убили сторожа строительного участка Зейналова за отказ отпустить Аскерову строительный материал.

Аскеров, не отрицая своей вины в убийстве Зейналова, объяснил, что он вступился за двух женщин, которых преследовали Зейналов и Саламов, что на требование прекратить преследование Зейналов ударил его камнем по голове и погнался за ним с ножом, а когда догнал, Аскеров выхватил из его рук нож и нанес им несколько ударов Зейналову, который умер от нанесенных ран. Аскеров, будучи сам раненным, зашел в дом к своей теще, где встретил Искендеровых. Эти показания были подтверждены Искендеровыми, а также одной из женщин, подвергшейся со стороны Зейналова преследованию. Суд, не исследовав с достаточной полнотой всех доказательств по делу и основываясь только на противоречивых показаниях племянника Зейналова — Саламова, заинтересованного в исходе дела, вынес Аскерову и Искендеровым обвинительный приговор.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР отменила приговор и передала дело на новое рассмотрение со стадии предварительного следствия.

Суды при рассмотрении дел об умышленных убийствах в ряде случаев недооценивают важного значения полного исследования данных, характеризующих личность подсудимых, их прошлое, занятия и т.п., что часто влияет как на решение вопроса о мере наказания, так и на правильное разрешение дела по существу. Не исследуются также с достаточной полнотой данные о личности потерпевшего и его поведении во время происшествия.

Допускаются ошибки и при исследовании вопроса о наличии причинной связи между действиями подсудимого и наступившими последствиями, вменяемыми ему в вину. Наиболее часто эти ошибки допускаются в тех случаях, когда действия подсудимого лишь косвенно обусловили наступление обстоятельств, послуживших непосредственной причиной смерти потерпевшего.

Так, по приговору суда Горно-Бадахшанской автономной области был осужден по ст. 168, ч. 1, п. «а» УК Таджикской ССР Потемкин П.М., признанный виновным в том, что он из хулиганских побуждений убил своего тестя Гладкова Д.М. По делу установлено, что Потемкин, находившийся в нетрезвом состоянии, учинил дебош. Чтобы унять его, родственники Потемкина, в том числе и его тесть Гладкой, свалили его на пол и держали за руки и за ноги. У Гладкова, в возрасте 70 лет, страдавшего атеросклерозом с поражением сосудов сердца и головного мозга, от сильного напряжения произошел паралич сердца, повлекший его смерть. Суд неправильно признал наличие причинной связи между хулиганскими действиями Потемкина и наступившей смертью Гладкова и вопреки материалам дела признал Потемкина виновным в умышленном убийстве. Верховный Суд Таджикской ССР правильно отверг это обвинение и признал виновным Потемкина лишь по ст. 95, ч. 2 УК Таджикской ССР (злостное хулиганство).

Одним из серьезных недостатков при рассмотрении дел об умышленных убийствах является и то, что в ряде случаев суды неправильно квалифицируют действия подсудимых как умышленное убийство при отсутствии или недоказанности умысла на причинение смерти.

По приговору Архангельского областного суда был осужден по ст. 136, ч. 1, п. «а» УК РСФСР Бачернихин Т.В., признанный виновным в том, что он из низменных побуждений убил Бачурина. Судом установлено, что Бачернихин, работавший мотористом водонасосной станции колхоза, 3 декабря 1958 г. зашел в будку водонасосной станции, где застал заместителя председателя колхоза Бачурина, который качал воду. Бачернихин выразил недовольство, что без его ведома запущен двигатель, и по этому поводу между ним и Бачуриным возникла ссора, Бачернихин рукой толкнул в грудь Бачурина, последний упал и, ударившись головой об угол печки, получил перелом черепа с кровоизлиянием под твердую мозговую оболочку, что повлекло его смерть.

Все обстоятельства дела давали основание прийти к выводу, что у Бачернихина не было умысла на убийство Бачурина. Несмотря на неправильность приговора, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР приговор оставила в силе. Президиум Верховного суда РСФСР постановлением от 4 июня 1959 г. действия Бачернихина переквалифицировал на ст. 139 УК РСФСР (неосторожное убийство).

Неправильное понимание содержания умысла виновного приводит в ряде случаев к тому, что суды не разграничивают умышленного убийства и причинения тяжкого телесного повреждения, повлекшего смерть потерпевшего. Суды не учитывают, что в первом случае требуется наличие прямого или косвенного умысла на причинение смерти, а во втором — наличие умысла лишь на причинение телесного повреждения, отношение же к смерти потерпевшего выступает в форме вины неосторожной. Между тем, правильное решение этого вопроса имеет существенное значение для квалификации преступления, а допускаемые в этой части ошибки приводят к неправильной оценке степени его общественной опасности.

Например, по приговору Омского областного суда был осужден по ст. 136, ч. 1, п. «а» УК РСФСР Захаров А.И., признанный виновным в умышленном убийстве из хулиганских побуждений Сытых А.Н. Судом было установлено, что в связи с пропажей голубя у Захарова между последним и Сытых возникла ссора и Захаров потребовал от Сытых пойти к нему и проверить нет ли у него голубя. В пути следования ссора между ними продолжалась, и Захаров, шедший сзади Сытых, ударил последнего ножом в левую ягодицу. Сытых побежал к себе домой, где от полученного ранения приблизительно через 1 час 30 мин. скончался. По заключению судебно-медицинской экспертизы смерть Сытых наступила от внутреннего кровоизлияния в брюшную полость в связи с ранением внутренней подвздошной артерии. Захаров, признавая себя виновным в нанесении ранения, отрицал наличие у него умысла на убийство Сытых.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР приговор оставила без изменения. Президиум Верховного суда РСФСР, учитывая установленные по делу конкретные обстоятельства и, в частности, то, что нанесенное ранение по своему характеру обычно не влечет смертельного исхода, обоснованно признал наличие у Захарова умысла лишь на причинение тяжкого телесного повреждения, а не на лишение жизни и в связи с этим действия Захарова переквалифицировал на ст. 142, ч. 2 УК РСФСР (умышленное причинение тяжкого телесного повреждения, повлекшего смерть потерпевшего).

Имеют место и обратные случаи, когда при наличии данных об умысле на причинение смерти действия виновного квалифицируются как причинение тяжкого телесного повреждения.

Так, Пермским областным судом по ст. 142, ч. 2 УК РСФСР был осужден Щеглаков В.С. Суд признал установленным, что Щеглаков, находясь в нетрезвом состоянии, вступил в драку со Зверевым и причинил ему тяжкие телесные повреждения, в результате чего Зверев умер.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР приговор отменила и дело передала на новое рассмотрение. Коллегия отметила, что, как видно из заключения судебно-медицинской экспертизы, смерть Зверева наступила в результате перелома свода и основания черепа, повлекшего кровоизлияние в мозг. Кроме того, Звереву были причинены переломы переносицы и подъязычной кости и бритвой произведены порезы лица. Коллегия указала, что, приходя к выводу об отсутствии у осужденного умысла на убийство, суд не дал оценки указанному заключению экспертизы и не принял во внимание, что удары наносились потерпевшему в значительном количестве, с большой силой и в жизненно важные центры. При новом рассмотрении дела Пермским областным судом Щеглаков был признан виновным в умышленном убийстве и осужден по ст. 136, ч. 1, п. «а» УК РСФСР.

Суды в ряде случаев недостаточно выясняют мотивы совершенного преступления, имеющие значение для правильной квалификации преступления и определения размера наказания. При неустановлении действительных мотивов убийства суды часто квалифицируют действия виновного как убийство, совершенное из хулиганских побуждений.

В некоторых случаях, в качестве мотивов убийства указываются хулиганские побуждения даже и тогда, когда по всем обстоятельствам дела совершенное преступление не подпадает под признаки не только ст. 136, но и ст. 137 УК РСФСР и соответствующих статей УК других союзных республик;

По приговору Самаркандского областного суда осужден по ст. 186, ч. 1, п. «а» УК Узбекской ССР Есаян Ю.Г., признанный виновным в убийстве из хулиганских побуждений гр. Рахманова. Судом установлено, что Есаян, проходя по улице, встретил группу находившихся в состоянии опьянения лиц, в числе которых был Рахманов, и пытался их обойти. Однако Рахманов стал приставать к Есаяну, намереваясь его избить. Есаян оттолкнул от себя Рахманова и вновь пытался от него уйти, но Рахманов продолжал нападать, и Есаян стал обороняться кухонным ножом, который он нес своей тетке по ее просьбе, и в процессе отражения нападения, нанес Рахманову ножом удар в грудь, отчего он и скончался.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Узбекской ССР, признав все указанные обстоятельства доказанными, действия Есаяна переквалифицировала на ст. 187 УК Узбекской ССР, считая, что убийство совершено без отягчающих обстоятельств при обоюдной драке. Президиум Верховного суда Узбекской ССР правильно переквалифицировал действия Есаяна на ст. 189 УК Узбекской ССР, признав, что Есаян действовал в состоянии необходимой обороны, но с превышением ее пределов; так как применение ножа не было оправдано степенью интенсивности нападения и поэтому имело место явное несоответствие защиты со стороны Есаяна характеру и опасности посягательства.

В ряде случаев суды, исходя, главным образом, из тяжести последствий, квалифицируют убийство как совершенное из низменных побуждений, не раскрывая, в чем они конкретно выразились, а иногда и неправильно оценивая установленные по делу побуждения.

По приговору судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Киргизской ССР действия Гафарова, признанного виновным в том, что он убил гр. Вадько, были квалифицированы по ст. 136, ч. 1, п. «а» УК как убийство, совершенное из низменных побуждений. Судом было установлено, что убийство Вадько было совершено Гафаровым на почве ссоры, возникшей в связи с тем, что Вадько предлагал ему принять участие в ограблении магазина, от чего Гафаров категорически отказывался. Эти мотивы, установленные судом, не могли расцениваться как низменные побуждения, влекущие квалификацию преступления, как убийство при отягчающих обстоятельствах. По этим основаниям ввиду отсутствия отягчающих обстоятельств Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР действия Гафарова переквалифицировала на ст. 137 УК.

Как показывает судебная практика, суды нередко квалифицируют убийство по ст. 137 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик только потому, что оно совершено в драке или в процессе ссоры, не учитывая, что и в этих случаях убийство может быть отягощено такими признаками как месть, особая жестокость и другими, указанными в ст. 136 УК РСФСР и соответствующих статьях УК других союзных республик.

Вместе с тем имеют место случаи, когда убийство рассматривается как совершенное из мести, хотя по всем обстоятельствам дела оно явилось непосредственной реакцией на неправомерные действия потерпевшего, дающей основание рассматривать убийство как совершенное в состоянии сильного душевного волнения, либо с превышением пределов необходимой обороны, либо, в крайнем случае, как умышленное убийство без отягчающих обстоятельств.

Так, по приговору народного суда Советского района Таджикской ССР осужден по ст. 168, ч. 1, п. «а» УК Таджикской ССР Коршунов Г.В., признанный виновным в убийстве из мести Авдеева. Судом установлено, что 10 августа 1958 г. около двух часов ночи рабочие геологической экспедиции Авдеев и Зарипов, находясь в состоянии опьянения, напали на сменного мастера Коршунова и камнями и лопатами избили его, а когда Коршунов потерял сознание, они, полагая, что он мертв, бросили его в ручей. Через несколько часов Коршунов пришел в сознание и, добравшись к месту стоянки экспедиции, обнаружил, что его чемодан вскрыт и из него похищены деньги и документы. Коршунову рабочие сообщили, что хищение совершили Авдеев и Зарипов, в связи с чем Коршунов подошел к Авдееву, лежавшему на койке, и потребовал у него возвратить ему деньги и документы. Авдеев, не вставая с места, выругался нецензурной бранью и ударил ногой Коршунова в живот. Коршунов, схватив со стола нож, нанес Авдееву несколько ударов, повлекших смерть последнего.

В кассационной жалобе Коршунов обоснованно утверждал, что убийство им было совершено в состоянии внезапно возникшего душевного волнения, вызванного насилием и тяжелым оскорблением со стороны Авдеева, однако судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Таджикской ССР, не приводя каких-либо доводов в опровержение жалобы, приговор оставила без изменения. Президиум Верховного суда Таджикской ССР правильно переквалифицировал действия Коршунова на ст. 170 УК Таджикской ССР (умышленное убийство в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения).

В судебной практике встречаются также ошибки по делам об убийствах, по которым привлекается группа лиц. Эти ошибки часто заключаются в том, что недостаточно выясняются роль и характер действий каждого из подсудимых. В результате неправильного подхода к рассмотрению таких дел нередко все подсудимые признаются виновными в умышленном убийстве независимо от содержания умысла каждого из них.

Например, по приговору Сталинского областного суда по ст. 138, ч. 1, п. «а» УК УССР осуждены Рогов В.М. и Корнев В.Г., признанные виновными в убийстве из хулиганских побуждений Гончарова. Суд нашел установленным, что между подсудимыми и потерпевшим, находившимися в сильной степени опьянения, возникла драка, и в тот момент, когда Гончаров и Корнев, схватившись друг за друга, дрались, Рогов забежал в квартиру, взял нож и, выскочив в коридор, где происходила драка, нанес им Гончарову в сердце смертельный удар. Суд, признавая Корнева виновным в убийстве Гончарова, сослался на то, что в момент нанесения Роговым ножевого удара Гончарову Корнев наносил ему побои.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда УССР, учитывая, что по всем обстоятельствам дела убийство Гончарова для Корнева было неожиданным и что никаких данных о сговоре между Корневым и Роговым об убийстве Гончарова по делу не установлено, приговор в отношении Корнева в части признания его виновным в убийстве Гончарова отменила и дело в этой части производством прекратила.

В некоторых случаях суды неправильно квалифицируют действия исполнителей как пособников.

Так, по приговору Минского областного суда осуждены Макаревич П.С. по ст. 214, ч. 1 УК БССР, Макаревич Л.С., Новиков И.П. и Новиков В.И. по ст. ст. 24 и 214, ч. 1 УК БССР. Макаревич П.С. признан виновным в том, что он совершил убийство Калентионка В.Д., а остальные подсудимые признаны виновными в пособничестве убийству.

Судом было установлено, что сестра Макаревичей, вступившая в ссору с Калентионком, во время которой они нанесли друг другу удары, побежала в дом и рассказала о случившемся своим братьям. Братья Макаревичи и присоединившиеся к ним Новиковы стали преследовать Калентионка. Догнав Калентионка, все четверо стали наносить ему удары по голове. Макаревич П.С. бил потерпевшего молотком, Макаревич Л.С. — камнем, Новиков И.П. — кастетом, а Новиков В.И. — ножом. От полученных повреждений Калентионок скончался.

По заключению судебно-медицинской экспертизы потерпевшему нанесено различными предметами множество ударов в голову. Часть этих ударов вызвала переломы костей черепа, кровоизлияние и повреждение вещества мозга. Одно из повреждений, причиненное в области затылочной кости, являлось, безусловно, смертельным. Суд установил, что это повреждение нанес Макаревич П.С. — ударом молотка. В связи с этим суд признал, что исполнителем преступления является только Макаревич П.С., а действия остальных подсудимых заключаются лишь в пособничестве убийству. Между тем действия всех подсудимых, заключавшиеся в непосредственном умышленном участии в самом процессе исполнения преступления, должны были рассматриваться как действия исполнителей.

Пленум особо отмечает как серьезную ошибку судебной практики не основанное на законе расширительное толкование понятия отягчающих обстоятельств при умышленном убийстве, что нередко влечет необоснованное применение смертной казни. В связи с этим значительное количество таких приговоров отменяется и изменяется вышестоящими судебными инстанциями.

Обобщение судебной практики по делам об умышленном убийстве показало также, что в отдельных случаях суды при рассмотрении этой категории дел не учитывают постановления Пленума Верховного Суда СССР от 23 октября 1956 г. «О недостатках судебной практики по делам, связанным с применением законодательства о необходимой обороне» и допускают необоснованное осуждение лиц, совершивших убийство в состоянии необходимой обороны без превышения ее пределов.

Так, по приговору народного суда Богучанского района Красноярского края осужден по ст. 137 УК РСФСР Трифонов М.И., признанный виновным в умышленном убийстве своего брата Трифонова Владимира «на почве ссоры и неприязненных отношений». Судом установлено, что Трифонов Владимир, находясь в состоянии опьянения, выхватил из-за голенища сапога нож и стал угрожать убийством брату Михаилу за то, что последний во время происходившего ранее дебоша связал его. Михаил пытался защититься табуреткой, но Владимир вырвал ее, бросил в Михаила и продолжал, угрожая ножом, наступать на него. Обороняясь, Михаил схватил охотничий нож и ударил им нападавшего на него Владимира, от чего последовала его смерть.

Президиум Красноярского краевого суда правильно признал, что Трифоновым Михаилом причинена смерть Владимиру при отражении нападения без превышения пределов необходимой обороны и дело в силу ст. 13 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик производством прекратил.

Серьезным недостатком в работе судебных органов является также и то, что при рассмотрении дел об умышленном убийстве суды часто не выявляют обстоятельств, которые прямо или косвенно могли повлиять на совершение преступлений, не доводят об этом до сведения соответствующих учреждений и общественных организаций для принятия необходимых мер к устранению причин, способствующих совершению преступлений.

В целях устранения недостатков в судебной практике по делам об умышленном убийстве Пленум Верховного Суда СССР постановляет дать судам следующие руководящие разъяснения:

1. Обратить внимание судов, что борьба с умышленными убийствами является одной из важнейших задач судебных органов и что деятельность судов по рассмотрению этих дел, как и по всем другим делам, должна проводиться на основе строгого соблюдения социалистической законности, с тем чтобы лица, виновные в совершении умышленного убийства, в особенности при отягчающих обстоятельствах, понесли суровое наказание и чтобы вместе с тем были исключены случаи необоснованного осуждения.

2. В соответствии с общими принципами советского социалистического правосудия суды должны обеспечить такое рассмотрение дел, чтобы приговоры были основаны на полном и всестороннем исследовании всех обстоятельств дела. Это требование, обязательное при рассмотрении любого дела, должно быть особенно учтено при рассмотрении дел об умышленном убийстве, поскольку эти дела представляют собой обычно значительную сложность, а при наличии отягчающих обстоятельств умышленное убийство может повлечь применение смертной казни.

3. В целях наиболее полного и всестороннего выяснения обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела и, в частности, для решения вопроса о виновности подсудимого, характера и степени его вины, суды должны обращать самое серьезное внимание на качество поступающих в суд материалов предварительного следствия. При наличии неполноты или односторонности предварительного следствия либо нарушений процессуальных прав обвиняемых, которые могли повлиять на правильное разрешение дела, оно должно быть передано на доследование.

4. Суды должны учесть, что по делам об убийстве имеет серьезное значение выяснение данных о личности подсудимого, которые должны включать не только сведения о его имени, отчестве, фамилии и возрасте, но и данные о его семейном положении, о его занятиях, об отношении к производству, о поведении в быту, о его прошлом, а также иные сведения, положительно или отрицательно характеризующие подсудимого. Равным образом надлежит тщательно исследовать данные, относящиеся к личности потерпевшего и его поведению во время происшествия. Выявление всех этих данных необходимо не только для определения степени общественной опасности подсудимого и для учета при назначении наказания, но в ряде случаев может иметь значение для раскрытия обстоятельств преступления и в особенности мотивов его совершения.

5. Обратить внимание судов на необходимость при рассмотрении дел об умышленном убийстве наиболее полно и всесторонне исследовать все обстоятельства дела и, в частности, тщательно выяснять мотивы, цели и способы убийства, что имеет решающее значение для установления данных, влияющих на квалификацию преступления и назначение наказания. В приговоре должны быть точно, с приведением необходимых доказательств, изложены факты, давшие основание суду прийти к соответствующим выводам по делу.

Указывая мотивы преступления, суды не должны ограничиваться формулировками в виде неопределенной ссылки на низменные побуждения, а должны в каждом отдельном случае конкретно указывать, в чем именно заключались эти побуждения, толкнувшие виновного на совершение убийства.

6. При рассмотрении дел об умышленном убийстве, по которым привлекается несколько лиц, суды должны исследовать роль и степень участия в преступлении каждого из привлеченных к ответственности. В частности, суды должны устранить встречающиеся еще в судебной практике ошибки, когда действия подстрекателей и пособников квалифицируются как действия исполнителей преступления.

Вместе с тем необходимо иметь в виду, что в качестве исполнителей преступления при умышленном убийстве, совершенном с участием группы лиц, должны рассматриваться не только лица, действия которых непосредственно причинили смерть, но и те, кто умышленно участвовал в самом процессе исполнения преступления своими действиями, направленными на достижение указанной цели.

7. Обратить внимание судов на недопустимость расширительного толкования отягчающих обстоятельств, указанных в ст. 136 УК РСФСР и соответствующих статьях УК других союзных республик.

В частности, убийство в драке и в ссоре может квалифицироваться по указанным статьям УК только в том случае, когда по делу установлено, что оно совершено при наличии отягчающих обстоятельств, указанных в этих статьях УК союзных республик. При отсутствии таких признаков убийство в драке и ссоре, независимо от того, по чьей инициативе они возникли, должно квалифицироваться по ст. 137 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик.

Наряду с этим необходимо учесть, что убийство в драке или ссоре само по себе не исключает возможности наличия обстоятельств, дающих основание рассматривать убийство как совершенное в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения или с превышением пределов необходимой обороны, либо по неосторожности. При наличии этих признаков убийство в драке или ссоре должно квалифицироваться соответственно по ст. ст. 138 и 139 УК РСФСР и соответствующим статьям УК других союзных республик.

В тех же случаях, когда умышленное лишение жизни в драке совершено в состоянии необходимой обороны без превышения ее пределов, такие действия, как и в других подобных случаях, не содержат состава преступления.

8. Суды должны строго отличать умышленное убийство, предполагающее наличие прямого или косвенного умысла со стороны виновного на причинение смерти потерпевшему, от умышленного причинения тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего (ст. 142, ч. 2 УК РСФСР и соответствующие статьи УК других союзных республик), когда отношение виновного к указанным последствиям своих действий выступает не в форме умышленной вины, а в форме вины неосторожной.

Решая вопрос о содержании умысла виновного по указанного рода делам, суды должны исходить из совокупности всех обстоятельств совершенного преступления и учитывать, в частности, предшествующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения, способы и орудия преступления, а также самый характер ранений (например, в жизненно важные органы человека) и т.д. Выяснение всех этих обстоятельств в их совокупности может помочь суду правильно разрешить вопрос о том, предвидел ли виновный последствия своих действий. Если при этом суд признает установленным, что подсудимый предвидел возможность причинения смерти и относился безразлично к этим последствиям, действия виновного, как совершенные с косвенным умыслом, должны квалифицироваться как умышленное убийство.

9. При решении вопроса о возможности применения смертной казни за умышленное убийство суды должны учесть, что она может быть применена при наличии отягчающих обстоятельств, указанных в ст. 136 УК РСФСР и соответствующих статьях УК других союзных республик. При этом необходимо иметь в виду, что за умышленное убийство даже при отягчающих обстоятельствах закон допускает, но не требует обязательного применения смертной казни. Поэтому надлежит с особой вдумчивостью подходить к применению этой исключительной меры наказания, в особенности, к лицам, лишь недавно достигшим восемнадцатилетнего возраста. Вопрос о назначении смертной казни должен в каждом конкретном случае решаться с учетом обстоятельств, указанных в ст. 32 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, т.е. с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, личности виновного и обстоятельств дела, смягчающих и отягчающих ответственность. Во всех случаях применения смертной казни в приговорах должны быть указаны мотивы назначения этого наказания.

10. Учитывая, что смертная казнь является исключительной мерой наказания и применяется в отношении лиц, совершивших умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах, она, как правило, не должна применяться в случае покушения на умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах. В этих случаях смертная казнь может быть применена лишь в виде исключения, когда по делу установлены особо тяжкие обстоятельства, характеризующие повышенную степень общественной опасности преступления и виновного, которые имеют более существенное значение, чем факт непричинения смерти потерпевшему по не зависящим к тому же от виновного обстоятельствам.

11. Обратить особое внимание судебных органов на их обязанность в процессе судебного рассмотрения не только выяснять конкретные обстоятельства данного дела, но и исследовать и выявлять причины, которые прямо или косвенно повлияли на совершение преступлений. В случае выявления таких обстоятельств суды должны частными определениями доводить о них до сведения соответствующих учреждений и общественных организаций для принятия мер к их устранению.

12. В целях усиления воспитательной роли судебных процессов и привлечения внимания широкой общественности в борьбе с умышленными убийствами как одним из наиболее тяжких преступлений рекомендовать судам по делам этой категории особо тщательно готовить проведение судебных процессов, обеспечивая должный воспитательный их уровень; дела, имеющие важное общественное значение, судебные процессы по которым могут обеспечить надлежащее предупредительно-воспитательное воздействие, рассматривать в выездных сессиях по месту совершения преступления либо по месту жительства или работы подсудимого.

Судебные работники должны чаще выступать с докладами о деятельности судебных органов по борьбе с этими преступлениями и отдельные судебные процессы освещать в печати. Вместе с тем судебные работники не должны выступать в печати с сообщениями как по делам об убийстве, так и по другим делам, по которым еще не вынесены приговоры.

13. Считать утратившим силу постановление Пленума Верховного Суда СССР от 10 сентября 1957 г. по вопросам, связанным с применением Указа Президиума Верховного Совета СССР от 30 апреля 1954 г. «Об усилении уголовной ответственности за умышленное убийство».

---